/
Автор: Кнопп Г.
Теги: биографические и подобные исследования парламенты народные представительства правительства политические партии история германия третий рейх история германии гитлер нацизм
ISBN: 985-438-589-2
Год: 2003
Текст
Гвидо КНОПП
Содержание
Предисловие---------------------------------------3
Поджигатель----------------------------------------- 35
Кнопп/Хартль
Второй человек------------------------------------75
Кнопп/Мюлльнер
Исполнитель---------------------------------------131
Кнопп/Гюлыпнер
Заместитель---------------------------------------179
Кнопп/Дайк
Архитектор----------------------------------------229
Кнопп/Адлер
Преемник------------------------------------------263
Кнопп/Мюлльнер
Убийца--------------------------------------------313
Кнопп/Мюлльнер
Гитлерюнге----------------------------------------357
Кнопп/Шлоссхан
Человек-тень--------------------------------------415'
Кнопп/Глюкерт
♦
Пособник------------------------------------------457
Кнопп/фон Хелльфельд
Палач---------------------------------------------495
Кнопп/Детт/Глюкерт
Врач-убийца---------------------------------------531
Кнопп/Пишке
Указатель имен------------------------------------580
УДК 929:328
ББК 66.68
К53
Перевод с немецкого выполнен по изданиям:
Guido Knopp. HITLERS HELFER и
Guido Knopp. HITLERS HELFER (Taler und Vollstrecker).—
Miinchen: Wilhelm Goldmann Verlag, 1998 и 1999.
На русском языке публикуется впервые.
Оформление М. В. Драко
к р II X Е м
Охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничений,
накладываемых им на воспроизведение всей этой книги или любой её
части, включая оформление, преследуется в судебном порядке.
Кнопп Г.
К53 За спиной Гитлера / Перев. с нем. В. Ю. Матвеев,
И. Л. Паражинская.— Мн.: ООО «Попурри», 2003.—
592 с. + 40 с. вкл.
ISBN 985-438-589-2.
Опираясь на документы и привлекая в качестве иллюстраций
архивные фотоснимки, книга повествует о Геббельсе, Геринге. Гим-
млере, Гессе, Шпеере, Дёнице, Эйхмане, Бормане, Риббентропе и
других военных преступниках и палачах, снискавших себе и нацист-
ской Германии незавидную славу.
Для широкого круга читателей.
УДК 929:328
ББК 66.68
ISBN 985-438-589-2 (рус.)
ISBN 3-442-12762-9 (нем.)
ISBN 3-442-15017-5 (нем.)
© Перевод. Издание на русском языке.
Оформление. ООО «Попурри», 2003
© 1996 С. Bertelsmann Verlag GmbH,
Munchen
© 1998 C. Bertelsmann Verlag GmbH,
Munchen
Совсем обычные немцы
или изощренные преступники?
Без Гитлера третий рейх был бы немыслим. Без него, центра
всех злых сил, он исчез, как призрак. Все его смертоносное
существование зависело только от фюрера и без него третий
рейх превратился в корабль мертвецов.
Однако же и диктатор зависел от своих помощников, кото-
рые целиком предоставили себя в его распоряжение. Это они,
его верные «рыцари», являлись носителями, более того, гаран-
тами его могущества. Послушные исполнители воли Гитлера
делали все, что приказывал тиран, а иногда даже и больше.
Гитлеровский рейх нельзя назвать диктаторским режимом во
главе с бродягой-белоручкой, который позволял руководить со-
бой, мог пустить все на самотек, лишь изредка вмешивался в
структуру руководства и которого заставляли совершать чудо-
вищные преступления. Более того — Гитлер всегда был уверен,
что ни один из его пособников никогда не отважится сделать
что-нибудь наперекор его воле.
Геббельс, Геринг, Гиммлер, Гесс, Шпеер и Дёниц — шесть
карьеристов, которые каждый по-своему плели паутину дикта-
туры и непосредственно влияли на нее. Психологические порт-
реты этих людей помогают ответить на вопрос, как же «такое»
могло случиться? Кто же они — совершенно обычные преступ-
ники, наделенные той же преступной энергией, которая окрыля-
ла их шефа? Или «вполне обычные немцы», которые по воле
случая и при особых обстоятельствах сумели сделать необыч-
ные карьеры, давшие им возможность совершать любые пре-
ступления?
Борман, Ширах, Фрайслер, Эйхман, Риббентроп и Менгеле—
шестеро помощников Гитлера, преступники и исполнители раз-
личного масштаба. Их объединяет только одно: все они были во
власти Гитлера или ослеплены его манией. Они верили в то, что
не являлось истинным. И они стали преступниками, не осозна-
вая, что сеют зло.
4
За спиной Гитлера
Почему это стало возможно? Разве являлись они учениками
дьявола, единожды ослепленными сатаной, творившими все зло
по своему волеизъявлению, будучи изощренными преступниками?
Или то были совершенно нормальные немцы, случайно ставшие
теми, чьи имена известны, как синонимы преступной диктатуры?
Геббельс был, пожалуй, самым фанатичным пособником Гит-
лера. Окрыленный глубокой верой в идола, которого сам же
первым и превознес до культовой фигуры, это он «разжег» тре-
тий рейх, это он подстрекал лицемеров в коричневой форме
сжигать книги, синагоги и, наконец, людей. Он убивал словами.
Если рассматривать власть Гитлера как смесь совращения и на-
силия, то этот маленький доктор отвечал за «совращение». Его
современники восхищались им и одновременно испытывали к
нему отвращение. Своим изысканным красноречием, своим
ожесточенным цинизмом и даром зажигать веру, ненависть и
преданность во имя своих целей, этот совратитель намного пре-
взошел все мерки нацистского насилия.
Он был склонен бросаться в крайности: плаксивость сочета-
лась в нем с грубостью, сострадание с непомерно высокой лич-
ной претенциозностью, воинственный темперамент с безысход-
ной отрешенностью, чувство неполноценности с нарочитой само-
уверенностью, роль избавителя с желанием уничтожать. Сильная
набожность родителей послужила причиной его непоколебимой
веры, происхождение из небогатой семьи было импульсом к без-
граничному честолюбию, травма ноги явилась причиной его бес-
пощадного человеконенавистничества. Правда, ему так и не уда-
лось стереть с себя печать аутсайдера, на которого смотрели с
подозрением, и не только тогда, когда это касалось его участия в
нацистском движении. Даже его отношения с Гитлером были по-
хожи на очень шумную улицу с односторонним движением. Этот
доверчивый ученик был полностью во власти своего учителя; все
свое существование он подчинил привязанности к Гитлеру, вплоть
до самопожертвования. Фюрер ценил преданность Геббельса, це-
нил его острый интеллект и отточенное красноречие, однако в
личном кругу, а также при принятии важнейших решений, он пред-
почитал держа гь его на расстоянии.
Насколько поклонник зависел от милости своего идола, настоль-
ко искренне он формировал в глазах общества шести Гиглера-ку-
мира. Он называл его мессией, который принесет народу избавле-
ние. Вершиной созданного им «мифа вождя» (ревносз ным привер-
женцем которого наряду с Геббельсом был сам Гитлер) является
фра и: «Фюрер пса да прав!»
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 5
Главный пропагандист третьего рейха стремился управлять чув-
ствами, стремлениями, мышлением всех сразу и в любое время.
В словесной борьбе за настроения людей он всегда использовал
одно и то же оружие: простой текст и легко запоминающиеся фор-
мулировки. Геббельс был достаточно хитрым, чтобы понимать,
что сознание людей туманит не явная ложь, а полуправда. Одна-
ко, чем ближе подходил заслуженный венец дела, тем больше
уже только скрытая ложь помогала удерживать народ в нужном
направлении. Когда устаревшие лозунги утратили свою силу, он
заменил их завораживающими обещаниями о создании «чудо-
оружия», отправил юных солдат на верную смерть и забрал сво-
их детей вместе с собой в могилу со словами: «Никогда еще то-
тальность не была настолько тотальной!»
Среди гитлеровских вассалов он ненавидел евреев больше
всех. Его фанатичный антисемитизм нс был результатом вы-
вернутой наизнанку расовой теории, он был следствием нена-
висти к самому себе. В случае необходимости он играл роль
дежурного подстрекателя, которого Гиммлер называл главным
виновником «окончательного решения еврейского вопроса»
(«развязки»).
Голосом Геббельса говорило безумие. И так как «поджига-
тель» сам довольно рано осознал всю преступность режима и
защищал его как «высшую необходимость», то его можно счи-
тать особенно опасным преступником.
Полузачинщик войны, полукомедиант — Герман Геринг, как
никто другой, из числа пособников Гитлера, олицетворяет со-
бой веселое двуличие режима: народный вояка и бессовестный
диктатор. Как один из самых старых спутников Гитлера, Геринг
ввел его в высшие круги и помог поднять этого демагога на
высоты безграничной власти. Увешенный медалями герой пер
вой мировой войны был прислужником Гитлера, и вплоть до
окончания войны его считали «вторым человеком» после фюре-
ра. И хотя он уже давно потерял всякое доверие после пораже-
ния своей военной авиации, для Гитлера увольнение «продажно-
го морфиниста» было бы равносильно разоблачению своего же
режима. Таким образом, взлет и падение Германа Геринга отра-
жали политические отношения, существовавшие в третьем рей-
хе. В отличие от Геббельса, для которого мотивом служили без-
ропотная преданность и самоотверженность, Геринга толкала
вперед безумная жажда власти. Он, как никто другой, с особым
упорством дрался за должности, титулы и землю, и это достав-
6
За спиной Гитлера
ляло ему огромное наслаждение. Он был надменным, жадным и
тщеславным, но, несмотря на это, он был популярнее любого
другого вассала. Людям нравился этот простой, общительный
рейхсмаршал, потому что ему не были присущи цинизм Геб-
бельса и отрешенность Гитлера. Он казался свободным от той
надломленности, которая, как печать, лежала на остальных но-
сителях нацистской власти.
«Герман станет либо большим человеком, либо преступни-
ком», — так отзывалась мать Геринга о сыне, учитывая его ярко
выраженный эгоцентричный характер. Геринга в НСДАП привели
не чары, исходившие от «пьяниц и носителей рюкзаков»: «Я всту-
пил в партию, потому что был революционером, а не из-за всякой
там идеологической мишуры». Его партией был сам Гитлер.
Он не был учителем, как Гиммлер, наемным солдатом, как
Рем, и настолько отчаянным, как Геббельс. Он мог предъявить
то, чего не было у других сторонников нацистского движения, а
именно: происхождение из хорошего дома, изысканные отто-
ченные манеры и талант располагать к себе людей... За его тще-
славием, за его желанием нравиться скрывался жестокий дик-
татор, который словно был рожден для государственных пре-
ступлений. Убийства после разыгранной аферы с Ремом в
1934 году тоже были делом его рук, как и государственный тер-
рор в отношении противников режима в Пруссии, а также пер-
вые концлагеря. Он был в ответе за насильственный вывоз с
родины иностранных граждан и за уничтожение евреев. Лишен-
ный каких-либо сомнений, он открыто называл себя бессовест-
ным: «У меня нет совести. Моя совесть — Адольф Гитлер».
С другой стороны, «второй человек» не был авантюристом.
Он опасался расширения гитлеровского рейха военным путем и
делал ставку на дальнейший шантаж за европейским столом за-
седаний — а ля Австрия и Судеты. Геринг: «Нам не нужно играть
ва-банк». Гитлер: «Я всю свою жизнь играю только ва-банк». Это
совсем не из-за желания сохранить мир «второй человек в Гер-
мании» начал помышлять об измене, а в связи с вполне оправдан-
ными опасениями, что эта агрессивная экспансия в конце концов
погубит третий рейх, где Геринг имел такую выгоду. Он воскли-
цает: «Это ужасно, Гитлер сошел с ума!» Но из-за своей лояльно-
сти Геринг попал в ловушку. Открытый бунт был для нею абсо-
лютно немыслим. И поэтому после «грехопадения» он вел себя
как самый ярый и агрессивный «рыцарь». В конце концов он пре-
вратился в надутое пугало, и такой результат еще в середине 20-х
годов предсказывали шведские врачи.
Совсем обычные немцы или изощренные преступники?
7
И только тогда, когда детище его рук, люфтваффе, потерпело
полное поражение, он был разбит окончательно. Надушенный
Нерон, воплощение коррупции и злоупотребления властью, уто-
нул в своей мании и страстях. Если бы он нашел в себе муже-
ство остановить Гитлера в 1938 году, если бы генеральский путч
накануне конференции в Мюнхене в 1938 году увенчался успе-
хом, если бы Геринг возглавил правительство вместо Гитлера и
прекратил преследование евреев, как он позже говорил Руз-
вельту, может быть, тогда дело не дошло бы до второй мировой
войны и холокоста. Может быть, нацистское государство Герин-
га пошло бы по пути развития Испании Франко или Италии Мус-
солини. Но для этого Герингу нужно было быть не Герингом.
В конечном итоге он умер «нацистом номер один», хотя дав-
но уже им не был, с иллюзией, что грядущее поколение воздаст
ему должное: «Когда-нибудь вы положите наши кости в мрамор-
ные гробы». Кости сгорели, мраморных гробов так и нет.
Рудольф Гесс был первым «учеником Гитлера», и он оста-
вался им до самой своей смерти в 1987 году. До конца жизни
он свято верил в «положительные стороны» режима. Он почитал
«культ фюрера» так же, как и Геббельс; его же действительное
значение как личности в иерархии пособников было совсем не-
значительным. Он был ярким примером подданного в тотали-
тарном государстве. Рудольф Гесс предпочитал быть ведомым.
Воспитанный в сгрогости очень властным отцом, он так и не
смог преодолеть стеснение и юношескую робость. Дисциплина и
исполнение долга, верность и послушание были основными прин-
ципами, которыми Фритц Гесс снабдил своего сына в дорогу, —
это были идеалы как раз той эры, которая принесла Гитлеру боль-
шую пользу. На протяжении всей жизни у «правой руки Гитлера»
было две сущности: нравственный апостол партии, утверждав-
ший себя в борьбе против коррупции и злоупотреблений властью,
он в следующий же момент превращался в ярого подстрекателя,
требовавшего ввести и узаконить в оккупированной Польше те-
лесные наказания. Он, смелый и решительный офицер первой
мировой войны, развил в себе покорную преданность Гитлеру.
«Заместитель», лишенный всяческого политического влияния, над
которым насмехались остальные «рыцари», считая его не от мира
сего, вдруг проявляет решимость и отвагу, отправляясь в стан к
врагу в самый разгар войны в 1941 году.
Гесс никогда не был главой НСДАП, но с самого начала ее
существования он придал ей особый вид фанатичной партии.
8
За спиной Гитлера
Это Гесс придумал и пустил в ход формулировку «фюрер». Его
собственная должность, «заместитель фюрера», суть которой так
никто и не понял, имела вес только в рамках НСДАП, но не
давала ему реальной власти. Гитлеру не нужен был руководи-
тель с личными идеями, ему нужен был секретарь, который из-
бавил бы его от бремени партийной работы. Так Гесс стал пер-
вым слугой диктатора.
С помощью сухого канцелярского языка Гесс скрывал на-
стоящую террористическую суть режима, более того, он очень
убежденно нес ее в себе. Антиеврейские нюрнбергские законы
родились в 1935 году именно в канцелярии Гесса. Запрет на
право трудовой деятельности еврейским врачам и адвокатам
подписан тоже им. Еще до того, как он познакомился с Гитле-
ром, Гесс, по его собственному выражению, был фанатичным
антисемитом, верившим в «мировой еврейский заговор».
Множество легенд, ходивших вокруг его легендарного пе-
релета в Англию (миссия Гесса), практически затмили то, что
было на самом деле. Ясно одно — Гитлер ничего не знал о су-
масбродном предприятии своего «заместителя». Однако Гесс был
хорошо осведомлен о подготовке Гитлера к войне с Советским
Союзом. И чтобы избежать опасности войны на два фронта, вер-
ный «рыцарь» захотел добиться взаимопонимания с Англией,
недооценив в полной мере британских взглядов на войну. Он
представлял, как докажет Гитлеру свою преданность, положив
на стол договор о мире с Англией. Гесс был твердо убежден в
том, что Гитлер одобрил бы эту затею.
Вместо этого диктатор объявил его сумасшедшим, и Гесс
утонул в агонии безысходности, которая продолжалась до са-
мой его смерти. В 1987 году «самый дорогой заключенный в
мире» покончил жизнь самоубийством в тюрьме города Шпан-
дау. После пяти попыток самоубийства еще в 1941 году, в бри-
танской тюрьме старик повесился на куске кабеля. Это было
действительно самоубийство. И этому есть доказательства.
Лозунгом Генриха Гиммлера в избирательной кампании были
слова: «Больше быть, чем казаться». Никто никогда даже и не
подозревал, что именно этот «бесцветный» человек станет са-
мым могущественным сатрапом гитлеровского окружения. Он
занимался «вывозом мусора», по приказу Гитлера, эффективно
и беспощадно. Он совершенно хладнокровно убивал и отдавал
соответствующие приказы. Он организовал массовое уничто-
жение евреев, создав для этой цели настоящие фабрики смерти.
Совсем обычные немцы или изощренные преступники?
9
Насколько невозможно описать преступления, настолько ба-
нальным был сам преступник. В нем не было ничего величе-
ственного. Даже современники говорили о Генрихе Гиммлере:
«абсолютно классическая заурядность» (Альберт Шпеер), «че-
ловек без особых качеств» (генерал Вальтер Дорнбергер), «учи-
тель с выраженным чувством экономии» (функционер СС Ос-
вальд Поль).
В другое время, работая учителем, он смог бы развить свои
таланты. Случись такое, он воспитывал бы в учениках второсте-
пенные добродетели: порядок и послушание, трудолюбие и бе-
режливость. Он мог бы стать чиновником и, без сомнения, ока-
зался бы весьма ценным членом немецкой финансовой бюрок-
ратической системы, человеком педантичным, неподкупным и
законопослушным.
Точно так же, как финансовый чиновник регулярно перепи-
сывает сотни налоговых деклараций, Гиммлер справлялся со
своей задачей — организацией геноцида. Потом он уже не бес-
покоился о страданиях жертв, а больше заботился о душевной
боли исполнителей. Никакая другая биография нацистских «де-
ятелей» так не подвергает сомнению суть Германии как страны
гуманистического образования, как биография Гиммлера.
Она самая запутанная. Ее корни надо искать не в среде про-
летариата и не в Браунау. Гиммлер происходил из порядочной
семьи: его предки были католиками, преданы королю, были бла-
говоспитанными и образованными, не изменяли своим корням
и были истинными баварцами. Его отец был директором гума-
шн аркой гимназии в местечке Ландсгут. Тут учился Людвиг
Тома; поэт Ганс Каросса зубрил здесь латинские глаголы так
же, как и будущий бундеспрезидент Роман Герцог. Что же, если
не образование, защищает от той духовной пропасти, в которую
упал Генрих Гиммлер?
Идеалом человека в его понимании был насильник, холод-
ный и готовый на жертвы. Гиммлер ставил себе целью «выве-
дение» нового человека. Своим вассалам он проповедовал чи-
стоту и нравственность и тут же отдавал приказы насиловать и
убивать миллионы людей. Он не был интеллектуалом — не-
ловкий, боязливый и нерешительный. Авторитета он достиг не
благодаря своему дару убеждения, а подгоняемый целенап-
равленной жаждой власти. Гиммлеру не нужны были должно-
сти, он хотел господства. Гиммлер не хотел контролировать
государство, его могущественный аппарат должен был сам
стать государством.
10
За спиной Гитлера
Трезвость и холодный расчет были только одной стороной
его противоречивого характера. В то же время в своих рассуж-
дениях он договорился до абсурдной мешанины из расовой те-
ории, лечения силами природы и народного оккультизма. Он
торжественно справлял неизвестные праздники, инсценировал
культовые церемонии и сооружал «святые места» для своих ми-
стических ритуалов, над которыми смеялись остальные «рыца-
ри» Гитлера.
Об этом забыли. Все что осталось от Генриха Гиммлера—это
ответственность за массовые убийства миллионов людей. Конеч-
но, он тоже «получал приказы» и всегда с удовольствием подчер-
кивал это («Это было желание Гитлера...»). Но Гитлер, безусловно,
никогда не нашел бы себе лучшего аппаратчика, не говоря уже о
том, что никто другой даже и не рассматривался в этой роли, за
исключением Гейдриха. Без малейшего сожаления Гиммлер инс-
ценировал «еврейский вопрос» с помощью насилия. Даже нахо-
дясь на местах совершения безумных преступлений он не испыты-
вал ни малейшего участия к своим жертвам. Для Гиммлера бес-
прекословным был созданный СС миф: «Кто жесток по отношению
к себе, может быть жестоким и по отношению к другим».
Именно этот послушный палач, «верный Генрих», проводил
в последние месяцы войны отчаянную двойственную политику.
С одной стороны, он организовывал террористические нацист-
ские группы «Фольксштурм» и «Вервольф», которые так и не
оправдали возлагавшихся на них надежд, а с другой стороны,
он пытался вести переговоры с Западом о капитуляции, не пони-
мая, что его имя давно уже стало синонимом массовых убийств.
В конечном итоге, он точно так же предал своего фюрера, как
тот в свое время, 11 лет назад, без зазрения совести предал сво-
их первых покровителей Эрнста Рема и Грегора Штрассера. То,
что стало с пропагандистским лозунгом СС «Твоя честь — это
верность», Гиммлер показал на собственном примере.
Всю свою жизнь Альберт Шпеер опровергал тот факт, что
знал о холокосте. Любимый архитектор Гитлера и министр воен-
ной промышленности, Шпеер единственный на процессе в Нюрн-
берге признал «общую ответственность лидеров» режима за пре-
ступления, однако, лично себя он считал невиновным. Будучи
виновным в порабощении и смерти многих тысяч людей, а так-
же в массовом выселении евреев из их домов, он заявлял, что
до последнего так и не заметил уничтожения евреев. Ложь, ко-
торую он пронес через всю свою жизнь.
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 11
Выходец из добропорядочной семьи поздно вступил в партию
НСДАП, и ему не пришлось пробивать себе путь наверх. Чутко-
му архитектору хотелось строить для Гитлера такие сооружения,
которые должны были тысячелетиями напоминать о его господ-
стве. Шпеер придал коричневой идеологии каменную форму, и
Гитлер, горе-наставник в деле строительства, был в восторге от
работы своего «приемного сына». Если бы у Гитлера был друг,
писал Шпеер много позже, то этим другом был бы он. Стадион
на 400 тысяч мест, новая рейхсканцелярия, центр мировой сто-
лицы «Германия» — средоточения бетонного тщеславия, срав-
нимые разве что с Вавилонскими творениями.
Шпеера и Гитлера можно было сравнить с парой влюбленных,
связанных одной страстью к строительству. В этой паре Шпеер был
женщиной, которая должна была вынашивать то, чем оплодотво-
рял ее Гитлер. «По идеям фюрера»,—писал Шпеер под проектами.
Самыми сокровенными чувствами он не делился даже со своими
родными — его любовью был Гитлер. «За то, чтобы построить ог-
ромное сооружение, я продал бы душу, как Фауст, — вспоминал
позже Шпеер. — Теперь я нашел моего Мефистофеля».
Именно этим необычным отношениям любимый архитектор
был обязан своим назначением на пост «рейхсминистра военной
промышленности». Деятельный Шпеер обещал совершить воен-
ное чудо. И он совершил его за счет сотен тысяч каторжников и
узников концлагерей. Его непрерывная борьба за эффективность
и высокую производительность продлила войну на месяцы, если
не на целый год.
При этом он никогда не считал себя политическим преступ-
ником. Он с удовольствием говорил о себе, как о художнике,
которому в конечном итоге все равно, какой цели служить. Про-
фессиональный технократ, он действительно предавался возвы-
шенному чувству господства. Неограниченный доступ к люд-
ским и материальным ресурсам его просто ослеплял. Мнимые,
якобы благородные, цели не позволяли ему задуматься о внут-
ренней этике. Достаточно было пользоваться нравственными
принципами, выработанными для себя и своих идеалов.
«Глубоко в нас сидело уважение к нравственности и досто-
инству», — утверждал Шпеер уже после падения режима. Од-
нако самое позднее с октября 1943 года, он точно знал о массо-
вых убийствах евреев, об истреблении душевнобольных и ка-
торжном труде в лагерях. Он хоть и не был активным
антисемитом, но все равно, как и многие другие, с потрясаю-
щим безразличием закрывал глаза на чудовищную правду.
12
За спиной Гитлера
Безучастие по отношению к жертвам, одобрение через игно-
рирование — таким образом поведение Шпеера отражает не-
мецкую болезнь «человека морально потухшего». Продолже-
ние жизни возможно только в изоляции от всех, в вытеснении
правды, которую невозможно терпеть. Отсутствие интереса, бо-
лее того, прямое отречение, избавляет от ответственности и спа-
сает каждого лично от глубокого внутреннего конфликта. Тот,
кто, как Шпеер, не участвовал непосредственно в преступлени-
ях, считает уже сам вопрос о вине недопустимым. Тем более
что, по его словам, он тоже оказывал сопротивление.
Когда зимой 1944—1945 годов Шпеер ясно осознал скорый
конец войны, то эгоистичное желание остаться в живых взяло
верх: ему еще не было сорока и кроме «тысячелетнего рейха» у
него были и другие ценности' Поэтому он помешал безумным
приказам Гитлера о «выжженной земле», якобы «чтобы не ухуд-
шать и дальше положение населения». В действительности же,
ему нужны были действующие промышленные предприятия и
заводы в хорошем состоянии в качестве доказательства его доб-
рой воли по отношению к западным странам-победительницам.
Втайне он уже видел себя своего рода «министром восстанов-
ления» в послевоенной Германии.
Таким образом, Шпеер открыто выступил против Гитлера.
Тем не менее, он еще раз возвратился в рейхсканцелярию, что-
бы в последний раз в бункере засвидетельствовать почтение сво-
ему покровителю, но не для того, чтобы в наплыве романтичес-
ких чувств попрощаться с меценатом. Его гнал скорее страх
быть избранным преемником Гитлера или, по крайней мере, «зас-
ветиться» в списке министров послегитлеровского правитель-
ства и тем самым дискредитировать себя для спасительного со-
трудничества со странами-союзницами.
Отчаянный перелет в осажденный Берлин имел, однако,
смысл: после разговора с глазу на глаз Гитлер вписал в завеща-
ние Дёница как своего преемника, а Шпеер в завещании не был
упомянут ни разу. Правда, это не спасло его от 20 лет тюрьмы в
Шпандау. Но перед лицом тех фактов, о которых не знали в Нюрн-
берге и которые сегодня нам стали известны, для Шпеера все
могло бы закончиться гораздо хуже.
Почему в шестерку «рыцарей» из военных попал именно он —
Карл Дёниц? Он стал символом солдата-политика, пронесшего
до конца своей жизни вину за сотни тысяч жертв в конце войны.
При этом именно Дёниц рассматривал себя прототипом солдата
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 13
вне политики, выполнявшего всего лишь свой долг и ничего
больше. И многие охотно верили ему: для них он был прежде
всего спасителем миллионов беженцев. Враг-победитель, прав-
да, видел в нем только «военного преступника». Позже его на-
звали красиво — «адмирал дьявола». Ничто так не соответству-
ет образу этого расчетливого политического преступника по име-
ни Дёниц, как это пафосное сравнение.
Последователь Гитлера никогда не был членом НСДАП, но
всегда был убежденным национал-социалистом. Соскучивший-
ся по «сильной личности», Дёниц считал Гитлера идеалом «спа-
сителя», за которым надо безоговорочно следовать: «По сравне-
нию с Гитлером мы все жалкие ничтожества».
Как командующий подводной флотилией, адмирал считался
у своих противников «Роммелем морской войны». «Единствен-
ное, чего я постоянно боялся, как огня, были подлодки Дёни-
ца», — говорил Черчилль после войны. Однако когда союзники
разработали новые способы радиолокации, а британцы сумели
расшифровать засекреченные радиопереговоры немцев, про-
шлые триумфы превратились в страшный итог: три из четырех
подводных лодок не возвращались домой.
Эта катастрофа даже не тронула адмирала. «Воевать — зна-
чит жертвовать»,— громогласно заявлял он в одном из пропа-
гандистских фильмов и беспощадно претворял этот лозунг в
жизнь. Он запретил поднимать со дна потерпевших кораблекру-
шение, был создателем безжалостной военной юстиции и при-
носил в жертву последние резервы молодых неопытных матро-
сов, отдавая бессмысленные приказы.
Где заканчивается стечение обстоятельств? Где начинается
вина? Кто несет ответственность за действия государства, если
не его фюрер? Таких вопросов Карл Дёниц никогда себе не за-
давал; До самого последнего дня он не захотел преодолеть свое
собственное прошлое. На Нюрнбергском процессе он ничего не
говорил о преступлениях режима и жаловался только на выне-
сенный ему «несправедливый» приговор.
Дёницу было известно об убийстве евреев — только он ни-
чего не хотел об этом знать. Все просьбы сделать хоть что-ни-
будь против преступлений он отклонял: «Я ведь не хочу испор-
I ить свои отношения с Гитлером». Для него было важнее сохра-
11ить свое положение в структуре власти нацистского государства.
Если бы существовал учебник по этической несостоятельности
немецкого офицера третьего рейха, то он состоял бы из сведе-
ний из биографии Карла Дёница.
14
За спиной Гитлера
Кто такой Мартин Борман, личный секретарь Гитлера, следо-
вавший за своим господином, особенно в последние годы прав-
ления, как тень? Диктатор называл его «верным партайгеноссе».
Постоянно на заднем плане, серый кардинал третьего рейха. Та-
кие люди сразу незаметны. Но именно благодаря своей неброско-
сти он без помех смог взять бразды правления в свои руки. Толь-
ко одно его и интересовало: власть. Конечно, это была только
преходящая власть. Чтобы получить власть и властвовать, Бор-
ман преклонялся перед более могущественными. Таким обра-
зом, даже будучи в тени, он стал на недолгое время одним из
самых могущественных людей Европы. Он обладал всеми каче-
ствами идеального карьериста в деспотии: к подчиненным жес-
ток, перед начальством раболепен. Рассудителен и рассчетлив,
жесток и властолюбив, упорен и терпелив, хитрый интриган. Бес-
спорно то, что он был незаменим. Диктатор наслаждался посто-
янным присутствием своего помощника, ведь он так любил отда-
вать приказы, которые следовало быстро и надежно исполнять.
Гитлер был, как известно, ленивым правителем. Канцелярскую
работу он считал обременительной. «Одна хорошая мысль доро-
же, чем вся жизнь, проведенная за канцелярской работой».
Бумажную работу вел Борман. Он постоянно носил с собой в
кармане записную книжку и карандаш. Любое поручение, любой
вопрос, любое брошенное невзначай замечание он записывал. Бла-
годаря расторопному секретарю до нас дошли записи застоль-
ных бесед Гитлера. Борман всегда хотел ощущать себя в безопас-
ности. В третьем рейхе гарантом безопасности являлось не право-
судие, и уж наверняка не закон, а только слова Гитлера — даже
пророненные между первым блюдом и десертом.
Может ли быть большая степень подчинения наделенному не-
ограниченной властью диктатору, чем попытка предугадывать
будущее развитие событий, стремление следовать им еще до того,
как отдан приказ?
Случалось, что Гитлер хотел получить подробную информа-
цию о каком-нибудь событии или человеке, и поднятые по тре-
воге люди Бормана в случае надобности даже глубокой ночью
добывали желаемое. Борман исполнял любое, самое незначи-
тельное поручение безотлагательно, с ревностной пунктуально-
стью. Когда однажды Гитлер в половине третьего ночи пожелал
узнать цену куриного яйца в 1901 году, то Борман предоставил
ответ уже в три.
«Я знаю, что Борман жесток, — сказал Гитлер, — но за что бы он
ни взялся, все выходит основательно». Постепенно секретарь Гитле-
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 15
ра прибирал все финансовые дела к своим рукам. Он управлял
«фондом пожертвований на нужды немецкой промышленности».
Если Гитлеру были необходимы деньги, он обращался к Борману,
неважно, шла ли речь о возведении чайного заведения в Обер-
зальцбурге или о покупке новой золотой цепочки для Евы Браун.
Слава и почести — ничто для Бормана. И то, что его не лю-
били, а питали к нему ненависть, было безразлично ему, пока
фюрер говорил: «Чтобы выиграть войну, мне нужен Борман».
Так же, как Борману необходим был Гитлер, так и Гитлер нуж-
дался в нем, ревностном помощнике, чья широкая спина засло-
няла то, что великий «мастер» не желал видеть. Настороженно
следил Борман за контактами Гитлера с внешним миром: никто
не мог подступиться к Гитлеру, минуя верного секретаря. Так
тайно Борман контролировал Гитлера.
При этом политика и идеология в сущности своёй были ему
чужды. Его трезвость и прямолинейность не допускали эмоций
в мировоззренческих делах. Пыл Гиммлера вызывал в нем по
крайней мере недоумение. Его сила была в исполнении указа-
ний, а не в мыслительной деятельности, «национализм» для Бор-
мана не являлся религией, а только априорной идеей.
Конечно же, он использовал национал-социалистическую иде-
ологию для своих амурных приключений. Завзятый гуляка
оправдывал свои эскапады светлым постулатом, в соответствии
с которым немецкие мужчины должны осчастливить как можно
больше женщин для восполнения потерь населения на войне.
Борман по-своему участвовал в уничтожении евреев: пере-
давая волю фюрера послушным исполнителям как лицо, обла-
дающее информацией и следившее, чтобы убийцы не забыли
ничего и никого.
Два последних военных года Борман был на вершине влас-
ти. Он дарил свою благосклонность и лишал ее, он хвалил и
устранял, — как ему было угодно, подкрепляя свои действия
высказываниями фюрера, как цитатами из Библии. Его против-
ники вынуждены были признать, что с ним опасно тягаться и
благоразумнее завоевать его дружбу.
В конце войны секретарь занял именно то место, о котором
он страстно мечтал: единственный из паладинов рядом со своим
фюрером. В бетонном бункере он был близок к нему как никог-
ia и ближе, чем любой другой. Но это его уже не спасло.
Ни один из помощников Гитлера не родился военным пре-
с супником. Иной сам себя делает им. Иоахим Риббентроп в
16
За спиной Гитлера
17 лет приехал в Канаду на короткое время, а остался на четыре
года. Если бы он там остался навсегда, а он был недалек от этой
мысли, то почил бы честным коммерсантом, а не на виселице в
Нюрнберге.
Что делает людей бесчеловечными?
Вот перед нами молодой человек, считающийся ловким, оча-
ровательным, «Ladies Man» и похититель сердец дочерей из се-
мей аристократического происхождения. Удачливый коммерсант,
в круг друзей которого входил и Густав Штреземан, носитель
надежд немецких демократов.
А вот ограниченный, надменный подлец, безвольный пособ-
ник тирана, которому он продал душу и тело.
Как же это могло сочетаться в одном человеке?
И создается впечатление, будто Гитлер щедро наделял своих
паладинов новыми качествами, что против его энергичности, ди-
намизма и накопившейся ненависти не было никаких средств, а
Риббентроп попал в зависимость к демагогу. И оставался в этой
зависимости вплоть до 1945 года.
Он быстро стал полезным. В доме Риббентропов в начале
1933 года проходили судьбоносные дебаты, которые закончи-
лись с захватом власти Гитлером. Вскоре Гитлер сделал нович-
ка советником по внешнеполитическим вопросам, затем особо-
уполномоченным послом. Ему необходим был придворный бур-
жуа для подавления всех зарубежных скептиков и старательный
помощник, какого еще не было в непослушном дипломатичес-
ком бардаке министерства иностранных дел. Необходим был один
из НСДАП, тот, кто безоговорочно ему предан. И хотя у Риббен-
тропа были свои политические идеи, он всегда подчинял их же-
ланиям Гитлера. Он никогда не противоречил, чем снискал бла-
госклонность Гитлера в противовес своим врагам из НСДАП,
которые упрекали его, чужака, в лести и высокомерии: «На сво-
их деньгах он женился, свое имя он купил, а свою должность
заполучил мошенничеством».
Но Риббентроп был не только пособником, он был тактиком
власти. Уже в мае 1933 года он вступил в СС, связав тем самым
свою судьбу с судьбой Генриха Гиммлера. Это прояснило обста-
новку на «фронтах»: кто против Риббентропа, тот будет иметь дело
с Гиммлером. Встречная услуга—Риббентроп назначал на ответ-
ственные должности эсэсовцев. Без этих помощников Гиммлер
не смог бы так основательно организовать фашистский холокост.
Диктатор видел в Риббентропе великого специалиста-англо-
мана и расчитывал с его помощью достичь взаимопонимания с
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 17
Англией: «Риббентроп, приведите мне Англию в «пакт антико-
минтерна». Это мое самое заветное желание!» В качестве посла
в Лондоне воспитанник Гитлера сделал все не так, что только
можно было сделать не так: он приветствовал короля Георга по-
немецки и отпугнул британцев своими неотесанными манерами.
Но даже дипломатический гений не смог бы превратить «арийс-
кого брата» в союзника. Британцы и в страшном сне не могли
себе представить, что ради хрупкого пакта с незаконной дикта-
турой можно пожертвовать «Balance of power».
«Тогда без или против Англии», — сказал Риббентроп. В кон-
це концов речь шла об «изменении статус-кво на Востоке». Тут
подручный оказался нс таким радикальным, как его мастер. Пе-
ресмотр границ, определенных Версальским договором, и пере-
нос их чуть дальше, лучше всего до Буга, устроил бы Риббентро-
па. Это был минимализм по сравнению с намечавшимся кресто-
вым походом Гитлера под знаменами со свастикой для завоевания
жизненного пространства на Востоке. Риббентроп пытался отме-
жеваться от этого безумия: «Скажите в Москве, что я не хотел
этой войны», — прошептал он переводчику Берешкову.
Мы знаем, чем это закончилось. А в промежутке находится
кульминация блестящей карьеры от коммерсанта до политика
мирового масштаба. Он и Молотов заключили пакт для диктато-
ров, и пособнику удался ловкий ход, который отмел последние
опасения авантюриста из Австрии: «Мы всегда играли ва-банк,
и впредь будем играть ва-банк».
Но с первым выстрелом «Шлезвиг-Гольштейна» по Западу
Риббентроп был отозван де-факто. Для главнокомандующего
важнее были генералы, а не дипломаты. В Риббентропе нужда-
лись только для обеспечения побед в договорах или улаживания
спорных вопросов со смежными государствами.
Оставалось только доказывать незаменимость своему идолу
Гитлеру и покровителю Гиммлеру, выполняя роль старательного
помощника в холокосте. Риббентроп, в то время уже генерал
СС, обеспечивал дипломатическое прикрытие убийств евреев в
побежденных странах. За это его повесили в Нюрнберге. Но он
не чувствовал себя лично виновным. Разве он не делал то, что
повелевал ему его герой? Разве он время от времени не предуп-
реждал? Что он мог сделать, если Гитлер не слушал его? «Vae
victis», — сказал Риббентроп, лишившись остатков благоразу-
мия. Без Гитлера, которому он был предан, как немногие, его
сущее гвование потеряло бы магическое начало. Без Гитлера его
н мищник Риббентроп пропал бы.
ИЗ книг
Р.Ю. Болдырева!
18
За спиной Гитлера
Вождь гитлеровской молодежи Балдур фон Ширах в Нюрн-
берге признал свою вину: «Это моя вина, что я воспитывал мо-
лодежь для человека, который убил миллионы людей. Я верил в
этого человека. Это все, что я могу сказать в свое оправдание».
Он получил 20 лет заключения.
Ширах никогда не был фанатичным нацистом. У него не было
дьяволизма Геббельса, жестокости Менгеле, бухгалтерской пе-
дантичности Эйхмана. Но он был старательным, тщеславным под-
халимом, если речь шла о благосклонности Гитлера. Искушен-
ный эстет из Веймара ставил Гитлера в один ряд с Гёте и попал
на роль «ученика чародея», вызвавшего своими заклинаниями
духов и не освободившегося от них.
У Шираха была возможность выбора гражданства—его мать
была американкой. В конце 20-х годов ее брат, богатый банкир с
Уолл-Стрит, сделал предложение молодому Балдуру начать ра-
ботать в его фирме. Ширах отказался. Уже давно он подвергал-
ся другому искушению. Ширах подарил Гитлеру свою душу,
чтобы служить ему ловцом душ других: «Мой фюрер, я создам
для Вас самую великую молодежную организацию, какую только
видела Германия». И он сделал это.
Шесть миллионов гитлерюнген перед началом войны были в
его подчинении. «Наша присяга больше, чем смерть», «Нас вой-
на сохранила для войны» — стихотворения Шираха, трагизм ко-
торых воплотился в жизнь. При этом вождь молодежи никогда
не был ее частью. Лидер гитлерюнген на самом деле не был
популярен среди гитлеровской молодежи. Скорее эстет, чем ас-
кет, он предпочитал палаткам и приготовленной на костре пище
гостиницы и ресторанное меню.
Ширах не был для всех своим человеком, будучи мечтатель-
ным отшельником. Самому искусителю молодежи не хватало
искусства обольщения и Ширах искушал молодежь образом
Гитлера. Он служил культу фюрера, придуманному Геббельсом,
еще более одержимо, чем его изобретатель: «Ты будущее Герма-
нии, ты один». Он одаривал молодежь прекрасным ощущением,
что она является частью одной большой организации, где все
взаимосвязано. Ширах внушал молодежи: «Вы просто неповто-
римы и призваны руководить в будущем великой державой —
Германией». Лидеров гитлеровской молодежи он считал «про-
поведниками национал-социалистической веры». Кто критикует
их приказы, тот преступник: «Поэтому гитлерюнге беспрекос-
ловно подчиняется приказам своего фюрера, даже если они на-
правлены против него самого».
Совсем обычные немцы или изощренные преступники?
19
Нельзя утверждать, что Ширах утаивал цели гитлерюгенда.
«Мы маршируем к фюреру. Если он того пожелает, мы будем
маршировать и за него», — лозунг для мальчиков. «Вы матери
нового поколения», — это лозунг для девочек, направленный на
бесперебойное производство «пушечного мяса для фюрера».
С нападением на Польшу проявились плоды воспитательных
методов Шираха. Он годами проповедовал гитлеровской моло-
дежи патриотизм, готовность к борьбе, послушание приказам и
самопожертвование. Так и случилось: «Мы боялись, что будет
поздно», — вспоминает один из добровольцев. Что еще остава-
лось лидеру молодежи рейха, как не самому пойти доброволь-
цем? Полгода он был солдатом. После этого Гитлер назначил
его гаулейтером Вены, где почти прошла эйфория по поводу при-
соединения Австрии, а напряженная атмосфера провоцировала
столкновения между Восточным Бранденбургом и Пруссией.
Ширах делал то, что у него лучше всего получалось: выступал в
роли представителя и в то же время сохранял баланс.
И это ему удалось. В то время как в Европе шла война, цари-
ла смерть, Ширах организовывал поэтические чтения, премьеры
опер и недели театральных фестивалей. Война была далеко от
Вены. Только холокост был близко. Гитлерюнге Ширах не был
фанатичным, но считал себя «сознательным антисемитом»: «Я
считал устранение евреев из государственного управления аб-
солютной необходимостью». Когда это устранение пошло даль-
ше и приобрело варварские масштабы, эстет был неприятно удив-
лен: «Я полагал, что можно быть антисемитом каким-либо поря-
дочным образом». Но ни разу Ширах не испытал потребности
протестовать против происходящего. Напротив — в качестве гау-
лейтера в Вене он активно проявил себя в депортации: «У меня в
Вене достаточно евреев, которых следует убрать»; «Вена должна
быть чистой от евреев»; «Депортация в Польшу, предположи-
тельно для расселения в небольшие города». На самом деле их
отправляли в газовые камеры.
Ширах утверждал, что об уничтожении евреев он узнал из
Позенерской речи Гиммлера перед гаулейтерами в октябре
1943 года. А до того момента он свято верил заверениям Гитле-
ра, что евреев отправляют из Вены в новые районы поселений.
Мы не верим этому. Самое позднее в мае 1942 года гаулейтер
Вены должен был узнать от Позенерского гаулейтера Грайзера,
какая участь постигала евреев в «генерал-губернаторстве».
Видел ли Гитлер в Ширахе «наследного принца»? Едва ли.
Всегда приводимая в доказательство поздравительная телеграм-
20
За спиной Гитлера
ма по поводу 35-летия Шираха в 1942 году не имеет приписыва-
емой ей силы. В ней Гитлер заявил, что Ширах один из «лучших
скакунов в его конюшне». То же, слово в слово, он сказал и
Риббентропу. Гитлера окружали только «лучшие скакуны».
Все было потеряно, когда супруга Шираха Генриетта в Обер-
зальцберге перед лицом собравшихся пожаловалась на плохое
обращение с голландскими евреями. «Он не мог желать тако-
го», — сказала она о своем супруге Балдуре. «Еще как он этого
желал! Какое вам дело! — закричал Гитлер. — Вы должны на-
учиться ненавидеть!» За столь неслыханные слова в конце кон-
цов поплатился пристыженный супруг. «У фюрера о Ширахе
плохое мнение», — записал удовлетворенно Геббельс, заклятый
враг Шираха, в своем дневнике — «Ширах слишком пропитан
Венским духом».
Настроение в рядах гитлеровской молодежи в два последних
военных года колебалось между смутным предчувствием, что
война и без того проиграна, и фанатичным стремлением твердо-
стью духа заслужить милость Гитлера. Ширах не был чудови-
щем, он был всего лишь оппортунистом.
В конце, по собственному признанию гаулейтера, он старался
удержать гитлерюгенд от борьбы. Но сам же призывал к решаю-
щему народному штурму последний набор из стариков и детей.
До самой кончины Ширах не чувствовал себя ответственным за
то, что под Веной, в Бреслау, в Берлине погибли молодые люди,
погибли смертью, которую он воспевал в своих стихах.
История—бабушка иронии. Ширах в Нюрнберге был пригово-
рен за то, что он не воспринимал как личное преступление: за де-
портацию евреев из Вены. Его не осудили за извращенное воспита-
ние целого поколения. Он умер сломленным духом человеком.
У Роланда Фрайслера, президента народного суда, никогда
не было необходимости признавать свою вину. Он никогда этого
и не делал. Гитлеровский палач умер еще до конца режима на-
силия, который он поддерживал судебным террором. Для него
правильным было лишь то, что укрепляло диктатуру Гитлера.
Он был мастером виртуозного владения бесправием. Фрайслер,
великий инквизитор третьего рейха, стремился не только уни-
зить того, кто стоял перед ним, он стремился разрушить его честь.
Ему ни разу так и не удалось завоевать благосклонность го-
рячо любимого, фюрера. Поскольку диктатор наделил его без-
граничной властью над жизнью и смертью, Фрайслер думал,
что Гитлер избрал его для чего-то особенного. Но фюрер ис-
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 21
пользовал Фрайслера всего лишь как послушный инструмент.
Главнокомандующему необходима была тишина на родном фрон-
те, кладбищенская тишина, что и являлось работой Фрайслера.
Для него было трагедией, что столь страстно ожидаемая похва-
ла фюрера ему так и не досталась, хотя он шел по трупам. Когда
его закадычный друг Геббельс в 1942 году внес предложение
сделать Фрайслера министром юстиции, Гитлер ответил отка-
зом: «Бывший большевик? Нет!» Но Фрайслер в действительно-
сти не был большевиком и на протяжении всей жизни страдал от
скрытого недоверия «проверенных соратников».
Действительно, после первой мировой войны он был воен-
нопленным в советском лагере. «Большевизмом» это не было,
но все же это пятно в своей биографии «пронационально на-
строенный» судья не смог смыть до последнего дня. И Фрайс-
лер постоянно пытался продемонстрировать, что он верный по-
следователь Гитлера.
Поражение в 1918 году он считал предательством. Такое не
должно повториться в Германии. И потому он видел себя на
передовой юридического фронта противником всех, кто нано-
сил вред «единому немецкому народу». Криминальные элемен-
ты или оппозиционеры, все они вместе взятые — предатели. Их,
врагов народного единства, следует искоренить.
Он стал прототипом «ужасающего юриста». Суетливый, шум-
ный, человек настроения, грубый, тщеславный, надменный и
непредсказуемый. Его так и называли —«неистовый Роланд».
«Фрайслер мог включить свой фанатизм, как включают элект-
рический свет», — сказал один юрист, который хорошо его знал.
В борьбе за окончательную победу на внутреннем фронте па-
лач косил косой: смерть по приговору стала обычным явлением
в результате деятельности судебных органов. Достаточно было
сомневаться в окончательной победе, «разложением обороны»
назывались такие настроения. Таким образом речь шла не о пра-
восудии, а всего лишь об уничтожении предателей. Но все было
без толку, так как боготворимый фюрер мало что знал о его
деятельности.
Ситуация изменилась только на судебном процессе 20 июля
1944 года. В то время как немецкая армия терпела поражение на
всех фронтах, неутомимый палач с усердным пафосом вещал о
последнем нападении на правосудие. Он не просто кричал на
обвиняемых, он ругал их самым грубым образом. Хотел выста-
вить их на посмешище. Взгляните, таким образом, не обвиняе-
мые «бесчестные предатели» теряли свою честь, а Фрайслер.
22
За спиной Гитлера
Вот сидит извергающий ругань лицедей у знамени со свастикой
и бушует. И чего же он достиг? Неловкого смущения и даже
сочувствия к подсудимым. Кальтенбруннер сказал тогда: «Этот
грязный комедиант из революционных неумех и неудачников,
совершивших покушение, сотворил мучеников своей безумной
манерой ведения слушания».
Собственно, врагом Фрайслера был не обвиняемый как та-
ковой, а сама правда. Бесчеловечными приговорами он борол-
ся с собственнным страхом перед неизбежным концом.
Смерть пришла невзначай. Осколок бомбы убил палача, ког-
да он бежал в бомбоубежище. Фрайслер истек кровью на троту-
аре перед зданием народного суда. Днем позже, после того как
он вынес свой последний смертный приговор и за день до того
как он смог бы подписать следующий, правосудие настигло
жестокого судью.
Адольфа Эйхмана оно настигло лишь спустя десятилетия после
окончания его войны, войны, которую он вел против евреев.
«Я никогда не был антисемитом», — заверял он в полицейс-
ком участке в Израиле. И все-таки Эйхман делал все для уничто-
жения евреев Европы так одержимо,, как будто это было целью
всей его жизни. Даже летом 1944 года, когда война была уже
проиграна, он боролся за каждый поезд, отправлявший его жер-
твы на смерть. Эйхман был преступником, делавшим ставку не
на насилие, а на сотрудничество. Жертвы становились помощни-
ками. Слепо повинующийся и фанатичный, он признался, что убил
бы даже собственного отца, если бы ему приказали.
Эйхман — бюрократ смерти, наделенный властью над жизня-
ми миллионов людей. Его «отдел по делам евреев» был сначала
центром управления изгнанием, а потом — центром управления
уничтожением. Эйхман организовывал отправку евреев, и делал
это четко, эффективно и беспощадно. В 1945 году он сказал сво-
ему другу: «Смерть пяти миллионов евреев на моей совести, и это
приносит мне чувство глубокого удовлетворения». Но на суде в
Иерусалиме он утверждал, что не имеет никакого отношения к
убийствам: «Я лично не убил ни одного еврея». Но кто же отправ-
лял их на смерть? «Я получил приказ произвести эвакуацию. Ведь
не каждый, кого я эвакуировал, был убит».
Защита Эйхмана могла бы пройти под девизом: «Я был толь-
ко исполнителем». Но он занимался и планированием.
О своем участии в конференции в Ванзее, где организовы-
вался геноцид, Эйхман сказал: «Там отдавали приказы властьи-
Совсем обычные немцы или изощренные преступники?
23
мущие. Я лишь повиновался». Это они — восемь государствен-
ных секретарей, шесть экспертов полиции и службы государ-
ственной безопасности, один министериальдиректор открыто
поставили цель: «Убийство, уничтожение и истребление». С это-
го момента день и ночь громыхали поезда в лагерь смерти. На
массовое уничтожение слаженно работали железная дорога рейха
и крупный заказчик Эйхман. Затраты составляли всего четыре
пфеннига за пассажира на километр проезда: простой билет тре-
тьего класса, без обратного пути.
До педантичности точно следил руководитель Эйхман за от-
правкой и прибытием поездов смерти. Бюрократ приходил в
ярость, если угрожала задержка. «Я мог взять на себя все, —
заявил он в аргентинской эмиграции, — только не задержки в
движении поездов. Тогда бы я нес ответственность и за другие
проволочки в работе железнодорожной сети рейха*.
Хотя вермахту нужен был каждый поезд для отправки под-
крепления на фронт, Эйхман был привилегированным клиентом
железной дороги рейха. Только раз, в Аушвице, он воочию уви-
дел результат им содеянного. И тут ему стало плохо.
Дополнительное введение гитлеровских войск в 1944 году в
Венгрию не было необходимым для общего хода войны и по
сути своей даже ослабило вермахт. Но у Гитлера были на это
свои основания: он хотел добраться до 750 тысяч венгерских
евреев, так как глава венгерского государства Хорть до этого
времени успешно противостоял депортации евреев.
Летом 1944 года холокост достиг своего апогея. Печи Ауш-
вица дымили день и ночь. Они не успевали сжигать те сотни
тысяч венгерских евреев, которых гнали в огонь отряды СС.
Последние жертвы Эйхмана слышали канонаду приближающе-
гося фронта.
В Венгрии массовый убийца доводит до конца «дело своей
жизни». Те, кто хотел снять его на камеру или сфотографиро-
вать, на себе испытали его нервозность. Он растаптывал фото-
аппараты, вырывал пленки из камер. Эйхман знал, что когда-
нибудь его будут преследовать как преступника. «Оберштурм-
баннфюрер, сколько?» — спросил его в середине 1944 года
один молодой эсэсовец. — «Более пяти миллионов». «Что будет,
если мир спросит за эти миллионы?» — «Сотня убитых — это
катастрофа, один миллион — всего лишь статистика»,—ответил
Эйхман..
Когда Гиммлер в августе 1944 года запретил всякую депорта-
цию венгерских евреев, Эйхман был возмущен. Он хотел завер-
24
За спиной Гитлера
шить свое дело. Даже если война проиграна, он хотел выиграть
свою войну против евреев. «Самое большее, чего он хотел, —
вспоминает один из его «коллег», — быть принятым Гитлером, и
чтобы тот выразил ему свою благодарность за массовое уничто-
жение. Это было его мечтой». Но его никогда там не приняли.
Зато он услышал последнюю похвалу от шефа гестапо Мюллера:
«Если бы у нас было 50 Эйхманов, мы бы выиграли войну».
В аргентинской эмиграции истребитель евреев работал гид-
рологом, он учитывал показатели уровня воды. «Организацион-
ным талантом он не обладал», — вспоминал его бывший шеф.
Вопросы о прошлом были под запретом: «Ни о чем не спраши-
вайте его, — просила его жена, — он пережил ужасное».
Конец криминальной истории. Команда Моссада вывезла Эй-
хмана в Иерусалим. На судебном процессе волк присмирел: «сол-
датское послушание, выполнял приказы». Эйхман даже изви-
нился перед еврейским народом: «Я имел несчастье быть заме-
шанным в этот кошмар. Но эти преступления совершались не по
моей воле. Это не было моим желанием — убивать людей».
За шесть лет до того он сказал правду в Аргентине: «Получи
я приказ убить евреев или уничтожить их в газовой камере, я бы
выполнил этот приказ».
Перед казнью он взглянул на еврейского агента, который
вывез его в Израиль, и сказал: «Я надеюсь, что Вы скоро после-
дуете за мной». Хладнокровно он ступил к виселице. У испол-
нителя та же судьба, что и у жертв. Его труп сожгли, пепел раз-
веяли над Средиземным морем. Ничто не должно было больше
напоминать о нем. Но воспоминание об Адольфе Эйхмане, ис-
требителе евреев, неизгладимо.
Точно так же, как и воспоминание о докторе Иозефе Менге-
ле, враче-убийце в Аушвице. Тело его сохранили: его скелет
лежит, упакованный в картон, в одном институте в Сан-Паулу.
И ему Гитлер никогда не пожал руки. Можно даже предполо-
жить, что Гитлер никогда и не слышал о деяниях этого человека.
Тем не менее, врач-убийца—символ места преступления века—
Аушвица, хотя нога виновника никогда не ступала в Аушвиц.
Менгеле был не единственным национал-социалистическим
врачом, стремлением которого было сохранить свою жизнь. Но
случай его выделяется манерой поведения, необычными опытами,
его таинственным исчезновением после крушения третьего рейха.
Ребенком Менгеле был кокетлив и послушен. Холодная ат-
мосфера его юности, строгие родители пробудили в нем тще-
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 25
славие и желание нравиться. Своей целью он выбрал научную
карьеру в области медицины: «Мое имя должно войти в энцик-
лопедию».
Расизм восхитил его еще в академическом одеянии. Его
смертоносные предметы: антропология и генетика—должны
были во время нацистского господства доказать неполноцен-
ность неарийской расы — основополагающую догму корич-
невой идеологии. Бред о «некачественной жизни» подкреп-
лялся научными доказательствами. Менгеле был способным
учеником. В год принятия нюрнбергских законов — в
1935 году он защитил диссертацию по антропологии: «Разли-
чия между примитивными и прогрессивными нациями». Мен-
геле выбрал нужный тон. Работу оценили «Summa cum laude».
Молодой доктор стал ассистентом у Отмара фон Вершуера,
старейшины в области немецких исследований близнецов.
Гуру генетики хотел, чтобы его воспитанник создал для него
основательную наследственно-биологическую коллекцию для
изучения возможности создания сверхчеловека.
Именно профессор фон Вершуер отправил доктора СС Менге-
ле в Аушвиц с напутствием: «Там предоставляется неповторимая
возможность: различные расы, много людей, испытуемые собра-
ны со всех континентов — «неповторимый рай» для исследова-
ния». Вследствие чего Менгеле 30 мая 1943 года поступил на
лужбу в Аушвиц-Биркенау.
Когда прибывали поезда смерти, он частенько стоял у рам-
пы. Высокий молодой врач, в белых перчатках, элегантный и
изнеженный. «Он выглядел, как работодатель, который привет-
ствует прибывающих гостей», — вспоминают свидетели. «Ми-
лостивые господа, Вы больны и устали после долгого путеше-
ствия, отдайте Вашего ребенка этой даме, Вы сможете позже
забрать его в детской комнате», — так встречал он вновь при-
бывших.
Когда Менгеле отбирал прибывающих, с его губ слетала ме-
лодия, а руки в белых перчатках двигались в такт под «Грезы»
Шумана, направо — жизнь, налево — смерть. Заключенные на-
зывали его «Ангелом смерти».
Он не был груб. И знакомый врач видел, что строгая мать
всегда присутствовала в его натуре: «Казалось, мать предупре-
дила его не делать пятен на парадной куртке».
Как главного врача женского лагеря его боялись и ненавидели,
но им же и восхищались. Многие женщины, со стыдом и отвраще-
нием, находили доктора Иозефа Менгеле привлекательным.
26
За спиной Гитлера
Менгеле был коллекционером людей. Он хотел стать профес-
сором в науке о близнецах, как фон Вершуер. «Мои морские
свинки», — называл он детей-близнецов, которых отбирал на
рампе из потока обреченных на смерть. Часто он катал близне-
цов по дорожкам лагеря, дарил им сладости. На следующий
день они лежали на его операционном столе — трупы детей для
потрошения. Господин распоряжался человеческим зоопарком
по своему усмотрению.
Результаты «исследования» Менгеле отсылал в институт Вер-
шуера. Сначала анкеты, потом анализы крови, позже — скеле-
ты, завернутые в упаковку с надписью: «Срочно! Военный мате-
риал».
Летом 1944 года все барьеры давно пали. Менгеле убивал
близнецов уколами с хлороформом, вырезал из живых тел орга-
ны, пересаживал костный мозг, сшивал близнецов спинками друг
к другу. В то же время этот молодой человек не был садистом-
убийцей, который испытывал радость, видя страдания жертв.
Менгеле был скорее холодным циником, которого страдания его
«морских свинок» не особенно интересовали. По его признани-
ям он был не убийцей в Аушвице, а всего лишь исследователем.
И как таковой он убивал «во имя науки». Вершуер хотел исполь-
зовать Менгеле, но Менгеле мечтал войти в историю генетики
со своим собственным учением о близнецах.
Когда Красная Армия в январе 1945 года освободила лагерь
Аушвиц, из 3000 близнецов Менгеле выжили только 180. Свои
исследовательские записи беглец из лагеря сохранил у себя дома
в Ганцбурге. Менгеле, действительно, надеялся однажды исполь-
зовать их. Под видом батрака он годами прятался в Баварском
крестьянском подворье, затем в 1949 году он бежал через Авст-
рию и Италию в Аргентину, позднее в Парагвай.
Человека, который отправил Менгеле в Аушвиц, никогда не
привлекали к ответственности. Профессор Отмар фон Вершуер
в 1952 году стал председателем Немецкого общества антропо-
логии.
Стареющего эмигранта не мучили угрызения совести. Когда
в70-е годы мировая пресса начала описывать его преступления,
он возмутился: «Невероятно, чего только не состряпают в этих
немецких журналах. За всем этим стоит только одно — староза-
ветная ненависть по отношению ко всему немецкому, героичес-
кому и высшему».
Его наказанием было не разоблачение, а страх перед ним: «Я
мечтаю о двуножной гильотине». Врач, разрезавший людей в
Совсем обычные немцы или изощренные преступники?
27
концентрационном лагере, жаловался на головные боли и боли
в ушах, у него были проблемы со сном и нарушение пищеваре-
ния. Это был страх перед смертью.
Целых 34 года его мучил этот страх, со времени бегства из
Аушвица вплоть до смерти у моря в Сан-Паулу. Это было нака-
зание массового убийцы, убивавшего ради науки.
В чем мораль этих трагических страниц истории?
Каждый мог стать помощником Гитлера. Каждый подвержен
опасности, если преступное государство разрушает границы
между правом и бесправием.
Геббельс, Геринг, Гиммлер, Гесс, Шпеер, Дёниц, Эйхман, Ши-
рах, Борман, Риббентроп, Фрайслер, Менгеле — помощники и
исполнители воли фюрера. Без них и многих других Гитлеру
никогда не удалось бы так укрепить свое господство. Без «вер-
ных рыцарей» и многих дисциплинированных исполнителей
власть Гитлера не была бы такой неограниченной, а его злая воля
столь разрушительной.
И только сегодня открывается то, что настоящим зловещим
признаком его диктатуры, истинным грехопадением двадцатого
столетия, была не война и ее последствия, а спрятанные под ли-
чиной войны преступления. Какой бы страшной ни казалась война
се очевидцам, при трезвом историческом рассмотрении она все
больше и больше отходит на задний план, и по прошествии пяти
десятков лет все еще остается той мантией, под полами которой
был спрятан и осуществлен план уничтожения евреев — холо-
кост. Конечно, его исполнителями были не только «пособники
Гитлера», но и многочисленные сообщники, клевреты. Навер-
ное, добрых полмиллиона немцев провинилось лично.
Американскому социологу Даниелу Гольдхагену это кажет-
ся недостаточным. «Пособниками Гитлера» были все немцы, счи-
I ает он. Вот его провокационное мнение: «Не Гитлер в одиночку,
не его «рыцари» и уж далеко не зловещая группка национал-
социалистов были послушными исполнителями «окончательно-
ю решения еврейского вопроса». Убийцами были «абсолютно
обычные немцы», сотни тысяч добропорядочных отцов семейств.
I онимые «злокачественной ненавистью», «галлюцинационным
восприятием евреев как признака всего зла», немцы пришли к
убеждению, что евреи заслуживают смерти. Они убивали не
по । ому, что их заставляли, не из слепого повиновения или стра-
ха перед наказанием. Они убивали добровольно, жестоко, даже
с радостью». По словам американского социолога, «немцы на
28
За спиной Гитлера
протяжении по меньшей мере 150 лет желали ликвидировать
еврейскую нацию или считали это необходимым. Почва для унич-
тожения была готова уже задолго до прихода Гитлера к власти.
Тоталитарный режим только узаконил национальную жажду кро-
ви. Самопонимание немцев ни в коем случае не сводилось к
тому, что они осуществляли сумасшедшие планы «бесноватого
фюрера»; напротив, они видели необходимость такого рода ра-
дикальных действий, чтобы обеспечить существование своего
народа. Истребление евреев казалось им необходимым нацио-
нальным проектом».
Еще один пример коллективной вины?
Не считая того, что антисемитизм, как заразная болезнь, не
был исконно немецким изобретением, а уходил своими корнями
скорее во времена первой мировой войны с Австро-Венгрией,
Россией и Румынией; не считая того, что теория Гольдхагена не
учитывает широкую ассимиляцию евреев в Германии еще до
1933 года; не считая того, что антисемитизм в Германии (как
показало еще одно американское исследование) в конце Вей-
марской республики уже шел на убыль; не считая того, что Гит-
лер на выборах в 1932 году почти приостановил антисемитскую
пропаганду, так как из-за нее он терял большое количество го-
лосов; не считая этого, десятки тысяч представителей не немец-
кого народа — люксембуржцы, поляки, литовцы, латыши, ру-
мыны — участвовали в гиммлеровских отрядах уничтожения.
И если уж двигателем немецкой кровожадности была ненависть
к евреям, зачем тогда надо было убивать цыган, больных и свя-
щенников, коммунистов и свидетелей Иеговы?
Неужели «все немцы» виновны? Или только преступники? Если
немцы с таким воодушевлением приветствовали истребление ев-
реев, то они все вместе должны были бы знать об этом. Знали ли
они? Чтобы понять, сколько знали «немцы», сначала нужно точ-
но определить, ЧТО и КОГДА они знали.
То, что нацисты были антисемитами, знал каждый. То, что
евреев в Германии преследовали с 1933 года, было известно.
То, что всех евреев помечали желтой шестиконечной звездой,
было видно даже на улицах. Начиная с октября 1941 года уже
никто не мог не замечать депортаций. Но они были уже «секрет-
ным делом рейха», за разглашение сведений о котором грозила
смертная казнь. Это прежде всего касалось массовых расстре-
лов в тылу восточного фронта и «собственно холокоста» в лаге-
рях смерти: Освенцима, Бельчиц, Келмно, Майданека, Собибо-
ра и Треблинки. Эти «скотобойни для людей» были вполне со-
Совсем обычные немцы или изощренные преступники?
29
знательно построены не на немецкой земле. Почему, если, как
утверждает Гольдхаген, все немцы так хотели истребить евреев?
В 1943 году нацистские гаулейтеры получили директиву Бор-
мана: «Когда дело касается евреев, не должно быть и речи о
принятии каких-то других общих решений». Гиммлер офици-
ально объявил гаулейтерам, что фюрер принял решение истре-
бить евреев, и добавил: «Может быть, когда-нибудь в далеком
будущем можно будет и подумать над тем, нужно ли что-то рас-
сказывать об этом немецкому народу». Народ должен был ве-
рить, что депортированные евреи живы, что они где-то на Восто-
ке. Но разве недостаточно того, что видели, знали, подозревали
сотни тысяч немцев на фронте и дома? Об убийствах, соверша-
емых эйнзацотрядами, многое ведь уже было известно. Три мил-
лиона ополченцев постоянно находились на Восточном фронте
на передовой. Многие то тут, то там становились свидетелями
расстрелов. Никто не приказывал им молчать об этом. В пись-
мах с фронта солдаты вряд ли писали об этом: вся почта прохо-
дила тщательную цензуру. Однако по приезду домой в отпуск,
солдаты рассказывали обо всем увиденном, конечно вполголо-
са, женам, родителям, братьям и сестрам.
Сегодня уже точно нельзя определить, кому в гитлеровской
Германии, о чем и когда было что-то известно. Во времена тре-
тьего рейха не проводилось изучения общественного мнения
(демоскопии). Нам удалось наверстать упущенное лишь полве-
ка спустя.
Когда в 1996 году по заказу редакции отдела истории цент-
рального немецкого радио (ЦДФ) этот вопрос изучала исследо-
вательская группа из Валена, то после опроса значительной части
населения (при всей осторожности в отношении «последующей
демоскопии») результаты были просто сенсационными.
6 процентов опрошенных старше 65 лет признали, что после на-
падения Германии на Советский Союз они лично знали о массо-
вых расстрелах евреев. 15 процентов заявили, что они тогда уже
об этом слышали. Даже если выразить результат этого опроса в
процентах по отношению ко всему немецкому населению того
времени, то мы получим примерно 21 процент немцев, это около
17 миллионов человек, которые знали или слышали об этих звер-
ских расправах. Тем не менее, 76 процентов опрошенных заяви-
ли, что узнали о массовых расстрелах только после войны.
Совсем поражают цифры, полученные при ответах на воп-
рос, кто что-либо знал об уничтожении евреев в концлагерях.
Можно было предположить, что лагеря смерти были хорошо
30
За спиной Гитлера
изолированы и сведения о происходящем там едва ли вырыва-
лись наружу. Однако более 8 процентов опрошенных немцев
старше 65 лет указывают, что лично знали об истреблениях в
концлагерях. Восемь процентов! Это, если посчитать, 6 милли-
онов немцев! 19 процентов опрошенных заявили, что тогда уже
что-то слышали об убийстве евреев и о концлагерях. 70 процен-
тов говорят, что узнали обо всем лишь после войны. Если снова
перевести эти цифры на общее число населения, то в итоге по-
лучается ужасающая цифра: 22 миллиона немцев знали или что-
to слышали об истреблении евреев в лагерях... Эти результаты,
При всей своей исключительности, своего рода событие полити-
ческого значения.
Но что-то знать не означает одновременно чего-то хотеть. Да-
ниель Гольдхаген считает, что вряд ли хоть одного немца мучали
угрызения совести. Как же объяснить тогда совершенно разные
сообщения современников тех лет, например, записи в дневни-
ке Виктора Клемперера после введения в 1941 году «еврейской
звезды»? Клемперер пишет, что к нему пристают натравленные
молодчики на улицах. Но чаще, правда, ему встречаются жесты
дружелюбия с чувством стыда. Некоторые жители Дрездена дают
ему понять, что они не согласны с тем, как поступают с ним и
ему подобными. Но они боятся выдать себя каким-то неловким
жестом человеческой солидарности. Разве так реагирует народ,
помешанный на «исключительном антисемитизме»? Даже Геб-
бельс в разговоре с министром военной промышленности Шпе-
ером признается, что введение «еврейской звезды» не привело к
ожидаемому эффекту: «Повсюду люди симпатизируют этим ев-
реям. Эта нация еще не созрела, она полна идиотского сенти-
ментализма».
Нацистский режим был в высшей степени заинтересован во
мнениях и настроениях населения. Многочисленные учрежде-
ния — служба безопасности СД, полиция, органы правления и
юстиция — составляли еженедельные отчеты о настроениях на-
рода, которые собирались на местном, а потом и на региональ-
ном уровне и в конце концов вливались в рейхсообщения СД.
Последние опубликованы, правда не полностью — не хватает
многих сообщений локального и регионального характера. В
скором времени их опубликуют по материалам совместного
исследовательского проекта университетов Штуттгарта и Иеру-
салима (под руководством Эберхарда Экеля и Отто Дов-Куль-
ка): тысячи отдельных сообщений — единственный научный пер-
воисточник, чтобы судить, что и в каком объеме знали немцы и
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 31
как они оценивали все происходившее. Ниже мы неоднократно
будем приводить цитаты из этого источника.
Из этих материалов следует, что нюрнбергские законы по-
всеместно отвергались населением, что немцы не одобряли ев-
рейские погромы. Из сотен сообщений о «хрустальной ночи»
1938 года ясно следующее: немцы рассматривали все эти бес-
чинства скорее с недовольством. Так, к примеру, президент прав-
ления г. Миндена, Вестфалия, пишет: «По поводу акции, которая
осуществлялась по приказу партии, царит смущенное молча-
ние. Редко кто открыто выражает свое мнение, всем стыдно». В
другом месте читаем: «Население и широкие партийные круги
находятся в подавленном настроении». В одном сообщении из
Штуттгарта о ноябрьских погромах говорится: «Акция против
евреев стала поводом для многозначительных критических выс-
казываний». Было подчеркнуто, что разгром еврейских магази-
нов и синагог никоим образом не вписывается в план «четырех-
летки». В этом случае события оценивались скорее не с этичес-
кой, а с экономической точки зрения. Известны и отдельные
случаи сознательного проявления симпатии к пострадавшим:
речь идег об одном 81 -летнем старом полковнике, члене НСДАП,
который после 9 ноября 1938 года послал одному еврею букет
цветов, чтобы выразить ему свою солидарность.
Так было не везде, и уж конечно не касалось всех немцев.
Однако повсеместно царило чувство стыда.
Как рсагировало.население на депортацию своих еврейских
сограждан, начиная с октября 1941 года? Из сообщений видно,
что уже сама идея заклеймить евреев желтой шестиконечной
звездой за месяц до ее осуществления часто подвергалась кри-
тике: «Обозначение евреев отвергается». И вот критические за-
мечания накапливались и выливались в открытые выступления,
о которых ничего нельзя было прочитать в газетах. В одном со-
общении из Вестфалии говорится: «Рассказывают, что в России
евреев гонят на работы на бывшие советские фабрики, а старых
и больных расстреливают. Не пойму, как же можно так жестоко
поступать с людьми? Все равно, еврей ты или ариец, ведь всех
людей создал Господь Бог». В другом сообщении было написа-
но: «Можно увидеть, что большая часть пожилых соотечествен-
ников в целом негативно относится к депортации евреев из Гер-
мании. В церковных кругах часто говорят, что когда-нибудь не-
мецкий народ постигнет кара Божья».
Какое количество страшных подробностей просочилось к нем-
цам в дома, подтверждает сообщение СД из Эрфурта: «Распро-
32
За спиной Гитлера
страняются самые нелепые слухи о вводе подразделений поли-
ции безопасности на оккупированные восточные земли. Среди
населения распространяется информация о том, что полиция без-
опасности получила задание истребить на захваченной террито-
рии все еврейское население. Что евреев собирают и тысячами
расстреливают, но прежде они сами роют себе могилы. Рас-
стрелы евреев порой доходят до таких размеров, что даже сами
члены карательных отрядов падают в обморок от нервных при-
падков». Это было довольно-таки точное описание «действа».
Однако страхи и опасения немцев опровергают мнения, что они,
«немцы», были якобы безразличны и безучастны, не говоря уже
о предположении, что истребление евреев приветствовалось с
воодушевлением. «Много в народе говорят о том, что все нем-
цы в Америке вынуждены носить слева на груди свастику, по
примеру «отмеченных» евреев в Германии. Немцы в Америке
еще дорого заплатят за то, что в Германии так плохо обошлись с
евреями», — говорится в одном сообщении из Миндена.
Когда в 1943 году возле местечка Катынь была обнаружена
могила с массовым захоронением польских офицеров, которую
«соорудили» советские тайные службы, и нацисты использова-
ли эту находку для антисоветской провокационной кампании,
гестапо отметило, что «большая часть населения посчитала эту
пропаганду странной и лицемерной, потому что с немецкой сто-
роны устранение поляков и евреев происходило в значительно
большем объеме». Разве так реагирует народ, рассматриваю-
щий «решение еврейского вопроса» как национальный проект?
Общий итог из неопубликованных источников и результаты
демоскопии практически совпадают: многие немцы знали до-
статочно много, и они сознательно вычеркивали все из памяти и
даже жили с этим, но они никак не желали того, что случилось.
Впрочем, этого мнения придерживается подавляющее большин-
ство наших 1285 респондентов: 30 процентов немцев в 1996 году
убеждены, что их ровесники в то время знали об убийстве евре-
ев, 62 процента противоположного мнения. Ровно полтора про-
цента опрошенных заявляют, что убийство евреев было «скорее
поддержано» большинством немцев. Примерно 22 процента счи-
тает, что немцы «скорее допускали» факт убийства. И только
6 процентов немцев придерживаются мнения, что гибель евреев
«скорее осуждалась» большинством немцев.
Народ иногда бывает умнее, чем думают историки. Ах, если
бы больше «осуждалось»! Когда кардиналы Фаульхабер и Гален
со своих церковных кафедр публично разоблачили танковую
Совсем обычные немцы или изощренные преступники? 33
карательную акцию, официально приукрашенную как «милос-
тивая смерть», назвав ее убийством, Гитлер запретил их даль-
нейшую деятельность. Когда в начале 1943 года в Берлине со-
брались мужья и жены евреев, отобранных для отправки в лаге-
ря смерти, и публично протестовали против этого перед местом
сбора (так называемый инцидент на ул. Розенштрассе), то мно-
гих, занесенных в список, освободили. По крайней мере, в Гер-
мании режим старался избегать каких бы то ни было публичных
скандалов. Все должно было протекать аккуратно и мирно —
вплоть до газовых камер. Смогли бы подобные протесты в Гер-
мании и в других странах, будь они объединены одной направ-
ляющей, предотвратить истребление евреев или вовремя оста-
новить его? Но на эту попытку так никогда и не осмелились.
Кто несет ответственность за преступление века, уничтоже-
ние евреев Европы? И этот вопрос мы задавали в 1996 году
немцам. Почти 70 процентов опрошенных ответили: «Гитлер вку-
пе со своими «рыцарями» (37%) и СС (32%)». «Всем немцам»
вину в уничтожении евреев приписало только 20 процентов. При
этом, правда, бросается в глаза тот факт, что молодые люди до
30 лет скорее склонны переложить часть ответственности на «всех
немцев» (35%), в то время как только 5 процентов старше 65 лет
придерживаются такого же мнения.
Как бы немцы сейчас ни относились к тем событиям, ясно
одно — без Гитлера диктаторский режим был бы невозможен.
Это не значит, что нужно переложить вину на одного конкретно-
го человека. Но его преступной энергии хватило на то, чтобы
освободить ее у остальных. Гитлер умел управлять своими по-
мощниками. Они приводили в исполнение все то, что Гитлер
приказывал, или что, по их мнению, было «по-фюрерски». Унич-
тожение евреев не было следствием хаотичных процессов в
структуре диктатуры. Это было государственное преступление,
сознательно инсценированное Гитлером. Гитлер не только ввел
убийства, он ими и руководил через делегированного Гиммле-
ра. Без Гитлера Германия не напала бы на Советский Союз, без
Гитлера не случился бы холокост. Это не оправдание для пособ-
ников и прислужников, так как гитлеровскую программу пре-
|воряли в жизнь многие маленькие послушные исполнители,
ссылавшиеся позже на то, что они только получали приказы, —
никакие не психопаты, а абсолютно обычные немцы. Убийства
были настолько же предопределенным логическим продуктом
всей немецкой истории, насколько предопределен и приход к
власти Гитлера. Из Лейтена через Лангемарк нет прямой дороги
2 kiK 864
34
За спиной Гитлера
на Освенцим. От Лютера через Бисмарка нет прямого пути к
Гитлеру. Но в истории нет ничего невозможного. Это касается и
захвата власти Гитлером, которая, по сути, была получена обма-
ном и хитростью.
Позор остался: миллионы немцев взирали на все происхо-
дящее и отводили глаза. Тем не менее, миллионы людей были
достаточно осведомленными, чтобы точно знать, что они ничего
не желают знать. Сотни тысяч немцев оказались послушными
гитлеровскими прислужниками. Однако вперед подгонял их не
только и не столько убийственный антисемитизм. Это была воз-
можность, предоставленная сатанинским режимом, во всей пол-
ноте проявить свои низменные, пошлые инстинкты, и не только
против евреев.
Если такое случилось в Германии, значит может случиться
еще где угодно. История доказала, что у геноцида в двадцатом
веке не только немецкое лицо. Сталинский ГУЛАГ, Турция, Ки-
тай и Камбоджа — живые примеры массовых убийств милли-
онов людей. У еврейского холокоста есть одна особенность, де-
лающая неповторимым: это его тщательное, трафаретно сплани-
рованное проведение.
Мы, рожденные после войны, не можем отвечать за Освен-
цим. Но мы должны отвечать за воспоминания и не имеем права
забывать или вычеркивать их из сердца. Это не коллективная
вина, а коллективная ответственность.
.Следует поразмышлять о том, как из «абсолютно нормаль-
ных людей» при определенных условиях могут развиться пре-
ступники, когда преступное государство само поощряет такие
действия. Что делает человека бесчеловечным? Подумать над
этим — значит не допустить, чтобы во все времена человек че-
ловеку был волком. Ведь только вчера были Босния и Руанда.
Все уроки, которые можно извлечь из этой трагедии, все фо-
тографии и сообщения вряд ли смогут изменить человеческую
натуру. Она хрупка и неустойчива. И только сильное государ-
ство с его четкими законами и нормами, на которых базируется
человеческое общество, может действительно установить тор-
жество справедливости.
Поджигатель
Отказываться я научился. И бесконечно презирать
каналью-человека.
Надо мной и женщинами висит проклятье
Пришел тот, кто знает путь. И я хочу стать
достойным его.
Гитлер разговаривает со мной совершенно мило
и доверительно. И не важно, как я ему лично нравлюсь.
Это навсегда останется, пожалуй, одной из самых
лучших шуток демократии: она предоставила своим
кровным врагам те средства, с помощью которых
была потом сама и уничтожена.
У большевиков можно много чему научиться, прежде
всего, ведению пропаганды.
Хорошо и целесообразно было бы то, чтобы хоть
часть евреев думала: «Уж так далеко дело-то,
наверняка, не зайдет».
Эту еврейскую чуму надо стереть с лица земли.
Полностью. От нее не должно остаться ничего.
Встань, народ, и, буря, разразись.
Мы войдем в историю как самые великие политические
деятели всех времен. Или как самые великие преступники
Геббельс
36
За спиной Гитлера
Ты же знаешь, что я не очень люблю все эти преувеличенные разго-
воры вокруг антисемитизма. Я, конечно, не могу так прямо сказать,
что евреи — мои друзья, но я считаю, что с помощью ругательств и
полемики, а тем более с помощью погромов от них не избавишься, а
если бы даже и можно было, то это было бы очень неблагородно и
бесчеловечно.
Из письма Геббельса Анке Штальгерм, 1919
Германия жаждет увидеть того Единственного Человека, как земля
жарким летом просит дождя. Господи, сотвори чудо для германского
народа! Сделай чудо!! Ниспошли этого человека!!!
Геббельс. 1924
Он снова научил нас старой немецкой верности. Мы будем преданы
ему до самой победы или до полного поражения. Мы благодарим судь-
бу, которая подарила нам этого человека, — рулевого на тонущем
корабле, апостола правды, ведущего к свободе, сторонника, фанатика
любви, зовущего в бой, героя верности, символ германской совести.
Геббельс о Гитлере, 1924
Скоро он будет слушать только своих генералов, и мне придется
очень тяжело.
Геббельс, 1938
Почему женщина не может быть с нами до конца, без остатка? Она
вообще поддается воспитанию9 Или она неполноценна? Женщины
могут быть героинями только в исключительных случаях!
Геббельс, 1925
Мне всегда был чужд тип доктора Геббельса, и я всегда воздержи-
вался выражать свое мнение на этот счет. Сегодня же его ненавидят
все в Германии. Раньше мы поносили начальников-евреев, сексу-
ально домогавшихся своих сотрудниц. Сегодня за нас это делает
Геббельс
Гиммлер, 1939
Может быть, мы, немцы, и не понимаем, как жить, но умирать — это
мы умеем замечательно!
Геббельс, 1932
Поджигатель
37
Если бы я сказал людям- спрыгните с четвертого этажа — они бы
сделали это!
Геббельс после выступления во Дворце спорта
о «тотальной войне», 1943
В этом и заключается секрет пропаганды: она «возьмет» того, кого
захочет насквозь пропитать своими идеями так, что тот даже и не заме-
тит, как утонул в ней. Само собой, у пропаганды есть замысел, но этот
замысел должен быть настолько умело и виртуозно спрятан, чтобы
тот, до кого должен дойти этот замысел, этого даже и не заметил.
Геббельс перед интендантами
и директорами радиокомпаний. 1933
Тот ораторский дар и организационный талант, которыми обладал
этот человек, ни с чем нельзя было сравнить. Нс было ничего такого,
что было бы ему не по плечу. Товарищи по парт ии относились к нему
с большой любовью. Штурмовики (СА) за него перегрызли бы гор-
ло. Одним словом, Геббельс — это был наш Геббельс.
Хорст Вессель, 1926
Долой крикливого пропагандиста из преисподней по имени Геббельс,
инвалида душой и телом, сознательно жаждущего во шыситься к Богу
с помощью бесчеловечной подлой лжи, стат ь властелином мира!
Томас Манн, 1934
Пресса сегодня больше не враг, пресса сегодня — сотрудник прави-
тельства. Пресса и правительство сегодня сообща делают одно дело.
Геббельс, 1934
Без сомнения, среди всех этих людей он был самым интеллигентным.
У него было высшее образование, и это очень было заметно по его
богатому словарному запасу и манере говорить. В отличие от Ге-
ринга, Гиммлера и Бормана он умел дистанцироваться от сегод-
няшнего дня. Он не был эгоцентричным, и трусом он тоже не был
Он говорил Гитлеру все, что думал, даже когда считал, что войне ,
конец, — и Гитлер всегда слушал его. Для меня Геббельс был гени-
ем пропаганды, и я думаю, можно сказать, что он создал Гитлера
так же, как и Гитлер создал его. Он был неоднозначной личностью,
и надо отметить — совершенно холодной. Там, где национал-социа-
лизм давался труднее всего, — в решении еврейского вопроса в
Германии — он был силой, приводящей все в движение.
Шпеер, 1979
38
За спиной Гит tcpa
Он никогда не спешил. Он был расчетлив и холоден. Ледяной и дья-
вольский.
Отто Якобс, стенографы. т
Пропаганда по своей сути, — скажу я вам, — практически искусе i во.
И пропагандист, в самом прямом смысле слова, — творец народной
психологии. Его важнейшая задача состоит в том, чтобы ежедневно,
ежечасно прикладываться ухом к пульсу народа и слушать, как сту-
чит его сердце, и подстраивать свои действия в такт этому сердцеби-
ению.
Геббельс, 1935
Министр пропаганды всегда подписывается «доктор Геббельс». В
правительстве он один образованный, то есть среди безграмотных он
один умеет читать по слогам. Удивительно распространенным явля-
ется мнение о его духовной силе; его часто называют «головой» пра-
вительства. Какая скромность претензий.
Виктор Клемперер (из дневника), 1934
Геббельс все время подчеркивал, что толпа в общем-то женского рода.
Он имел ввиду, что большинство людей развивает в себе материн-
ский инстинкт скорее по отношению к физически слабым людям, чем
по отношению к светлым, голубоглазым великанам.
Вильфред фон Овен, личный референт Геббельса
Если судить по «народному мнению», ну, скажем, к примеру, по сло-
вам моего болтливого парикмахера, то настроения у нас сегодня идут
на спад. Всюду ругают высокопоставленных партийных чиновников в
таком тоне и с такой беспечностью, просто неслыханно. Я спросил: «О
чем, собственно, спорим?» Мне ответили: «Обо всем!» Главный камень
преткновения — это Йозеф (Геббельс). И вообще все эти притирки и
столкновения государства и партии — сколько же можно!
Потом речь зашла о поведении бюрократов, среди прочих снова о
Геббельсе.
Ульрих фон Гассель (из дневников), 1939
Что за народ! В самобичевании убивающий последние остатки нацио-
нальной идеи! Да любой другой народ выступил бы с массовыми
протестами. Бедная Германия! Сброд! Отродье! Правильно о нас
думают евреи!
Геббельс о судебных процессах по факту самосуда, 1928
Поджигатель
39
Это наша цель — уничтожить евреев. И не важно, победим ли мы в
войне или проиграем ее, мы должны достичь этой цели и мы достигнем
ее. Даже если германским войскам придется отступать, они на своем
пути уничтожат последнего на земле оставшегося в живых еврея.
Геббельс, 1944
Вот и Гитлер. Он жмет мне руку. После своего большого выступле-
ния он еще не пришел в себя. Потом он говорит еще полчаса. С
юмором, с иронией, с сарказмом, в шутку, всерьез, страстно, пламен-
но. У него есть все, чтобы быть королем. Прирожденный народный
трибун. Будущий диктатор.
Геббельс, 1925
Отношения между Геббельсом и Гитлером не всегда оставались оди-
наковыми. Во время Чешского кризиса, например, Геббельс вообще
не играл никакой роли. Уже тогда было ясно, что он будет противни-
ком крупномасштабных военных кампаний. В начале 1939 года он
пригласил меня на обед. Когда он заговорил о Польше, то вдруг
замолчал и сказал мне: «У меня есть опасения считать, что ничего не
получится. И тогда помилуй нас Боже».
Генрих Хунке, руководитель международного отдела
в министерстве пропаганды
Он умел приводить людей в состояние восторженного экстаза. Он
был мастером лжи, циником, и среди всех великих нацистов он был,
несомненно, самым интеллигентным и красноречивым.
Берт Нэгеле, военный корреспондент
Долгий разговор с Магдой. Она очень добра и благосклонна ко мне.
Я тоже ее очень люблю. Как хорошо иметь человека, который цели-
ком и полностью принадлежит одному тебе.
Геббельс незадолго до аферы с Лидой Бааровой, 1938
Вечером снова состоялся разговор с Магдой, она для меня един-
ственное унижение. Я никогда ей этого не забуду. Она такая строгая и
жестокая.
Геббельс во время аферы с Лидой Бааровой, 1938
От него шел такой свет, что все женщины буквально слетались на
него. Это просто невозможно описать.
Барбара фон Калькройт, скульптор, подруга семьи Геббельсов
40
За спиной Гитлера
Сегодня посмотрел фильм, снятый в сумасшедших домах, для обо-
снования принятия закона о стерилизации. Ужасный материал Сним-
ки потрясающие. Кровь в жилах стынет только при одном просмот-
ре. Тут стерилизация только благодать.
Геббельс, 1936
Связь между Гитлером и Геббельсом была в меньшей степени осно-
вана наличных чувс вах, чем, скажем, между Гитлером и Шпеером.
Гитлер очень восхищался Геббельсом, он его ценил. Но при этом у
них не было дружеского тона. Гитлер знал о слабости Геббельса: тот
часто использовал свое положение, чтобы приставать к актрисам. А
это никак не соответствовало характеру Гитлера.
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
Мой фильм «Голос из поднебесья» имел необычайный успех. Меня
позвали в министерство пропаганды. Геббельс был очарователен и
мил. Мы немножко поговорили, и на прощание он пригласил меня
покататься. Ну, а потом он надеялся получить от меня больше. Для
меня это было немыслимо, и я закатила такую истерику, что он сдал-
ся. Прежде чем меня отвезли домой, он сказал мне напоследок: «Так
Вы никогда не сделаете карьеры». Через некоторое время мы узнали,
что съемки были прекращены.
Аннелизе Улиг, актриса
Заглянуть в душу Геббельса было невозможно. У него всегда было
такое выражение лица, какое бывает у игроков в покер. Мы вообще
не понимали его. Мне кажется, он действительно верил в свои соб-
ственные слова и в возможность окончательной победы. И в конеч-
ном итоге он был убит своими собственными лозунгами.
Дитрих Эверс, портретист,
работавший на пропаганду вермахта
Через пропаганду нам вдолбили в голову, что русские — это прими-
тивные люди, грязные и бескультурные. Когда в 1945 году я ушел на
фронт, то смотрел на русских, как на зверей, которых надо было
убить раньше, прежде чем они убьют тебя.
Карл Хайнц Биальдига
Когда я впервые увидел Геббельса, мне бросилась в глаза одна осо-
бенность в его поведении — он был похож на марионетку. Не в смыс-
ле движений, двигался он, как настоящий народный трибун. Но когда
Поджигатель
41
он открывал свой рот, а на это он был большой мастер, то напоминал
чем-то куклу.
Стефани Руссель, французская корреспондентка
В последние месяцы Геббельс полностью отдавал себе отчет в том,
что на победу уже можно не рассчитывать. Несмотря на это ни он, ни
Гитлер никогда не отказывались от мысли, что альянс между запад-
ными странами и Советским Союзом продержится недолго. Они оба
уже не верили в победу, но надеялись по меньшей мере на приемле-
мый мир.
Вильфред фон Овен, личный референт Геббельса
День рождения Гитлера! Выступал Геббельс, я слушал его впервые.
Что это — уж не помешательство ли, а может, просто хитрость, не
играет ли он хладнокровно двойную роль? Члены партийной вер-
хушки кончают жизнь самоубийством, Германия более чем наполо-
вину оккупирована, восточный фронт неудержимо надвигается... а
Геббельс говорит так, словно завтра наша победа.
Урсула фон Кардофф (из дневника), 20 апреля 1945
Я печатала завещание Гитлера и тут вошел Геббельс. Меня потряс-
ло то, как он выглядел. Он был мертвенно бледным, плакал и потом
сказал мне: «Фрау Юнге, фюрер хочет, чтобы я оставил его, чтобы я
в будущем правительстве занял какую-нибудь должность. Но я не
могу, я гаулейтер Берлина. Мое место рядом с фюрером. Я никак не
могу его оставить».
Траудль Юнге, секретарша Гитлера
Когда сказали «Дети останутся здесь!», в бункере началась драма.
Пришли все — жены, кухонный персонал и служащие — и на коле-
нях умоляли фрау Геббельс не трогать детей. Там была еще Ханна
Рейч, летчица. Она сказала, что вывезет детей из Берлина на самоле-
те. Жена Геббельса не согласилась. Потом наступил день, когда фрау
Геббельс в моей комнате подготовила детей к смерти. Она одела их в
белые платьица, причесала волосы, потом взяла их за руки и вышла.
Геббельса не было. Потом к ним зашел доктор Штумпфекер, а док-
тор Науман сказал мне: «Им дадут сладкую воду, а потом наступит
конец». Штумпфекер приготовил для детей яд.
Рохус Миш, радист в бункере фюрера
♦ * *
Большой вокзал ждал маленького доктора. Когда 8 апреля
1926 года на привокзальную площадь в Мюнхене выходит
29-летний кандидат филологических наук Пауль Иозеф Геббельс,
его уже поджидает роскошный хромированный «мерседес» с
шофером. Благодаря огромным плакатам по краям улиц, при-
глашающим всех на завтрашнее выступление «д-ра Геббельса»
в пивную «Бюргербройкеллер», поездка в гостиницу становит-
ся для вновь прибывшего настоящим триумфальным шествием.
«Какой шикарный прием!» — мечтательно вспоминает он в
своем дневнике. А когда вечером собственной персоной появля-
ется еще и заботливый хозяин, чтобы засвидетельствовать свое
почтение гостю, Геббельс окончательно впадает в состояние бла-
женства. «Гитлер позвонил. Собирается поприветствовать нас, —
ликует он в дневнике. — Через четверть часа он здесь. Боль-
шой, здоровый, полный жизни. Я его люблю. Он слишком добр
к нам».
Приехавшему оратору хозяин великодушно предоставляет
свой лимузин для непродолжительной поездки к озеру Штран-
бергер, пока следующим вечером в «Бюргербройкеллере» не
начался экзамен на звание подмастерья: «Я отдаю все. Публика
неистовствует, стоит шум. После речи Гитлер обнимает меня. У
него в глазах слезы. Наверное, я счастлив». Волна блаженства
переполняет дневник Геббельса: «Я преклоняюсь перед более
великим, перед политическим гением!» Потом он дописывает к
гимну еще один куплет: «Он гений. Естественный творческий
инструмент божественной судьбы. Я стою перед ним потрясен-
ный. Вот он какой: как ребенок, милый, хороший, милосердный;
как кошка, хитрый, умный и проворный; как лев, ревущий и
громадный. Волевой человек, Человек с большой буквы».
Для молодого поклонника Гитлер был больше, чем отец или
пример для подражания. Преисполненный усердия Геббельс воз-
высил этого «демагога из задней комнаты» до мессии — спаси-
теля в человеческом образе. Его религиозный порыв нашел в
Гитлере именно ту икону, которую искал. «Все равно, ВО ЧТО
верить, главное — сама вера», — говорил герой одного высо-
копарного романа Геббельса — Михаэль Форман. Оставив ка-
толическую набожность и левореволюционную чрезмерность,
он стал почитать это земное явление с такой пылающей верой,
Поджигатель
43
которая станет лейтмотивом всего его бытия и наполнит новым
содержанием все его опустившееся существование.
«Я с удовольствием расстаюсь с этой жизнью, которая была
для меня только адом», — прокричал 22-летний Геббельс в сво-
ем завещании последующему поколению. Однако готовый и уже
отрепетированный уход со сцены был отложен на более поздний
срок, и ему пришлось в силу обстоятельств влачить свое горь-
кое студенческое существование. Небольшая стипендия от като-
лического объединения имени Альберта Магнуса, случайные
репетиторства, постоянные одалживания денег у друзей, выруч-
ка от заложенных в ломбард вещей и, прежде всего, пожертво-
вания, которые отец с трудом выкраивал из своего скромного
заработка, помогали студенту-германисту худо-бедно держать-
ся на плаву. В крайнем случае, иногда пару дней приходилось и
поголодать. Куда бы ни гнала его учебная одиссея — в Бонн,
Вюрцбург, Фрайбург, Мюнхен или Гейдельберг, — постоянным
его спутником была нищета.
С возникновением материальной нужды в Германии после
первой мировой войны его личная копилка кроме нищеты по-
полнилась еще и мировоззрением, которое преподносило хоро-
шего человека как жертву темных махинаций. «Разве это не нон-
сенс, — растерянно писал он своей любимой, Анке Шталхерм,
в 1920 году, — что люди с блестящими умственными способно-
стями становятся нищими и подыхают, потому что кто-то другой
проматывает, разбазаривает и тратит зря деньги, которые могли
бы им помочь?»
Таким образом Геббельс нарисовал свой портрет: он чув-
ствовал себя призванным к чему-то более высокому, он был
убежден в своем славном будущем писателя-идеалиста, спо-
собного изменить мир. И действительно, первые шаги его жиз-
ненного пути по социальной лестнице целенаправленно вели
наверх. Он родился 29 октября 1897 года в нижнерейнском
городишке под названием Рейдт и был третьим сыном в семье
бухгалтера, выбившегося в ожесточенной борьбе из простого
батрака до «пролетария в белом воротничке», и уже тем, что он
учился в городском среднем реальном училище, одаренный
мальчик преодолел непреодолимые по тем временам классо-
вые барьеры. Он получил льготы на занятия по музыке и гума-
нитарное образование. Как лучшему в училище, ему были от-
крыты двери университета. Для отпрыска из мелкобуржуазной
семьи успех был одновременно удовлетворением и компенса-
цией. Его происхождение было не единственной причиной, из-
44
За спиной Гит iepa
за которой на нем постоянно лежала печать аутсайдера. «11оче-
му Бог сделал его таким, чтобы люди над ним насмехались и
издевались? — жаловался герой его романа Михаэль «Рор-
ман. — Почему он не мог любить себя и жизнь, как другие?»
Это был тот самый крик, пропитанный ненавистью к себе и
самосостраданием, который отдавался эхом до самого конца
его жизни. Иозефу Геббельсу с детских лет был закрыт доступ
в мир беззаботности и защищенности. В возрасте четырех лет
хилый мальчик заболел воспалением костного мозга правой
голени. Несмотря на все старания врачей его нога отстала в
росте. На протяжение всей жизни он вынужден был волочить
за собой нежизнеспособную стопу в незаметном ортопедичес-
ком футляре. Другие играли, танцевали или занимались
спортом — хромоножка всегда оставался в стороне. Когда в
1914 году, зараженный всеобщей военной эйфорией, он при-
шел на военную комиссию, врачи только устало отмахнулись.
«Когда он видел, как другие бегают и прыгают, — признавался
Геббельс в «Михаэле», — то он ворчал на своего Бога, сотво-
рившего его таким. Он ненавидел всех остальных за то, что
они были не такими, как он; он смеялся над своей матерью,
которой мог еще нравиться такой калека».
Уединясь в своей комнате на чердаке, он страстно учился
ненавидеть: себя из-за своей непривлекательности, других, не
воспринимавших его всерьез, насмехавшихся над ним или ис-
пытывавших жалость к нему, и в конце концов, все человече-
ство. «Отказываться я научился, — писал он в дневнике о своей
душе, — и бесконечно презирать каналью-человека».
Та злость, с которой он потом вскрывал слабости других, та
мстительность, с которой он преследовал друзей и врагов, то
недоверие, которое заставляло его чуять предательство и ковар-
ство за версту, а также неспособность к состраданию зароди-
лись именно в эти первые годы унижения.
Одновременно он накапливал опыт преодоления своих фи-
зических недостатков с помощью особенно бойкой манеры вы-
ступать. Не случайно он стал значительной фигурой на сцене. С
помощью громких афоризмов и выразительной жестикуляции
ему удавалось полностью захватить внимание своих слушате-
лей. Его находчивость и острота ума отвлекали от внешнего вида.
Успех, не доставшийся ему на спортивных площадках и на по-
лях сражений, неизменно сопутствовал ему на школьной ска-
мье или за письменным столом. В ноябре 1921 года Геббельс
получил награду за свое честолюбивое стремление продвинуться
Поджигатель
45
наверх — защитив докторскую диссертацию на философском
факультете в Гейдельберге, студент вырос до «доктора». Часами
напролет он тренировался размашистому написанию своего, те-
перь уже украшенного академическим званием, имени. Никогда
больше он уже не употреблял свое имя без красочного титула. В
его родном городе соседи на улицах почтительно здоровались с
ним. Успешное окончание университета обещало 24-летнему
юноше общественное признание и личный триумф. Однако вме-
сто того, чтобы занять высокий пост, он снова оказался в чер-
дачной комнате родительского дома. Одно лишь звание не изба-
вило его от материальной нужды. То, что и «докторам» прихо-
дится приниматься за любую работу и писать прошения,
многообещающий паренек в следующие два с половиной года
осознавал с болью в сердце. В своей рабочей комнат? неприз-
нанный писатель сочинил целую гору стихотворений, статей и
трактатов, однако мир за окном это почти не интересовало. Кро-
ме шести напечатанных сочинений в газете «Вестдойче Ландес-
цайтунг», общественность ничего больше не увидела и не обра-
тила никакого внимания на писателя-отшельника.
Он считал личным банкротством необходимость искать про-
фессиональное пристанище в одном из кельнских филиалов
«Дрезденер банка». Его звонкий голос раздавался не перед мно-
гочисленной аудиторией, а в биржевом зале, выкрикивавший
курсы акций. Ненавистная служба в «храме материализма» только
укрепила его в отвращении к «распутному танцу вокруг золото-
го тельца». «Вы говорите о капитальных вложениях, — возму-
щался Геббельс в своем дневнике по поводу спекулятивных
сделок в инфляционном 1923 году, — но за этими красивыми
словами скрывается лишь звериная жажда получить еще боль-
ше. Я сказал звериная, и это оскорбительно для зверя, так как
зверь ест только до тех пор, пока не насытится».
Из антикапиталистической почвы появились первые ростки
антисемитизма. Скрытые предубеждения, которые в католиче-
ском мелкобуржуазном обществе считались дурным тоном, сгу-
стились до роковой теории заговора. В «международном финан-
совом еврействе» Геббельс отыскал подходящего козла отпу-
щения, объясняющего экономическое бедствие того времени и
его личную нищету. Еврейскими махинациями он считал не только
западный материализм — «порождение зла» в целом, — но и
интернациональный марксизм. Закулисные силы с обеих сторон
сошлись в едином стремлении устранить любое национальное
господство без остатка. Питавшийся «одноударной» литерату-
46
За спиной Гитлера
рой своего времени, Геббельс выжал из мрачного варева мыс-
лей «безжалостную логику», что только «борьба за существова-
ние против международного еврейства» откроет дорогу в «луч-
ший мир».
Но пока еще знакомство Геббельса с реально существующи-
ми согражданами еврейского происхождения очевидно не про-
тиворечило этой теории. Историк-литератор из Гейдельберга
Фридрих Гундольф, которого Геббельс очень почитал, был ев-
реем, как и научный руководитель Геббельса профессор Макс
фон Вальдберг, а также один из близких друзей семьи — адво-
кат, которому молодой поэт давал уроки литературы. Откровен-
> ное признание его невесты, учительницы Элзе Янке что ее мать —
еврейка, неприятно удивило его, но они не расстались из-за это-
го — пока еще нет. Позже, когда Геббельс дорастет до предста-
вителя партии, он выставит свою невесту за дверь, как обреме-
нительный пережиток молодости.
А пока что он сам снова очутился на улице. Девять месяцев
длилась карьера банковского служащего и резко оборвалась.
Чтобы избежать семейного позора, безработный еще много не-
дель для вида ездил в Кельн до тех пор, пока крайняя материаль-
ная нужда не заставила его открыть правду.
«Вследствие легкого расстройства нервной системы, кото-
рое я заработал чрезмерным трудом, а также после несчастного
случая, я был вынужден прекратить свою деятельность в Кель-
не», — так художественно описывал он свою неудачу в одном
из писем, которое направил в берлинский издательский дом Мос-
се с просьбой предоставить ему пост редактора. Весь эвфемизм
был напрасен.
Соискателю дали от ворот поворот, так же с ним поступили
газета с богатыми традициями «Фоссише Цайтунг» и либераль-
ное издание «Берлинер Тагеблатт». Отказ из столицы точно впи-
сался в его мировоззрение, ведь владельцы и ведущие журна-
листы этих изданий были еврейского происхождения. Мир ка-
зался ему «сплошь и рядом населенным евреями», не дававшимй
ему прохода и никакого хлебного дела.
«Я живу в постоянном нервном напряжении, — жаловался
Геббельс в своем дневнике. — Это жалкое паразитирование. Я
постоянно ломаю себе голову, думая, как положить конец это-
му недостойному существованию. Ничего не хочет получать-
ся — да ничего и не получится. Сначала нужно снять с себя
все то, что называется собственными взглядами, гражданским
мужеством, личностью, характером, чтобы в этом мире по-
Поджигатель
47
кровительства и карьеризма тоже стать чем-то значимым. Я
пока не стал. Большое ничто». Но в Мюнхене этот политичес-
кий миссионер представлял из себя уже кое-что. Сообщения о
неудавшемся путче Гитлера вырвали потерпевшего неудачу
героя бумажных дел из «летаргического сна». С возрастаю-
щим воодушевлением Геббельс следил за театрально зрелыми
выступлениями главного действующего лица на мюнхенском
процессе, обвиненного в государственной измене. «То, что Вы
тогда говорили, — склонялся он позже перед своим новым
пророком, — это катехизис новой политической веры в отча-
явшемся безбожном мире, разваливающемся на части. Вы нс
молчали. Бог говорил Вашими устами, как мы страдаем. Вы
выразили наши мучения спасительными словами, придали нам
чувство веры в грядущее чудо».
Заразившийся верой в чудо, Геббельс время от времени со-
провождал одного своею старого школьного товарища на дис-
куссионные собрания и встречи «народно-социального блока»
у себя на родине в Рейн-Вестфалии. Сквозь густую «смесь из
трусости, подлости, мании величия и карьеризма», которую он
там заметил, в его мрачное существование проник озаряющий
луч света: ему разрешили публиковаться! «Фелькишс Фрайхаит»,
боевой листок осколочной партии, выходивший в Эльберфель-
де, был готов печатать полемические сочинения «Доктора Г.» на
первых порах еще бесплатно.
Некоторое время спустя почти все материалы газеты выходи-
ли из-под пера Геббельса, а вскоре после этого он стал главным
редактором. Жалованьем ему был «идеализм и неблагодарность»,
но все-таки было и большое удовлетворение: «Теперь я снова на
коне».
Партийная деятельность уготовила новому члену партии ус-
пех и на трибуне. После первых смешков в его сторону по пово
ду внешности малорослого, тощего оратора с несоразмерна
большой головой, которые он перенес благодаря стальным не
рвам, ему удалось подчинить слушателей своей власти. Непов
торимо очаровательный тембр его голоса, проникавший даж
сквозь самый большой шум, точные и острые формулировк!
понятные каждому члену партии, неприкрытая агрессивность
язвительный юмор заставляли аудиторию благоговейно умол
кать. Правдоподобное проявление внутренней страсти захваты
вало публику. Внимательно наблюдая за каждой реакцией, са
он в это время оставался полностью холодным. С безошибоч
ной интуицией он находил выражения, поражавшие сердца слу
48
За спиной Гитлера
шателей в самый нужный момент. То лесть, то едкое слово, то
сияющая улыбка, то печальное выражение лица — в каждом
отдельном случае он брал из своего репертуара нужный тон,
лучше всего соответствовавший настроению зала. Самое боль-
шое одобрение он завоевывал, когда с резким сарказмом вы-
сказывался в адрес своих врагов; успех ему был обеспечен,
когда упреки и выкрики из зала он перечеканивал в колкие кон-
тратаки. Каждое выступление было для него тяжелейшей рабо-
той, измученный, охрипший и весь в поту, он шатаясь сходил с
трибуны. Каждый жест был тщательно заучен и отработан, каж-
дый знак делался обдуманно. В рукописи задавалась точная по-
следовательность выступления, его содержание готовилось еще
за письменным столом. Его мишенью отнюдь не были правди-
вость, добросовестность или интеллект толпы, скорее это был ее
разум. Он делал ставку на воздействие с помощью игры слов,
шуток и обезоруживающих аргументов. С их помощью он мог
подстрекать слушателей, захватывать, ошеломлять. До экстаза
он их не доводил. В то время как выступления Гитлера приводи-
ли его поклонников в сладострастный чувственный восторг, Геб-
бельс обольщал их с помощью психологически хитроумного ис-
кусства убеждения. «Я становлюсь демагогом наихудшего сор-
та», — гордо заверял он.
В политическом окружении, где блестящий ритор был редко-
стью, даровитый оратор быстро заставил говорить о себе. Мест-
ные общества дрались за право пригласить его выступить, и уже
вскоре Геббельс, выдвинутый тем временем в управляющие об-
ласти, балагурил по вечерам в кафе во время партийных собра-
ний и больших залах по всему рейху. Привлекательность ма-
ленького доктора недолго оставалась сокрытой от глаз осво-
божденного из тюрьмы Гитлера. Гитлер, чье внимание на
одаренного агитатора обратил ментор Геббельса, руководитель
НСДАП Грегор Штрассер, с удовольствием устремил свой взор
на последователя, который был на 9 лет его моложе. «И вот он
стоит перед нами. Жмет мне руку. Как старый друг. И эти боль-
шие голубые глаза. Словно звезды. Он рад меня видеть», — взвол-
нованно записал Геббельс в конце 1925 года в свой дневник.
Тот, кто приблизился к нему, был для него вне всяких сомне-
ний — «Грядущий диктатор». Их мужской дружбе не повредило
и то, что Геббельс считался представителем «левого», социали-
стически ориентированного партийного крыла.
Когда в 1926 году в Бамберге необходимо было разрешить
внутрипартийный конфликт между северогерманским и бавар-
Поджигатель
49
ским центрами НСДАП, все надежды «революционной» фракции
возлагались на словоохотливого «доктора». Но тот после часово-
го монолога Гитлера только «спрятал голову в песок» и молчал,
«как громом пораженный». «Принцип фюрера» исключал любую
дискуссию. Все предубеждения по поводу «бардака и бесхозяй-
ственности» в центральном комитете партии в Мюнхене затмила
собой излучающаяся сила его нового идола: «Адольф Гитлер, я
тебя люблю, потому что ты великий и одновременно простой».
Но не простота Гитлера имела решающее значение. Сыну бед-
ного мелкого обывателя необыкновенно льстили и нравились
внешняя пышность и блеск, с которыми в Мюнхене за ним уха-
живал его заботливый покровитель.
Не без умысла делал это Гитлер. Он возлагал гораздо боль-
шие надежды на изобретательного молодого агитатора: в каче-
стве нового гаулейтера Берлин-Бранденбурга Геббельс должен
был отвоевать для НСДАП исключительно тяжелый участок «крас-
ной» столицы рейха. Сначала избранник, правда, колебался и
кокетничал, но в действительности он очень быстро осознал этот
шанс всей жизни: перспективное положение в будущем и зада-
чу, которая соответствовала его боевому задору. 7 ноября
1926 года он покинул Эльберфельд в направлении Берлина —
это было путешествие в один конец.
В миллионном городе новый гаулейтер управлял жалкой сек-
той, насчитывавшей всего 300 членов. У нее не было никакого
политического мандата, зато было ярко выраженное стремление
к самобичеванию. Снабженный гитлеровскими полномочиями,
Геббельс железной рукой разнимал «драчунов» и проводил в
жизнь требования руководства. Он основал «общество для по-
жертвований», чтобы собирать денежные вклады, и школу ора-
торства для обучения молодой смены. Но этим, однако, он не
снискал общественного внимания.
«Берлину нужны сенсации, как рыбе вода, — признавал по-
литический самоучка. — Этот город живет этим, и любая поли-
тическая пропаганда, не признающая этот факт, никогда не попа-
дет в цель».
Следовательно, Геббельс не упускал ничего, что обеспечива-
ло заголовки в газетах: в качестве арены для демонстраций и со-
браний он сознательно избирал коммунистические районы в ра-
бочих кварталах и делал ставку на эффект, который производили
спровоцированные драки в залах и на улицах. Для этой цели он
набрал молодчиков в свой личный передвижной штурмовой от-
ряд. Их плановым заданием было устроить максимально больше
50
За спиной Гитлера
беспорядков: «При материальном ущербе свыше 400 марок в силу
вступает «Закон о возмещении ущерба, причиненного во время
беспорядков». Я говорю это, конечно, так, между прочим», —
самодовольно инструктировал главарь своих соратников.
Однажды демагог во время расистской тирады услышал в свой
адрес реплику: «Вы тоже не очень-то похожи на германского юно-
шу!» Взбесившись, он подал знак своим «бойцам», чтобы те пре-
подали нарушителю спокойствия хороший урок. Однако зачин-
щику не повезло — избитый мужчина оказался священником.
Для начальника полиции Берлина этот инцидент послужил давно
желанным поводом распустить коричневую гвардию Геббельса.
Однако тот превратил запрет в добродетель. Отряд СА был преоб-
разован в кажущиеся незлобными группки, такие, например, как
кегельный клуб «Алле Нойне», общество пловцов «Высокая вол-
на» или странствующий кружок «Старый Берлин», а партийные
демонстрации были перенесены к вратам столицы.
Свой голос, который с помощью запрета заставили замол-
чать, оратор заменил новым органом — листовкой с програм-
мным названием «Атака». Ее атаки снова и снова были направ-
лены на одного человека: заместителя начальника полиции Бер-
лина Бернхарда Вайса. В этом «листе обстрела» страж закона
подвергался нападкам не только как решительный защитник де-
мократической системы. Коричневые расисты объявили Берн-
харда Вайса прототипом их врага. Дав ему оскорбительное имя
«Исидор», его сделали мишенью подлой издевательской и кле-
ветнической кампании, питавшейся распространявшимися ан-
тиеврейскими предрассудками. Берлинцы смеялись над чаще
всего вымышленными колкостями и преувеличенными карика-
турами. История с «Исидором» принесла Геббельсу известность.
Какое дело было этому зачинщику до длительных судебных раз-
бирательств по факту оскорбления — они только привлекали к
нему еще большее внимание.
На выборах, однако, эта знаменитость не попала в список.
После допуска партии к выборам 27 февраля 1925 года, берлин-
ский филиал НСДАП набрал в 1928 году ровно 2,6 процента
голосов. И все же для Геббельса выборы означали большой
прыжок наверх. Впервые человеку, нищему в прошлом, разре-
шили проковылять по ступенькам германского рейхстага. Ман-
дат демократа обеспечил Геббельсу общественно влиятельную
арену для нападений на саму демократию. «Я не член рейхста-
га, — издевался он в «Атаке». — Я — ОН, ОББ — Обладатель
Неприкосновенности, Обладатель Бесплатного Билета. Какое нам
Поджигатель
51
дело до рейхстага? (...) Нас выбрали вопреки рейхстагу, и мы
будем выполнять наказ, как этого требует наш хозяин. (...) Мы
войдем в рейхстаг, чтобы в военном арсенале демократии запа-
стись их собственным оружием. (...) Мы придем не как друзья.
Не как нейтральная сторона. Мы придем как враги! Мы придем
так, как волк врывается в пасущееся стадо овец».
Вновь завоеванная неприкосновенность охраняла антипарламен-
тского парламентария от преследования закона, а трибуну он ис-
пользовал для тирад против республики. Но основная политичес-
кая борьба проходила на улицах. Чем быстрее по причине экономи-
ческого кризиса росла армия безработных и отторгнутых, тем сильнее
разгорались противоречия политически рассорившихся групп.
Кровавые побоища вызывали не только продолжительное эхо
в прессе, но и постоянно снабжали пропаганду свежими «бое-
припасами». Так, Геббельс любил выстраивать первый ряд перед
своей трибуной предпочтительно бойцами штурмовых огрядов с
эффектными повязками на головах. Еще более привлекательны-
ми ему казались «истинные мученики» из собственного лагеря.
Каждому ушедшему из жизни штурмовику Геббельс, несмотря
на действительные обстоятельства смерти, вешал па могилу пате-
тический геройский венок. Из каждых похорон он разыгрывал
пропагандистское массовое мероприятие. Кульминации «культ
мертвых» достиг, когда во время одной перестрелки в притоне
сутенеров погиб 22-летний член СА Хорст Бессель. Для Геббель-
са со смертью молодого соратника родился миф героя. «Кто-то
один должен стать примером и сам принести себя в жертву, —
декламировал он у открытой могилы. — Ну что же, я готов!»
Моментально вышел приказ переработать рифмованный памфлет
Хорста Бесселя в зажигательный гимн, который позже должен
был войти в главный ритуальный арсенал третьего рейха.
Эта боевая песня прозвучала, когда Геббельс в открытой дис-
куссии на подиуме встретился со своим коммунистическим про-
тивником Вальтером Ульбрихтом. Сначала, нарушив гармонию,
столкнулись «Песня Хорста Бесселя» и «Интернационал», затем
пошли в ход кулаки. Разгоревшаяся драка в зале оставила после
себя более 100 раненых и в страшном шуме задушила спор. Но,
когда гаулейтеру было очень нужно, он не останавливался даже
перед тем, чтобы провернуть с «красным отребьем» общее дело
против республики. Многие из своих средств такие, как хоровая
декламация, музыкальные капеллы, массовые демонстрации, яр-
кие плакаты, партийные ячейки на предприятиях и агиткампании
на дому, он скопировал у политического противника.
52
За спиной Гитлера
В черной кожаной куртке и с дрожью в голосе, выступая в
помещениях для рабочих собраний, худощавый народный три-
бун сделался защитником «маленького человека». Нужду народ-
ных масс он использовал в качестве воспламенителя для зажи-
гательных речей.
Экономический кризис он клеймил позором как банкротство
«системы» и ее «исполнительной политики». По простой, все вре-
мя повторяющейся схеме, он обвинял капиталистов и евреев в
том, что те душат «честных немцев». Словно проповедник, он
укреплял в своей общине веру в «воскрешение нации» и в Гит-
лера как ее спасителя. При этом политический пророк не испы-
тывал к ученикам, верившим в его слова, абсолютно никаких
чувств, кроме холодного презрения: «Толпа останется всегда
такой, какой была раньше: глупой, ненасытной и забывчивой».
Вращаясь среди своих товарищей по партии, он скоро хоро-
шо изучил весь набор инструментов власти и интриг. Оппорту-
нист, имитировавший, но никогда глубоко не чувствовавший иде-
ологии, он всегда умел вовремя переметнуться на сторону боль-
шинства. Когда преданные ему берлинские штурмовики под
предводительством Вальтера Штелльрехта открыто подняли мя-
теж против мюнхенского центрального комитета НСДАП, он после
первоначального одобрения плана все-таки, по приказу Гитлера,
замахнулся для контрудара. «Я прогоню предателей вон так, что
весь мир задрожит!» — подбадривал он себя в дневнике и при-
дирчиво «очищал» партию от оппозиционеров. В который раз
страх лишиться личного покровительства Гитлера одержал по-
беду над внутрипартийными связями. Также бескомпромиссно
он принялся за работу, когда пришел приказ отстранить от дел
братьев Грегора и Отто Штрассеров, его давних попутчиков.
Гитлер сам предоставил ему полную свободу действий для «бес-
пощадной чистки» партии от тех «чуждых литераторов или хао-
тичных салонных большевистов».
В знак благодарности за последовательную работу, верность и
агитаторское мастерство «учитель» назначил своего вассала ру-
ководителем пропаганды НСДАП рейха. Длительная предвыбор-
ная борьба во время падения Веймарской республики предоста-
вила Геббельсу достаточно возможностей применить наделе свои
организаторские, пропагандистские и риторские способности.
Работая не покладая рук, режиссер предвыборной борьбы иско-
лесил весь рейх с демонстрационной кампанией, которая стили-
зовала Гитлера, парящего в самолете над Германией, как везде-
сущего спасителя, и не давала ему самому ни минуты покоя.
Поджигатель
53
«Очень трудно прийти в себя, — констатирует Геббельс в
своем дневнике. — Поезда, автомобили и самолеты несут тебя
вдоль и поперек по всей Германии». «Всего за полчаса до нача-
ла выступления приезжаешь в какой-нибудь город, иногда и поз-
же, потом поднимаешься на трибуну и говоришь. (...) Когда речь
закончилась, ты находишься в таком состоянии, как будто тебя
полностью одетого только что вытащили из горячей ванны. По-
том ты садишься в машину и снова едешь полчаса».
Вопреки всем невзгодам и давлеющей финансовой ограни-
ченности в средствах эта ужасная гонка подарила пропагандис-
ту один из счастливейших периодов его жизни. В партии, на
повестке дня которой стояла пропаганда, он был человеком часа.
Стоя за ораторским пультом, он имел возможность предаваться
своей страсти к самолюбованию. С помощью плакатов, транс-
парантов, листовок, граммофонных пластинок, документальных
фильмов, газетных кампаний, с помощью демонстраций, мар-
шей, массовых митингов он мог нажимать на все педали меха-
низма манипуляции толпой. Но прежде всего, он отныне мог
постоянно пребывать в тесном контакте со своим учителем в
качестве сопровождающего и советника. Им пользовались, он
стал известным и получал награды: взрывными результатами на
выборах или подбадривающей похвалой «фюрера».
Между тем даже его успехи не принесли ему семейного тепла в
«коричневой» компании. В партии, где за эталон приняты не ловкость
ума, а сила мускулов, прямая фигура и светлые волосы, у уродли-
вого интеллектуала был двойной минус. Все вместе—и ум, и физи-
ческий недостаток—на всю жизнь поставили на нем печать чудака,
к которому подозрительно приглядываются. «У меня в партии мало
друзей: почти один Гитлер,—доверяет он свои мысли дневнику. —
Он во всем признает мою правоту. Он будет на моей стороне».
Так «шеф» действительно и сделал, когда в конце 1931 года
Геббельс обвенчался с Магдой Квандт, урожденной Ритчел, ко-
торая уже была полна радостных ожиданий. Гитлер был свиде-
телем на венчании и «помазал» брачный союз, который для вы-
ходца из низов был не только правильным в национал-социали-
стском понимании, но и в любом отношении престижным. Жених
смог украсить себя женой, происходившей из лучшего дома,
жившей до развода в законном браке с одним из самых богатых
германских промышленников и отдавшейся партии Гитлера всем
своим статным телом и верующей душой.
Перемена положения была подчеркнута переменой места жи-
тельства: крупная буржуазная резиденция Квандта на Рейхскан-
54
За спиной Гитлера
цлерплац стала местом встреч коричневого общества и вторым
домом для Гитлера, нашедшем здесь свою новую семью.
В находившейся неподалеку гостинице «Кайзергоф», центре
предвыборной борьбы его партии, 30 января 1933 года Геббельс
пережил триумф своей беспокойной деятельности: онемеченный
австриец Адольф Гитлер был провозглашен рейхсканцлером; Вей-
марская республика, попрощавшись, ушла через черный ход, а
Геббельс ликовал: «Не описать словами, что творится в наших
сердцах. Хочется плакать и смеяться».
В действительности ему скорее хотелось плакать. В то время
как его коричневые полчища помпезным факельным шествием
праздновали «приход к власти», пропагандист впал в глубокую
депрессию. Вопреки «праздничному» обещанию Гитлера, в пра-
вительстве «национальной концентрации» не осталось места для
яростного агитатора. Ему пришлось довольствоваться тем, что
в последний раз вступив в предвыборную борьбу, он для дости-
жения своих целей имел возможность загрузить работой госу-
дарственное радио. Как никто другой из тогдашних политиков,
Геббельс понимал, какие возможности влияния открывает это
средство массовой информации. По его советам Гитлер высту-
пал только в тех городах, где имелись передающие станции. И
всегда его речам на радио предшествовали пламенные сообще-
ния радиорепортера Геббельса, передававшие определенные на-
строения. Осознавая роль радиопередач, он во всеуслышание
доносил населению «весть о скором воскрешении» всей страны.
Открытое насилие и государственно приукрашенный террор, осо-
бенно после поджога рейхстага, сделали больше, чем требова-
лось, для укрепления гитлеровского единовластия. После того
как новые властьимущие избавились от своих консервативных
партнеров по коалиции, наконец и ему разрешили приступать к
действиям. Маленький человек из Рейдта был на финише свое-
го очередного этапа: 14 марта 1933 года Геббельс дал служеб-
ную присягу, вступив в должность «министра народного про-
свещения и пропаганды».
Правда, лично себе он поклялся не только отводить несчас-
тья от германского народа, но и в другом. «Однажды меч наше-
го гнева опустится на головы преступников и повергнет в прах
их наглое высокомерие», — мрачно предсказывал он в дневни-
ке. Для закоренелого врага человечества со свершением «наци-
ональной революции» всегда связывалось нечто большее, чем
просто обмен должностями и креслами. Час победы должен был
быть для него и часом расплаты.
Поджигатель
55
Но на первых порах другие задачи определяли расписание
его работы. По планам, хранившимся в готовом виде в его шка-
фах, в течение нескольких дней Геббельс, словно по мановению
волшебной палочки, создал министерство, оставшееся в немец-
кой истории без аналогов. Никогда прежде не предпринималось
такой массированной лобовой атаки на сознание человека.
В одном дворянском дворце на площади Вильгельма, к кото-
рому позже по указанию Геббельса добавили новую строго
функциональную пристройку, министр собрал вокруг себя кад-
ровый состав молодых партфункционеров с высоким уровнем
образования, но без опыта административной работы. Рассорти-
рованные в строгом порядке по отделам пропаганды, кино, ра-
дио, театра, искусства, музыки и прессы, они из центра катили
по всей стране с неслыханной агитационной кампанией. Целе-
вое задание шефа пропаганды звучало: «Мы будем обрабаты-
вать людей столь долго, пока не подчиним их своей власти».
После завоевания государственной власти следующим ша-
гом следовало добиться власти над мнением народа. Обраще-
ния строились лаконично и легко запоминались: «Ты — ничто,
твой народ — все»; «Один народ, один рейх, один фюрер»; «Ев-
реи — наше несчастье». Нездоровый дух этих обращений ро-
дился в прошлые темные времена, а их распространению слу-
жили новейшие современные средства. Экраны кинотеатров ста-
новились проекционными площадками надежд и энтузиазма.
Громкоговорители на многолюдных площадях и недорогие ра-
диоаппараты марки «народный приемник», которые в простона-
родье окрестили «глоткой Геббельса», обеспечивали новой вла-
сти страны ауру медиальной вездесущности. Распространенность
массовых мероприятий, мистическая магия огня, красок и зна-
мен, культовый календарь народной суррогатной религии почти
не давали «соотечественникам» прийти в себя.
Кто еще доверял своему рассудку, тому было нелегко от-
фильтровать из мутного потока фальшивых сообщений, завуа-
лированных фраз и полуправд истинную картину действитель-
ности. Геббельс обладал необходимой хитростью, чтобы пони-
мать, что эффективнее всего туманит сознание не явная ложь, а
ловко искаженная правда. И он был уверен, что толпу можно
сформировать по своей собственной воле. «В этом и заключает-
ся секрет пропаганды, — учил он своих товарищей. — Она
«возьмет» того, кого захочет насквозь пропитать своими идея-
ми, так, что тот даже и не заметит, как утонул в ней. Само собой
разумеется, что у пропаганды есть замысел, но этот замысел
56
За спиной Гитлера
нужно настолько умело и виртуозно спрятать, чтобы тог, до кого
должен дойти этот замысел, этого даже и не заметил».
И для этого комбинатору мнений нужны были помощники.
Кино, радио и пресс-агентства с самого начала были отданы на
произвол (иначе не назовешь) министру пропаганды. Иначе об-
стояло дело с газетным полем прессы, которое нужно было еще
«перепахать» для «взращивания» режима. Так как на обложках
только пяти процентов газет красовалась свастика, скрытая экс-
проприация оставшихся газет должна была растянуться до кон-
ца войны. Но тогда новый руководитель прессы предпринял бо-
лее эффективное вмешательство: он национализировал журна-
листов. Согласно закону «редакторы» подчинялись государству.
Им необходима была лицензия, и поэтому они полностью зави-
сели от органов власти. Вместо открытой предварительной цен-
зуры детально выработанная языковая норма и неукоснительное
повиновение придавали сообщениям в прессе задуманную ок-
раску. Хотя Геббельс с таким удовольствием сравнивал прессу
с оркестром, гармонично исполняющим на разных инструмен-
тах одну и ту же мелодию, на самом деле вскоре из леса газет
откликалось только беззвучное и монотонное эхо Места для со-
листов, когда-то виртуозно окрылявших столичную прессу, были
пусты. «Здесь тоже надо основательно навести порядок, — рас-
порядился дирижер, как только взял в руки дирижерскую па-
лочку. — Многие из сидящих здесь, которые обязанны созда-
вать общественное мнение, абсолютно не годятся для такой ра-
боты. Скоро я их уничтожу».
Запретив всем работникам культуры еврейского происхож-
дения заниматься профессиональной деятельностью (так назы-
ваемый «беруфсфербот») и изгнав таким образом всю интел-
лектуальную элиту из страны, несостоявшийся литератор удов-
летворил свою жажду возмездия за многолетние обиды. Своей
патетической зажигательной речью он «торжественно открыл»
сожжение литературных творений, авторам которых он даже и в
подметки не годился.
Началом страшной акции насилия бывший бедняк хотел ото-
мстить еврейским деловым кругам за те неудачи, которые выпа-
ли на его долю, и за все его многолетние лишения. «Я самый
радикальный из всех, — заявлял новоявленный Робеспьер. —
Нового склада. Человек-революция». А далее обособление ев-
реев псевдолегально пошло по инстанциям.
С дьявольской интуицией агитатор усвоил циничную страте-
гию обмана: «Если я в пропаганде выражу мысль таким обра-
Поджигатель
57
зом: «Евреям больше нечего терять!» — ну, тогда вам не стоит
удивляться, если те вступят в борьбу, — обучал он своих после-
дователей в 1935 году. — Нет, надо всегда оставлять вопрос без
ответа. Как, например, вчера это мастерски сделал фюрер в сво-
ем выступлении: «Мы надеемся, что — м-м, благодаря еврей-
ским законам появилась возможность достигнуть терпимых от-
ношений между германским и еврейским народом». — Вот это
я называю мастерство! Это искусство! А если бы сразу же по-
сле этих слов прозвучало: «Так вот, это сегодняшние еврейские
законы; не думайте, что это — все, в следующем месяце (...)
выйдут еще одни, и так до тех пор, пока вы в гетто совсем не
обнищаете», — то не стоило бы удивляться, если бы евреи на-
строили против нас весь мир. Но если вы дадите понять, что у
них есть хоть какой-то незначительный шанс на жизнь, тогда ев-
реи скажут себе: «(...) Так, дети, помолчите, может быть, нс все
еще потеряно!» Пропагандисты с радостью выдавали расписки
своему начальнику в выполнении приказа.
Тень расовой политики умело пряталась от общественности
за бликами фейерверка. В кино, по радио, на открытках немцам
преподносили одну и ту же картинку: седой фельдмаршал фон
Гинденбург— представитель консервативной элиты — в Потсда-
ме протягивает руку ефрейтору из Австрии. Они видели, как мил-
лионы рабочих в «свой» выходной день торжественно празднуют
иллюзию «национального примирения». Они видели, как бывшие
когда-то безработные с лопатами на плече направляются на «тру-
довую битву», чтобы через всю страну проложить бесконечные
асфальтовые коридоры. С религиозным волнением они слушали,
что одинокий человек, стоявший на троне и возвышавшийся над
людской массой, выстроенной равномерными блоками, был не
Гитлер, и даже не канцлер, а «фюрер», «вождь» — явление не из
этого мира. Культ властителя был эффективнейшим произведени-
ем пропаганды Геббельса, но для самого приверженца, однако,
это был всего лишь неудавшийся трюк: Геббельс, как и его гос-
подин, был полностью во власти им самим созданного мифа.
Церемониймейстер не мог пожаловаться на нехватку занято-
сти. В сентябре 1933 года на встрече народного собрания в Же-
неве делегат партии смог проявить свой агитаторский талант. С
еще большим удовольствием ему хотелось не только прослав-
лять гитлеровскую политику, но и иметь право участвовать в ее
решениях в качестве советника и министра иностранных дел.
Учитель и вправду внимательно слушал старательные советы
своего подмастерья — однако курс он определял сам. Мини-
58
За спиной Гит пера
стру пропаганды пришлось, таким образом, смириться с непре-
рывной локальной войной против министерства иностранных дел
и других ведомств за компетенцию и направление курса. Если
кто-то из партийных соперников ставил маленького доктора на
свое место, то помогало лишь преисполненное возмущения об-
ращение к фюреру, который, правда, предпочитал выражать свое
согласие в равной мере всем драчунам.
Геббельс знал, что только милость Гитлера гарантировала ему
выживание в стае волков. Поэтому 30 июня 1934 года он испу-
ганно протиснулся на сторону своего господина, когда узнал,
что верхушку СА во главе с Эрнстом Ремом и дюжину неугод-
ных лиц подвели под удар. В качестве ответного хода Геббельс
получил задание — «переврать» умышленное убийство 200 по-
литических противников режима под подавление государствен-
ного переворота и преподнести так, чтобы это положительно
подействовало на общественность.
Сообщники Рема или «еврейская гнусная пресса» иностран-
ных государств оказались, правда, мало привлекательными
объектами для страстных «нападок» Геббельса. «Боевое время»
было его расцветом. Сейчас, когда политическим противникам
заткнули рот, когда возгласы «Хайль!» заглушали любое непо-
корное замечание, постепенно умолкли и его словесные атаки.
Борьба против церкви оставалась театром военных действий вто-
ростепенного значения. Свою агрессию некогда служка ожес-
точенно направил против духовенства, которое избежало мас-
сового ареста после ввода так называемого государственного
вероисповедания. Как всегда с благословения Гитлера он сочи-
нял душераздирающие истории о нравственных отклонениях в
церковных заведениях и дал ход серии судебных процессов про-
тив священников и кавалеров духовного ордена. Правда, попу-
лярности он этим добиться не смог. Настроение народа, служив-
шее пропагандисту неизменным сейсмографом его кампаний,
оставалось отрицательным. Отвратительный поход пришлось
остановить.
С годами воинственный агитатор превратился в управляю-
щего гигантской фабрикой грез по производству красивых ил-
люзий. Всенародные опросы выявили почти неограниченное
одобрение режима. Воображала отошел на задний план.
Медленную потерю значимости в руководстве Геббельс как
частное лицо компенсировал насильственным накоплением не-
движимости. В 1936 году вместе со своей семьей он перебрал-
ся на дворянскую виллу, выстроенную из кирпича, некогда при-
Поджигатель
59
надлежавшую еврейским владельцам и расположенную на жи-
вописном островке Шваненвердер на озере Ванзее. Сумму для
ее покупки в 350 тысяч рейхсмарок он с помощью Гитлера раз-
добыл у главного издателя нацистской партии Макса Амана —
как «задаток» за право публикации его дневников через 20 лет
после его смерти. Позже гаулейтер заставил владельца соседне-
го земельного участка, тоже еврея, за смехотворную цену пре-
доставить ему территорию для увеличения своих угодий. В до-
полнение к этому Геббельс расширил свой автомобильный парк
на один двухместный спортивный «мерседес» и приобрел вмес-
те с моторной лодкой «Балдур» большую парусную яхту, и поз-
же признался, что ее цена была «чуточку дорогой».
Его образ жизни казался железному человеку долга вполне
уместным ввиду того полного лишений существования, кото-
рое он как руководящая фигура претерпевал, эффектно доказы-
вая это на публике. «Если бы я вам подсчитал, — оправдывался
он в кругу своих друзей по партии, — от чего мне в жизни
приходится отказываться, потому что я такой, какой я есть, то у
меня вышло бы, что 80 процентов того, что может делать любой
другой, я делать не могу. Я не могу пойти в ресторан, я не могу
пойти в гостиницу, я не могу пойти в бар, я не могу пойти в
варьете, я не могу, когда мне вздумается, сесть за руль машины
и укатить в туманную даль, я не могу прогуляться по улице, я
также не могу посвятить себя своей семье, а когда я покупаю
себе новый костюм, то сначала должен рассмотреть его: не ев-
рейский ли?» В этом отношении Геббельсу не нужно было боль-
ше беспокоиться. Преимущественно белый гардероб господина
министра был сшит по индивидуальному заказу, а его портной,
само собой, был членом партии. Его руки всегда были тщатель-
но ухожены, а благородный адъютант обучал его этикету. Во-
оружившись подобным образом, регент Берлина, по случаю про-
ведения олимпийских игр в 1936 году, пригласил свыше 300
гостей со всего мира на роскошно украшенный остров павли-
нов на реке Хафель. Шумный праздник высшего света должен
был чуточку отвлечь гостей от блеска спортивного спектакля и
привлечь все внимание на их авторитетного устроителя. Однако
благодаря приглашенным «рубакам» еще с «боевых времен»,
бальная ночь «переросла» в конце в пьяную кулачную потасовку
и вызвала общественный скандал.
Неутомимо продолжал карьерист работать над своим порт-
ретом «светского человека». В качестве посланника рейха он
привык появляться на кинофестивалях, проводившихся в брат-
60
За спиной Гитлера
ской стране итальянского дуче Муссолини, которым Геббельс
восхищался. Дома главный бургомистр Берлина подарил ему,
по его же распоряжению, рубленый дом, находившийся к севе-
ру от столицы на озере Богензее, который министр, правда, ско-
ро посчитал «слишком маленьким и непрактичным». Поэтому
его расширили до небольшого комплекса из пяти просторных
зданий в стиле загородных домиков. Только жилой дом насчи-
тывал 21 комнату. Здесь было все: кинозал, кондиционер, пять
ванных комнат, настенный ковер стоимостью 25 тысяч рейхсма-
рок, автоматически закрывающиеся окна и домашний бар. На
запрет строительства на территории природного заповедника
сосед Геринг, будучи главным лесничим рейха, великодушно
закрывал глаза. Только на 2,26 миллиона рейхсмарок, которые
проглотило перестраивание, к сожалению, нельзя было закрыть
глаза. Но застройщик был очень практичным — одновременно
он являлся владельцем киноиндустрии, которая тем временем
тоже была национализирована. Так, акционерное общество «Уни-
версум фильм» любезно взяло на себя все расходы. Финанси-
рование третьего места жительства семьи Геббельс спокойно пре-
доставил государству. Ведь служебный дворец министра в пра-
вительственном квартале служил в конце концов, как он считал,
«выполнению вменяемых ему важнейших, непрерывно возрас-
тающих обязанностей», и для такой благородной цели общая
сумма в 3,2 миллиона рейхсмарок казалась ему не очень боль-
шой. Только отделка первого этажа и личных покоев была оце-
нена в полмиллиона рейхсмарок. Однако при первом же осмот-
ре владелец дома остался недоволен, о чем свидетельствует спи-
сок его претензий на пяти листах. Но благодаря небольшому
перераспределению средств в бюджете его управления за счет
художественных и театральных фондов удалось пойти навстречу
новым требованиям министра.
Эти крупные землевладельцы представляли собой идеальный
случай для показа обществу образцовой семейной идиллии. Жена
Магда выполняла план по деторождению, верно следуя нацио-
нал-социалистской доктрине народного духа и «подарила фюре-
ру» шестеро детей. Хельга (1932 г.), Хильде (1934 г.), Гельмут
(1935 г.), Хольде (1937 г.), Гедда (1938 г.) и Гейде (1940 г.) были
такими послушными, светловолосыми и верующими, какими их
желал видеть первый агитначальник рейха. Одетые в белые плать-
ица, они выполняли роль статистов на руках «дяди фюрера», лю-
бившего больше всего свой образ друга детей. Гостей дома они
встречали, выстроившись в «стенку», бравым «хайль Гитлер!», а
Поджигатель
61
пресса представляла их, декоративно окруживших министра и
его супругу, как образцовую семью третьего рейха.
Правда, возможностей для гармоничных семейных фото было
не так много. Не знающий ни сна ни отдыха министр пропаган-
ды стерег свое министерское кресло обычно с раннего утра и до
позднего вечера, а нередко и по выходным. Демонстрации филь-
мов, встречи, визиты в студию и поездки заполняли его график
работы. И если между делами находилось немного времени, то
он посвящал его не своим семейным обязанностям, а своей все-
поглощающей страсти к другим женщинам. «Каждое женское
тело возбуждает меня донельзя,—доверялся он уже в 1926 году
своему дневнику. — Я, как голодный волк, ношусь вокруг них.
И при этом боюсь, как ребенок». Позже «юбочник» освободил-
ся от этого смущения благодаря тому факту, что взятые им на
мушку дамы по большей части сами зависели от него. За Геб-
бельсом было решающее слово при раздаче киноролей, от него
зависели судьбы людей. Конечно, было бы неверно приписы-
вать его любовные связи только «эросу власти». Остроумный
любовник хорошо знал, как вскружить голову своей находчи-
востью, шутками и комплиментами.
Однако важнее успешных побед для него, по-видимому, была
слава завоевателя. «Берлин в то время был городом слухов, —
вспоминает Стефания Руссель, берлинский корреспондент фран-
цузской газеты «Утро». — Наша работа не всегда была легкой.
Доставать и передавать информацию было опасно. Но была тема,
взяться за которую не представляло никакого труда, так как Геб-
бельсу нравилось, когда о нем говорили: Геббельс — герой-
любовник. Описывали самые подробные и мельчайшие детали
его любовных похождений с актрисами, преимущественно со
звездами кино. И всем непременно должно было быть известно,
что та или иная женщина провела ночь в постели с великим
маленьким Геббельсом».
Независимо от того, ограничивалось ли, к примеру, пригла-
шение на чай, только приятной беседой или она действительно
имела продолжение—для соблазнителя сердец было очень важ-
но, чтобы на кухне сплетен его считали Казановой. Пропаганда
в свой адрес! Пускай уж лучше его считают «бабельсбергским
самцом», чем косолапым Мефистофелем! Как Дон Жуан он мог
переиграть свои комплексы и совершенно нескромно вписаться
в галерею известных личностей мировой истории. «Француз-
ский король Людовиг XIV, английский Карл Великий, а также
победоносный Наполеон брали себе столько женщин, сколько
62
За спиной Гитлера
хотели, и все равно народ их боготворил», — смело заявлял он.
Аферы тоже были символами социального статуса, сами же
женщины служили лишь украшающей декорацией. В своем над-
менном презрении он ничуть не отставал от своего учителя: «За-
дание женщины — быть красивой и рожать детей, — писал ро-
манист Геббельс. — Это совсем не так грубо и несовременно,
как кажется на первый взгляд. Женщина, как птица, чистит пе-
рышки для мужа и высиживает птенцов. За это муж заботится о
пропитании. Кроме того, он стоит на страже и отгоняет врагов
прочь от гнезда».
Но даже готовый к обороне папаша не был застрахован от
чувств. Однажды из такой интрижки получилась неприятная
любовная история. «Час искушения» — так многообещающе
назывался фильм, благодаря которому Геббельс обратил внима-
ние на чешскую актрису Лиду Баарову. Потом началась при-
вычная игра: цветы, приглашения, роли в кино и красивые сло-
ва. 22-летней актрисе, обрученной в то время с актером Густа-
вом Фрелихом, после первых колебаний понравился властный
министр, ухаживавший за ней. А в сердце Геббельса пришла
вторая весна. Когда только было возможно, он брал юную леди
в свое поместье на озеро Богензее, где им никто не мешал. Он
пробовал себя в роли повара-любителя, но безуспешно, он играл
ей на пианино, и их отношения были похожи на школьный роман.
Кинопатрон зашел так далеко, что даже поставил фильм с Лидой
Бааровой в главной роли, сюжетом которому послужила их лю-
бовная история в достаточно неприкрытом виде. Правда, потом
его срочно запретили. Никого не стыдясь, любовники стали при-
влекать к себе внимание, появляясь на кинопремьерах, пока их
любовное приключение не сделалось предметом городских и даже
государственных сплетен. Когда его супруга, сама не всегда счи-
тавшая семейную верность высшим благом, наконец узнала обо
всем, они попытались сначала договориться «в кругу троих».
Однако «тройственный союз» с молодой соперницей не мог про-
должаться долго. Клятвы верности Геббельса оказались обман-
ным ходом, и измученная жена подумывала уже о разводе.
Но такие решения в третьем рейхе были в компетенции хозя-
ина. Противники министра в гитлеровском придворном штате и
без того не упускали возможности донести до верховного судьи
некоторые детали пикантных любовных афер. На распутное по-
ведение своего последователя учитель обычно благосклонно
закрывал глаза. Но скандал по поводу развода сейчас, когда
только что произвела фурор женитьба министра обороны Верне-
Поджигатель
&>
ра фон Бломберга на бывшей проститутке? Любовная связь с
чешкой в тот момент, когда диктатор планировал оккупацию ее
родины? Министр пропаганды, согласившийся уйти в отставку
и уехать за границу, когда главным сейчас было продемонстри-
ровать загранице свою силу? Для Гитлера об этом даже не мог-
ло быть и речи. Он сказал свое властное слово, которое прогре-
мело в ушах страстного любовника.
Гитлер распорядился, чтобы семейная пара вновь соедини-
лась, и строго оградил Геббельса от контакта с Лидой Бааровой.
Кинокарьера молодой дивы закончилась мгновенно. Люди гес-
тапо с помощью прослушивающих устройств следили отныне
за каждым ее движением. Разлученные носились с мыслями о
самоубийстве, а дневник Геббельса пестрил сентиментальным
самосостраданием: «Я живу почти как во сне. Жизнь такая тя-
желая и жестокая».
Из-за этой любви он лишился покоя, а теперь еще и рисковал
потерять милость всесильного — к нескрываемой радости сво-
их противников. Катастрофа была налицо. Геббельс видел, что в
центре власти его поставили на запасной путь. Встречи и сове-
щания проходили в это время без него.
Маленький доктор был в страхе и одновременно находился
под сильным впечатлением от ледяного распоряжения своего
господина. Но то, что он должен подчиниться приговору судьи,
не подлежало никакому сомнению. Милость Гитлера была для
него важнее любых душевных эмоций. «Я остаюсь твердым, —
приказывал он себе в дневнике. — Даже если мое сердце захо-
чет разбиться. Сейчас начинается новая жизнь. Твердая, жесто-
кая, преданная только долгу. Все, юность закончилась».
Спустя некоторое время, Лиду Баарову, с согласия Геббель-
са, отправили в Прагу, куда к ее несчастью вскоре снова вошли
германские войска. А поссорившиеся супруги заключили под
надзором Гитлера в Бергхофе новый брачный договор. С афе-
рой было покончено, но репутация Геббельса была на нуле.
Поплатиться за это пришлось другим. Возможность снова пе-
репрофилироваться в усердного и фанатичного пособника воз-
никла на ежегодной встрече в память о дилетантской попытке Гит-
лера поднять восстание в 1923 году. 9 ноября 1938 года из Пари-
жа в Мюнхен до «старых борцов» дошло сообщение, что
официальный представитель германского посольства был застре-
лен молодым евреем, протестовавшим против высылки его ро-
дителей из Германии. Это послужило подходящим запалом для
политического поджигателя, представился удобный случай со-
64
За спиной Гитлера
рвать свою ненависть на «еврейском преступном отродье» и, как
в «боевые времена», стать самым радикальным бунтовщиком.
Разыгранные скандалы, замаскированные под спонтанный
взрыв народного возмущения, были личным изобретением Геб-
бельса еще с тех времен, когда его исполнительные помощники
в Берлине нападали на прохожих, «похожих на евреев», или сры-
вали показ фильма «На западном фронте без перемен», пуская в
зал белых мышей и забрасывая экран дымовыми шашками.
На этот раз зло имело смертельные последствия. «Я тотчас
же даю соответствующие указания полиции и партии. Потом я
выступаю с короткой речью перед партийным руководством, —
лаконично описывал Геббельс свою беспорядочную пламенную
речь в дневнике. — Бурные аплодисменты». Коричневые коман-
ды штурмовиков знали, чего от них ожидали. Люди СА, пере-
одетые в гражданское, по всему рейху поджигали синагоги, гро-
мили и грабили принадлежавшие еврейским семьям магазины,
издевались и убивали представителей преследуемого меньшин-
ства. Свыше 20 тысяч человек, словно скот, погрузили в грузо-
вые вагоны и отправили в концентрационные лагеря. «Очевид-
но, устно переданные указания главного пропагандиста рейха
были поняты всеми присутствовавшими партийными руководи-
телями так, что партия открыто не должна выступать инициато-
ром, но в действительности она должа была все организовать и
провести», — значилось в одном из последующих внутрипар-
тийных докладов
Заправила украдкой радовался разрушительному эху своего
запального устройства. «Собираюсь в гостиницу, вдруг вижу
небо — все кроваво-красное. Горит синагога, — записал он в
дневник, до ужаса гордясь собой. — Тушить мы разрешаем,
только если огонь грозит перекинуться на близлежащие здания
А так все сгорает дотла. Штурмовая группа выполняет ужасную
работу. (...) По дороге в гостиницу я слышу, как дребезжат стекла
витрин. Браво, браво. Словно старые большие хижины горят
синагоги. Немецкая собственность не пострадала».
Но пострадала репутация режима Так, поджигатель снискал
не похвалу, а жесткую критику за свой огненный пыл и не подда-
вавшиеся контролю бесчинства. Гиммлер и Гейдрих осознали,
что превысили свои полномочия, Геринг сожалел о народно-хо-
зяйственном разрушении, а Гитлер беспокоился за престиж рейха
за границей. Удаление евреев из общественной жизни должно
было происходить «бесшумно», в форме бюрократических ди-
ректив и административных распоряжений. Так оно потом и было.
Поджигатель
65
Но так как всеобщие возгласы возмущения быстро угасли,
Геббельс снова был хозяином положения. И хотя Гитлер держал
его подальше от правительственных дел, он все равно нуждался
в нем, чтобы психологически вооружать население для гряду-
щей войны.
На пятидесятилетии Гитлера пропагандисты Геббельса пре-
возносили главу государства как решительного полководца, при-
нимавшего самый большой в германской истории парад войск,
по случаю создания оси Запад-Восток. Боевая демонстрация
армии была похожа на вызов. Задавала воспринял сигналы с
напускной верой: «В сверкающем свете солнца блестит богиня
победы. Чудесное знамение».
На самом деле Геббельс очень боялся, что война с Западом
подорвет структуру созданного. Он считал злым военным ду-
хом Гитлера министра иностранных дел Иоахима фон Рпббен г-
ропа. Он с изумлением наблюдал, как его противник в Москве
подготавливал пакт между заклятыми врагами, Гитлером и Ста-
линым. Хотя он провозглашал это соглашение как «гениальный
шахматный ход», твердо веря в «гений фюрера», союз с «миро-
вым врагом № 1» казался ему все же «немного жутковатым».
То же самое касалось и гитлеровской решимости начать вой-
ну. По его указке министр пропаганды ложными сообщениями
о совершаемых в Польше зверствах подготавливал почву для
порабощения восточного соседа, которого он некогда лично за-
верял в мирных целях Гитлера. Но втайне он надеялся, что за-
падные державы будут занимать пассивную позицию и не по-
считают нападение войной. Вместе с тем, хилый штатский наде-
ялся за всеми этими военными эполетами не исчезнуть полностью
из поля зрения Гитлера. Самообман не оправдался. Лондон и
Париж объявили рейху войну, и Геббельса, «раздавленного и
замкнувшегося в себе», как заметил один наблюдатель, на одно
мгновение охватили сомнения в «непогрешимости» его фюрера.
Не только «молниеносные победы» и беспомощность британ-
цев и французов развеяли вскоре все сомнения, но и бомба,
взорвавшаяся за 9 месяцев до этого. Ее в одиночку сконструи-
ровал мужественный швабский мастер-столяр Георг Эльзер и
взорвал вечером 8 ноября 1939 года в мюнхенской пивной «Бюр-
гербройкеллер», спустя всего несколько минут после того, как
Гитлер покинул зал. Верящий в чудо спутник фюрера увидел в
этом инцеденте знак провидения. «Все-таки его охраняет Все-
могущий, — размышлял Геббельс в дневнике. — Он умрет лишь
тогда, когда закончится его миссия».
3 Зак. 864
66
За спиной Гитлера
«Миссия» полководца предусматривала ликвидацию i юльской
элиты, порабощение польских рабочих и высылку еврейского
населения в гетто. Снова Геббельс хотел быть рядом и во время
своей инспекционной поездки по оккупированной Польше ис-
кал подтверждения для расовой ненависти. Личное ознакомле-
ние с тем бедствием, которое в город Лодзь принесла герман-
ская агрессия, он с цинизмом описывал в дневнике как посе-
щение зоопарка (он всегда стремился оценить положение
противника): «Едем через гетто. Выходим из машины и обстоя-
тельно все осматриваем. Это не поддается описанию. Это боль-
ше нелюди, а звери. Здесь необходимо не гуманное вмешатель-
ство, а хирургическое. Здесь нужно резать по живому, и до-
вольно решительно».
Поэтому на следующий день у него не было ничего более
срочного, чем хоть раз еще предложить себя своему фюреру в
качестве более чем чересчур усердного антисемита. «У фюрера.
Я делаю отчет о своей поездке в Польшу, ему очень интересно.
Прежде всего мое изложение еврейской проблемы находит его
полное одобрение. Евреи — это отбросы. Скорее клинический
случай, нежели социальный». В этом ему не пришлось убеждать
своего учителя. Придать вызову евреям реальность администра-
тивными мерами —это был невозделанный участок, с которого
последователь думал собрать урожай еще в то время, когда тон
задавали военные. Кроме того, такая политика была на руку его
радикальной мстительности. «Я протестую у фюрера против того,
чтобы при распределении продуктов питания евреев обслужи-
вали так же, как и немцев. Сразу же выполняется, — протоко-
лировал он для потомков. — Я рассказываю фюреру о нашем
фильме про евреев. Он дает нам несколько идей. Кино вообще,
в данный момент, кажется нам очень ценным средством про-
паганды». Лента называлась «Вечный еврей» и была самым про-
тивным блюдом на кухне пропагандистской фабрики. Людей срав-
нивали с крысами. Физическому истреблению предшествовало
истребление с помощью слов и фотографий. «Антисемитский
фильм, какого лучше и желать нельзя», — радовался руководи-
тель киноконцерна, занимавшегося ранее сферой развлечений.
Даже гитлеровские военные кампании сопровождала пропа-
гандистская музыка Геббельса. Каждое наступление начиналось
с публицистического ураганного огня. Министр пропаганды раз-
жигал тайную ненависть к британским «плутократам» и фран-
цузским «поджигателям войны», по мере необходимости зани-
мался духовной мобилизацией или отвлекал внимание от пла-
Поджигатель
67
нов по вводу войск. Под прицелом идеолога находилось не толь-
ко население страны. Искусно составленные листовки, радио-
передачи на иностранных языках и тайные радиостанции во вра-
жеских странах стремились к тому, чтобы подорвать боевой дух
противника. Особенно ожесточенная словесная битва разверну-
лась вокруг Англии. Британский премьер Уинстон Черчилль пред-
ставлялся в кривом зеркале эдаким коррумпированным пьяни-
цей, прочно взятым в оборот «кликой еврейских плутократов».
Геббельс был в своей стихии. Теперь у него снова был про-
тивник. Теперь он снова мог нападать и отвечать на атаки, как в
былые «боевые времена». Теперь он мог, как и прежде, одержи-
вать победы.
Когда главный полководец вернулся в Берлин после подпи-
сания договора о перемирии с Францией в Компьенс^ом лесу, в
том самом месте, где в 1918 году германская армия сложила
оружие, верный оруженосец устроил ему неслыханный прием.
Над морем цветов и сквозь непроглядную ликующую толпу па-
рил военачальник, которого многие считали уже неземным яв-
лением. За унизи гельную капитуляцию в первую мировую вой-
ну, казалось, отомстили сполна, с триумфом. «Вот и смыт по-
зор. Мы будто родились заново», — ликовал Геббельс в своем
дневнике. Исчезли, как будто их и не было никогда, заботы и
страхи, мучившие его до начала войны.
«Это божественный суд, который мы вершим по поручению
высшей исторической судьбы. Фюрер очень человечен, совер-
шенно трогателен и приятен. Он самый великий гений в исто-
рии, который был у нас когда-либо. Служить ему — это честь
для нас».
Однако чести быть посвященным в его планы Геббельсу не
предоставили. В то время как Гитлер давно уже строил планы
нападения на Советский Союз, Геббельс грустил по поводу пак-
та с «большевистскими недочеловеками». Когда советский ми-
нистр иностранных дел Вячеслав Молотов в конце 1940 года
приехал в Берлин, закомплексованный «богочеловек» с отвра-
щением насмехался над лицами гостей из Москвы: «Ни одной
приличной головы. Как будто они хотели во что бы то ни стало
подтвердить наши теоретические познания о сущности больше-
вистской массовой идеологии».
Из газет он вычеркивал все выражения, одобрительно отзы-
вавшиеся о русской культуре и образе жизни, а своим редакто-
рам он строго-настрого приказал «не пропускать в Германию
ничего связанного с большевистской направленностью и взгля-
68
За спиной Гитлера
дами». И в осуждении Востока он оставался последователем,
верно исполняющим директивы своего фюрера. Как и тот, он с
нетерпением ждал непосредственного крестового похода нацист-
ской идеологии: «Когда-нибудь нам придется рассчитаться с Рос-
сией. Не знаю когда, но то, что рассчитаемся, это точно».
Гитлер поставил Геббельса в известность в марте 1941 года.
Для подготовки самого массового в истории развертывания
войск Гитлеру больше, чем когда-либо, нужна была огневая под-
держка пропаганды и тактические отвлекающие маневры. «Боль-
шая операция наступит позже: против Р., — записал посвящен-
ный Геббельс, преисполненный жаждой деятельности и гордос-
ти. — Ее тщательнейшим образом маскируют, о ней знают лишь
немногие. Начнется она обширной переброской войск на Запад.
Мы направим подозрение во все стороны, только не на Восток.
Против Англии будет готовиться ложная операция, а потом нач-
нется молниеносное возвращение и стремительная атака».
Министру пропаганды выпала в этой отвлекающей игре осо-
бая роль. Он написал в «Фелькише беобахтер» богатую намеками
статью о захвате острова Крит, в которой между строк прослежи-
валась угроза проведения маневров на британском острове, — и
сразу же с большим шумом конфисковал газету перед ее распро-
странением. Иностранные наблюдатели должны были из этого
сделать вывод, что автор не смог умолчать о германских воен-
ных планах. Прикрытый с флангов ложной демонстрацией пред-
стоящего вторжения и потоком противоречивых ложных сооб-
щений, этот искусный прием пропаганды оказался удачным. Даже
для Москвы было совершенной неожиданностью, когда на рас-
свете 22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз.
«Я слышу дыхание истории, — поэтично писал Геббельс в
дневнике. — Великое, прекрасное время рождения нового рей-
ха. Пусть даже в мучениях, но он поднимается все выше к све-
ту». «Акушер» провел основательную предварительную работу.
Преступно злоупотребив звучанием фанфар из «Прелюдий» Фран-
ца Листа, он приказал сочинить музыкальный лейтмотив для
специальных сообщений об «операции Барбаросса». Строго сек-
ретно он размножил призыв Гитлера к пока еще ни о чем не
подозревающим соотечественникам: 800 тысяч экземпляров. И
в этот раз его задачей было объяснить немцам причины войны.
«Психологически все это дело представляет некоторые трудно-
сти. Параллели с Наполеоном и т. д., — еще раньше разумно
рассуждал он, не имея ввиду рискованное растягивание войны
и создание громадного второго фронта против бывших партне-
Поджигатель
(9
ров по договору. — Но с этим мы справимся при помощи анти-
большевизма».
В этом предмете он разбирался хорошо. Скептически настро-
енному населению его пропаганда преподносила нападение как
«крестовый поход Европы против большевизма». В «историчес-
ком поступке мирового масштаба» фюрер лишь чуточку опере-
дил «всеразрушительное монгольское иго». Легенда о гитлеров-
ской превентивной войне эффективно скрывала действительный
характер мировоззренческой истребительной кампании. В сво-
ем дневнике Геббельс писал более открыто: «Против чего мы
боролись всю свою жизнь, то мы сейчас и уничтожаем». Свои
сомнения он вытеснил напускной уверенностью. «Большевизм
рухнет, как карточный домик. Нам предстоит триумфальное по-
бедное шествие, не имеющее себе равных, — уговаривал он
себя. — Я очень низко оцениваю боевую силу русских, еще
ниже, чем фюрер. Если какую-то операцию и можно считать
верной, то только эту». Верным оказалось то, что этот прогноз
после нескольких победоносных недель оказался иллюзией. Уже
спустя месяц после начала войны разочарованный военачаль-
ник (Гиглер) признался своему «верному другу» в досадной
ошибке. «Фюрер рисует мне подробную кар тину военного по-
ложения. За прошедшие несколько недель оно иногда было очень
критическим. Очевидно, мы совершенно недооценили советскую
ударную силу и прежде всего вооружение советской армии. У
нас даже не было приблизительного представления о том, чем
располагали большевики». Это откровение бросало первую тень
на ореол непогрешимости «величайшего полководца всех вре-
мен». «Фюрер в глубине души очень серди гея на себя, что сооб-
щения из Советского Союза о потенциале большевиков так вве-
ли его в заблуждение. (...) Он очень страдает от этого. Речь идет
об очень тяжелом кризисе», — писал шеф пропаганды, в то вре-
мя как его обозреватели еженедельных изданий восторженн
забрасывали жителей Германии сообщениями об одержанных
победах. Военное наступление захлебнулось в грязи и замерзло
в снегу. На подступах к Москве немецкие солдаты шли зимой
против хорошо подготовленных сибирских подразделений на
безнадежное дело. Из-за крайней самонадеянности германское
руководство отказало им в достаточном зимнем обмундирова-
нии.
Маленький доктор считал кризис коньюнктурой. Как ново-
явленный полководец в слишком большой форме, не служив-
ший в армии цивилист был похож на клоуна. Но как военному
70
За спиной Гитлера
проповеднику нации ему удалось снискать лавры. Что не полу-
чилось у военных на полях сражений, он хотел снова возмес-
тить с помощью красноречивой мобилизации. Наконец, считал
он, пришел час переформировать равнодушное общество в уни-
фицированное «содружество с единой судьбой». Он развернул
широкомасштабную кампанию по сбору шерстяных и зимних
вещей для «рождественского подарка родины фронту». Вместо
победного настроения он требовал самоотверженности, по ана-
логии с девизом тайно уважаемого им противника Черчилля:
«Кровь, пот и слезы». «Кто не сражается с оружием в руках на
фронте, должен на родине неустанно работать для вооружения и
снабжения солдат», — приказывал он. Особенно это касалось
еврейских граждан его округа: «Я поставлю им ультиматум: или
как можно скорее взяться за работу, или принять к сведению,
что на 78 тысяч евреев будет выделен паек лишь для 23 тысяч
работающих евреев. Если евреи начнут голодать, то скоро нач-
нут и работать».
На самом деле ему более по душе была не эксплуатация не-
навистного национального меньшинства, а их общественное уни-
жение. Так как «сильное сентиментальное сопротивление» тор-
мозило его план «сделать Берлин чистым от евреев городом», то
для евреев ожидание смерти должно было стать хуже ада. Изоб-
ретательнее и изощреннее, чем все другие антисемиты, Геббельс
беспрерывно измышлял новые меры дискриминации: шаг за
шагом он запрещал евреям пользоваться велосипедами, пишу-
щими машинками, книгами, граммофонами, холодильниками,
печками, радиоприборами, ездить в общественном транспорте,
ходить в кино, в театры, в бассейны, в парки и в конце вообще
выгнал их из домов. Только его мозг, переполненный ненавис-
тью, мог придумать такую процедуру, как общественно заклей-
мить преследуемых «еврейской звездой». С восторгом он сооб-
щал в своем дневнике, как Гитлер уступил его напору. Геббельс
хотел спасти свою репутацию радикального расового фанатика,
так как от него не скрылось то, что план убийства евреев в тылу
германского фронта был приведен в действие. Только он под-
робно был информирован о том, что «окончательное решение
еврейского вопроса» означало для миллионов человек смерть
от удушья. «Из главного управления сейчас вывозят евреев, на-
чиная с Люблина, дальше на Восток, — записал он 27 марта
1942 года в дневник. — Здесь будут использованы довольно
варварские методы, не поддающиеся более подробному описа-
нию, а от самих евреев останется не так много. В общих чертах
Поджигатель
71
можно, видимо, констатировать, что 60 процентов из них будет
ликвидировано, в то время как 40 процентов отправлено на ка-
торжные работы. Бывший венский гаулейтер, проводящий эту
операцию, делает все с изрядной осторожностью, не слишком
заметно для окружающих. Над евреями учиняется расправа, это
жестоко, но они это заслужили сполна».
На публике министр пропаганды тоже не скрывал своей осве-
домленности. Гнусную попытку оправдания геноцида можно было
прочитать в претенциозно шумной еженедельной газете «Рейх» от
16 ноября 1941 года. Следуя гитлеровскому вердикту об уничто-
жении, составленному перед началом войны, обозреватель Геб-
бельса писал: «Сегодня мы как раз видим, что это предсказание
сбывается, данная участь постигла еврейский народ, хотя это и
жестоко, однако более чем заслуженно. Сострадание Или даже
сожаление здесь совершенно не уместны».
Геббельс полностью отдавал себе отчет в том, что это пре-
ступление века надолго разрушит все мосты содружества наро-
дов. Он больше не видел пути назад, и теперь война для пего
имела смысл только в одном —- оттягивать, насколько это воз-
можно, день расплаты, преданно выполняя наказ своего учите-
ля. «Фюрер говорит — правдами или неправдами, но мы долж-
ны победить. Это единственный путь», — записал он в своем
дневнике и добавил: «У нас и так на совести столько всего, что
мы обязаны победить, иначе весь наш народ во главе с нами и
все, что нам дорого, исчезнут с лица земли».
Своим сотрудникам Геббельс откровенно заявил, что в этом
случае он сам позаботится о своем уходе. Он знал, что ему не-
чего было терять, и сделал этот вывод одним из лейтмотивов
своей пропаганды. Все или ничего, победа или поражение. От-
вет министра пропаганды на крах германских войск, что стало
совершенно очевидно после поражения под Сталинградом, зву-
чал так — «тотальная война». Никто больше не должен был
скрыться от военной машины. Кто не мог предьявить документ о
«военной пригодности», направлялся на военные дежурства или
в оружейные мастерские. Набранная таким образом дополни-
тельная миллионная армия должна была в «решающей битве»
добиться перелома в войне. Пока еще стратег-любитель не на-
шел поддержки для своих диких видений. Пока еще его глав-
ным оружием оставалось слово.
Поэтому, выступая со своей скандально знаменитой речью
во Дворце спорта 18 февраля 1943 года, Геббельс искал под-
держку для своей сумасшедшей идеи «тотальной войны». Он
72
За спиной Гитлера
владел психологическими изысками и направлял тщательно вы-
бранную аудиторию туда, куда хотел. По всем правилам ритори-
ческого искусства он пускал в ход все средства: лесть и про-
клятия, предсказания и угрозы, насмешки и ненависть. Он мо-
билизовывал гордость, зависть, страх и доводил публику
непрерывно усиливающимся накалом выступления буквально
до потери сознания. В конце он задавал 10 наводящих вопросов
и вызывал не только одобрение, но и бурный экстаз. Так же
расчетливо-холодно, как он заранее разрабатывал и заучивал
каждую деталь своего выступления, отзывался оратор потом в
маленьком кругу о своих слушателях: «Если бы я сказал людям:
спрыгните с четвертого этажа — они бы сделали это!»
Своими выступлениями он как народный трибун обеспечил
себе первое место в рейхе. В то время как оставшиеся руково-
дители режима залегли на дно, в то время как Гитлер практиче-
ски перестал выступать на публике, проворный агитатор не-
устанно был в пути — то, чтобы вручить ордена в противовоз-
душных войсках, то, чтобы передать спецпайки попавшим под
бомбежки, то, чтобы подбодрить рабочих военной промышлен-
ности и произнести по радио проповедь о самоотверженности.
Чтобы показать пример, Геббельс приглашал к себе домой
гостей только при условии отдачи продуктовых карточек на
скромную трапезу. Его супруга, с которой он снова помирился,
некоторое время ездила, выставляя себя напоказ всей обществен-
ности, в трамвае на работу.
Военные будни и постоянные ночные бомбежки лишили страну
последних признаков мира. Однако действительность еще была
очень далека от тоталитарного бреда Геббельса. Только когда
Гитлер после покушения 20 июля 1944 года начал чувствовать в
своем окружении измену, его верный последователь, ликвиди-
ровавший в свое время с ледяной решительностью берлинский
путч, передвинулся в центр власти. Честолюбивый карьерист был
у цели. Как «уполномоченный рейха по всеобщему военному
наступлению» он имел все права, чтобы уничтожать последние
остатки гражданской общественной жизни, прочесывать все
предприятия в поисках вооружения и резерва для фронта. Геб-
бельс сам называл эту должность «военный диктатор».
Хотя бюрократическая система и личные связи уменьшали
масштаб этой призывной кампании, жители Германии получили
наконец представление о том, что на самом деле означало поня-
тие «тотальная война». Развал германского фронта на Востоке и
наступление союзников на Западе не смогли уже сдержать на-
Поджигатель
73
спех сколоченные тыловые батальоны, они только увеличили весь
ужас происходящего.
Геббельс лично уже больше не строил никаких иллюзий по
поводу фикции под названием «окончательная победа». «Поло-
жение дел на Востоке тревожит меня все больше и больше, —
констатировал он в середине 1944 года в дневнике. — В конце
должна появиться возможность как-нибудь остановить фронт.
Если все так будет продолжаться и дальше, то советские войска
очень скоро подойдут к нашей восточно-прусской границе. Я
все время отчаянно спрашиваю себя, что предпримет фюрер».
Но выступая перед народом, Геббельс широко распростра-
нял слухи о предстоящей перемене и заставлял верить в них.
Упорно меняя палитру вариантов, он сравнивал войну то с лихо-
радкой, то с марафонским забегом или переменчивой погодой,
чтобы метафорически обрисовать шансы на «окончательную
победу». Так как сообщения с фронта при всей их приукрашен-
ное™ едва ли могли укрепить надежду, Геббельс прибегнул к
такому оружию пропаганды, которое не могла затуманить ника-
кая действительность: он придумал веру в чудо. Сперва он обе-
щал таинственное «чудо-оружие», достоинство которого состо-
яло в том, что ему можно было приписывать самые чудесные
действия, потому что его еще ни разу не использовали в бою.
Потом он предсказывал предстоящий распад союзнических объ-
единений, который должен был, как когда-то во время «семи-
летней войны», изменить ход событий. И даже под конец, когда
советские солдаты уже были на подходе к развалинам Берлина,
он вещал, что город освободит легендарная армия Венка, кото-
рая, однако, существовала только лишь на бумаге.
Чем ощутимее было поражение, тем меньше оставалось тех,
кто еще верил таким предсказаниям. Для большинства главным
стала борьба за собственную жизнь. Под конец крысолов нахо-
дил своих самых верующих жертв среди тех, кто в своей жизни
никогда не слышал ничего, кроме его пропаганды... И самые
молодые еще верили его словам, их ослепляли его иллюзии и
зажигали боевые лозунги.
Когда «гитлеровская молодежь» и старики с фауст-патрона-
ми в едином марше проходили мимо его вытянутой вверх руки,
наконец-то и Геббельс смог почувствовать себя солдатом. «На-
родный штурм» («Фольксштурм«) был последним призывом
гаулейтера. С его помощью он хотел разыграть оборону «крепо-
сти Берлин» как героический финал его «тотальной войны». За
этот безумный шаг еще 10 тысячам солдат пришлось прямо пе-
74
За спиной Гитлера
ред окончанием войны заплатить своими жизнями. Организатор
этой бойни давно был оторван от действительности. Последним
творением пропаганды Геббельса была его собственная леген-
да. Чтобы сохранить свою значимость для потомков, он заснял
свои дневники на микропленку и распорядился эвакуировать их
из столицы. После выезда остальных «рыцарей» из Берлина он
хотел преподнести себя последним верноподданным, послушно
стоявшим до конца на стороне своего фюрера. Чтобы находить-
ся непосредственно в близости от него, он вместе с семьей пе-
реехал к Гитлеру в его мрачный бункер под рейхсканцелярией.
Наконец на его долю выпало то, о чем он так мечтал всю свою
жизнь: его учитель принадлежал только ему одному. С ним вме-
сте он хотел войти в историю как «мученик» своей мечты.
Но Гитлер расстроил планы Геббельса, объявив его в поли-
тическом завещании своим преемником в качестве канцлера
разбитого рейха. Выдвинутый попечитель над наследственным
имуществом не имел права лишать себя ответственности путем
самоубийства! Теперь он должен был высоко поднять голову в
преддверии самой темной главы немецкой истории! На одно
мгновение Геббельс был совсем раздавлен. Но после того как
Гитлер 30 апреля 1945 года приказал долго жить, он больше не
мог проконтролировать, выполнено ли его распоряжение.
«В бреду предательства, окружающего фюрера в эти крити-
ческие дни войны, рядом с ним должны оставаться по крайней
мере некоторые люди, безоговорочно преданные ему до самой
смерти, даже если это противоречит официальному приказу, ко-
торый он изложил в своем политическом завещании — оправ-
дывал Геббельс в дополнении к завещанию свое жалкое само-
убийство. — Впервые в своей жизни мне приходится отказы-
ваться выполнять приказ моего фюрера. Моя жена и мои дети
присоединяются к этому отказу».
Детей никто не спрашивал. Они даже и не могли подозре-
вать, что отец после своего окончательного поражения пригово-
рил к смерти и их. Они стали последними жертвами его дикого
фанатизма.
Второй человек
С того самого момента, как я увидел и услышал его,
я был весь в его власти.
У меня нет совести!
Моя совесть — Адольф Гитлер.
Каждая пуля, вылетающая сегодня из ствола полицей-
ского пистолета, это моя пуля.
Всякий раз, когда я стою перед Гитлером, у меня
душа уходит в пятки.
Я вдруг стал человеком эпохи Возрождения, я люблю
это великолепие.
Кто здесь еврей — решать мне.
Кто издевается над животными, тот оскорбляет
германские чувства.
Я не хотел бы быть евреем в Германии.
Это ужасно — Гитлер сошел с ума.
По меньшей мере 12 лет прожил как порядочный
человек.
Когда-нибудь вы положите наши кости в мраморные
гробы.
Геринг
76
За спиной Гитлера
Герман станет либо большим человеком, либо преступником.
Франциска Геринг о своем сыне, примерно 1903
В воскресение, ЗО-го августа, у гауптмана Геринга возросла потреб-
ность в еще большей дозе евкадала (производное морфия), и он настаи-
вал на том количестве, которое сам себе определил. Около 17 часов он с
силой открыл медицинский шкафчик и вынул из него две ампулы двух-
процентного раствора. Шестеро сестер не могли ничего сделать — он
занял угрожающую позицию. Жена гауптмана Геринга присутствовала
при этом и настоятельно потребовала дать ему то, что он просил; она
боялась, что в своей ярости гауптман может кого-нибудь убить.
Медсестра Анна Тернквист из дома инвалидов Аспуденс,
где в 1925 году Геринг был пациентом
Ты великий человек с блестящим умом, ты не должен сдаваться. Я так
тебя люблю, всем телом и душой, я не смогу жить без тебя. Быть
морфинистом значит почти то же самое, что убивать самого себя —
каждый день уходит еще одна маленькая частичка твоего тела и твоей
души. Ты целиком находишься во власти злого духа и злых сил, и твой
организм постоянно чахнет. Спаси себя сам и этим ты спасешь и меня.
Карин Геринг, письмо от 26 января 1927
Долой «генерала» Геринга, этого-франтоватого палача с его тремя-
стами мундирами, этого кутилу и обжору, испытывающего скотское
наслаждение от «власти меча», которая попала ему в руки по стече-
нию обстоятельств. Он ежедневно ставит свое грязное мерзкое имя
под смертными приговорами молодым людям, которых сгоняют для
отчаянной обороны, по-моему, ошибочного политического вероуче-
ния; они в сотни раз лучше, чем он.
Томас Манн, 1933
Штурмовики были все-таки настоящей ротой бандитов-извращен-
цев! Это чертовски здорово, что я их ликвидировал, иначе они истре-
били бы нас самих.
Геринг, 1934
Я представляю себе мои люфтваффе, которые, когда настанет час, словно
меч возмездия обрушатся на головы противника. Враг должен почув-
ствовать себя побежденным еще до того, как сразится с вами.
Геринг перед лейтенантами люфтваффе, 1935
Геринг пришел. Омерзительный тип, хочет стать генералом. Почему
сразу не фельдмаршалом? Он носится с грандиозными планами, бес-
Второй человек
77
церемонно обращается с людьми из-за своей наглой мании величия.
Надеюсь, скоро толстяк уедет отсюда.
Геббельс (из дневника), 1933
Теперь я могу спокойно сказать: войне конец. Рейхсмаршал все вре-
мя находится под действием морфия, — я сам это видел. Когда сове-
щания длились слишком долго и морфий больше не действовал, пря-
мо на совещании рейхсмаршал засыпал. И это был главнокомандую-
щий воздушными войсками!
Гельмут Ферстер (генерал люфтваффе), май 1945
Давайте не будем играть ва-банк.
Геринг Гитлеру
Я всю свою жизнь играю ва-банк.
Ответ Гитлера, 1938
Мы должны радоваться, если Германия после этой войны сохранит
границы 1933 года.
Геринг, 1942
Мой фюрер! Продовольственное снабжение по воздуху 6-й армии
под Сталинградом я гарантирую лично. Можете быть в этом уверены.
Геринг, 1942
Я поручаю Вам сделать все необходимые приготовления в организа-
ционном плане для общего решения еврейского вопроса в европей-
ских зонах германского влияния. Если при этом будут затронуты
компетенции других центральных инстанций, их также необходимо
подключить к работе.
Далее, я поручаю Вам в кратчайший срок представить мне общий
проект по всем предварительно предпринимаемым мерам для окон-
чательного решения еврейского вопроса.
Геринг Гейдриху, 31 июля 1941
Я никогда не соглашался с тем, что одна раса выше другой расы и поэто-
му считается господствующей, я подчеркивал лишь различие рас.
Геринг во время нюрнбергского военного трибунала, 1946
Когда я даю клятву верности, я не могу ее нарушить. Даже мне
было чертовски тяжело сдержать ее, вот что я Вам скажу! Попро-
буйте 12 лет подряд играть роль кронпринца, всегда преданного
королю, не согласного со многими его политическими акциями, но
78
За спиной Гитлера
неспособного помешать, когда можно, и вытянуть из ситуации все,
когда нужно.
Геринг в Нюрнберге судебному психологу
Густаву Жильберу, 1946
Если христианин-католик убежден, что папа римский непогрешим в
религиозном и моральном аспекте, то мы, национал-социалисты, за-
являем с такой же искренней внутренней убежденностью, что и фю-
рер для нас просто непогрешим. На Германию сошла благодать, по-
тому что в Гитлере соединились, что бывает очень редко, и проница-
тельный логичный мыслитель, и действительно глубокомысленный
философ, и непоколебимый человек дела, жесткий до крайности.
Геринг, 1942
Он был в полном смысле слова «рыцарем» своего фюрера и был
согласен с его мировоззрением. Что касается антисемитизма, то и тут
он был радикален. Во время «хрустальной ночи» 1938 года было
разрушено слишком много ценной еврейской собственности, считал
он. На его взгляд, лучше было бы уничтожить больше евреев. Это бы
больше устроило рейх. Это была его позиция.
Вильям Джексон, сын и ассистент
главного обвинителя в Нюрнберге
Я следую лишь за Адольфом Гитлером и за Господом Богом!
Геринг, 1933
Соотечественники! Мои принципы не поддадутся разлагающему влия-
нию каких-то юридических сомнений. Мои действия не поддадутся
влиянию какой-то бюрократии. Здесь мне не надо действовать по
справедливости, здесь я должен только уничтожать и искоренять,
ничего больше!
Геринг после прихода Гитлера к власти, 1933
Когда меня приняли в прусское министерство иностранных дел, я знал,
что должен буду занять самую тяжелую должность, так как именно
здесь находится ключ к положению, дающему настоящую власть. Я
буду мести железной метлой и вымету всех тех, кто занимает высокое
положение исключительно из-за своих «красных» или «черных» взгля-
дов, а также для подавления других национальных стремлений.
Геринг, 1934
В борьбе за милость Гитлера все происходило, как у буржуа. Это было
вдвойне странно, потому что главные участники борьбы Гиммлер, Бор-
ман и Ламмерс действительно не имели тех «качеств», с которыми в
Второй человек
79
истории и связывают таких личностей. Как бы это объяснить? Эти трое
были—слово «буржуа» здесь не подойдет—они были действительно
грубыми людьми. Геббельс и Геринг, которые, разумеется, тоже плели
интриги, не были грубыми; они были очень интеллигентными. Геринг
был коррумпированным, но, может быть, его продажность была след-
ствием его болезни — морфинизма. Откуда нам это знать? Геббельс
никогда не продавался, он был очень страшным человеком.
Шпеер, 1979
Геринг собственной персоной лежал в белом мундире на диване, он
уже тогда был очень толстым. Его левая нога с поднятыми выше колена
брюками была поднята и опиралась на подушку. Он носил чулки из
красного шелка, как настоящий кардинал. Если смотреть на него в
профиль, то он был похож на героя из какой-нибудь оперы Вагнера,
поющего тенором, и все же было что-то энергичное в структуре его
подбородка, подбородка человека самоуверенного и жестокого. Рот у
Геринга был провалившимся, как у старухи, и трусливым.
Карл Якоб Буркхардт, 1937
Должен сказать, что я, как и Гитлер, испытывал слабость по отноше-
нию к Герингу. Я познакомился с приятным и очень интеллигентным
человеком, с ярко выраженной индивидуальностью, эксцентричной
личностью и совсем не с больным или даже злым человеком.
.Шпеер, 1979
Эмми, он мертв. Теперь я уже никогда не смогу сказать ему, что я
оставался верен ему до конца.
Геринг своей жене после смерти Гитлера, 1945
Возмутительная сцена с Герингом, который все больше и больше
превращается в противного фракциониста. При этом он глуп, как
пробка, и ленив, как баран. До сих пор он обращается со всеми, как с
канальями, а вчера попытался сделать это и со мной.
Геббельс (из дневника), 1929
Толстяку Герингу надо чуточку отказаться от черной икры. Тош-
нить хочется!
Геббельс (из дневника), 1933
Это же ведь не такая большая жертва — отказаться от определенных
удобств для достижения свободы народа, для обеспечения могуще-
ства нации. Чем сильнее мы вооружены, тем увереннее мы чувствуем
себя, тем меньше вероятность, что на нас нападут. Фюрер и все мы,
идущие впереди, не требуем от вас ничего такого, чего бы мы сами не
80
За спиной Гитлера
делали ежечасно и не были готовы отдать. Много будешь есть —
растолстеешь. Я сам ел меньше масла и сбросил 20 фунтов.
Геринг, 1935
Знаете, когда закончится война? Когда на Геринга налезут штаны Геб-
бельса!
Шутка, передаваемая из уст в уста
Мы с товарищами были такими наивными. Мы просто не представ-
ляли себе, что кто-то мог так врать. Геринг утверждал, что выведет
войска из-под Сталинграда. Только позже мы узнали, что это было
совершенно невозможно. Геринг, несомненно, знал это. Это было
подло, и тогда мы стали сомневаться в характере этого человека. Его
слабости становились с каждым разом все очевидней. Над ним смея-
лись из-за бесконечных его переодеваний Я думал: как же так — он
ведет себя как попугай, одетый в белоснежный мундир, с красными
лампасами на брюках и увешанный орденами — и это, когда идет
война! Когда мы не знали где достать поесть!
Вальтер Виткампф
После Сталинграда о главнокомандующем воздушными войсками было
слышно мало или совсем ничего. Когда мы говорили о Геринге в кругу
товарищей, то только одно: толстяк должен просто заткнуть свой рот.
Иоахим Маттиес, летчик люфтваффе
Я воспринимала Геринга как человека, отличавшегося от остальных
особ во власти, особенно от Гитлера и Геббельса. Он был наивнее,
проще, даже как-то человечнее, потому что был невероятно самона-
деянным и падким на развлечения. В конце концов, это скорее без-
обидные качества, каких не было, скажем, у Геббельса. Вначале, на-
пример, он не внушал страх, как остальные. Он был просто неопре-
деленнее, чем Геббельс или Гитлер, к которым однозначно относились
отрицательно.
Иза Фермерен, танцовщица кабаре в 30-е годы
Условия, способствовавшие его личной карьере, одновременно оказа-
лись и условиями его несостоятельности, так как причина взлета и
падения, без сомнения, заключалась в его эгоцентризме, лишенном
всяческих комплексов и чистом от всех механизмов контроля. В эго-
центризме, который, удовлетворяя собственные претензии, не отдавал
себе отчет ни в каких обязывающих нормах и со всей своей наивной
жадностью придавал Герингу характер большого и опасного ребенка.
Иоахим Фест
Второй человек
81
Геринг использовал эпоху нацизма в качестве сцены. Он всегда был
актером, пытавшимся выставить себя в «правильном свете». Его вы-
зывающие мундиры лишь усиливали впечатление его актерства. Сво-
ей жестикуляцией, всем своим поведением он тоже старался утвер-
диться в глазах общественности. Его спектакли в Каренхолле, его празд-
ники, его парады, его выступления свидетельствовали об актерском
таланте. Его-то он и проявил в зале суда, только в другой роли. Здесь
он старался создать впечатление, что «величественная фигура Герма-
на Геринга» никогда даже не брала во внимание военные преступле-
ния и преступления против человечества.
Арно Гамбургер, наблюдатель нюрнбергского процесса
Этот человек мог быть очень дружелюбным и привлекательным. 11о он
также мог в любую минуту всадить нож в спину, если считал это нужным.
Эгон Ганфштенгель, сын гитлеровского начальника прессы
Геринг ведет себя при теперешнем военном положении дел совершен-
но пассивно.
Геббельс (из дневника), 1944
Под конец войны в гитлеровском окружении больше не говорили о
Геринге. Вспомнили только после его телеграммы от 22 апреля 1945
года, где Геринг предлагал подумать о нем как о заместителе, так как
Берлин уже был окружен, а Гитлер стал недееспособным. По-види-
мому, Борман очень жестко передал текст телеграммы, возможно,
жестче, чем имел ввиду Геринг. Это было результатом напряженных
отношений между Герингом и Борманом. Бомба взорвалась: Гитлер
разразился в припадке бешенства. Он посчитал предательством жела-
ние Геринга перенять функции фюрера.
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
Жаль, что не такой человек, как Дёниц, представляет партию, а что се
представляет Геринг, который имеет с партией столько общего, сколь-
ко корова с радиологией.
Геббельс (из дневника), 1945
Первоочередной задачей национал-социализма является конфискация
всего исследовательского материала и культурных ценностей и выве-
зен ие их в Германию.
Указ Геринга, 1941
Я еще хорошо помню, что мое отношение к Герингу, к которому я
всегда испытывал слабость, изменилось в Мондорфе. Он был дей-
ствительно до противности высокомерным и полным жалости к себе.
82
За спиной Гитлера
Однажды, во время обеда, Брандт заговорил о горах и о том, как
грустно, что они потеряли там свой домик. «Да ладно Вам, — ответил
на это Геринг, — у Вас же нет никаких причин жаловаться, раз у Вас
было так мало. А вот мне как раз наоборот, у меня было столько
всего, подумайте, что это для меня значит». Я сидел спиной к Дёницу
и слышал, как он шептал своему соседу: «Да, и все ворованное».
Конечно, он был прав; и это было правление рейха!
Шпеер о заключении в Мондорфе перед нюрнбергским процессом
Я вспоминаю, как Геринга спросили о хищении предметов искусства.
Ему было неприятно, что за ним это заметили. Ему же хотелось выгля-
деть военачальником, а не вором культурных ценностей и человеком,
обогатившим себя.
Сюзанна Паченски, наблюдатель на нюрнбергском процессе
Избалованный властью и соблазнами беззаботной жизни, он на глазах
приобретал привычки стареющих властителей, становился флегматич-
ным, страдал манией величия и в конце уже не был способен ни на какую
инициативу. Никакая военная катастрофа не заставила его отказаться от
своих экстравагантных пристрастий — «надушившийся Нерон», кото-
рый отрешенно предавался музе в то время, как Рим пылал в огне.
Иоахим Фест
Геринг мог быть очень любезным, когда хотел. Благодаря этому, ему
вскоре удалось наладить отношения с молодым американским офице-
ром, одним из его охранников в Нюрнберге. Геринг даже преподно-
сил ему подарки — личные часы и золотое кольцо. Как нам позже
стало известно, этот караульный офицер передал потом Герингу кап-
сулы с цианистым калием, которые и убили его. Очевидно, он прежде
вытащил их из личных вещей Геринга, сваленных в одном помещении,
к которому у офицера был ключ.
Вильям Джексон, сын и ассистент
главного обвинителя в Нюрнберге
Ох уж эти массовые убийства! Все, что произошло, это огромный срам.
Мне не хочется об этом говорить, я даже просто думать об этом не моту.
, Геринг, 1945
Я был единственным человеком в Германии наряду с Гитлером, со
своим личным, не скопированным ни с кого авторитетом. Народ хочет
любить, а фюрер часто слишком далеко стоял от большой толпы лю-
дей. Тогда взгляд останавливался на мне.
Геринг, на нюрнбергском процессе, 1945
Второй человек
83
В Нюрнберге он собирался продолжать играть ту роль, которую он
играл как второй человек в нацистском рейхе, пытался манипулиро-
вать заключенными. Он напоминал им о их долге стоять за Гитлера.
Во время обеда он постоянно говорил, как они должны вести себя и
что должны говорить на процессе. На некоторых обвиняемых — Риб-
бентропа, Заукеля, Штрсйхера — он, несомненно, оказал влияние.
Остальные — Шахт, Шпеер и Франк — были его врагами и предпо-
читали самостоятельно организовывать свою защиту. В конце кон-
цов, они пожаловались на него, и после этого Геринга все время
сажали отдельно от других.
Вильям Джексон, сын и ассистент
главного обвинителя в Нюрнберге
Мне в память врезался вопрос об уничтожении евреев. Геринг же
присутствовал тогда на решающих заседаниях и подписывал докумен-
ты. 11а процессе он сначала взял всю вину на себя. Но потом он все
отрицал и говорил, что он не это имел ввиду, он верил, что евреи все
выехали из страны, а лагеря смерти он даже не заметил. Это было так
неправдоподобно: вся поза этого человека рушилась в одночасье. Под
конец он выглядел таким жалким, хотя был самой интересной фигурой
нюрнбергского процесса. Он или сидел прямо, или развалившись и
положив руку на спинку сиденья. Так он показывал, что не даст себя
оскорблять. Даже мимикой и жестами он подчеркивал эго, так что на
него невольно приходилось обращать внимание.
Сюзанна Паченски, наблюдатель на нюрнбергском процессе
Если Вы и вправду хотите сделать что-то новое, то добрые Вам в этом
не помогут. Они довольны собой, ленивы, у пих есть свой Бог и свой
собственный глупец — с ними ничего не сделаешь. «Пускай вокруг
меня будут добрые люди», — так может сказать помазанный король,
но не фюрер, который создал сам себя. Так вот, пускай вокруг меня
будут отъявленные негодяи, злые, услужливые люди, чуткие к угро-
зам, у которых у самих рыльце в пушку, так как они знают, что надо
делать, ради наживы. Им можно предлагать, потому что они берут,
потому что у них нет сомнений. Их можно повесить, если они нарушат
общий порядок. Пускай меня окружают отъявленные чудовища, только
с условием, что власть в моих руках, вся власть над жизнью и смер-
тью. Я единственный распорядитель, которому никто не имеет права
мешать. Что Вам известно о возможностях зла! Для чего Вы пишете
книги и придумываете философии, если Вы знаете только добродетель
и как ее добиться, а миром все-таки правит по сути что-то другое.
Геринг своему защитнику, 1946
* * *
К такому Герман Геринг не был готов, но все же подсудимый
делает вид, как будто ничего не происходит. Он выглядит безу-
частным, сидит с опущенной головой на своем стуле в первом
ряду скамьи подсудимых, закрыв лицо руками, и лишь время от
времени поднимает голову, чтобы бросить короткий взгляд в
левый угол зала. Там, у торцевой стены в зале № 600 нюрнбер-
гского дворца правосудия, между тяжелыми входными ворота-
ми висит экран. В зале наполовину темно, только скамья подсу-
димых и стол судей, как сцена, освещены светом прожекторов,
и вокруг тишина. Царит мучительное, ужасное молчание, редко
прерываемое всхлипыванием или вздохом, словно весь зал пе-
реживает кошмарный сон. Но Геринг даже виду не подает. Он не
смотрит на кадры фильма, вещественного доказательства под
шифром 2430-PS, но он слышит в наушниках голос переводчи-
ка, читающего текст американского диктора: «В этом концлаге-
ре под Лейпцигом было заживо сожжено более 200 политичес-
ких заключенных. Оставшиеся в живых 150 заключенных были
расстреляны, когда пытались вырваться из бараков...». 29 нояб-
ря 1945 года. Целый час длится официальный фильм американ-
ского обвинения, документально свидетельствующий о преступ-
лениях, совершенных в концлагерях, — убийствах, за которые
Герман Геринг, второй человек третьего рейха, тоже несет ответ-
ственность. Он резко отмахивается от них и прячется за цинич-
ной маской жизнерадостного, притворно простодушного чело-
века. «Так приятно день начинался, — будет он потом сетовать в
своей камере. — Прочитали мой телефонный разговор про ав-
стрийскую аферу, и все вместе со мной дружно над ней посме-
ялись. А потом начался этот мрачный фильм и все испортил».
Невыносимые снимки портят не только настроение Геринга.
Прежде всего, они разрушают призрачную надежду на то, что с
помощью словесного обмана можно скрыть или отрицать не-
слыханные преступления.
Герингу еще предоставят 58 часов для выступления и воз-
можность на перекрестном допросе проявить свой риторический
талант, шарм и бесцеремонность. Но против таких кадров слова
бессильны. Он хорошо осознает это и прячется под личину не-
вежества. Геринг корчит из себя невиновного. Бывший дикта-
тор говорит, что ничего не знал о массовых убийствах, хотя сам
Второй человек
85
был замешан в каждой циничной акции насилия и почти под
всеми антиеврейскими законами, распоряжениями и приказами
об уничтожении стояла его подпись, и это именно он уполномо-
чил Рейнхарда Гейдриха, начальника главного управления безо-
пасности рейха, подготовить «общее решение еврейского воп-
роса». Геринг снимает наушники, когда приводятся доказатель-
ства того, как он способствовал порабощению и убийству
11,5 миллионов человек. Нет, он ничего не может вспомнить.
«Чем выше находишься, — уверяет он своего защитника, — тем
меньше видно то, что происходит внизу».
«И Вам ничего не было известно о тех зверствах, о которых
знал весь мир?»—упорствовал судебный психолог Густав Жиль-
бер.
«Ну, ходило очень много слухов, но в подобное, разумеется,
никто не верил», — отвечал Геринг.
«Ох уж эти массовые убийства! — однажды увлекся он. —
Все, что произошло, это огромный срам. Мне не хочется об этом
не то что говорить, но даже просто думать».
От других преступников, сидящих рядом с ним па скамье
подсудимых или допрашиваемых в качестве свидетелей по воп-
росу геноцида, он тоже требует скрывать преступления. Геринг
все еще считает, что может распоряжаться другими, и его охва-
тывает безграничная ярость, когда генерал СС Эрих фон дем
Бах-Зелевски массовые убийства открыто называет своим име-
нем. На одно мгновение он кажется выходит из себя, вскакивает
со стула, и его с трудом сдерживают охранники. «Поистине, гряз-
ная, проклятая предательская свинья! — ругается Геринг. — Этот
подлый негодяй! Будь ты проклят! Черт возьми, поганый, без-
мозглый сукин сын! Он был самым гнусным убийцей в этом
проклятом союзе. А теперь продает душу, чтобы спасти свою
грязную шею!»
При этом Геринг представляет собой необычную картину.
Слишком широкие кавалерийские штаны и серо-голубая куртка
без орденов и отличительных знаков, словно паруса во время
морского затишья, болтаются на теле мужчины, весившего ко-
гда-то 150 кг. Но 40 кг он сбросил в плену. Теперь он не страда-
ет морфинизмом и после принудительного курса лечения, ка-
жется, находится в самом лучшем физическом состоянии. Этот
Геринг уже не похож на того «глупо улыбающегося моллюска»,
которым его до начала заключения считал американский комен-
дант тюрьмы Бартон С. Эндрюс. В нюрнбергском зале суда его
взгляд вновь свидетельствует о холодной решительности, с ко-
86
За спиной Гитлера
торой он расчищал Гитлеру путь к власти и беспощадно устра-
нял политических противников. Он держит себя самоуверенно,
словно победитель, хотя знает, что его ждет виселица. Процесс
в Нюрнберге — последний выход Геринга, и он твердо намерен
поставить памятник себе и национал-социализму, но не как «вто-
рой человек» после Гитлера, а, по мнению американских газет,
как «нацист номер один».
Как назначенный преемник Гитлера он будто был создан для
роли, воплощающей на скамье подсудимых режим террора.
После того как Гитлер лишил себя ответственности, вся тяжесть
вины легла на него, «самого верного рыцаря»: заговор против
мира, подготовка к захватнической войне, преступление против
человечества — Геринг спокойно воспринял обвинения. «Побе-
дитель всегда будет судьей, а побежденный всегда будет подсу-
димым», — записал он в обвинительном заключении. Величе-
ственным, уравновешенным и высокомерным — таким он хотел
предстать перед своими судьями и, как это бывает у актеров,
волновался перед выходом на сцену. «Его руки слегка дрожа-
ли, а лицо выглядело напряженным, — наблюдал за ним Жиль-
бер перед началом процесса. — Это были признаки нервного
возбуждения, и вот он начал генеральную репетицию своей роли,
как измученный аристократ, который собирается взойти на сце-
ну перед последним актом». Наконец, после нескольких месяцев
ожидания в камере, на второй день слушания дела открылся
занавес. «Прежде чем ответить на вопрос Верховного трибуна-
ла, признаю ли я себя виновным или нет...», — начал Геринг
издалека, и сразу же был поставлен на место председателем,
потребовавшим от него без обиняков признаться в виновности
или невиновности. Тогда Геринг ответил: «По данным обвинени-
ям я признаю себя невиновным».
У подсудимого еще было предостаточно возможностей сыг-
рать свою роль «преследуемой невиновности» и отчитаться за
жизнь, которая прошла под знаком честолюбия и алчности, не-
утолимой жажды роскоши, власти и признания. От летчика-ис-
требителя в первую мировую войну он дослужился до главно-
командующего люфтваффе, до диктатора в экономике, коллек-
ционировавшего должности, ордена и произведения искусства,
как другие собирают марки. Ослепительная личность с целым
букетом наклеенных ярлыков: самодовольное, пустое чучело,
расчетливо-высокомерный преступник, морфинист, обманутый
офицер. Обладая даром слова и хорошими манерами, он оли-
цетворял собой живое воплощение третьего рейха. Полный, по-
Второй человек
87
пулярный, жестокий — холодный диктатор в мантии человеко-
люба; «надушившийся Нерон»; названный Гитлером сначала «дру-
гом», а затем «проклятым неудачником», потому что люфтваффе
не оправдали возлагаемых на них надежд, и в результате война
закончилась катастрофой. А Геринг в это время вел беззабот-
ную жизнь, превратившись в опухшего попугая в немыслимых
мундирах, отрешенный от действительности, сидящий на нарко-
тиках. «Он был ловок, хитер хладнокровен, смел и имел желез-
ную волю, — характеризовал его посол Франции Андре Фран-
суа-Понсе. — Это был циник. И хотя ему были присущи велико-
душные порывы и рыцарские манеры, он проявлял неумолимую
жестокость». Сам на себя Геринг смотрел дружелюбнее: «Я тот,
кем я был всегда: последний человек эпохи Возрождения».
Склонность к роскоши и пышности была ему свойственна с
детства, с того самого времени, когда он часто бывал в замке
Маутерндорф и крепости Фельдепштейн, принадлежавших его
зажиточному крестному отцу, полуеврею, доктору Герману Рит-
теру фон Эпенштейну. Он принимал у себя супругов Герингов
вместе с детьми, разумеется, не бескорыстно: мать Германа —
Франциска — была его любовницей. От Эпенштейна, который
вел романтично-театральный образ жизни, Геринг заразился стра-
стью к средневековым маскарадам. Сидя на зубцах «своей» кре-
пости, он мечтал о рыцарях и принцессах, разыгрывал из себя
бурского генерала и Робин Гуда, приключения его интересовали
гораздо больше, чем скучная школьная суета и мелкие придир-
ки в интернате Ансбаха.
Он прогуливал уроки, не подчинялся распорядку и неодно-
кратно удирал. Комментарий его матери: «Герман станет либо
великим человеком, либо преступником».
И только его наставникам в кадетском училище в Берлин-
Лихтерфельде удалось обуздать неуемный темперамент Геринга
при помощи прусской дисциплины и военной муштры. Военная
школа сделала из строптивого упрямца прилежного кадета. Раз-
лука с родителями, со странными связями матери и крестного,
казалось, принесла ему облегчение. В 1911 году он сдал экза-
мен с оценкой «отлично». В свои 19 лет он стал лейтенантом, с
гордостью носил кайзеровскую форму и был вхож в элегантное
берлинское общество. Однако молодой офицер подозревал, что
приключения его ждут скорее в воздухе, чем на земле. Когда
началась первая мировая война, он записался в кайзеровскую
летную часть, сдал экзамен на пилота ив 1916 году в первый
раз вступил в воздушный бой. Его считали сорвиголовой. Но
88
За спиной Гитлера
благодаря своему мужеству он вскоре принял на себя командо-
вание эскадрильей истребителей. Правда, его товарищи погова-
ривали между собой, что Геринг иногда преувеличивает, назы-
вая количество сбитых им самолетов. Несмотря на это, 2 июня
1918 года кайзер Вильгельм присудил летчику-асу за 18 при-
знанных воздушных побед высший германский орден за прояв-
ленное мужество «За отвагу» — награду, которая еще долгое
время будет приносить ему пользу. Возведенный в ранг героя
Геринг гордо выставлял напоказ свой так называемый «Голубой
Макс» (форма военных летчиков, голубого цвета. — Прим, пе-
рсе.), а также другой символ своего положения — трость ле-
гендарного «Красного Барона» Манфреда Рихтгофена, чьим вну-
шающим страх «цирком Рихтгофена» Геринг командовал в каче-
стве командира авиаэскадры. Элита германских летчиков-ис-
требителей с большими потерями до последнего боролась про-
тив вражеского превосходства в воздухе. Но ни один сбитый
самолет не нанес подразделению такого урона, как неожидан-
ное сообщение о перемирии. Казалось, все жертвы были на-
прасны. Никогда Геринг не мог смириться с этим, и когда эскад-
рилью распустили, он поклялся в винном погребе замка Ашаф-
фенбург перед своими офицерами: «Наш час еще настанет!»
Пока же Версальский договор запрещал военные полеты над
Германией.
От позора Геринг улетел в Швецию, прославился там своими
показательными полетами, а также нанялся пилотом в частную
авиационную компанию. В имении одного шведского дворяни-
на он без ума влюбился в прелестную Карин фон Канцов. Меч-
тательная дочь шведского офицера хоть и была замужем, но не-
отразимое очарование немецкого летчика пленило ее настолько,
что она покинула мужа и сына и последовала за любимым в
Германию, где в 1922 году стала его женой.
В Веймарской республике тридцатилетнему капитану в отстав
ке предначертано было неопределенное будущее. Совсем без ин-
тереса Геринг изучал в Мюнхене историю и экономику — испы-
танного в бою пилота больше тянуло к активным действиям, чем
к науке, к героическим поступкам и «сильной руке», которая
снова приведет Германию к былому могуществу. С новым «кай-
зером» Геринг повстречался однажды, осенним днем 1922 года,
во время митинга на мюнхенской королевской площади. С са-
мого начала этот человек очаровал его, а спустя некоторое вре-
мя Геринг уже сидел напротив него, во время одной из «кон-
сультаций». Он «повернет жизнь в правильное русло». Геринг
Второй человек
89
хотел слышать именно это: Версаль — это позор, во всем вино-
ваты евреи и коммунисты, отечество надо спасать. Именно Гит-
леру Геринг «доверил» освобождение Германии от ярма победи-
телей. «С первой секунды, как только я увидел и услышал его, я
был весь в его власти», — писал он два года спустя. Гитлеру
тоже понравился размедаленный герой: «Великолепно! Герой
войны с орденом «За отвагу» — вы только представьте себе!
Отличная пропаганда! Кроме того у него уйма денег, и мне он не
стоит ни единого пфеннига». Молодая партия рассчитывала из-
влечь пользу из авторитета Геринга. Жизнерадостный ордено-
носец и фанатичный демагог — это был договор с дьяволом.
Когда Гитлер передал своему последователю бразды правления
СА, тот растроганно дал торжественное обещание: «Я вверяю
Вам свою судьбу на доброе и на злое дело, даже если это будет
стоить мне жизни».
Партия Гитлера и ее программа интересовали Геринга лишь
вскользь. Будучи начальником СА, он почти не разбирался в се-
рой будничной жизни партии. И хотя в течение короткого време-
ни он сделал из морально опустившегося штурмового отряда
боеспособную частную армию, он гораздо охотнее занимался
приятной стороной своей должности: заказал себе свой первый
полосатый мундир и с презрением смотрел на «баварских лю-
бителей пива и рюкзачников» из НСДАП. К «партийным друзь-
ям», таким как Рудольф Гесс или Альфред Розенберг, он отно-
сился снисходительно, и поэтому не удивительно, что в партии
Геринг остался без «домашней власти». Идеологию он считал
ерундой. Его партией был Адольф Гитлер. Ради него он готов
был рисковать жизнью. Вместе с ним он хотел достичь могуще-
ства рейха.
9 ноября 1923 года, мрачным, сырым и холодным днем, на
улицах Мюнхена должен был решиться вопрос о силе или бес-
силии власти. Около полудня колонна из штурмовиков и удар-
ных групп двинулась маршем по направлению к Одеонплац. Во
главе шли Гитлер, генерал Людендорф и Геринг. Приветствен-
ные возгласы наблюдавших и крики «хайль!» внушали им до-
полнительную надежду на положительный исход их операции по
захвату власти. Но за несколько метров до штаба военного
округа раздался выстрел, следом загремели залпы по всей ули-
це. Баварская полиция целилась в первый ряд маршировавших.
Перестрелка продолжалась всего 1 минуту. Погибло 14 путчис-
тов и 3 полицейских. Гитлер бросился на землю. Герингу пуля
попала в бедро, он лежал тяжело раненый и недвижимый на
90
За спиной Гитлера
мостовой. После нескольких секунд бессознательного состоя-
ния он, истекая кровью, выполз за линию обстрела. Штурмови-
ки погрузили его в машину и кое-как пристроили в доме одного
еврея, продавца мебели по имени Баллин. Потом началось бег-
ство от полиции. Вместе с Карин Геринг перебрался через гра-
ницу в Австрию, где в инсбрукской больнице врачи в первый
раз вкололи ему морфий — наркотик, на короткое время заста-
вивший его забыть о боли, но от которого он будет зависеть
потом всю свою жизнь.
Провал в Мюнхене резко оборвал его политическую карье-
ру. Правительство Баварии объявило о его розыске. И хотя в
отличие от Гитлера он был на свободе, боли, несмотря на мор-
фий, причиняли ему почти невыносимые страдания. После вой-
ны и личный врач Геринга д-р Рамон фон Ондарза, и его бес-
сменная медсестра сообщали о тяжелой травме яичек. Со вре-
мени того ранения Геринг считал себя бесплодным.
Заключенный в Ландсбергской тюрьме Гитлер попросил
бежавшего в Австрию Геринга срочно отправиться в Италию
и войти в контакт с Муссолини. Его благородные манеры и
сверкающий на груди орден обязаны были побудить дуче по-
мочь материально расстроенному «движению» по ту сторону
Альп — суммой в 2 миллиарда лир. Это оказалось самооб-
маном. Муссолини даже не принял у себя посланника. В то
время как все имущество было конфисковано, а Эрнст Рем
стал руководителем СА, лишенные средств и разочарованные
супруги Геринги уехали в Швецию. Однако избавиться от
диких болей после ранения Герман Геринг так и не мог. Почти
ежедневно он просил вкалывать ему морфий. В прошлом
стройный, хорошо выглядевший мужчина, он вскоре распух,
даже ожирел, начал страдать ослаблением памяти от постоян-
ной необходимости принимать наркотик, чтобы не умереть.
Во время ломки Геринг терял контроль над собой и несколько
раз даже хотел покончить жизнь самоубийством. Дальше так
не могло продолжаться: в психиатрической лечебнице для тя-
желобольных в Лэнгбро под Стокгольмом он попытался по-
бороть свою наркотическую манию и уберечь свою жену Ка-
рин от дальнейших кошмаров. «Быть морфинистом значит
почти то же самое, что убивать самого себя — каждый день
уходит еще одна маленькая частичка твоего тела и твоей
души», — умоляюще писала она ему. Со все большим отчая-
нием она наблюдала, что у Геринга явно не хватает силы воли,
чтобы преодолеть эту зависимость. «Ты весь находишься во
Второй человек
91
власти злого духа и злых сил, и твой организм постоянно
чахнет. Спаси себя сам и этим ты спасешь и меня!»
Геринг продолжал «сидеть на игле». «Жестокий истерик с
очень слабым характером», — значилось в его шведской боль-
ничной карте. Врачи находили его депрессивным, склонным к
самоубийству, эгоцентричным и считали «евреененавистником».
Тем не менее, 7 октября 1925 года пациента выписали из боль-
ницы «без признаков душевного расстройства», как констатиро-
вал профессор Олоф Кинберг. Официально Геринг считался
вылеченным. Но на самом деле он был болен — наркоман, вка-
лывавший себе ежедневно до 50 миллиграммов морфия. Никто
кроме Карин не должен был знать об этой стороне его жизни, но
чем больше он появлялся на виду у общественности, тем боль-
ше расползались слухи о морфинисте во главе государства.
А пока его отделяли годы от власти, к которой он так стре-
мился. Вернувшись в Германию в 1927 году после амнистии
для политических нарушителей, Геринг все начал с нуля, проби-
вая себе путь и пытаясь обосноваться в политике. Фюреру, дав-
но вышедшему из Лансбергской тюрьмы, как нельзя лучше под-
ходил такой человек, как Геринг. Он как раз вписывался в тот
пробел, который следовало заполнить в тесном кругу Гитлера.
Он не был ни мелким буржуа, как фюрер, ни наемным солда-
том, как Рем, ни таким отчаянным, как Геббельс. Он мог предъ-
явить то, чего не было у других сторонников «нацистского дви-
жения»: происхождение из хорошей семьи, изысканные манеры
и талант располагать к себе людей. Сверх всего прочего его
орден «За отвагу» был ключиком ко двору кайзера и к сейфам
богатой аристократии. В качестве политического уполномочен-
ного Геринг должен был «завоевать» для Гитлера высшие круги
Берлина, и ему действительно удалось не только добиться ауди-
енции у президента Гинденбурга, но и заполнить пустые партий-
ные кассы деньгами таких крупных пожертвователей, как Крупп,
Тиссен, Германский банк, «БМВ», «Люфтганза», Хейнкель, Мес-
сершмитт...
Став членом рейхстага, он уже вскоре вращался во влия-
тельных кругах мира аристократии, крупных банкиров и про-
мышленников, где в остроумных беседах и с расчетливым оча-
рованием одерживал для Гитлера все новые и новые победы в
обществе. Хотя Геринг несмотря на таблетки для похудения ста-
новился все толще, страдал бессонницей и пережил смерть Ка-
рин (17 октября 1931 г.), у него хватило вдохновения с помо-
щью мошенничества и бессовестных махинаций помочь Гитле-
92
За спиной Гитлера
ру перешагнуть порог власти. Избранный президент рейхстага,
он обещаниями и подарками подкупил сына Оскара фон Гин-
денбурга, перетянул армию на сторону Гитлера и после изнури-
тельных переговоров заставил стареющего президента предло-
жить Гитлеру занять канцлерское место. «Это был, вероятно,
самый счастливый день в жизни Геринга, — писал в дневнике
Иозеф Геббельс, — когда «этот смелый солдат с сердцем ребен-
ка» передал Гитлеру 29 января 1933 года весть о том, что прихо-
ду к власти больше ничего не мешает». В этом триумфе Геринг
играл главную роль, и Гитлер наградил своего помощника за
услугу целым рядом должностей: рейхсминистр, на первых по-
рах без портфеля, рейхскомиссар воздушного сообщения и
уполномоченный министр внутренних дел Пруссии.
Таким образом, Геринг был не только своего рода главным
поверенным Гитлера который должен был втайне создать люфт-
ваффе. В его подчинении находилась самая сильная в рейхе ар-
мия — полиция — средство насилия, которым показательно-
обходительный Геринг воспользовался с неожиданной жестоко-
стью. Светский лев показал когти и под маской кажущейся
законности терроризировал политических противников, а также
коммунистов и социал-демократов. С помощью подписанных
президентом декретов он перевел стрелки на путь террора. Те-
перь он больше не молчал: «Соотечественники! Мои принципы
не поддадутся разлагающему влиянию каких-то юридических
сомнений. Мои действия не поддадутся влиянию какой-то бю-
рократии. Здесь мне не надо действовать по справедливости,
здесь я должен только уничтожать и искоренять и ничего боль-
ше!» Герингу не составило никакого труда сдержать эти обеща-
ния. В Пруссии он набрал 50 тысяч «дружинников» из отрядов
СС, СА и «Стального шлема», «чистил» административные орга-
ны и управления полиции, а накануне последних — больше не
свободных — выборов в рейхстаг 5 марта 1933 года дал сигнал
к беспримерной травле политических противников. Полиция
должна была «самым решительным образом выступить против
деятельности антигосударственной организации» и «если необ-
ходимо, безоговорочно прибегнуть к огнестрельному оружию».
На смену резиновым дубинкам пришли пистолеты, а Геринг все
продолжал травлю, оставаясь верным девизу: «Каждая пуля, вы-
летающая из ствола полицейского пистолета, это — моя пуля».
Коричневых подонков было не остановить, ударные отряды бес-
препятственно продолжали бесчинствовать. Иозеф Геббельс пи-
сал в дневнике: «Геринг чистит Пруссию с радующей сердце
Второй человек
93
решительностью. У него талант делать радикальные вещи, и у
него есть нервы, чтобы выдержать тяжелую борьбу».
По мнению Геринга, многое говорило о том, что эту борьбу
надо вести прежде всего с КПГ (Коммунистическая партия Гер-
мании. — Прим, пер ев.}. В действительности же «левые» были
слабые и рассорившиеся. Преследуемые противниками они боль-
ше воевали лозунгами, чем силой. Тем не менее Гитлер, Геб-
бельс и Геринг словно одержимые уцепились за пропагандист-
ски эффективную идею, что «коммунисты» могут в последний
момент оспорить у них власть.
Казалось, что это видение оправдалось, потому что в ночь на
27 февраля 1933 года из купола здания рейхстага вырвалось
бушующее пламя. Кто поджег? Схваченный на месте преступле-
ния и потом приговоренный к смерти коммунист Марцнус фон
дер Люббе? КПГ? Или национал-социалисты с Герингом во гла-
ве? Рейхстаг и дворец президента Геринга соединял подземный
туннель. Неужели Геринг приказал поджечь здание, несмотря на
то что в огне сгорели некоторые полученные по наследству вещи,
которыми он дорожил? Убедительных доказательств того, кто
же на самом деле поджег рейхстаг, нет и по сей день. Решаю-
щим, однако, является то, что горящий рейхстаг, символ рес-
публики, послужил Герингу поводом усилить травлю коммуни-
стов и других врагов. Он первым прибыл на место происше-
ствия и первым распространил лозунг о путче «левых», чтобы с
позиции «правых» узаконить государственный переворот. «Это
начало коммунистического восстания! — перекрикивая вой си-
рены, орал Геринг на будущего шефа гестапо Рудольфа Диль-
са. — Сейчас они нанесут удар! Мы не должны терять ни мину-
ты!» Уже той же ночью вышли приказы арестовать более 4 ты-
сяч функционеров, прежде всего из компартии Германии, закрыть
ее партийные бюро, запретить ее прессу и взять под «охранный
арест» неугодных писателей, таких, например, как Карл фон
Осецки. И еще до того, как весть о поджоге молниеносно рас-
пространилась по всему рейху, «черные списки» Геринга уже
были готовы.
С 28 февраля 1933 года, когда вместе с «приказом в связи с
поджогом рейхстага» вступило в силу постоянное военное по-
ложение, были аннулированы все основные права, как, напри-
мер, свобода личности. Государственный террор стал отныне
«законным». Для Геринга путь был свободен. По его приказам в
концентрационные лагеря сгоняли политических противников,
гомосексуалистов и свидетелей Иеговы. В Ораниенбурге и
94
За спиной Гитлера
Паппенбурге Геринг распорядился создать из этих тюрем «лаге-
ря перевоспитания». В конце июля 1933 года, спустя всего шесть
месяцев после прихода Гитлера к власти, эти лагеря насчитыва-
ли уже 27 тысяч заключенных и были катастрофически пере-
полнены. «Аресты были всего лишь политическим актом госу-
дарственной самообороны», — хвастался Геринг на процессе в
Нюрнберге. — «Разумеется, в лагерях доходило и до жестокос-
ти, побоев и «грубости». Когда лес рубят — щепки летят, но я,
разумеется, давал указания, чтобы такие вещи впредь не повто-
рялись».
Однако порядки ничуть не изменялись. Геринг в разговоре с
заключенными, к примеру, с Эрнстом Тельманом, председате-
лем коммунистической партии, сожалел о случаях применения
физического насилия на допросах, но в конце концов, он же не
мог побывать везде. Тельман вернулся обратно в лагерь и 18
августа 1944 года был расстрелян в Бухенвальде — в тот мо-
мент, когда концлагеря уже не находились в подчинении Герин-
га, а были вверены рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру, кото-
рый, по желанию Гитлера, принял руководство тайной государ-
ственной полицией (гестапо), бывшей детищем Геринга. В знак
утешения страстный охотник получил в июле 1934 года две но-
вые должности: главный лесничий и главный егермейстер рей-
ха. По сей день действует изданный Герингом закон об охоте,
запрещающий вивисекцию (живосечение). Очевидно, благопо-
лучие диких животных приходилось ему больше по душе, не-
жели жизнь политических противников. «Кто издевается над
животными, тот оскорбляет германские чувства», — написано
на деревянной дощечке в его рабочем кабинете.
Он хотел знать, что чувствовал народ и, прежде всего, его
соперники. Поэтому практически сразу же после прихода к вла-
сти он создал себе при «исследовательском отделе министер-
ства авиации» непрерывно бьющий ключом источник информа-
ции. Из него он черпал полезные сведения, чтобы одерживать
верх в плетущихся вокруг власти интригах. Почти 3 тысячи со-
трудников прослушивали в «часы пик» телефоны рейхсканцеля-
рии и министерств, партийных бюро и посольств. Круглосуточ-
но специалисты расшифровывали и записывали закодирован-
ные тексты, чтобы удовлетворить «информационный голод»
своего шефа в сфере политики и частной жизни. Не важно, были
ли это интимные шушуканья между Геббельсом и Лидой Бааро-
вой или политические дебаты среди иностранных корреспон-
дентов — прослушивающие шпионы Геринга старательно запи-
Второй человек
95
сывали все слово в слово, даже если это было несколько по-
шло. «Угадай, что это? — шутила жена бышего канцлера Курта
фон Шлейхера по телефону. — Каждый ариец хочет ее иметь, но
никто не хочет ею быть? Ну что, сдаешься? Ответ: Задница».
Язвительно ухмыляясь и хлопая себя по бедру Геринг вы-
ставлял «сообщения» такого рода напоказ своим сотрудникам.
Другие «результаты исследования», которые собирались в «ко-
ричневые папки», наоборот, подлежали строгой секретности.
Иногда они таили в себе политическую взрывчатку, которая, как
утверждают, стоила жизни начальнику штаба СА Эрнсту Рему.
Из «сообщений» своего отдела Геринг знал, что недоволь-
ный революционер Рем все больше и больше критиковал Гитле-
ра. Геринг уже давно настаивал на том, чтобы «почистить» партию
и СА. И вот сейчас предоставилась возможность посчитаться с
закадычным другом Гитлера, который де-факто был тем, кем
всегда хотел быть: вторым человеком в партии. Гитлер сам ко-
мандовал карательной акцией на юге. Геринг и Гиммлер про-
должили эту расправу в Берлине и на севере Германии; для Ге-
ринга это был еще один случай предложить себя Гитлеру в каче-
стве услужливого палача. В своем бывшем кадетском училище
в Берлин-Лихтерфельде он приказал расстрелять 43 подозрева-
емых путчиста. Это было первое массовое убийство режима.
Даже в Нюрнберге Геринг не сожалел об этом: «Штурмовики
были все-таки настоящей ротой бандитов-извращенцев! Это чер-
товски здорово, что я их ликвидировал, иначе они истребили бы
нас самих».
Гитлеру нравилось, как «беспощадно» действовал его «са-
мый верный рыцарь» в кризисные времена. Рубака Геринг пока-
зал себя. То, что идеологически он был плохо подкован, практи-
чески не мешало. Геринг пользовался доверием у Гитлера, ко-
торому он служил как раб, вплоть до самоотречения. Уже просто
присутствия Гитлера было достаточно, чтобы лишить его спо-
собности критиковать. «Я всегда так стараюсь, — говорил он
министру экономики Гяльмару Шлахту, — но всякий раз, когда
я стою перед ним, моя душа уходит в пятки». Прежде всего это
было благоговение перед властью Гитлера, которое сделало из
него послушного исполнителя, падавшего в глубине души пе-
ред Гитлером на колени и предававшегося идолопоклонниче-
скому культу почитания. «Если кто-то хоть чуть-чуть видит наши
отношения, — писал он в 1934 году в своей книге «Строитель-
ство нации», — то знает, что каждый из нас обладает таким объе-
мом власти, каким Гитлер желает нас наделить. И только рядом
96
За спиной Гитлера
с фюрером или стоя позади него, чувствуешь себя действитель-
но могущественным и держишь в руках сильные государствен-
ные бразды правления, но если пойти против его воли, даже
только против его желания, то становишься в ту же минуту аб-
солютно безвластным. Одно слово фюрера, и каждый падает
ниц...» Преданность Геринга оправдалась.
Когда после смерти Гинденбурга Гитлер стал «фюрером и
рейхсканцлером», а Геринг заставил офицеров своих люфтваф-
фе присягнуть Гитлеру, в декабре 1934 года исполнилось его
самое заветное желание. Тайным указом Гитлер назначил его
преемником. Теперь он стал признанным «вторым человеком»,
будущим тираном. Мечта о собственной власти стада движите-
лем всей его жизни.
Каждый видел, насколько далеко он зашел. На берлинском
главном проспекте Каизердамм Геринг поселился в роскошной
квартире, с обстановкой такой же 1ромоздкой, как и объем его
туловища. Он нанял себе прислугу и шикарно переоборудовал
дворец прусского премьер-министра за деньги налогоплатель-
щиков. Деньги для Геринга больше не играли никакой роли.
Только один табачный концерн «Реемтсма» ежегодно переводил
на его счет полтора миллиона рейхсмарок вплоть до 1943 года,
а германские автопромышленники дали ему взятку в виде мо-
торной яхты «Карин II», стоимостью полтора миллиона марок,
чтобы в ответ получать заказы на изготовление оружия. «Тол-
стяк Герман», как прозвали его в народе, наслаждался своим
«взлетом» в полной мере. Плотским наслаждениям он предавал-
ся без меры. По ночам слуга Роберт Кропп часто подавал свое-
му хозяину пиво, бутерброды и пироги со взбитыми сливками.
В конце 1933 года Геринг весил 140 килограммов. «У него обыч-
ные пропорции германского тенора, — шутил посол из Вашинг-
тона Уильям С. Баллет. — Его задняя часть диаметром не мень-
ше ярда. Так как он еще умудрился втиснуть себя в облегаю-
щий мундир, то эффект получился исключительный». Без
стеснения Геринг присваивал себе то, что ему нравилось: драго-
ценности, картины, мундиры, ордена... Певица кабаре Клэр Валь-
дофф точно выразилась по поводу его любви к драгоценностям:
«Там кольцо, и тут цепочка, а живот стал словно бочка». «Ко-
роль Солнце» (прозвище короля Людовика IV. — Прим перев.)
третьего рейха в Шорфской пустоши, живописном идилличес-
ком месте к северу от Берлина, расположенном среди лесов и
озер Геринг соорудил себе роскошную резиденцию, вложив в
ее строительство миллионые средства, и за счет бюджета госу-
Второй человек 97
дарственного министерства авиации обустроил ее русской ба-
ней, кинотеатром, спортивным залом и залом для приема гостей
высотой в церковный неф. Где когда-то маркграфы и прусские
короли устраивали пиршества, теперь хозяин дома Геринг встре-
чался с промышленниками и дипломатами по вечерам после
охоты или предавался ностальгическим воспоминаниям о сред-
невековом мире грез своего детства.
Его видели в кожаном охотничьем костюме с луком и стре-
лами, во время дальних прогулок в экипаже, а по вечерам за
пультом управления огромных размеров электрической желез-
ной дороги, которую он получил в подарок от прусского госу-
дарственного театра, и, как ребенок, с гордостью демонстриро-
вал ее послам, например, послу Франции Франсуа-Понсе. Сце-
нарий демонстрации поезда кое-что поведал дипломату о мыслях,
занимавших Геринга. «Когда он показывал мне игрушку, — вспо-
минал дипломат, — один из его племянников крикнул: «Дядя
Герман, а давай выпустим французский поезд!». Поезд вышел
из депо. Над одним из проводов, натянутых над местностью,
племянник проносил маленький планирующий самолет, а из са-
молета падали бомбы со взрывателем, которыми мальчик ста-
рался попасть по французскому поезду».
Геринг назвал резиденцию именем своей первой жены — «Ка-
ринхолл». Специально для нее, кого он всю свою жизнь почитал
как святую, он распорядился на берегу озера соорудить в земле
гранитную могилу. Летом 1934 года из Швеции гроб Карин пе-
ревезли в Шорфскую пустошь, где теперь уже другая женщина
Геринга наслаждалась всеми прелестями его власти. Светлово-
лосая актриса Эмми Зоннеман добилась скромной славы, играя
в одном провинциальном театре роль Гретхен в «Фаусте». 10 ап-
реля 1935 года она вышла замуж, как доносили слухи, за муж
чину-импотента, который внешне равнодушно воспринял то, как
под конец церемонии какие-то «друзья» выпустили в небо двух
аистов. И хотя Геринг не терпел в люфтваффе никаких военных
священников, вопреки партийным традициям он настоял на цер-
ковном венчании. Оно не должно было длиться слишком долго.
Только пять минут было у епископа Людвига Мюллера для про-
поведи в Берлинском соборе, так как большее значение Геринг
придавал программе праздника, а не набожным словам. Десять
генералов люфтваффе, 30 тысяч солдат, восемь капелл и новей-
шие самолеты в небе над Берлином придавали брачной церемо-
нии пышность государственного праздника. Уязвленный лон-
донский посол сир Эрик Фиппс заметил: «Теперь ему осталось
4 Зак. 864
98
За спиной Гитлера
только одно — трон или эшафот». Геринг откровенно использо-
вал свадьбу для демонстрации оружия. Уже за месяц до этого
события он признался, чем втайне он и госсекретарь Эрхард
Мильх занимались с 1933 года: у Германии теперь снова были
ВВС—люфтваффе, представляющие собой не придаток армии,
как раньше, а самостоятельную часть вермахта.
Как главнокомандующий германскими ВВС Геринг поднял
свой политический престиж. Теперь он входил в военную эли-
ту и управлял министерством авиации, насчитывавшем 2800
комнат и, якобы, 1600 находящихся в боевой готовности ма-
шин. На самом деле, у него было пока только 200 устаревших
самолетов.
Еще до прихода к власти Геринг предстал как решительный
борец за скорейшее увеличение производства вооружения. Сей-
час, когда он занял пост главнокомандующего люфтваффе, в его
обязанности входило прежде всего ускорить производство доро-
гостоящего и материалоемкого вооружения для ВВС и предоста-
вить Гитлеру сильное наступательное оружие. «Я представляю себе
мои люфтваффе, — произносил он напутственную речь перед
своими летчиками-лейтенантами во время принесения прися-
ги, — которые, когда настанет час, словно меч возмездия, об-
рушатся на головы противника. Враг должен почувствовать себя
побежденным еще до того, как сразится с вами». Летом
1935 года, как раз когда была введена всеобщая воинская по-
винность, Геринг встретился с Гитлером и настаивал на том, чтобы
увеличить состав люфтваффе вдвое — ввиду нехватки горюче-
го это была нереальная затея. Для улучшения топливной ситуа-
ции и «обеспечения дальнейшего роста вооружения» Гитлер в
апреле 1936 года передал Герингу, своему универсальному по-
мощнику, новое сырьевое и валютное ведомство. В секретной
служебной записке Гитлер потребовал: «Через 4 года германс-
кая армия должна быть боеспособной, а германская промыш-
ленность готовой к войне». Возражений он не принимал. Эконо-
мические проблемы Гитлер считал «проблемами человеческой
воли», и только Геринга он считал личностью с силой воли. «Он
лучший, кто у меня есть, (...) человек, полный решимости, зна-
ющий, что от него требуется, и добивающийся своего». И хотя
этот человек был полным профаном в вопросах экономики, Гит-
лер в октябре 1936 года во время одной из прогулок в Обер-
зальцберге передал ему должность, сделавшую его вторым че-
ловеком в государстве: как «уполномоченный по проведению
четырехлетнего плана» он получил от фюрера приказ ускорить
Второй человек
99
производство вооружений, «добиться для германского народа
продовольственной автаркии», но главное — достать сырье и
валюту, чтобы подготовить согласно девизу Гитлера «войну в
мирное время».
Геринг, как и Гитлер, мечтал об экономически автаркической
Германии (т.е. независимой от ввоза стратегического сырья. —
Прим перев.) и посадил народ на искусственные продукты, та-
кие как заменитель меда и искусственный текстиль, в то время
как сам шил себе из самого лучшего сукна полосатые мундиры
и костюмы. «Геринг так же смешон, как и опасен, — считал
французский дипломат Робер Колндрэ. — Просто смех, какой
же он несчастный, когда горюет, что в его коллекции нет мар-
шальской трости императора Наполеона; но дрожь проходит по
всему телу, когда он говорит о своих самолетах и пушках, про-
изводство которых форсирует с дикой энергией».
Пушки—вместо хлеба; самолеты, танки, корабли теперь были
важнее, чем потребности населения или крепкий бюджет госу-
дарства. Предупреждения экспертов, каким являлся Гяльмар
Шахт, авторитетный министр экономики и президент имперско-
го банка, Геринг игнорировал. Как и в начале диктатуры, он
сейчас прилагал все усилия к тому, чтобы насадить политику
Гитлера, не взирая ни на какое сопротивление. Кто мог сложить
один и один, должен был понимать, что безграничное накопле-
ние оружия указывало только на решение начать войну, если
удастся избежать государственного экономического кризиса.
«Нельзя предсказать, когда закончится наращивание вооруже-
ний, — в декабре 1936 года записал Геринг в книгу для памят-
ных записей ведущих промышленников. — Когда мы победим,
мы с излишком возместим убытки экономики. (...) Не надо счи-
тать, сколько это стоит. (...) Сегодня мы играем по самым высо-
ким ставкам. Что же будет иметь смысл больше, чем заказы на
вооружение?» Еще конкретнее он выразился 2 декабря 1936 года
перед руководством люфтваффе: «Общее положение очень се-
рьезное. Желательно соблюдать спокойствие до 1941 года, но
мы не знаем, будут ли до этого какие-то осложнения. Мы уже
находимся в войне, только еще пока не слышно выстрелов». Это
была только половина правды. В то же время Германия послала
на помощь испанскому лидеру фашистов Франческо Франко
свой «легион Кондор» для подавления гражданской войны в стра-
не. Для люфтваффе это была возможность, как выразился Ге-
ринг, «испытать в боевых условиях прочность материала для кор-
пусов самолетов».
100
За спиной Гитлера
Эта I ойна з мирное время раньше срока потребовала отдать
дань в бытовом плане. Военные расходы, увеличивавшиеся до
головокружительных высот, шли за счет строительства жилья и
продовольственного обеспечения. Не хватало сырья и валют-
ных запасов, а вскоре и рабочей силы. Еще до начала войны у
мнимого «народа без пространства» не хватало людей для реали-
зации плана по вооружению
Главным образом, проблема железной руды не давала Ге-
рингу ни сна ни отдыха. Когда в июле 1937 года стало катастро-
фически не хватать стали, а частное хозяйство грозило не спра-
виться с кризисом, Геринг резко ускорил национализацию про-
мышленности Рура. Вместе с «имперскими заводами Германа
Геринга» в Зальцгиттере словно из-под земли вырос самый боль-
шой сталелитейный концерн Европы, а его хозяин распорядился
разработать чертежи перепланировки города в комплекс под на-
званием «Герман-Геринг Штадт» — пик больного самовыраже-
ния Гяльмар Шахт не захотел больше терпеть этой разрушитель-
ной мании вооружения, которой был заражен напыщенный ди-
летант. В ноябре 1937 года министр ушел с поста. Геринг, ставший
на короткое время преемником Шахта, вдоволь наслаждался три-
умфом. Он позвонил своему лишенному власти конкуренту и
злорадно промычал в трубку «Я сижу в Вашем кресле!»
Однако Геринг устремил свой жадный взгляд уже на следу-
ющую, более значимую должность Как заметил министр фи-
нансов Лютц Кросик, он хотел «увенчать изобилие своих поче-
стей должностью военного министра». Тогдашний министр ге-
нерал-фельдмаршал Вернер фон Бломберг только что женился.
Однако его избранница, как свидетельствовал полицейский про-
токол, была «дамой с прошлым»—бывшая проститутка и фото-
модель эротических журналов. Свадьба превратилась в этичес-
кий и политический скандал и неожиданно сыграла Герингу на
руку, закончившись для него триумфом. Геринг вычислил все
возможности, чтобы стать преемником невыносимого Бломбер-
га. Претендент, словно паук, плел паутину грязных интриг, в ко-
торой должен был запутаться его многообещающий соперник,
главнокомандующий армией, генерал-полковник Вернер Фритч.
Полицейское дело, наспех сфабрикованное Герингом, обвиняло
Фритча в гомосексуализме. Необоснованных упреков стало до-
статочо. чтобы склонить Фритча к отставке. Казалось, манипу-
лятор одержал верх, однако этот балаган закончился для Герин-
га звучной пощечиной. Гитлер назначил на пост главнокоманду-
ющего вермахтом самого себя и отделался от жадного до
Второй человек
101
должностей кандидата еще одним званием: «фельдмаршал».
1 марта 1938 года немецко-еврейский романист Виктор Клемпе-
рер записал в свой дневник: «Сегодня на праздновании в Берли-
не Гитлер самым торжественным образом вручил Герингу мар-
шальский жезл. Они не понимают свой собственный комизм».
В лице Бломберга и Фритча Гитлер с помощью Геринга без
кровопролития избавился от влиятельных противников военно-
го курса. Геринг знал, чего хотел Гитлер с тех пор, как на тай-
ной конференции 5 ноября 1937 года фюрер сообщил ему и вы-
сокопоставленным военным о том, что желает решить «вопрос о
пространстве» не позднее 1943—1945 гг., а если возможно, то и
раньше. Пока еще Гитлер не хотел войны. Пока еще он призывал
Геринга «проводить политическую линию таким образом, чтобы
дело не дошло до насильственного решения вопросов». Эго ка-
салось в первую очередь «австрийского вопроса». Гитлер хотел
вернуть свою родину «назад в рейх» мирным путем и нашел в
Геринге очень решительного помощника, который без зазрения
совести по отношению к таким партнерам по союзу, как Италия,
ускорил «аншлюс» и даже склонил Гитлера к тому, чтобы, если
придется, подчинить себе Вену с помощью оружия. Как тренер
подбадривает своих боксеров, так Геринг торопил колеблюще-
гося Гитлера начать наступление и, в конце концов, сам вышел
на ринг, когда канцлер Австрии Курт фон Шушниг объявил ре-
ферендум по вопросу независимости страны.
На самом деле, именно Геринг в те бурные дни перед «кон-
цом» Австрии держал все нити в своих руках. После 27 теле-
фонных разговоров между Берлином и Веной, Геринг 11 марта
1938 года установил стрелки в направлении «аншлюса». Он уль-
тимативно призвал канцлера Курта фон Шушнига уйти в отстав-
ку и предложил в качестве ставленника Гитлера регента Вены,
Артура Зейсс-Инкварта. Однако президент Вильгельм Миклаш
отказался привести национал-социалиста к присяге. Когда стало
ясно, что Италия и Англия будут вести себя спокойно, Геринг
сразу же после 8 часов вечера «от имени фюрера» дал приказ о
вводе войск в Австрию. Лишь полтора часа спустя, он продик-
товал циничную телеграмму, в которой Зейсс-Инкварт от имени
«временного австрийского правительства» якобы просил Бер-
лин «как можно скорее вывести германские войска с террито-
рии Австрии». Свои собственные намерения к этому моменту
времени Геринг уже давно выполнил. «Тогда в меньшей степени
фюрер, скорее, я сам задавал темп и, даже несмотря на опасе-
ния фюрера, способствовал скорейшему развитию событий», —
102
За спиной Гитлера
честно давал он официальные показания на нюрнбергском про-
цессе.
Впервые вырисовывается тот факт, что между Гитлером и Ге-
рингом не было идеальной гармонии. Их альянс обнаружил пер-
вые тонкие трещинки, которые, однако, скрыл быстрый триумф.
В дальнейшем Гитлер не позволял Герингу вырывать власть из
своих рук.
Так же, как и Гитлер, Геринг не хотел отказываться от обяза-
тельного «купания» в ликующей толпе. В Линце он не упустил
случая открыто сказать, что вместе с германскими войсками
придет и настоящий террор: «Вену нельзя больше считать немец-
ким городом. Там, где живет 300 тысяч евреев, нельзя уже го-
ворить о немецком городе. Но Вена должна снова стать только
немецким городом». Еще во время эйфории объединения Ге-
ринг дал приказ немедленно и подчистую передать торговлю в
собственность арийцев и заставить евреев бежать за границу. В
своем рейхе «уполномоченный по осуществлению четырехлет-
него плана» тоже форсировал изгнание евреев. Перед законом
евреи считались гражданами второго сорта уже с тех пор, как
президент Геринг в сентябре 1935 года в Нюрнберге обнародо-
вал так называемые «Расовые законы» и провозгласил по этому
поводу свастику «священным символом» борьбы против «евре-
ев как разрушителей расы».
На словах Геринг считался рьяным евреененавистником, и все
же его отношение к евреям до последнего оставалось неясным, а
для человека из узкого круга Гитлера нетипично многослойным и
лишенным всяческих догм. Он был канцелярским преступником,
с которым иногда можно было договориться. Евреям, которые
приносили ему выгоду, как, например, антиквары, Геринг, чей
крестный отец сам был полуевреем, выдавал охранные грамоты,
согласно своему девизу: «Кто еврей — решать мне». Он крепко
держался будущего генерал-фельдмаршала Эрхарда Мильха, вто-
рого человека в люфтваффе и полуеврея, а также помогал своей
жене Эмми уберегать ее еврейских коллег по театру от преследо-
ваний СС и гестапо. Актриса Кэтэ Дорш, к которой Геринг питал
слабость, успокаивала в 1936 году немецкого писателя Карла Цук-
майера: «Если они тебя сцапают, я побегу к Герингу и буду реветь
до тех пор, пока тебя не выпустят».
Таким образом, многим Кэтэ Дорш слезами открыла лагер-
ные ворота. Действительно, антисемитизм Геринга зависел от
его наклонностей и настроения. Как ведущий национал-социа-
лист он ненавидел евреев из «сознания долга» и под влиянием
Второй человек
103
опережающего повиновения Гитлеру, чью расовую теорию, свое-
временную тогда, сделал своим кредо Про себя он утверждал,
что лишь умеренно влиял на рассовую политику Гитлера, а сво-
ему племяннику Клаусу Ригеле, якобы, говорил, что хотя он и
хочет удалить евреев из политической и экономической жизни,
но никому не желает причинять зла.
Даже если антисемитизм Геринга был и не таким радикально
уничтожающим, как у Иозефа Геббельса, все же за фасадом
терпимости скрывалась глубоко укоренившаяся ненависть к ев-
реям, которая бросилась в глаза еще в 1925 году шведским вра-
чам в клинике Лонгбро, а в третьем рейхе послужила толчком
для преследования евреев. Даже перед старыми друзьями он не
мог скрыть этой ненависти Когда однажды один еврейский юве-
лир, бывший летчик-истребитель из его эскадрильи, обеспоко-
енно сообщил ему о письмах с угрозами евреям, Геринг снача-
ла сказал с благосклонным видом: «Не беспокойся. Я позабо-
чусь об этом». Но потом, когда проситель подчеркнул, что он
тоже немец, Геринг сорвался: «Для бывшего приятеля я сделаю
все. Но я запрещаю тебе называть себя немцем. Немцем ты не
был никогда. Ты — еврей».
По мнению Геринга, евреев нужно было устранить из эконо-
мики «любыми способами». Правда, еврейские погромы «хрус-
тальной ночью», учиненные 9 ноября 1938 года Йозефом Геб-
бельсом, он критиковал, но не из сочувствия к еврейскому на-
селению, а по чисто экономическим причинам: «Лучше было
бы, если бы вы избили двести евреев, а не уничтожили столько
ценного». Спустя два дня после той ночи, когда горели синаго-
ги, Геринг завершил эти бесчинства самым циничным образом
Он пригласил все участвовавшие в этом службы на «решаю-
щее» заседание в министерство авиации, на котором сразу же
озвучил желание Гитлера: «Еврейский вопрос необходимо сей-
час же единодушно решить «так или иначе». Вчера фюрер по
телефону еще раз обратил мое внимание на то, что необходимо
централизованно сделать решающие шаги».
Таким образом Геринг исполнял обязанности верховного ко-
ординатора по «решению еврейского вопроса», по его словам —
«большой экономической проблемы», — которую он собирается
разрешить «удар за ударом» путем передачи экономики в руки
арийцев Под председательством Геринга собрание решило орга-
низовать «центральный комитет по вопросу выселения евреев» и
обязать немецких евреев выплатить сумму в один миллиард ма-
рок в качестве «карательной повинности» за разорения, прими-
104
За спиной Гитлера
ненные людьми СА и СС. Явно довольный Геринг сказал всем
присутствующим: «В остальном же еще раз вынужден констати-
ровать: я бы не хотел быть евреем в Германии».
Не только «еврейский вопрос» занимал Геринга в эти дни.
Непосредственно после «аншлюса» Австрии под прицел Геринга
попала следующая внешнеполитическая цель Гитлера: Судеты.
Из разграбленных архивов австрийских посольств в Берлине,
Праге, Париже и Лондоне, а также из протоколов прослушива-
ния его «исследовательского ведомства» он знал, что Англия и
Франция очень опасались войны; и эта уверенность укрепила
его в намерении решить судетский вопрос с помощью таких же
средств шантажа, какие он применял в 1938 году в Австрии. Но
его план провалился. На этот раз всем руководил Гитлер, Ге-
ринг же снова очутился в роли наблюдателя. Он хотел без при-
менения силы «разделить» Чехословакию, этот «аппендикс Ев-
ропы», и «разделить между Польшей, Венгрией и Германией»,
но опасался, что «захват Праги» может активизировать запад-
ные державы и спровоцировать мировую войну. Но Гитлер тем
временем выразил перед высшим офицерским составом! и чи-
новниками свое «неизменное решение разбить» в ближайшем
будущем Чехословакию «в военной операции». Геринг единствен-
ный выразил осторожные опасения: «Возможно, было бы луч-
ше хорошо вооружить рейх, чтобы уменьшить опасность напа-
дения на Германию?» Возражения своего «рыцаря» Гитлер про-
пустил мимо ушей. Он хотел начать нападение. Мир был еще
только накануне войны.
Геринг отстранился от гитлеровского военного курса, од-
нако мучительно думал о том, что не может возразить более
решительно. По многолетнему опыту он знал, что настойчивые
слова сопротивления только укрепляли Гитлера в его намере-
ниях.
Вместо того чтобы возражать, Геринг старательно искал аль-
тернативы, чтобы все же избежать «большой войны». Он дал
сигнал Лондону и Парижу о готовности начать переговоры и
при помощи приманок и угроз искал любые пути, чтобы усми-
рить западные державы. Правда, Геринг не был голубем мира, а
по сравнению с Гитлером скорее маленьким соколом, который
был привержен идеалу германско-британского господства в
Европе. Только Гитлер уже не хотел больше ничего знать о клят-
вах мира, которые он просил Геринга зачитывать вслух британ-
ским дипломатам во время охотничьих вечеров в Шорфской
пустоши. Вермахт получил приказ привести себя в готовность к
Второй человек
105
1 октября 1938 года. Пахло войной. Лихорадочно, с растущим
пессимизмом Геринг искал выход.
Накануне нюрнбергского партийного съезда егермейстер рей-
ха пообещал британскому послу сэру Невилю Гендерсону четы-
рех самых лучших германских оленей, если Англия перестанет
держать Прагу под своей защитой. Несколько раз Геринг в раз-
говорах с дипломатом настаивал: «Гитлер и премьер-министр
Чемберлен должны встретиться и поговорить с глазу на глаз». И
хотя Чемберлен, желавший мира, принял во внимание желание
Геринга, ситуация продолжала обостряться. Гитлер ультиматив-
но потребовал немедленно передать Германии судетско-герман-
ские области. Британская политика умиротворения, казалось,
окончательно провалилась. Кошмарный сон Геринга грозил стать
явью. 28 сентября 1938 года, незадолго до истечения ультимату-
ма, он кричал на Риббентропа: «Если сейчас начнется война, то
я первым расскажу германскому народу, что это Вы его погна-
ли на войну». Риббентроп злился и кричал в ответ, что он запре-
щает так с собой разговаривать. Двое самых главных предста-
вителей режима ругались друг с другом в присутствии Гитлера,
который был свидетелем, «как две примадонны цапаются перед
генеральной репетицией». Позже Геринг, якобы, сказал Гитлеру,
что он не хочет войны, так как знает, что это означает. Но если
фюрер даст приказ совершить марш, продолжал Геринг, «то я
буду находиться в первом ведущем самолете». Геринг действи-
тельно так сказал, правда, не в этом разговоре и не в присут-
ствии Гитлера.
У Геринга никогда не хватало мужества настойчиво защи-
тить свои взгляды, оставшись с Гитлером наедине. К своему
«фюреру» детина-герой относился покорно и недостойно пре-
данно. Гитлер для Геринга был неразрешимой дилеммой. От него
он не мог уйти. «Он был очень восприимчив, быстро обижал-
ся, — свидетельствует посол Франсуа-Понсе, — и часто, как
Ахилл, уходил в свою палатку. Но стоило Гитлеру его позвать,
ударить по плечу и сказать: «Ну что, мой верный Геринг!», Ге-
ринг сразу краснел от радости, и все было забыто...»
Гитлер, однако, давно уже не испытывал большой симпатии
к своему избранному преемнику, как это было еще до истече-
ния года. С той поры, как Муссолини на «злополучной мюнхен-
ской конференции» воспользовался компромиссным докумен-
том, составленным Герингом, и выиграл в результате перегово-
ров последний мирный период, Гитлер и его «второй человек»
заметно охладели друг к другу. Правда, с подписанием «Мюнхен-
106
За спиной Гитлера
ского соглашения»1 было окончательно покончено с Чехослова-
кией, и Геринг был «рад» этому успеху. Однако Гитлер был рас-
строен и обвинил своего «рыцаря» в «трусости». Войну пришлось
отложить, ответственность за это фюрер по праву возлагал и на
Геринга. У Гитлера закралось подозрение, что его последователь
не так уж и безоговорочно следует, как послушный министр
иностранных дел, своей расовой программе и «программе про-
странства». В последующие несколько месяцев Риббентроп взял
на себя ту роль, какую играл Геринг во время «аншлюса» Авст-
рии. Формально Геринг и дальше оставался «вторым челове-
ком» в государстве, но в те роковые весенние и летние месяцы
его власть пошатнулась, хотя видимость «дружбы» между «фю-
рером» и его «верным рыцарем» внешне оставалась еще замет-
ной.
Мюнхенский призрак быстро растворился. Теперь ветер дул
в другом направлении, все признаки указывали на бурю. Гитлер
принялся за разгром Чехословакии. В воскресенье, 11 марта
1939 года, был дан сигнал к наступлению. Генерал-полковник
Вильгельм Кейтель получил распоряжение передать Чехослова-
кии ультиматум: Прага должна смириться с оккупацией Богемии
и Моравии. Геринг все это время оставался вне игры. Он по-
правлял свое подорванное здоровье в Сан Ремо, прогулки на
свежем воздухе и теннисные матчи составляли странный кон-
траст тяжелому кризису, тенью лежавшему на Европе.
Гитлер сам отправил его в отпуск, чтобы без помех подгото-
вить смертельный удар в сердце Чехословакии. «Его пребыва-
ние в Италии способствует успокоению ее умов», — заявил он.
И вот только в день ввода войск, 15 марта 1939 года, Геринг
узнал, что запланировал Гитлер за его спиной. «Я был ужасно
разозлен, — вспоминает он в Нюрнберге, — потому что все
решения принимались без моего ведома. Я советовал запастись
терпением и подчеркивал, что нарушение «Мюнхенского согла-
шения» будет означать для Чемберлена потерю престижа, после
чего к власти, очевидно, придет Черчилль. Гитлер меня не по-
1 «Мюнхенское соглашение» было подписано Гитлером, Муссолини,
Чемберленом и Даладье 29 сентября 1938 года. В этом соглашении Чехо-
словакия обязывалась освободить Судетскую область и разрешить гер-
манским войскам занять ее. Согласно договору, в котором Чехословакия
не принимала участия, Великобритания и Франция гарантировали остав-
шейся территории Чехословакии независимость. — Прим, перев.
Второй человек
107
слушал». А Гитлер явно не хотел, чтобы Геринг, как в Мюнхене,
выступал за мир.
Тем временем положение в Чехословакии все ухудшалось.
Венгрия требовала вернуть ей украинские Карпаты, Словакия
объявила о своей независимости, национал-социалисты, вы-
крикивая «Зиг хайль!», шли по пражской Венцельсплац. В этой
критической ситуации чехословацкий президент Эмиль Гаха в
порыве отчаяния отправился в Берлин. Оставить Чехословакию
самостоятельным государством — вот о чем хотел попросить
Гитлера политик. Миссия завершилась унизительным, цинич-
ным спектаклем, в котором посвежевший после отдыха Геринг
сыграл одну из главных ролей. Гитлер объявил умоляющему
Гахе смертельный приговор его стране и настоятельно просил
позаботиться о том, чтобы «ввод германских войск прошел без
осложнений». Гаха в бессилии скрепил своей подписью судьбу
многонационального государства. Несомненно, чтобы понравить-
ся Гитлеру, Геринг и Риббентроп просто превзошли себя, очень
грубо и наглядно описывая то, что «непременно» произойдет,
если Гаха не подпишет документ: «В течение нескольких часов
Прага будет разрушена до основания; сотни самолетов только
ждут приказа начать бомбардировку города, которая начнется в
6 часов утра, если не будут поставлены подписи». Сломанный
такой психологической атакой Геринга Гаха поставил подпись.
Остаток Чехии теперь назывался «Имперский Протекторат Боге-
мия и Моравия».
И вновь Герингу пришлось покориться «воле фюрера». Ак-
тивное сопротивление, даже открытая критика, были в его пони-
мании предательством человека, которому он был обязан своей
политической карьерой. Геринг попался в ловушку лояльности.
Некогда бесспорно «второй человек» теперь, после политичес-
кого взлета Риббентропа, опустился до прислужника Гитлера.
После стольких лет тесного сотрудничества и взаимного дове-
рия он вынужден был смириться с тем, что Гитлер и его министр
иностранных дел теперь уже без него строили важные планы.
Однако едва ли что-нибудь причиняло честолюбивому и эгоцен-
тричному диктатору большую боль, чем чувство потери полити-
ческой значимости, чувство потери своей непревзойденности.
Гитлера он в этом не винил, ему он оставался предан. Его нена-
висть касалась соперника в министерстве иностранных дел,
Иоахима фон Риббентропа, «первого, — как он выразился, —
попугая Германии, преступного шута и тщеславного павлина»,
поддерживавшего военный курс Гитлера и тем самым снявше-
108
За спиной Гитлера
го его, Геринга, с пьедестала влияния и престижа. Когда 22 мая
1939 года был подписан «стальной пакт», военный союз Герма-
нии и Италии, и Риббентроп попросил не участвовавшего в пе-
реговорах Геринга встать за его спиной для исторической фото-
графии процедуры подписания, Герингу только оставалось при-
знать свое бессилие: «Я же не сумасшедший, я даже не знаю, о
чем идет речь».
Тем не менее, для вида Гитлер держался своего популярного
спутника еще со времен «пивного путча». Глава государства тор-
жественно заявлял принцу Павлу Югославскому: «Я не одинок.
У меня есть самый лучший друг на свете. У меня есть Геринг».
И когда Эмми Геринг, ставшая из-за холостяцкого положения
Гитлера первой леди рейха, к удивлению всех родила девочку,
Гитлер взял шефство над малышкой, которую в честь дочери
Муссолини назвали Эдда. Правда, это не изменило количества
язвительных замечаний по поводу прибавления в семействе Ге-
рингов. В народе шутили: «Как расшифровывается имя Эдда?»
Ответ: «Эта Девочка Дочь Адьютанта». А кабаретист Вернер Финк
смеялся: «Ребенка нужно было назвать Гамлетом: его или не
его».1 Геринг обиделся на него, и Финк оказался в концлагере.
Потому что каким бы близким к народу и остроумным ни пред-
ставлялся важный весельчак, тому, кто смеялся над ним, вскоре
самому становилось совсем не смешно.
Когда в 1936 году Геринга укачало во время плавания на бро-
неносце и стошнило за борт, двое дерзких лейтенантов награди-
ли его званием «Главный рыбный кормилец рейха» и подарили
впридачу рубашку в сеточку. Эта шутка тоже закончилась арес-
том.
Этот «лучший друг» Гитлера вел двойную игру: с одной сто-
роны, он хвастался якобы технически самой современной и по
численности летчиков самой сильной воздушной армией в мире,
которая в действительности не была даже мало-мальски осна-
щена для затяжной войны, а с другой стороны, он усиленно
добивался примирения с Лондоном — в призрачной надежде
спасти мир с помощью «второго Мюнхена», чтобы и дальше
безмятежно наслаждаться своей роскошной жизнью. Из Карин-
холла он все время налаживал новые связи. Неоднократно к
нему заезжал руководитель шведского концерна «Электролюкс»
1 Игра слов. В немецком языке глагол быть и местоимение его на пись-
ме передаются одинаково — «sein». — Прим, перев.
Второй человек
109
миллионер Аксель Веннер-Грен, имевший доступ к Чемберле-
ну. Четыре раза Геринг посылал в Лондон своего специального
тайного агента Гельмута Вольтата. Он обращался к дворянам за
содействием через их английских родственников. Однако гер-
мано-британские отношения ухудшились еще больше, когда Гит-
лер,и Сталин в конце августа 1939 года заключили пакт о нена-
падении и британский посол в Берлине, Гендерсон, заявил, что
правительство Чемберлена будет на стороне Польши. Когда Гит-
лер назначил на конец августа «План Вайс», нападение на Польшу,
госсекретарь Мильх записал в свой дневник: «Г.(еринг), 11 ча-
сов. Сообщает о плане! Г. нервничает».
Время подгоняло, однако шансов на то, чтобы в последний
момент успеть обезвредить бочку с порохом, было очень мало.
Геринг знал, что если Гитлер принял решение, то вряд ли его
можно переубедить, тем более, что его слово потеряло вес. Тем
не менее, он решился на последнюю попытку удержать Англию
от вступления в войну Германии с Польшей. У него оставалось
две надежды: первая, что Гитлер в своей игре ва-банк всего
лишь блефует, и вторая, что усилия шведа Биргера Далеруса в
Лондоне все-таки принесут свои плоды.
Геринг знал этого промышленника, имевшего очень хоро-
шие связи в Англии и Германии, с 1934 года. Как и Геринг,
Далерус твердо был уверен в том, что Англия вступит в войну, и
был уже только с точки зрения выгоды заинтересован в «послед-
ней попытке спасти мир».
В эти судьбоносные летние дни Далерус в качестве послан-
ника мира постоянно курсировал между Лондоном и Берлином.
И хотя Геринг обеспечил своему «посланнику надежды» доступ
к Гитлеру, который в свою очередь надеялся на нейтралитет Ан-
глии, но все же настаивал и на том, чтобы действовать, а не
вести переговоры, отчаянный план Геринга — с помощью Дале-
руса избежать войны — рухнул. Между тем, из шпионских со-
общений его «исследовательского отдела» ему стало известно,
что Англия и Франция будут на стороне Польши, а Италия отка-
залась воевать на стороне Германии. Он еще раз попытался пе-
реубедить Гитлера в его решении.
Геринг: «Давайте не будем играть ва-банк!»
Гитлер: «Я всю свою жизнь играю ва-банк!»
Казалось, борьба за мир окончательно проиграна. И все же
Геринг в последний раз постарался через Далеруса добиться
встречи в Лондоне для примирительной беседы. Геринг сидел,
как на раскаленных углях. Два Ю-52 прогревали двигатели, слуга
ПО За спиной Гитлера
гладил смокинг, а телохранителям было приказано надеть свои
лучшие костюмы. Однако наивная надежда в самый последний
момент отговорить королевство от вступления в войну рухнула.
Англия и Франция выступили. В то время как люфтваффе нано-
сили удар в самое сердце Польши, Геринг пожаловался своему
другу, госсекретарю Паулю Кернеру («Пилли»): «Это ужасно,
Гитлер сошел с ума».
Однако его уныние продолжалось недолго. Новая милость
Гитлера заставила его забыть, как долго он был вне игры. 1 сен-
тября 1939 года, в первый день войны, Гитлер провозгласил в
рейхстаге: «Если в этом бою со мной что-нибудь случится, я
объявляю своим первым преемником товарища по партии Ге-
ринга». Этим «пластырем утешения» Геринг был окончательно
подкуплен, его зависимость от Гитлера была окончательно ре-
шена. Пока жил Гитлер, он должен был хранить ему верность,
если не хотел быть лишен наследства. Указ, подписанный
29 июня 1941 года, делал его послушным инструментом. Для
Гитлера же установление преемственности было чистой фор-
мальностью. Для Геринга, однако, оно означало, что он снова
принадлежал к узкому кругу Гитлера. Всего лишь мысль ко-
гда-нибудь занять должность фюрера компенсировала унизи-
тельную потерю власти во время войны и крушение «его» люфт-
ваффе.
Ослепленный нереальными цифрами о состоянии воздушно-
го вооружения и обманутый мнимыми «конструкторскими
успехами», в которых его лживо уверяли инженеры испытатель-
ного полигона люфтваффе «Рехлин», Геринг возлагал надежды,
которым так никогда и не суждено было сбыться, на свою лет-
ную армию. В действительности же, не были даже построены —
гордость Геринга—тяжелые бомбардировщики с большой даль-
ностью полета, чтобы отвечать стратегическим требованиям за-
тяжной воздушной войны. Для «молниеносной войны» против
Польши или Франции его люфтваффе были готовы, но только не
для боевых действий против британских воздушных сил. Для
боевых маневров в распоряжении находилось только 4 бомбар-
дировщика типа Ю-88. Бомбардировщики дальнего действия
существовали только на чертежных досках конструкторского
бюро Хейнкеля в Росток-Мариенейе. Геринг лично 29 апреля
1939 года заморозил строительство дальних бомбардировщи-
ков. Факт был налицо: стратегические задачи такая авиация
успешно не выполнит. Таким образом, начало войны застигло
люфтваффе врасплох.
Второй человек
111
Быстрая победа над польской авиацией, в двадцать раз усту-
павшей германским воздушным силам, скрыла истинные недо-
статки и довела неудержимую уверенность Геринга до пьянящей
победной эйфории. Западный район Варшавы он приказал раз-
бомбить до основания, выпустив в первое большое воздушное
нападение на город 400 машин, и все для того, чтобы впослед-
ствии похвастаться, что только ему рейх обязан победой над
Польшей. После разрушения Варшавы последовало нападение
на Роттердам, который бомбили 14 мая 1940 года, хотя там были
в самом разгаре переговоры о сдаче города. С одной стороны,
эта война, которую он еще хотел остановить, открывала Герингу
небывалые возможности добиться признания Гитлера. Но, с дру-
гой стороны, он знал, что экономика Германии еще не была го-
това к войне. Поэтому не в последнюю очередь он и дальше
старался достичь «приличного мира» через личные каналы в Ва-
шингтоне и Лондоне. Через американского нефтяного магната
Вильяма Рода Дэвиса президент Рузвельт получил от Геринга
сигнал о мире. Его предложение казалось прямо-таки сенсаци-
онным: как канцлер он тотчас прикажет оставить Польшу и пре-
кратить преследования евреев. Президент США отреагировал
положительно, гарантировал Германии сохранение границ 1914
года и возврат колоний.
В то же время Биргер Далерус вновь зондировал почву в
Лондоне—с согласия Гитлера. Но опять все попытки оказались
тщетны. Мечта о мире осталась в прошлом. Девиз Гитлера гла-
сил: «Любая надежда на компромисс — это ребячество: победа
или поражение».
3 сентября 1939 года Геринг выразил сомнение: «Если мы
проиграем эту войну, тогда да помилует нас Господь!»
Геринг ожидал долгой войны на нескольких фронтах. В па-
мяти ожили травмирующие воспоминания о ноябре 1918 года,
но вопреки всем сомнениям он с самого начала «нес» вместе с
Гитлером его захватническую войну. Он многое испробовал,
чтобы не допустить ее; сейчас же он готов был сделать все,
чтобы ее выиграть. Как разделяющий ответственность он подпи-
сал гитлеровский «указ о германизации» оккупированных зе-
мель, издал директивы для разбойничего набега на экономику
Польши. Если уж он не мог сдержать Гитлера, то тогда хотел
подчиняться ему, как верный солдат. Правда, Гитлера вряд ли
впечатляли старания Геринга. Он планировал войну на западном
фронте, «план Гельб». На 17 января 1940 года было подготовле-
но нападение на Францию, как вдруг инцидент в Бельгии оста-
112
За спиной Гитлера
новил военный механизм. Германский курьерский самолет люф-
тваффе с секретными боевыми приказами на борту совершил
вынужденную посадку недалеко от Мехелена. Теперь стало из-
вестно о планах Германии на Западе. Геринг попал под огонь
критики. Гитлер упрекал его и требовал от своего начальника
люфтваффе в качестве жертвы-пешки уволить одного из луч-
ших командиров, летного генерала Гельмута Фельми. Между
тем Гитлер отложил нападение до весны.
Геринг же искал убежища в нереальном мире. Говорят, что
он заплатил многомиллионный гонорар одному «волшебнику
дождя», чтобы тот «подарил» хорошую погоду на время нападе-
ния. Совсем незадолго до этого он попросил одного «предска-
зателя» узнать, почему Великобритания не принимает никаких
мер относительно Польши. Когда наконец началась реализация
«плана Гельб», он распорядился подготовить ему для поездки на
фронт устрашающий командный поезд «Азия», со специальным
вагоном на 8 машин, фотолабораторией и санитарным вагоном.
С наивным высокомерием он хвастался, что только с помощью
одной авиации сможет выбить британские и французские войс-
ка, сосредоточенные под Дюнкерком. Такие обещания Гитлер
слушал с удовольствием. «Когда я говорю с Герингом, — поде-
лился он в те дни с Альбертом Шпеером, — это для меня как
закалка воли, после этого я чувствую себя посвежевшим. Он
умеет так увлекательно преподносить вещи».
Правда, за пламенными речами не всегда следовали дела. В
Дюнкерке люфтваффе пережили свое первое поражение. В пер-
вый раз над захваченной территорией «воздушное господство»
рухнуло на землю. Теперь стало ясно, насколько плохо Геринг
был информирован о действительной мощи своих военно-воз-
душных сил. Наступила неизбежная расплата за ошибки его
личной политики, за назначение старых друзей на высокие долж-
ности. 31 января 1939 года он по старой дружбе назначил быв-
шего приятеля по первой мировой войне, летчика-аса Эрнста
Удета, на ответственный пост в авиации, который далеко не отве-
чал соответствующим высоким требованиям. Отсюда и тяже-
лые последствия: под эгидой Удета началась фатальная серия
поломок техники и других ошибок. Вкупе с технической непод-
готовленностью Геринга и халатным невежеством относительно
сил противника это определило судьбу люфтваффе. Чересчур
ленивый, чересчур легковерный к своим ненадежным советчи-
кам и занятый чересчур многими другими задачами, Геринг не
сумел твердой рукой развить воздушное вооружение. Удет был
Второй человек
113
просто одним из многих, а Геринг главным слабым звеном в
руководстве люфтваффе.
Однако первые сигналы тревоги утонули в восторге от быст-
рых побед над Францией, Голландией, Бельгией. Эгоцентричная
сущность Геринга слишком редко допускала критику в свой
адрес. Для него было естественнее рассыпаться в похвалах ге-
нию фюрера и воспевать Гитлера как «величайшего полководца
всех времен». Его брат Альберт чуточку «исправил» похвалу —
«величаиший преступник всех времен». Он чуть было не угодил
в концлагерь, в то время как Геринг пожинал лавры за свою
лояльность по отношению к Гитлеру. После успешного похода
на западном фронте его идол наградил его «Кавалером большо-
го железного креста». В это же самое время Гитлер назначил
своего честолюбивого «рыцаря» рейхсмаршалом. Таким обра-
зом, было явно видно различие в положении по сравнению с
генерал-полковниками, которых после военного похода во Фран
цию возвели лишь в чин фельдмаршалов. Геринг снова с уве-
ренностью смотрел в будущее.
После отступления британцев из Дюнкерка, 4 июня 1940 года,
Гитлер надеялся на то, что Англия «уступит» и проложит путь к
«разумному заключению мира». Однако новый премьер Англии
Уинстон Черчилль хотел всего чего угодно, но только не мира с
Гитлером, даже когда тот открыто заверял общественность, что
не хочет разрушать империю и желает выторговать мир. Герман-
ский диктатор исходил из других предположений. Действитель-
но, после капитуляции Франции 25 июня 1940 года, казалось,
стало возможным осуществить многолетний главный лозунг его
внешней политики: «Мы ищем контакт с Англией на базе разде-
ления мира». Гитлер и Геринг надеялись, что Лондон быстро
пойдет на уступки и приблизится к Германии. Когда ничего по-
хожего не произошло, Гитлер применил последнее средство:
Англию нужно силой заставить согласиться. 21 июля 1940 года
Геринг приказал командирам люфтваффе в Каринхолле систе-
матизировать налеты на Англию и уничтожить их воздушные
силы. 13 августа 1940 года, в «день орла», 1485 самолетов 2-й,
3-й и 5-й воздушных флотилий начали одну из решающих воз-
душных битв войны — боевое крещение для люфтваффе, кото-
рые до сей поры играли в легкие игры со слабым противником.
Уже несколько дней спустя выяснилось, что Королевские воз-
душные силы по боеспособности и численности истребителей
были равнозначным соперником. Победа в течение 6 недель, о
которой мечтал Геринг, была исключена. Современная британ-
114
За спиной Гитлера
ская ПВО давала достойный отпор иногда по-дилетантски дей-
ствовавшим люфтваффе, более того: английские самолеты даже
смогли 25 августа 1940 года впервые напасть с воздуха на Бер-
лин. Ущерб был невелик, однако неожиданная атака послужила
первой ласточкой разрушительных артиллерийских обстрелов,
последовавших в последние 2 года войны. Причиной нервозно-
го состояния Геринга в это время было не только упорное со-
противление британских истребителей, которые действовали гиб-
че, чем его летчики. Распоряжения Гитлера предвещали войну с
США и Советским Союзом. Уже 21 июня 1940 года Гитлер дал
распоряжение главнокомандующему армией генерал-полковни-
ку Браухичу разработать план операции для военного похода на
Восток.
«Три часа подряд в августе 1940 года я пытался отговорить
Гитлера от нападения на Россию, к сожалению, напрасно», —
говорил Геринг своему защитнику в Нюрнберге. Документов,
засвидетельствовавших этот разговор, нет, но похоже, что Ге-
ринг советовал Гитлеру обождать сначала окончания воздуш-
ной войны с Англией. Триумф над Королевством, надеялся он,
надолго улучшит его положение при «дворе Гитлера». Если бы
удалось парализовать британскую ПВО, то захвату острова ни-
чего бы не мешало. Победа была бы очень значительной. Но
пьянящая уверенность Геринга совсем скоро превратилась в
горькое похмелье. Британская оборона выдержала, и даже ноч-
ные налеты на Лондон, на промышленные предприятия и гавани
не привели к желаемому успеху.
Воздушная война принесла неизмеримо высокие потери, от
которых люфтваффе еще не скоро оправятся. По октябрь 1940
года 1700 германских машин разбилось над Англией, в то вре-
мя как британцы потеряли всего 950 боевых единиц. Тем самым
шансы на захват острова и положительный исход операции «Мор-
ской лев» были сведены к нулю. 7 октября 1940 года генерал
Гоффман фон Вальдау, начальник штаба люфтваффе, охаракте-
ризовал обстановку по-военному коротко и ясно: «Чтобы сло-
мить сопротивление англичан, самолетов надо в 4 раза больше.
Война на два фронта невозможна». 11 мая 1941 года 500 бом-
бардировщиков герингских люфтваффе начали самое большое
за последние два года наступление — наступление на Лондон.
Геринг проиграл гораздо больше, чем просто одну битву. Гит-
лер никогда больше не доверял ему полностью. Воздушная ка-
тастрофа над Лондоном дала ему понять, что лозунги его «рыца-
ря» о непобедимых люфтваффе были всего лишь продуктом че-
Второй человек
115
столюбивой фантазии. Авторитет Геринга упал тем более, что во
время воздушной войны над Лондоном он ездил на охоту в Ро-
минтскую пустошь, а поиск произведений великих мастеров жи-
вописи, казалось, интересовал его больше, чем его назначение
на пост командующего ВВС.
Как раз в разгар воздушной войны эта страсть Геринга —
заполучить сокровища искусства — разрослась до почти боль-
ной алчности. Целая армия агентов по его заданию прочесывала
осажденные страны Европы в поисках произведений искусства
для его личного музея в Каринхолле. Повсюду на завоеванных
территориях — в Париже, Амстердаме или Брюсселе — «король
черного рынка» (по словам Генриха Гиммлера. — Прим, пе-
рев.) присваивал себе то, что имело большую ценность и нахо-
дилось без присмотра.
Постоянный посетитель парижских музеев, он наслаждался
конфискованным имуществом французских евреев. Геринг по-
лучал истинное удовольствие от шедевров Рембрандта, ван Дейка
или Рубенса. То, что некоторые картины официально считались
«испорченными», «неправильными», его не волновало, пока их
можно было менять за границей на другие творения искусства.
Гобелены, мраморные скульптуры, вазы из алебастра, солнеч-
ные часы эпохи Возрождения и восточное оружие Геринг «ску-
пал» согласно девизу: чем ценнее и экзотичнее, тем лучше. Его
жадность была неуемной. Замки Маутерндорф и Вельденштайн
были переполнены награбленными сокровищами, а в Каринхол-
ле, где бесценные полотна висели на стенах в 4 ряда, пришлось
из-за нехватки места повесить дорогую живопись под потол-
ком. Чердачный этаж был похож на склад захваченных богатств,
которые Геринг продавал за громадную цену высоким партий-
ным функционерам. Но самые лучшие экземпляры оставались
в Каринхолле, где вор планировал открыто демонстрировать свою
добычу в «Галерее Германа Геринга».
Чтобы воровство предметов искусства получило видимость
законности, Геринг сам сформулировал в одном указе от 1 мая
1941 года разрешительную грамоту для своих разбойничих на-
бегов на музеи Европы. Ведь, в конце концов, «первоочередной
задачей национал-социализма является арест и перевоз в Герма-
нию всего исследовательского материала и культурных ценнос-
тей отмеченных кругов». С помощью этой уловки ему удалось
обеспечить себе право вмешательства первым, опередив тем
самым других любителей искусства из высшего эшелона
НСДАП. В 1944 году у Геринга насчитывалось произведений
116
За спиной Гитлера
искусства на сумму в несколько сотен миллионов марок. Пока
он увлеченно возился у панели управления своей игрушечной
железной дороги, со всей Европы в Германию катили поезда с
награбленными произведениями искусства.
Тем временем Гитлер планировал нападение на Советский
Союз. Когда 4 ноября 1940 года он посвятил в свои планы троих
главнокомандующих вермахта, на лицах генералов читалось
удивление. Геринг снова забрасывал Гитлера аргументами, что
нельзя допустить войны с Советским Союзом, по крайней мере,
сейчас.
Геринг говорил в Нюрнберге для протокола: «Вечером того
дня я сказал фюреру следующее: «Я настоятельно прошу Вас не
начинать войну с Россией в данный момент или в ближайшее
время». Не то, чтобы мной двигали какие-то международно-пра-
вовые или другие соображения, мое мнение имело под собой
исключительно политические и военные основания». Геринг пред-
упреждал о войне на два фронта, о войне с США, о необъятных
просторах России и о Великобритании, которая могла вновь
окрепнуть в тени германского восточного фронта. «Учитывая
состояние русского вооружения, спешка ни к чему, — предос-
терегал он. — Сначала нужно выиграть войну хотя бы на запад-
ном фронте. В противном случае может выйти так, что мы здесь
откажемся от относительно надежного дела, променяв его на
более ненадежное». Предостережения Геринга остались неуслы-
шанными. Пять недель спустя, 18 декабря 1940 года, Гитлер под-
писал директиву № 21 о проведении операции «Барбаросса» —
нападении на Советский Союз. Геринг как раз охотился в Ро-
минтской пустоши, все еще твердо веря в то, что Гитлер в конце
концов откажется от своего самоубийственного военного пла-
на. Опять его обошли. Опять он почувствовал, насколько умень-
шилось его влияние на диктатора, и, очевидно, именно это ощу-
щение ненависти и бессилия подтолкнуло гитлеровского васса-
ла на государственную измену. 9 июня 1941 года Геринг сообщил
своему связному Биргеру Далерусу, что Германия нападет на
Советский Союз «где-то 15 июня». Далерус по телефону пере-
дал полученную информацию, и об этом сразу же узнали бри-
танские и американские послы в Стокгольме. 15 июня инфор-
матор и его связной вновь связались друг с другом. Геринг
назвал конкретную дату: наступление начнется через 7 дней, в
воскресенье, 22 июня 1941 года.
В тот момент, когда решение уже было принято, Геринг боль-
ше не решался беспокоить Гитлера своими предостережениями.
Второй человек
117
И без того уже некогда тесные отношения между ним и Гитле-
ром значительно пошатнулись, о чем позаботился еще один опас-
ный противник Геринга. С педантичной точностью Мартин Бор-
ман, коварный начальник партийной канцелярии, имевший пря-
мой доступ к Гитлеру, записывал каждый его промах, чтобы
расстроить самое сокровенное желание Геринга—стать преем-
ником Гитлера.
В эти дни Геринг особенно старался доказать Гитлеру свое
желание участвовать в общем деле. Неожиданно он вжился в
роль решительного сторонника гитлеровской войны против
«большевистской угрозы». «Русских пленных, — говорил он, —
надо расстреливать на месте без суда и следствия». Будучи ше-
фом «экономического штаба Ост», он распорядился беспощад-
но эксплуатировать восточные территории. В то время как рус-
ское гражданское население насильно вывозили на каторжные
работы в рейх, Геринг приказал сравнять с землей 100 деревень
в Беловичском лесу—для личных охотничьих угодий. Он пред-
лагал себя Гитлеру в качестве человека жесточайшего насилия,
готового подписать любой документ, который еще более усу-
гублял положение евреев в Германии и Европе.
31 июля 1941 года, находясь в зените обманчивой увереннос-
ти в победе, он как «уполномоченный по проведению четырехлет-
него плана» по указанию Гитлера письменно предоставил Рейн-
харду Гейдриху право «провести все необходимые приготовления
для общего решения еврейского вопроса в европейской зоне гер-
манского влияния». Холокост, начавшийся карательными опера-
циями на Востоке, должен был теперь переброситься на Западную
Европу и даже на северо-африканские французские колонии. Ге-
ринг своей властью повысил Гейдриха до «верховного комисса-
ра по делам евреев» во всей Европе, назначил ответственным за
выполнение главного желания Гитлера: уничтожение европейско-
го еврейского населения. Спустя две недели после предоставле-
ния Гейдриху неограниченной свободы действий, кабинетный пре-
ступник заявил, что «евреям больше нечего искать на территори-
ях, находящихся под господством Германии».
Что Геринг знал о массовых убийствах в лагерях смерти?
«Нам никогда не предоставляли отчет в цифрах или что-нибудь в
этом роде», — высказывался он 21 марта 1946 года в Нюрнбер-
ге. Доказано одно: Геринг знал о расстрелах на территории Бе-
лоруссии в тылу германского фронта. И сам за себя говорит тот
факт, который Иозеф Геббельс записал в свой дневник после
четырехчасового разговора с Герингом 2 марта 1943 года: «Ге-
118
За спиной Гитлера
ринг полностью отдает себе отчет в том, что нам грозит в слу-
чае, если мы ослабеем в этой войне По этому поводу он не
строит для себя никаких иллюзий. Ведь мы так глубоко засели в
еврейском Вопросе, что нам уже никогда не убежать от него».
Однако в Нюрнберге обвиняемый утверждал, что ничего не
знал об «ужасных инцидентах» в лагерях и всегда «подчеркивал
только расовое различие». Он упорно отрицал массовые убий-
ства. «Разве можно на самом деле уничтожить два с половиной
миллиона человек?» — с невинным лицом спрашивал он Густа-
ва Жильбера в апреле 1946 года. Психолог повторил те сведе-
ния, которые ему сообщил коммендант лагеря в Освенциме Ру-
дольф Хес, касающиеся газовых камер, и то, что Гитлер дал
приказ о массовых уничтожениях. «Что было бы, если бы убили
человека, отдавшего такой приказ?» — хотел знать Жильбер.
«Это легко сказать, но такое нельзя взять да и сделать, —
возразил Геринг. — Что же это была бы за система такая, где
каждому вздумается убивать главнокомандующего, если ему
не понравился приказ? В военной системе должны быть дисцип-
лина и послушание».
В начале военного похода на Россию послушный Геринг со-
общал Гитлеру пока еще растущие цифры самолетов противни-
ка, сбитых «его» люфтваффе. К концу года было уничтожено
8 тысяч советских машин. Но вне досягаемости германских бом-
бардировщиков, за Уралом, Сталину удалось быстро восстано-
вить «красную военную авиацию». Уже в ноябре 1941 года Гит-
лер резко усилил критику в адрес воздушной армии Геринга.
Судьба люфтваффе становилась все драматичнее, и когда не уда-
лось одновременно завоевать Москву и Ленинград, Гитлер впер-
вые решительно вмешался в руководство люфтваффе. Да, пло-
хая погода перечеркнула все планы военных стратегов, однако,
прежде всего, хромало хаотично организованное производство
самолетов, которое не поспевало за количеством потерь гер-
манской авиации. Под руководством Удета из сборочных цехов
никогда не вылетало больше 375 истребителей в месяц; осенью
1944 года, под руководством министра военной промышленно-
сти Альберта Шпеера, в лучшие месяцы их число превышало
2500 машин.
Теперь Гитлер делал ставку преимущественно на наземную
армию. Престиж воздушных войск стремительно падал. В этом
драматическом действии судьба преподнесла Герингу целую
серию ударов. Сначала, 27 ноября 1941 года, покончил жизнь
самоубийством Эрнст Удет, после того как Геринг всю вину за
Второй человек
119
нищенское положение авиации свалил на него. Непосредствен-
но перед тем, как застрелить себя из пистолета, он написал на
деревянной дощечке: «Железный, ты предал меня». «Желез-
ный» — это прозвище Геринга. Вскоре после этого несчастный
случай произошел с Вернером Мельдерсом, инспектором ис-
требительной авиации. Соединенным Штатам Гитлер объявил
войну, не консультируясь с Герингом, а в феврале 1942 года он
назначил на пост министра вооружения не «уполномоченного
по проведению четырехлетки» Геринга, а молодого архитектора
Альберта Шпеера. Теперь в его компетенции была большая часть
военной промышленности, фактически он отвечал и за «четы-
рехлетку». Лишение власти неудержимо продолжалось. После
нападения британских войск на старый город Любека 28 марта
1942 года Гитлер отдал приказ, в знак «возмездия», сбросить
бомбы на такие исторически важные британские города, как Бат,
Кентербери и Эксетер. На острове только посмеялись над этими
попытками отмщения. Британцы уже не так серьезно восприни-
мали их. Геринг вынужден был лишь бездеятельно наблюдать за
налетами «своих» ВВС — слово Гитлера было законом.
После бесцеремонного обращения с собой, лишенный пол-
номочий, зависящий от наркотиков Геринг все больше и больше
отстранялся от службы. Во время обсуждений в генштабе фю-
рера рейхсмаршал все чаще отсутствовал и отправлял туда своего
представителя. Геринг спасался от реальности в мире грез, упи-
вался в Каринхолле видом картин Сезанна или Ван Гога, ездил
на распродажи предметов искусства в Париж и находил удов-
летворение в причудливых выходах в римское общество. Ми-
нистр иностранных дел Италии, граф Галеаццо Чиано, описывал
его «самодовольным и заносчивым», «политическим клоуном в
огромной собольей шубе, выглядевшей как нечто среднее меж-
ду костюмом водителя автомобиля 1906 года и меховым манто
дорогой куртизанки, которая идет в оперу». Геринг все больше
предавался соблазнам безделия. «В 1942 году большинство счи-
тало его человеком бездеятельным, совершенно не интересо-
вавшимся работой», — вспоминал Альберт Шпеер. Некогда им-
пульсивный, «горячий» последователь фюрера, с такой энергией
принимавшийся за создание люфтваффе и разработку четырех-
летнего плана, превратился в вялого, ленивого человека. Его
стеклянный взгляд выдавал в нем наркомана. «Он на глазах ста-
новился все неспокойнее, без разбора хватался сразу за несколь-
ко идей, стал неуравновешенным и в большинстве случаев ото-
рванным от реальности, — вспоминал Шпеер дальше. — Впол-
120
За спиной Гитлера
не серьезно он предлагал строить локомотивы из бетона, потому
что не хватало стали».
Альберт Кессельринг, главнокомандующий южной группой
войск, пришел к такому выводу: «Геринг 1934—1935 гг. и Ге-
ринг 1942—1943 гг. — это два абсолютно разных Геринга. В
30-х годах он был личностью, полной энергии, уверенной в себе
и по-боевому настроенной, а в 40-ые годы это был усталый хо-
лерик, уклоняющийся от решения задач, стоявших перед отече-
ством, и больше уже неспособный побеждать».
Однако, хотя рейхсмаршал с «перстнями на пальцах-со-
сисках» (по словам генерала Франца Гальдера. — Прим, пе-
рсе.) не держал своих обещаний и германские города совсем
скоро стали беззащитными против «летающих крепостей» и
бомбардировщиков «Ланкастер», Геринг, благодаря своей
былой душевности, продолжал пользоваться у народа удиви-
тельной популярностью. Даже несмотря на тот факт, что чис-
ло налетов на рейх постоянно увеличивалось. Только Кельну
пришлось пережить с 1940 по 1942 год 104 волны бомбарди-
ровок. Но только «тысячный» налет бомбардировщиков в ночь
на 31 мая 1942 года ясно показал, насколько беспомощными
были люфтваффе перед массированными атаками противни-
ка. 1500 тонн бомб превратили город-собор в руины. Самый
большой на сегодняшний день воздушный налет в военной
истории стал для Кельна разрушительной катастрофой. Толь-
ко люфтваффе не желали признавать смертельного круше-
ния. Они действительно кичились «великой победой» и даже
надумали восхвалить себя в специальном сообщении. Оно
должно было начинаться так: «Как уже установлено, в воз-
душном бою было сбито 37 вражеских бомбардировщиков,
таким образом, уничтожена почти половина самолетов про-
тивника, залетевших в воздушное пространство рейха. При
этом «боевое соединение ночных истребителей» насчитало
свой 600-й сбитый ночью самолет». Даже для Гитлера эта ложь
в каждом слове была слишком явной. Военный дневник вос-
точного командного блока вермахта содержит следующее опи-
сание: «Ввиду потерь с германской стороны фюрер со всей
строгостью отклонил готовящееся сообщение о победе и в
дополнение к этому выразил мнение, что это сообщение ни в
коем случае не соответствует действительности». Чаша тер-
пения переполнилась. «Когда Геринг собирался пожать Гит-
леру руку, — вспоминал адъютант Геринга Карл Боден-
шатц, — Гитлер Геринга даже не заметил. В присутствии юных
Второй человек
121
офицеров он «срезал» рейхсмаршала. Беседы наедине, стояв-
шие ранее постоянно на повестке дня, стали реже».
Важные обсуждения уже давно проходили без него. Тем не
менее, в ближайшем окружении Геринг был, очевидно, един-
ственным реалистом. Он понимал, что грозит рейху. Превосход-
ство союзников заставляло ожидать самого плохого. «Мы долж-
ны радоваться, — сказал он в конце 1942 года, — если Герма-
ния сохранит свои границы 1933 года».
Гитлера злил прежде всего раздутый аппарат министерства
авиации. Наряду с бесчисленными штабами 104 человека при-
надлежало личному бюро Геринга, которое занимало целый
этаж в министерстве. Два миллиона человек служили в люфт-
ваффе. И уже только поэтому они должны были выполнить свой
долг. В битве за Сталинград Геринг хотел, наконец, доказать,
что его войска действительно в состоянии противостоять про-
тивнику. Воздушный мост, как накануне зимой в Демьянске,
должен был переменить ход войны па Волге. Геринг, надеясь
восстановить свою «подмоченную» репутацию, громогласно
пообещал Гитлеру: «Мой фюрер! Снабжение по воздуху 6-й
армии под Сталинградом я гарантирую лично. Можете быть в
этом уверены». 500 тонн продовольствия, амуниции и горюче-
го собирался доставить в сталинградское окружение находя-
щийся между апатией и эйфорией шеф люфтваффе. Учитывая
возможности транспорта и погодные условия, это была невы-
полнимая задача. Находясь под влиянием успокаивающих за-
верений Геринга, что положение с продовольствием в окруже-
нии «не такое уж и плохое», Гитлер дал приказ продержаться
любой ценой. Изнуренным солдатам, лежавшим в снегу и хо-
лоде, оставалось надеяться только на люфтваффе. Однако их
главнокомандующий предпочел отправиться на роскошном
спецпоезде «Азия» в Париж, чтобы вернуться назад с коробка-
ми, полными картин, настенных ковров, столового серебра и
мраморных статуэток. Сталинград был для него где-то далеко.
Люфтваффе? Герингу были важнее гобелены. В среднем толь-
ко 160 тонн продовольственных товаров в день доставляли са-
молеты люфтваффе в окружение — слишком мало, чтобы вы-
жить. Когда положение стало уже совсем безвыходным, Гит-
лер передал командование операцией по воздушному
обеспечению Сталинграда фельдмаршалу Мильху, которого он
очень ценил за его организационный талант. Гитлер понял: хваст-
ливый Геринг оказался неспособным на это. Сталинград стал
самой большой катастрофой в его карьере. В его личном ка-
122
За спиной Гитлера
лендаре в тот день, когда состоялась капитуляция остатков 6-й
армии, записано: «Целый день постельный режим».
С удивлением даже Иозеф Геббельс отметил, что престиж
Геринга в глазах Гитлера «колоссально пострадал». 9 марта
1943 года он записал в свой дневник: «Гитлер чрезвычайно
остро критикует Геринга за то, что тот из-за своего генералитета
предавался иллюзиям. (...) Геринг не любит неприятное, поэто-
му его окружение не говорит ему неприятностей. (...) Фюрер
готов взорваться от ярости, глядя на это безответс венное окру-
жение рейхсмаршала».
Гнев Гитлера на Геринга возрос еще больше, когда британ-
ская авиация в марте накрыла градом бомб Рурскую область, а
на Гамбург в течение восьми дней, с 24 по 30 июля 1943 года,
сбросив тысячи зажигательных бомб, обрушила такой огнен-
ный шквал, что температура достигала иногда таких высот, при
которых плавился и пылал даже асфальт на улицах. Таким обра-
зом, Гамбург пережил такую катастрофу, какую Геринг соби-
рался уготовить Лондону. Королевская авиация с помощью оло-
вянной фольги, «полосы Дюппеля» полностью парализовала ра-
дарный контроль. Ночные действия истребителей проходили
вслепую, рейх оставался ночью без защиты. Геринг был не в
состоянии ни дать отпор англо-американским налетам с возду-
ха, ни начать действенное контрнаступление.
Почти беспрерывно британские авиационные формирования
совершали по ночам все более точные стратегические налеты на
германские города. Маннгейм, Нюрнберг, Дармштадт, Гейлб-
ронн — каждый сравнительно большой город становился по-
тенциальной мишенью. «Крыша» над Европой была открыта по
всей территории. Все надежды в это время возлагались на «ору-
жие возмездия», над которым лихорадочно работали в Пенемюн-
де. Когда во время грандиозного отвлекающего маневра был
обстрелян не Берлин, а секретный центр ракетных испытаний,
бешенство Гитлера не знало границ. Нужен был козел отпуще-
ния. На самом деле весь гнев должен был обрушиться на Герин-
га, но на его авторитет Гитлер не хотел посягать. Он обвинил во
всем начальника генерального штаба, генерал-полковника Ган-
са Йешонека, который и без того как раз глубоко разочаровался
в капризах Геринга, его невежестве, .неосведомленности и ма-
нии величия. Раздавленный обвинениями Йешонек, по примеру
Удета, приставил пистолет к виску. На письменном столе мерт-
вого лежала записка: «Я больше не могу работать вместе с рейхс-
маршалом. Да здравствует фюрер!»
Второй человек
123
Гитлер также все меньше хотел иметь дело с Герингом. Гру-
бые оскорбления все чаще раздавались в его адрес, и не только
тогда, когда они оставались наедине. «Ваши люфтваффе — это
свиной хлев!» — упрекал его Гитлер, не желая понимать, на-
сколько перегруженной оказалась авиация, не справлявшаяся с
отведенными ей задачами. «Геринг! Люфтваффе ни на что не
годятся. Вы в этом виноваты. Вы лентяй!» Уже некоторое время
Гитлер с возрастающим недовольством наблюдал за византий-
ским стилем жизни Геринга в резиденциях Каринхолл, Ромин-
тен и в крепости Вельденштейн. В то время как летчики люфт-
ваффе боролись не на жизнь, а на смерть, Геринг пригласил в
Каринхолл на охоту и последующую демонстрацию мод нового
посланника в Стокгольме Ганса Томсена. Дипломат и участник
Сопротивления Ульрих фон Гассель так описывал гротескную
картину быта Геринга: «По утрам он носил камзол с белыми
рукавами с буфами, днем часто менял одеяния, по вечерам за
столом появлялся в голубом или фиолетовом шелковом кимо-
но и в тапочках, отделанных мехом. С самого утра на поясе
красовался золотой кинжал, в течение дня он неоднократно ме-
нял его; на воротничке рубашки висела заколка для галстука,
инкрустированная благородными камнями; грузное тело обви-
вал широкий пояс, тоже отделанный разными камнями, я не го-
ворю уже о роскошных и многочисленных кольцах».
И все же Гитлер держался Геринга-главнокомандующего —
«из государственно-политических соображений», как он выра-
зился в разговоре с генерал-полковником Гейнцем Гудерианом,
так как официальный преемник до сих пор пользовался в наро-
де стойкой популярностью, что было на руку режиму. Но преж-
де всего Геринг оставался тем фактором власти, который нельзя
было недооценивать, так как Гитлер не мог до конца избавиться
от того образа «старого боевого товарища», который он создал
еще во времена своего становления. Как загипнотизированный,
он почти бредил на совещании 25 июля 1943 года, после паде-
ния Муссолини: «Рейхсмаршал прошел со мной вместе столько
кризисных ситуаций, он закалился в кризисах. Лучшего совет-
чика, чем рейхсмаршал в такое время не найти. Рейхсмаршал
во время кризисов очень жесток и холоден. Я всегда замечал,
когда решается вопрос жизни или смерти, он человек самый
беспощадный, твердый, как сталь. Короче, лучшего вам не най-
ти, лучшего нигде нет. Он выстоял во все трудные времена, в
самые тяжелые дни, у него закалка. Всегда, когда было совсем
плохо, он становился холодным, как лед...»
124
За спиной Гитлера
Несмотря на разочарования и неудачи, лента, связывавшая
фюрера и его «первого рыцаря», казалась неразрывной. «Я боль-
ше не могу избавиться от Гитлера», — доверился Геринг Аль-
берту Шпееру, а психологу Жильберу он дал понять следующее:
«Когда я даю клятву верности, я не могу ее нарушить. Даже мне
было чертовски тяжело сдержать ее, вот что я Вам скажу! По-
пробуйте 12 лет подряд играть роль кронпринца, всегда предан-
ного королю, не согласного со многими его политическими ак-
циями, но неспособного помешать, когда можно, и вытянуть из
ситуации все, когда нужно». После войны, в один из редчайших
моментов критики в свой адрес, Геринг описывал свою связь с
Гитлером как «душевную проституцию».
«В политическом плане,—писал адъютант Геббельса Рудольф
Земмлер 10 августа 1943 года в дневник, — Геринг с таким же
успехом мог быть мертвым. О его смерти уже ходили слухи.
Поэтому Гитлер, у которого Геринг странным образом находил-
ся в большом почете, предложил рейхсмаршалу вновь пока-
заться общественности, чтобы еще раз завоевать популярность».
Высказывались мнения, что такому человеку, как Геринг, небез-
опасно было в его ситуации выходить в народ. Но при прогулке
по Берлину выяснилось, что благодаря своей демонстративной
душевности и непринужденному шарму Геринг удивительным
образом мог еще рассчитывать на симпатии. И хотя отдельные
прохожие бросали в его сторону «безголовому привет!», однако
большей критики, чем этот насмешливый намек на выражение
«Я отдам голову на отсечение, если хоть одна вражеская бомба
упадет на территорию рейха», Герингу не довелось услышать.
Очевидно, всю вину за артобстрелы и несостоятельность шефа
люфтваффе переложили на других: по большей части на «руко-
водство», но отнюдь не на «толстяка». Он был скорее забавной
фигуркой, нежели громоотводом для разочарованных жертв
бомбежек. В народе смеялись: «Геринг похож на крупную опто-
вую авиакомпанию — в каждом городе есть «склад самоле-
тов»1 А про люфтваффе шутили: «Если вы увидели истребите-
лей Геринга в небе, значит налет уже закончился».
1 Эта шутка основана на многозначности слова die Niederlage, первое
значение которого — «склад, отделение, филиал», а второе — «поражение,
разгром». Имелось ввиду, что самолеты Геринга терпели поражение в
каждом городе так же, как в каждом городе есть филиал любой крупной
фирмы. — Прим перев.
Второй человек
125
У этого черного юмора действительно была основа. В мае
1944 года ежедневно на территорию рейха прилетало 2 тысячи
союзнических самолетов. Изо дня в день все больше бомб па-
дало на гидрогенизационные и нефтеперерабатывающие заво-
ды, военные предприятия. Зимой 1944 года положение казалось
совсем безвыходным. Люфтваффе были накануне развала, не-
мецкие города представляли собой груды развалин. Геринг об-
зывал своих летчиков-истребителей трусами и проклинал Удета
за недостатки авиационного вооружения. Галланд настаивал не-
медленно ввести в бой первый готовый к серийному производ-
ству реактивный истребитель-перехватчик «Мессершмитт-262»,
но Геринг отклонил это требование, чтобы сохранить и так не-
прочный мир с Гитлером, который требовал нелепым образом
переконструировать «Мессершмитт-262» в бомбардировщик.
На целые месяцы затянулась возня вокруг введения в бой
первого серийного реактивного самолета. Только в конце лета
1944 года «Мессершмитт-262» в качестве «блиц-бомбардиров-
щика», а также скоростной (800 км/ч) реактивный бомбарди-
ровщик «Арадо-234» были переданы люфтваффе, но уже слиш-
ком поздно для того, чтобы в небе над Германией справиться с
авиацией союзников. В 1944 году из заводских ангаров выле-
тело 38 тысяч самолетов (в 1941 году их было 11 тысяч), но
после артиллерийских обстрелов гидрогенизационных заводов
нехватка бензина парализовала вылет истребителей, которые
только сейчас в огромных количествах выезжали на аэродром-
ные площадки, где подвергались безнаказанным бомбовым уда-
рам противника. 6 июня 1941 года Геббельс отметил в своем
дневнике: «Наша слабость в воздушной войне просто катаст-
рофическая. Фюрер по этому поводу очень переживает, преж-
де всего потому, что прямо или косвенно в этом виноват Ге-
ринг. Но он не может ничего предпринять относительно Герин-
га, так как это понизило бы авторитет рейха и нанесло серьезный
урон партии».
Внутри люфтваффе главнокомандующий тоже терял доверие.
Геринг, герой первой мировой войны, награжденный орденами,
был когда-то идолом молодых пилотов, теперь же его совер-
шенно не интересовали нужды и заботы летной армии. Насколь-
ко сильно пострадали отношения между командующим и его
офицерами, стало очевидно, когда 7 ноября 1944 года Геринг на
совещании в Берлин-Ванзее вновь стал поносить всех присут-
ствующих прошедших боевую закалку летчиков, назвав их тру-
сами, и разослал записанный на пластинке текст оскорбитель-
126
За спиной Гитлера
ного обращения во все летные формирования —открытый вы-
пад, повлекший за собой почти что восстание.
Настроение не изменилось и тогда, когда Геринг для вы-
яснения обстоятельств созвал так называемый «парламент
люфтваффе» из 30 ведущих офицеров, но при этом распоря-
дился: «Критиковать в люфтваффе всех и вся, исключая только
меня».
Геринга поставили к стене: он не находил поддержки ни у
Гитлера, ни у своей армии. «С середины и по конец января
1944 года не было никакой надежды», — говорил он в Нюрн-
берге.
Когда в январе 1945 года советские войска вплотную подо-
шли к священным владениям Шорфской пустоши, Геринг от-
правил свою жену Эмми и дочь Эдду в Баварию. Пока Дрезден
горел в адском пламени, он заботился о том, чтобы спрятать
сокровища своей коллекции в горных штольнях недалеко от
местечка Берхтесгаден. Последний раз в эти дни затеплилась
надежда на мирный исход. Он хотел выторговать мир у союзни-
ков и, совершенна недооценивая положение, надеялся на «ни-
чью». Однако в глубине души он уже смирился с самым худ-
шим и поэтому написал завещание.
Пришло время прощания: 20 апреля 1945 года, в последний
день рождения Гитлера, Геринг в последний раз отправился в
рейхсканцелярию, чтобы еще раз увидеть человека, за которым
он со слепой преданностью следовал во всех преступлениях. «Я
останусь Гитлеру верен до самой смерти», — клялся Геринг бо-
лее 20 лет назад. Сейчас же он был преисполнен решимости как
можно быстрее оставить своего фюрера и окруженный Берлин.
«Геринг сказал, что ему необходимо срочно уладить кое-какие
дела на юге Германии, — описывал Альберт Шпеер последний
разговор Гитлера с Герингом. — Гитлер посмотрел на него от-
сутствующим взглядом. Сказав что-то, он равнодушно протя-
нул Герингу руку».
Сразу же Геринг отправился в Каринхолл, сам взорвал по-
местье и бежал в Оберзальцберг. Он уже не мог жить без
наркотиков, находился в летаргическом состоянии и распух,
как медуза. Как и Гитлер, он превратился в развалину, но
еще надеялся достичь в конце концов великой цели своей
жизни: выйти из тени Гитлера и стать его преемником. «Нако-
нец-то единственный самодержец!» — думал он. Сообщение
о том, что у Гитлера, якобы, истощение нервной системы, за-
ставило его снова лихорадочно действовать. Действительно
Второй человек
127
ли Гитлер был мертв? Тем же днем, 23 апреля 1945 года, в
22 часа Геринг отослал в Берлин в бункер Гитлера роковую
для него телеграмму.
После первых же прочитанных строчек лицо Гитлера покрас-
нело от бешенства. Текст гласил: «Мой фюрер, согласны ли Вы,
чтобы я (...) согласно Вашему указу от 29.6.1941 г. как Ваш
заместитель взял на себя общее руководство рейхом, с полной
свободой действий как внутри страны, так и за ее пределами?».
Если уже только этот один вопрос был для Гитлера достаточным
оскорблением, то следующий абзац поставил печать под окон-
чательным разрывом с Герингом. «Если до 22.30 не будет отве-
та, я буду считать, что Вы лишены свободы действий. В этом
случае я буду рассматривать условия Вашего указа как данность
и буду действовать на благо народа и отечества».
В создавшейся ситуации Борман не стал раздумывать долго.
Он увидел прекрасную возможность для финальной интриги
против своего заклятого врага. «Геринг затевает измену! —уве-
рял он Гитлера. — Я давно об этом знаю». С покрасневшим от
гнева лицом Борман кричал: «Я знаю, что Геринг лентяй. Он
создал все условия для разбазаривания люфтваффе. Он был
коррумпирован, и его пример сделал возможным коррупцию в
нашем государстве. Вдобавок ко всему он еще и морфинист со
стажем. Я давно это знаю».
Спустя некоторое время, оберштурмбаннфюрер СС Берн-
хард Франк получил в Берхтесгадене лично в руки приказ,
который Борман в спешке написал от руки: «Срочно окружить
дом Геринга и, невзирая ни на какое сопротивление, немедлен-
но взять под арест бывшего рейхсмаршала Германа Геринга.
Подпись Адольф Гитлер». Поздно вечером того же дня в лет-
нем «дворце» Геринга в Оберзальцберге Франк щелкнул каб-
луками и объявил предполагаемому предателю: «Господин
рейхсмаршал, Вы арестованы!» Через шесть дней Гитлер рас-
порядился в своем «политическом завещании»: «Перед своей
смертью я исключаю бывшего рейхсмаршала Германа Геринга
из партии». Его упреки в адрес Геринга, что тот за его спиной,
якобы, вел переговоры с союзниками, были беспочвенными.
Но Борман добился своего.
Геринг чувствовал себя жертвой интриг и ошибки Гитлера. И
хотя наследником Гитлера был назначен Дёниц, а не он, Геринг
все еще считал себя законным преемником, имеющим право
решать судьбу Германии. Неизмеримо переоценивая свои воз-
можности, 6 мая 1945 года он предложил Дёницу в беседе с
128
За спиной Гитлера
Эйзенхауэром, как «маршал с маршалом», выторговать «почет-
ный мир» для Германии.
Когда Дёниц даже не отреагировал на эту просьбу, Геринг
как «германский офицер вермахта высшего ранга» обратился
прямо к Эйзенхауэру с просьбой «принять меня лично, чтобы
предотвратить дальнейшее кровопролитие в безвыходной ситуа-
ции». 7 мая 1945 года, по дороге к месту встречи с армией США,
рейхсмаршал с супругой и дочерью были взяты в плен на гор-
ной дороге вблизи Радштадта. Последний раз Герман Геринг на
свободе видел свою семью. Его комментарием было все сказа-
но: «По меньшей мере 12 лет прожил, как порядочный чело-
век!».
«Он выглядел совсем больным, — вспоминал Леон Тан-
сон, переводчик в лагере для пленных Мондорф в Люксем-
бурге, — и требовал таблетки». «Без таблеток мне не про-
жить», — сказал он. «Только после того, как на третий день он
снова получил свои таблетки, он расцвел и был самым общи-
тельным из всех заключенных». Что не удалось шведским вра-
чам в 1925 году, получилось у американских врачей. Победи-
тели посадили «мистера Геринга», как они его называли, на
диету и прописывали ему ежедневно уменьшающиеся дозы
паракодеина. Тогда же Геринг впервые встретился с Густавом
Жильбером. В течение 17 месяцев, которые оставалось ему
прожить, у видного заключенного не было более близкого че-
ловека, чем психолог, находившийся на службе американской
армии. Жильбер стал пристально присматриваться к Герингу.
Тест на проверку интеллекта показал незаурядный коэффици-
ент IQ—138. Индивидуальные тесты оказались менее лестны-
ми для заключенного, который не потерял своего тщеславного
жеманства. Жильбер объяснял Герингу: «Честно говоря, Вы
показали, что, несмотря на Ваш активный, агрессивный харак-
тер, у Вас нет смелости действительно взять на себя ответствен-
ность. В тесте с пятном Вас выдал один вроде бы незначитель-
ный жест. Помните карту с красным пятном? Вы пытались паль-
цами стряхнуть его с карты, как будто думали, что маленьким
движением можно стереть пятно крови. То же самое Вы дела-
ете во время судебного процесса. Вы всякий раз снимаете
наушники, когда доказательства Вашей вины становятся для
Вас невыносимыми».
Вину Геринга Международный военный трибунал в Нюрн-
берге даже не ставил под сомнение. «Невозможно привести ни
одного смягчающего обстоятельства, — значилось в протоко-
Второй человек
129
ле, — так как Геринг часто, почти всегда, был движущей силой
и уступал только Гитлеру. Он был руководящей фигурой во всех
истребительных войнах, как политическим, так и военным ко-
мандиром; он руководил рабским трудом каторжников и был
инициатором бесчеловечной программы, направленной против
евреев и других рас в стране и за рубежом. Во всех этих Пре-
ступлениях он открыто сознался. (...) Эта вина исключительна
по своей чудовищности. Для этого человека во всех материалах
процесса не найдется ни одного извинения».
Психолог Жильбер наблюдал за Герингом после вынесе-
ния приговора: «Геринг опустился первым. Медленно, с ка-
менным лицом и слезящимися от ужаса глазами, он шагал в
свою камеру. «Смерть!» — сказал он, упав на нары. Хотя он и
пытался держаться небрежно, руки его дрожали, ^го глаза
слезились, он тяжело дышал, словно боролся с приступом
удушья». Тем же вечером немецкому тюремному врачу д-ру
Людвигу Пфлюкеру пришлось осмотреть его из-за усилсв-
шегося сердцебиения. Врач отмечал: «Все-таки приговор его
сильно взволновал».
Одному из переводчиков Геринг сказал: «Смерть приходит к
каждому, но смерть мученика делает его бессмертным. Когда-
нибудь Вы еще положите наши кости в мраморные гробы». Про-
тив его воли защитник подал ходатайство о помиловании. Ге-
ринг же не хотел просить милости у победителей. Вместо этого
он написал три письма: первое — тюремному священнику, вто-
рое — своей жене Эмми, третье — Союзному Контрольному
Совету, в котором он подчеркивал: «Расстрелять себя я бы дал
без разговоров! Но абсолютно невозможно, чтобы германского
рейхсмаршала казнили через повешение! Я не могу этого допу-
стить ради Германии. Поэтому я выбираю смерть, которую пред-
почел великий Ганнибал».
15 октября 1946 года в 22.45 заключенный в камере №5 нюрн-
бергской тюрьмы Герман Геринг раскусил стеклянную капсулу
с цианистым калием. Кто передал ему яд, остается загадкой и по
сей день. Подозрение сначала пало на Эмми Геринг, которой раз-
решили навестить своего мужа в тюрьме, но это осталось недо-
казанным.
Существует версия, что смертоносную капсулу в камеру тайно
принес Джек Г. Уилис, молодой американский офицер охраны,
страстный любитель охоты, которому Геринг подарил и свое зо-
лотое кольцо, и золотые часы. Уилис уже умер и унес свою
тайну с собой в могилу.
5 Зак. 864
130
За спиной Гитлера
На следующий день после самоубийства Геринга американ-
ские солдаты в Мюнхен-Золлне высыпали пепел сгоревших тру-
пов в Конвенцбах, приток Изара. Одного из погибших звали
Георг Мунгер. Солдаты думали, что хоронят одного из своих
погибших товарищей. Они даже не подозревали, что под име-
нем Мунгер на самом деле скрывался Герман Геринг.
Никто так и не узнал, где был рассеян его пепел. «В одной из
рек Германии», — значилось официально. При любых обстоя-
тельствах нельзя было допустить возникновения места палом-
ничества. А в том, что когда-нибудь ему воздвигнут памятник,
Геринг был убежден до последнего. Уже накануне самоубий-
ства он предсказывал: «Через 50 или 60 лет по всей Германии
можно будет увидеть статуи Германа Геринга». Он замер, немно-
го помолчал и потом добавил: «Может быть, статуй и не будет,
но портреты будут в каждом доме».
Исполнитель
Где бы мы ни были, мы обязаны помнить о наших
принципах: кровь, отбор, закалка.
Мы обязаны быть искренними, порядочными,
верными и относиться по-товарищески только к тем,
кто нашей крови, и ни к кому более.
Мы искореним гомосексуалистов до последнего.
Юристы — это законные воры, обманщики и эксплуа-
таторы.
Живут ли другие народы зажиточно или подыхают
с голоду, интересует меня лишь постольку, поскольку
мы нуждаемся в них как рабах для нашей культуры.
То, что у других народов связано с качественной
кровью нашего типа, мы заберем себе, а если
понадобится, то отнимем у них и детей и воспитаем
их по-своему.
У нас было моральное право, у нас был долг перед
нашим народом истреблять тех, кто хотел истребить
нас.
Лично для меня идеально было бы умереть бедным.
Гиммлер
132
За спиной Гитлера
Школьник с явно хорошими способностями, достигавший на заняти-
ях наилучших результатов, мальчик с неустанным прилежанием, го-
рящим честолюбием, активно участвующий на уроках.
Классный учитель Гиммлера. 1914
Он всегда вел себя благовоспитанно и отличался добросовестностью
и прилежанием.
Выдержка из аттестата зрелости, 1919
Гиммлер не очень умен, зато прилежен и послушен.
Геббельс, 1930
Странным образом от этого человека исходило нечто еще более зло-
вещее, чем от «его» фюрера. Во время двух абсолютно разных встреч
с Гитлером я постоянно чувствовал его некоторую слабость и склон-
ность к одержимости. У Гиммлера не было последнего качества. Зло-
вещим его делали раболепное подчинение, отсутствие совести и бес-
человечная, доведенная до автоматизма, методичность.
Карл Якоб Буркхардт, 1938
Он был наполовину учителем, наполовину чокнутым шутом.
Шпеер о Гиммлере, 1953
Я слышал, в Альбе царит большое возбуждение по поводу тюрьмы
Графенек. Население уже узнает серый эсэсовский лимузин и, якобы,
знает, что творится в постоянно дымящемся крематории. То, что там
происходит — это и тайна, и уже не тайна.
Таким образом, там возникло недовольство, и, по моему разуме-
нию, сейчас остается лишь одно: закрыть тюрьму, и, если будет необ-
ходимо, разумно и понятно все разъяснить, а лучше показать там
фильмы о больных и сумасшедших.
Гиммлер, 1940
Концлагерь, несомненно, является радикальной и строгой мерой.
Работа, созидающая прочные, новые ценности, правильный образ
жизни, невероятная чистота проживания и личная гигиена, безупреч-
ная еда, строгое, но вполне удовлетворительное обслуживание, инст-
рукции о том, как научиться работать и развить способы кустарного
производства — вот методы воспитания. Лозунг, висящий над вхо-
дом в лагеря, звучит так: «Есть один путь к свободе. Его вехами
являются: дисциплина, прилежность, честность, порядок, чистота,
разумность, правдивость, готовность к самопожертвованию и лю-
бовь к отечеству».
Гиммлер, 1939
Исполнитель
133
Ах, я совсем не хотел убивать евреев, у меня были совсем другие
планы. Все на совести этого Геббельса.
Гиммлер. 1942
Антисемитизм — это похоже на уничтожение вшей. Удаление вшей —
это не вопрос мировоззрения. Это вопрос личной гигиены. Скоро у
нас не останется вшей.
Гиммлер, 1943
Русские представляют собой толпу, и эту толпу как раз и нужно
раздавить, забить, прикончить. Она должна выглядеть, как забитая
свинья, которой выпускают кровь, — если приводить совсем уж
дикий пример.
Гиммлер, 1942
Между собой мы должны совершенно откровенно обсудить этот воп-
рос, но говорить о нем открыто никогда не будем. Сейчас я имею в
виду эвакуацию евреев и искоренение еврейского народа. Это такие
вещи, которые произносятся очень легко. «Еврейский народ будет
уничтожен», — скажет любой партиец; разумеется, это же записано и
в программе: изоляция евреев, искоренение, будет сделано. А потом
все они приходят к нам: 80 миллионов славных немцев, и каждый
приводит с собой одного порядочного еврея. Конечно, все остальные
свиньи, а вот этот один — хороший. Из всех, кто так говорит, ни один
не видел этого своими глазами, никто не прочувствовал на себе.
Гиммлер перед группенфюрерами СС, 1943
Если уж национал-социалистской Германии и суждено погибнуть, тогда
все ее враги и банды преступников, сидящие сейчас в концлагерях,
тоже не доживут до триумфа победы. Они обязаны разделить с нами
нашу смерть. Это четкий приказ фюрера, и мне нужно позаботится о
том, чтобы выполнить его основательно и в точности.
Гиммлер, 1945
В характере Гиммлера не было ничего страшного или демонического.
Его холодность была не ледяной, а скорее бескровной. Жестокость не
доставляла ему радости, он был безразличен к ней. Он не относился с
презрением к сомнениям других людей, они казались ему глупыми.
Хью Тревор-Роупер
Как управляющий поместья, как бургомистр города, а, возможно, в
более высоких областях, например, как министр культуры, Гиммлер,
обладавший качествами научного исследователя, и сделал бы что-
нибудь хорошее. Но судьба вручила ему в руки должность, с кото-
134
За спиной Гитлера
рой он не смог справиться. Все, что бы он ни делал, сопровождалось
какими-то конвульсиями. Там, где он по своей натуре должен был
быть мягким, он читал проповеди о жесткости. Поступки, которые
были полностью чужды его натуре, он совершал, будто автомат, и,
если приказывал фюрер, даже физически уничтожал людей.
Феликс Керстен, врач и массажист Гиммлера, 1952
У Гиммлера в гостях. Мы рассматриваем с ним принципы нашего
будущего сотрудничества в вопросе пропаганды. Он маленький, вос-
питанный человек. Добродушный и, похоже, нерешительный.
Геббельс (из дневника), 1929
Гиммлер ведь был сыном учителя и, я считаю, находился под влияни-
ем своих родителей. Было что-то педантично наставническое в его
манере держаться, он был спокоен, пренебрежителен. У него не было
никакой доброты, его единственным и важнейшим воспитательным
средством было наказание.
Эрнст Гюнтер Шенк, уполномоченный вермахта и СС
по вопросам продовольствия
Он возник у нас, порожденный глубочайшей необходимостью, когда
у немецкого народа дела обстояли совсем плохо, он принадлежит к
числу самых больших светлых явлений, возникающих у германской
культуры всегда, когда она опускается на глубины физической, ду-
ховной и душевной пропасти. Гёте был таким явлением в духовной
области, Бисмарк — в политическом секторе, фюрер — явление во
всех областях: политической, культурной и военной. Он был избран
кармой мирового германского духа, чтобы вести войну с Востоком и
спасти германский народ, в него переселилось одно из самых великих
светлых явлений.
Гиммлер о Гитлере, 1940
Никто, кто хоть один раз сам не видел этого собственными глазами, не
поверит, что человек, наделенный такими полномочиями власти, как
Гиммлер, испытывал страх при одном только присутствии Гитлера, и
радовался, как успешно сданному экзамену, когда все снова заканчи-
валось хорошо, а тем более когда ему перепадала похвала. И можно
представить, как он сильно боялся докладывать Гитлеру о неприят-
ностях и как он вздрагивал от каждого его хмурого взгляда. Гиммлер
не мог противостоять личности Гитлера. Объективные наблюдатели
рассказывали мне, что Гитлер мог несколькими словами или просто
движениеми руки выметать людей из зала и доводить их до «убито-
Исполнитель
135
го» состояния, так что никто не решался больше ничего говорить.
Гиммлер сам страдал от этого.
Феликс Керстен, врач и массажист Гиммлера
Он мог быть нежным отцом, корректным руководителем и друже-
любным человеком. Но в то же время он был помешанным фанати-
ком, взбалмошным мечтателем и безвольным инструментом в руках
Гитлера, к которому он был привязан неистовой любовью, стано-
вившейся все сильнее.
Карл Вольф, адъютант Гиммлера
Гиммлер был женат на своей бывшей медсестре. Она была старше
его. Брак казался не особенно счастливым, однако он постоянно гово-
рил о своей жене самые благородные слова. По отношению к женщи-
нам он проявлял подчеркнутое благородство, двусмысленные выра-
жения и непристойные шутки ему были ненавистны, в них он видел
оскорбление его собственной матери.
Феликс Керстен, врач и массажист Гиммлера, 1952
Вообще Гиммлер казался боязливым, а не самоуверенным военным,
и даже жестоким. Скорее он вел себя, как трусливый мещанин.
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
Гиммлер был умнее, чем казался и действовал, и, может быть, поэто-
му он был таким исключительно вероломным.
Карл Якоб Буркхардт
У него не было той ауры, которая бывает у преступников, совершав-
ших массовые убийства. Но это, похоже, именно то, что приносит
этим убийцам успех.
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
Среди всей гитлеровской свиты рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер был
самым «темным». Невзрачный мужчина, наделенный всеми признаками
расистской неполноценности, внешне казался очень простым. Он ста-
рался быть вежливым. Его образ жизни, в отличие от Геринга, можно
было назвать просто спартанским. Тем более необузданной становилась
его фантазия. Он жил на другой планете. Его расовое учение было оши-
бочным и направляло его на совершение тяжелых преступлений.
Генерал-полковник Гейнц Гудериан
Гиммлер не был человеком с какими-то привлекательными и подку-
пающими качествами, этим он полностью отличался от Гитлера и
Геббельса, которые, если того требовала цель, становились исключи-
136
За спиной Гитлера
тельно любезными и обаятельными. Гиммлер же, напротив, вел себя
подчеркнуто грубо и прямо, кичился манерами наемного солдата и
антигражданскими взглядами, хотя таким образом он явно хотел
скрыть врожденную неуверенность и неуклюжесть.
Правда это еще можно было вытерпеть. Но вот что во время той
поездки сделало его практически невыносимым попутчиком, это —
глупая и по своей сути беспредметная болтовня, которой он непре-
рывно атаковал меня.
Альберт Кребс, гаулейтер Гамбурга до 1932 г.
У него была мечта — самое позднее после войны превратить всю
свою армию в вегетарианцев, не пьющих и не курящих. Это было его
видение будущего, и он верил, что немецкую расу в этом отношении
можно взрастить лучше всех других. Чтобы держать свое подразде-
ление без алкоголя, он специально скупил у одного хозяйственного
учреждения все минеральные источники. Эти идеи Гиммлера дали,
разумеется, много поводов для анекдотов про него и его «армию».
Эрнст Гюнтер Шенк, уполномоченный вермахта и СС
по вопросам продовольствия
На меня смотрел почти маленький мужчина, напоминающий своей
внешностью — широкими скулами и круглым лицом — скорее вос-
точного человека, он смотрел на меня из-под своего пенсне живым
взглядом. Он не был похож на человека спортивного, вместо того
чтобы расслабиться и не напрягать мышцы, он весь судорожно сжи-
мался.
Феликс Керстен, врач и массажист Гиммлера, 1952
Мы должны чтить его память и у этого священного места в спокой-
ном раздумье наметить планы на завтра. Мы должны жить, следуя
примеру его добродетелей, как человека и руководителя, благодаря
которым он осчастливил наш народ тысячу лет назад, мы должны
снова и снова идти вперед и уяснить себе одно: чтить его память мы
можем только почитая человека, который спустя 1 000 лет вновь пе-
ренял невиданной доселе величины человеческое и политическое на-
следие короля Генриха, мы должны почитать Адольфа Гитлера ради
Германии и служить ему в мыслях, словом и делом, верой и правдой
и в духе прошлого.
Гиммлер на праздновании 1000-летия смерти Генриха I, 1936
Как часто говорили, Гиммлер внешне напоминал такого незначитель-
ного маленького педанта. В действительности он был каким угодно,
Исполнитель
137
но только не «маленьким» и обладал замечательными свойствами:
умением внимательно слушать, умением сначала разобраться, преж-
де чем принять решение, мастерством подбирать людей для своего
штаба, которые, работая вместе, оказывались очень эффективными.
Вы видите, в конечном счете, это свидетельствует не о незначитель-
ной личности. У него, разумеется, была и та, вторая сторона, из-за
которой он в глазах интеллектуально развитых людей казался стран-
ным.
Шпеер, 1979
Вчера пришло сообщение, что Гиммлер получил в свое распоряже-
ние министерство внутренних дел. Так что же это — выбрали самого
радикального, самого темного кровавого пса партии, начальника
полиции, противника Геринга, истинного душегуба! Что же это бу-
дет теперь с Германией, если палача уже делают министром внутрен-
них дел!
Виктор Клемперер, еврейский романист, 1943
Гитлера, Геринга и многих других люди приветствовали возгласами
ликования, но я еще ни разу не видел, чтобы так приветствовали и
Гиммлера.
Эрнст Гюнтер Шенк, уполномоченный вермахта и СС
по вопросам продовольствия
У нас только одна задача: держаться и беспощадно вести эту расо-
вую борьбу. Пусть весь мир называет нас как угодно, главное, что
мы остаемся навеки преданной, послушной, стойкой и непобедимой
армией германского народа и фюрера, охранными отрядами герман-
ской империи.
Гиммлер, 1943
Мой отец был очень аполитичным человеком, поэтому он был и не-
опасен. Но люди типа Гейдриха и Кальтенбруннера боялись всего
вокруг. Кальтенбруннер дошел даже до того, чтобы совершить на
отца покушение. Устроили на дороге засаду, где моего отца и шофера
должны были расстрелять. Но один эсэсовец посоветовал моему отцу
поехать другой дорогой, и в тот день он вовремя приехал к Гиммле-
ру в Берлин. Гиммлер позже отчитал Кальтенбруннера, сказав ему:
«Если с Керстеном что-нибудь случится, то в течение двадцати четы-
рех часов Вы сами будете мертвы».
Андреас Керстен, сын врача и массажиста Гиммлера
138
За спиной Гитлера
Когда я в последний раз разговаривал с Гитлером, в ночь с 29 на 30
апреля 1945 года, он произнес целую речь о разочарованиях своей
жизни. Он говорил о том, что самое страшное разочарование ему
пришлось пережить, прежде всего, в свои последние дни, когда его
оставили сотрудники. Но самым страшным разочарованием он считал
предательство Гиммлера.
Артур Аксман, рейхсюгендфюрер
Я лишь однажды была свидетелем того, как Гитлер за столом перевел
разговор о Гиммлере и концлагерях. При этом возникло впечатление,
что это трудовые лагеря. Гитлер вспомнил, что Гиммлер изобрел
одну очень хитроумную систему и внедрил ее. Например, он пору-
чал самому закоренелому поджигателю отвечать за пожарную охра-
ну в лагере. Гиммлер говорил при этом: «Можете быть спокойны,
мой фюрер, пожара там не будет». Все думали, что речь идет о хоро-
шо организованных, психологически умело управляемых трудовых
лагерях. В словах Гитлера ощущалось уважение и восхищение орга-
низаторским талантом Гиммлера.
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
У Гиммлера была какая-то трезвая способность все взвешивать. Он
был абсолютно лишен всяческих комплексов, угрызений.совести. Но
моему отцу удавалось после разговоров с Гиммлером вызволять из
концлагеря того или иного заключенного. Например, одного социалис-
та, сидевшего в Ораниенбурге. В общем, мой отец пришел к Гиммлеру
и сказал: «В защиту этого человека выступают английские квакеры.
Сейчас оттуда прилетела одна очень активная дама, и она вступается за
него. Если мы его освободим, то в заграничной прессе будет большой
плюс для нас, а если нет то будет болезненный минус». Гиммлер выслу-
шал и сказал: «Ну хорошо, я согласен». Вот так освободили того чело-
века, ему даже позволили выехать за границу. Его звали Эрнст Ройтер,
и после войны он стал правящим бургомистром Берлина.
Эгон Ганфштенгель,
сын заведующего отделом печати у Гитлера
Мы никогда не станем черствыми или бессердечными там, где этого не
требуется. Мы, немцы, единственные в мире, кто прилично относится
к животным, будем также прилично относиться и к этим человеко-
животным.
Гиммлер
Госпожа Поттгаст, любовница Гиммлера, сказала, что желает показать
нам нечто интересное, некую особенную коллекцию, которую Гим-
млер хранил на специальной мансарде. Она провела нас наверх на
Исполнитель
139
чердачный этаж. Когда открыли дверь и мы вошли внутрь, то снача-
ла мы даже и не сообразили, на что смотреть, пока она не объяснила
нам, совсем как ученая. Это была коллекция столов и стульев из
частей человеческого тела. Там был такой стул: сиденьем служил че-
ловеческий таз, а ножками стула были ноги человека — на человече-
ских стопах. А потом она достала из кучи книг одну, это была «Майн
кампф» Гитлера, и показала нам переплет. Он был изготовлен из че-
ловеческой кожи; госпожа Поттгаст объяснила, что заключенные в
лагере Дахау, сделавшие его, использовали для этого кожу со спины.
Мартин Борман, сын Бормана и крестник Гитлера
Молодые врачи СС проводили на узниках в лагерях свои первые
операции. С одним условием, — чтобы через 9 дней после операции
заключенные были снова работоспособны. Мне удаляли грыжу без
наркоза. Меня держали четыре человека, прооперировали и рану
зашили. На девятый день меня отправили на рубку дров. Через пол-
часа рана разошлась, мои кишки вывалились и свисали до колена.
Тогда я лег на спину, пока старший не смотрел, и снова запихнул
кишки в живот. Потом я все время одной рукой придерживал живот,
а другой рубил дрова
Макс Гольвег, узник концлагеря
Мне не сказали, кто это был. Я знал только, что должен буду охра-
нять какого-то важного заключенного. Когда он вошел в комнату —
не такой элегантный, как мы привыкли видеть, а в армейской одеж-
де, обернув вокруг себя покрывало, — я сразу же узнал его. Я
обратился к нему по-немецки и показал на пустой диван. «Это Ваша
кровать, — сказал я. — Раздевайтесь!»
Он посмотрел на меня и сказал: «Он не знает, кто я такой». Я ответил:
«Вы Гиммлер. А это Ваша кровать. Снимайте все». Он уставился мне
в лицо. Но я тоже смотрел на него в упор. Наконец, он опустил глаза
и стал снимать свои кальсоны.
Врач и полковник вошли в комнату и стали его осматривать. Мы
подозревали, что у него мог быть при себе яд. Врач посмотрел между
пальцами ног, затем по всему телу, в подмышках, в ушах, за ушами, в
волосах.
Потом осталось осмотреть только его рот. Попросили Гиммлера от-
крыть его. Тот послушался и высунул язык. Но доктор остался недо-
волен. Он попросил его подойти ближе к свету и попробовал просу-
нуть ему в рот два пальца. Тогда Гиммлер резко отстранил голову,
укусил доктора за пальцы и раскусил ампулу с ядом, которую он
несколько часов носил во рту.
Старший сержант Эдвин Остин, охранник Гиммлера, 1945
Это был прилежный гимназист. Его классный руководитель
характеризует его как «школьника с хорошими способностями,
достигавшего на занятиях наилучших результатов, как мальчика
с неустанным прилежанием, горящим честолюбием, активно уча-
ствующего на уроках». О его усердии и интеллекте, его добро-
сове.стности и любезности отзывались очень многие. Никогда за
мальчиком не замечали склонности к насилию. Его школьный
товарищ, немецко-американский историк Джордж Холлгартен,
позже вспоминал о добродушном однокласснике: «Он был са-
мым кротким ягненком, какого себе только можно представить.
Мальчик даже мухи не мог обидеть». Пай-мальчик был выход-
цем из хорошего дома, получил гуманитарное образование, учил-
ся на «отлично», с успехом закончил университет. Даже если бы
его заветная мечта — военная карьера—не удалась по причине
близорукости, невзрачный молодой человек все равно бы сде-
лал карьеру, пускай и очень скромную.
Будучи студентом он страстно увлекался биологией и сель-
ским хозяйством, искал новые знакомства и призвания, стал
членом целого ряда обществ. Он не выделялся среди остальных
и уж никак не отличался радикальностью или крамольными ре-
чами и революционными идеями. После выдержанного экзаме-
на он быстро нашел себе хорошую должность — во времена
экономического кризиса это было большой удачей.
Он мог бы стать чиновником и, без сомнения, оказался бы
весьма ценным членом германской финансовой бюрократиче-
ской системы, человеком педантичным, неподкупным и законо-
послушным. Блеском он не отличался. Вильгельм Хетль, один
из его близких сослуживцев, признавал его «в лучшем случае
заурядным маленьким финансовым чиновником». «Чиновник, и
довольно ничтожный!» — такова была оценка шведского дип-
ломата графа Фольке Бернадотте.
Возможно, работая учителем он смог бы развить свои талан-
ты. Случись такое, он воспитывал бы в учениках такие доброде-
тели: порядок и послушание, трудолюбие и бережливость. Это
был «учитель с выраженным чувством экономии», так описывал
выдающиеся черты характера своего шефа один из членов СС
Освальд Поль. Сам же будущий мультифункционер, находясь на
вершине своей карьеры, получал оклад около 24 тысяч рейхс-
Исполнитель
141
марок в год. Это была мелочь по сравнению с той скандально
известной коррупцией, в которой были замешаны другие высо-
кие функционеры господствующей клики. Многие современни-
ки, знавшие его ближе, почти карикатурно описывали Гиммле-
ра как олицетворение старшего преподавателя. Альберт Шпеер
называл его, правда, впоследствии «наполовину учителем, на-
половину чокнутым шутом».
Его смешная тяга к оккультным феноменам, его суеверие,
его страстное увлечение траволечением не перешагнули бы за
границы собственного сада, если бы не было третьего рейха.
Соседи, любя, могли бы назвать его, возможно, странным, в
худшем случае — сдвинутым по фазе, — но опасным?
Он жил бы совершенно обыденной жизнью, почти банальной,
если бы не время, повернувшее его жизнь совсем в другую сто-
рону. Слова Ханны Арендс о «банальности зла» были сказаны в
адрес Адольфа Эйхмана, помощника Гиммлера, но вполне под-
ходили и для самого «учителя». Ведь кем Генрих Гиммлер был
прежде всего — послушным исполнителем Гитлера, уничтожив-
шим миллионы людей, не прикоснувшись лично ни к одному из
них. Он обладал теми качествами, которые еще и сегодня счита-
ются «типично немецкими»: исполнительность и точность, созна-
ние долга и почитание авторитета, порядок и аккуратность. Ген-
рих Гиммлер—что это: немецкая карьера или немецкая болезнь?
Насколько невозможно описать его преступления, настолько
банальным был сам преступник. В нем не было ничего величе-
ственного, даже ничего большого по сути в нем не было. Со-
временники говорили о Генрихе Гиммлере: «абсолютно класси-
ческая заурядность, по непонятным причинам дошедшая до вы-
сокого положения» (Альберт Шпеер), «человек без особых
качеств» (генерал-майор Вальтер Дорнбергер). Единственная его
примечательность состояла в его непримечательности.
В его характере не было «ничего ужасающего или демони-
ческого», пишет британский историк Хью Тревор-Роупер. Де-
моническое в Гиммлере появилось, разумеется, благодаря его
деятельности и исполнительности. Точно так же, как финансо-
вый чиновник переписывает сотни раз налоговые декларации,
Гиммлер справлялся со своей задачей — организацией геноци-
да. В конце он уже и не беспокоился о страданиях жертв, а боль-
ше заботился о душевной боли исполнителей.
Генрих Гиммлер родился 7 октября 1900 года на улице Вит-
телсбахерштрассе, 2, в Мюнхене и был третьим мальчиком в
семье. Его отец Гебхард Гиммлер был известным гимназичес-
142
За спиной Гитлера
ким преподавателем. Для руководящего функционера СС Ген-
рих Гиммлер вышел из необычной, обеспеченной семьи. Его
предки были католиками, преданными королю, благовоспитан-
ными и образованными, не изменяли своим корням и были ис-
тинными баварцами. Еще в 1941 году тот человек, который впо-
следствии в силу своих обязанностей подписывал приказы о
преследовании католических священников, принимал участие в
похоронах своей до последних дней почитаемой матери, кото-
рые проходили по строгому католическому обряду. Его отец
Гебхард, директор гуманитарной гимназии в местечке Ландсхут,
был человеком набожным, в определенной степени остроумным,
но безгранично педантичным. Это был германский националист,
но никак не антисемит. Высокообразованный учитель гимназии
воспитывал своих сыновей в духе гуманности. Неужели Гим-
млер не так понял своего Платона?
Даже если родители Гиммлера и не были богатыми, то их все
же можно было считать состоятельными. Об этом уже позабо-
тился его видный крестный отец — Его Королевское Высоче-
ство принц Генрих Баварский. Отец Гиммлера был домашним
наставником принца из династии Виттельсбахов, а его дядя —
каноником королевского двора. Семья Гиммлеров имела неко-
торый вес при дворе. На ее долю выпала честь «преподнести
принцу бокал шампанского» (как значилось в объявлении о рож-
дении наследника, посланном от королевского двора), чтобы
выпить за крещение Генриха. И было большой милостью, что
один из членов королевской семьи взял потом шефство над
сыном учителя. Отношения между семьей принца Генриха и се-
мьей Гиммлеров продолжались и после смерти принца, погиб-
шего в 1916 году на фронте.
В качестве последнего подарка Генрих получил из наслед-
ства принца военный заем на более чем 1000 имперских марок.
Материальная нужда не гнала его в сети национал-социализма.
«Генрих много болел. 160 пропусков, но на дополнительных
занятиях с госпожой Рудет он все нагнал и получил оценку «хо-
рошо», — находим в записях его отца о школьных годах Генри-
ха. Всю свою жизнь Гиммлер страдал слабым здоровьем. Как
Генрих-ученик, так позже и Генрих-рейхсфюрер СС восполнял
этот физический пробел благодаря своему усердию. Цель гим-
назии — «на религиозной основе воспитывать нравственное тру-
долюбие, дать более высокое общее образование в духе верно-
сти отечеству и подготовить к самостоятельной умственной ра-
боте»— на примере Генриха Гиммлера была, на первый взгляд,
Исполнитель
143
достигнута «Он всегда вел себя благовоспитанно и отличался
добросовестностью и прилежанием», — написано в его аттеста-
те зрелости от 15 июля 1919 года.
Отличник по истории, древним языкам и религии поступил в
Технический университет в Мюнхене на специальность «Сель-
ское хозяйство». Как школьник, так и студент Генрих Гиммлер
был человеком незаметным, однокурсники считали его «неоте-
санным». В поисках связей Гиммлер вскоре оказался просто-
таки старожилом всевозможных обществ, начиная от «Герман-
ского общества по теории разведения животных и растений»,
«Объединения друзей гуманитарной гимназии» и заканчивая «Ба-
варским союзом вольных стрелков», он был членом, по мень-
шей мере, десяти организаций и прихожанином католической
церкви. «Я всегда буду любить Бога и останусь верен церкви!» —
записал он тогда в свой дневник. В юности он в обязательном
порядке прислуживал во время богослужения. В декабре
1919 года он получил право членства в Баварской народной
партии с католическими взглядами и вышел из нее через четыре
года, чтобы в августе 1923 вступить в абсолютно неизвестную
тогда партию с большими амбициями.
На костюмированных балах во время карнавалов в Мюнхене
прилежного Генриха видели в одеянии турецкого султана. Толь-
ко в пьянках он не участвовал. Обычно всегда приспосабливав-
шемуся студентику здесь приходилось отходить от баварских
традиций. Студенческая корпорация «Аполлон» даже объявила
его человеком, «не имеющим права принять вызов на дуэль».
Только когда медики подтвердили у него болезнь желудка и он
был освобожден после этого от распития пива, его посвятили в
ударную студенческую корпорацию.
Его ни разу не исключили из школы, он не прерывал учебу в
университете, его образование никак нельзя было назвать не-
удачным, таким образом, его профессиональный путь не может
служить объяснением, как же из него получился организатор
массовых убийств.
Только его военная карьера так и не удалась. Уже в 17 лет он,
якобы, принимал участие в боях во время первой мировой вой-
ны в качестве юнкера 11-го баварского пехотного полка. Так
высокопарно свидетельствует официальная биография Генриха
Гиммлера, напечатанная в справочнике Великогерманского
рейхстага 1943 года. Фронта он к тому времени еще не видел: в
боях на западном фронте он не участвовал (на восточном фрон-
те война уже почти закончилась), хотя при всяком удобном слу-
144
За спиной Гитлера
чае утверждал, что в качестве фельдфебеля баварской) полка
уже в возрасте 16 лет сам водил солдат «в бой». Это было нача-
лом лжи Генриха Гиммлера, которая продолжалась всю его
жизнь. А правда намного скромнее.
Верно то, что на последней стадии «большой войны/ Гебхард
Гиммлер попытался воспользоваться старыми связями, чтобы про-
бить своему сыну дорогу на военную службу. Он сделал это по
настоятельной просьбе юного Генриха, который обязательно хо-
тел стать офицером, хотя отец настаивал сначала закончить шко-
лу. «Я так радуюсь тому, что буду воевать, и жду, когда надену
королевский мундир»,—записал в свой дневник примерный уче-
ник, имевший плохие оценки только лишь по физкультуре.
Когда ему наконец дали разрешение на уход из гимназии,
имперский морской флот, несмотря на королевскую протекцию,
не захотел принять сильно близорукого рекрута, так как «нося-
щим очки вообще запрещена служба на воде». Поэтому не до-
стигший еще 17-летнего возраста школьник подал заявление на
прием в наземную армию. «Мой сын настоятельно желает стать
пехотным офицером и видит в этом свое жизненное призва-
ние», —так обосновывал отец заявление сына. Но империи нуж-
ны были простые солдаты, пушечное мясо для фронта, которое
могло бы компенсировать кровавые потери в окопах Франции.
Генрих, однако, стремился к другим высотам. Из Регенсбург-
ского лагеря специальной подготовки он написал письмо роди-
телям и подписал его «miles Генрих» — зря что ли, в конце кон-
цов, он так долго зубрил латынь? Этот щеголь в шляпе, с пре-
тензиями на высокое положение, разделял со всем народом
восторг по поводу войны как неизбежный взрыв, обусловлен-
ный эпохой. Увлечение военной тематикой — здесь Генрих Гим-
млер тоже был дитя своего времени. Он хотел участвовать в
«справедливой борьбе» германского отечества, он хотел, чтобы
его «время созревания» прошло в «священном сражении». «Я
ведь в душе солдат», — доверительно писал он в дневнике. Вот
будет следующая освободительная война, и «я встану в строй,
если смогу пошевелить хоть одним членом моего тела», — не
сомневался новоявленный боец, боец, знавший о войне только
из броских заголовков газет, а не из своего личного опыта.
Гитлеру были знакомы ужасы войны, он был ее продуктом. Со-
зданное им государство было продолжением того ада, который он
пережил в окопах, это был новый апокалипсис. А Гиммлер, кото-
рый организовал этот апокалипсис, будет всю жизнь мечтать об
архаичном мире: о факелах и мечах, о лемехе и вспаханной земле.
Исполнитель
145
Потенциальному бойцу так и не посчастливилось вступить в
так жадно ожидаемый бой. Прежде чем он закончил свое воен-
ное образование, наступил мир. И хотя Гиммлер прошел курсы
как кандидат в офицеры, для регулярного участия в боевых дей-
ствиях на фронте было слишком поздно. Личный фронтовой опыт
Гитлера, о котором тот так часто рассказывал, — вот чего не
было у человека, который в заключительной фазе следующей
войны станет во главе группы армий Вейкселя и должен будет
отразить наступление Красной Армии. Кандидат в офицеры, меч-
тавший ходить в красивом мундире и одерживать блестящие
победы, не видел своими глазами кровавой бойни настоящей
войны. Тихого ужаса невидимой газовой атаки, приносящих
смерть воздушных бомбардировок, неожиданных танковых на-
ступлений — этого всего ему не пришлось пережить. Ничто не
расстраивало его идеализированных представлений о героичес-
кой борьбе.
В апреле 1919 года Генрих Гиммлер вступил в ряды одного
из многочисленных добровольческих отрядов, чтобы бороться
против Баварской советской республики. Он предлагал себя на
службу различным военным организациям, маршировавшим
против демократии, «Версальского позорного договора» и, ра-
зумеется, против «марксистской диктатуры».
В добровольческих отрядах «Ландсгут», «Оберланд», «21-я
бригада стрелков» и «Айнвонервер» он нес почти военную служ-
бу. Как и многие другие, кто был лишен ориентации, несостояв-
шийся участник мировой войны искал опору, искал подтверж-
дений, искал объяснений, а главное — ему нужен был идол.
В мюнхенских студенческих кругах в то время были в ходу
антисемитские памфлеты, которые читал жаждущий опоры Гим-
млер. Он познакомился с творением Хьюстона Стюарта Чембер-
лена «Раса и нация», ему случайно повстречались «Протоколы
синайских мудрецов», якобы документальное подтверждение по-
пыток «мирового еврейского заговора». С педантичной точнос-
тью, которая была присуща только Гиммлеру, он оставил к каж-
дой прочитанной им книге листы с комментариями—для потом-
ков. Оттуда и появилось у бледного юноши пристрастие к книгам
про «германский дух» и произведениям о мнимых мировых заго-
ворах различных группировок: масонов, иезуитов, евреев.
Однако, чтобы объяснить то, что осуществил Гиммлер в на-
чале 20-х годов, этой литературы будет мало. Гиммлер был не
глуп, однако его способность критиковать была весьма ограни-
ченна. Ему нужны были простые объяснения стремительных из-
146
За спиной Гитлера
менений, происходивших в мире. Неурядицы общественного и
политического перелома порождали неуверенность и разжигали
страх. При старом порядке сыну бывшего воспитателя принца
было бы отведено надежное место в обществе. Сейчас же моло-
дой Генрих видел, что все его жизненные планы были сорваны.
Он спрашивал себя «почему?» и находил ответ в простых теори-
ях, которые называли виноватого во всех бедах: это был миро-
вой еврейский заговор, который хотел лишить германских геро-
ев заслуженных плодов их труда. Гиммлер был одним из тех,
кто видел решение в новом осмыслении потерянных традиций.
Еще Гебхард Гиммлер увлек своего сына германской исто-
рией, особенной страстью гимназического учителя. В очерке
Тацита «Германия» Генрих Гиммлер обнаружил «чудесную кар-
тину, рассказывающую о том, какими великими, нравственны-
ми и благородными были наши предки». Но как сильно отлича-
лась реальная жизнь, которой жил сын, от той идеальной кар-
тинки, о которой мечтал его отец. Как ему казалось, германский
народ деградировал и становился аморальным. А он грезил о
добрых, старых германских временах. Самым большим его
желанием было «снова стать такими». И если национал-социа-
листская утопия о благородном германском герое позже нашла
своего горячего защитника в лице рейхсфюрера СС, то одно-
значно эти фантазии уходят своими истоками в ранние двадца-
тые годы. В 1924 году он описывал в своем дневнике, что из
«расово неоднородного» германского народа необходимо снова
вывести «чистую расу» германцев. Это он представлял себе на-
подобии касты кшатриев — таким же, как благородная военная
каста древнеиндийскоко устройства, должен быть новый «пред-
ставитель германского народа»: высшим существом, связанным
с родным клочком земли, превосходящим всех остальных. Це-
лью его романтически-просветительских представлений о буду-
щем «рае германской расы» было обширное сплетение новых
городов на Востоке, с культовыми храмами, военными деревня-
ми и крепостями смерти.
Ужасающие последствия этих ранних бредовых идей стали
видны, когда Гиммлер получил возможность осуществить их. В
своем дневнике он описывал условия и сопутствующие явле-
ния своего «германского рая»: между поселениями людей «нор-
дической крови» должен находиться лагерь с «рабами, которые
несмотря ни на какие потери будут строить наши города, наши
деревни, наши крестьянские дворы». Точно так же должны были
выглядеть и гитлеровские восточные земли.
Исполнитель
147
Сын страстного историка повернул историю в том направле-
нии, в котором ему было нужно. Итак, < германский народ был
тем народом, который с самых ранних времен обладал высокой
культурой» и жил по неписанным законам, говорил Гиммлер. «А
что бы в этом случае сделали наши предки?» — звучала одна из
самых обиходных типичных фраз Гиммлера, когда вопрос тре-
бовал решения.
Отцовский конек — увлечение средневековой немецкой ис-
торией — тоже принес свои поздние плоды. Генрих Гиммлер
считал Генриха Птицелова и Генриха Льва прародителями вели-
кого германского рейха.
Генрих Птицелов короновался на царский трон без церковно-
го благословения, он затеял поход против славян и венгров.
Выступая 2 июля 1936 года с речью по поводу тысячелетия со
дня смерти Генриха Первого, рейхсфюрер СС поклялся завер-
шить его «незаконченное дело»: лишить Восточную Европу сла-
вянской власти и колонизировать ее «германской кровью».
Если политические представления Гиммлера уже в 20-е годы
включали в себя насильственное образование «великой герман-
ской империи», то его личные цели выглядели в то время гораз-
до скромнее. Он изучал сельское хозяйство, потому что надеял-
ся стать управляющим какого-нибудь поместья и «жить в мире с
немецкой девушкой»: идиллия на своем клочке германской зем-
ли. Все могло бы быть иначе и у Генриха Гиммлера тоже, но в
истории всегда неизбежны повороты.
В начале двадцатых годов молодой студент строил планы пе-
реселения в другую страну. 23 ноября 1921 года он записал в
свой дневник: «Сегодня я вырезал из газеты статью про эмигра-
цию в Перу. Куда меня занесет: в Испанию, Турцию, Балтику,
Россию, Перу? Я очень часто думаю об этом. Через два года
меня уже больше не будет в Германии». При этом ни одна страна
не казалась ему очень далекой. В 1924 году он осведомлялся в
советском посольстве, может ли он выехать на Украину в каче-
стве управляющего имением. Тот, чьи карательные отряды че-
рез двадцать лет будут на Украине уничтожать посевы и расстре-
ливать еврейское население, собирался как мирный хозяин ока-
зывать помощь сельскому хозяйству. Получи он тогда положи-
тельный ответ на свое прошение, украинский фермер Генрих
Гиммлер наблюдал бы ввод германских войск в 1941 году со-
всем из другой перспективы.
Так он мечтал о Востоке, тогда как его реальный горизонт
ограничивался пока еще Баварией. 1 августа 1922 года он за-
148
За спиной Гитлера
кончил учебу со средним баллом 1,7. Свежеиспеченный агро-
ном с дипломом сразу же после сдачи экзамена нашел место
ассистента агронома в одной фирме по производству удобре-
ний. Так Гиммлер стал продавцом в компании «Штикштоф-ланд»
в местечке Шлейсгейм.
Ну вот теперь, собственно говоря, и могла начаться обыкно-
венная мещанская жизнь. Робкий Генрих даже встретил свою
«немецкую девушку»: медсестру по имени Марта, она была ро-
дом из Бамберга и на несколько лет его старше. Воспитанная в
протестантской вере, дочь зажиточного западно-прусского зем-
левладельца полностью отвечала гиммлеровскому идеалу не-
мецкой жены. Любой режиссер, ставящий оперу Вагнера, взял
бы ее как идеальный вариант для исполнения образа Валькирии:
она была высокой, светловолосой, голубоглазой и довольно-
таки статной. Когда Гиммлер против воли ее родителей взял ее в
жены 3 июля 1928 года, благодаря ее приданому он смог вопло-
тить в жизнь мечту о собственном домашнем хозяйстве: недале-
ко от Мюнхена, в местечке Вальдтрудеринг, молодая семья заве-
ла птицеферму. Муж, который потом будет выращивать из «че-
ловеческого материала» героическую расу, начинал с разведения
мелких домашних животных — правда, с переменным успехом.
Более искусно он «мастерил» свою карьеру в НСДАП. В кон-
це концов, он был «старым бойцом» и членом партии с 1923
года. Генрих Гиммлер, принимал участие в марше на штаб во-
енного округа в Мюнхене. Как знаменосец «рейхсфлагге» под
командованием Эрнста Рема он вместе со своим братом Гебхар-
дом и еще около 400 других бойцов захватил министерство во-
оруженных сил.
В то время как Рем и Гитлер угодили в тюрьму (Гитлер в
Ландсберг, где он писал «Майн кампф», Рем в Штадельгейм),
незаметный Гиммлер остался «безнаказанным» государственны-
ми органами. Его считали мелкой фигурой, и он очень страдал
от этого: «Я хвастун и трепло, совсем вялый, у меня ничего не
получается», — писал он в своем дневнике.
После увольнения он оказался без работы, и весной 1925 го-
да все свое время и силы он отдавал прежде всего «национал-
социалистическому освободительному движению», которое про-
водило агитацию под руководством героя первой мировой вой-
ны, генерала Эриха фон Людендорфа. В то время он уже был
знаком с Грегором Штрассером. Аптекарь родом из Ландсхута
баллотировался в кандидаты рейхстага, а Гиммлер во время пред-
выборной борьбы нанялся к Штрассеру секретарем. За месяч-
Исполнитель
149
ное жалованье в 120 рейхсмарок он, работник главного ведом-
ства, мчался на своем мотоцикле по городам Нижней Баварии и
произносил пламенные речи против евреев и капиталистов.
Штрассер тогда удерживал остатки национал-социалистическо-
го движения, считался скорее социалистом, представляя левое
крыло НСДАП. Некоторое время спустя он потерпит поражение
во внутрипартийной борьбе за власть против Гитлера. Гиммлер
тогда встал на сторону Штрассера и его взглядов так же беском-
промиссно, как позже станет на сторону Гитлера.
Разброд в партии (НСДАП), основанной вновь после запрета
27 февраля 1925 года, сделал возможным быструю партийную
карьеру. Как управляющий округом Нижняя Бавария Гиммлер
продолжал партийную работу уже в регионе и в том же году
поднялся до временно исполняющего обязанности гаулейтера
районов Нижняя Бавария и Верхний Пфальц. Следующие сту-
пеньки его карьерной лестницы: 1926 год — и.о. гаулейтера Верх-
ней Баварии и Швабии, и.о. шефа пропаганды рейха и, наконец,
в 1927 году — исполняющий обязанности рейхсфюрера СС.
Выглядело так, как будто он был предназначен для роли «второ-
го человека», обязанного своим взлетом безоговорочной пре-
данности «первому человеку», которому он слепо подчинялся.
Такие люди были просто необходимы Гитлеру.
«Ландсбергского пленника» тем временем уже выпустили из
заключения, его книга «Майн кампф» вышла из печати. Гим-
млер читал ее. Его мнение: «Там очень много правдивых ве-
щей». Таким образом, Гиммлер нашел своего лже-Бога. Очень
скоро члены партии из Нижней Баварии удивлялись, когда сек-
ретарь Штрассера в руководстве Ландсхута, стоя перед портре-
том Гитлера, разговаривал с идолом с глазу на глаз.
К середине 20-х годов гитлеровские «охранные команды»,
которые будут позднее внушать такой страх, были лишь расте-
рянной кучкой численностью в 200 человек. Гитлер видел это
слабое место своей первой личной охраны. «Когда я вышел из
ландсбергской тюрьмы, моя охрана развалилась изнутри на враж-
дующие между собой группки. Я сказал себе тогда, что мне
требуется личная охрана, пусть и малочисленная, но которая бы
была безоговорочно предана мне и могла пойти против своих
же собственных братьев», — говорил он в начале 1942 года,
беседуя за столом с друзьями и оглядываясь на скромное нача-
ло. Демагог Гитлер знал, что ему понадобится особая охрана: не
только для обороны от политических соперников, но и для за-
щиты от собственных друзей по партии. Гитлеру необходима была
150
За спиной Гитлера
очень преданная армия, в которой он был бы твердо уверен. И
ему нужен был человек, который во главе этой армии проявлял
бы-нолную лояльность: Генрих Гиммлер.
Когда 6 января 1929 года Гитлер назначил человека с порядко-
вым партийным номером 156 на пост рейхсфюрера СС, СС были
маленькой частью больших штурмовых отрядов. Под умелым ру-
ководством Рема СА превратилась в настоящую партийную армию.
В отличие от штурмовиков, которые всегда делали ставку на
толпу, охранные отряды с самого начала считали себя элитной
армией. В своих черных фуражках, на которых красовалась
«мертвая голова» («череп и кости»), и с черными нарукавными
повязками, украшенными свастикой, они сознательно напуска-
ли на себя ауру нибелунговского войска: «И если даже все ста-
нут неверными, то мы будем верны до конца. Пока еще на земле
у нас будет флаг». Такому пониманию своей задачи Гитлер охот-
но содействовал: 4 июля 1926 года на партийном съезде НСДАП
в Веймаре он вручил Йозефу Берхтольду, командиру СС, на вер-
ное хранение «Знамя Крови» с того памятного марша на штаб
военного округа.
Однако окончательный прорыв для СС состоялся только ко-
гда пришел Генрих Гиммлер. Уже мальчиком его восхищали
преторианцы, личные охранники древнеримских царей. Именно
такую гвардию, присягнувшую на верность человеку во главе
власти, он и хотел создать. Эта армия должна была претворять
желания Гитлера в жизнь, эффективно и не задавая лишних воп-
росов. Самым видным знаком безоговорочного подчинения
фюреру была надпись на ременных застежках более поздних
мундиров СС: «Эсэсовец, верность — твоя честь». Тот же са-
мый лозунг украшал и рукоятки эсэсовских парадных кинжа-
лов. Этим Адольф Гитлер в апреле 1931 года удостоил успех
берлинских подразделений СС, которые под руководством Кур-
та Делюге подавили в зародыше попытку путча радикальных
берлинских «штурмовых отрядов». Это был не первый внутри-
партийный конфликт и должно быть не последний. Но уже в
начале тридцатых годов стало ясно, как Гитлер собирался ре-
шать подобные проблемы и с помощью кого.
Гиммлер тоже придумал для себя и своей гвардии одну фор-
мулу. Она звучала существенно скромнее и от нее веяло запа-
хом католического воспитания, полученного в детстве, хотя эта
формула была украдена у старых вояк Пруссии: «Больше быть,
чем казаться». Гиммлер, конечно, был не только подчиненным
«обожателем», как подшучивал над ним Рем. Он еще был и ум-
Исполнитель
151
ним тактиком, безошибочно и незаметно выбиравшим нужные
шаги на пути к власти и правильный темп.
После вступления Гиммлера на должность рейхсфюрера СС
стало ясно, какая роль был?, отведена эсэсовцам в решении конф-
ликтов Гитлера с его противниками. То, что главной задачей Гим-
млера было недопущение любого сопротивления Гитлеру, он от-
крыто заявил на выступлении по случаю Нового года в 1934 году:
«Одной из самых насущных задач, стоящих перед нами, является
поиск всех явных и скрытых врагов фюрера и национал-социа-
листического движения, борьба с ними и их уничтожение».
К этому времени охранные отряды и их командующий Ген-
рих Гиммлер давно уже вышли из тени некогда сверхсильных
СА. С 200 человек в конце 1928 года число членов СС за год
увеличилось в пять раз, т. е. до 1 тысячи человек. С каждым
годом их число удваивалось, пока в июне 1934 года не достигло
50 тысяч. Уже в 1931 году под руководством Рейнхарда Гейд-
риха возникла пресловутая служба разведки, зародыш будущей
службы безопасности (СД), — действенный орган контроля
прежде всего за партией и ее структурными подорганизациями.
Настоящая проверка началась в июне 1934 года.
Без Гитлера Геринг и Гиммлер никогда бы не нанесли удар по
Рему. Без Гиммлера и Гейдриха Гитлер не смог бы ударить по СА.
Гитлер знал, что после его прихода к власти СА, собственно го-
воря, были уже лишней организацией. Новый германский канц-
лер уже не зависел от ударной армии штурмовиков. Она могла
подорвать его престиж как человека, заботящегося о спокойствии
и порядке. СА мешали его планам расширения власти. Министр
обороны Бломберг разъяснил Гитлеру, что тот сможет рассчиты-
вать на поддержку рейхсвера только в том случае, если останется
единственным «оруженосцем» рейха. Внутри консервативных кад-
ров экономики, политики и военных кругов царило недоверие,
даже страх перед «пролетарской народной армией».
У обоих гитлеровских «рыцарей», как и у самого фюрера,
был огромный интерес лишить СА власти: у Германа Геринга и
Генриха Гиммлера. Рем был главным врагом Геринга. Со свои-
ми «штурмовиками» Рем хотел стать военным лидером Герма-
нии, на равных правах с политическим лидером Адольфом Гит-
лером. Рем был уверен в своей незаменимости и все громче
ыявлял о своих претензиях на место рядом с Гитлером. Однако
но место присмотрел для себя Геринг. Гиммлер тоже был вра-
। ом Рема. Правда, он не трубил об этом повсюду. В конце кон-
цов, формально СС находились в составе СА и подчинялись Рему.
152
За спиной Гитлера
Гвардия личной охраны фюрера была поневоле частью недис-
циплинированной коричневой черни, постоянно говорившей о
революции и провозглашавшей социалистические лозунги. Если
СА не подрезать крылья, то у СС не будет будущего. Рема просто
необходимо было убрать с дороги.
При подготовке операции, которая должна была войти в ис-
торию нацистского движения под названием «ночь длинных но-
жей», гиммлеровские СС играли значительную роль. Слежка,
доносы и, наконец, убийства — вот было их оружие в борьбе за
власть. За кулисами этого коричневого спектакля под названи-
ем «Варфоломеевская ночь» все нити в руках держал Рейнхард
Гейдрих, сфабриковавший те документы, которые, якобы, дока-
зывали предстоящий путч СА. Гиммлер передал сообщение об
этой фиктивной попытке переворота Рема лично Гитлеру, кото-
рый 28 июня 1934 года пребывал в Рейнланде в качестве свиде-
теля на свадьбе эссекского гаулейтера Иозефа Тербовена. Вы-
мышленное сообщение Гиммлера гласило: власть и жизнь фю-
рера находятся в опасности из-за грандиозного заговора.
Эта, якобы, запланированная измена послужила предлогом и
оправданием для дальнейших действий. Были составлены «спис-
ки смертников», в которые наряду с именами ведущих личнос-
тей были занесены и лица, не имевшие с СА и фиктивным пут-
чем ничего общего. Случай был слишком заманчивым, чтобы
кроме Рема уничтожить еще и старых врагов Гитлера — Курта
фон Шлейхера и Густава фон Кара, и мнимых «предателей», как
Грегор Штрассер. После карательной операции 30 июня 1934
года взошла, наконец, смертоносная звезда СС.
У ничего не подозревающего Рема Гитлер лично потребовал
объяснений. «Ты арестован!» — закричал Гитлер на удивленно-
го старого соратника, когда тот, одетый в пижаму, ранним утром
открыл свою входную дверь. Несколько часов спустя в Берлине
были арестованы высокие руководители СА, чьи имена стояли в
так называемых «рейхслистах» («имперских списках»). Жертвы
этой операции «Колибри» были расстреляны без промедления в
кадетском училище в Лихтерфельде.
В Мюнхене ситуация сложилась иначе: там Рема отправили в
Штадельгейм, где 11 лет назад он уже однажды сидел за решет-
кой. Гитлер лично сократил списки арестованных, которым гро-
зила смерть, от ста почти до 20 человек. Фамилии Рема в них
пока еще не было. Гитлер не решался подписать смертный при-
говор своему старому боевому товарищу. Некоторые исследо-
ватели, анализирующие эпоху нацизма, видят в этом подтверж-
Исполнитель
153
дение той мысли, что Гитлер, собственно говоря, был «слабым
диктатором», которым руководили его «рыцари», а разные заин-
тересованные лица — в настоящем случае Гиммлер и Геринг —
направляли его, куда нужно было им. Верно то, что конкретные
планы карательных операций исходили от Гейдриха и Гиммлера.
Верно то, что Гитлер хотел сначала даже «помиловать» Рема, а
Гиммлер и Геринг уговорили его все-таки ликвидировать шефа
СА. Однако верно и то, что Гитлер извлекал из этой операции
огромную выгоду. Один из самых опасных, влиятельных и по-
пулярных противников в партии теперь уже не представлял для
него, фюрера, никакой угрозы. Если Гитлер пожертвовал СА и
Ремом, его не миновало одобрение со стороны консервативной
элиты. «Фюрер защищает право», — ликовали заголовки газет-
ных статей, написанных авторитетными авторами в прессе, кото-
рую контролировал Геббельс. Это событие как бы отражало ца-
рившее в народе мнение: «Наконец закончится уличный террор».
Нерешительность Гитлера в данном случае, как и во многих
других, объясняется не слабостью диктатора, а его личной дис-
позицией: обождать, пока предоставится радикальная возмож-
ность, которая в его понимании оптимально решит проблему.
Поэтому верно и то, что Гитлер не наказывал за самовольное
расширение задним числом «списков смертников». Рема, не ре-
шавшегося покончить жизнь самоубийством, в конце концов все
же убили. Эту грязную работу взяли на себя не кто иной, как
гиммлеровские СС. Эрнста Рема застрелил Теодор Эйке, ком-
мендант первого концлагеря в Дахау, застрелил человека, чья
подготовленная для штурма армия «взрывала» для Гитлера Вей-
марскую республику. Представитель Гитлера Рудольф Гесс по-
слал знаменитое оправдание: «Так как речь шла о том, быть или
не быть германскому народу, никто никого не осуждал, как бы
высока ни была вина каждого лично». На вопрос «а кому это
надо?» существует второй ответ, поскольку наряду с Гитлером
бы л еще один человек, кому «ночь длинных ножей» приносила
выгоду: Генрих Гиммлер. Возможно, что ни Геринг, ни Рем не
знали о холодном расчете Гиммлера. Гиммлер часто показывал-
ся в компании Рема и вместе с ним взял шефство над первым
сыном Гейдриха. И вдруг он точит ножи против Рема и получает
<а содействие в его устранении большой гонорар: он перенима-
ет у Геринга руководство гестапо. Теперь тайная полиция всего
рейха была сосредоточена в руках одного Гиммлера. Гейдрих
получил должность шефа в ведомстве государственной тайной
полиции, которое было расположено в бывшей школе художе-
154
За спиной Гитлера
ственных ремесел на Принц-Альберт-Штрассе, 8, в Берлине, и с
тех пор этот адрес всем жителям Германии внушает животный
страх. И ради этого Гиммлер приказал убить человека, за кото-
рым он когда-то последовал в НСДАП, который был для него
своего рода приемным отцом. По этому случаю рейхсфюрер
СС приказал расстрелять и Грегора Штрассера, у которого он
служил в Ландсхуте заместителем. Рем и Штрассер ... их быв-
ший заместитель не испытывал никаких комплексов вины за
убийство своих первых «лидеров». «Гиммлер добродушен, —
записал Геббельс в 1929 году, — и, похоже, нерешителен:
«штрассерский продукт». В убийстве Рема и Штрассера Гим-
млер не проявил ни добродушия, ни нерешительности. Это было
его первое предательство.
Свои «тридцать сребреников» он получил в форме гитлеров-
ского указа от 20 июля 1934 года: «Ввиду больших заслуг СС,
особенно в связи с событиями 30 июня 1934 года, я возвожу
СС в ранг самостоятельной организации в рамках НСДАП».
Этим самым Гиммлер получил особое положение, которое
обеспечило ему постоянный и прямой контакт с человеком, яв-
лявшимся единственным источником всей власти в третьем рей-
хе, — Адольфом Гитлером. И он в меру сил использовал свое
положение: в 1939 году для вступивших в СС были введены
собственные законодательные акты. Они существовали наряду
с военным трибуналом вермахта и были действительны при вы-
несении наказаний за все военные и гражданские преступления.
Таким образом, СС стали государством в государстве.
Наряду с этим прыжком по партийной лестнице Гиммлер про-
должил дальше и свою государственную карьеру. Вместе с при-
ходом НСДАП к власти в Баварии Гиммлер 9 марта 1933 года
стал уполномоченным шефом полиции и таким образом подчи-
нил себе исполнительную власть в Мюнхене. Не забыли и о пра-
вой руке Гиммлера, Рейнхарде Гейдрихе: его назначили руково-
дителем политического отдела мюнхенской криминальной по-
лиции. Становилось ясно, на что была направлена такая кадровая
политика: нужно было гарантировать, «чтобы правительство на-
ционального возмущения под руководством Адольфа Гитлера
нашло и в Баварии верных последователей». Так уже было ого-
ворено возникновение «фюрерского» государства, которое в
Германской империи успешно состоялось только после смерти
Гинденбурга и с принесением солдатами присяги Гитлеру. Зада-
чей полиции было больше не поддержание государственного
порядка, а претворение личной воли Гитлера в жизнь.
Исполнитель
155
Находясь в Баварии, Гиммлер принялся за то, чтобы во всех
германских землях заполнить руководящие посты политической
полиции. В январе 1934 года он уже командовал всей полицией
за пределами Пруссии. 20 апреля, в «день рождения фюрера»,
рейхсфюрер СС стал исполняющим обязанности шефа и инс-
пектора прусского гестапо, самой важной политической поли-
ции в империи. Формально он еще подчинялся Герингу как пре-
мьер-министру Пруссии, но 20 ноября 1934 года тот возложил
все руководящие полномочия целиком на Гиммлера. И хотя Ге-
ринг долго капризничал перед тем, как уступить полномочия
власти Гиммлеру, после решения вопроса с Ремом он тоже был
«обязан» союзнику. Теперь Герингу пришлось смириться с на-
значением Гиммлера на пост начальника германской полиции и
признать, что с 1 октября 1936 года закон гестапо имел силу по
всей территории рейха. Тем самым политическая полиция, быв-
шая прежде уделом отдельных земель, стала централизованной.
«Руководство всей политическо-полицейской деятельностью в
Германской империи находится в руках рейхсфюрера СС Генри-
ха Гиммлера»,—так описывал всю ситуацию юрист Ганс Франк
в 1937 году.
В своей новой должности Гиммлер мог принимать участие в
заседаниях кабинета, так как ему полагались права министра.
Все старания министра внутренних дел Фрига и дальше сохра-
нить руководство полицией в числе своих обязанностей, а Гим-
млера, как «инспектора полиции», подчинить министерству внут-
ренних дел, потерпели неудачу.
Полиция не являлась больше государственным органом, она
была инструментом власти фюрера и подчинялась приказам че-
ловека, которого впредь высмеивали как «Рейхсгенри» (Рейхс-
генри— уменьшительно-ласкательная форма имени Генрих. —
Прим, персе.). Разумеется, громко эту насмешку никто не про-
износил, это могло оказаться смертельным.
Вступив в должность, Гиммлер своим указом от 26 июня
1936 года добился принципиально новой организации герман-
ской полиции: генерал полиции Курт Далюге стал шефом поли-
ции порядка, которой подчинялись жандармерия, охранная и об-
щинная полиции. Группенфюрер СС Рейнхард Гейдрих взял на
себя руководство политической и криминальной полицией как
шеф полиции безопасности. За этим разделением органов поли-
ции на две части скрывалось намерение повысить значимость
политической полиции с целью создания самостоятельной вет-
ви. Кроме того, в сферу влияния политической полиции была
156
За спиной Гитлера
включена криминальная полиция. Учреждение двух главных ве-
домств — полиции порядка и безопасности — говорило о том,
что полиция была фактически включена в СС, так как такая фор-
ма организации, как «главное ведомство» была неизвестна в го-
сударственном управлении и вышла из терминологии СС.
Какого поля ягода был новый шеф полиции, скоро выясни-
лось на его выступлении 11 октября 1936 года, как раз перед
Академией германского права. Там Гиммлер разъяснил свою
принципиальную антипатию к любым действиям государствен-
ного масштаба на основе права и закона. В манере завсегдатая
пивной он болтал о беспомощности демократически контроли-
руемой полиции, которая прежде всего беспокоится о том, как
бы не попасть в ловушку, если какой-нибудь преступник замыс-
лит подтолкнуть стражей закона на несправедливость. Гиммлер
сам так понимал закон: «Препятствует ли какой-нибудь параграф
нашим действиям, мне абсолютно безразлично. Для выполне-
ния своей задачи я сделаю только то, за что я смогу нести ответ-
ственность перед совестью, фюрером и народом и что соответ-
ствует здоровому человеческому пониманию. Убивались ли
другие люди по поводу нарушения законов, (...) совершенно
все равно. В действительности мы своей работой закладываем
основы нового права, права на жизнь германского народа». Эта
позиция сделала из Гиммлера самого эффективного пособника
Гитлера. Правда, если СС для Гитлера были простым инстру-
ментом господства, то Гиммлер мысленно поставил перед ними
еще и вторую задачу: они должны были стать ядром будущей
нордической господствующей расы.
Еще весной 1933 года охранные отряды были своего рода
«штурмовиками более благородного типа». Вульгарные «корич-
невые рубашки» были в глазах многих граждан не более чем
грубиянами, которые ходили по улицам, избивая всех на своем
пути. Кто по профессиональным причинам считал, что после
прихода Гитлера к власти должен вступить в одну из нацистских
организаций и при этом не хотел быть кому-то обязанным, тис-
нулся в СС или их «подъемные организации», которые принима-
ли всех, кто платил, но во всем остальном пассивных. Хотя Гим-
млер был заинтересован в том, чтобы как можно скорее поде-
лить охранные отряды на боеспособные и, как требовала
необходимость, крупные подразделения, численность команды
СС росла очень медленно. Более важным, чем просто повыше-
ние численности СС, Гиммлер считал подбор «подходящего че-
ловеческого материала» в их ряды. В период между 1933 и
Исполнитель
157
1935 гг. удостоверение СС получили 60 тысяч человек. По срав-
нению с двумястами членами СС в 1929 году это был громад-
ный подъем. Однако если соизмерить его с теми 3 миллионами
штурмовиков, которых СА насчитывали в 1933 году, то такая
численность вначале выглядела очень скромно. Сдержанность
Гиммлера при наборе новых людей в ряды СС имела под собой
причину: «Из 100 претендентов нам в среднем могут подойти 10
или 15, больше нет», — заявлял рейхсфюрер. Возможность
вступления в СС ограничивалась многими правилами, так как
Гиммлер вбил себе в голову сделать из СС расовую элиту. «Я
не принимал людей, у которых рост был ниже 170 см», —* фор-
мулировал он один из критериев отбора, которому он сам даже
не соответствовал бы. Однако в своих запутанных представле-
ниях он исходил из того, что человек высокой расовой принад-
лежности должен иметь определенное строение тела. Черты лица
тоже должы были указывать на «арийскую кровь». Гиммлер лично
просматривал фотографии кандидатов на предмет того, не «об-
наружатся ли для нашего германского глаза какие-нибудь стран-
ные признаки», какие он, якобы, находил у «солдатских депута-
тов» послевоенных лет. Широкие скулы указывали на монголь-
скую или в крайнем случае славянскую кровь — в этом Гиммлер
был уверен. Он сам страдал от того, что «широкими скулами и
круглым лицом больше напоминал человека восточного типа»,
как писал его массажист и личный врач Керстен.
Квалифицированный агротехник применял свои познания в
области генетики на людях: «Как семеновод, который берет ста-
рые хорошие сорта, перемешанные и очищенные, и выводит
новую культуру, так и мы будем сначала чисто внешне просеи-
вать людей». Особыми положениями о браке Гиммлер пытался
добиться того, чтобы люди с «высококачественной наследствен-
ностью» вступали в половую связь. 28 октября 1939 года во все
отряды СС поступил приказ о продолжении рода (передачи на-
следственности). Высшей обязанностью германских девушек и
женщин с «качественной кровью» считалось забеременеть от
солдат, прежде чем они уйдут на фронт. Самое важное: акт зача-
। ия должен проходить из чувства глубокой нравственной ответ-
с I ценности, а не из фривольной страсти. Гиммлер мечтал о вы-
соком, светловолосом, голубоглазом герое, он хотел создать
идеальный тип германского человека — с чувством расовой
юрдости, жестокого, настойчивого сверхчеловека.
Такие сумасшедшие идеи выращивания людей нашли свое
выражение в самой жестокой операции «лебенсборн» («рожден-
158
За спиной Гитлера
ный для жизни«). «Каждая женщина должна испытать счастье
материнства, если она способна доказать свою «безукоризнен-
ную расовую кровь». Для этого брак не обязателен. Незамуж-
ним женщинам Гиммлер предоставлял в распоряжение «помощ-
ников-оплодотворителей». На послевоенное время шеф СС стро-
ил огромные планы: каждая женщина обязана будет по закону
подарить государству по крайней мере одного ребенка. Уже во
время войны отряды СС получили приказ, что каждый здоро-
вый эсэсовец, женатый или нет, должен зачать минимум одного
ребенка, как компенсацию за те потери на войне, которые как
раз уносили «ценную эсэсовскую кровь». Воспитанный в като-
лической вере Гиммлер считал моногамию грехом. Запрет раз-
вода и одноженство, по его мнению, были безнравственными
положениями церкви, малое количество детей в семье и вер-
ность — следствие церковных лжеучений. В противоположность
этому главный эсэсовский страж зачатия восхищался исламом
и его пророком Магометом: «Он обещал каждому воину, кто
храбро сражается и погибает в бою, что в награду за смерть он
получит двух красивых девушек на небесах. Такой язык был
понятен солдату. Когда он верит в то, что на том свете его встре-
тят, он с удовольствием приносит в жертву свою жизнь, с вос-
торгом идет в бой и не боится смерти». Мужчины имеют право
иметь нескольких жен, чтобы наплодить много героев. Отмена
одноженства имела бы, по мнению Гиммлера, еще одно пре-
имущество, как он объяснял своему врачу Кере гену: «В случае
двоеженства одна жена будет для другой служить стимулом и
во всех отношениях приближаться к идеалу, исчезнут колкость
и брюзжание». Таким образом, со временем одноженство ис-
чезнет, и с низкой рождаемостью будет покончено. Тем, что Гим-
млер скрывал за широким фасадом мировоззренческих теорий,
он не преминул воспользоваться и сам: кроме жены Маргариты,
он содержал еще и любовницу, которая родила ему двоих детей.
Они и поныне живут в Германии.
В Кведлинбурге, небольшом городке в Гарце, летом 1936 года
Гиммлер устроил празднование в честь тысячелетия со дня смерти
германского короля Генриха I и при этом высказал свое виде-
ние отрядов СС как гарант будущего Германии: «И вот мы стали
в строй и маршируем по неизменным законам, как военный,
национал-социалистский орден нордических людей и как дав-
шее клятву содружество их кровных родственников. Мы идем
дорогой в далекое будущее и хотим верить, что мы будем не
только внуками, которые доведут дело до конца, но и кроме того
Исполнитель
159
предками грядущих поколений, необходимых для жизни немец-
кого и всего германского народа».
Представления идеологов нацизма в стиле «похода в норди-
ческий туман» всегда были такими расплывчатыми, когда они
говорили о земном рае, который нужно будет создать. И Гим-
млер здесь не был исключением. Его видение будущего было
просто видением искаженного прошлого. Будущее в национал-
социализме всегда имело нечто антисовременное и было осно-
вано лишь на вспоминании предков. Будущие немцы в этом
смысле были бы ничем иным, как нибелунгами на ракетах.
У Гиммлера эта память прошлого расцвела самым искажен-
ным цветом. Корнями она уходит в его детство. Юный Генрих вы-
рос в атмосфере старого аптечного мира, который очаровал его
всеми своими порошками и травами, таблетками и мазями, баноч-
ками и колбочками. С этой страстью он не расставался всю свою
жизнь. Позже он рекомендовал на завтрак эсэсовцам есть лук и
пить минеральную воду и прописывал военнообязанным женщи-
нам сырой чеснок, чтобы как можно дольше выдерживать всю
тяжесть работы. Его очень сильно занимал вопрос о «картошке в
мундире», он лично настаивал на том, чтобы «со всей ясностью
урегулировать его». Когда позже СС создали огромную экономи-
ческую империю, то решающую роль стали играть и причуды рейхс-
фюрера. Так, в 1944 году СС из своих источников удовлетворяли
75 % потребности всей Германии в минеральной воде, среди них
источник Аполлинарис в Бад Нойенар. У Гиммлера еще в студен-
ческие годы были проблемы с употреблением пива, и как рейхс-
фюрер СС он бы с удовольствием совсем отучил немцев от пива.
Вместо этого он мечтал ввести в употребление мед—«высокоцен-
ный биологический напиток» древних германских племен.
Одним из его любимых увлечений была гомеопатия. Он хо-
рошо разбирался в применении ванн из овсяных колосьев и знал
о пользе средневековых методов траволечения. Позднее он даже
распорядился высаживать в концлагерях огороды для выращи-
вания трав. Это было для него так важно, что наблюдать за та-
ким огородом в лагере Дахау пришлось личному врачу его ма-
юри, доктору Фаренкампу. Травы, окруженные нищетой и смер-
тью, должны были цвести и разрастись в маленький зеленый
райский уголок посреди темного мира адских мук. Учения ве-
ликого Парацельсия Гиммлер ценил так же высоко, как и вод-
ные процедуры священника Кнейпа.
Во время опытов по переохлаждению, которые в Дахау про-
водил капитан медицинской службы люфтваффе доктор Зигмунд
160
За спиной Гитлера
Рашер, шеф СС сам был инициатором того, чтобы наполовину
замерзших в ледяной воде подопытных снова разогревать «жи-
вым теплом». Для этого Рашеру было предоставлено из концла-
геря Равенсбург четыре женщины. В результате Рашер пришел к
выводу, что такое разогревание сильно обмороженных людей
можно рекомендовать в случае, если другой возмсжности для
согрева нет. Рашер был известен своими опытами, целью кото-
рых было умерщвление людей. Когда некоторые научные со-
трудники Рашера отказались участвовать в этих опытах, Гим-
млер написал яростное письмо генералу люфтваффе Эрхарду
Мильху: «В этих «христианских» врачебных кругах придержива-
ются мнения, что молодой германский летчик имеет право рис-
ковать своей жизнью, и это само собой разумеется, а вот жизнь
преступника, видите ли, слишком священна, и запятнать себя-
смертью никто не хочет». Человечность никогда не была аргу-
ментом, только — полезность. Мы можем сегодня смеяться над
гиммлеровскими древнегерманскими рунами и рождествен-
скими канделябрами или насмехаться над культовыми праздне-
ствами, торжественно отмечавшимися при свете факельных ог-
ней. Кто считает некоторые причуды Гиммлера странными, как,
например, идею создания из вестфальской деревни Вевельсберг
«центра арийского мира», и высмеивает все это и некоторые дру-
гие доказательства необузданности запутанного ума, пусть по-
мнит, что с помощью этих символов этому идеологу удалось
выкристаллизовать в рядах СС такое коллективное сознание,
которое заменило все до сих пор существовавшие связи. «Кто
присягает свастике на деле, лишен всего, чем он владел досе-
ле», — так звучал один из лозунгов СС. Гиммлер вселил в чле-
нов своего ордена чувство избранности. Поэтому для многих
эсэсовцев отряды заменили их семьи.
Гитлер же проявлял мало интереса к гиммлеровским пред-
ставлениям, он оставался в стороне от жизни эсэсовских групп
в Кведлинбурге. Над сектантством Гиммлера, его шарлатан-
ством, исторической романтикой и псевдогерманским соблю-
дением народных обычаев фюрер только посмеивался. Уже в
книге «Майн кампф» он высказался против «псевдоучительства
национального оккультизма». Еще категоричней он отказал псев-
донародным идеям своего «рыцаря» в 1938 году, правда, не на-
зывая «верного Генриха» по имени: «Во главе нашей программы
стоит не какое-то таинственное предчувствие, а четкое осозна-
ние. И увы, если из-за закравшихся неясных мистических эле-
ментов наше движение или государство будет ставить нечеткие
“Он был типичным канцелярским садистом...”
А юльф Эйхман, Герберт Хаген и доктор Йозеф Лёвепгерц
в израильской религиозной общине, 1938
“В Вене
господствовал
страх...”
Эйхман
(правый сзади)
во время облавы
в израильской
религиозной
общине, 1938
WerfmMteriftt
M Adolf EiclMfta* Ila tarant, SO-Haupt a
*W«* f*> m*MH: 6^9695 M»« I I
<?"•««» м ISMidtet *.to.19)4 rifimtiwi if
Wi»»miic Ahmw *>« 49>l«19o6< bollngaa
I'm! i.frtmin; МпосЫаеаЪОМГ 1 ИММ
*« Bvrlla-Brlta «»*• 0л
•n»mw< 1л №*mw> rn Л... Ver<i LlebI
•oiMiik* VntaiMiH. gaordnat
kalaa
*«г1й«ммп wt *«гНм mb *ммй hr Ы ?«<►*♦ Cl
hdrlgkalt lur 35LAP. la Aaterralch irn Jull 1
aut Bafrhl tier Saulcllung Caterrelch naeh Im
CcNrteUnNt:
I tMux ом». «1» Dlnarlaub nordlacb
II 1 Omim Eiihiaann Lal Ln seloar LlcnatlMatuJig (uvarllaoig uad
sebr gawla.' 3en)<art< Seine Ktuavradacinft in vvrblldllok.
1 ** Klar und gefaatlgt
I WnianwHiM. dberdurehschalttllche AuffkBBttngMkto
gut* Allgrnclnbl Ifuns:
•rifee нм 9ч11мд
gUt
< Wiua«iM»i ELchnnnn 14 ubaracugter Satloaalioxlalirt
. Elcbaunna ; •radnlldhe Lrbena'i-ilt-inc <*.
M*
alne 11'•net 11-1.• Haltunt; Int gut.
RinEBEICH
“Ему были чужды
совесть и мораль...”
Штурмбаннфюрер СС
Адольф Эйхман, 1941
“У него было
много имён...”
Эйхман под именем
Отто Хеннингера
на свадьбе друзей,
около 1948
“Он знал, что его ищут...”
Эйхман после его похищения из Аргентины, 1961
“Шесть
миллионов
убитых
обвиняют...”
Эйхман во время
оглашения при-
говора в Израиле,
1962
"Он не
подозревал ...”
Риббентроп
в Лондоне, 1936
"У него было мало
влияния ...”
Риббентроп,
английский премьер-
министр Чемберлен,
Гитлер (слева направо)
во время встречи
в Оберзальцберге,
1938
“Как среди старых соратников.. ”
Молотов, Риббентроп, Сталин во время подписания
советско-немецкого пакта о ненападении,' 1939
“Когда-то высмеянный как барон шампанского ...”
Риббентроп вместе с другими обвиняемыми на Нюрнбергском н|М)цессе
(передний ряд, третий слева), 1946
Риббентроп после казни, 1946
“... потом раздался хруст”.
“Первый ученый в роду Менгеле...”
Менгеле с товарищами, 1930
“Так много возможностей...”
Фотография Менгеле на удостоверение СС, 1938
“Все могло быть
по-другому...”
Менгеле со своей первой
женой Ирене во время
свадебного путешествия,
1939
“Одно или два
письма за год...”
Менгеле
в Бразилии, 1978
“Мои морские свинки...”
Жертвы медицинских экспериментов
“У нас не было детства...”
Близнецы Ева и Мириам Мозес (в первом ряду)
после освобождения из Аушвица
“Авангард правосудия ...”
Адвокат Фра [слер (второй справа)
с пационал-соп,и1К1истичеекими депутатами, 1932
“Каждый преступник является врагом государства ...”
Фрайслер выступает с речью перед прусскими кандидатами
на государственную службу, 1933
“Предательство — самое тяжелейшее преступление”
Геринг п Фрайелер оглашают новые законы в 1933 г.
”... чертовски хитер и ловок”
Фрайелер на процессе по делу 20 июля 1944 г.
"... такой же породистый пес, как другие ”
Ширах в свите Гитлера во время марша к залу военной славы, 1934
“Обычно прилежный юноша ...”
Балдур фон Ширах (справа) вместе с Иозефом Геббельсом,
Вильгельмом Фриком и Адольфом Гитлером во время оглашения
результатов выборов, 1933
“Выносливые, как кожа ...”
Гитлер и Ширах приветствуют гитлерюгенд па партийном съезде, 1938
Ширах во время своего первого выступления по радио. 1933
“Всего лишь короткое интермеццо...”
Ширах (второй слева), солдат Вермахта
па Западном фронте, 1940
“За что мы боролись?..”
Слева: шестнадцатилетний помощник зенитчика
Ганс-Георг Хенке в Берлине, 1945.
Справа: юный немецкий солдат сдается в плен,
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге, 1945
“Я один
из вас ...”
Ширах вместе
с гнтлерюнген
в день партий-
ного съезда
в Нюрнберге,
1938
“Книга Гитлера
как символ
веры...”
Ширах и Гитлер
на Нюрнбергском
стадионе, 1936
“Хладнокровный карьерист ..У
Портрет Бормана, 1939
“Внебрачные эскапады ..У
Мартин и Герда Борман на пути в церковь в день свадьбы.
Гитлер был свидетелем
задачи. Опасным является уже только предложение о создании
так называемых культовых мест, потому что из этого возникнет
необходимость дальнейшего придумывания так называемых куль-
товых игр и культовых действ. А наш культ звучит однозначно:
заботиться о естественном».
И все же Гитлер признавал невероятную эффективность дея-
тельности Гиммлера. Несмотря на его иррациональные склонно-
сти, линия поведения рейхсфюрера СС была всегда целенаправ-
ленной. Для Гитлера важным был только результат, а Гиммлер
гарантировал этот результат. За это он мог беспрепятственно пре-
даваться своим причудам, давать волю своим нелепым фантази-
ям, мог со своими вассалами каждый год в крипте (склеп под
алтарем) Кведлинбургского собора проводить мистические со-
брания, или в ферденском Заксенгейне, там, где презираемый
Гиммлером Карл Великий «убил 4500 саксонцев», в честь пав-
ших посадить рощу. Там, под звучание старинных немецких
инструментов, он каждый год во время солнцестояния вспоми-
нал всех тех предков, которые погибли, не сумев оказать сопро-
тивления.
Правда, за кулисами мир грез Гиммлера имел всегда реаль-
ные очертания. Вевельсбург, «центр арийского мира», существо-
вал только потому, что за ним был закреплен собственный конц-
лагерь. Так гиммлеровская сила организатора и расово-биоло-
гические бредни объединились в одно целое и образовали
опасную смесь.
Свою власть Гиммлер строил на личных отношениях с Гит-
лером, на непосредственном подчинении фюреру. Тому, что он
мог вообще пользоваться возникшими вследствие этого воз-
можностями, он был обязан Рейнхарду Гейдриху, шефу службы
безопасности (СД). Интеллигентный и расчетливый Гейдрих был
властолюбив настолько, что использовал неприметного Гиммле-
ра, чтобы в удобный момент занять его место. Гейдрих объяснил
I иммлеру, какую выдающуюся должность рейхсфюрера СС он
занимал, что это он был движущей силой, благодаря которой
( С стала самой могущественной исполнительной властью в тре-
тьем рейхе. О большом влиянии Гейдриха было известно и его
современникам. «Г. Г. Г: Гейдрих — голова Гимм лера», — такая
шутка передавалась из уст в уста в третьем рейхе.
Го, что Гиммлер в СС никогда не опустился до роли замести-
к’ля, а Гейдрих не проявил себя как настоящая сильная лич-
ность, имело под собой только одну причину: смерть Гейдриха
после покушения на него чешских партизан в июне 1942 года.
1«к Н6<1
162
За спиной Гитлера
Утратив заряд его преступной энергии, СС осталась такой же,
какой она была в момент его смерти. А Гиммлер не умел полно-
стью использовать тот потенциал власти, который был в его рас-
поряжении. Напротив, он втянулся в старую систему иерархий,
как рейхсминистр внутренних дел стал частью той организаци-
онной структуры, которая вместе с СС деградировала до состо-
яния незначительности. Он не воспользовался теми преимуще-
ствами, которыми обладал в качестве рейхсфюрера СС, по от-
ношению к более низким чинам СС А отдавал ли Гиммлер
приказы таким членам СС, как Мартин Борман или Иоахим Риб-
бентроп, неизвестно.
Как Гиммлеру удалось увязать свою личную карьеру с созда-
нием и расширением СС, очень точно указывает эсэсовский ло-
зунг («Верность — твоя честь»), В действительности «верность»
означала абсолютную дисциплину и безоговорочное повиновение.
Так, как Гитлеру нужна была армия, политически надежная
и готовая взяться за любую поставленную перед ней задачу и
постараться решить ее в угоду фюреру, не спрашивая долго о
правах и законах, так ему требовался и человек во главе этой
армии, абсолютно лояльный, не претендующий на оспаривание
его роли фюрера. И если Рем как лидер СА преследовал свои
личные цели, то на Гиммлера, своего «верного Генриха», Гитлер
мог положиться в течение многих лет.
Таким образом, карьере Гиммлера не сопутствовали случай-
ности, центральная роль СС в третьем рейхе была логичной, если
включить сюда идеологию Гитлера. Однако здесь возникло про-
тиворечие: Гиммлер понимал отряды СС не только как боеспо-
собную и надежную армию, но и как элитный центр идеологии
нацизма. СС должна была стать чем-то большим, нежели про-
сто исполнительной силой нацистской политики. В мужском
ордене СС Гиммлер видел основу для будущего национального
единого государства. Такая двойная постановка цели могла по-
влечь за собой некоторые проблемы, так как в сущности элит-
ного мышления уже заложено, что те, кто считает себя лучшим,
стремятся создать абсолютную верхушку или рассматривать себя
по меньшей мере на равных с высшим авторитетом. Любая эли-
та несет в себе принцип олигархии, стремящейся к независимо-
сти и находящейся в противоречии с абсолютной диктатурой
одного единственного, который, к тому же, не является частью
этой элиты.
То, что этот взрывной заряд, вплоть до гибели гитлеровского
господства, не разрядился в каком-нибудь путче, объясняется
Исполнитель
163
характером Гиммлера. Такому, как Гейдрих, например, хватило
бы честолюбия, чтобы с помощью могущества СС попытаться
добиться своих личных целей. Гиммлер был другого поля яго-
да: даже являясь рейхсфюрером СС и главой германской поли-
ции с целым набором других должностей, от комиссара по со-
хранению германского народного имущества вплоть до воен-
ных должностей под конец второй мировой войны, он все же
оставался тем, кем был с самого начала, — вечным исполните-
лем, вторым человеком, который не хотел быть первым. Поэто-
му СС осталась такой, какой хотел ее видеть Гитлер: абсолютно
надежным орудием власти, обеспечивающим его самодержа-
вие, боевой организацией, которая претворяла в жизнь его зада-
ния и не слишком беспокоилась о принципах морали. СС была
инструментом господства в гитлеровском государстве решитель-
ных мер, которому было знакомо лишь одно правило: воля фю-
рера. И Гиммлер был именно тем человеком, который необхо-
дим для создания этого так называемого орудия власти. Граф
Лютц Шверин фон Кросик, гитлеровский министр финансов,
описывал секрет гиммлеровского успеха так: «Гитлер не мог
доверить вывоз политического мусора ни одному более подхо-
дящему человеку вместо того, кто педантично растил самую
ужасную организацию и не знал ни пощады, ни сожаления».
Если с именем Генриха Гиммлера связывают самую темную
главу германской истории, то это делают не потому, что он как
«идеолог» был автором самых безумных идей и немыслимых
планов, или как «техник власти» построил новую организацию.
Гиммлеровский аппарат шпиков, который создавали начальни-
ки полиции и СД, преданный Гиммлеру Рейнхард Гейдрих и его
преемник Эрнст Кальтенбруннер, тоже не был явлением в един-
ственном числе — на германской земле, как и в других госу-
дарствах, у него был целый ряд предшественников и последова-
телей. И уж никак нельзя ограничиваться военными результата-
ми, которые были достигнуты отрядами СС. Если в глазах
некоторых людей эсэсовцы и по сей день считаются окружен-
ными аурой безрассудной смелости, то это скорее относится к
Ваффен-СС. Наряду с дивизиями «Мертвая голова», охраняв-
шими концлагеря, и с «Алльгемайне-СС» они были частью ох-
ранных отрядов. Ваффен-СС, вышедшие из «войск особого на-
значения», стали наряду с вермахтом второй армией.
Однако были и другие части СС, которые под командовани-
ем Гиммлера вели истребительную войну, основанную на расо-
вой теории. Их задача заключалась не в военном уничтожении
164
За спиной Гитлера
другой армии, а в искоренении целых народностей. Генрих Гим-
млер создал организацию, которую использовали для выполне-
ния этого задания.
Враги, мешавшие «оздоровлению германского народа», были
уже давно найдены. «Вы можете больше не сомневаться, что мы
ведем войну со старейшими противниками, которые есть у наше-
го народа вот уже в течение тысячи лет, — с евреями, масонами и
иезуитами», — говорил Гиммлер в одном из своих выступлений
в 1935 году. Вскоре он расширил круг своих врагов до всех,
кого он считал «не германцами». К ним относились, как «славян-
ские недочеловеки» или «цыгане», так и инакомыслящие — «ком-
мунисты и большевики», а также больные, христиане, враждеб-
ные элементы, гомосексуалисты и многие другие. Теория о «лю-
дях низшей расы» дала Гиммлеру законные основания для
истребления всех людей, хоть как-то мешавших планам Гитлера.
Война против России, «война в войне», создавала все необходи-
мые предпосылки, чтобы начать настоящий карательный поход.
Для его проведения Гитлер не мог задействовать германских
солдат и офицеров, для этого ему нужны были внегосударствен-
ные организации. Правда, вермахт тоже принимал участие в во-
енных преступлениях, мундир германского солдата остался не
таким уж и незапятнанным, как доказывали потом некоторые
участники войны. Но непосредственные карательные операции
проводили новые подразделения, специально созданные для этой
цели.
Из состава полиции безопасности и СД Гиммлер организо-
вал эйнзацгруппы — спецгруппы, которые в тылу фронта долж-
ны были выполнять «особые задания». Начальник СД Гейдрих—
и тут неустанный организатор — объяснял лидерам этой груп-
пы, насчитывавшей 3 тысячи человек, в мае 1941 года постав-
ленную задачу: «Истребление всех евреев, всех представителей
азиатских меньшинств, всех коммунистов и цыган». Главари
спецгрупп исполняли свои «особые задания» со зверской скру-
пулезностью. Отто Олендорф, один из четырех командиров
групп, регистрировал количество проведенных его спецгруп-
пой расстрелов — к концу года их было около 90 тысяч. При
этом и помощники Гитлера тщательно фиксировали этот гено-
цид, аккуратно записывая даты казней и количество жертв. Бух-
галтерский менталитет Генриха Гиммлера здесь имел успех. При
этом самой большой проблемой оказалось, как поступить с ог-
ромным количеством жертв при массовых расстрелах, напри-
мер, в украинском местечке Бабий Яр.
Исполнитель
165
Как преступники справлялись с таким массовым «забоем»?
Ответ Гиммлера на этот вопрос представляет собой картину «чи-
стого» убийцы. «Я со всей прямотой хочу обратить ваше внима-
ние еще на один очень тяжелый момент, — говорил он в своем
выступлении перед группенфюрерами СС в Познани, от его слов
просто перехватывало дыхание. — Между собой мы должны
совершенно откровенно обсудить этот вопрос, но говорить о
нем открыто никогда не будем. Сейчас я имею в виду эвакуацию
евреев и искоренение еврейского народа. Это такие вещи, кото-
рые произносятся очень легко, «Еврейский народ будет уничто-
жен», — скажет любой партиец, разумеется, это же записано и в
программе: изоляция евреев, искоренение будет сделано. А по-
том все они приходят к нам: 80 миллионов славных немцев, и
каждый приводит с собой одного порядочного еврея. Конечно,
все остальные свиньи, а вот этот один — хороший. Из всех, кто
так говорит, ни один не видел этого своими глазами, никто не
прочувствовал на себе. Большинство из вас будет знать, что зна-
чит, когда 100 трупов лежат один на одном; а когда это 500 тру-
пов, а когда 1000? Выдержать все и при этом остаться порядоч-
ными — я не говорю об исключениях человеческой слабости —
вот это для нас закалка».
Остаться порядочным? Разрушение человеческой жизни стоит
в одном ряду с уничтожением всех представлений о морали.
«Есть случаи, — говорил Гиммлер, — когда гражданская оцен-
ка оказывалась несостоятельной, и кто-то один «должен» хоть
раз стать судьей и палачом, не «потому что он кровожадный и
жестокий», а потому что этого требует «честь высшего обще-
ства» ради «сохранения души и жизни народа». Гиммлер приду-
мал для своих СС собственную мораль. «Фюрер всегда прав», —
гак звучал первый постулат. «Цель оправдывает средства», —
была вторая часть этой морали.
Ни в коем случае Гиммлер не хотел такой армии, которая уби-
вала бы из садистских побуждений или других мотивов. Напро-
1 ив, он пытался изобразить весь ужас массового истребления как
большое ответственное задание, подлежащее периодическому вы-
полнению. «Это проклятие (Карла) Великого, что приходится идти
по I рупам», — говорил Гиммлер после того, как в Минске, на
1 ерритории спецгруппы Небе, он присутствовал на расстреле 200
евреев и уже при первом залпе упал в обморок, потому что эсэ-
< овцам не удалось с первого раза убить двоих женщин.
Fro двойная мораль заходила так далеко, что он хотя и при-
пивал за своими людьми право (и даже долг) проведения мае-
166
За спиной Гитлера
совой казни, однако резко критиковал за воровство конфиско-
ванного еврейского имущества: «У нас было моральное право,
у нас был долг по отношению к нашему народу — истреблять
тех, кто хотел истребить нас. Но у нас нет права обогащать себя,
воруя меха, часы, марки или даже одну сигарету». Гиммлер
боролся за чистоту созданного идеала убийцы и угрожал драко-
ньими наказаниями: «Я никогда не потерплю того, чтобы здесь
появилось даже самое ничтожное грязное пятно. Там, где оно
образуется, мы вместе его выведем. Но в целом же можно ска-
зать, что массовые убийства не отразились негативно ни на на-
шей душе, ни на наших мыслях, ни на нашем характере».
Чтобы добиться такого равнодушия со стороны солдат, жал-
кую жертву нужно было сначала лишить права называться че-
ловеком. «То биологически внешне абсолютно похожее созда-
ние природы с руками, ногами и подобием мозга, с глазами и
ртом, это же совсем другая, ужасная тварь, это только эскиз
человека с человекоподобными чертами лица, на умственном,
на духовном уровне находящийся ниже любого животного. Внут-
ри его сущности царит лютый хаос диких, безудержных страс-
тей: невыразимая жажда разрушения, примитивнейшие желания,
нескрываемая подлость. Недочеловек — и больше ничего!» —
разъяснял рейхсфюрер в 1942 году. «По отношению к такому
существу нельзя проявлять чуткость», — были слова Гиммлера,
которые он повторял, как непрерывную молитву. Здесь находим
ответ на вопрос, почему человек, который на охоте не решался
«стрелять в бедных невинных зверюшек, мирно и беззащитно
пасущихся на опушке леса», без зазрения совести мог отдавать
приказы о жестокой расправе над людьми. Потому что для него
существовало три категории живых существ — люди, живот-
ные, недочеловеки. Вместе с тем Гиммлер рассуждал, что не-
мецким детям после войны необходимо систематически «приви-
вать любовь к животным» и что общества по охране животных
должны получить полномочия наравне с полицейскими. Для Гим-
млера гуманность была лишь знаком «слишком утонченной ци-
вилизованной деградации». Этические ценности, которые спла-
чивали его армию, были другими: верность, честность, дисцип-
лина, закалка, порядочность, бедность и мужество. Однако
основное моральное правило было ограничено: «Для эсэсовца
должен быть один абсолютный принцип: мы обязаны быть ис-
кренними, порядочными, верными и относиться по-товарищес-
ки только к тем, кто принадлежит к нашей собственной крови, и
ни к кому более».
Исполнитель
167
Не признавать в жертве человека, объяснять преступление
как необходимость и механически выполнять все процедуры —
можно ли так объяснить двуличность Гиммлера и его соучаст-
ников убийств? Может ли вообще существовать какое-то рацио-
нальное понятие для иррациональных преступлений одного че-
ловека, который лично собирает подарочную коробку для слу-
жанки из родительского дома и в ту же минуту приказывает
расстреливать евреев?
В записях комменданта лагеря Освенцим, Рудольфа Хеса, Гим-
млер предстает рассчетливым народоубийцей. Даже если Хес и
попытался свалить часть своей вины на «господина», то его об-
винения взяты не из воздуха. Летом 1941 года, описывает Хес,
Гиммлер вызвал его к себе в Берлин и объяснил: «Фюрер при-
казал окончательно решить вопрос с евреями. И нам, отрядам
СС, необходимо выполнить этот приказ. В существующих на
восточном фронте лагерях смерти уже невозможно проводить
большие операции. Поэтому я выбрал Освенцим». Поставлен-
ные Гиммлером в рамки неразглашения тайны Хес и Адольф
Эйхман, руководитель еврейского отдела в ведомстве V главно-
го управления по безопасности рейха, должны были организо-
вать этот геноцид. Один из них, Эйхман, с энтузиазмом плани-
ровал работу транспорта, другой же, Хес, с неменьшим усерди-
ем — уничтожение жертв. Оба брались за выполнение задания,
не испытывая ни малейших угрызений совести и оставаясь со-
вершенно безучастными. Они организовывали убийства людей
так, как будто речь шла об уничтожении вещей.
С Освенцимом возник совершенно новый тип концлагеря.
«Война принесла видимые структурные изменения, и задача от-
носительно эксплуатации заключенных изменилась основатель-
но», — писал Освальд Поль, руководитель экономического от-
дела СС, 30 апреля 1942 года Гиммлеру.
«Сохранение узников только по причинам безопасности, вос-
питательным и профилактическим больше не выходит на перед-
ний план. В настоящий момент все больше на передний план
выступает мобилизация всех работающих заключенных для вы-
полнения военных задач». То, что Поль сдержанно описывает
как «воспитательные задачи», не соответствовало той действи-
тельной роли, которую концентрационные лагеря играли уже в
первые годы существования третьего рейха. Лагеря, находив-
шиеся изначально в компетенции СА, были лишь вершиной айс-
берга угнетения. Там «концентрировали» политически инакомыс-
лящих, от коммунистов и социал-демократов, священников,
168
За спиной Гитлера
евреев и массонов вплоть до гомосексуалистов и «враждебных
элементов». Теодор Эйке, назначенный Гиммлером на должность
«инспектора концентрационных лагерей и командира охранных
формирований СС», начиная с 1934 года занимался унификаци-
ей структуры концлагерей. Как в Дахау, где Эйке был коммен-
дантом, так и в других лагерях теперь были введены общие
охранные уставы и положения о наказании, структура и устрой-
ство лагерей были приведены в единое соответствие. Охраняли
концлагеря примерно 4 тысячи бойцов СС, организованные в
отряды «Мертвая голова». Выступая на публике, Генрих Гим-
млер так объяснял задачу лагерей: «Работа, созидающая проч-
ные, новые ценности, правильный образ жизни, невероятная чи-
стота проживания и личная гигиена, безупречная еда, строгое,
но вполне удовлетворительное обслуживание, инструкции о том,
как научиться работать и развить способы кустарного производ-
ства — вот методы воспитания. Лозунг, висящий над входом в
лагеря, звучит так: «Есть один путь к свободе. Его вехами явля-
ются: покорность, прилежность, честность, порядок, чистота,
разумность, правдивость, готовность к самопожертвованию и
любовь к отечеству». В отличие от этой идиллической картины
действительность в лагерях выглядела совсем иначе. Для мно-
гих узников существовал лишь один путь к свободе: в качестве
пепла, который отдавали близким родственникам.
Скрытые от глаз общественности заключенные подвергались
зверским насильственным медицинским опытам. Ни одно про-
фессиональное сословие в третьем рейхе не пало так низко, как
врачи СС. И хотя они все давали клятву Гиппократа — помогать
людям везде и всеми средствами, — они использовали беззако-
ние, царившее в концлагерях, чтобы мучить беззащитных людей
в своих «исследовательских целях». Предпочитаемыми жертва-
ми были дети. «Во имя науки» им делали инъекции возбудителей
смертельных заразных заболеваний, чтобы протестировать эф-
фективность противоядий. Живосечение, опыты в вакууме и
ледяной воде, стерилизация путем облучения, применение суль-
фаниламидов для борьбы с ожогами, «конечные эксперимен-
ты», то есть методы обследования, изначально нацеленные на
смерть заключенных, — вот список всех ужасов, который мож-
но продолжить.
На грузовых платформах в Освенциме сразу же произво-
дился «отбор». Тех, кого предназначали для «спецобслужива-
ния», сразу же отправляли в одну из газовых камер, где нацист-
ские палачи менее чем за 15 минут умерщвляли свои жертвы с
Исполнитель
169
помощью высокоядовитого газа под названием циклон В. Кто
считался трудоспособным, вынужден был страдать несколько
дольше. Узников использовали как дармовую рабочую силу,
чтобы повысить производство вооружения. «Труд делает сво-
бодным», — такой циничный лозунг висел над воротами некото-
рых концлагерей. Уничтожение трудом — вот что означал этот
лозунг на практике.
Если к началу войны на территории рейха было шесть боль-
ших концлагерей, в которых находилось примерно 21 тысяча
заключенных, то в последующее время их число сильно вырос-
ло. В 1940 году за колючей проволокой исчезло уже 800 тысяч
человек. Однако зверства еще увеличивались и достигали абсо-
лютно нового качества. К концлагерям добавились еще лагеря
смерти, где преследовалась только одна цель: уничтожение как
можно большего числа жертв с наименьшими затратами. Ско-
тобойни для людей: Освенцим, Собибор, Хельмно, Майданек,
Треблинка, Бельчек. Они были расположены не на территории
рейха, а на территории захваченных земель. Жители Германии
ничего не должны были знать об этом.
В 1942 году Гиммлер приехал в Освенцим, присутствовал
при отборе жертв и через специальное стеклянное окошко в две-
рях камеры смотрел на процедуру умерщвления газом. Все про-
исходящее он не комментировал. Хес понял все правильно:
рейхсфюрер остался доволен. Гиммлер проинспектировал весь
лагерь целиком, при этом Хес делал замечания по поводу пере-
полненности лагеря и возникающей при этом угрозы эпидемии
и для эсэсовских охранников, указывал на низкую работоспо-
собность заключенных вследствие голода. По словам Хеса, Гим-
млер видел все нищенское положение, однако оставался совер-
шенно спокойным. «Я ничего не хочу больше слышать о труд-
ностях! — грубо набросился он на Хеса. — Для лидера СС не
существует трудностей, его задача и заключается в том, чтобы
сразу самому устранять все возникающие трудности! О том,
как это сделать, ломать себе голову должны вы, а не я!»
Как же могла фабрика смерти таких масштабов спокойно по-
явиться и существовать? Третий рейх был империей тайн, а Гим-
млер был виртуозом, делавшим тайну из всего. Геринг в 1945 го-
iy утверждал, что не имел представления о делах, которыми
снималась СС: «Ни один посторонний человек не знал ничего
об организации Гиммлера». Разумеется, об отдельных фактах не
шали, но разве геноцид можно скрыть? Конечно, нет. Даже ком-
мгцдант лагеря Хес обращал на это внимание: «Уже во время
170
За спиной Гитлера
первых сожжений на открытом воздухе становилось ясно, что
долго проводить такое будет невозможно. В плохую погоду или
при сильном ветре запах горелого распространялся на многие
километры и приводил к тому, что все окрестное население го-
ворило о сожжении евреев, несмотря на партийную пропаганду,
резко отличавшуюся от правды. И хотя все задействованные в
таких операциях эсэсовцы были обязаны строго хранить молча-
ние, даже значительные штрафы не могли остановить болтли-
вость». И хотя убийство евреев было секретным делом рейха,
все равно были люди, знавшие достаточно для того, чтобы точ-
но знать, что они не желают знать больше.
А что же делать с теми, кто непосредственно прикладывал к
этому руку? Исполнители чаще всего ссылались на то, что они
только исполняли приказы. Всю ответственность перекладыва-
ли на плечи вышестоящих. За каждым убийцей стоял один че-
ловек, который отдавал приказ. Всю вину сваливали на высше-
го командующего, на Гитлера, и топили ее вместе с ним.
Но не все так просто. Гитлер, как и Гиммлер, никогда сам
лично не убивал. Гиммлер объяснял своему окружению, что
получил от Гитлера приказ решить еврейский вопрос с помо-
щью оружия. Доказательств этого в форме письменного доку-
мента не существует. Уже в сентябре 1942 года Гиммлер сказал
своему массажисту Феликсу Керстену: «Ах, я совсем не хотел
убивать евреев, у меня были абсолютно другие планы. Все на
совести этого Геббельса».
Помимо того, что существует огромное количество других
выражений Гиммлера, остается факт, что рейхсфюрер СС и даль-
ше передавал приказы о ликвидации евреев. Кто может сослать-
ся на мучительный выбор «выполнять ли приказ»? После Гитле-
ра Гиммлер был самым влиятельным человеком третьего рейха.
Если у кого-то и была возможность бойкотировать приказ фю-
рера, то только у первого эсэсовца рейха. Но тот считал себя в
этой ситуации как раз лишь орудием «богочеловека». «Он воз-
ник у нас, порожденный глубочайшей необходимостью, — ска-
зал Гиммлер однажды своему врачу Керстену, — когда у немец-
кого народа дела обстояли совсем плохо. Он принадлежит к
числу самых больших светлых явлений, возникающих у гер-
манской культуры всегда, когда она опускается на глубины фи-
зической, духовной и душевной пропасти. Гёте был таким явле-
нием в духовной области, Бисмарк — в политическом секторе,
фюрер — явление во всех областях: политической, культурной и
военной». Гиммлер видел Гитлера не только в одном раду с Гёте
Исполнитель
171
и Бисмарком, но и считал избавителем нации. Для Гиммлера
выходец из Браунау был только одним: мессией. И его более
поздние попытки, ввиду грозящей смерти, свалить всю вину на
одного Гитлера, чтобы тем самым обелить себя, на таком фоне
представляются неправдоподобными.
А существовал ли на более низком уровне мучительный вы-
бор «выполнять ли приказ»? Например, для Хеса или Эйхмана,
двух главных организаторов массовых убийств? А для эсэсовца,
стоявшего на охранной вышке концлагеря? А для врача, произво-
дившего отбор жертв еще на вагонной платформе и, как Господь,
распоряжавшегося жизнью и смертью? Они все ссылались на
этот мучительный выбор «выполнять ли приказ». Тогда можно
задать вопрос: сколько известно случаев, когда неповиновение
тому или иному приказу приводило к каким-либо последствиям?
По меньшей мере верно то, что не было никакого принужде-
ния совершать зверства сверх того, что было приказано. Гим-
млер даже беспокоился о нравственном состоянии своей ар-
мии, которая из-за совершаемых преступлений могла огрубеть.
Поэтому он неоднократно требовал от своих эсэсовцев оста-
ваться «порядочными». Эксцессы насилия часто находили свое
объяснение в характере человека. И оправдывать их, задним
числом ссылаясь на мучительный выбор исполнения приказа,
противоречит исторической правде. Тех, кто нес службу в кара-
тельных отрядах или рядах формирования «Мертвой головы», к
ним никто не принуждал. Мог ли кто-нибудь по своему личному
решению не подчиниться служебному уставу и тем самым не
выполнить какой-нибудь смертельный приказ? Да, существова-
ли возможности уклониться от такого рода приказов, возмож-
ности без особого риска для жизни. Те, кто заявлял, что не спра-
вится с требованиями или без ясных мотивов молча воздержи-
вался от исполнения, могли рассчитывать на то, что на их
собственной жизни это не отразится. Освободиться от сложно-
го механизма уничтожения было не так уж и невозможно. Прав-
да, это было и не так легко, проще сегодня задним числом ссы-
латься на то, что был приказ. Однако и сказать, что легко —
было бы неправильно. Оправдания нет ни одному преступнику.
От Гиммлера, Гейдриха и Хеса вплоть до последнего эсэсовца и
лагерного врача — без их направляющей энергии и активного
участия сумасбродная истребительная политика нацистов была
бы невозможна. Но у Гитлера было много помощников.
Почему же те, кого не заставляли лезть под кнут системы,
ничего не предпринимали против нее? Союзники достаточно рано
172
За спиной Гитлера
узнали о начавшемся геноциде. Почему же они не обстреляли
Освенцим и не разрушили эту машину смерти, как они поступи-
ли с Фрауенкирхе в Дрездене? Как же упрекнуть отдельного
немца, который, с риском для жизни прослушивая так называе-
мые вражеские радиотрансляции, узнавал о массовых убийствах
и ничего не сделал против? Можем ли мы сегодня говорить о
героизме, который необходимо было проявить тогда и под угро-
зой заключения в лагерь протестовать против Освенцима, Соби-
бора и Майданека?
Кто бы сегодня ни смотрел на всех с высоты нравственности
и ни осуждал людей, не предотвративших смертоубийства, пусть
задаст самому себе другой вопрос: а как обстоит дело с граж-
данским мужеством сегодня? Как долго, скажем, могли совер-
шать свои убийства Пол Пот в Камбодже или Иди Амин в Уган-
де, прежде чем вмешался весь цивилизованный мир? Как долго
содружество народов наблюдало за тем, как руандские племена
вырезали друг друга? В чем, собственно, разница между резней
в Сребренице, унесшей жизни невинных мусульман, и расстре-
лами невинных евреев в Бабьем Яре? Выступать против этого
сегодня — для этого героизм не нужен.
А в конце исполнитель превратился в предателя. Гиммлер знал
берлинского адвоката доктора Карла Лангбена и бывшего прус-
ского министра финансов доктора Йоханнеса Попица, которые
относились к кругу тех, кто планировал путч против Гитлера.
Они, разумеется, не посвятили Гиммлера в планы готовивших
покушение 20 июля 1944 года, если они вообще о них знали.
Однако бесспорным является тот факт, что задолго до 20 июля
Лангбен говорил с генералом СС Карлом Вольфом, доверен-
ным лицом Гиммлера и его начальником штаба, о возможности
проводить по отношению к Западу другую политику, об изыска-
нии возможностей закончить войну за столом переговоров с
западными странами. Для этих целей Лангбену разрешили в
1943 году выехать в нейтральную страну. Покушавшимся на
Гитлера 20 июля почти удалось осуществить свой план, под-
тверждает ли это, что Гиммлер, зная о планах покушения, отка-
зался от раскрытия заговора с помощью гестапо? Керстен спра-
шивал рейхсфюрера СС в его ставке Хохвальд под Растенбур-
гом: «Разве это возможно, что Вы, имея такую разветвленную
информационную систему, ничего не знали о планах покуше-
ния?» Вопрос Керстена был оправдан. И Гиммлер сам опасался,
что этот вопрос ему задаст не только массажист. Ему он мог
отказать в ответе, другим — нет. Глава криминальной полиции
Исполнитель
173
Артур Небе и его начальник иностранной разведки Вальтер Шел-
ленберг сами были активными заговорщиками. Шелленберг
пишет в своих мемуарах, что он несколько раз задавал Гиммле-
ру вопрос, что будет в Германии после Гитлера и «в каком ящи-
ке он хранит альтернативные варианты», если поход против Рос-
сии закончится провалом. Факт, что 17 июля 1944 года Гиммлер
отказался подписать письменный ордер на арест Карла Герделе-
ра и Людвига Бека. Штурмбаннфюрер Вилли Хотль, близкий друг
Гиммлера в иностранном отделе СД, говорил о якобы затяжной
политике своего начальника. Стояло ли за этим намерение сна-
чала позволить заговорщикам совершить их поступок, или Гим-
млер просто хотел подождать дальнейшего развития событий,
выяснить тяжело. Но уверенно можно считать, что Гиммлер был
проинформирован о группах сопротивления в вермахте и в
«Крайзауском кругу». Несомненно и то, что гиммлеровский со-
вершенный аппарат преследования только после провала поку-
шения на Гитлера заработал на полную мощь, и тогда уже с пол-
ной безупречностью и с убийственной тщательностью. Напра-
шивается мысль, что Гиммлер хотел предоставить другим нанести
удар по Гитлеру, которого он, однако, ввиду военной ситуации и
при всей «верности» считал последней инстанцией. После не-
удачной попытки покушения рейхсфюрер СС постарался пред-
ставить свои контакты с участниками «Сопротивления» в удоб-
ном для него свете. Он изобразил из себя хитроумного интрига-
на, который самолично вошел в контакт с Попицем, чтобы
разузнать все о заговоре. Сомнительно, чтобы Гитлер поверил
такому объяснению. Однако диктатор не задавал таких вопро-
сов. Даже подозрительный фюрер не мог себе представить, что
его «верный Генрих» когда-то предаст его.
Тем больнее его ранило, когда он узнал, что и Гиммлер тоже
в конце хотел оставить его на произвол судьбы, правда, уже в то
время, когда третий рейх больше не играл никакой роли. 20 ап-
реля 1945 года Гиммлер в последний раз пришел в гости к фю-
реру в берлинский бункер. «День рождения Гитлера был послед-
ним праздником в третьем рейхе, который уже лежал в руинах.
В то же время в поместье Феликса Керстена сидел посланник
еврейского мирового конгресса и ждал рейхсфюрера СС. В два
часа на рассвете 21 апреля туда прибыли Гиммлер и его началь-
ник разведки Шелленберг. Унизительное требование, которое
I иммлер предъявлял, было полным абсурдом. «Настало время
вам, евреям, и нам, национал-социалистам, закопать топор вой-
ны», — объяснял он посланнику Норберту Мазуру. Просто зако-
174
За спиной Гитлера
пать топор войны, который вырыли нацисты, а гиммлеровские
отряды СС занесли над головами людей? Мазур был готов со-
трудничать с палачем: «Я считаю, что наша встреча спасет жизнь
многих людей». Они не хотели и не могли вести мирные перего-
воры, а старались оградить заключенных концлагерей от того,
чтобы во время предстоящего развала Германии их не затянуло
в пропасть. Мазур требовал, чтобы всех узников-евреев неза-
медлительно выпустили на свободу, там, где была возможность
достичь границы со Швейцарией или Швецией. Во всех других
лагерях он требовал, по крайней мере, достойного обращения
вплоть до сдачи лагеря без боя. Мазур выложил перед собой
список шведского министерства иностранных дел с именами
шведских, французских, норвежских и еврейских заключенных,
которых немцы держали в заложниках. Их нужно было освобо-
дить вместе с 1000 женщин-евреек из концлагеря Равенсбрюк.
До сих пор беспощадный Гиммлер сейчас оказался готовым на
переговоры. Выйти из лагеря должны были узники и 1000 евре-
ек из Равенсбрюка, как и голландские евреи из Терезиенштадт.
При приближении противника лагеря должны были быть пере-
даны в целости. Пленных не будут эвакуировать, открыто обе-
щал Гиммлер. В то же время в нескольких километрах отсюда
узники лагеря Заксенхаузен совершали марш смерти. За несколь-
ко дней до этих события Гиммлер приказал комменданту конц-
лагерей в Дахау и Флессенбюрг немедленно эвакуировать лаге-
ря. Ни один заключенный не должен был попасть в руки врага.
Передача лагерей не принимается в расчет, потому что, по сло-
вам Гиммлера, в Веймаре дошло до бесчинств против граждан-
ского населения после того, как заключенные в лагере Бухен-
вальд сами освободились. Это тоже была ложь.
Еще 20 апреля Гитлер приказал организовать «летающие во-
енно-полевые суды», которые при поддержке заградительных
команд из рядов полиции безопасности и СД должны были оце-
пить внутренний район Берлина и препятствовать любой попыт-
ке гражданского населения совершить побег. Скрывающихся
солдат или служащих последнего гитлеровского резерва, если
их подозревали в дезертирстве, вешали на месте — устрашаю-
щий пример для всех, кто не был готов выстоять до конца в
бессмысленной борьбе. Конечно, в душе Гиммлер сам уже дав-
но капитулировал. Прощаясь с Керстеном он сказал: «Самая цен-
ная часть германского народа погибнет вместе с нами. Судьба
же оставшихся не имеет значения». Не человечность, не раская-
ние, а равнодушие Гиммлера было причиной его «великоду-
Исполнитель
175
шия» — уберечь некоторых людей от исполнения той судьбы,
которую он уже решил для миллионов других; равнодушие и
попытка оправдать себя: «На меня будут сваливать все преступ-
ления, которые совершал лично Гитлер и которые я постоянно
пытался не допустить». Настало время последней измены.
23 апреля Гиммлер проводил беседу со шведским графом
Фольке Бернадотте. Вальтер Шелленберг уже с начала года хо-
тел уговорить Гиммлера провести с западными странами пере-
говоры о мире, за спиной Гитлера. Теперь, когда даже Гитлер
признал поражение, Гиммлер отбросил все прежние комплек-
сы. В подвале шведского консульства в Любеке, куда он летал
до воздушного налета союзнической авиации, он сообщил дип-
ломату о неожиданном предложении: «Чтобы спасти в Германии
столько, сколько возможно перед вторжением русских, я готов
капитулировать на западном фронте, но только не на восточном».
Бернадотте согласился проинформировать свое правительство о
предложении Гиммлера. Правда, он считал, что шансы на раз-
дельное перемирие очень ничтожны. Гиммлер не принимал ни-
каких возражений. Для него не было никаких сомнений в том,
что Запад будет вести с ним переговоры. Он так страдал из-за
потери реальности, что даже беспокоился о том, должен ли он
при встрече с Эйзенхауэром пожать руку своему торжествую-
щему противнику. На следующий день верхушка СС вынужде-
на была бежать от приближающихся советских наблюдательных
войск, а Запад и не думал отвечать на гиммлеровское предло-
жение о мире. Однако это предложение опубликовали в прессе.
28 апреля лондонское радио сообщило: «Как утверждает рейхс-
фюрер, Гитлер мертв, и теперь он является преемником». В Бер-
лине Гитлер неистовствовал по поводу «самого наглого преда-
тельства в мировой истории». Люфтваффе Геринга должны были
арестовать Гиммлера: это была полная потеря действительности.
Так как гитлеровская жажда мести не терпела отлагательств,
нужно было найти запасную жертву. Удар пришелся на Германа
Фегелейна, гиммлеровского офицера связи в бункере фюрера.
Его разжаловали в звании из-за мнимой попытки побега и, не
долго думая, приговорили к смерти как «сообщника». Фегелей-
пу не помогло даже то, что он был женат на сестре Евы Браун.
Вследствие «секретных переговоров с врагом, которые вы про-
водили без моего ведома и моего согласия», Гитлер лишил в
своем политическом завещании Гиммлера и Геринга всех дол-
жностей и приказал продолжать борьбу. В конечном итоге он
сам лишил себя всякой ответственности, покончив с собой.
176
За спиной Гитлера
Приговор Гитлера не произвел на Гиммлера никакого впе-
чатления. Первого мая, после смещения с должности рейхсфю-
рера СС, в рейх пришел новый первый человек. Адмирал Дёниц
беседовал с Гиммлером в морском бараке в Плене, в окруже-
нии подводников — охрана на всякий случай. И хотя Гиммлер
был отстранен от должности, никто не знал, как лояльно будут
вести себя СС по отношению к своему лидеру. У Дёница в пись-
менном столе лежал заряженный браунинг, когда он передавал
Гиммлеру, приехавшему в большом сопровождении из своей
последней ставки в Калькхорсте в бухту Любека, телеграмму
Бормана, в которой ему сообщалось о событиях в Берлине и, в
особенности, о его смещении. Гиммлер поздравил Дёница и
предложил дальше работать на него в качестве второго челове-
ка в государстве. Свою карьеру, которую он начинал заместите-
лем, он хотел и продолжать заместителем. Дёниц не согласился.
«Но с другой стороны, совсем отделиться от него я не мог, пото-
му что он держал в своих руках всю полицию». Гиммлер еще
несколько раз попытался в личной беседе с Дёницем сохранить
пост в государстве-наследнике. Однако 6 мая около 17 часов
Дёниц сообщил, что он окончательно не желает видеть Гиммле-
ра. По дороге из бюро Дёница Гиммлер встретил нового мини-
стра иностранных дел графа Шверина фон Кросика, которому
он рассказал о своих дальнейших планах: «Запад скоро будет
иметь много неприятностей с русскими. До того момента, а он
скоро наступит, я пока спрячусь. Когда Германия начнет играть
решающую роль в конфликте между Востоком и Западом, тогда
придет мой час. Тогда мы закончим то, чего не достигли в вой-
не». До тех пор, Гиммлер рассчитывал на 2—3 месяца, он пока
останется скрытым. Перед некоторыми последними верными
друзьями он хвастался, что сделает из земли Шлезвиг-Гольш-
тейн эсэсовское государство.
22 мая 1945 года. Это был жаркий весенний день. Спустя две
недели после окончания второй мировой войны в Германии ца-
рил хаос. Города лежали в руинах, оставшиеся без родины, из-
гнанные и потерявшие все после бомбежек люди тянулись по
пыльным проселочным дорогам. Остатки гитлеровского вермахта
попали в плен союзнических войск. Кто-то пытался избежать
этой судьбы, переодевшись в гражданское.
Для других немецкая форма означала защиту, они надеялись
«как простые солдаты» избежать ответственности за свои пре-
ступления. В своей фленсбургской ставке Генрих Гиммлер пе-
ред концом войны советовал Рудольфу Хесу уйти в подполье.
Исполнитель
177
«Как можно быстрее исчезнуть в рядах вермахта», — звучал
девиз тех, кому грозило больше чем тюрьма. Убийцы смеша-
лись с народом, на который они навлекли позор. Были и такие
второстепенные личности «коричневой элиты», которые попыта-
лись скрыться в анонимной толпе, в которой двенадцать лет на-
зад они сами варились. Давно снятый с должности «франкен-
фюрера» Юлиус Штрейхер спрятался в Баварии как художник,
Роберт Лей, бывший руководитель «Германского рабочего фрон-
та», скрылся под именем доктора Дистельмейера. Надменный
экс-министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп нашел
убежище у своей подружки в Гамбурге.
В тот майский день, 22 числа, на краю деревни Барнштедт,
между Бремерверде и Гамбургом, появилась небольшая группа
оборванных солдат. Их остановил британский патруль. Один
маленький, худощавый мужчина представился как «фельдфе-
бель Генрих Гитцингер», доказательством служил фальшивый
документ. С влиятельным рейхсфюрером СС истощенный и боль-
ной мужчина не имел никакого сходства. Не было усиков, ле-
вый глаз прикрывала черная повязка. Никто не подозревал, кто,
прячась в форме простого солдата, хотел пробиться сквозь анг-
лосаксонские заслоны из Фленсбурга в Баварию. 12 мая муж-
чины в дырявых, похожих на лохмотья формах переплыли на
рыбацком суденышке через Эльбу. Машины им пришлось оста-
вить на другом берегу. Теперь они пешком продолжали свой
побег: Гиммлер, его телохранитель Кирмайер, его референт штан-
дартенфюрер Рудольф Брандт, адъютанты—оберштурмбаннфю-
рер (подполковник СС) Гротман и штурмбаннфюрер (майор СС)
Махер и с ними еще семеро людей СС. Все они выдавали себя
мобилизованными членами тайной полевой полиции. Вместе с
ними был профессор Карл Гебхард, «еврейский друг» Гиммле-
ра, главный врач клиники Хоенлихен, у которого из-за опытов
над людьми в концлагере Равенсбрюк тоже были все основания
не попасть в плен к победителям. После долгого пешего похода
они несколько дней прятались на одном крестьянском дворе не-
цалеко от Бремерверде. Следующим этапом было пересечение
восточных постов. Однако уже на первом контрольном пункте
вся затея сорвалась. Британские солдаты арестовали всю груп-
пу и отвезли ее в лагерь 031 под Брамштедтом. Англичане все
еще и не подозревали, какая большая рыба попала в их сети.
То обращение, с которым Гиммлер познакомился будучи те-
перь фельдфебелем Гитцингером, он посчитал недостойным важ-
ности его собственной персоны. Заключенный попросил о «лич-
178
За спиной Гитлера
ной встрече» с капитаном Т. Сильвестером. В первом же разго-
воре с коммендантом лагеря для военнопленных 031 он сразу
же снял с глаза повязку, вновь напялил свои очки и уставшим
голосом раскрыл свое инкогнито. Теперь Гиммлер ожидал бо-
лее достойного обращения с собой. Но все произошло иначе:
его заставили раздеться догола, как это делали миллионы узни-
ков его концлагерей. В отличие от эсэсовских палачей для бри-
танцев важнее было не использование его состояния, а сохране-
ние его от самоубийства. Вплоть до его транспортировки в штаб
второй британской армии в Люнебурге капитан Сильвестер лич-
но охранял своего высокого пленного. После личного обыска
ему дали английскую форму, чтобы он не смог нелегально пере-
везти в свою камеру капсулы с ядом в своей одежде.
На следующий день, 23 мая, Гиммлера вызвали на еще один
допрос. Он все еще не использовал ампулу с ядом, которые
носили при себе все высокие нацисты. Допрашивавший его
британский офицер, полковник Н. Л. Мэрфи, назначил еще один
личный обыск. Когда врач хотел рассмотреть рот Гиммлера, за-
ключенный раскусил ампулу с цианистым калием, которую он
прятал в дырке между зубов. «Мы немедленно разобрались со
старым ублюдком», — написал один из присутствовавших офи-
церов позже в своем дневнике. С помощью нитки и иголки ан-
гличане попытались зафиксировать язык Гиммлера, чтобы уда-
лить яд из организма с помощью рвотных средств и прочистки
желудка. Однако все попытки были напрасными. После двена-
дцатиминутной борьбы со смертью самый зловещий человек тре-
тьего рейха был мертв. Труп пролежал одни сутки. Американ-
ские и советские офицеры пришли посмотреть на бренные
останки. Была изготовлена гипсовая маска с лица умершего.
Советские власти были настроены скептически. Возможно, речь
идет о Гиммлере — так звучало их осторожное мнение. Однако
сомнения были излишними. Это дествительно был Генрих Гим-
млер, гитлеровский исполнитель. 26 мая британские солдаты
закопали в землю его труп. И по сей день его кости лежат где-то
в лесу, недалеко от Люнебурга, над ними нет даже холма моги-
лы. По крайней мере, хоть в этом его постигла та же судьба,
которую он уготовил миллионам своих жертв.
Заместитель
Я не понимаю себя.
Я хочу быть Хагеном (горная вершина в Австрии)
партии.
Мы верим в то, что фюрер призван свыше творить
германскую судьбу.
Я бы без обиняков сказал, что национал-социализм
и фашизм это здоровый человеческий разум, залитый
в политическую форму.
Национал-социализм коренится в войне.
Наши официальные заявления о мире — это не
лицемерные заявления.
Вы всегда можете отказаться от меня, только признай-
те меня сумасшедшим.
Я ни в чем не раскаиваюсь.
Гесс
180
За спиной Гитлера
Все так ново для меня, я еще никогда не видел такого. На днях я стоял
на посту, укутавшись по самый нос. Кругом снег, все белым-бело,
звезды на небе. Вдруг справа в небе яркий свет, потом и слева. Горя-
щая местность! Захватывающая картина! Война!
Гесс в письме родителям, 1914
Кажется, с капповским правительством снова покончено. Становится
грустно. Большая часть народа требовала диктатора, который навел
бы порядок, выступил против евреев, запретил спекуляцию и рос-
товщичество. Но вот только появился человек, который во имя об-
щего блага самоотверженно берет дело в свои руки и действует на
свой страх и риск, и смотри — начинается вопль по поводу «наруши-
теля спокойствия». Это все наша еврейская пресса, она то знает, что у
«собратьев по расе» дела могут пойти плохо, и она, разумеется, дела-
ет все возможное, чтобы навесить на новых людей клеймо «юнке-
ров», «реакционеров», «монархистов» и т.д.
Гесс в письме родителям, 1920
Когда наконец сломают эту искусственную стену между разными со-
словиями? Пока еврейским подонкам от этого будет выгода, точно нет.
Гесс в письме родителям, 1920
Я сам до сих пор не был антисемитом. Но 1918 год и все последующие
события стали настолько явно бросаться в глаза, что мне пришлось
им стать.
Гесс, 1940
Гесс... самый порядочный, спокойный, дружелюбный, умный, сдер-
жанный — личный секретарь. Он очень приятный парень.
Геббельс (из дневника), 1926
Я только надеюсь, что Гессу никогда не придется заменить меня. Не
знаю, кого бы мне было больше жаль: Гесса или партию. »
Гитлер Герингу, 1937
Если со мной что-нибудь случится, тогда моим первым преемником
станет товарищ Геринг. Если с товарищем Герингом что-нибудь слу-
чится, то его преемником станет товарищ Гесс.
Гитлер, 1939
Мой муж до сих пор стоит у меня перед глазами, как будто все было
только вчера: он выпил чаю, поцеловал меня и подошел к дверям
детской, он был такой странно серьезный, задумчивый, почти нере-
шительный.
Заместитель
181
— Когда ты вернешься?
— Точно не знаю, может быть, уже завтра, но скорее всего только в
понедельник вечером.
Я не поверила ему.
Ильзе Гесс о муже, незадолго до его отлета в Англию
Вы хотите на полном серьезе мне сказать, что заместитель фюрера сей-
час в Англии? Не знаю, Гесс это или не Гесс, но сейчас я смотрю кино.
Уинстон Черчилль, 1941
Дорогая моя, у всех нас есть могилы и все мы становимся одиноки, но
мы не должны сдаваться и жить дальше. Мне тоже не хватает тех двух
единственных людей из моего окружения, к которым я действительно
был внутренне привязан: доктор Тодт умер, а Гесс улетел от меня.
Гитлер вдове издателя Гуго Брукмана, 1942
Если я правильно оцениваю, то Гитлер в разговорах никогда не упус-
кал случая, чтобы затронуть тему «измены» своего заместителя. Уже
через некоторое время после покушения 20 июля 1944 года он, про-
водя очередной анализ военной ситуации, упомянул, что его услови-
ем мира будет считаться выдача «изменника»: «Его нужно повесить».
Когда я потом рассказал об этом Гессу, тот ответил: «Он бы пошел со
мной на мировую. Я в этом уверен! И разве Вы не считаете, что в
1945 году, когда все закончилось, он иногда думал: «Все-таки Гесс
был прав?»
Шпеер о миссии Гесса
Он сидит совершенно равнодушный, на коленях несколько листов
бумаги, и что-то не переставая пишет. Геринг наклоняется к нему и
обращает внимание на то, что подошла его очередь. Но Гесс раздра-
женно отмахивается и продолжает делать свои загадочные пометки,
не интересуясь тем, что о нем говорят. Он даже ни разу не надел
наушники и, когда Геринг в конце шепчет ему на ухо обвинение, тот в
oiBCT только рассеянно кивает.
Джо Хэйдекер, американский журналист, 1946, Нюрнберг
< смья Гесс была настоящей немецкой семьей, это были националисты.
11<> ному Рудольф Гесс и заинтересовался Гитлером. В рабочем каби-
не io отца Рудольфа висел большой портрет Вильгельма II. В его день
рождения он наливал себе бокал вина и поздравлял своего кайзера,
knt да рыбрали Гитлера, я спросила у фрау Гесс, что же теперь будет.
< »нд сказала: «Это же очень просто. Вместо того чтобы ждать какого-
182
За спиной Гитлера
то хорошего плана, пока правительство придет к единому мнению, у
нас теперь есть человек, который говорит «будем делать так» и на
этом все». Меня это вполне убедило.
Стефания Камола, подруга семьи
Родители Рудольфа Гесса были просто прелестными людьми. Моя
сестра была с Гессом старшим в очень хороших отношениях, правда,
иногда он казался несколько надменным. Его жена была намного мяг-
че. Отцу не нравилось, что его старший сын не стал торговцем, чтобы
потом перенять фирму.
Ингеборг Прёль, невестка Гесса
Гесс всегда внимательно следил за своим питанием. В семье не упо-
требляли мясо, а вино Гесс пил редко. Когда я только начинала рабо-
тать у них в семье, то на одном из семейных праздников гостей угоща-
ли вином. Геринг, которого тоже пригласили, высказался по этому
поводу: «Кто бы подумал, что у Гесса есть такое хорошее вино».
Хильдегард Фат, личный секретарь Гесса
Он с самого начала умел постоять за себя и вскоре стал одним из
самых бойких солдат. Когда искали добровольцев для многочислен-
ных разведывательных патрулей и поисковых партий, то он всегда
был среди них, всегда старался изо всех сил, во время наступлений
его ставили в пример за его хладнокровие и самоотверженность.
Боевой товарищ Гесса во время первой мировой войны, 1955
После провала путча («пивной путч» в Мюнхене 1925 г.) Рудольфу
Гессу первое время пришлось прятаться. Моя сестра Ильзе тогда
постоянно приносила ему поесть, так как она была единственной,
знавшей о его убежище в Израиле. Позже он пришел в суд и был
заключен в Ландсберге. Тамошняя атмосфера была не такой мрач-
ной, как в обычной тюрьме, а намного свободнее. И моя сестра была
первой, кто регулярно посещал его.
Ингеборг Прёль, невестка Гесса
Гитлер был его великим идолом. Он очень рано познакомился с ним и
говорил: «Вот тот человек, который вытащит нас из нищеты». Он
всегда почитал и уважал Гитлера именно за эти качества. Он бы ни-
когда ничего не сделал за его спиной.
Лаура Шредель, секретарь Гесса
Заместитель
183
Торжественная серьезность Гесса иногда мне действует на нервы.
Гитлер Генриху Гофману, 1927
Из всех моих начальников Гесс был, без сомнения, самым лучшим. Он
всегда был вежливым и приятным, и мы часто вместе смеялись. У
него было ярко выраженное чувство справедливости. Например, он
всегда защищал жену генерала Гаусхофера. Да и вообще, если он
слышал об особенно грубом обращении, то вступался и приходил на
помощь обиженным. Поэтому его еще называли «партийной стеной
плача». Многие просили у него помощи и поддержки. Вряд ли я
когда-нибудь видела его разъяренным. Только однажды он пришел в
ярость, после «хрустальной ночи», которую организовали за его
спиной. Когда он узнал об этой акции, то запретил каждому члену
партии в ней участвовать. Однако уже было поздно.
Хильдегард Фат, личный секретарь Гесса
Моя сестра спросила его однажды: «Разве мы сейчас не должны вый-
ти из церкви?» Он ответил: «Нет, представь себе, как на это отреаги-
руют люди. Они тоже все захотят выйти из церкви только потому,
что вышел даже Гесс. А так нельзя, по существу, церковь нам еще
необходима. Иначе люди потеряют опору в жизни. Мы не выйдем!»
Ингеборг Прёль, невестка Гесса
Борман был испечен из муки более грубого помола, чем Гесс. Он
больше не выпускал бразды партийного правления из рук, а держал
гаулейтеров в узде, большинству из них приходилось подчиняться
скрепя сердце.
Лютц граф Шверин фон Кросик, 1939
1юрман—человек неприятный. Пока он работал на Гесса, он был привет-
лив. Как только он отвернулся от Гесса, он стал работать против него.
Стефания Комола, подруга семьи
11осле того как в 1941 году Гесс полетел в Англию, власть Бормана,
конечно, разрослась до громадных размеров. Но еще задолго до того,
Борману удалось практически полностью изолировать Гесса. Без со-
мнения, это послужило одной из причин для сумасшедшего перелета
I ссса. И после него Борман, который, кстати, ужасно вел себя по
mi ношению к жене Гесса, очень быстро, за несколько дней взял на
• • ой вес его обязанности и был объявлен секретарем фюрера.
Шпеер, 1979
1Ы
За спиной Гитлера
Гесс был симпатичный фантазер. Мы все знали, что у него были ка-
кие-то особые странности, что он, например, верил в травоцел ителей.
Он был восторженным поклонником Гитлера и всегда прямо-таки
елейно объявлял о нем. Он поклялся ему в вечной верности и, дей-
ствительно, придерживался этой клятвы. Гесс был почти что религи-
озным национал-социалистом, мечтателем и идеалистом, человеком с
очень высоким понятием о морали.
Рейнхард Шпитци, референт Риббентропа
Гесс любил Гитлера! Гесс был единственным истинным джентльме-
ном в ближайшем окружении Гитлера. Но его любовь к Гитлеру
была чем-то вроде личной зависимости. Ради Гитлера он делал все,
даже вещи, против которых восставало его естественное чувство при-
личия и чести.
Отто Штрассер, 1973
Мой отец был идеалистом и человеком, очень преданным Германии.
Его целью всегда было благополучие его страны. Он точно не был
политиком диктаторского типа, как, к примеру, Геринг. Когда нача-
лась война, у нас в доме было все ликвидировано, кроме самого необ-
ходимого. На все огромное домашнее хозяйство осталась лишь одна-
единственная машина. Он жил так же, как и Гитлер, в большой стро-
гости.
Вольф Рюдигер Гесс, сын Ггсса
Осенью 1940 года Гесс рассказывал мне, что ему надо собрать все
свои силы для одного поступка, который принесет Германии спасе-
ние. Когда я спросил его, что он подразумевает под «спасением», он
ответил, что не может об этом говорить, но он готовится совершить
поступок исторического значения.
Феликс Керстен, врач и массажист Гиммлера
С конца 1940 года я знал, что с моим начальником что-то происходило,
во что он не посвящал даже своих самых близких сотрудников. У госпо-
дина Гесса, кажется, была тайна, которой мы сознательно не касались.
Альфред Лейтген, адъютант Гесса, 1955
В то время я часто печатала для Гесса тексты его выступлений. Однаж-
ды мы все отдыхали у одного друга в Карлсбахе, там он продиктовал
мне в саду текст одной речи. Он собирался произнести ее перед англий-
скими офицерами. Текст был примерно такой: «Мы хотим заключить с
вами джентльменское соглашение: мы вас разбили, вы нас разбили,
Заместитель
185
теперь нам нужно объединиться против Востока». Пока он диктовал
мне свою речь, я подумала: «Где же господин Гесс собирается произ-
носить ее, каким образом он сейчас доберется до английских офице-
ров». Я ничего не смыслила в этом деле, однако он взял с меня честное
слово, что я не буду говорить о его выступлении. То, что он собирает-
ся один лететь в Англию, мне даже и в голову не приходило.
Лаура Шредель, секретарь Гесса
Мы как раз ужинали с герцогом и герцогиней фон Гамильтон, когда
его пригласили к телефону. Было сказано, что на землю упал герман-
ский самолет. Пилот, якобы, выпрыгнул_с парашютом и приземлился
недалеко от Глазго и обязательно хочет встретиться с герцогом Га-
мильтоном. Зовут пилота Альфред Горн. Герцог ответил что не зна-
ет никого по имени Горн, но завтра придет на встречу. Звонивший
офицер сказал: «Этот человек какой-то очень странный, я думаю,
Вам лучше действительно прийти сегодня». Герцог и вправду ушел
и вернулся только в два часа ночи. Он обратился к нам: «Только не
думайте, что я сошел с ума, но мне кажется, Рудольф Гесс сейчас в
Глазго. Что нам теперь делать?» Мы посовещались и пришли к мне-
нию, что герцог сначала должен как-то сообщить об этом министру
иностранных дел лорду Галифаксу. Все происходящее ввело герцога
в очень серьезное положение, так как люди говорили бы: «Что это
значит? С каких пор это он стал другом Германии?»
Сэнди Джонстоун, британский вицемаршал ВВС
и друг герцога Гамильтона
11ам всем было ясно, что Черчилль ни в коем случае не заинтересован
в переговорах о мире. Наш министр иностранных дел Галифакс был
настроен таким же образом, однако он намеревался сделать кое-что
ipyroe. Он все-же был готов выслушать предложения Гесса о мире.
11о так как право последнего решения было за Черчиллем, нам даже в
голову не пришло, что мирные переговоры могли быть возможны. К
• тому добавлялся тот факт, что Великобритания как раз собиралась
nail ги союзников, то есть она никак не была изолирована. В общем, не
•>ыло никаких причин рассматривать германские предложения о мире.
Сэр Франк Робертс, в 1941 году дипломат
в британском министерстве иностранных дел
I гч с был и< ключительной личностью. Тогда очень много говорили
«Hi иЬстоятельствах, при которых Гесс совершил свой полет в Анг-
нпо Они действительно были странными. Говорили еще и о том, был
мн I есс вообще способен следить за картиной процесса и выдержать
186
За спиной Гитлера
его. Оправданным был вопрос о его потере памяти. Потом врачеб-
ный консилиум решил, что у него хватит умственных способностей,
чтобы следить за ходом процесса.
Лорд Хартли Шоукросс,
британский обвинитель в Нюрнберге
Ведь Рудольф Гесс полетел в Англию 10 мая 1941 года, чтобы в
последнюю секунду предотвратить новую мировую войну. Если я
правильно расцениваю случившееся, то у Гесса в то время был ста-
тус парламентера. Любой парламентер находится под международ-
ной защитой закона, и поэтому англичане не имели права задерживать
Гесса, Его должны были отпустить домой.
Доктор Альфред Зейдль, защитник Гесса в Нюрнберге
Вот увидите, этот призрачный театр скоро закончится, и в течение
одного месяца вы станете лидером Германии!
Гесс Герингу о Нюрнбергском процессе, 1946
Никто в те дни в народе не считал Гесса «маленьким человеком».
Только после падения нацистского режима выяснилось, что у него
было относительно мало полномочий. Но он был сообщником пре-
ступников. Он был человеком, который ни в какой форме не критико-
вал события того времени, напротив, он был человеком, преданным
Гитлеру, как нибелунговский герой. Его перелет в Днглию абсолют-
но ничего не меняет. Зверства, которые имели место в третьем рейхе,
были запланированы задолго до 10 мая 1941 года. Истребительная
война против России была запланирована, уничтожение евреев было
запланировано, эксплуатация каторжников тоже — это же было сде-
лано не за одну ночь. В основе всего этого лежала многолетняя пла-
новая работа, о которой Гесс знал и которую он поддерживал. Под
многими законами стояла и его подпись. Нельзя же потом так просто
уходить от ответственности, сказав, «когда, в конце концов, все про-
исходило, меня здесь не было».
Арно Гамбургер,
участник партийных собраний рейха
Для Рудольфа Гесса время остановилось в 1941 году. Тем не менее,
его отношения с другими заключенными были всегда хорошими. Шпе-
ер и фон Ширах немножко охраняли старого человека, Шпеер даже
стелил ему постель. В конечном итоге он пережил их всех.
Евгений Берд, комендант в Шпандау
Заместитель
187
В моих глазах Рудольф Гесс и вправду не был сумасшедшим или дрях-
лым. Напротив, он был умным человеком и сосредотачивался на всем,
что его интересовало. Он живо принимал участие во всем, что проис-
ходило вокруг него, и занимался во время своего заключения разны-
ми вещами. К примеру, он стал специалистом американской космичес-
кой программы. Даже незадолго до своей смерти он был в хорошей
физической форме, несмотря на обычные небольшие приступы рво-
ты. Он без труда мог застегивать и расстегивать пуговицы.
Генерал Бланк, американский врач в Шпандау
Гесс неоднократно пытался покончить с собой. Я что-то слышал о
попытке самоубийства в английской тюрьме. Во второй раз он попы-
тался это сделать, когда остался единственным пленным в Шпандау.
Потом условия заключения несколько улучшились.
Тони Ли Тиссер, директор тюрьмы в Шпандау
Мы очень тщательно занимались делом смерти Гесса, осознавая его
историческое значение. Даже вскрытие, проведенное доктором Камеро-
ном, британским патологоанатомом, было сделано с большой тщатель-
ностью. При вскрытии присутствовали различные представители госу-
дарств-победителей. Причиной смерти послужила нехватка кислорода
в головном мозге. Для повешенного это было несколько необычно, так
как в этом случае затылок был сломан не так, как обычно. СИток крови
из головного мозга был прерван Гесс, вероятно, очень быстро потерял
эзнание из-за отека мозга. Все признаки говорили именно о таком про-
н кании смерти и о том, что речь шла о самоубийстве.
Генерал Бланк, американский врач в Шпандау
Я уверен, что моего отца убили, и именно англичане. Какой мотив мог
иметь здесь решающее значение? Моему отцу было известно слиш-
ком много! Существовала опасность, что в конце концов всплывет
ниружу то, что Англия тоже была виновата в развязывании второй
провой войны. О насильственной смерти говорили еще некоторые
причины: а) мой отец знал, что русские хотели его освободить, б) он
t ч.ш человеком в возрасте 93 лет, физически даже не в состоянии был
• <кн ian> себе шнурки на ботинках, не говоря уже о самоубийстве.
I1о ному второе вскрытие было проведено профессором Шпанном,
М* iopi.ni вот что пишет в своих мемуарах: «Так, как англичане описа-
<ш । мери., она не могла состояться». Потом еще история с прощаль-
ным письмом, которое явно было фальшивкой, это, прежде всего,
» нт н । содержания. Значит мысль о самоубийстве очень непрочна.
Вольф Рюдигер Гесс, сын Гесса
♦ * *
«Ложная тревога! — унтер-офицер Фелисити Ашби покачала
головой. —- Еще одно ложное сообщение с побережья». Радио-
локационная станция Оттеркопс Мосс на восточном побережье
Шотландии пользовалась дурной славой из-за того, что иногда
принимала грозовые облака за германские бомбардировщики.
В тот вечер, 10 мая 1941 года, сообщение звучало слишком
странно: над северным морем замечен один-единственный са-
молет, высота полета свыше 5 тысяч метров, скорость полета,
как у самолета-истребителя, курс на Шотландию. По мнению
Ашби, опытной сотрудницы службы оповещения, это противо-
речило всякой логике. Правда, она знала, что в это же время
500 германских бомбардировщиков бомбили Лондон, а такие
массированные артобстрелы всегда были связаны с отвлекаю-
щими маневрами. Но сейчас, незадолго до 22 часов, — насту-
пающие войска уже проникли в воздушное пространство на юге
Англии — для этого было слишком поздно. А о том, что перед
наступлением темноты сюда прилетел разведывательный само-
лет люфтваффе, не могло быть и речи.
В 22 часа 08 минут сообщение с Оттеркопс Мосс подтверди-
ли еще две шотландские радиолокационные станции. Спустя не-
сколько минут нарушитель границы перелетел через побережье
Шотландии. Воздушные операторы Королевского наблюдатель-
ного корпуса идентифицировали самолет как «Мессер-
шмитт Bf 110». Два британских боевых истребителя неотступно
следовали за ним. Однако без бортового радара, да к тому же в
сумерках, эта затея была безуспешной. «Мессершмитт» уже
мчался на низкой высоте над горными ландшафтами Шотлан-
дии. Пилот самолета скажет потом о своих впечатлениях: «Ска-
зочная картина. Крутые горные островки в свете полной луны.
Последние сумерки».
Только лишь вызванный по тревоге в Глазго британский
ночной истребитель мог представлять серьезную опасность для
Bf 110. Но германскому летчику и тут повезло. Когда от ночно-
го истребителя его отделяло всего несколько миль, пилот от-
крыл застекленную кабину своего самолета и спрыгнул с па-
рашютом в шотландскую ночь. Промедли он лишь несколько
минут, мировая история стала бы на одну необычную главу
меньше.
Заместитель
189
Первый раз в жизни прыгнув с парашютом, «заместитель фю-
рера» Рудольф Гесс благополучно приземлился на шотландскую
землю. Это были его последние минуты на свободе. Вряд ли за
всю вторую мировую войну найдется какое-то другое событие,
которое дало бы повод к такому огромному количеству предпо-
ложений, сколько вызвало это отчаянное мероприятие. Мы и по
сей день не знаем всей подоплеки. Надежды на то, чтобы полно-
стью разгадать эту загадку, очень мало. Все непосредственные
участники уже умерли, а решающих комментариев в докумен-
тах не сохранилось. Даже после раскрытия значительной части
британских архивов в 1992 году остался последний вопрос: дей-
ствительно ли Гесс, этот обреченный на неудачу ангел мира, по-
летел по своей воле, как предполагает значительная часть ис-
следователей, или все-таки он был самоотверженным предъ-
явителем гитлеровского предложения, как считают некоторые
историки?
Рудольф Гесс хранил об этом молчание до самой своей смер-
ти в 1987 году в тюрьмедоенных преступников в Шпандау. И хотя
официально он и так имел право не отвечать на вопросы, которые
могли возникнуть в связи с политическими причинами его пере-
лета, однако даже в доверительных беседах с теми, кто не смот-
рел на тюремные предписания и заходил к нему в камеру, он не
проронил ни слова. И не в последнюю очередь из-за этого, из-
бранного для себя молчания, из-за своей гордости, граничащей с
упрямством, Гесс стал культовой фигурой для неонацистов. Ра-
зумеется, сам он этого не хотел. Своему сыну он говорил, что
всех бритоголовых в тяжелых куртках он считает «выдумщиками
и идиотами». И тем не менее, смерть возвеличила его в ранг му-
ченика для новых реакционеров. Хотя отсутствуют веские дока-
1ательства причины его смерти, не только семья Гессов твердо
верит в загадочное убийство за тюремными заборами Шпандау.
Однако за отгадыванием загадок «английской миссии» и смер-
ти в тюрьме мы забыли о самой биографии Рудольфа Гесса. Где
лежат корни этого человека, сделавшие его тайной современ-
ной истории? Кто был этот человек, который с самого начала
принадлежал к близкому кругу Гитлера, сопровождал его на
всем пути его карьеры и помогал ему с величайшей самоотвер-
кешюстью? Какие качества сделали его самым верующим по-
i обликом Гитлера, заставили всецело поддаться влиянию дикта-
inpa?
11ервым сходством между соблазнителем и его последовате-
в м была их младенческая колыбель. Родился Гесс в Египте, в
190
За спиной Гитлера
портовом городе Александрии, подобно австрийцу Гитлеру тоже
за границей той империи, которая станет для обоих целью их
желаний. Так же, как Гитлер, Гесс уже в раннем возрасте испы-
тывал сильные чувства по отношению к далекой родине. Для
состоятельной купеческой семьи Гессов, живших в далекой
Александрии, кайзеровская империя означала прежде всего ро-
мантический образ возрождения нации. Среди так называемых
немцев, живших за границей, завышенный национализм был,
разумеется, широко распространенным чувством: «самый не-
мецкий из немцев», как сказал о нем один из будущих спутни-
ков Гесса.
День рождения кайзера считался самым большим нецерков-
ным праздником. Фриц Гесс, отец Рудольфа, в этот день не хо-
дил в контору, отмечал праздник дома, открывая бутылку свое-
го лучшего вина. Находясь далеко от социальных проблем Гер-
мании, он, как и многие, считал создание в 1871 году Германской
империи великим национальным успехом. И когда семья Гесса
ежегодно летом посещала Германию, она старалась избегать тех
городов, где иногда за хвастливыми вильгельмовскими фасада-
ми можно было заметить нищету рабочих фабрик. Охотнее все-
го отдыхающие проводили время на своей вилле в Фихтеле, в
уединении окружающих гор.
Уже с самого рождения сына Рудольфа в 1894 году Фриц
Гесс и не сомневался в том, что тот когда-нибудь возглавит его
фирму. Воспитание, которое он дал своему отпрыску, соответ-
ствовало тому образованию, которое обычно получали состоя-
тельные немцы, жившие за границей Германии: сюда входила не-
большая германская школа и личный наставник, а с 1908 года —
посещение интерната в рейнском курортном городке Бад Годес-
берг. Рудольф был одаренным мальчиком, естественные науки и
математика давались ему больше, чем языки. Отношение к сво-
им родителям соответствовало тем воспитательным нормам, ко-
торые были действительны на рубеже XIX—XX веков. Гесс-стар-
ший командовал в семье в армейском тоне, так что «кровь засты-
вала в жилах», как потом вспоминал Рудольф. Проявление чувств
по отношению к своим детям — а у Рудольфа были еще брат и
сестра, Альфред и Маргарета—противоречило натуре патриарха.
Швейцарские корни семьи, придерживавшейся кальвинизма
и старых купеческих традиций, отразились на ее главе. При этом,
несмотря на накопленные богатства, Фриц Гесс оставался по
сути простодушным купцом. «Пресс-секретарь» Гитлера, Эрнст
Ганфштенгль, после встречи с отцом будущего «заместителя»
Заместитель
191
подумал, что это «член клуба любителей игры в кегли». Дисцип-
лина и самодисциплина, исполнение долга и послушание — это
были главные постулаты, с которыми Фриц Гесс отправил свое-
го сына в далекий жизненный путь, качества той эпохи, принес-
шей Гитлеру выгоду не только в его деле.
За семейный уют в доме отвечала мать, Клара Гесс. От нее
Рудольф унаследовал любовь к природе и музыке, доверие к
лекарственным растениям и неподдельный интерес к небесным
светилам. Письма сыну в интернат почти всегда писала мама.
Страх и восхищение авторитетом отца, а с другой стороны ду-
шевная, нежная связь с матерью — эти две противоположности
наложили свой отпечаток на всю жизнь Рудольфа Гесса.
Видимо, именно из-за такого противоречия он не мог обрес-
ти своей истинной позиции. На протяжении всей жизни у него
было две сущности. Жестокий сорвиголова во время уличных
разборок добровольческих отрядов сразу же становился ласко-
вым другом в отношении с животными, который в буквальном
смысле слова и мухи не обидит. Нравственный апостол партии,
утверждавший себя в борьбе против коррупции и злоупотребле-
ний властью, в следующий же момент превращался в ярого под-
стрекателя, требовавшего ввести и узаконить в оккупированной
Польше телесные наказания. Смелый и решительный офицер пер-
вой мировой войны развил в себе покорную преданность к Гит-
леру, не оставлявшую места для личной инициативы. И наконец,
(заместитель», лишенный политического влияния, над которым
насмехались остальные «рыцари», считая его не от мира сего,
вдруг проявляет решимость и отвагу в 1941 году, когда посреди
войны отправляется в стан к врагу.
Молодые годы Рудольфа Гесса часто считались роковым пе-
риодом для дальнейшего жизненного пути. При том, что именно
в те годы не происходило ничего такого, что выходило бы за
рамки «нормального». Это была скорее счастливая юность без
материальных забот. В интернате Бад Годесберга он был неза-
метным учеником. Хотя и с неохотой, Рудольф подчинился же-
л шию отца вместо окончания интерната закончить торговое учи-
лище в швейцарском городе Ношатель. Вообще-то, он очень
чо1 ел стать инженером. В более спокойное время из него вышел
ом приличный торговец, который тайно оплакивал бы свои при-
11 растия к естествознанию.
11о времена были тревожные. Когда поздним летом 1914 года
национальные чувства захватили народы Европы и в пылу во-
11 тпсвления они вступили в войну, разгоревшуюся затем до ми-
192
За спиной Гитлера
рового пожара, для двадцатилетнего Рудольфа Гесса это было ре-
шающим поворотом в судьбе. Уже в августе он записался добро-
вольцем, против воли отца. Это было впервые, чтобы сын открыто
вышел из повиновения. Ростки, которые посеял в нем завышен-
ный национализм немецкого торговца, давно уже взошли. Отец с
сыном и дальше продолжали относиться друг к другу с уважени-
ем, но теперь Рудольф Гесс искал авторитет в другом месте.
Однако сначала долгожданная дорога на фронт оставалась зак-
рытой. Слишком много мужчин Германии добровольно спешили
встать под знамена. Сначала Рудольфу Гессу пришлось учиться про-
являть терпение, потом—на казарменном дворе—учиться умению
обращаться с оружием. Ожидание первого боя становилось для него
настоящим мучением. Охваченный нелепым страхом, что до ожи-
даемой скорой победы он не успеет сделать ни одного выстрела,
новобранец даже надеялся на большее количество германских
потерь. «Прямо-таки хочется, чтобы этих бедолаг убило в следу-
ющем же бою. А то неизвестно, сколько мне еще предстоит бол-
таться между небом и землей», — писал он своей матери.
Возможность собственными глазами видеть смерть вблизи пре-
доставилась Рудольфу потом, на протяжении четырех лет. Его под-
разделение, первый баварский пехотный полк, сражалось на за-
падном фронте. Когда пехотинец Гесс выдержал свое первое бое-
вое крещение, война на западном фронте превратилась уже в
позиционную войну. Однако в письмах он был все еще преиспол-
нен наивного восхищения: «Горящая местность! Захватывающая
картина! Война!» У Гесса был весь боекомплект, необходимый «хо-
рошему» солдату. Военная дисциплина ему была знакома с дет-
ства, а унаследованная от отца решительность вскоре приятно бро-
силась в глаза начальству. Летом 1915 года он получил повышение
до чина унтерофицера, в 1917 году он уже был лейтенантом.
Первоначальное восхищение вскоре сменилось разочарова-
нием и осознанием того, что шансы на быструю победу над Фран-
цией были лишь обманчивой иллюзией. Но солдату Гессу чуж-
ды были сомнения. «Продолжать сражаться, не отступать — на
вражеском поле и дома», — присягал он родителям в 1916 году
во время кульминации сражения под Верденом и описывал, как
он сам «яро выступал против пораженцев». Бессмысленная
смерть в окопах и воронках от снарядов уносила миллионы жиз-
ней. Чтобы вписать войну в свое мировоззрение, Гесс приукра-
шивал ее чрезмерным пафосом. «Боец фронта» сочинил балла-
ду на один Лист про «гордые триумфальные шествия», «адский
огонь» и «мрачные, нетерпеливые образы».
Заместитель
193
Даже ранения, которые он получил на фронте, никак не по-
влияли на его энтузиазм. В 1917 году он едва не погиб на ру-
мынском фронте, получив проникающее ранение легких. После
лечения, новоиспеченный лейтенант получил приказ о сопро-
вождении на западный фронт запасной роты солдат. В этой роте
находился один австриец, который увиливал от службы в авст-
рийской армии и с большим удовольствием служил доброволь-
цем в войсках германского кайзера: его звали Адольф Гитлер.
Правда, во время этой случайной встречи офицеру и ефрейтору,
которые потом, играя уже другие роли, писали историю, так и
не довелось поговорить друг с другом.
Весной 1918 года, после повторного прошения, лейтенанта
перевели в элиту армии — «летающую армию». Гесс восторгал-
ся летчиками-асами барона фон Рихтгофена и капитана Германа
Геринга, воздушные бои которых уже, правда, не имели решаю-
щего значения для исхода войны, но о которых знал любой ре-
бенок. Во время летной подготовки Гесс оказался очень спо-
собным пилотом. Но чтобы самому стать военным героем, он
пришел слишком поздно. В свой первый бой он вылетел в пос-
1едние дни первой мировой войны, не сбил ни одного самолета,
ja и сам не получил никаких повреждений. Но, как утверждают,
авиации он остался верен.
Падение кайзеровской империи в ноябре 1918 года Гесс, как
и большинство его товарищей, воспринял как национальную ка-
истрофу. Ничего не подозревая об участии кайзеровского пра-
вительства в развязывании войны, он все еще считал ее спра-
ведливой оборонительной борьбой германского народа. Начало
переговоров о заключении перемирия было, по его мнению, боль-
шой ошибкой. «Сейчас наше положение не хуже, чем было в
1914 году, — упрямо писал он своим родителям. — Напротив.
11аши люди лишь на некоторое время утратили свою стойкость,
п результате травли с родины и благодаря искусно составлен-
ным листовкам противника». Удар ножом в спину, ведь для Гес-
i и уже давно было ясно, кто виноват в «продаже» родины —
нсвые. О том, что признанный военачальник последних лет, ге-
нерал Людендорф, признал поражение, чтобы потом быстрым
уходом в отставку избежать ответственности, Гесс и многие дру-
। не простые солдаты якобы не знали.
I !роигранная война отозвалась пронзительной, лично воспри-
iiNioii болью, измена парламентских политиков была роковой
пнпЦ'кой — травма осела в сердцах миллионов и прорыла в
Пгпмарской республике глубокую пропасть, которая расколола
I.» «64
194
За спиной Гитлера
народ надвое. Рудольф Гесс стоял по ту сторону пропасти, где
витала только одна мысль. «Единственное, что меня удержива-
ет, — объяснял он в 1919 году, — это надежда на день распла-
ты». Кого коснется эта расплата, Гесс и его будущий идол знали
точно: не только коммунистов и социал-демократов, но и евре-
ев. 16 лет спустя он подчеркивал это в своем выступлении: «Я
сам до сих пор не был антисемитом. Но 1918 год и все последу-
ющие события стали настолько явно бросаться в глаза, что мне
пришлось им стать».
Опасным местом для таких мыслей оказался Мюнхен, где
уволенный лейтенант поселился на квартире. Под руководством
премьер-министра Курта Эйзнера баварская метрополия стала
второй столицей революции наряду с Берлином. На Королев-
ской площади патрулировали солдаты с красными повязками.
Почти ежедневно газеты сообщали о политических убийствах.
Гесс на первых порах держался в стороне от линии огня и про
себя осуждал эту «комедию русского образца».
Лично для него будущее рисовалось в мрачных тонах. Бри-
танцы конфисковали имущество семьи, привезенное из Египта,
и время финансовой беззаботности прошло. Родители сидели на
своей вилле и ждали, как будут развиваться события дальше.
Для двадцатипятилетнего сына временная потеря фирмы в Алек-
сандрии и смута в германской политике совпали с тяжелым
жизненным кризисом. В одном из поздних писем он признавал-
ся, что уже тогда у него закралась мысль, чтобы «пустить себе
пулю в голову».
Свою первую опору отчаявшийся молодой человек нашел в
одном из номеров мюнхенской престижной гостиницы «Време-
на года». Здесь конспиративно встречались члены одной орга-
низации, которая в мюнхенском списке была зарегистрирована
как «Кружок по изучению германской старины». Однако за без-
обидным названием скрывалась тайная ложа, преследующая
праворадикальные, антимарксистские и антисемитские цели, —
«Общество Фуле». Здесь готовились «национальная» идеология
и антиреволюционные планы государственного переворота, это
был настоящий инкубатор идеологической войны, которая вспых-
нет через 14 лет
Эмблемой «Фуле» была свастика, ее идеалом был «арийский
человек, ариец». Гесс примкнул к тайному союзу в 1919 году и
вскоре стал решать важные задачи как поставщик оружия, вер-
бовщик добровольцев и предводитель диверсионных групп. Ко-
гда военизированные «фрейкоровцы» (добровольческие отряды. —
Заместитель
195
Прим, перев.) при поддержке рейхсвера в мае 1919 года уничто-
жили Мюнхенскую республику, его подрывная работа принесла
свои плоды. Фрейкоровский отряд «Эпп» организовал свою штаб-
квартиру в помещениях гостиницы «Времена года». Теперь Гесс
боролся с левыми как член добровольческого корпуса.
В «Фуле» его неопределенный антисемитизм и его мечта о
восстановлении национального величия укрепились в радикаль-
ном сплаве идей. И представление о «фюрере», который должен
привести Германию к «возрождению», вызвало у Гесса вооду-
шевленное одобрение. Вдобавок к этому он в кулуарах познако-
мился со своими будущими соратниками и «руководителями»
нацистской партии: Гансом Франком, Альфредом Розенбергом
и Дитрихом Экартом. Находился ли тогда еще пока никому не-
известный «пивной оратор» по имени Адольф Гитлер в контакте
с «Фуле», как позднее утверждал глава организации Рудольф
фон Зеботтендорф, неизвестно. Однако достоверен тот факт, что
идеология «Фуле» и ее многочисленные сторонники потом пус-
тили корни в НСДАП.
В гостинице «Времена года» Гесс нашел свой первый поли-
тический приют. В профессиональном плане он тоже пошел по
новому пути: как фронтовик он имел право без аттестата зрело-
сти учиться в Мюнхенском университете. Учеба в университете
казалась именно тем, чем нужно, чтобы окончательно порвать
со все еще грозившей работой в конторе отцовской фирмы. Гесс
изучал экономику и историю, но учеба в университете была лишь
выходом из затруднительного положения — у Гесса не было
конкретной профессиональной цели.
В зале для лекций он познакомился с одним человеком, и это
шакомство было для него роковым. «Геополитику» преподавал
генерал в отставке, профессор Карл Гаусхофер, благородный
человек, имевший связи в мюнхенском обществе. В старом вояке
I ссс увидел давно желанную замену той авторитарной личнос-
। и, которой долгое время был его отец. Студент Гесс вскоре стал
и систентом профессора, все чаще сам приходил к нему в гос-
III и освоил научное кредо своего учителя. Тезисы Гаусхофера
п< >сили на самом деле скорее политический, нежели академи-
ческий характер. Его основная мысль звучала так: «Германскому
нпроду не хватает “жизненного пространства”, которое можно
hum и только на Востоке». То, что реализация этого бреда будет
I I «>и । ь целые реки крови, не упоминалось в научном обоснова-
нии профессора. Тем не менее, его ассистент жадно впитал в
«»< । и »I от план «жизненного пространства».
196
За спиной Гитлера
Личная жизнь молодого человека, в 25 лет уже сделавшего
себе имя в праворадикальных мюнхенских кругах, была очень
бедной: не пил, не курил, ни разу не танцевал. Хотя он занимал-
ся спортом, выходил из состоятельной семьи и был красавцем,
похоже, в молодые годы у простодушного паренька не было и
подруг. Все его ранние письма отличались невыразительным,
прозаичным стилем, перераставшим в фанатичное помешатель-
ство только тогда, когда речь шла о Германии, политике или о
войне. На тех немногих фотографиях Гесса, оставшихся с того
времени, запечатлен замкнутый человек, чьи густые брови, ка-
залось, еще усиливали это впечатление.
В 1920 году, находясь в скромном пансионе в Швабинге, он
познакомился с дочерью офицера Ильзе Прёль — первой жен-
щиной в жизни нелюдима. Свою первую встречу с будущим
мужем она вспоминает так: «Вдруг какой-то молодой человек в
форме защитного серого цвета, с вышитым бронзовым львом
на рукаве — отличительным знаком фрейкоровского отряда
Эппа — проскочил мимо меня через наружную калитку в сад,
и, перепрыгивая сразу через три ступеньки, побежал по малень-
кой лестнице вверх. Какая-то неловкость при неожиданном виде
меня, ужасно мрачный и отталкивающий взгляд из-под густых
бровей, совсем небольшой, но вежливый поклон — и след его
исчез! Это был Рудольф Гесс». Их чувства друг к другу не были
похожи на страстную любовь. Показательно, что Гессу понадо-
билось много времени, чтобы привыкнуть к мысли, что у него
есть жена. В письмах родителям он описывал Ильзу не так лест-
но: «Из «ямы, кишащей змеями», я выловил «единственного
угря». Однако Ильзе Прёль была больше чем просто подругой,
невестой и женой. Она одной из первых женщин вступила в
ряды НСДАП и несколько лет до свадьбы помогала в партийной
работе.
За этим поворотом в личной жизни последовало одним май-
ским вечером 1920 года года еще одно событие, которое изме-
нило всю его жизнь. В мюнхенской пивной «Штернекерброй»
Рудольф Гесс услышал выступление оратора Германской рабо-
чей партии (ДАП), одной из многочисленных осколочных груп-
пировок в Баварии. В пивной собралось не больше 25 слушате-
лей. Кельнерша разносила пиво в полулитровых кружках. Гус-
той дым сигарет распространялся по всему залу. Оратор был на
пару лет старше Гесса, темные волосы были зачесаны на про-
бор, его небольшие усики имели почти прямоугольную форму.
На брошюрке ДАП была указана его профессия: «живописец».
Заместитель
197
С сильным австрийским акцентом он начал описывать собы-
тия последних лет: Версальский договор — это преступление
против германского народа, «предательство» буржуазным пра-
вительством фронтовых солдат. Также он обвинял евреев в том,
что за всем этим прежде всего стоят они. Его доклад уже давно
перерос в восторженный крик. Гесс был очарован. Это было
пробуждением ото сна. Ему казалось, что этот человек говорит
от души. Уже ночью он ворвался в комнату к своей подруге.
«Вот это человек так человек, — восторженно бормотал он, —
он никому неизвестен, и я уже не помню его имени. Но если
кто-то и спасет нас от «Версальского мира», то только этот чело-
век, этот незнакомец вернет нам нашу поруганную честь!» Ильзе
Гесс писала потом, что «ее мужа словно подменили, он стал
живым, сияющим, больше не мрачным, не печальным»».
В 1920 году Гитлер был далек от того, чтобы стать фюрером.
Пока что он боролся за власть еще внутри маленькой ДАП. Прав-
да, будущая сила в его речах уже чувствовалась. Гесс был в
числе первых, попавшихся на удочку этой демагогии. Спустя
несколько дней он решил последовать за выступающим худож-
ником. Причины этого были многосложными. Разумеется, пока
еще беспорядочные политические воззрения Гитлера значитель-
но совпадали с теми, которые его будущий последователь глу-
боко прочувствовал в народной среде «Фуле». Они оба были
фронтовиками. Они оба были тяжело ранены, и оба были оскорб-
лены развалом кайзеровской армии. Однако у Гесса была еще
одна, внутренняя потребность: тоска по авторитету. После осво-
бождения от отца он постоянно искал «точку застывания». В ар-
мии этот вакуум заполнила военная иерархия, потом на короткое
время это сделал его учитель и близкий друг Карл Гаусхофер.
И вот этот «человек» из пивной «Штернекерброй» казался спо-
собным не только стать новым авторитетом для Гесса, но и мог
предложить лекарство против той тупой сверлящей боли за по-
ложение нации. Для Гесса это был роковой симбиоз личных и
политических желаний. Здесь они перекрывались духом време-
ни В многочисленных книгах, стихах и газетных статьях тех лет
речь шла о «том единственном», который принесет спасение на-
ции. Для Гесса Гитлер был именно «тем единственным», и с того
момента он поставил перед собой задачу: привести этого нацио-
il.i 1ыюго «спасителя» к цели.
I итлеру сразу понравился молодой помощник, который по-
шел за ним, как ученики за Иисусом. Гесс был надежен, еще со
времен членства в «Фуле» был знаком с влиятельными людьми и
198
За спиной Гитлера
обладал качеством, которое так импонировало Гитлеру, одержи-
мому манией говорить с самим собой, — умением слушать.
Внутри еще маленькой тогда партии посмеивались над неравной
парой, которая даже на чашечку кофе ходила вместе: Гесс, сын
буржуа, сдержанный, с хорошими манерами, и Гитлер, агита-
тор, родом из простой семьи, производивший на других впечат-
ление неуклюжего и хитрого человека. Ничто не указывало на
то, что это были будущий фюрер и его заместитель.
Гесс восхищался «трибуном», как он почтительно называл Гит-
лера, и это восхищение скоро переросло в неудержимый фана-
тизм. «Славный парень, — так он писал своей кузине, и его вос-
торг не знал границ, — недавно во время своего великолепного
выступления он довел зал до такого состояния, что в конце около
6 тысяч слушателей из различных слоев, пришедших в цирк «Ко-
рона», запели гимн Германии. Примерно 2 тысячи присутствовав-
ших коммунистов пели вместе». Такой порыв, конечно, вызвал у
Карла Гаусхофера, озабоченного покровителя Гесса, отнюдь не
восторженные чувства. Образованный генерал воротил нос от
выскочки Гитлера, который не мог похвастаться ни остроумием,
ни образованностью. Правда, здесь не обошлось и без некоторой
доли ревности, так как этому «пивному оратору» из Австрии уда-
лось оторвать от университета его любимого студента.
Гесс все больше превращался в секретаря Гитлера, в то вре-
мя, как тот в 1921 году перехватил бразды правления НСДАП в
свои руки. Он старался быть полезным во всем, расклеивал со
своей женой Ильзе агитационные плакаты, раздавал листовки и,
по приказанию Гитлера, организовал первые «студенческие сот-
ни» штурмовых отрядов. На лекции в университет молодой фун-
кционер практически не ходил. Возня между Гитлером и Гаус-
хофером вокруг будущего Рудольфа Гесса закончилась не в
пользу профессора. Участвуя в сражениях во время больших
собраний, Гесс проявил себя, как смельчак, и приобрел опреде-
ленную славу. В своих последующих выступлениях «замести-
тель» неоднократно ссылался на тот факт, что какая-то коммуни-
стическая рука пивной кружкой в кровь разбила ему голову:
«Кто хоть раз падал перед фюрером разбитый и весь в крови...»
Однако чтобы снискать в молодой НСДАП хорошую репута-
цию, Гесс не обладал одним важным навыком. Он не умел вы-
ступать! Стоя на трибуне, Гесс говорил скованно и неестествен-
но. У слушателей складывалось впечатление, что он радовался,
когда его часть выступления заканчивалась. Партийный оратор
ранней НСДАП Герман Эссер говорил: «Перед парой десятков
Заместитель
199
человек Гесс не может произнести ни одного связного предло-
жения»
Тем не менее, в партии стали серьезно воспринимать надеж-
ного помощника Гитлера. В новой партийной газете «Фельки-
шер Беобахтер» 31 июля 1921 года ему в передовице разрешили
представить программу партии, которая содержала в себе неко-
торые существенные пункты следующих лет: она была направ-
лена против парламентариев, против евреев, против капиталис-
тов и ставила целью создание «национального народного обще-
ства». Правда Гесс не участвовал в составлении программы, он
не был головой партии и никогда не стал ею, но с самого начала
ее существования он придал ей особый вид: фанатичной, веру-
ющей, фатально достоверной партии. С особой настойчивостью
он стал создавать миф вокруг своего «трибуна». Это ГеСс, имен-
но он, придумал и пустил в ход формулировку, с которой спустя
12 лет каждый немецкий ребенок ассоциировал Гитлера. Он пер-
вый назвал Гитлера «фюрером».
В ноябре 1923 года этот фюрер впервые собрался написать
историю. В Баварии царила взрывоопасная атмосфера. Инфля-
ция достигла невиданных высот. Буханка хлеба стоила больше
миллиарда рейхсмарок. Сотни тысяч человек были разорены
вследствие стремительного обесценивания денег. Особенно на
юге ненавистной Веймарской республики громко раздавались
призывы покончить с «безалаберностью парламента». За один
год до этого устроенный Бенито Муссолини и его фашистскими
«черными рубашками» «поход на Рим» в Италии продемонстри-
ровал, как в недееспособном государстве можно захватить
власть. Конечно, Гитлер — это не Муссолини, и его НСДАП
была еще некрепкой партией, о которой за пределами Баварии
почти никто не знал, однако он считал себя достаточно силь-
ным, чтобы действовать. И вот 8 ноября он решился на государ-
ев венный переворот.
Гесс в тот же день описывал в письме родителям свои впе-
чатления от случившегося, это письмо стало документом пер-
востепенной важности. Итак, рано утром в 9 часов бывший еф-
рейтор Гитлер отдал лейтенанту в отставке Гессу приказ быть
п.п отове, чтобы вечером арестовать'всех министров Баварии:
«()чснь почетное и важное задание. Я дал обещание хранить пол-
ное молчание, и мы попрощались до вечера».
Около шести часов вечера путчист Гесс вместе с Гитлером,
I ери игом и горсткой вооруженных штурмовиков ворвался в зал
нннпой «Бюргербройкеллер», где баварское правительство про-
200
За спиной Гитлера
водило заседание. Гесс так описывает события тех минут: «Гитлер
вскочил на стул, мы последовали его примеру и потребовали спо-
койствия, оно не наступило. Тогда Гитлер выстрелил в воздух —
это подействовало. Гитлер провозгласил: «Только что в Мюнхене
началась национальная революция; сейчас наши войска захваты-
вают весь город. Зал окружен. Вокруг здания стоят 600 человек».
Уже на следующий день выяснилось, что попытка государ-
ственного переворота была всего-навсего трагическим обма-
ном, по-дилетантски спланированным и осуществленным. Пер-
вая попытка Гитлера захватить власть кроваво провалилась под
ружейным залпом полицейских подразделений. Поминовение
четырнадцати жертв того 9 ноября 1923 года станет потом еже-
годным мрачным ритуалом, который будут праздновать факель-
ными шествиями, барабанной дробью и со всем тем пафосом,
который умели пробудить церемониймейстеры режима. И то, что
в первых рядах всегда маршировал старый фрейкоровец Рудольф
Гесс, было сознательным искажением истории, так как 9 нояб-
ря, во время кровавой катастрофы перед зданием штаба военно-
го округа его там на самом деле не было.
Согласно приказу, в то же самое время он охранял заложни-
ков из баварского государственного правительства, министров
Швейера и Вутцельхофера. Когда он узнал о провале путча, то
попросил подать ему машину и скрылся с обоими «опекаемы-
ми» в направлении Бад Тельца. Дальнейшие события с заложни-
ками Гесс описал в очередном письме своим родителям: с на-
ступлением темноты он попытался найти в одном дворе у края
дороги временную квартиру для необычных попутчиков. «Когда
я вернулся обратно, машина по непонятным мне до сих пор при-
чинам уехала. Тогда министры уехали в Мюнхен. Возможно,
это было лучшее решение». В действительности, побег мини-
стров из-под его охраны не был вписан славной страницей в
биографию новоявленного путчиста, так же как и его дальней-
шие действия: еще тем же днем Рудольф Гесс бежал через гра-
ницу в Зальцбург.
В то время как Гитлер и большинство других путчистов на-
ходились под арестом полиции и ожидали судебного процесса,
секретарь оставался на дне. Разве так ведет себя вассал, «по-
собачьи» преданный своему господину, как характеризовали
раннего Гесса некоторые биографы? В уединении, сменяя одно
тайное место за другим, он наслаждался природой Альп, катал-
ся на лыжах, встречался со своей подружкой и снова посвятил
себя своим народно-хозяйственным исследованиям.
Заместитель
201
Последний раз в своей жизни он пребывал в нерешительно-
сти. В одном из писем домой он размышлял: «В мои годы все
еще не иметь ни прочной репутации, ни дома, ни семьи...» Была
ли на одно мгновение возможна дорога назад, в мещанскую
жизнь? Закрадывались ли у Гесса сомнения, что после ноябрь-
ской катастрофы можно будет еще оживить партию? Утратил ли
«трибун» свою привлекательность для Гесса, ведь его взлет к
власти, казалось, был внезапно остановлен государством?
Только сообщения из мюнхенской военной школы, где дол-
жен был вершиться «народный суд» над путчистами, вновь при-
ободрили беглеца. Гитлер использовал процесс как политиче-
скую сцену для своего ораторского таланта, и судьи предоста-
вили ему свободу действий. Неудача перед штабом военного
округа неожиданно переросла в триумф. Отрывки его* выступ-
ления были напечатаны в газетах. Когда Гесс взял в руки одну
вырезку, он ликовал: «Это одна из самых лучших, самых силь-
ных речей, которую он когда-либо произносил». Все снова ста-
ло на свои места. Приговор государственным преступникам был
мягко снят. Гитлер получил 5 лет тюрьмы и с него взяли денеж-
ный штраф в размере 200 марок золотом. Ему обещали при хо-
рошем поведении через шесть месяцев заменить срок наказания
па условное освобождение.
Словно апостол, вновь нашедший свою веру, Гесс отпра-
вился в Мюнхен. Сейчас он собирался сдаться властям. «Хуже,
чем учителю, мне ведь уже не будет», — успокаивал он родите-
псй. Время поджимало. В мае 1924 года все «народные суды» в
Баварии должны были упразднить. Если бы он опоздал и не сдал-
ся суду здесь, ему грозил бы имперский суд в Берлине, а зна-
ча г, и более жестокое наказание. Но Гессу повезло. Через не-
колько дней заседания суда его приговорили к 18 месяцам за-
яц мнения и отправили, как Гитлера, в ландсбергскую тюрьму.
Следующие месяцы стали решающими в отношениях Гитле-
|»и и Гесса. Лишь в Ландсберге окончательно окрепла та тесная
ин и,, соединившая «фюрера» и его «заместителя», если не упо-
шнать их «расставание» в 1941 году. Карьера Гесса началась
him, где и закончилась — за решеткой. При этом тюремные
yi иония Ландсберга были такими же мягкими, как и обращение
< > ici'i с участниками переворота. В современном здании, похо-
♦ м больше на санаторий, политические заключенные пользо-
। пк I. неограниченными свободами.
Когда в тюрьму привезли Гесса, у Гитлера уже была своя
। и льная камера, двери которой никогда не закрывались. Са-
202
За спиной Гитлера
мые близкие друзья жили вместе с ним на втором этаже, кото-
рый другие заключенные почтительно называли «полковым хол-
мом». Гесса посадили в камеру рядом с Гитлером, который хо-
тел быть поближе к своему последователю. «Трибун выглядит
блестяще, — сообщал он своей подруге Ильзе. — Его лицо уже
больше не такое худое. Вынужденное спокойствие идет ему на
пользу». Однако для Гитлера время, проведенное в Ландсберге,
было не только фазой физического восстановления, но прежде
всего политическим заездом. После провала своего первого
штурма он в роскошной тюрьме планировал будущее целого
«движения».
У Гесса при этом было несколько ролей: он был партнером в
дискуссии, выдвигал лозунги, а также был очень признатель-
ной публикой. Его непосредственное влияние на идеологию, ко-
торую Гитлер развивал и формулировал в своей книге-испове-
ди «Майн кампф», было, пожалуй, сильнее чем предполагалось
до сих пор. Причем Гесс был не секретарем, печатавшим руко-
пись, а советчиком. В душу «трибуна» проникли, в первую оче-
редь, геополитические идеи учителя Гесса, профессора Гаусхо-
фера. «Теория жизненного пространства на Востоке» была ос-
новной концепцией геополитики Гаусхофера, она же стала
центральным пунктом в главах книги «Майн кампф», посвящен-
ных внешней политике.
Сам же Гаусхофер, которого через 20 лет на процессе в Нюрн-
берге расспрашивали по этому поводу, естественно, ничего и
знать не хотел о своей виновности в вопросах «теории жизнен-
ного пространства». Только после настойчивых требований до-
прашивавших его профессор признался: «Да, эти идеи пришли
к Гитлеру через Гесса. Но Гитлер никогда их правильно не пони-
мал, и он никогда не читал моих книг». Через несколько недель
после этого допроса Гаусхофер покончил с собой.
В Ландсберге двое заключенных на «полковом холме» при-
вязались друг к другу не только в политическом смысле. Вот
описание одной сцены в июне 1924 года: Гитлер читал вслух
некоторые страницы своей рукописи «Майн кампф» — про ав-
густовский всплеск 1914 года, про дружбу в окопах, про смерть
боевых товарищей. Сцена в камере перешла в мелодраму. «Три-
бун читал последние строки все медленнее, все чаще запина-
ясь, — писал Гесс Ильзе Прёль, — потом он вдруг опустил ру-
копись, уткнулся лицом в ладонь и зарыдал. То, что в этот мо-
мент не выдержал и я, тебе не надо говорить». Два ветерана первой
мировой войны плакали вместе — такое сплачивает навсегда.
Заместитель
Конец письма: «Сейчас я предан ему больше, чем когда бы то ни
было, я люблю его».
С тех пор Гесс больше никогда не мог вырваться из-под влия-
ния Гитлера. Куда бы «трибун» ни повернул путь партии, Гесс
следовал за ним. Новое направление движения Гитлер наметил
уже в Ландсберге. «Сначала мы займемся рейхстагом, — ска-
зал он. — Правда, марксистов придется уговаривать долго, бы-
стрее было бы их расстрелять, но в конечном итоге, их соб-
ственная конституция обеспечит нам путь к успеху». Когда Гесс
спросил у Гитлера, через какое время он планирует прийти к
власти, тот ответил: «Минимум через пять, максимум через семь
лет». На самом деле прошло на один год больше.
Путь к власти был медленным. После освобождения из Ландс-
берга, куда за ним на машине приехала Ильзе Прёль, Гитлер
заново организовал партию и попробовал «законным образом»
осуществить свою цель. Предвыборные поездки по стране,
партийные митинги и постоянные выступления — так НСДАП
начинала свой длительный поход за расположением избирате-
лей. Первое время это было тяжелое предприятие. Во второй
половине двадцатых годов, в «золотые двадцатые», германская
экономика приходила в себя после инфляции. Ненавистная рес-
публика все-таки оказалась более стойкой, чем это предполага-
ли в 1923 кризисном году.
Для радикальных сил наступили тяжелые времена—нацио-
нал-социалистская партия на выборах в рейхстаг до 1930 года
никогда не набирала более 2% голосов избирателей. Тем не ме-
нее, личный секретарь руководителя партии тешил себя необуз-
данным оптимизмом. «Наступит еще тот день, — предсказывал
он в письме родителям, — когда германский народ сам возьмет
в руки свою судьбу, полностью руководствуясь конституцией,
но не так, как этого хотят составители!» «Кроме того, — писал
он, — в одной «астрологической брошюрке» сказано, что «все
шаки» говорят за Гитлера». Письмо было отправлено 27 января
1927 года — первый намек на начинающуюся склонность ве-
рить в судьбу чисел.
В это боевое время Гесс почти постоянно находился вблизи
ноего фюрера. Как секретарь, он составлял для Гитлера кален-
ц 1рь встреч и ездил вместе с ним на все мероприятия. После
кно как еще два выступления Гитлера перед сдержанной пуб-
шкой вновь закончились оглушительным триумфом, Гесс с гор-
дое гыо и озабоченностью записал в дневнике: «В конце публика
41.1 uh полностью в его власти. Но сам оратор был просто ника-
2М
За спиной Гитлера
кой! Бледный, как смерть, можно сказать, развалившийся на
части, шатающийся, охрипший так, что его едва понимали. Ни-
когда больше не буду планировать два выступления подряд».
Даже когда Гитлер останавливался в своем недавно приоб-
ретенном домике «Вахенфельз» на горе Оберзальцберг, Гесс
чаще всего был с ним. На официальных встречах они обраща-
лись друг к другу «на Вы», в личной жизни они давно уже дове-
, рительно говорили друг другу «ты». Другие рыцари фюрера за-
видовали тому, что Гесс продолжал пользоваться его располо-
жением. Например, Альфред Розенберг жаловался: «К Гитлеру
просто не подступиться, этот Гесс постоянно крутится возле него».
Другие партийные функционеры за его скрытность и набожность
уже подтрунивали над «фройляйн Гесс». И действительно, уже в
1933 году Гесс, казалось, достиг самопонимания, какое разви-
вают в себе слуги по отношению к более сложным обязаннос-
тям. Шумные выступления, высокие слова и стремление к неза-
урядности в любой форме он считал ужасными. Геббельс, кото-
рый впервые познакомился с ним в 1926 году, написал в своем
дневнике: «Гесс... приличный человек, спокойный, дружелюб-
ный, умный, сдержанный».
Широкому кругу германской общественности было пока не-
знакомо имя человека, находившегося в тени Гитлера. Наряду с
главой партии «коричневых рубашек» были другие, кто заботил-
ся о сенсациях: вычурный и грубый Герман Геринг, Иозеф Геб-
бельс, «занимавшийся» нацистским движением в Берлине, или
в прошлом офицер рейхсвера и руководитель СА Эрнст Рем.
Гесс был доволен своей ролью, так как в действительности его
влияние намного превосходило степень известности.
Верно предполагая, что Гитлер прислушивается к своему сек-
ретарю, в партии Гессу льстили и оказывали всяческое уваже-
ние. Генрих Гиммлер, например, постепенно присваивал ему все
более высокие воинские звания СС, чин «обергруппенфюрера»
он даже подарил ему на рождество 24 декабря 1932 года. Одно-
временно Гесс использовал свое положение посредника между
Гитлером и остальной партией, чтобы оградить своего начальни-
ка от назойливых жалоб и ссор. Формально никем не назначен-
ный, личный секретарь таким образом создал неофициальную
партийную должность координатора и «плакательной жилетки».
Из-за всех этих задач едва хватало времени на личную жизнь.
Ильзе Прель, которой после семи лет ожидания хотелось боль-
шего, нежели случайных горных прогулок со своим другом,
планировала получить работу в Италии — по служебным причи-
Заместитель
205
нам, как она сама говорила, но еще и для того, чтобы быть по-
дальше от Рудольфа, которому, казалось, было лучше рядом с
фюрером. Только сейчас Гесс решил жениться. Однако инициа-
тива исходила не от него, а от Гитлера, который, похоже, беспо-
коился по поводу слухов, которые распускали многие холостя-
ки из его окружения. Ильзе Гесс описывала этот судьбоносный
вечер: «Мы все вместе с Гитлером ужинали в «Остерии». Когда я
стала рассказывать о своем путешествии в Италию, Гитлер вдруг
взял мою ладонь, вложил ее в ладонь Рудольфа и сказал: «И
Вам никогда не приходила в голову мысль выйти замуж за этого
человека?»
30 декабря 1927 года молодые сказали друг другу «да».
Свадьба была скромной. От венчания в церкви жених с невес-
той отказались по «идеологическим причинам». «Брак на небе-
сах, как это общепринято, нас никак не касается», — обосновы-
вал Гесс свое решение родителям. Свидетелями были Гитлер и
Гаусхофер, которые все еще не очень нравились друг другу.
Родители Гесса не приехали, они тогда находились в Египте, где
Фриц Гесс восстанавливал свое дело. А мать Ильзе, вероятно,
не захотела прийти потому, что, как писал Рудольф, она «при-
держивалась иных политических взглядов», чем ее зять.
Правда, мечте молодой жены Гесса о тихом семейном счас-
тье не суждено было сбыться. Молодая пара поселилась в не-
большой квартирке на севере Мюнхена, только большую часть
своего времени супруг и теперь проводил рядом с «трибуном».
Ильзе Гесс за всю свою жизнь узнала лишь неразделенную
любовь. Уже вскоре после свадьбы она разочарованно поведа-
ла одной своей знакомой, что чувствует себя подчас «послуш-
ницей из монастыря». Однако, по крайней мере, что касалось
амурных похождений ее мужа, тут-то она могла чувствовать себя
спокойно. Рудольф Гесс и вправду нравился женщинам из-за
своей таинственности, если верить некоторым сообщениям. Но
его понятия морали были настолько крепки, что он, вероятно, не
допустил бы и мысли об измене.
Благонравный супруг оставался верен и другой своей ста-
рой страстной любви — авиации. После того как ему пришлось
по вине обстоятельств сделать перерыв на несколько лет, после
покупки одномоторного самолета через газету «Фелькишер Бео-
бахтер» ему снова предоставилась возможность посидеть в пи-
»кчекой кабине. Гесс совершил много агитационных полетов
(ля партийной газеты. Когда позволяло расписание Гитлера, он
принимал участие в спортивных круговых полетах, как-то: «По-
206
За спиной Гитлера
лет над Германией» или «Полет вокруг Цугшпитце». Как ответ
Германии на первый атлантический перелет американца Чарлза
Линдберга Гесс планировал летом 1927 года первый перелет
через Атлантику в восточно-западном направлении. По телегра-
фу он запросил финансовую помощь у американского автомо-
бильного магната Генри Форда. Симпатии Форда к немецким
нацистам были известны. Но так как тот с благодарностью отка-
зался, Гесс упустил первую возможность вписать себя и в исто-
рию авиации.
Зато таким летающим образом ему удалось войти в историю
судебных дел. В 1931 году в Ганновере он сорвал собрание со-
циал-демократической партии, совершая на самолете, принад-
лежащем партии, бреющий полет. Как отмечено в документе,
подтверждающем заявление о совершенном пилотом преступ-
лении, он в течение двух с половиной часов снова и снова с
шумом проносился над головами противников и даже «самым
отчаянным образом» следовал за маршем колонны, которая дви-
галась по узким улицам старого города. Вот они, два лица Ру-
дольфа Гесса: тот же человек, который товарищам по партии
казался рассудительным и спокойным, рискнул совершить опас-
ный для жизни летательный маневр над переполненными улица-
ми. Эта способность внезапно сбрасывать с себя всю сдержан-
ность и отважиться на крайности, является ключиком к объясне-
нию его перелета в Англию 10 лет спустя.
Из писем, которые Гесс позже писал из тюрьмы Шпандау,
кажется, что те десять лет между Ландсбергом и захватом Гит-
лером власти были самыми счастливыми в его жизни. Партия
набирала политический вес, Гитлер был ему близок как никто
другой, и иллюзия того, что «честь» Германии будет восстанов-
лена, казалось, приобретала реальные черты. Характеристики
Гесса того-времени не указывают на признаки его дальнейшего
умопомешательства. Хронически больным человеком, как не-
которые историки хотят заставить нас поверить, по меньшей мере
в то время он еще не был.
Когда партия въехала в «коричневый дом» на Королевской
площади в Мюнхене и Гесс получил свое собственное бюро, в
котором он вопреки протестам всей обстановке придал прямо-
таки спартанский вид, он уже давно стал своего рода «серым
кардиналом» штурмовиков. Секретарь обрел свое лицо и как
собиратель взносов, но он все еще не имел никакого официаль-
ного звания. Главным делом рук Гесса были выгодные контак-
ты с рурскими промышленниками, которые из-за «социалисти-
Заместитель
207
ческих» настроений в предвыборной борьбе нацистов еще пока
колебались. «Он действовал так безупречно, — вспоминал один
дипломат из министерства иностранных дел, — лучше, чем ра-
дикальные «скандалисты» партии, порой даже лучше, чем Ге-
ринг, сын торговца очень умело использовал контакты с про-
мышленными магнатами. Только их великодушные пожертво-
вания способствовали запуску такой предвыборной борьбы,
которая поставила в тень все другие партии».
«Скорее бы возник третий рейх. Тогда для многих точно на-
ступило бы избавление». Сокровенное желание матери достигло
сына 4 мая 1932 года в то время, когда подходил к середине его
«год надежд и тревог». Мировой экономический кризис, безра-
ботица и агония правительств привели к тому, что НСДАП раз-
рослась до массового движения. Набрав 37% голосов на выбо-
рах в июле, она добилась подавляющего результата. Однако на-
дежды Гитлера занять место канцлера не сбылись. Антипатия
Гинденбурга к «ефрейтору из Богемии» и обоснованные опасе-
ния со стороны консервативных сил относительно гитлеровской
трактовки верности конституции сорвали триумф тем жарким
летом 1932 года.
Для партии начался тяжелый кризис. Связующая нить между
Гитлером и низами грозила порваться, как натянутая струна, так
как, несмотря на успех на выборах, цель оставалась далека.
Нетерпение, пессимизм и финансовая нужда росли с каж-
дым часом. Так как капитаны промышленности держали свои
карманы застегнутыми на все пуговицы, партия скоро имела
долгов на сумму 12 миллионов рейхсмарок.
Кризис свалил с ног Рудольфа Гесса, он заболел. Тяжелый
фурункул заставил его в сентябре лечь в санаторий. Мать, кото-
рая незадолго до этого навещала его, считала, что причины за-
болевания однозначно были связаны с его «профессией». Когда
I есс вернулся на свое место, ситуация обострилась до предела.
I !а выборах в ноябре НСДАП потеряла 2 миллиона голосов из-
бирателей. Первые потери на выборах в рейхстаг! Ореол Гитле-
ра серьезно пострадал.
И в партии авторитет фюрера разбился на мелкие кусочки.
I рсгор Штрассер, старый спутник Гитлера, который своим «ру-
ководством по организации рейха» гарантировал работу партии,
I декабря 1932 года на свой страх и риск вступил в переговоры
канцлером Шлейхером — для Гитлера и Гесса это был явный
пн еж! То, что Штрассер таким образом заботился о сплочен-
ное) и «движения», не играло никакой роли. «Вы нанесли мне
208
За спиной Гитлера
удар в спину! — орал на него Гитлер. — Вы не хотите, чтобы я
стал канцлером! Вы хотите расколоть движение!» Штрассер боль-
ше ничего не понимал и молча покинул зал. «Плохо уже одно
то, когда представитель богемы один, — сказал он своему близ-
кому другу, покачав головой. — А если он к тому же и истери-
чен, тогда быть беде».
Вечером Гитлер казался подавленным как никогда. «Если
партия вдруг развалится, — размышлял он, — то через три ми-
нуты с помощью пистолета я покончу со всем». После всех
успехов, после неожиданного взлета партии на неудачу просто
не рассчитывали. Геббельс записал в свой дневник: «Мы все
очень подавлены». Тем вечером в гостинице «Кайзерхоф» во-
круг Гитлера собрались только самые преданные товарищи по
партии. Гесс, разумеется, был в их числе.
Его нибелунговская верность вскоре была вознаграждена.
Грегор Штрассер, который на одно мгновение держал в своих
руках судьбу партии, скрылся от ссоры с Гитлером на ночном
поезде в Италию. Таким образом, грозивший раскол не насту-
пил. Однако за свои самовольные действия потерпевшего пора-
жение противника постигла безграничная месть Гитлера. Кара-
тельные отряды СС, которые 30 июня 1934 года во время так
называемого «путча Рема» устроили облаву, расстреляли и Гре-
гора Штрассера.
Еще в декабре 1932 года Гитлер раздробил аппарат власти,
который оставил Штрассер: наряду с его заместителем, страда-
ющим запоем, аппаратчиком по имени Роберт Лей, верный слу-
га Гесс стал действительным наследником штрассеровской орга-
низации. Это была его первая партийная должность вообще: ру-
ководитель «центральной политической комиссии». За одну ночь
Рудольф Гесс стал своего рода генеральным секретарем, с пол-
номочиями, которые на бумаге распространялись на все под-
структуры НСДАП: вся партийная пресса и все избранные нацист-
ские депутаты за пределами Пруссии с этого момента находи-
лись под контролем Гесса. Расчет Гитлера при назначении секретаря
на пост «надзирателя» просматривался очень четко: безусловная
преданность Гесса не допустит того, чтобы какой-нибудь функци-
онер снова восстал бы против авторитета фюрера.
Повышение значимости своего секретаря Гитлер демонстри-
ровал и всей общественности. Он позволил Гессу поехать вме-
сте с ним на решающую встречу с Францем фон Папеном, кон-
сервативным наушником седого президента Гинденбурга. По
иронии судьбы именно кризис НСДАП послужил тому, что в
Заместитель
январе Гитлер вдруг получил доступ ко «двору». Этот кризис
питал иллюзию «наездника» Папена, что он сможет «обуздать»
главу нацистов. Но он оседлал тигра.
Гесс лишь частично был информирован о делах относитель-
но закулисных интриг, которые способствовали назначению Гит-
лера 30 января на пост рейхсканцлера. Как и большинство чле-
нов партии он был неожиданно удивлен и счастлив. Он поздра-
вил Гитлера в числе первых. Рукопожатие двух фронтовых
друзей, сокамерников и спутников по жизни было долгим и ис-
кренним. Наследующий день Гесс отправил своей жене письмо
со штампом рейхсканцлера: «Моя дорогая, маленькая девочка!
Не знаю, происходит ли это во сне или наяву. Я сижу в рабочем
кабинете канцлера в рейхсканцелярии на Вильгельмплац. Мини-
стерские чиновники бесшумно проходят мимо меня по мягким
коврам и несут «господину канцлеру» все документы».
Гитлер был у цели — все, что было потом, соответствовало
данному обещанию покинуть рейхсканцелярию только в каче-
стве трупа. До окончательного исполнения этого предсказания
прошло еще 12 лет «тысячелетнего рейха» и протекло немало
кровавых рек.
После получения власти обманным путем, через «заднюю
дверь», 30 января стремительным ударом начался истинный за-
хват власти, который шел в ногу со своего рода общей мобили-
зацией всего народа. Поджог рейхстага, закон о предоставле-
нии правительству чрезвычайных полномочий, устранение всех
партий, приобщение всей Германии к господствующей идеоло-
гии были главными вехами захватывавшего дух построения дик-
татуры. Значительного сопротивления не было. В Германии «по-
гасли огни», как заметил один прозорливый наблюдатель.
Для Гесса тоже началась новая глава. 21 апреля 1933 года
его назначили на пост «заместителя фюрера». Многообещающее
звание, дававшее тогда и дающее сегодня много поводов к не-
доразумениям — как, собственно, и было задумано. Так как с
новой должностью едва ли был связан реальный рост власти.
Заместительство имело силу только «внутри партии», а там Гесс
в качестве руководителя щентральной комиссии» формально уже
был самым высоким по званию человеком после Гитлера.
Для Гесса это повышение в первое время имело и другое
значение: было покончено с его общественной пассивностью.
Заместитель привлекал к себе внимание. Осенью 1933 года ми-
нистр без портфеля стал еще и членом правительства. Его при-
знание среди населения удивляло даже медиальных кукловодов
210
За спиной Гитлера
из министерства пропаганды. И хотя в то время еще не существо-
вало демоскопического барометра для измерения популярности
политиков, Гесс, вместе с близким народу Герингом, вскоре стал
самым известным нацистом — после Гитлера, разумеется.
На мюнхенской Королевской площади под управлением
«вице-короля без власти» вырос новый центр партии. Одна часть
запланированных монументальных сооружений была готова до
начала войны. Построены были «Дом фюрера», «Администра-
тивное здание» НСДАП и «почетные храмы» для поминовения
погибших 9 ноября 1923 года — мания величия, высеченная из
камня. Вкупе с близлежащими домами, которые были скуплены
партией, вокруг «коричневого дома» возник комплекс для мно-
гих тысяч партийных администраторов, с собственной электро-
станцией, бомбоубежищами, спасавшими от газовой атаки, и
подземным лабиринтом туннелей.
В этих новых зданиях разрастался аппарат заместителя. Из
секретаря, который постоянно работал рядом с Гитлером, полу-
чился своего рода начальник органов власти. Выходившей из
берегов партийной империи подчинялись сотни тысяч «полити-
ческих руководителей», начиная от гаулейтеров и заканчивая
охранниками. На многих местах происходило пересечение с ком-
петенциями государственных инстанций — дикий лес, прору-
бить дорогу в котором и входило, собственно, в задачи замести-
теля. Однако Гессу не нравилось быть функционером.
Очень быстро он подыскал себе личного, умелого секрета-
ря. В мае 1933 года на эту должность претендовал доселе нико-
му неизвестный начальник «кассы взаимопомощи НСДАП».
Упрямый как бык, состоящий в партии с 1927 года, он казался
надежным работником с большими способностями и умением
добиваться своего. Его звали Мартин Борман.
В июле 1933 года «новичок» приступил к работе. Уже в ок-
тябре он получил звание «рейхслейтера НСДАП» (высший партий-
ный чин в фашистской Германии. — Прим, перев.). Стреми-
тельный взлет, о причинах которого можно только догадывать-
ся. Верно одно: Борман окунулся в работу с такой энергией, что
Гесс впредь был освобожден от постылой бумажной войны, хотя
он упорно продолжал разыгрывать из себя верного лакея фюре-
ра. С самого начала доверчивый заместитель Гитлера испыты-
вал настоящую симпатию к своему секретарю. В письмах он
по-дружески подшучивал над своим «Борманчикбм». На самом
деле этот прототип технократа сам все больше развивался в силь-
ную личность. Часто он принимал решения «от имени», но без
Заместитель
211
ведома своего начальника. Без зазрения совести, испытывая
жажду власти, ему удалось хитростью лишить своего руково-
дителя могущества. То, что Гесс не распознал этого, кажется
маловероятным. Скорее, заместитель фюрера считал ниже свое-
го достоинства вступать со своим секретарем в борьбу за власть.
Рудольф Гесс, как и Гитлер, не любил работать с документа-
ми. В своем выступлении от 12 сентября он не скрывал этого:
«Документам не стоит «придавать слишком много значения», —
советовал он присутствовавшим гаулейтерам. — Значение име-
ет только живое, собственное мнение на основе личных впечат-
лений». Точно так, как и его идол, он мог прямо-таки до изнемо-
жения заниматься детальными вопросами, явными мелочами.
По четыре часа в день он выслушивал сообщения сотрудников
о продвижении партийных дел. При этом речь могла идти о та-
ких вопросах, как план приобретения знамени для «Союза вер-
ных баварских остмаркеров» или о заботах какого-нибудь руко-
водителя округа, как достать лекарства для жертв войны.
Насущными вопросами он не занимался. Власть в третьем
рейхе постепенно превращалась в непроходимые заросли раз-
личных инстанций. Министерства и партийные ведомства трати-
ли больше энергии на драку за компетенции, чем на действи-
тельный круг своих задач. И хотя это отчасти входило в планы
Гитлера, который хотел по принципу «разделяй и властвуй» стать
незаменимым, тем не менее, правительство было парализовано.
Пришел час расплаты за доверие Гессу самого высокого партий-
ного ведомства. Партийная дисциплина стала пустым словом.
Отдельные гаулейтеры просто открыто издевались над замести-
телем. Распространяющаяся жажда наживы «золотых фазанов»
из региональных партийных учреждений была главным след-
ствием безвластия Гесса.
Однако несмотря на эту явную неспособность руководить
партией, Гесс, по крайней мере в мирные годы, был централь-
ной фигурой режима. Его влияние на толпу было колоссаль-
ным. Его прямо-таки религиозно-восторженные рождественские
радиовыступления, организованные им ритуальные массовые
принесения присяги Гитлеру, сопровождаемые факельными ог-
нями и барабанной дробью, произносимые с горящими глазами
речи на заседаниях партии — большой вклад в губительный
массовый гипноз. Пустые фразы, которые он орал в микрофон
перед 10 тысячами сторонниками НСДАП, звучат сегодня три-
виально, например, как лозунг «Гитлер — это Германия, так же
как Германия — это Гитлер». На соотечественников же такие
212
За спиной Гитлера
клятвенные девизы оказывали тогда разрушительную силу вну-
шения.
Как первосвященник культа фюрера, Гесс был одним из дей-
ственных «провозвестников» своего господина, как он любил
сам себя называть. Вот описание одной из ночных массовых
присяг на мюнхенской Королевской площади в 1937 году: де-
сятки огненных факелов освещают площадь, голосом, дрожа-
щим от благоговения, Гесс первым произносит текст клятвы, и
десятки тысяч хором вторят: «Я клянусь тебе, Адольф Гитлер, и
всем, кто стоит надо мной, кого бы ты ни назначил, в послуша-
нии до самой смерти!»
Снятые на кинопленку эти сцены сильно потеряли свою таин-
ственность. Но и по сей день поражает та чудовищная страст-
ность, с которой Гесс проводил такие псевдосакральные празд-
ники освящения, тем более, что, по собственному утвержде-
нию, он ненавидел выступать на публике. И вот перед толпой
стоял тот, кто впервые сделал веру в фюрера своим кредо. Его
собственная вера делала его кредо правдоподобным. Душев-
ный огонь первого хранителя Грааля культа фюрера был не на-
игранным.
Усердие, с которым Гесс разыгрывал герольда своего гос-
подина, порою принимало странные формы. Кадры кинофиль-
ма, который снимала Рени Рифеншталь о съезде партии в 1934
году, оказались отчасти непригодными. Поэтому несколько ме-
сяцев спустя пришлось некоторые кадры еще раз переснять в
помещении. Альберт Шпеер так описывает эту сцену: «Вошел
Гесс. Его первым вызвали для съемок. Он торжественно под-
нял руку, словно действительно стоял перед тридцатью тысячами
собравшихся на конгресс партии. С присущим только ему пафо-
сом откровенного возбуждения он повернулся точно в ту сторо-
ну, где как раз не сидел Гитлер, и стоя навыправку гаркнул: «Мой
фюрер! От имени конгресса партии я приветствую Вас!»
Гесс считался «чистым» человеком в команде Гитлера, неза-
пятнанным, надежным, порядочным — чистая совесть партии.
Действительно, имел место такой факт, когда его личный спортив-
ный автомобиль, готовый к партийному старту, заправил его
шофер, а Гесс возместил всю сумму из своего кармана. Пропа-
ганда целенаправленно под держивала этот < безупречный» имидж.
В хвалебной речи в газете «Нацистский рейнфронт» по поводу
сорокапятилетия Гесса его назвали «совестью, стоящей на стра-
же чистоты и неподдельности национал-социализма; и все, что
происходит от имени национал-социализма, действительно яв-
Заместитель
213
ляется национал-социалистическим». Правда, если взглянуть на
поведение гаулейтеров в ведении секретаря Гитлера, эти слова
были чистейшей насмешкой.
Однако ироническая самооценка Гесса—то, что он является
«партийной стеной плача», — попала в самую точку. Каждый
день сотнями в Мюнхен приходили жалобы о злоупотреблениях
властью и недостойном поведении местных партийцев. Многи-
ми из них занимался лично заместитель, показывая борьбу за
справедливость на службе несправедливо обиженных.
Правда, его замечания в адрес «коричневых» функционеров,
казалось, часто вызывали не больше чем смех. К примеру, ко-
гда он на партсъезде 1938 года призывал «партийных руководи-
телей» бросить пить и курить и посвящать здоровью ежедневно
час, так как «здоровье национал-социалистического руководи-
теля принадлежит нации».
Однако с назначением в высшее партийное ведомство его
потихоньку стали отстранять от окружения любимого фюрера.
Тот и так уже стал чаще находиться в Берлине. Первый серьез-
ный разрыв в их отношениях наметился летом 1934 года. На-
чальник СА, Эрнст Рем, стал после гитлеровского захвата влас-
ти фактором беспокойства. Его партийная армия была недоволь-
на. Обещанные «теплые местечки» не достались коричневым
бойцам. И Рем стал откровенно требовать предоставить ему и
его штурмовикам больше власти — за счет рейхсвера.
После некоторого колебания Гитлер решил устранить своего
закадычного друга Рема. Рейхсвер ему бы еще пригодился.
30 июня он приказал арестовать и ликвидировать все руковод-
ство СА. Гесс был очень сильно разочарован—не из-за убийств,
а потому, что никто перед этим не посвятил его в планы. Альф-
ред Розенберг описывал, как Гесс старался в отчаянном броске
преданности отвоевать милость Гитлера,—он захотел собствен-
норучно ликвидировать заключенного Рема, произнеся при этом:
«Пора кончать с самой большой свиньей!» Однако Гитлер пору-
чил сделать это другим.
Когда зачитывали список с другими кандидатами на расстрел,
заместитель был в шоке. Альфред Лейтген, его адъютант, вспо-
минает: «Мой начальник был смертельно бледен, но внешне ка-
$ался совершенно спокоен. Но когда произнесли имя Шнейдху-
бер, он взмахнул рукой, запрокинул голову назад и что-то про-
бормотал. Он наклонился к Гитлеру, прошептал ему на ухо какие-то
слова. Тот недовольно покачал головой. Вдруг Гесс изменился в
инце. Он вышел в соседний кабинет. Когда спустя некоторое вре-
214
За спиной Гитлера
мя я подошел к нему, он кивком головы указал мне на дверь. Он
весь скорчился от боли, как будто его мучали колики. В его гла-
зах были слезы. Шнейдхубер был его другом».
Однако двойная боль не помешала Гессу спустя несколько дней
после расстрела 30 июня затянуть оправдательную песню и препод-
нести устранение более 200 человек в качестве «государственной
самообороны»: «Насколько старый боец СА предан фюреру, настоль-
ко и фюрер предан своему старому СА. Фюрер наказал провинив-
шихся. Наше отношение к СА останется прежним». Гессу даже в
голову не приходило сомневаться в действиях Гитлера Разве он сам,
будучи студентом в 1921 году, не писал в сочинении: «Для достиже-
ния цели диктатор не пощадит даже своих близких друзей?»
«Чистая совесть партии» на самом деле была такой же ради-
кальной и готовой к насилию, как и другие «рыцари». Только
ему все приходилось делать «чисто». Точно так же интенсивно,
как Гесс в первые месяцы после 30 января повернулся против
«неорганизованного» террора штурмовиков, он интересовался в
последующие годы устройством «легального» насилия. Вместе
с Гиммлером он часами ходил по концлагерю Дахау.
В законном терроре против евреев Германии заместитель при-
нимал самое живое участие. Он ставил свою подпись под нюрн-
бергскими «расовыми законами», а также под запретом зани-
маться профессиональной деятельностью еврейским врачам и
адвокатам. Как и другие руководители, он двойственно отно-
сился к еврейской нации Спустя три дня после провозглашения
«расовых законов», Гесс позвонил своему старому другу Гаус-
хоферу и уверял его, что его семье нечего опасаться. Жена Га-
усхофера считалась по «закону» наполовину еврейкой. Во время
войны заместитель фюрера предложил ввести в оккупирован-
ной Польше телесные наказания для еврейского населения. И в
сокрытии фактов он тоже принимал активное участие. В 1935
году он издевательски говорил на холодном языке бюрократии:
«В национал-социалистическое законодательство были внесены
поправки против засилия иностранцев».
В доме Гесса, на его новой вилле в пригороде Мюнхена Гар-
лахинге, все было демонстративно скромно. Гесс был единствен-
ным высокопоставленным лицом третьего рейха, кто на своей
должности не старался обогатиться. На праздник крещения его
сына пришла лишь горстка избранных гостей. О церковной це-
ремонии Гесс даже и не думал, два года спустя, он, говорят,
выступал за то, чтобы запретить передачу христианской литера-
туры солдатам на фронт.
Заместитель
215
Гитлер был крестным отцом. Отпрыска заместителя назвали
Вольф-Рюдигер, Вольф — боевой псевдоним Гитлера(в перево-
де с немецкого — волк. — Прим, перев.), а Рюдигер — имя
отважного героя из «песни о Нибелунгах». Этот день был исто-
рической датой, 9 ноября 1938 года. Гесс и Гитлер погрузились
в воспоминания пятнадцатилетней давности, о их совместной
попытке государственного переворота. Вечером зазвонил теле-
фон. Хозяину дома сообщили, что по всей Германии горят сина-
гоги, что везде жестоко обращаются и убивают евреев. Новый
лакированный язык третьего рейха назовет потом этот вечер «хру-
стальной ночью рейха».
«Когда он вернулся в комнату после разговора по телефону, —
вспоминает личный секретарь Гесса, — он был весь зеленый от
злости». Его доверие было вновь обмануто. Никто не проинфор-
мировал заместителя о готовившихся погромах, даже крестный
отец его сына. Но на этот раз он пришел в ужас и от беспредела,
творившегося на улицах. Дебоширившие хулиганы — это не со-
ответствовало стилю Гесса. Это был не «его» способ насилия. В
циркулярном письме всем гаулейтерам на следующий день он
попытался препятствовать дальнейшим бесчинствам. Однако все
распоряжения заместителя уже никто не воспринимал всерьез.
Возмущение Гесса было редким исключением. Обычно он на
все закрывал глаза. Когда ему пришло письменное сообщение от
Фридриха Руппа, заместителя руководителя одной клиники в гес-
сенском городе Штеттен, что в его больнице в рамках «програм-
мы эвтаназии» систематически убивают душевно больных паци-
ентов, заместитель только дал краткий ответ: «Письмо Руппа от-
носится к компетенции СС и должно быть направлено туда».
До начала массового уничтожения евреев Рудольф Гесс уехал
из Германии. Отвечал ли он за холокост так же, как и за лише-
ние немецких евреев гражданских прав перед войной? Гесс счи-
тал себя «радикалом». «Национал-социализм — это прикладная
биология», — говорил он. В 1934 году в одном из своих радио-
выступлений он сформулировал понятие «повиновения», кото-
рое можно было считать начальным инструктажем для эсэсов-
ских палачей в Освенциме: «Преданность убеждениям означает
безусловное повиновение солдата, который не спрашивает о
пользе приказа, который не спрашивает о причинах приказа,
кторый повинуется ради самого повиновения». Такие речи были
। юдготовительной работой для преступлений века.
Тем не менее, в нюрнбергском зале суда он оцепенел когда
показывали фильм об освобождении лагерей смерти. Казалось,
216
За спиной Гитлера
Гесс не верил, по какому убийственному пути пошло «оконча-
тельное решение еврейского вопроса» в его отсутствие. Для него
существовал лишь один выход: считать кинокадры фальсифи-
кацией, Неужели он не проследил до конца за мыслями Гитлера,
о которых знал еще со времен совместного написания книги
«Майн кампф» в Ландсберге? Или он предчувствовал послед-
ствия и просто выбросил их из своего сознания? И случайность
ли то, что в те годы, когда «расовая политика» режима станови-
лась все более радикальной, Гесс страдал патологическими бо-
лезненными видениями? Ответ на эти вопросы мог бы дать толь-
ко заключенный тюрьмы Шпандау.
Близкое окружение подробно фиксировало его прощание с
реальным миром. Гесс давно уже испытывал пристрастие к уче-
ниям, находившимся на границе человеческого познания. К астро-
логии, которой он все более серьезно занимался вместе со сво-
им сотрудником и другом Эрнстом Шульте-Штратхаузом, посте-
пенно присоединились и другие странные увлечения: на свидания
к заместителю приходили кладоискатели, толкователи снов и
ясновидящие.
Все чаще Гесс теперь страдал желудочными и желчными ко-
ликами. Он обращался как к традиционной медицине, так и к
знахарям и исцелителям-чудотворцам, но облегчение не насту-
пило. Альфред Розенберг сообщал, что Гесс, по совету одного
такого «медика», выдернул все зубы из верхней челюсти, чтобы
не подхватить предполагаемой инфекции. Но и после этого ни-
каких улучшений не произошло.
Разумеется от Гитлера тоже не скрылась растущая странность
его заместителя. Характерным примером послужила следую-
щая встреча. Когда Гесса приглашали на обед в рейхсканцеля-
рию, он тайно распоряжался приносить в жестяной миске при-
готовленные специально для него вегетарианские блюда. Од-
нажды Гитлер, тоже вегетарианец, проведал об этом и попросил
Гесса за столом дать объяснения. «У меня здесь есть перво-
классный повар диетических блюд, — сказал Гитлер, как вспо-
минал Альберт Шпеер. — Если Ваш врач прописал Вам нечто
особенное, то мой повар охотно это приготовит. Но приносить
еду с собой нельзя». Гесс попытался доказать, что колбаса выс-
шего качества предусмотрена в специальном диетическом меню,
на что Гитлер порекомендовал ему лучше кушать дома. Шпеер:
«Гесс потом почти никогда не приходил на обед».
В присутствии других своих «рыцарей» Гитлер отпускал плос-
кие шутки в сторону своего чудаковатого заместителя, которого
Заместитель
217
он, впрочем, в разговоре все еще по-дружески называл «мой
Гессик». «Я только надеюсь, что Гессу никогда не придется за-
менить меня, — говорил он Герингу. — Не знаю, кого бы мне
было больше жаль: Гесса или партию». На важные политические
обсуждения заместителя больше не допускали. А вот его на-
чальник штаба Борман теперь постоянно в них участвовал.
Вместо этого Гесс все больше становился разъезжающим
представителем режима: заводы «зимней помощи»1, чаепития с
«грациями» из Союза германских девушек для кинохроники,
вручение наград для самых плодовитых «соотечественниц», че-
ствование инвалидов первой мировой войны — частота такого
рода мероприятий в календаре Гесса росла вместе с потерей
милости Гитлера. «Он ненавидел такие задания, — вспоминала
секретарь Лаура Шредель. — Однако никогда не сопротивлял-
ся». Исполнение долга как высшая заповедь — отцовского дог-
мата сын придерживался неукоснительно.
Нападение Германии на Польшу 1 сентября не стало для Гес-
са неожиданностью. Сознавая свой долг, он за несколько недель
до этого тоже проводил в своих выступлениях пропагандист-
скую работу. За пять дней до вторжения германских войск на
территорию Польши он со своим обычным пафосом заявлял в
Граце: «Мы стоим под знаменами фюрера, а дальше будь что
будет». И затем с неподражаемой интонацией: «За безответствен-
ность Польши отвечает Англия!»
Двумя неделями раньше Гесс предсказывал Гаусхоферу: вой-
на будет лишь «кратковременной грозой, а не затяжным дож-
ем». Возражение друга, что никогда нельзя знать, какая «павод-
ковая волна» последует за грозой, прозвучали в пустоту.
Теперь уже заместитель редко видел своего фюрера. Тем не
менее, официально Гесс не утратил своей значимости. Гитлер,
ыступая 1 сентября с речью, вероятно, самым циничным объяв-
лением войны всех времен («Сегодня с 5 часов 45 минут будут
грелять в нашу сторону»), впервые открыто установил свою
преемственность. Первым наследником фюрера он назначил Ге-
ринга, а потом сказал: «Если с товарищем Герингом что-нибудь
случится, то его преемником станет товарищ Гесс!» Третий че-
ловек третьего рейха—на самом деле это была не столько серь-
с шая почесть, а скорее дань народной популярности заместите-
1 Форма благотворительной деятельности в фашистской Германии. —
Прим перев.
218
За спиной Гитлера
ля. Герману Герингу, который, казалось, был не очень-то восхи-
щен своим потенциальным преемником, Гитлер сказал: «Если
Вы станете фюрером рейха, Вы же можете избавиться от Гесса и
назначить себе собственного преемника». Кроме того Гитлер на-
значил своего заместителя членом «Совета министров по обо-
роне рейха». Это назначение тоже было записано на счет Гесса
на военном суде в Нюрнберге. В действительности же, совет
обороны не играл никакой роли, и Гесс ни разу не принял учас-
тия ни на одном заседании.
Правда, 3 сентября, когда германские формирования уже про-
бились далеко на территорию Польши, заместитель еще раз на-
ведался в рейхсканцелярию. Это был как раз тот день, когда
пришло сообщение о том, что Англия объявляет Германии вой-
ну. Теперь можно было забыть о «кратковременной грозе». Гит-
лер, потерявший самообладание, кричал на своего министра ино-
странных дел: «И что теперь?» Ведь Риббентроп постоянно уве-
рял его в том, что британцы никогда не будут участвовать в войне.
«Весь мой труд пропадает! — причитал Гитлер. — Моя книга
написана впустую». В действительности же, «пошатнулся» лишь
один из центральных тезисов «Майн кампф» — о дружбе с Анг-
лией. На какое-то мгновение «поджигатели Европы» в рейхс-
канцелярии почувствовали страх. Геринг глухо пролепетал: «Если
мы проиграем эту войну, тогда да помилует нас Господь!» В при-
ступе растерянного героизма Гесс по-военному кратко попро-
сил разрешения отправиться на фронт боевым летчиком. В его
45 лет? Гитлер скептически посмотрел на своего заместителя и
наотрез запретил ему полеты на целый год. Гесс щелкнул каблу-
ками и молча покинул зал.
Еще накануне он стал свидетелем одной беспомощной по-
пытки удержать Лондон от вступления в войну. Через одного
шведского дипломата Геринг пытался узнать у британцев, мож-
но ли ему прилететь самолетом на остров для переговоров. По-
следняя соломинка, за которую, видимо, Гитлер тоже держался.
Ответ прозвучал сдержанно: «Правительство Его Величества
больше не располагает временем для ведения дискуссий с гос-
подином фельдмаршалом Герингом». Попытка сорвалась. Гесс
тоже так считал. Он бы полетел, не оповещая заранее. Разве со
времени «мирного полета» Чемберлена в 1938 году посредни-
ческие визиты не стали доброй традицией между двумя «норди-
ческими» государствами?
Наступило время быстрых побед. В первый год войны по-
явилось новое понятие «блицкриг» — молниеносная война. Даже
Заместитель
219
Рудольф Гесс с ликованием воспринял неожиданно успешные
военные операции, в которых гитлеровский вермахт поработил
пол-Европы: Польшу, Данию, Голландию, Бельгию, Францию.
Однако война против Великобритании оставалась для заместите-
ля «неудачей». Догадывался ли он, что борьба Германии против
упрямого острова была безнадежным делом?
Когда британская армия ушла по морю из Дюнкерка, замес-
титель поверил в то, что Германии пошли навстречу. Гитлер все
время предлагал Англии мир: официальным путем или по сек-
ретным дипломатическим каналам. Это был бы такой мир, кото-
рый предоставил бы ему в Европе свободу действий и сохранил
Британскую империю в целости. Однако Черчилль, новый пре-
мьер-министр, не думал о мирном соглашении с такой Германи-
ей, которая поработила своих соседей и сделала явный террор
нормой поведения государства. Другие члены британского пра-
вительства, во главе с министром иностранных дел лордом Га-
лифаксом, наверняка, пошли бы на переговоры. По крайней мере
до того, как началось германское воздушное наступление, в ходе
которого Герман Геринг предполагал бомбить Англию до ее сго-
ворчивости.
Позиция Черчилля нарушила все расчеты, которые лежали в
основе гитлеровских планов завоевания еще со времен написа-
ния «Майн кампф». А для заместителя все это было трагической
ошибкой. То, что война, по мнению Запада, стала борьбой сво-
боды против диктатуры, он не мог понять. Ведь это же комму-
низм был общим идеологическим врагом — так звучало широ-
ко распространенное заблуждение, которое еще до конца войны
будет будить в Германии ложные надежды.
Летом 1940 года у Гесса назревала новая мысль. Возможно,
решающим моментом был обед в Берхгофе, на котором он при-
сутствовал. Рохус Миш, солдат «фюрерского конвоя», вспоми-
нал: «Вдруг подошел пресс-шеф рейха Дитрих и сообщил: «Мой
фюрер, англичане не хотят». На что Гитлер растерянно ответил:
«Боже мой, что же мне еще сделать? Я же не полечу на остров и
не встану на колени перед англичанами!»
Теперь Гесс на свой страх и риск начал заниматься внешней
политикой. К своему старому учителю Карлу Гаусхоферу он об-
ратился за советом. После встречи с Гессом 31 августа в се-
мейной резиденции Гаусхоферов советчик написал своему сыну
Альбрехту, что сейчас необходимо предотвратить «беспредель-
ную тяжесть последствий». Достаточно завуалированная фор-
мулировка, так как в СС тоже читали письма, не означала ниче-
220
За спиной Гитлера
го другого, чем то, что Гаусхофер хотел попробовать отговорить
своего друга от опрометчивого поступка.
Альбрехт Гаусхофер, профессор, как и его отец, согласился
помочь. Ученый чувствовал себя обязанным Гессу, ведь его «не-
арийская» семья давно уже находилась под охраной заместите-
ля. Однако это была опасная игра, так как любая связь с врагом
без ведома Гитлера считалась государственной изменой.
И вот, по поручению Гесса, Альбрехт попытался через по-
средника в Португалии найти связи в Англии. Целью должна
была стать встреча с высокопоставленным британским предста-
вителем на нейтральной территории. Гесс решил выбрать адре-
сатом этого известия герцога Гамильтона. Каким образом вы-
бор пал на этого шотландского аристократа можно долго фило-
софствовать. Верно то, что Альбрехт Гаусхофер знал его более
или менее хорошо и что . как страстный спортивный летчик он
казался заместителю принципиально симпатичным. Гесс однаж-
ды случайно встретился с ним в 1936 году во время Олимпий-
ских игр в Берлине. Неизвестно, ограничилась ли их встреча
только несколькими словами вежливости. Однако Гамильтон был
кем угодно, но только не влиятельным политиком. Ему довери-
ли военную должность командующего ПВО Шотландии, и у него
почти не было контактов с политическим Лондоном. Исходя
скорее из романтического понимания политики, заместитель Гит-
лера, однако, считал герцога подходящим посредником между
Германией и английским королевством, истинное значение ко-
торого Гесс как политик-любитель значительно переоценивал.
Роль Альбрехта Гаусхофера в мирных целях Гесса так нико-
гда до конца и не выяснили. Возможно, он вел двойную игру.
Имея хорошие контакты за границей и стоя в оппозиции к Гитле-
ру, он считал сотрудничество с политически наивным замести-
телем обоюдоострым мечом. Успех он и так уже считал невоз-
можным. В одном из писем он предостерегал Гесса, что «все
так или иначе принимающие в расчет англичане» подписанный
фюрером договор будут считать «ничего не стоящим клочком
бумаги». Но Гесс помешался на своей идее. Если ему удастся
добиться взаимопонимания, тогда-то он сможет отвоевать ува-
жение Гитлера, он так на это надеялся. Незнание внешней поли-
тики перемешалось с иррациональными чувственными момен-
тами.
Альбрехту Гаусхоферу не удалось наладить контакт. Британ-
ские тайные службы перехватили послание. Тогда Гесс решил
действовать в одиночку. Он сам хотел полететь в Англию парла-
Заместитель
221
ментером. Целью снова был герцог Гамильтон, у которого на
территории семейного поместья располагалось летное поле, это
было очень удобно. Карл Гаусхофер, казалось, утвердил Гесса
в его решении. Во время одной прогулки по лесу он рассказал
Гессу о своем якобы «сне», в котором он видел его шествую-
щим «по замку, украшенному настенными коврами», чтобы при-
нести мир двум великим нациям. Хорошее знамение для Гесса,
верившего во все что угодно. Даже из английской тюрьмы он
печально писал своему советчику: «Я часто думаю о том сне».
Приготовления вырвали его из апатии последних месяцев.
Геббельс удивленно заметил после одной из встреч с ним: «Он
опять в ударе. Гесс производит на меня самое хорошее впечат-
ление». Однако никому не дано было узнать, в чем было дело,
даже Гитлеру, чье расположение, собственно, и должно было
разбудить это предприятие.
Очень много было предположений о том, был ли Гитлер все-
таки информирован о полете своего заместителя и втайне являл-
ся ли закулисным заправилой этой акции. Многие историки за-
нимались этим вопросом, однако никто не смог найти ни одного
доказательства причастности фюрера. Наоборот: обстоятельства
приготовления, а также реакция после полета ясно свидетель-
ствовали, что Гитлер никогда не одобрил бы эту авантюрную
затею.
Примечательной была уже первая попытка Гесса взять само-
лет. Попросив Эрнста Удета, старого летного товарища Геринга,
предоставить ему «Мессершмитт» на вечер», он получил в ответ
отказ, мотивированный тем, что сначала нужно получить разре-
шение Гитлера. Гесс сразу же утихомирился. «Одобрение фю-
рера, чей запрет на полеты для меня только что закончился, это
условие для послушного человека, поэтому с таким же успе-
хом я мог бы сразу же отправиться за решетку», — говорил он
спустя два года.
Только на авиационных заводах компании «Мессершмитт» в
Аугсбурге «посланнику мира» удалось раздобыть один самолет.
Под предлогом проведения испытательных полетов он получил
самолет-истребитель типа Bf 110, который он постепенно пере-
строил для своего дальнего полета. Никто ничего не заподоз-
рил. «Если заместителю фюрера нужна машина, — вспоминал
нетчик-испытатель Фриц Фосс, — так тому и быть, у нас не
было повода в чем-то сомневаться».
Осенью Гесс начал зубрить английские слова. Своей секре-
। арше он продиктовал текст выступления перед английскими
За спиной Гитлера
офицерами и взял с нее честное слово хранить об этом молча-
ние. Он тайно доставал метеосводки и карты запретной зоны
воздушного пространства над Северным морем. 10 января он
совершил первую попытку. Перед своим отлетом он передал
адъютанту Карлу-Хайнцу Пинчу два конверта: первый — про-
щальное письмо Гитлеру, а второй нужно было вскрыть через
4 часа после его отлета. Спустя два часа после старта погода
ухудшилась, и Гесс развернул самолет домой. После возвраще-
ния в Аугсбург он вынужден был констатировать, что Пинч уже
успел прочитать одно из писем. В письме говорилось, что он,
Гесс, только что улетел «в Англию». Теперь ему не оставалось
ничего другого, как посвятить своего адъютанта в свою затею и
взять с него слово хранить абсолютное молчание. Это было то
слово, за которое Пинч угодил впоследствии в концлагерь.
После очередной попытки старта Гесс еще раз в начале мая
приехал в Берлин. В те дни у Гитлера на уме было только одно:
приготовления для нападения на Советский Союз Разумеется,
Гесс знал об этом и ясно видел грозящую опасность войны на
два фронта.
Вечером он еще раз встретился с Гитлером в рейхсканцеля-
рии. Очень много домыслов ходило и о содержании этого по-
следнего разговора. По свидетельству одного полицейского чи-
новника, стоявшего на страже возле кабинета Гитлера, он про-
должался четыре часа. В конце они миролюбиво попрощались и
Гитлер сказал: «Вы были и остаетесь старым упрямцем». Верно
одно: Гесс еще раз удостоверился, что сокровенная мечта Гит-
лера о мире с Великобританией по-прежнему не угасла. Это под-
тверждает и до недавнего времени неопубликованный документ.
В бумагах, которые были обнаружены у Гесса после его полета,
находился оригинал рукописи политических переговоров на
16 листах. В нее он внес в неизмененном виде такие же предло-
жения, какие Гитлер сформулировал год назад еще до воздуш-
ной войны против Англии: свобода действий в Европе и на Вос-
токе в обмен на неприкосновенность Британской империи. Это
было безнадежное предложение начать переговоры, от которого
Черчилль уже не в первый раз категорично отказывался. Одна-
ко в своей рукописи Гесс недвусмысленно ссылался на совпа-
дение с гитлеровскими взглядами: «Незаинтересованность в раз-
вале мировой империи. Моя беседа с Гитлером. Крайний срок
3 мая». И все же в рукописи нет ни одного слова о посвящении
Гитлера в планы полета, как и то, что в Англии Гесс постоянно
отрицал вопрос, прилетел ли он по заданию фюрера.
Заместитель
223
Астрологи предсказывали на 10 мая удачное расположение
звезд. Утром Гесс очень долго играл на личной вилле в Гарла-
хинге со своим четырехлетним сыном, так долго, что жена на-
чала удивляться. Сама она в то утро чувствовала себя нехорошо
и осталась в постели. Примерно в полдень муж появился в во-
енной форме и попрощался с нею. «Когда ты вернешься?» —
«Завтра». Ильзе одолело смутное предчувствие: «Я тебе не верю.
Возвращайся скорее, мальчик будет скучать без тебя». — «Мне
тоже его будет не хватать».
Вместе с Пинчем Гесс отправился в Аугсбург. В 17 часов
45 минут его «Мессершмитт» взлетел в небо. А вечером в нача-
ле одиннадцатого летчик надел парашют и прыгнул в ночную
мглу Шотландии. В это мгновение закончилось все. Это был
конец его навязчивой идеи, конец карьеры самого доверчивого
пособника Гитлера и конец свободы Рудольфа Гесса. Вторую
половину своей жизни заместитель фюрера провел в тюрьме.
Той ночью, 10 мая 1941 года, оконфузившийся герой навсегда
распрощался с реальностью.
В напряженной международной ситуации весть о крылатом
«парсифале» Рудольфе Гессе взорвалась, как бомба. Гитлер спер-
ва не хотел в это верить, потом он разразился в своем обычном
припадке бешенства. «Как Гесс мог так поступить со мной?» —
кричал он. Геббельс записал в свой дневник, что все произо-
шедшее он может объяснить как следствие «знахарства и траво-
ядия» Гесса. Уже в тот же день Гитлер приказал арестовать адъ-
ютантов и секретарей Гесса. Потом он не решился что-либо пред-
принимать. В течение какого-то времени он, казалось, ожидал
вестей из Англии. Ведь никогда не знаешь наперед. Альбрехта
Гаусхофера привезли в резиденцию Гитлера и заставили под при-
смотром составить бумагу под заголовком: «Существует ли еще
шанс на мир с Англией?»
Когда после первых сообщений из Лондона стало ясно, что
миссия Гесса не имела ни малейшего шанса на успех, началось
предотвращение последствий. Что должны были подумать со-
юзники? Вместе с Борманом Гитлер составил радиосообщение,
в котором Гесс объявлялся сумасшедшим и где делалась ссыл-
ка на прощальное письмо, «которое по своей запутанности, к
сожалению, свидетельствует о душевном расстройстве» и «вы-
«ывает опасения, что Гесс, к сожалению, стал жертвой бредо-
вых идей». Правда, надо отметить, что этот «скандал» не всегда
описывали одинаково. В секретном циркулярном письме мини-
1срства пропаганды руководителям округов НСДАП от 4 сен-
224
За спиной Гитлера
тября 1941 года, тем не менее, сообщалось, что заместитель по-
летел в Англию с «чистейшими намерениями». По крайней мере,
внутри партии не должно было возникнуть впечатление, что во
главе «движения» есть место для сумасшедших.
Служба Би-Би-Си через несколько дней после перелета Гес-
са передало ироническое сообщение: «Сегодня никаких новых
рейхсминистров не залетало». И все же большого наступления
британской пропаганды, к радости Геббельса, не произошло. «Что
бы мы с ней делали?»—облегченно заметил министр пропаган-
ды. Сейчас режим предпринимал все возможное, чтобы о не-
приятном инциденте быстро забыли. Кинохронику второй неде-
ли мая не выпустили на экраны кинотеатров, потому что в двух
местах в кадре еще появлялся заместитель. Больницы, носив-
шие имя Гесса, были переименованы. После нескольких меся-
цев допроса всех адъютантов Гесса отправили в концлагерь.
Арестовали и астролога Эрнста Шульте-Штратхауза.
Мечтам Мартина Бормана, сразу же дистанцировавшегося от
своего бывшего начальника, не суждено было сбыться. И хотя
ему сейчас поручили те задачи, которыми он и так уже занимал-
ся, однако Гитлер не назначил его своим заместителем. Вероятно,
Гесса он не простил никогда. Альберт Шпеер сообщает об одном
разговоре в 1944 году: Гитлер настаивал на том, чтобы в случае
выдачи Гесса германским властям «предать его военно-полевому
суду и казнить на месте». На одном из своих совещаний он гро-
зил, что после возвращения у Гесса останется только одна альтер-
натива: «расстрел или сумасшедший дом». Только в последние
дни войны неудачник-диктатор, казалось, вспомнил своего быв-
шего спутника совсем по-другому. Шофер фюрера Кемпке после
войны рассказывал Ильзе Гесс, что Гитлер в одном из своих ноч-
ных монологов бредил воспоминаниями о ее супруге как един-
ственном «идеалисте движения чистейшей воды».
История Гесса после его прыжка с парашютом — это, преж-
де всего, описание роковых обстоятельств. Черчилль не думал
о том, чтобы обойтись с заместителем Гитлера, как с парламен-
тером. Для него полет Гесса оказался крайне нежеланным. Как
в Вашингтоне, так и в Москве не должно было возникнуть впе-
чатления о начале мирных переговоров.
Герцог Гамильтон удивлялся: «Поразительно, как плохо на-
цисты нас понимают». После целой серии допросов, во время
которых Гесс повторял избитую фразу «я прилетел исполнить
миссию человечества», но не делал никаких дополнений, бри-
танцы без комментариев упрятали посланца за решетку.
Заместитель
225
К большому разочарованию британского правительства, он
не выдал ничего, что касалось срока нападения на Советский
Союз, даже после введения ему «сыворотки правды». Прово-
дившие допрос передали в Лондон, что Гесс, видимо, действи-
тельно не совсем в своем уме. Из заключения он написал еще
одно прощальное письмо Гитлеру — еще один документ ум-
ственного онемения: «Вряд ли кому-то еще посчастливилось с
таким успехом служить человеку и его идее, чем Вашим подчи-
ненным. От всего сердца примите благодарность за все, что Вы
дали мне и чем Вы были для меня. Я пишу эти строки, ясно
осознавая то, что у меня не остается другого выхода — так тя-
жело мне дается этот конец. В Вашем лице, мой фюрер, я при-
ветствую нашу Великую Германию, которая идет навстречу не-
бывалому величию. Может быть, мой полет, вопреки моей смерти,
или как раз благодаря моей смерти принесет мир и взаимопони-
мание с Англией. Да здравствует мой фюрер!» На следующий
день он сбросился вниз с тюремной лестницы. Однако эта пер-
вая попытка покончить собой — а всего их было три — не уда-
лась. Гесс сломал только ногу.
Пока самый видный заключенный второй мировой войны на
юге Лондона все больше превращался в окаменелость, армии
антигитлеровской коалиции начали атаку на ту «Великую Герма-
нию», которую так расхваливал Гесс. Психиатрам приходилось
регулярно присматривать за известным заключенным. Его же-
лудочные колики стали хроническими. Охране было приказано
пресекать все дальнейшие попытки самоубийства. Письма-жа-
лобы пленного свидетельствовали о признаках выраженной ма-
нии преследования: «Они подложили в еду едкую кислоту. Кожа
моего неба свисает лохмотьями». Или: «Еда всегда пахнет мы-
лом, помоями, навозом, гнилой рыбой или фенолом. Самым
отвратительным был секрет желез верблюдов или свиней».
Параноидальные симптомы болезни привели к тому, что в
конце концов Гесс скрылся во тьме беспамятства. Один из об-
следовавших его врачей сделал заключение: «Гесс страдает ис-
теричной амнезией. Ее можно сравнить с такой формой амне-
зии, которая развивается у многих солдат вследствие сильных
нагрузок на войне».
Перед военным трибуналом в Нюрнберге тоже сначала каза-
лось, что у него потеря памяти. Рудольфа Гесса обвиняли по
всем пунктам процесса: тайный заговор, преступления против
мира, военные преступления и преступления против человече-
ства. Юридически это было сомнительное предприятие, так как
9 Зак. 864
226
За спиной Гитлера
заместитель фюрера уехал из Германии до начала непосредствен-
ных массовых убийств, и он не принимал участия в войне, кото-
рую вел Гитлер. В конечном итоге два последних пункта были
сняты с обвинения. Однако все надежды семьи и защитников на
прекращение судебного дела вследствие неспособности обвиня-
емого рухнули, когда тот в спутанном возмущении заявил, что
его «симуляция потери памяти была чисто тактическим ходом».
После этого заявления он снова рухнул на скамью подсуди-
мых и выгоревшими глазами следил за всем происходящим.
Чем было это возмущение — порывом бессмысленной гордос-
ти или только попыткой привлечь к себе внимание? Рудольф Гесс
даже на нюрнбергском процессе не показал ни малейшего от-
тенка сожаления. Замкнувшись в себе, преисполненный бар-
ского непризнания суду, он мысленно пребывал в том мире, ко-
торый он оставил в 1941 году.
Советское обвинение требовало и для Гесса смертельного при-
говора, американская же сторона говорила о тюремном заклю-
чении на определенный срок. В конце они сошлись на «пожиз-
ненном заключении». Возможно, приговор был бы смягчен, если
бы Гесс отказался от своего последнего слова. С неподвижным
взглядом, устремленным в пустую даль, он сформулировал при-
знание неразумного человека. Когда Геринг шепнул ему, чтобы
тот лучше молчал, Гесс громко крикнул бывшему некогда со-
пернику: «Не перебивайте меня!» А после этого сказал: «Мне
посчастливилось много лет своей жизни работать под началом
великого сына, которого тысячелетняя история уготовила мое-
му народу. Даже если бы я мог стереть это время из своей жиз-
ни, я никогда не сделал бы этого. Я ни о чем не жалею. Когда-
нибудь я предстану перед судом вечности. Перед ним я буду дер-
жать ответ, и я знаю, он оправдает меня».
Последнее предложение почти слово в слово повторяло по-
следние слова Гитлера перед Мюнхенским народным судом
1924 года. В Германии 1946 года, разбомбленной нищей стране,
они остались неуслышанными. И все же для Гесса они были
попыткой реабилитировать себя, желанием снова вернуться в
круг «избранных учеников». После провала абсурдного доказа-
тельства любви 10 мая 1941 года, он опять стал пособником
Гитлера. Этого рокового анахронизма он придерживался до конца
своей жизни.
Четыре десятилетия в тюрьме для военных преступников в
Шпандау были для заместителя всего лишь ожиданием смерти.
Одного охранника он спросил еще в Нюрнберге: «Почему мне
Заместитель
227
не дают умереть?» Начиная с 1966 года он являлся единствен-
ным заключенным в самой дорогой тюрьме мира. Всех других
«рыцарей» уже освободили, даже тех, у кого был пожизненный
срок. Все попытки освободить Гесса не удавались из-за запрета
со стороны Советского Союза, хотя за освобождение пожилого
заключенного выступали многие дипломаты и общественные
деятели — правительства трех западных держав-победительниц,
бундесканцлеры и бундеспрезиденты. Даже во время десятиле-
тий в тюрьме Гесс оставался верен себе, он был нелюдим. Толь-
ко в 1969 году он разрешил своей семье навестить его.
В конечном итоге заключенный той тюрьмы, переживший как
последний реликт антигитлеровской коалиции время холодной
войны, превратился в образ мученика для неонацистов всего
мира. И еще неизвестно, смог бы ли он после освобождения
найти свое место в этом таком чуждом ему мире.
Его смерть 17 августа 1987 года окончательно превратила
его в загадку современной истории. По сей день есть те, кто не
хочет верить в самоубийство заместителя, официально объяв-
ленное союзниками. Виновато в этом в значительной степени
нерасторопное поведение «четырех держав»: уничтожение обли-
чительных материалов, противоречия в общественных заявле-
ниях, небрежно проведенное вскрытие и, не в последнюю оче-
редь, засекречивание личных дел и материалов следствия —
все это способствовало всякого рода теориям тайного заговора.
Смерть Гесса, вызванная удушением электрокабелем в беседке
в Шпандау, как магнит притянула самозванных экспертов и со-
мнительных свидетелей.
При этом факты говорят о другом. Последний тюремный свя-
щенник Михель Рерих дал показания, что стремительный спад
здоровья Рудольфа Гесса весной 1987 года окончательно сло-
мал жизненную волю заключенного. Когда Рерих собирался в
начале августа отправиться в отпуск, Гесс умолял его остаться:
«Не уезжайте, Вы мне будете нужны». Найденное возле мертвого
прощальное письмо тоже говорит против версии насильственной
смерти. «Пишу за несколько минут до своей смерти», — написал
I есс на обратной стороне письма своей невестке и благодарил за
многолетнюю поддержку. Тем не менее, сын Гесса, Вольф-Рюди-
гер, считает письмо отца фальсификацией, так как его слог не
соответствует стилю его отца на момент смерти. Экспертиза, од-
нако, не нашла никаких следов, касавшихся этой версии.
За надзор отвечал последний куратор Гесса в Шпандау, граж-
hiiiini Туниса Абдулла Мелаохи. Через несколько недель после
228
За спиной Гитлера
смерти охраняемого он обратился в прессу и сообщил о двух
незнакомых мужчинах в американской форме, которые стояли
рядом с трупом и были похожи «на убийц». Правда, Мелаохи
только спустя добрых полчаса после смерти Гесса зашел в бе-
седку, в которой и нашли заключенного. Люди в американской
форме были, по-видимому, офицер охраны Аль Ахуджа и его
санитар. Ахуджа: «Он не мог нас знать, мы никогда раньше не
встречались». Убедительное объяснение, так как охранная служ-
ба, менявшаяся ежемесячно, как правило, не имела контактов с
постоянным персоналом тюрьмы Шпандау. Впрочем, Абдулла
Мелаохи дает интервью только за приличный гонорар.
Даже второе вскрытие, по настоянию семьи Гесса, послужи-
ло аргументацией против версии союзников. Действительно, экс-
пертиза, проведенная видным мюнхенским патологоанатомом
Вольфгангом Шпанном, опровергла сообщение британского про-
фессора Камерона и уличила его в халатном обследовании. Прав-
да, выговор коллеге касался прежде всего судебно-медицин-
ской стороны дела. Зацепок для доказательства убийства Шпанн
не обнаружил. На запросы он ответил: «Таких фактов наша экс-
пертиза не дает. Мы не можем доказать насильственное убий-
ство»:
Однако вопросы по делу Рудольфа Гесса остаются, и разъяс-
нить их поможет, вероятно, открытие соответствующих архи-
вов. Даже документы британской разведки касательно полета
Гесса в Англию до сегодняшнего времени остаются закрытыми.
Нерешенный «архивный вопрос» все еще рождает домыслы по
поводу двух больших загадок в жизни заместителя фюрера.
Какое воздействие могут оказывать таинства на радикальное
меньшинство, еще раз было продемонстрировано на похоронах
Гесса в Вунзиделе, расположенном всего в нескольких кило-
метрах от Рейхголдсгрюна, где он провел свою юность. Так как
тысячи правых радикалов буквально осадили кладбище, цере-
монию пришлось перенести на другой срок. Из года в год в
Вунзидель в день смерти заместителя все еще приезжают нси(>
правимые «паломники», где они предоставляют работу значи
тельному числу отрядов полиции. То лжеучение, которого Ру-
дольф Гесс придерживался до последнего момента, еще не по-
хоронено окончательно.
Архитектор
Я безоговорочно восхищаюсь Гитлером.
В те часы, когда он занимался архитектурой,
он действительно был совершенно спокоен и незамкнут.
Главное, у меня возникло чувство, что он был челове-
ком; и это было самой большой ошибкой в моей жизни.
Можно даже сказать, что я для него что-то значил.
Ради великого сооружения я бы, как Фауст, продал свою
душу.
Вообще-то у меня совесть абсолютно чиста, поскольку
я никогда не был сторонником антисемитизма.
Я ничего не знал о евреях.
Кто будет сдавать еврейские квартиры без моего
разрешения, тот нарушит закон!
Я даже и не думал, что меня лично это как-то касается,
когда кто-то другой в моем присутствии говорит, что
всех евреев нужно уничтожить.
Шпеер
230
За спиной Гитлера
На мой взгляд, в политической жизни существует два вида ответ-
ственности. Первая касается собственного сектора деятельности, за
которую каждый лично несет полную ответственность. Кроме того, я
лично придерживаюсь того мнения, что в особенно важных делах
есть еще и общая, коллективная ответственность, и она должна быть,
пока ты являешься одним из руководителей, так как кто же еще дол-
жен взвалить на себя всю ответстсвенность за ход событий?
Шпеер в Нюрнберге, 1946
Представьте, если бы Вам кто-то сказал: отныне исполнять «Девя-
тую симфонию» разрешается только на губной гармошке, это мое
незыблемое желание.
Шпеер Вильгельму Фуртвенглеру, 1939
Дети почти не знали его. Может быть, старших он немного знал. Пе-
ред войной он иногда приходил домой на денек-другой. Но своих
младшеньких он практически никогда не видел. У детей, по сути, не
было отца. Иногда, когда было очень плохо, мне кажется, что я обра-
щалась к Альберту «на Вы».
Маргрет Шпеер
*,
Говоря о Шпеере, никогда нельзя забывать о том, что в его жилах
течет не совсем «наша» кровь, не похожая на кровь старого нацио-
нал-социалиста. Он же по своей природе техник и всегда очень мало
интересовался политикой. Поэтому во всех этих тяжелых кризисах он
был менее уязвим по сравнению с настоящими нацистами.
Геббельс (из дневника), 1944
Мой фюрер, то, что Вы недовольны результатами работы, которая
проводится под моим руководством, случается со мной впервые.
Шпеер Гитлеру, весна 1944
Передайте Шпееру, что я его люблю.
Гитлер генерал-фельдмаршалу Мильху, весна 1944
Мой фюрер, до 18 марта я еще крепко верил в благоприятный пово-
рот нашей судьбы. Но я не смогу поверить в успех нашего доброго
дела, если в эти решающие месяцы мы разрушим жизненные основы
Архитектор
231
нашего народа. И потому я прошу Вас, не предпринимать по отноше-
нию к народу этот разрушительный шаг.
Господь, храни Германию, Шпеер.
Шпеер, 1945
Германский народ занял в этой войне пассивную позицию, которой
справедливая история скоро будет восхищаться. Именно сейчас мы
не должны носить траур и оплакивать прошлое. Только работая с
ожесточением, мы сможем и дальше нести свой крест.
Шпеер, 3 мая 1945
Судья Джексон: Вам была известна политика нацистской партии
и правительственные меры, направленные против евреев, не тац ли?
Шпеер: Я знал, что национал-социалистическая партия была антисе-
митской, и я также знал, что евреев эвакуировали из Германии.
Судья Джексон: Вы же принимали участие в проведении этой эва-
куации, не правда?
Шпеер: Нет.
Во время допроса Шпеера на нюрнбергском процессе,
21 июня 1946
Должен признаться, что «Майн кампф» я прочитал не до конца.
Во время допроса Шпеера на нюрнбергском процессе,
21 июня 1946
Я неоднократно пытался исключить Гиммлера и других ему подоб-
ных из правительства и заставить их ответить за все содеянное.
Во время допроса Шпеера на нюрнбергском процессе,
20 июня 1946
Шпееру не только были известны методы, применявшиеся для на-
сильственного вывоза населения с оккупированных земель в герман-
ское рабство, он даже участвовал в совещаниях, где принимались
решения о насильственном вывозе миллионов людей. Шпеер нахо-
дился в тесном контакте с Гиммлером: Гиммлер поставлял ему узни-
ков для работ на военные предприятия; на многих предприятиях,
подчинявшихся Шпееру, были организованы филиалы концлагерей.
Вот настоящее лицо подсудимого Шпеера...
Генерал Р. А. Руденко, главный обвинитель
со стороны Советского Союза, 1946
232
За спиной Гитлера
Я целиком отдал себя работе над Берлинским проектом и заметил,
что сегодня не могу вырваться из его плена. Когда я в глубине души
ищу причины моего теперешнего неприятия Гитлера, то кроме всей
той жестокости, которую он проявлял, для меня лично существует
еще и разочарование в нем, потому что он своими политическими
играми развязал войну и тем самым разрушил мою жизнь.
Шпеер, 1953
Я миллион раз задавал себе вопрос, как бы я вел себя, если бы знал
обо всем. Мой ответ всегда звучал одинаково. Наверное, я бы и даль-
ше постарался помочь этому человеку победить в его войне.
Шпеер, 1979
Шпеер был убедителен. Он производил впечатление абсолютно спо-
койного человека, точно знающего, чего он хочет, решительного, стоя-
щего выше обстоятельств и всем интересующегося. Мы любили его,
потому что он был к нам неравнодушен, он был именно таким челове-
ком, который выслушает заботы и тревоги других, а затем соответ-
ственно отреагирует. Еще он старался быть положительным и в раз-
говорах всегда искал позитивное. Он неустанно делал все, за что бы
он ни брался.
Манфред Позер, адъютант Шпеера
Он был таким надменным. Некоторые высокие чины хоть разговари-
вали с нами иногда, даже Геринг. А Шпеер никогда.
Рохус Миш, радист в бункере фюрера
В последний год войны Шпеер был действительно самым влиятель-
ным человеком после Гитлера. Как руководитель всего военного про-
изводства он отдавал себе отчет в своей власти. Он очень вниматель-
но следил за тем, чтобы с его исключительной должностью тоже счи-
тались. В сущности он был человеком вежливым и обязательным, но
когда речь шла о власти, он мог стать очень жестоким.
Вилли Шелькес, архитектору Шпеера
Шпеер был исключительно скромным человеком. Он излучал симпа-
тию. То, как он говорил и что он говорил, было проникнуто какой-то
теплотой. Он вел себя очень вежливо. Он был обаятелен и иногда ост-
рил. Он был приятен в общении всему кругу, особенно женщинам.
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
Архитектор
233
Это единственный случай в истории, когда фюрер с превосходным
знанием дела создает каменные сооружения, которые будут служить
свидетельством политической воли еще на протяжении целых тысяче-
летий.
Шпеер, 1934
Шпеер уже до 1933 года часто встречался с Гитлером. Он придержи-
вался того мнения, что архитектура будет играть большую роль для
реализации и дальнейшего развития национал-социалистических идей.
Я могу себе представить, что при этом он думал и о своей карьере.
Герхард Козель, архитектор
Я знал, что Шпеер в наивысшей степени пользовался благосклоннос-
тью Гитлера. Мне самому удалось наблюдать это, когда я в первый
раз вместе с Риббентропом был в Оберзальцберге: когда приезжал
Шпеер, он говорил практически один. Он был, без сомнения, личным
другом Гитлера. Гитлер таял в восторге, как будто к нему в гости
пришла любовница. Тогда они оба начинали что-то рисовать и стро-
ить планы. На столе расставляли макеты. Чувствовалось, что в этом
деле они были практически наравне. Моему начальнику Риббентро-
пу и всем остальным вдруг нечего было сказать — они превраща-
лись в статистов. Гитлер делал на 2—3 дня перерыв в своих государ-
ственных делах и разрабатывал вместе со Шпеером планы.
Рейнхард Шпитци, адъютант Риббентропа
Конечно, я тогда, по сути дела, уже в течение многих лет принадлежал
«двору» Гитлера. Но невозможно даже выразить, как все в одноча-
сье изменилось. В первую очередь после моего назначения переме-
нились наши отношения. Пока я был архитектором, они были не только
теплыми, но, я бы сказал, интимными — интимными в том смысле, в
каком с ним (Гитлером) вообще могли быть отношения, но тем утром
8 февраля 1942 года он встретил меня холодно и как-то отдаленно.
Непринужденность и даже легкость исчезли полностью.
Шпеер о своем назначении на пост начальника организации
Тодта и рейхсминистра вооружения и боеприпасов, 1979
Он был вне себя от радости. Это был его триумф: теперь мир принад-
лежал ему.
Аннемари Кемпф, секретарь Шпеера,
о его назначении на пост начальника организации Тодта
234
За спиной Гитлера
После известного покушения 20 июля даже Шпеер имел разговор с
Гитлером. Он защищал весь состав кабинета своего министерства от
нападок, так как на сотрудников, не состоявших в партии, падало
подозрение в соучастии. Шпеер объяснил: «Мы профессионалы, мы
не связаны с партией, мы делаем для германского народа все, что в
наших силах. И к 20 июля мы не имеем никакого отношения».
Манфред Позер, адъютант Шпеера
Шпеер был сверхправильный, элегантный джентльмен. Без сомне-
ния, он был и таким человеком, который мог договориться с любой
властью. Он не был подхалимом, но благодаря способностям и все-
сторонним интересам его отношения с Гитлером складывались хоро-
шо. Вряд ли Шпеера можно было бы упрекнуть в том, что он как
молодой архитектор строил грандиозные планы. Но тут появился
великий политик и предоставил ему возможность полностью реали-
зовать себя. Деньги здесь были не причем.
Рейнхард Шпитци, адъютант Риббентропа
Был у Шпеера дома. Посмотрел на новые схемы реконструкции Бер-
лина. Это на самом деле грандиозно. Монументальность, не имеющая
себе равных. Этим фюрер воздвигнет себе памятник в камне. Я настаи-
ваю прежде всего на социальном жилищном строительстве Берлина.
Это тоже входит в планы Шпеера. Макет большого купольного пави-
льона не поддается описанию.
Геббельс (из дневника), 1941
Конечно же, я полностью отдавал себе отчет в том, что он стремится
к мировому господству. Чего многие сегодня не понимают, так это
того, что в то время я себе ничего лучшего и желать не мог. В этом же
заключался весь смысл моих сооружений. Они бы выглядели гротеск-
но, если бы Гитлер остался в Германии. Все мои стремления были
направлены на то, чтобы этот великий человек правил всем земным
шаром.
Шпеер, 1979
Гитлер относился к Шпееру иначе, чем ко всем остальным своим
сотрудникам. Шпеер занимал особое положение, как чувствовалось
из слов Гитлера в его адрес. Здесь было нечто большее, чем просто
служебные отношения, скорее, что-то вроде дружбы или родства
Архитектор
235
духа. Гитлер очень высоко ценил в Шпеере его страстное увлече-
ние архитектурой, и сам разделял эту страсть вместе с ним. На этой
ниве они очень сблизились. Шпеер был единственным, кто обладал
тонким художественным восприятием, а Гитлер ведь тоже считал
себя художником. Гитлер всегда говорил: «Шпеер — единственный
человек, с которым действительно можно поговорить о таких ве-
щах».
Траудль Юнге, секретарь Гитлера
После 1938 года нам, евреям, запретили заниматься нашими непо-
средственными профессиями. И все-таки мы еще могли работать на
стройке или в других местах, как раз зарабатывая своим трудом на
самое необходимое для жизни. Мы даже думали, что хуже не станет,
ведь рабочие руки требовались везде. Выселение из домов в 1941
году было для нас полной неожиданностью, все происходило без
предварительного оповещения. Сопротивляться не имело никакого
смысла.
• Вернер Криш, берлинский еврей
Когда я думаю о судьбе берлинских евреев, меня охватывает неиз-
бежное чувство несостоятельности. Каждый день по дороге на рабо-
ту к себе в архитектурное бюро я видел на вокзале' «Николасзее»
столпившихся людей на платформе. Я знал, что речь шла об эвакуа-
ции берлинских евреев. В тот момент меня наверняка одолевало ка-
кое-то тяжелое чувство, возможно ко мне приходило осознание мрач-
ных событий. Но я был в какой-то степени во власти режима, который
сегодня я с трудом понимаю. Лозунги типа «Гитлер прикажет, мы
последуем!» или «Фюрер всегда прав!» производили гипнотическое
влияние, даже на нас, находившихся в тесном кругу Гитлера. Быть
может, когда мы уходили с головой в работу, мы неосознанно заглу-
шали голос совести.
Шпеер, 1981
Фюрер ждет от нас, что мы для родины пойдем на любые жертвы,
когда главной задачей является производство оружия для солдатов
фронта. Мы торжественно обещаем нашим фронтовикам, что не только
будем исполнять свой долг, но и на рабочем месте будем делать все,
что в наших силах, и постоянно, месяц за месяцем, повышать произ-
водство.
Шпеер, 1943
236
За спиной Гитлера
Я думаю, он уже скоро перестал верить в победу, но из чувства долга
делал все, что мог для этого сделать. Я также считаю, что для него
Сталинград был тем решающим моментом, когда ему стало оконча-
тельно ясно, что наступил перелом.
Вилли Шелькес, архитектор Шпеера
В моих глазах Дора — это лагерь смерти, здесь уничтожение про-
исходило с помощью труда. Кто не мог больше работать, отправ-
лялся в крематорий. Нас мучили до тех пор, пока мы не погибали.
Например, водой нас совсем не поили, а иногда нам давали селед-
ку. Мы испытывали ужасную жажду. На всех узников существо-
вал лишь один водопровод, до которого для многих чаще всего не
доходила очередь. Кто все же добирался до него и успевал напить-
ся, тех косила дизентерия. Еда часто была прокисшая и заплесневе-
лая. Многие умирали, те, у кого не оставалось сил бороться. Нас
часто били. Надежды было мало, и каждый спрашивал себя: «Когда
ты умрешь?»
Александр Зашила, узник концлагеря
Доктор Флекснер: Во время посещения концлагеря Маутхау-
зен или в других случаях Вам что-нибудь становилось известно о тех
зверствах, которые происходили в этом и в других лагерях?
Шпеер: Нет.
Шпеер во время допроса в Нюрнберге, 19 июня 1946
Но никто из вас не сопротивлялся и продолжал играть в эту дурац-
кую ненависть к евреям! Я вспоминаю, что ты мне еще в 1938 году
рассказывал, как склонил Гиммлера построить в (концлагере) Ора-
ниенбурге кирпичные заводы для реконструкции Берлина, и при этом
абсолютно спокойно, как будто решались другие нравственные про-
блемы, ты совершенно по-доброму говорил: «Иудеи еще в египет-
ском плену красили кирпичи!»
Герман Шпеер своему брату Альберту, 1973
В Треблинку людей в основном привозили в поездах, но евреев из
близлежащих городов и деревень доставляли на грузовых машинах.
На грузовиках стояла надпись: «Экспедиция Шпеера».
Самуэль Райцман, выживший узник Треблинки, 1946
Архитектор
237
Я с ним согласен, на сто процентов. Если мы не могли больше верить
в Гитлера, что же нам еще тогда оставалось?
Шпеер о последних годах рядом с Гитлером
Поскольку Гитлер отдавал мне приказы и я их исполнял, то за это я
несу ответственность, правда, я проводил в жизнь не все приказы.
Шпеер в Нюрнберге, 1946
Сначала Шпеер взял всю вину на себя — из публичных соображе-
ний, или он действительно раскаивался, я не знаю. У него даже вряд
ли был выбор. Но потом он, мудро предвидя, очень ловко спихнул
всю вину в жестокостях по отношению к каторжникам, в порабоще-
нии и убийствах и так далее на Заукеля. Заукель был эдаким неотесан-
ным мужчиной, скорее простачком, которого никто терпеть не мог.
Шпеер, напротив, был образован и родом из хорошей семьи. Я ду-
маю, что это все стали вынашивать в прессе, и, без сомнения, об этом
знали даже судьи. »
Сюзанна Паченски,
наблюдатель на нюрнбергском процессе
♦ ♦ ♦
Атмосфера редакции газеты «Нойе Вельт» была известна не
только из-за присущей ей смеси пивного хмеля и сигаретного
дыма, но и своим «самым длинным в Германии наклонным ле-
стничным выходом из зала». Обедневший «торжественный зал»
на Хазенгейде, главной улице Нойкельна, рабочего квартала Бер-
лина, видел и лучшие времена.
Но этим вечером, 4 декабря 1930 года, публика собралась из
«лучших кругов». В этот раз никто не танцевал, и коммунисты не
проводили своих агитационных лекций. В этот раз в передних ря-
дах, за столами около сцены, преобладали крахмальные рубашки и
черная форма. Сразу за ними расположились беретки и цветные
флажки. Тут сидели преподаватели вузов и студенты, которым пред-
седательствующий на собрании сообщил, что опять два штурмо-
вика только что «пали жертвой красного чудовища-убийцы».
Раздался марш Баденвейлера. Молодой человек, сидевший
на возвышении — он впервые пришел на политическое собра-
ние, —поднялся со своего места; сидевшие рядом молодые люди,
с которыми он пришел, последовали его примеру. Это были сту-
денты технического университета, изучавшие архитектуру. Высо-
кий, элегантный мужчина был ассистентом их профессора.
Выступал Гитлер. Он практически не отличался от своего окруже-
ния, у него был темный костюм и галстук. Его голос звучал тихо и
проникновенно. Требования в адрес собравшихся выпускников ву-
зов были ясными: «Из этого народа необходимо создать организацию,
состоящую из «полноценных» людей, организацию высших идеалов».
Как и всегда в таких случаях, Вольф (псевдоним Гитлера) не
жалел слов. Этим вечером демагог подробно расписал, кого он
считает неполноценным и что он собирается делать с теми людь-
ми, кто подпадает под эту категорию. Никаких споров. Только
почти в каждом предложении слышались торжественные клят-
вы нации, народу и отечеству: «Нашему народу повезет, когда
дух эсэсовца или штурмовика станет духом 40 миллионов». В
этом месте раздались «бурные апплодисменты».
Несколько месяцев спустя элегантный молодой человек всту-
пил в НСДАП и получил членский билет № 474481.
Почему Альберт Шпеер стал национал-социалистом?
«Я выбрал не НСДАП, я примкнул к Гитлеру, его появление
с первых же минут встречи тронуло меня, и с тех пор я больше
Архитектор 239
никогда не мог освободиться из-под его влияния». Неужели Шпе-
ер ни на что не рассчитывал?
Герхард Козель хорошо помнит Шпеера того времени. Он тоже
изучал архитектуру, но Козель был коммунистом. В университе-
те Шпеер был его самым ярым противником: «Под его руковод-
ством собралась целая группа». Шпеер проявил себя и как ора-
тор, говорит Козель. После дискуссионных собраний в Нико-
ласзее, в предместье Берлина, они лучше узнали друг друга.
Шпеер, его молодая жена Маргрет и Козель вместе всю ночь до
рассвета бродили по берегу озера Ваннзее.
«Шпеер исходил из того, что будущее принадлежит Адольфу Гиг-
леру»,—рассказывает профессор Козель в своей квартире на Штраус-
бергерплац в Берлине. Оттуда у него прекрасный вид на телевизи-
онную вышку — его личный проект. «Он рассказывал о своих
встречах с Гитлером и о грандиозных замыслах развития архитек-
туры, когда Гитлер придет в правительство», — продолжает он.
Уверен ли Козель в своих словах? На судебном процессе в
Нюрнберге (и при других удобных случаях) Шпеер утверждал,
что познакомился с Гитлером только в 1934 году. А разговор на
озере Ваннзее состоялся еще в 1931 году.
«Да, — говорит Козель, — из его разговоров явно следова-
ло то, что с Гитлером он часто проводил беседы об архитектуре
и искусстве».
Что это — хвастовство новоиспеченного наци, который хотел в
чем-то убедить коммуниста? В любом случае факт остается фактом:
свой первый заказ на строительство Альберт Шпеер получил в
1932 году от Берлинского филиала НСДАП: реконструкция ново-
приобретенного «здания областного центра» на Фоссштрассе, в цен-
тре берлинского правительственного квартала. После выполненной
работы владелец стройки Иозеф Геббельс в письме высказал архи-
тектору «полное признание и сердечную благодарность»: «Нам осо-
бенно приятно, что несмотря на очень ограниченное время, Вы на-
столько своевременно провели реконструкцию, что приступить к пред-
выборной борьбе мы смогли уже в новой канцелярии».
Быстрое и надежное выполнение заказа— первая удача, ко-
торая положила начало карьере Шпеера.
Гитлер еще и трех месяцев не успел побыть канцлером, когда
Шпеер получил следующий, не совсем обычный заказ: ему было
поручено создать декорации для одного мероприятия НСДАП.
1 мая 1933 года было для нового режима стратегической да-
той. Праздничный день политического противника был превра-
щен в торжество «народного единства». На Темпельгофском поле
240
За спиной Гитлера
в Берлине Гитлер собирался провести первый массовый митинг
третьего рейха. Ожидалось, что в нем примут участие 100 тысяч
человек. Это была демонстрация силы в целях дальнейшей де-
морализации измотанных сил «левых», запугивание любого со-
противления коричневому террору.
Альберт Шпеер должен был «поставить» большой «выход» фюре-
ра. Никому неизвестному архитектору предоставили возможность рас-
сказать о своих планах. «...При этом мы пришли к убеждению, что
при длине поля около 1000 метров необходимо, чтобы центральное
место, откуда будет выступать Гитлер, было так оборудовано, чтобы
эффектно его воспринимали даже самые удаленные слушатели».
Представить фюрера, причем эффектно, — молодой Шпеер
прекрасно понимал, в чем был смысл задания. И Гитлер выска-
зался с одобрением по поводу концепции Шпеера.
Сразу после этого Геббельс провозгласил молодого архи-
тектора режиссером режима, «руководителем художественного
оформления массовых митингов». Это был первый шаг по карь-
ерной лестнице, но еще не то, о чем мечтал Шпеер.
За проектирование зданий пока еще отвечал другой человек:
архитектор Гитлера профессор Пауль Людвиг Троост. Гитлер вос-
хищался Троостом, называл его «великим строителем со вре-
мен Шинкеля»1, но во время посещения художественного ателье
мюнхенского профессора Гитлер воспринимал себя только в роли
ученика — не самое лучшее чувство для человека, считавшего
себя гением во всем.
А ведь фюрер сам хотел добиться признания как архитектор.
Говорят, еще в двадцатые годы Гитлер чертил эскизы монумен-
тальных строений своей будущей империи. «Строительство Гит-
лер считал «королевой искусств»,—такую цитату приводит Шпе-
ер из книги «Майн кампф» (которую, по его собственному
утверждению, он так никогда и не дочитал). Кроме того, из нее
Шпеер узнал, во что верил Гитлер: «Моя чудесная мечта буду-
щего, пусть и через много лет, но станет явью. Я всегда был
убежден, что однажды стану известным архитектором».
И хотя Гитлер не был сейчас строителем, он был застройщи-
ком. Все свое внимание он уделял прежде всего «столице нацист-
ского движения». «Дом германского искусства и строения на
Королевской площади — это первые красивые здания нового
рейха», — провозгласил он на церемонии закладки. Рядом со
1 Немецкий архитектор 1781—1841 гг. — Прим перев.
Архитектор
241
старым служакой Троостом не было места для другого архитек-
тора.
Тем не менее, честолюбивому Шпееру пока еще доставалось
только огромное количество кулисных строений: флаги, орлы,
прожектора, трибуны и т.д. Странно, что все это происходило,
как утверждают, без привлечения Гитлера: даже заказ на оформ-
ление «партийного съезда победы» в сентябре 1933 года Шпеер
получил, еще не будучи лично знакомым с Гитлером.
Только в 1933 году 28-летнему архитектору позволили работать
на настоящей стройке в качестве прораба под руководством Троос-
та: на реконструкции рейхсканцелярии в Берлине. Там-то Гитлер и
«обратил на него внимание», как описывает Шпеер в своих «Воспоми-
наниях». Словно находясь в поисках «молодого, талантливого архи-
тектора, такого «необработанного куска глины>, из которого можно
было лепить любую форму» Гитлер случайно натолкнулся на Шпеера.
Позже Шпеер хотел заставить поверить в то, что только к тому
времени он поддался чарам власти. Разве со многими другими нем-
цами не происходило тогда то же самое? Архитектор ни разу не об-
молвился о том, что он целенаправленно искал путь к Гитлеру, что
он достаточно рано и совершенно ясно увидел шанс своей жизни.
«Ради великого сооружения я бы, как Фауст, продал свою
душу, — писал Шпеер в своих «Воспоминаниях» о встречах на
берлинской стройке. — Теперь я нашел своего Мефистофеля».
Только теперь? Этот Фауст давно уже делал все возможное, чтобы
представить своего Мефистофеля в лучшем свете — в надежде
получить за это щедрое вознаграждение.
«Внезапно и неожиданно» в начале 1934 года умер Пауль Люд-
виг Троост. Случайно или умышленно Гитлер в то же время пере-
нес основное направление своей строительной феерии на Нюрн-
берг. Так вот они и познакомились, Гитлер и Шпеер. Сначала речь
шла о расширении территории для проведения партийных съез-
дов. Один из редких кинодокументов того времени наглядно ил-
люстрирует отношения между ними. Шпеер и Гитлер заходят на
какую-то строительную площадку. Сначала говорит Шпеер, рас-
сказывает о планах. Потом очередь Гитлера. Он надевает очки,
берет в руки блокнот для рисования и карандаш. Положив листы
бумаги на одно колено, как на подставку, он начинает делать на-
броски. Шпеер держит руки по швам брюк и внимательно следит
за учителем. «Вот так это делается, Шпеер», — как бы говорит
ему Гитлер, а потом вручает в руки набросок.
Шпеер, который хотел «быть только архитектором», писал тогда:
«Фюрер должен строить как национал-социалист. Распоряжаться
242
За спиной Гитлера
здесь он имеет право так же, как он имеет право определять волю и
характер нацистского движения, чистоту и ясность принципов стро-
ительства, его выразительность, понятность строительных идей, бла-
городство материала и, как высшее и важнейшее — новый внут-
ренний смысл и внутреннее содержание своих творений. Строи-
тельство для фюрера—это не пустая трата времени, это серьезное
дело, предназначенное для того, чтобы придать национал-социали-
стическому движению великое выражение в камне».
«Шпеер возражал только тогда, когда Гитлер требовал, напри-
мер, чтобы длина здания составляла 100 метров, — рассказывает
Герда Троост, чуточку завистливая вдова мюнхенского архитекто-
ра. — Его ответное предложение было: 200 метров, мой фюрер!»
Трибуна на поле Цеппелина, первое большое «каменное со-
оружение» Шпеера, была длиной 390 метров. Этим самым она по
длине вдвое превышала термы римского императора Каракаллы,
как гордо отмечал Шпеер в своих воспоминаниях. Назначение
сооружения скорее всего сбивало с толку, как позже писал он:
«Вид нарушала незаменимая почетная трибуна, которую я поста-
рался разместить в середине ступенчатой подставки как можно
незаметнее». Шпеер действительно написал «незаметнее»!
В официальной брошюре «Площадь партийных съездов рей-
ха в Нюрнберге», изданной Шпеером, соотечественники читали
совсем другое: «Место, где стоит фюрер, в архитектурном отно-
шении особенно выделено и рассчитано. Он стоит перед собрав-
шимися людьми, которые выстраиваются перед ним в опреде-
ленном порядке. Такое построение, глаза-в-глаза, фюрер перед
народом и народ перед фюрером, является определяющим фак-
тором для всего действа. (...) В центре, который спрятан далеко
в поле, располагается место фюрера. Такая императивная орга-
низация толпы с помощью архитектурного решения способствует
тому, что каждый участвующий видит перед собой зычную гар-
монию воли». И в конце: «Без ясного представления созданной
национал-социализмом новой формы построения, как полити-
ческого средства, понимать эту архитектуру нельзя».
Архитектура Шпеера была демонстрацией могущества в ка-
менной форме, которая без его инсценировок не нашла бы себе
применения. Церемониймейстер Гитлера предпочитал ночь и свет
прожекторов. Тогда он мог управлять всеми эффектами. Сюда
входили еще факелы и свет огня, штандарты, марширующие
колонны и музыка Рихарда Вагнера: увертюра к опере «Риенци»,
любимому произведению Гитлера. Кульминацией всего представ-
ления был купол из света. Своим «самым красивым космичес-
Архитектор
243
ким творением» назовет Шпеер позже (вроде бы незлобно) этот
расцвет гитлеровского совращения: 130 сверхсовременных про-
жекторов располагались на расстоянии двух метров друг от друга
вокруг собравшихся 150 тысяч человек. Поток света бил на
высоту от 6 до 8 километров в ночное небо. «Все, кто этим вече-
ром находится в рядах 150 тысяч, со священным трепетом ощу-
щают в своих душах миф «Германия», целиком осмыслить кото-
рый может только немецкая кровь», — неуклюже констатирует
официальная партийная лирическая поэзия.
Ни одним словом архитектор не выразил раскаяния за свою
вину в совращении целого народа. «Мои задачи были вне поли-
тики», — так он сам дерзко утверждал в адрес Гитлера, когда
все разлетелось на осколки.
Самым большим проектом Шпеера в Нюрнберге был «Герман-
ский стадион». Когда-нибудь он должен будет вместить в себя 400
тысяч зрителей! «Олимпийские игры впредь будут проходить толь-
ко здесь!» — заявил Гитлер во время строительства. Кто сегодня
ищет остатки «самого большого стадиона в мире», найдет только
пруд: СС затопили громадный котлован незадолго до конца войны.
Правда, таким образом Шпеер не представлял себе гибель своих
сооружений. Они должны будут служить свидетельством полити-
ческой воли еще на протяжении целых тысячелетий»,—предсказы-
вал он в те дни. Для этой цели он даже разработал специальный
способ конструкции зданий: по «закону руин». Согласно этому зако-
ну, гитлеровские дворцы должны были даже в стадии упадка произ-
водить впечатляющее зрелище—как храмы античных времен.
Кроме трибуны Цеппелина, до начала войны у Шпеера в «сы-
ром» виде был готов «Зал конгресса». Это было единственным
сооружением в Нюрнберге, которое Шпеер не планировал, а за
возведением которого только следил. Этот «первый великан сре-
ди зданий рейха» (слова Гитлера во время закладки) тоже слу-
жил лишь кулисой — исключительно для ежегодных выступле-
ний Гитлера перед 50 тысячами делегатов партийных съездов.
Шпеер мечтал о том, чтобы все города рейха выглядели так,
как Нюрнберг: «Не только универмаги и административные зда-
ния банков и концернов должны накладывать отпечаток на горо-
да, но и здания фюрера...»
Строительный заказчик Гитлер даже в Оберзальце хотел
оставить своего архитектора Шпеера рядом с собой. В 1935 году
его семья получила от Гитлера старую виллу, расположенную в
паре минут ходьбы от его резиденции в горах. Рядом с виллой
пос । роили маленькое ателье. Шпеер и его жена Маргрет принад-
244
За спиной Гитлера
лежали небольшому, личному кругу Гитлера, на терассе рези-
денции они были частыми гостями.
Рейнхард Шпитци был в то время референтом-посредником
министра иностранных дел Риббентропа и часто нес службу в
альпийской резиденции Гитлера. «Он в наивысшей степени
пользовался благосклонностью ГйТлера, — вспоминал он о Шпе-
ере. — Когда он приезжал, то ему одному предоставлялось сло-
во. Гитлер был в восторге, как будто к нему в гости пришла
любовница. Они исправляли рисунки, что-то стирали резинка-
ми, вместе брались за карандаш. Было огромным наслаждени-
ем наблюдать, насколько родственными по образу мыслей они
оба были в работе. Но для нас, секретарей, это конечно была
катастрофа, так как мы с нашими папками в течение двух-трех
дней были не у дел. Когда приезжал Шпеер, это значило: Шпеер
правит балом, все остальное просто останавливалось».
«Самые лучшие моменты в своей жизни Адольф, без сомне-
ния, провел в компании Шпеера», — сказал нам Шпитци.
Психолог Александр Мичерлих, «окрыленный сильным гомо-
эротическим компонентом», анализировал отношения Гитлер—
Шпеер так: «В этом братании Шпееру выпала, очевидно, женская
роль. Он должен был вынашивать то, что вдохновляло Гитлера,
чем Гитлер оплодотворял его. Гитлер (...) повергает мир к его
стопам. Обычно такой жест делает мужчина перед женщиной».
Однажды летом 1936 года Гитлер действительно повергнул
мир к стопам своего Шпеера — он должен был дать ему «самый
великий строительный заказ из всех существовавших». Срав-
нимый, как он говорил, только лишь с вавилонскими сооруже-
ниями или памятниками Древнего Египта. Шпеер должен был
построить город Германиа, столицу мира. В начале 1937 года
Гитлер назначил своего архитектора на должность «генерально-
го инспектора архитектуры по реорганизации столицы рейха» и
присвоил ему звание «профессора».
Новая рейхсканцелярия в Берлине была единственным боль-
шим сооружением, которое было окончательно сделано по про-
ектам Альберта Шпеера. От нее ничего не сохранилось кроме
горы фотографий и мало впечатляющих кинокадров. Только по
ним можно догадываться о стиле и воздействии этого произве-
дения архитектуры: ее лучшие фрагменты (мозаичный зал и круг-
лый зал) выполнены в античном стиле, и в них угадываются
черты итальянского Возрождения — впечатляющая, холодная
роскошь. В ее самых неудачных фрагментах (фасад и почетный
двор) — унылая монотонность из «нордического» гранита, гру-
Архитектор
245
бые колонны и статуи перед фронтонами, которые будто «гремят
сапогами».
Для Гитлера данное сооружение было частью его политиче-
ской программы. «В те декабрьские-январские дни 1937—1938
годов я запланировал решить австрийский вопрос, и тем самым
создать великий германский рейх. Поэтому, как для чисто слу-
жебных, так и для демонстрационных задач, которые были с этим
связаны, старое здание рейхсканцелярии больше ни при каких
обстоятельствах не могло удовлетворять всем требованиям».
Гитлер торопится. В середине января 1939 года, во время но-
вогоднего приема, он собирается мощью этого архитектурного
сооружения произвести впечатление на приглашенных сюда по-
слов других держав. Официальный заказ на строительство Шпеер
получает 11 января 1938 года. Времени у него ровно один год.
Для Шпеера это стало пробой сил: вот теперь он должен, теперь
он сможет доказать на строительстве большого проекта, на что он
способен. Деньги не играют никакой роли, нет ни бюрократических,
ни юридических барьеров («Разрешить постройку! Никаких возра-
жений!»). В течение двух месяцев все дома по Фоссштрассе были
снесены. Вилли Шелькес, один из ближайших сотрудников Шпее-
ра в генеральной архитектурной инспекции столицы рейха, вспо-
минает: «Он был великолепным организатором, поэтому он пору-
чал не одной фирме возводить здание, а сразу трем, четырем или
пяти, так чтобы начать можно было одновременно в нескольких
местах. Только благодаря этому стало возможным построить такой
громадный объект в течение небольшого отрезка времени». Во вре-
мя последней фазы строительства число одновременно занятых на
нем рабочих всех отраслей превышает 8 тысяч человек. Непрерыв-
но работают бригады штукатуров, в то время как во многих местах
еще добивают что-то молотками, пилят и украшают. Шпеер непре-
менно собирается возвести все всрок, хочет стать для своего фю-
рера человеком успеха.
За два дня до истечения срока Гитлер смог заехать и осмотреть
работу. Кинокадры запечатлевают его вместе со Шпеером, кото-
рый, кажется, скоро лопнет от гордости. Все действительно готово,
и Гитлер осыпает своего архитектора хвалебными речами: «То, что
ню творение удалось и как оно удалось, — всецело заслуга гени-
ального архитектора, его художественного таланта и неслыханных
организаторских способностей. (...) Оно говорит в пользу своего
। ci шального зодчего и художника Альберта Шпеера».
Однако Гитлер планирует воспользоваться зданием только на
пару лет. С 1950 года оно «будет предназначено для другой цели».
246
За спиной Гитлера
Здесь будет находиться резиденция заместителя фюрера Рудоль-
фа Гесса. Сам фюрер потом задумает еще раз переехать: уже в
новый центр рейха, который должен был вырасти рядом с Бран-
денбургскими воротами. Именно там был предусмотрен центр
столицы мира Германии.
Все планы в то время, как специально документировал Шпе-
ер на всех своих чертежах, возникли «по замыслам фюрера».
Новый «Дворец фюрера» должен был быть сооружен на «Боль-
шой площади», как раз напротив старого рейхстага (который Гит-
лер собирался сохранить как музей), в окружении дворцов «Глав-
ного командования вермахта» и «Большого павильона», самого
великого здания в мире — высотой 300 метров и рассчитанного
на 180 тысяч человек. На самом верху «павильона» на троне воз-
вышался орел, державший в лапах свастику. В 1939 году Гитлер
приказал архитектору заменить нацистский символ на земной шар.
Гитлер говорил, что один раз в году сюда будут приезжать
делегации порабощенных народов, будут смотреть и удивляться.
Окончание строительства бредового проекта под названием «Гер-
мания» планировалось на 1950 год.
В мастерских «генерального архитектурного инспектора» на
Парижской площади по 24 часа в сутки работали в первую оче-
редь над макетами для Большой площади. Вилле Шелькес вспо-
минает, что поздно ночью Гитлер без предупреждения приходил
сюда пешком из рейхсканцелярии и просил все ему показать.
«Вот это мне нравится», — постоянно восклицал он.
14 июня 1938 года хозяин «Германии» дал сигнал на старт: «Я
закладываю первый камень в строительство дома туризма, а за-
одно приказываю начать работу по реконструкции Великого Бер-
лина». Он должен был стать первым сооружением на «Оси Се-
вер-Юг», «самом роскошном» проспекте мировой столицы,
шириной 120 метров и длиной в 7 километров.
Но на этот раз работа не заспорилась так, как на строитель-
стве рейхсканцелярии. Потому что «генеральному инспектору»
необходимо было сначала расчистить место, много места под
здания фюрера: надо было снести 52 тысячи квартир, почти 4 про-
цента общего квартирного фонда Берлина!
Съемщикам сносимых квартир Шпеер мог предложить за-
мену: с начала 1939 года ведомством Шпеера было зарегистри-
ровано 23 тысячи так называемых «еврейских квартир». Ответ-
ственным за это был отдел И/4 под руководством вицепрези-
дента Генеральной архитектурной инспекции Клахеса (это имя
Шпеер ни разу не упоминал в своих «Воспоминаниях»!). «Пра-
Архитектор
247
вовой основой» служил документ, составленный Герингом для
Шпеера от 26 ноября 1938 года, через две недели после боль-
ших ноябрьских погромов во время «хрустальной ночи рейха».
В этих «Положениях (...) по удалению евреев из квартир, мага-
зинов и складских помещений арийских домовладельцев» было
предусмотрено, «что генеральному архитектурному инспектору
предоставляется право преимущественной покупки или реше-
ния о первой сдаче внаем или в аренду».
На специальных бланках для прописки в Генеральную инс-
пекцию должны были сообщаться сведения о «свободных или
освобождающихся квартирах еврейских квартиросъемщиков».
«Свободные» адреса опубликовывались в «списках квартир для
семей из района расчистки». Шпеер, который потом будет утвер-
ждать, что ему ничего не было известно, пригрозил домовла-
дельцам: «Кто будет сдавать принадлежащие евреям квартиры
без моего разрешения, тот нарушит закон!»
Уже 14 сентября 1938 года в протоколе внутреннего совеща-
ния верхушки Генеральной инспекции отмечено: «(...) профес-
сор Шпеер внес предложение, направленное на то, чтобы осво-
бодить необходимое количество больших квартир с помощью
выселения евреев в принудительном порядке».
Однако эта идея была осуществлена только во время войны,
зато сейчас поддерживалась настойчиво: даже находясь в Обер-
зальцберге, Шпеер лично в телеграмме (от 27 ноября 1940 года)
своему вицепрезиденту Клахесу выразил заботу по вопросу
«прогресса в деле освобождения 1 тысячи еврейских квартир».
26 августа 1941 года берлинский земельный архив дает сле-
дующую хронику событий: «В соответствии с указанием Шпее-
ра, начинается следующая акция по очистке около 5 тысяч ев-
рейских квартир. Соответственно будет увеличен существую-
щий аппарат, чтобы еврейские квартиры, несмотря на имеющиеся
трудности вследствие военного положения, как можно скорее
были приведены в удовлетворительное состояние и заняты квар-
тиросъемщиками из районов, срочно подлежащих сносу».
Дом за домом прочесывало гестапо весь город, в сопро-
вождении чиновников из ведомства Шпеера, которые с немец-
кий щепетильностью вели учет: были составлены списки высе-
ления, записывались имена и адреса всех еврейских домовла-
(ельцев, а также их «последующих арийских квартиросъемщи-
•«>в». При этом, правда, «простой соотечественник» едва ли мог
вкусить все прелести новой квартиры: при изучении этих доку-
ментов выяснилось, что в числе «переезжавших» были прежде
248
За спиной Гитлера
всего эсэсовцы, служащие министерств (а также учреждений
Шпеера) и заслуженные «партийцы», которым «еврейские квар-
тиры» подкинул генеральный архитектурный инспектор.
27 октября 1941 года гестапо появилось и на улице Бетцов-
штрассе, 53. Там в одной четырехкомнатной квартире жила ев-
рейская семья Криш из четырех человек. Родители работали в
фирме «Сименс» на пайке деталей, их двое сыновей были но-
сильщиками в магазине, торгующем углем. Вернер Криш ни-
когда не забудет картины того вечера. «Хотя до нас и доходили
слухи, что такое может случиться, но того, что потом произош-
ло, мы не ожидали, это было так внезапно». В тот вечер к брать-
ям пришли гости. Примерно в десять или половине одиннадца-
того вечера они собирались проводить своих девушек домой.
Еще на лестнице им навстречу поднимались двое мужчин. «Они
задержали нас и спросили, кто мы такие. Потом нам дали ясно
понять, чтобы мы попрощались с девушками и поднялись к себе
в квартиру. Там нам сообщили, что мы должны упаковать чемо-
даны со всем необходимым. Остальные вещи нужно было оста-
вить. Таким образом, нас просто выкинули из квартиры».
Уже в тот же вечер семье пришлось отдать ключи от кварти-
ры. Деньги, украшения, фотооборудование Вернера Криша —
все было конфисковано. Синагога на Леветцовштрассе служи-
ла местом сбора «обесквартиренных», где гестаповцы обыски-
вали их чемоданы. «Все, что им нравилось, они доставали и
оставляли себе», — вспоминает Вернер Криш.
Потом на грузовых машинах их доставили на вокзал Груне-
вальд. Поезд отвез семью в гетто «Лицманштадт» (польский го-
род Лодзь). Брата и родителей Вернер Криш уже никогда боль-
ше не видел. Ему самому довелось пережить Освенцим, Зак-
сенхаузен и под конец смертельный марш в Бухенвальд.
Шпеер писал про это время: «(...) У меня было ощущение,
что меня лично это не касается, когда я слышал, что с евреями,
массонами, социал-демократами или свидетелями Иеговы люди
моего окружения обращались, как с дичью. Я считал: достаточ-
но того, что я сам в этом не участвую».
Это были люди шпееровского «окружения», которые погна-
ли Вернера Криша и его семью из их квартиры на смерть. Но
правда заключается и в том, что Альберта Шпеера никогда не
видели на лестнице дома 53 по Бетцовштрассе.
«Хроника генерального архитектурного инспектора Альберта
Шпеера» сообщает в начале ноября 1941 года: «В период времени
с 18 октября по 2 ноября в Берлине было эвакуировано около
Архитектор
249
4500 евреев. Вследствие этого 1 тысяча квартир освободилась и
предоставлена генеральным инспектором в пользование».
«Вы же принимали участие в проведении эвакуации, не прав-
да ли?» — спрашивал адвокат Джексон Шпеера в Нюрнберге.
«Нет», — ответил Шпеер.
28 июня 1940 года, на третий день после подписания переми-
рия с Францией, Гитлер вместе с Альбертом Шпеером и скульп-
тором Арно Брекером («моими профессорами») прилетел в па-
рижский аэропорт Ля Бурже. Одержавший победу над Франци-
ей Гитлер собирался посмотреть захваченную столицу заклятого
врага. Он говорил, что теперь, наконец, сбудется мечта его жиз-
ни. Не со своими полководцами Гитлер хотел разделить свое
счастье, а со своими художниками. Шпеер и скульптор Арно
Брекер сопровождали Гитлера, когда он ходил в оперу, посещал
Сакре-кер, поднимался на Эйфелеву башню и отдавал дань ува-
жения Наполеону в Доме инвалидов. Париж за три с половиной
часа: с половины шестого до девяти утра.
Стремительная экскурсия замедлила свой ход у Триумфаль-
ной арки. Так вот как оно выглядело, то сооружение, которое
Гитлер и Шпеер в своих мечтах по сравнению с грандиозным
Берлином собирались уменьшить до размеров детской игруш-
ки. Теперь можно было взяться и за Триумфальную арку в Бер-
лине. Гитлер сделал ее чертеж еще в 1925 году, а через 10 лет
подарил рисунок Шпееру, по которому тот на 50-летний юбилей
Гитлера (20 апреля 1939 года) преподнес ему подарок: макет
высотой в 4 метра для празднования победы в войне, которая
начнется только 4 месяца спустя!
Первоначально Гитлер думал разрушить Париж. Сейчас же
он решил сохранить завоеванный город: чтобы он казался ма-
леньким и ничтожным в соседстве с новым Берлином Шпеера.
Еще в Париже заказчик приказал: «Берлин в самые кратчайшие
сроки (...) должен приобрести ту выразительность, которая подобает
ему благодаря величию нашей победы. (...) В осуществлении этой
теперь уже важнейшей строительной задачи рейха я вижу значитель-
ный вклад в окончательную гарантию нашей победы». Генеральному
архитектурному инспектору «необходимо для этого оказывать лю-
бую требующуюся поддержку» так распорядился Гитлер.
Шпеер, которому, по его словам, все это потом совсем переста-
ло нравиться, принимается за выполнение задания. Как он это де-
лает, с редкой прямотой описывается в его «Хронике > 1941 года:
В субботу, 1 марта, фюрер приехал на Парижскую площадь по-
смотреть модельные залы. Господин Шпеер в присутствии Шель-
250
За спиной Гитлера
кеса показал ему новые макеты Большого павильона и строений на
Большой улице, которые были готовы для начала строительства».
В то время как руководитель проекта катался на лыжах в
Цюрсе, его ведомство заказало в Норвегии и Швеции примерно
20 миллионов кубических метров гранита. И это когда война
была в самом разгаре! В апреле в гости приехал «рейхсмар-
шал» Геринг: «Особенную радость доставил ему макет здания
управления рейхсмаршала. Ради самой большой лестничной
клетки в мире Брекеру придется поставить памятник генераль-
ному архитектору». Об этой встрече можно найти несколько строк
в «Хронике» Шпеера: «Во время очень искреннего прощания рейх-
смаршал заметил, какое огромное счастье, что Германии одно-
временно с великим фюрером был подарен и великий зодчий. И
хотя господин Шпеер обратил внимание на то, что великие зод-
чие были всегда, но, к сожалению, не хватало не способных
архитекторов, а застройщиков с необходимым размахом и энер-
гией, тем не менее рейхсмаршал остался при своем мнении».
12 мая Шпеер встретился с Гитлером в Оберзальцберге и бе-
седовал с ним о проведении в будущем парадов на Большой
улице. Подъездные улицы были слишком узкими. «Господин
Шпеер предложил тогда проводить парады в направлении с се-
вера на юг. С этим предложением Гитлер согласился. Только
марш войск после военных действий должен был проходить с
юга на север и через сооружение Т».
В августе, когда уже два месяца бушевала война на россий-
ском фронте, «господин Шпеер заявил, что он лично намерева-
ется между южным вокзалом и сооружением Т поставить около
30 тяжелых трофейных орудий, а особенно большие экземпля-
ры на вокзале. Такие же орудия он собирался выставить и в
других местах Большой улицы. Тяжелые танки должны были
быть установлены перед важными общественными зданиями».
«Сооружение Т» было кодовым названием Триумфальной
арки. Для ее строительства было снесено уже 500 частных зем-
левладений. За такое мероприятие в Берлине можно нажить себе
врагов. У жителей Берлина, которые все больше и больше стра-
дали от последствий войны, такие бесполезные сооружения глав-
ного архитектора были крайне непопулярны. В «Хронике» о Шпе-
ере есть запись от 4 сентября: «Господин Шпеер поручил глав-
ному советнику по вопросам строительства Штефану подготовить
материал для фильма о планах застройки столицы рейха. Осо-
бенное значение должно иметь приведение доказательств, на-
сколько новая планировка необходима не только в художествен-
Архитектор
251
ном смысле, но и в интересах общества, и какие отсюда возни-
кают преимущества».
В декабре Шпеер очень рассердился на то, что Геринг, кото-
рый отвечал за размещение русских военнопленных, «при этом
не считался с мероприятиями по реконструкции столицы рейха»:
«Господин Шпеер вновь поднял эту тему на совещании у фюре-
ра и получил его согласие разместить для начала 30 тысяч со-
ветских военнопленных на территории Берлина».
Вот так заканчивался год, в течение которого Шпеер, по его
словам, вдоволь накритиковался из-за опасения, что Гитлер и его
руководство могли потерять победу. «Да, если бы в то время ар-
хитектор уже был министром вооружения», — можно было бы
добавить к фразе. Но «министром вооружения и боеприпасов» в
то время был доктор Фриц Тодт, национал-социалист с первого
дня рождения партии и преданный последователь Гитлера. Его
«Организация Тодта» строила автомагистрали и «Западный вал»1.
Однако Тодт считал войну на два фронта против России и
Америки национальной катастрофой. Он точно знал, что рейх со
своими ограниченными рессурсами проиграет в гонке со вре-
менем. Неоднократно он торопил Гитлера заключить мир, пока
события еще не повернулись не в пользу Германии. Однако глав-
нокомандующий остался глух к словам Тодта.
7 февраля 1942 года Тодт в главной ставке фюрера — «волчь-
ем логове» — опять попытался убедить его в серьезности ситуа-
ции. Прощаясь с ним, он знал, что все его старания были напрас-
ны. На следующее утро Тодт сел в самолет на Берлин. Сразу
после старта машина рухнула на землю. Причины так никогда и
не удалось выяснить. Возможно, разочаровавшийся Тодт сам
взорвал самолет. Несколько дней спустя Гитлер назначил Альбер-
та Шпеера «преемником доктора Тодта во всех его должностях».
«Для победы Германии решающую роль играет успех нашей рабо-
ты. Я торжественно обещал Гитлеру, что все свои силы отдам только
этой цели...» С такими словами Шпеер, которому только что исполни-
лось 37 лет, вступил в должность, для которой, по его собственному
утверждению, у него было две важные предпосылки: его организа-
торские способности и его беспрекословная преданность Гитлеру.
Шпеер постоянно и подробно говорил о чудо-оружии, кото-
рое он обещал своему шефу уже при вступлении в должность,
1 Система укреплений вдоль западной границы фашистской Германии. —
Прим, перев.
252
За спиной Гитлера
о «моральной ответственности промышленности», о количестве
произведенных орудий, танков, самолетов и подводных лодок.
Совсем неразговорчив Шпеер станет потом, когда услышит
вопрос, «что ему известно о преследованиях, изгнании и унич-
тожении евреев». И он сам отвечал на него: «Знал ли я или нет,
много это или мало, станет совершенно несущественным, когда
я задумываюсь, сколько ужасных вещей я должен был бы
знать...» Это звучит честно и все-таки немного хитро. Вывод
Шпеера: «Теперь я больше не отвечаю на этот вопрос». Чего Шпеер
вообще не спрашивал у себя? Насколько высока была доля его
участия во всех преступлениях?
30 марта 1943 года Шпеер посетил Маутхаузен, пресловутый
концлагерь в Австрии, расположенный недалеко от города Лин-
ца. Симон Визенталь пережил тут свое освобождение. Зачем
Шпееру понадобилось приезжать сюда? Узники умирали от не-
посильного труда в каменоломне, к которой вела длинная, вы-
сеченная в скале «лестница мертвецов». Каменоломня принад-
лежала объединению «Германские каменоломни и земляные со-
оружения». Собственником этого «предприятия» была СС.
Гюнтер Вакернагель был одним из «сотрудников» этой фирмы.
Его как коммуниста арестовали в 1937 году и отправили в конц-
лагерь Заксенхаузен недалеко от Берлина. Рядом с лагерем начи-
ная с 1939 года стали расчищать территорию под «Германские
каменоломни и земляные сооружения» и возводить на ней «клин-
керный завод», а также «завод по обработке камня» для «соору-
жений фюрера». Для перевозок в Берлин СС построила свою соб-
ственную гавань. Сохранились корреспонденция и договора о
поставках между СС и ведомством Шпеера, все это можно уви-
деть в Берлинском земельном архиве. В конце 1941 года в лагере
была создана «трудовая бригада Шпеера». «Все узники, когда-
либо имевшие дело со строительством, должны были быть вклю-
ченными сюда, — говорит Вакернагель, — но особенно камено-
тесы. На эту работу заключенные записывались добровольно».
10 тысяч пленных лагеря в Ораниенбурге надеялись таким
образом избежать тяжелых условий существования. Их переве-
ли в другое отделение эсэсовской фирмы, концлагерь Флоссен-
бюрг в Верхнем Пфальце. Только на короткое время их работа в
каменоломнях нужна была для строительства нюрнбергских со-
оружений Шпеера. Уже вскоре в горных массивах по всей Ев-
ропе им пришлось взрывать туннели для подземных фабрик Шпе-
ера и командных пунктов Гитлера. «За пять месяцев мы ни разу
не смогли даже помыться, — вспоминает заключенный № 1245,
Архитектор
253
Гюнтер Вакернагель. — О смене одежды и говорить не приходи-
лось Вши просто поедали нас заживо. У нас в лагере были
эпидемии тифа, сыпного тифа». Только двести человек от пер-
воначальных 10 тысяч «добровольцев» смогли пережить «трудо-
вые бригады Шпеера».
Так вот, Шпеер приехал в Маутхаузен навестить своего дело-
вого партнера. Но то, что он там увидел, подтолкнуло его в 1943
году написать письмо «дорогому товарищу по партии Гиммле-
ру»: «В то время, когда нам для создания военных заводов по
производству всего необходимого для нужд фронта не хватает
не только железа и древесины, но и рабочих рук, во время мое-
го посещения концлагеря Маутхаузен мне довелось увидеть, что
СС проводит политику, которая в сегодняшних условиях мне
кажется более чем великодушной». j
Шпеер потребовал от СС «в рамках общего вооружения ра-
циональнее задействовать в концлагерях всех имеющихся в на-
личии трудоспособных». На военном строительстве, например
(что это значило, рассказал Гюнтер Вакернагель, о лагере «Дора-
Миттельбау» еще пойдет речь). Потом Шпеер пришел к выводу:
«И поэтому для расширения концентрационных лагерей мы долж-
ны проводить новое планирование с точки зрения более высоко-
го КПД при затрате минимальных средств и с достижением боль-
ших успехов для нынешних требований вооружения, это значит,
что мы должны немедленно перейти к примитивному методу
строительства». В подтверждение этого Шпеер уполномочил «од-
ного из своих сотрудников (...) на месте проводить контроль во
всех лагерях».
Письмо Шпеера вызвало у руководства СС возмущение.
Обергруппенфюрер Освальд Поль, отвечающий за участие ла-
герных заключенных в работах, направил в штаб Гиммлера сек-
ретную записку. «Это письмо — «большая наглость», — шумел
Поль. — Шпеер умалчивает, что мы по всем правилам сообща-
ли о каждом строительном проекте в концлагерях и что он сам
дал на это свое согласие в документе от 2. 2. 1943 года».
Значит, Шпеер знал не только о существовании всех концла-
герей, но и отвечал в них за все строительные мероприятия «до
единого!» «Но абсолютно неверным было бы поднимать вопрос
о немедленном переходе в лагерях к примитивному методу стро-
ительства», — продолжает Поль. Эсэсовец, в отличие от Шпее-
ра, выступает за большую гуманность. Он жалуется, что его
люди «постоянно ведут борьбу против эпидемий и высокой смер-
тности, потому что размещение заключенных абсолютно не удов-
254
За спиной Гитлера
летворяет никаким санитарным нормам; поэтому по долгу служ-
бы я обязан уже сейчас указать на то, что переход на примитив-
ный метод строительства, несомненно, приведет в лагерях к не-
бывалому доселе уровню смертности».
Тем временем шпееровские инспектора Деш и Зандер уже
вернулись из своего «тура» по гиммлеровским концлагерям. Их
«сообщения для Шпеера» до наших дней не сохранились. Деш и
Зандер побудили Шпеера еще раз написать «дорогому товарищу
по партии», но на этот раз с припиской от руки: «Мне очень при-
ятно, что осмотр других концлагерей произвел вполне положи-
тельное впечатление».
Единственным лагерем, для расширения которого рейхсми-
нистр дал «добро» на спецпоставку строительных материалов и
водопроводных труб, был Освенцим. Когда потом Шпеер писал
или говорил об Освенциме, то винил себя в «намеренной слепо-
те» и в «санкционировании по незнанию».
5 июня 1943 года, спустя лишь пару дней после отправки
письма Гиммлеру, Шпеер и Геббельс вместе организовали ми-
тинг перед «военными рабочими» во дворце спорта в Берлине.
Это событие транслировалось по радио.
Сначала выступил Шпеер и доложил об успехах своей «то-
тальной военной экономики»: «Фюрер ждет от нас, что мы для
родины пойдем на любые жертвы, когда главной задачей считает-
ся производство оружия для солдатов фронта». Это «решающий
вклад в достижение окончательной победы». После него на трибу-
ну поднялся Геббельс, Шпеер сидел как зритель в первом ряду.
«Перед лицом мировой еврейской угрозы нет места сентимен-
тальностям. (...) Полная изоляция еврейской нации из Европы —
это не вопрос морали, это вопрос безопасности государств. Ев-
рей всегда будет поступать так, как это заложено в его сущности
и его расовых инстинктах. Он не может иначе. Как колорадские
жуки поедают картошку, даже обязаны поедать картошку, так и
евреи уничтожают государства и народы. Против этого есть толь-
ко одно средство: радикальное устранение опасности».
И разве еще что-то значил вопрос, присутствовал ли Шпеер
6 октября 1943 года на выступлении Гиммлера по вопросу «окон-
чательного решения еврейского вопроса» или уехал незадолго
до этого, как утверждал он?
В своем протоколе военной конференции в ставке фюрера
22 августа 1943 года Шпеер записал: «На основании внесенного
предложения фюрер приказывает предпринять все меры для того,
чтобы совместно с рейхсфюрером СС при усиленном подклю-
Архитектор
255
чении его кадров из концлагерей вновь ускорить строительство
соответствующих технологических объектов и производство
ракет А4». Гитлер приказывал «осуществлять производство в
местах, хорошо оборудованных и защищенных от вмешательств
извне, например, в пещерах».
10 декабря 1943 года министр вооружения и боеприпасов при-
ехал на самую важную стройку того времени: подземную фабри-
ку «Дора-Миттельбау», вблизи городка Нордхаузен в Гарце. С
конца августа здесь работали тысячи узников концлагерей на рас-
ширении и перестройке подземной системы оборонительных со-
оружений, длина которых составляла более 20 километров. В конце
года здесь должно было начаться серийное прозводство первого
«чудо-оружия» типа VI и V2 (тогда еще под кодом А4).
Во время строительных работ заключенным приходится ра-
ботать и спать в сырых, вечно пыльных пещерах. Александр
Замила с Украины (лагерный номер 28831) описывает те усло-
вия конца 1943 года: «Буровые и взрывные работы велись не-
прерывно. Свет в туннеле никогда не выключался. За мелкие
провинности заключенных избивали. Если кто-то внутри пытал-
ся уснуть, то это было невозможно, потому что кто-то другой в
это время кричал. Постоянно избивали резиновыми палками —
по 25 ударов. Меня, к счастью, за все время били только 7 раз».
По меньшей мере 2300 узников погибло в период времени с
октября 1943 по март 1944 года, об этом можно прочитать в
созданном на этом месте мемориальном комплексе. Когда при-
бывали станки для производства реактивных снарядов, положе-
ние 20 тысяч заключенных немного улучшалось: теперь они «мо-
। ут» спать в бараках возле входа в штольни, так как в пещере
каждый метр используется под ракеты.
Леон Пиларски из Польши (лагерный номер 1245) никогда
нс забудет одного вечера: «Мы уже направились в ночную сме-
ну на работу в штольни, как вдруг нам приказали построиться
па месте. Какая-то капелла играла там на своих скрипках. По-
юм эсэсовцы вывели 30 человек, всем заклеили рты. На наших
I л азах их всех повесили». Они нарушили какие-то предписания.
Вместе со всеми заключенными в ракетных штольнях рабо-
।ал и Эвальд Ганштейн, лагерный номер 74557, ежедневно, по
12 часов. «Нацисты еще собирались выиграть войну с помо-
щью этого оружия. Поэтому на заключенных вешали все, что
ныло можно. Кто не мог работать, того расстреливали или от-
правляли куда-то на транспорте — назад в другие лагеря. Тогда
«ши умирали там. А потом снова подавали заявку на новых уз-
256
За спиной Гитлера
ников. Посторонний человек даже никогда не представит себе,
что тут происходило». Эвальд Ганштейн пережил три лагеря,
среди них и Освенцим. «Для меня самым плохим лагерем был
Дора. Здесь люди погибали от работы».
То, что Шпеер лично проверял этот лагерь, судьям в Нюрн-
берге еще не было известно. Поэтому он мог совершенно безза-
стенчиво лгать суду. Только дознания по делу «Доры», на кото-
рых Шпееру пришлось в 1968 году выступать свидетелем, про-
лили свет на правду.
В своих «Воспоминаниях», вышедших в свет в 1969 году,
Шпеер называл «условия содержания заключенных в Доре дей-
ствительно варварскими». Его биограф Гита Зерены писала, что
«он никогда в своей жизни не был в таком ужасе». Шпеер, яко-
бы, в тот же день задействовал все возможные механизмы, что-
бы построить для заключенных бараки.
Подтверждения гуманной стороны своего поступка Шпеер
представить не смог, однако министр вооружения, без сомнения,
придавал большое значение тому, чтобы никакая эпидемия (а вме-
сте с ней спад производства) не грозила такой важной для него
отрасли производства. И не в последнюю очередь в «Дору» наве-
дывались некоторые важные ученые и инженеры третьего рейха.
В Пеенемюнде на острове Узедом в Балтийском море с конца
тридцатых годов проводились испытания германских ракет. Шпеер
еще с 1939 года был знаком с командой изобретателей во главе с
Вернером Брауном. Они симпатизировали друг другу. В 1942 году
Шпееру удалось заинтересовать Гитлера новым типом оружия.
7 июля 1943 года в «волчьем логове» Шпеер показал Гитлеру
цветной фильм о старте ракеты V2 — результат получился та-
ким, как он и ожидал. «Фюрер отметил, что сейчас нужно сде-
лать особый упор на поддержание выпуска ракет V2. Он считает
это решающим ходом для дальнейшего ведения войны», — от-
метил министр вооружения.
Изначально Шпеер покровительствовал развертыванию зенит-
ных ракет. Они были маленькими, недорогими и требовались
непосредственно для поражения все выше и быстрее летающих
союзнических бомбардировщиков. Однако ему было известно,
что Гитлер приходил в восторг только от наступательного ору-
жия. «Фюрер подчеркивает, что тактическое развертывание только
тогда имеет смысл, когда для массового наступления в распоря-
жении одновременно находится минимум 5 тысяч новых снаря-
дов», — отмечено в архиве министра вооружения от 13—14 ок-
тября 1942 года.
Apxum ект op 25?
И хотя Шпеер теперь занимал должность «архитектора во-
оружений», его отношения с Гитлером переменились с тех пор,
когда они оба занимались планами зданий и макетами великих
сооружений. Причина такого похолодания была очевидна: Гит-
лер в первую мировую войну был солдатом, Шпеер же по своей
биографии и по всему своему внешнему виду был типичным
гражданским человеком. «Он всегда выглядел так, как будто
только что гражданский человек переоделся в форму», — опи-
сывала его секретарь Гитлера Траудль Юнге.
В разгар тотальной войны министр вооружений все еще встре-
чался со своими сотрудниками из «Генеральной архитектурной ин-
спекции». С ними он мог говорить откровенно. Вилли Шелькес
вспоминает об одной такой вечерней встрече за бутылочкой крас-
ного вина: «Когда он был только архитектором, он был на одном
уровне с Гитлером. Они могли друг с другом на равных беседо-
вать на одну тему, обоих интересовала архитектура. Сейчас же он
был членом кабинета, а Гитлер был начальником, и Шпеер получал
от него указания, к которым он не привык. Поэтому он жаловался
на то, что теперь с ним обращаются совсем иначе, чем раньше».
Конечно, Гитлер при любой возможности хвалил министра
вооружения и выражал ему свое признание. В конце 1943 года в
окружении Гитлера распространились слухи, что якобы Шпеер
стремится стать преемником Гитлера. В «Воспоминаниях» с боль-
шим удовольствием описывается, как Гитлер на шпееровское
приветствие «Хайль, мой фюрер!» имел обыкновение отвечать
«Хайль, Шпеер!»
Однако «старым бойцам» партии не хватало в новом мини-
стре вооружения настоящей закалки. Они видели в нем всего
лишь честолюбивого выскочку, который на «заседании гаулей-
теров» 6 октября 1943 года в Позене посмел открыто угрожать
им гиммлеровской «обработкой», если в своих округах они в
течение двух недель не перестроят все гражданское произ-
водство на военное. «Изготовление холодильников и радио-
аппаратов, — кричал Шпеер на авангард нацистского госу-
дарства, — это производство товаров, которые не служат
ничему, кроме взяточничества. Правда, сегодня эти изделия
не передаются в качестве подарков всяким знаменитостям,
теперь их продают. (...) Но предмет, который сегодня больше
невозможно найти, (...) в нынешней ситуации я рассматри-
ваю как взятку. Я попросил рейхсфюрера СС Гиммлера пре-
доставить мне в распоряжение силы службы безопасности
для отыскания таких предметов...»
10 Зак. 864
258
За спиной Гитлера
Когда в январе 1944 года Шпеер в течение трех месяцев се-
рьезно болел, партийные бюрократы делали все возможное, чтобы
очернить его перед Гитлером. Но посланник Гитлера мягко ус-
покоил Шпеера, который уже начал вслух помышлять об отстав-
ке. «Передайте Шпееру, что я его люблю!» — такие слова фюрер
сказал генерал-фельдмаршалу Эрхарду Мильху, отправляя его
навестить Шпеера.
Видимо, Гитлер догадывался, что продолжать бессмысленную
войну без организационной работы его министра было невозмож-
но. «Я даже так скажу: Шпеер, я не хочу петь Вам дифирамбы, но
Вы и господин Заур (заместитель Шпеера) смогли на своем посту
сотворить чудо, Вы и Ваши сотрудники из промышленности, не-
смотря на воздушную войну, несмотря на продолжительное от-
ступление, всегда могли найти новые пути для выхода!»
«Без моей работы война закончилась бы в 1942—1943 го-
дах», — писал Шпеер в своем последнем письме Гитлеру. Он
был министром стойкости Гитлера. Уже в феврале—марте
1943 года, признавался Шпеер допрашивавшим его американ-
цам сразу после окончания войны, «он считал, что война проиг-
рана». Когда в мае 1944 года министру предоставили нового
адъютанта в лице Манфреда Позера, хозяин первым делом спро-
сил у него, можно ли еще выиграть эту войну. «В первый мо-
мент я совсем растерялся, — описывает нам Позер ту неожи-
данную ситуацию. — Но потом я собрался с духом и сказал: «Я
не верю, что войну еще можно выиграть». Он спокойно воспри-
нял мой ответ и ничего не сказал. Из этого я понял, что он лю-
бил слушать правду, и это послужило основой для наших отно-
шений, которые продолжались долгое время».
Где бы Шпеер ни появлялся в последний год войны, он быс-
тро мобилизовывал уже ставшие бессмысленными усилия. Он
сочинял лозунги, призывавшие стоять до последнего, о кото-
рых он потом говорил, что они рождались в результате «особого
чувственного расстройства».
Прежде всего, Шпеер развернул усиленную пропаганду «чудо-
оружия», производство которого началось весной 1944 года в ла-
гере «Дора». В начале июля он предложил Гитлеру, чтобы испыта-
тельные старты V1 и V2 были засняты на цветную кинопленку опе-
ратором Вальтером Френцем. Гитлер согласился, но сразу же
приказал, чтобы при показе готового материала нельзя было узнать
пусковое устройство — это равнялось запрету на демонстрацию
фильма. Поэтому Шпеер мог демонстрировать военное произведе-
ние только в маленьком кругу. К этому кругу принадлежал и Геб-
Архитектор 259
белье, после просмотра он мечтал: «Если бы мы могли показать
этот фильм во всех кинотеатрах Германии, мне не пришлось бы
вообще выступать и не нужно было бы писать статьи...»
А так Геббельсу приходилось писать дальше, а Шпееру де-
лать доклады. Те рукописи не были найдены в делах, которые
Шпеер после окончания войны передал в руки судей союзни-
ческих держав. Однако сохранился документ на магнитной плен-
ке. Шпеер, который на процессе в Нюрнберге давал показания о
своей активной борьбе против пропаганды «чудо-оружия», 5 де-
кабря 1944 года (к этому времени американцы уже заняли го-
род Аахен!) выступил перед железнодорожниками с речью, ко-
торую передавали по радио: «Наше оружие возмездия, V1 и V2,
однозначно продемонстрирует всему миру, что германская во-
енная техника, несмотря ни на что, имеет явное превосходство.
Я уверяю вас, что противник должен быть готовым к любым
неожиданностям и в других областях нашей военной стратегии».
Потом Шпеер перешел к теме, которая занимала разрушенную
бомбежками «родину» больше всего, — беспомощности герман-
ской ПВО. «Работая в этом направлении, мы на сегодняшний день
достигли определенных успехов, и как это бывает на самых ре-
шающих этапах, работали мы тайно. Я могу вас заверить в том,
что по качеству и количеству необходимых средств обороны мы
уже сегодня достигли такого уровня, который в самое ближай-
шее время успешно даст о себе знать (бурные аплодисменты).
Мы верим, что в конце этого пути нас ждет победа».
Так говорил человек, который уже за несколько месяцев до
своего выступления неоднократно отмечал в докладных запис-
ках Гитлеру, что после разрушения германских фабрик по произ-
водству бензина «нет горючего, необходимого для продолжения
современной войны». В то время в распоряжении люфтваффе было
менее 10 процентов керосина от нужного объема горючего!
«Бессмысленное продолжение войны и страшные разруше-
ния затрудняют восстановление. Германский народ постигли ли-
шения и нищета, — подытожил Шпеер в своем заключительном
слове на нюрнбергском процессе 31 августа 1946 года. — По-
сле этого народ станет презирать и проклинать Гитлера как ис-
тинного виновника всех их несчастий».
О своей собственной ответственности за организацию и про-
должение до горького конца давно проигранной Гитлером вой-
ны он не обронил ни слова.
В начале 1944 года гитлеровские пособники собрались в по-
следний раз на «заседание гаулейтеров и руководителей рейха» в
260
За спиной Гитлера
позеньском дворце. Русские войска были в Восточной Прус-
сии, американцы и англичане подходили к Парижу. В третьем
рейхе царила атмосфера приближения конца света. Гиммлер взял
слово: «У нас у всех осталось лишь одно честолюбивое утеше-
ние, что когда мировая история будет вершить суд над этим вре-
менем, (...) она вспомнит о нас и его (Гитлера) последователях:
его «рыцари» оставались верными, оставались послушными,
были верующими, были непоколебимыми...»
В этот раз Шпеер присутствовал на собрании, и этого он не
отрицал. А рейхсфюреру СС, «дорогому товарищу Гиммлеру»,
8 недель спустя пришла телеграмма. Вот ее содержание: «Вы
можете положиться на то, что в самые тяжелые для нас времена,
которые у нас еще впереди, я останусь предан и верен Вам до
конца. Хайль Гитлер! Ваш Шпеер».
Однако к этому времени Шпеер уже больше не думал о том,
чтобы в зените славы погибнуть вместе с другими «рыцарями».
Одна статья в английской еженедельной газете «Observer» («На-
блюдатель») вселила в него мужество на одно опасное меро-
приятие. «В Шпеере, — писал неизвестный автор про видного
врага, — мы видим воплощение революции предпринимателей.
(...) Он мог бы присоединиться к любой другой партии, если бы
она обеспечила ему работу и карьеру. (...) Он символизирует
собой тот тип человека, который во всех воинственно настроен-
ных государствах все в большей степени приобретает большое
значение: чистый инженер. (...) Это их время. От гитлеров и Гим-
млеров мы избавимся, но шпееры, какой бы особенностью не
обладал каждый из них, еще долго будут с нами».
Шпеер читал эту статью, и для него она послужила прозрач-
ным намеком. Сейчас он начинал строить желанный мост в про-
шлое. Ему еще не было и сорока, и кроме «тысячелетнего рей-
ха» у него были и другие ценности.
Странам-победительницам Шпеер не хотел идти навстречу с
пустыми руками. Иначе, чем на восточном фронте, где вермахт,
отступая, разрушал все после себя, министр вооружения пре-
пятствовал политике «выжженной земли» сначала в Италии, по-
том во Франции и в Бельгии. Его адъютант Манфред Позер опи-
сывал, как ловко он преподносил это Гитлеру: «Это же было
настоящим искусством, как Шпеер сглаживал эти вопросы при
встрече с Гитлером. Он говорил: «А если мы эту территорию
отвоюем снова, — такие слова Гитлер слушал с большим удо-
вольствием, — тогда все заводы и фабрики придется восстанав-
ливать, а так мы просто их парализуем». И Гитлер соглашался».
Архитектор
261
Парализовать — это означало не больше чем выкрутить пре-
дохранители или разрушить проводку газо-, тепло- и энерго-
снабжения. Символический жест, адресованный тем, кто нахо-
дился по другую сторону фронта.
В собственном военном лагере Шпеер требовал «фанатично
растущей веры» в окончательную победу и все еще «последних
жертв». Города пылали, стариков и детей отправляли на бойню,
Шпеер в ноябре 1944 года говорил: «Каким бы тяжелым ни было
положение и каким бы безнадежным ни казалось исправление
ситуации, мы ни в коем случае не имеем права уставать».
Высокие слова для фронта. На том этапе его действия должны
будут предотвратить разрушение германской промышленности в
последние месяцы войны. 27 февраля 1945 года в замке Ландс-
берг, семейном владении Тиссенов, он твердо пообещал это уз-
кому кругу рурских промышленников. Это тоже была некая «ин-
вестиция» в будущее: Шпеер в то время считал себя своего рода
«министром восстановления» в послевоенной Германии.
Когда Гитлер 18 марта своим «нероновским приказом» хотел
перечеркнуть эти планы, Шпеер был «разъяренным, по настоящему
рассвирепевшим», рассказывал нам адъютант Позер. Он отправился
к Гитлеру в Берлин и потребовал отменить приказ об уничтожении:
«Я только тогда смогу своим собственным умом и силами, с верой
в будущее продолжать работу, когда Вы, мой фюрер, признаете себя
ответственным за сохранение мощи нашего народа».
Шпеер грозил своему фюреру забастовкой. Неповиновение
приказу и открытая критика в адрес Гитлера — в те дни многие
тысячи поплатились за это своими жизнями. Но Шпеера приня-
ли в рейхсканцелярии. Ему надо было заново дать своему фю-
реру, который «любил его», торжественную клятву верности, и
за такую цену Гитлер предоставил Шпееру свободу действий до
последних дней.
Ну и что? Что это было: «прощание» или предоставление себя
в распоряжение»? Из всех загадок, которые оставил после себя
Шпеер, его поездка в Берлин 23 апреля 1945 года одна из самых
увлекательных.
Фактом остается вот что: после последнего дня рождения Гит-
иера в катакомбах фюрерского бункера Шпеер, как и вся вер-
хушка нацистской иерархии, бежал из Берлина. Последовала
шухдневная «одиссея» по северной Германии. Потом министр
вооружения 23 апреля внезапно появился в Мекленбурге—аэро-
порт Рехлин был испытательным полигоном люфтваффе. Здесь
все его знали, на многочисленных аэрошоу Шпеер был частым
262
За спиной Гитлера
гостем. Министр вооружения и его адъютант Манфред Позер
зафрахтовали одномоторный аэроплан типа «Физелер Шторх».
Они полетели в Берлин и приземлились на «Оси Восток—
Запад», между Обелиском победы и Бранденбургскими ворота-
ми. Шесть лет назад Шпеер перестроил эту улицу для проведе-
ния гитлеровских парадов, теперь она служила последним аэро-
дромом взятой в окружение столицы рейха.
«По моим понятиям должны были быть серьезные причины,
по которым Шпеер полетел в Берлин, — сказал нам Манфред
Позер; он как никто другой, каждый день был рядом с мини-
стром в тот последний год войны. — Я считаю, за этим что-то
стояло, раз он счел необходимым полететь в Берлин. Речь могла
идти, например, о перспективе стать преемником Гитлера. Такое
назначение, несомненно, обременило бы его дополнительно и
во время оценки его деятельности странами-победительницами,
и во время его использования в восстановлении Германии, на
что он тогда еще рассчитывал».
Так что же, страх перед возможностью быть объявленным
преемником заставил Шпеера вернуться в канцелярию, в «раз-
валины его жизни», как он выразился позже? Авантюра стоила
того: Гитлер оставил не Шпееру, а Дёницу всю ответственность
за судьбу народа, который он погубил. О Шпеере в завещании
Гитлера нет ни слова.
Если бы Шпеер не прилетел в Берлин, Гитлер, без сомнения,
внес бы своего лучшего технократа в список кабинета, возмож-
но, даже и назначил своим преемником. По меньшей мере, сия
чаша его миновала.
Год спустя Альберт Шпеер был единственным из главных об-
виняемых на судебном процессе в Нюрнберге, кто взял на себя
«полную ответственность» за поступки того человека, которому
он продал свою душу. Но о преступлениях режима, как он уве-
рял до последних дней своей жизни, он ничего не знал.
Суд приговорил его к 20 годам заключения, в 1966 году он
освободился. Альберт Шпеер умер в Лондоне в 1981 году.
Преемник
Атака, пли, залечь на дно!
А еще нелепо утверждать, что солдаты или офицеры
должны быть вне политики.
Если бы не было фюрера, в Германии сейчас не осталось
бы ни одного человека.
Мы, даже все вместе, по сравнению с фюрером лишь
мелкие сошки.
Армия должна быть фанатично предана человеку, кото-
рому она присягнула на верность.
Всякий, кто хоть немного допускает пораженческие на-
строения, ослабляет сопротивление народа и поэтому
должен быть уничтожен.
Я скорее буду есть землю, чем допущу, чтобы моих вну-
ков воспитывали в еврейском духе и травили еврейской
грязью.
Я есть и остаюсь законным главой государства. Вплоть
до самой смерти.
Дёниц
264
За спиной Гитлера
Только зарабатывать деньги — такая жизненная цель меня не удов-
летворяет.
Дёниц, 1920
Он работает быстро и надежно. Умеет выражать свои мысли вслух и
на письме. Обладает живым умом и проявляет интерес ко всем про-
фессиональным проблемам. Очень честолюбив и стремится к тому,
чтобы выделиться и завоевать авторитет, с трудом подчиняется дру-
гим, не ограничивается своей непосредственной сферой деятельно-
сти. Ему следовало бы предоставить больше самостоятельности офи-
церам из частей адмиралтейского штаба. Вследствие буйного темпе-
рамента и внутреннего размаха часто бывает беспокойным и для своего
возраста неуравновешенным. Ему необходимо научиться восприни-
мать вещи спокойнее и не ставить завышенных требований, прежде
всего к самому себе. Его часто проявляющееся душевное беспокой-
ство можно отчасти объяснить его состоянием здоровья (боли в же-
лудке).
Из сообщения адмирала Вильгельма Канариса о Дёнице, 1931
Будьте в этом уверены — она продлится долго, и мы будем рады,
когда она закончится мирным соглашением.
Дёниц о будущей войне, 1939
Мне бы хотелось посмотреть, как Германия выглядела бы сейчас без
идей национал-социализма, полная партий, полная евреев, которые
пользовались бы любой возможностью для критики, для вредитель-
ства, для раскола. Мы всем обязаны фюреру: все, что имеет герман-
ский народ, он имеет благодаря национал-социализму. Поэтому для
солдата существует только одно правило — решительно идти в бой
за нашего фюрера за наш национал-социализм.
Дёниц, 1944
Самое позднее через год, а возможно, уже в этом году Европа поймет,
что Адольф Гитлер — единственный в Европе политик такого масш-
таба.
Дёниц, апрель 1945
Внимание всем командирам:
1. Всякие попытки спасти членов экипажей затонувших кораблей, а
также поднять из воды тонущих и взять их на спасательные шлюп-
ки, перевернуть опрокинувшиеся лодки, переда ь запасы съестно-
го и воды не должны иметь место. Спасение противоречит изна-
Преемник
265
чальным требованиям ведения войны после уничтожения и захвата
кораблей противника.
2. Приказы о сдаче капитанов и главных инженеров остаются в силе.
3. Спасать потерпевших кораблекрушение только в том случае, если
лодка имеет очень важное значение.
4. Проявлять жестокость. Помните о том, что враг не думает о жен-
щинах и детях, когда бомбит германские города.
Приказ Дёница, 1942
Наша жизнь принадлежит государству. Наша честь—это исполнение
долга. Никто из нас не имеет права на личную жизнь. Для нас сейчас
главное — выиграть войну. Эту цель мы обязаны преследовать с фана-
тической преданностью и с упорнейшим желанием победить.
Дёниц, 1943
Если солдат получил приказ воевать, то не его дело думать о целесо-
образности этой войны.
Дёниц, 1944
Так как капитуляция и без того означает разрушение сущности гер-
манского народа, то уже исходя только из этого, воевать дальше бу-
дет правильным решением.
Дёниц, 1945
Жаль, что не такой человек, как Дёниц, представляет партию, ее пред-
ставляет Геринг, который имеет с партией столько общего, сколько
корова с радиологией.
Геббельс (из дневника), 1945
Мы, солдаты военного флота, знаем, как нам надо действовать. Наш
военный долг, который мы твердо исполняем, что бы ни происходило
округ, заставляет нас сопротивляться, быть расчетливыми, жесто-
К1 ми, преданными и твердыми, как скала. Каналья тот, кто отходит от
1их правил, таких надо вешать и ставить подпись: «Здесь висит пре-
тель, подлый трус, который оставил умирать германских женщин и
I *тей, вместо того, чтобы, как мужчина, их защищать».
Дёниц, апрель 1945
(' мое главное, мы обязаны усердно охранять то прекрасное и луч-
шее, что дали нам идеи национал-социализма—сплоченность нашего
шщионального общества. Вопреки сегодняшнему полному пораже-
нию в войне наш народ выглядит иначе, чем в 1918 году. Он еще не
266
За спиной Гитлера
разобщен. Пусть мы сами ликвидируем некоторые формы национал-
социализма, или пусть их ликвидирует противник, но мы должны при
любых обстоятельствах все-таки сохранить лучшее содержание наци-
онал-социализма— единство нашего народа.
Дёниц, 9 мая 1945
Я считал, что Германия пошла по верной дороге...
Дёниц о захвате власти, 1958
Дёниц располагал большими командными амбициями и был очень
решительным в своем поведении. Нам казалось, что он долго раз-
мышлял, однако потом очень быстро действовал. Он умел убеждать
людей с помощью совершенно простых аргументов. Но он разрешал
переубеждать и себя: в 1943 году он собрал всех командиров флота и
спросил, есть ли смысл продолжать войну дальше. Он хотел услы-
шать мнение каждого—начиная от самых молодых, а затем от самых
высоких по званию. Если бы мы сказали тогда: «Это больше не имеет
смысла», — война бы закончилась. Но тогда мы еще не были настоль-
ко готовы.
Ганс-Рудольф Резинг,
командующий подводным флотом группы «Запад»
Он был кайзеровским морским офицером до мозга костей. Он был
стопроцентным патриотом, а это значит, что он считал себя слугой
своего народа и своего отечества.
Отто Кречмер, командир подводной лодки
Характер и способности делают его незаменимым офицером морско-
го флота, который успешно справится с задачами на любой должно-
сти, соответствующей его возрасту. Дёниц вне службы — это всеми
любимый и уважаемый товарищ, который несмотря на экономиче-
ские трудности не теряет веселого настроения и чувства юмора.
Капитан Верт, из характеристики Дёница, 1925
Он был очень харизматичным человеком. Еще ребенком я замечал,
как он воздействовал на других. В общении он производил сильное
впечатление, но когда с ним был только я, он мог полностью смахнуть
с себя этот образ, он вдруг становился очень остроумным и добро-
сердечным. Я часто сам был свидетелем того, как простые солдаты
приезжали к нему за сотни километров, только чтобы увидеть его
хоть одним глазком. И мой дедушка, несмотря на их должности и
происхождение, всегда принимал их у себя, угощал чем-нибудь и дол-
Преемник
267
го беседовал. Он был очень душевным человеком. Я неоднократно
замечал, как его любят солдаты. Он был им больше чем просто на-
чальник, он был им как отец.
Клаус Гесслер, внук Дёница
Отношения с Гитлером были проникнуты восхищением, которое по-
сторонним едва ли было понятно. До последнего момента Дёниц счи-
тал его выдающимся политиком. Вероятно, поэтому он никогда не
прибегал ни к какой форме сопротивления. Однажды я заговорил с
ним об этом, и он сказал мне: «Самое позднее с того времени, как
началось вторжение, мне было совершенно ясно, что войну нам не
выиграть. Но чтобы ее закончить более или менее прилично, необхо-
дим великий политик, а единственным большим политиком среди нас
был Адольф Гитлер». i
Отто Кранцбюлер, защитник Дёница
В 1973 году я приезжал к Дёницу в гости в его небольшую квартиру
в Аумюле вблизи Гамбурга. Я просто хотел познакомиться с этим
человеком. Дёниц и вправду очень любил Гитлера. Как-то он сказал
мне: «Гитлер был демоном. Но этого демона внутри него я разглядел
только тогда, когда уже было слишком поздно».
Людовик Кеннеди, британский офицер ВМС
Стремление английского народа к прекращению кровопролития и
скорейшему окончанию войны для того, чтобы общая ситуация в
мире не переменилась не в их пользу, очень велико. Тем большего мы
можем ожидать от возрождения тоннажной войны и в психологиче-
ском смысле, если не считать потопления кораблей. Но это различие
взглядов, эти разнообразные течения в самой Англии ясно показыва-
ют, в чем заключается наша сила, а именно — в необычайно крепкой
и тесной сплоченности нашего народа.
Дёниц, 1942
Черчилль однажды сказал: «Единственное, чего я действительно бо-
юсь, так это подводных лодок Дёница». Черчилль был совершенно
прав, Дёниц тоже разделял это мнение: «Подводная война была ре-
шающей войной».
Гарри Хинзли, британский начальник дешифровальной группы
Как сообщают английские газеты, Англия, похоже, считает, что ис-
। юльзование радиолокационных возможностей поможет им справиться
угрозой подводных кораблей. Наша цель — при любых обстоятель-
268
За спиной Гитлера
ствах заставить англичан сохранить это убеждение. Невидимые для
радаров подводные лодки при их большом количестве и взаимодей-
ствии во время атаки на один конвой должны стать для Англии факто-
ром неожиданности.
Дёниц, 1938
Один я не могу заниматься вооружением морского флота, это нужно
делать только с тем, кто держит в руках все европейское производ-
ство, — с министром Шпеером. Поэтому мы возложили производ-
ство вооружения на министра Шпеера, который теперь несет ответ-
ственность перед фюрером и всем германским народом за то, чтобы
новые транспортные средства были готовы в срок.
Дёниц о сотрудничестве со Шпеером, 1943
Мы с Дёницем как-то после визита в гитлеровскую ставку беседова-
ли, наверное осенью 1943 года, об этой силе гипноза. К своему удив-
лению, мы сошлись на том, что в штаб фюрера мы наведывались
лишь один раз в две недели по одной причине: чтобы сохранить нашу
внутреннюю независимость. Потому что мы оба были убеждены в
том, что не сможем свободно работать, если постоянно будем нахо-
диться рядом с ним, как, например, Кейтель. Нам было жаль Кейтеля,
который находился полностью под его влиянием, он был всего лишь
послушным инструментом без собственной воли.
Шпеер, во время нюрнбергского процесса
Они, очевидно, вбили себе в голову, что здесь сидят только послуш-
ные граждане, неугодные теперешнему государству, не зная, что
99 процентов заключенных — это злостные рецидивисты, у которых
в среднем по 5 лет каторжной тюрьмы, которым предыдущее госу-
дарство (имеется ввиду Веймарская республика) позволяло выхо-
дить из тюрьмы и разгуливать на свободе до следующего убийства.
Половые преступления или тяжелые насилия... мы и сегодня за арест
этих преступников не можем отблагодарить его (Гитлера) как следу-
ет, потому что мы обязаны ему за безопасность наших семей и всей
нашей общественной жизни.
Дёниц о намерении заговорщиков
20 июля 1944 года открыть все концлагеря
Всем нам было известно о существовании концлагерей. Там же сидели
коммунисты, которые потом работали на фабриках. Но то, что их систе-
матически истребляли, по меньшей мере морякам, не было известно.
Даже Дёницу. Он не был тем человеком, который говорил неправду.
Рейнхард Хардеген, командир подводной лодки
Преемник
269
Мы с ним много разговаривали, и он всегда отрицал, что ему было
известно о существовании концентрационных лагерей. Вопрос, ко-
нечно, в том, что он на самом деле знал или что он должен был бы
знать. Наверное, он знал не больше, чем большинство обывателей.
Клаус Гесслер, внукДёница
Сначала я был в восторге от Дёница, потому что считал его челове-
ком принципа. Я видел в нем «адмирала Мольтке»: строгого, но вер-
ного и, прежде всего, способного адмирала. Но потом он превратил-
ся в наводящего ужас нациста. Вскоре я увидел, что это был ограни-
ченный, узколобый человек с низкой культурой. В конечном итоге
он стал просто глашатаем смерти самой низкой пробы — хуже звания
и представить себе нельзя. Дёниц был целиком и полностью челове-
ком, жившим милостями Гитлера.
Лотар-Гюнтер Бухгейм
Какие же они разные — Дёниц и Геринг! У обоих армии из-за тяже-
лых технических неудач потерпели поражение. Геринг после этого
сдался на милость судьбы и погиб. А Дёниц выстоял.
Геббельс (из дневника), 1945
I •
Я считаю, что боевую сплоченность нашего военного флота необхо-
димо сохранить. Это самый лучший вклад, который мы можем сде-
лать для преодоления сегодняшнего кризиса. Нет таких ситуаций,
которые нельзя было бы исправить с помощью героизма. Верно то,
что любая другая противоположная точка зрения означает распад,
и, значит, вместе с ним хаос и неизгладимый позор.
Дёниц, 1945
Какое чудесное впечатление, вызывающее уважение, все-таки произ-
водит Дёниц. Как мне сказал фюрер, он самый выдающийся человек
в вермахте. Стоит только взглянуть на все без исключения удовлет-
воряющие результаты, которых достиг его военно-морской флот.
Геббельс (из дневника), 1945
Дёниц требовал от нас, молодых, безусловно, очень много. Но он так-
же проявлял понимание, если кто-то из нас, например, ошибался. У
него как-то получалось собирать вокруг себя людей, очень схожих по
характеру. Кто не мог быстро приспособиться, быстро оказывался в
троне. В самых тесных неповторимых отношениях он находился преж-
де всего с подводниками. Однажды я слышал, как он говорил: «Я
270
За спиной Гитлера
должен быть вместе с вами, постоянно разговаривать с вами, смотреть
вам в глаза». К солдатам других частей он не был таким лояльным.
Ганс-Рудольф Резинг,
командующий подводным флотом группы «Запад»
Дёниц постоянно доказывал, как быстро он умет перестраиваться
под новые ситуации, и в конечном итоге он развивал ясную концеп-
цию, требуемую этим новым положением.
Хорст Шретер, командир подводной лодки
Дёниц находился под сильным влиянием Гитлера, он всецело доверял
ему. Тем не менее, он утверждал: «Я отвечаю за морской флот. И тут
никто не вправе мне указывать, даже Гитлер». Его военная компетен-
ция была вне всякого сомнения. К тому же, у него был свой, ясный и
понятный каждому, стиль руководить.
Ганс-Рудольф Резинг,
командующий подводным флотом группы «Запад»
Он был безусловно хорошим организатором, хорошим командиром
армии. Но только для того, чтобы вести своих людей на смерть. Этого
никогда нельзя забывать. Дёниц — военный преступник, в этом нет
сомнения. Ему просто всегда очень везло в жизни и так же повезло с
адвокатом.
Лотар-Гюнтер Бухгейм
То тут, то там появляются предложения передать в ведение Дёница
еще и руководство люфтваффе. Дёниц, безусловно, неплохой канди-
дат; во всяком случае, он вооружил бы совершенно беспомощных
летчиков люфтваффе новой моралью, что, по моему разумению, яв-
ляется единственной предпосылкой для новых успехов.
Геббельс (из дневника), 1945
Наш фюрер, Адольф Гитлер, погиб. Германский народ глубоко скор-
бит и благоговейно склоняет голову. Он рано распознал ужасную
опасность большевизма и посвятил всю свою жизнь борьбе с ним. В
конце этой борьбы и его непоколебимого, прямого жизненного пути
стоит эта героическая смерть в столице Германского рейха. Его жизнь
была постоянным служением на благо Германии. Его участие в борь-
бе против большевистского наводнения было посвяшено на благо
всех людей в Европе и всему культурному миру. Фюрер назначил
Преемник
271
меня своим преемником. Сознавая всю ответственность, я в этот ро-
ковой час принимаю руководство германским народом.
Радиовыступление Дёница, 1 мая 1945
Этой ночью мы все бежали отсюда куда глаза глядят. Мы хотели,
чтобы адмирал закончил свою войну один. Мы проходили через де-
ревни, в которых дезертиры висели на деревьях. Крестьяне предуп-
редили нас о флотских командах истребления: «Они еще хуже эсэсов-
цев, они застрелят вас, не задавая лишних вопросов».
Гейнрих Йенике,
матрос подводной лодки, об окончании войны, 1945
Дёниц был очень волевым человеком, но тем не менее, будучи офице-
ром самого высокого ранга, не нашел в себе мужества сказать Гитле-
ру свое мнение.
Ганс Лаутенбах, офицер санитарной части
Из-за тебя я потерял одиннадцать лет. Ты во всем виноват! В том, что
меня судили, как подлого преступника. Какое мне было дело до поли-
тики? Если бы не ты, Гитлеру никогда бы в голову не пришло сделать
меня главой государства. У всех моих людей снова есть работа. А
посмотри на меня! Я преступник! Моей карьере конец!
Дёниц Шпееру в тюрьме Шпандау, 1956
Ты и все, кто был рядом с тобой, вы все без конца говорили о чести.
Каждое твое слово или слово Шираха было «достоинство», «самооб-
ладание». Эта война уничтожила миллионы человек. Мы все были
частью режима. Но эти твои десять лет волнуют тебя больше, чем
пятьдесят миллионов убитых. Последнее, о чем ты беспокоился здесь,
в Шпандау, — о своей карьере!
Шпеер Дёницу в Шпандау, 1956
Ничтожный слабак! Ничтожный невинный агнец, у него нет ничего
общего с партией! Боже мой, если бы он не был согласен с идеями
национал-социализма, он не продержался бы и минуты.
Геринг о Дёнице во время нюрнбергского процесса
Я и сегодня считаю, что мой дедушка так и не преодолел своего
отношения к личности Гитлера. То, о чем он писал, в конечном счете,
оыло направлено против принципов фюрера, против фюрера тота-
литарного. Но это совсем не значит, что он переосмыслил свое отно-
шение к Гитлеру.
Клаус Гесслер, внук Дёница
♦ ♦ ♦
8 мая 1946 года. Немая тишина заполнила зал №600 нюрн-
бергского дворца правосудия. Обвиняемый подошел к микро-
фону, стал по стойке смирно, затем, четко выделяя каждое сло-
во, сказал спокойным голосом человека, который сознательно
выставляет напоказ свое чувство долга, вместо того, чтобы вы-
ражать раскаяние: «Я действовал по совести. В подобных обсто-
ятельствах я бы снова поступил точно так же».
Позже они сердито прозвали его «адмиралом дьявола». Нич-
то так не соответствует образу этого расчетливого политичес-
кого преступника по имени Дёниц, как это пафосное сравне-
ние. Как справедливо отнестись к человеку, носившему в себе
хорошее и плохое? К спасителю более 2 миллионов беженцев
с Востока? К расчетливому технократу кровопролитной вой-
ны? Для победителей, без сомнения, он был прежде всего во- ,
енным преступником, человеком, который с помощью подвод-
ного флота проводил безжалостный военный курс, жертвами
которого стали 30 тысяч союзнических матросов и три четвер-
ти всех немецких подводников; человеком, который еще 30 ап-
реля 1945 года в порыве абсурдной преданности отправил
Адольфу Гитлеру телеграмму: «Моя верность Вам всегда будет
неизменной. (...) Если судьба заставит меня руководить гер-
манским рейхом в качестве назначенного Вами преемника, я
доведу эту войну до конца так, как этого требует неповтори-
мый героический народ Германии».
Лишь на следующий день 1 мая 1945 года гросс-адмирал
узнал о смерти Гитлера. В тот день он официально вступил в
должность, которая потом в Нюрнберге привлечет к нему вни-
мание всей мировой общественности. Он стал преемником Гит-
лера, попечителем над наследованным имуществом разрушен-
ного «тысячелетнего рейха». Ему оставалось 23 дня, чтобы по-
пытаться в качестве главы «поуправлять» государством. Дёниц,
как всегда, делал то, что ему приказывали, при этом он выстав-
лял напоказ свою чистую совесть, хотя просто обязан был знать,
каким ужасным был режим, во главе которого он стоял послед-
ним. Дёниц был не только посвященным, но и одновременно,
безусловно, соучастником. Однако сам себя он постоянно счи-
тал только «солдатом вне политики». Он говорил, что послушно
Преемник
273
исполнял свой долг и больше ничего. Так кто он, Дёниц —
простой слуга?
Корнями это «мышление категориями власти» уходит в дет-
ство, в Берлин начала столетия. Мать Дёница умерла, когда Кар-
лу исполнилось 4 года. Отец, по профессии инженер, один вос-
питывал двоих сыновей и проповедовал повиновение как выс-
шую заповедь. Служение кайзеру и отечеству считалось в доме
Дёница наипервейшим долгом. Личное счастье отходило на вто-
рой план. Еще будучи ребенком, а затем юношей, Карл Дёниц
познакомился с такими понятиями, как прусская дисциплина и
военная муштра, и познал их на себе. Его считали замкнутым,
но многосторонне развитым, он разделял массовое восхищение
кайзеровским морским флотом — драгоценностью созреваю-
щей нации, пробивавшей себе «место под солнцем».
В этой атмосфере переливающейся через край национальной
самоуверенности он принял решение пойти на службу в кайзе-
ровский флот офицером. Его профессиональная мечта отвечала
восторженному духу времени беспокойной эры. Быть офицером
на военном корабле Его Величества гарантировало большое ува
жение и, к тому же, являлось идеальным решением, как он пи-
сал в своих мемуарах, соединить свою «тягу к солдатчине» с
«влечением в далекие страны». 1 апреля 1910 года для 18-летне-
го Карла Дёница мечта о солдатской службе на воде сбылась.
Уже во время первых уроков в военно-морском училище моло-
дой военнослужащий получил подтверждение о высоком мо-
ральном облике элитарного рода войск: «манера держать себя»
и «безупречное поведение» в такой же степени считались обяза-
тельными, как «порядочность» и торжественное обещание не
делать ничего такого, «что нарушает нравственные принципы хо-
рошего поведения». Здесь, за толстыми кирпичными стенами
морского училища Мюрвик во Фленсбурге, началась карьера
Карла Дёница. Здесь она и закончится.
Его никогда не интересовала скучная теория. Дёниц страст-
но желал действовать, выйти в океан, а также найти настоя-
щих товарищей на флоте. Последнее его желание усилилось
после того, как летом 1912 года умер его отец. После смерти
матери он был единственной его опорой. В поисках замены
отцу, в поисках заботливого друга он встретил капитан-лей-
тенанта Левенфельда, своего идола и воспитателя, который
поддерживал его и содействовал ему во всем. Левенфельд
записал его на корабль Его Величества «Бреслау». «Ты
рад?» — спросил он Дёница. — «Нет, господин капитан-лей-
274
За спиной Гитлера
тенант, я совсем не рад. Я бы хотел служить в Восточной Азии
на крейсерной эскадре!»
Левенфельду понравился бойкий характер молодого фенри-
ха1. И хотя он часто ругался на него, называя «неблагодарной
змеей», это было всего лишь шуткой. Симпатия взяла верх, а
недовольство Дёница вскоре утихло само по себе, когда «Брес-
лау» неожиданно взял курс в далекие моря. Мечта о путеше-
ствиях в далекие страны, наконец, сбылась. У Дёница появи-
лась возможность показать себя на деле в открытом море. Свои
задачи флаг-офицера он выполнял исключительно хорошо к ве-
ликому удовольствию Левенфельда, образование закончил со
знаком «отлично» — очень редкой оценкой, которая правилами
военно-морского училища предусматривалась только за выда-
ющиеся успехи. Не в последний раз Дёниц стал самым луч-
шим. Самые высокие военные признания красной нитью прохо-
дят через все личное дело прусского офицера, который уже в
юные годы во время первой мировой войны приобрел репута-
цию исключительно мужественного человека, рисковавшего не
раз своей жизнью, так как он считал это своим долгом перед
отечеством.
Начало войны и первое боевое крещение Дёницу довелось
пережить в Средиземном море, на небольшом крейсере «Брес-
лау», который вместе с линейным крейсером «Гебен» находил-
ся в подчинении турецкого командования. Эти корабли долж-
ны были внести свой посильный вклад в деле привлечения
Османской империи на сторону стран центральной Европы (Гер-
мания, Австро-Венгрия, Болгария). До решения этого вопроса
«Бреслау» должен был закрепиться в гавани. Команда была
обречена на бездеятельность, и молодой Дёниц страдал от «бес-
славного ожидания», во время которого только визит германс-
кого командующего крепостью Дарданелла, генерала Вебера,
внес желанное разнообразие. Не прошло и двух лет, как Дёниц
вновь стоял перед увешенным орденами генералом, но на этот
раз не как солдат, а как проситель руки и сердца генеральской
дочери и медсестры военного госпиталя — Ингеборг Вебер.
Уже через год, в Берлине, молодая пара стояла у венчального
алтаря.
1 Фенрих — выпускник кадетского корпуса, кандидат в офицеры. —
Прим, перев.
Преемник 275
Его второй любовью было новое вооружение — подводные
лодки, которые обещали славу и надежду на победу в войне.
Они были последним козырным тузом кайзеровской империи.
После ничьей в морском сражении под Скагераком Берлин из-
дал новую широкомасштабную программу строительства, чтобы
с помощью морской блокады поставить Англию на колени. В
январе 1917 года, сразу же после окончания курсов для вах-
тенных командиров, «подводная» карьера Дёница стремитель-
но началась. Его первого командира на подлодке U39 звали
капитан-лейтенант Вальтер Форстман — настоящий ас подвод-
ной войны и один из самых лучших военных командиров. Под
его командованием, в душной тесноте стальной субмарины на
глубине моря, Дёниц впервые узнал, что такое чувство соли-
дарности и надежности на подводной лодке. Для молодого
офицера это было решающим событием, о котором он еще
много десятилетий вспоминал: «Один за всех и все за одно-
го, — вот был наш девиз. — Мы были, как одна большая се-
мья, совершенно изолированная в морской пучине. Поэтому
команда подводной лодки — это общая судьба, и вряд ли что-
то может быть лучше ее. Состоять в ней — это высшая цен-
ность и незабываемое переживание».
Когда спустя три месяца, в феврале 1918 года, он стал ко-
мандиром своей первой лодки UC25, он чувствовал себя, по
его собственному утверждению, «могущественным, как король».
Дёниц был уверен в признательности кайзера, когда во время
бесстрашной вылазки в стан врага ему удалось проникнуть в
военную гавань Италии Порта Аугуста — это была смелая опе-
рация, принесшая офицеру рыцарский крест. Казалось, он осед-
лал успех, когда получил новую, более быстроходную лодку
UB68, однако 4 октября 1918 года, во время одного ночного
нападения на британский караван судов, военная удача оставила
его. На расстоянии 50 морских миль от побережья Сицилии лодка
была вынуждена всплыть. Прямое попадание заставило его в
конце концов приказать команде: «Все за борт!» В течение не-
скольких секунд лодка затонула и унесла с собой в глубину
четырех подводников. Обер-лейтенанта флота Карла Дёница и
его товарищей подобрал на борт британский военный корабль
«Снэпдрагон». Командир корабля поприветствовал своего плен-
ного, пожал ему руку и лаконично заметил: «Ну вот, капитан,
теперь мы квиты. Сегодня ночью Вы подбили мне один корабль,
а теперь я потопил Вас».
276
За спиной Гитлера
Первым лагерем в плену стал форт Вердалла на острове Маль-
та. Страстному моряку тяжело было смириться с тем, что война
для него закончилась так позорно, а когда в британских газетах
он прочитал о поражении Германии и гибели монархии, это ста-
ло для него страшнейшим ударом. Мир разваливался на части,
и не только для него. Именно матросы подняли бунт и разожгли
революцию1! На улицах германских городов царила анархия.
Переворот, беспорядок, неповиновение — для Дёница это было
душевной травмой. «Несколько недель назад я еще воевал как
солдат, — вспоминает он. — На своем маленьком месте я ис-
полнял свой долг, и мне не приходилось беспокоиться о полити-
ческих причинах в целом. Только теперь мне стало ясно, как
обстояли дела в Германии. Моя вера в политическую мудрость
правителей пошатнулась. Я стал другим». И хотя во время пере-
езда пленных с Мальты через Средиземное море в британский
лагерь Шеффилд ему бросилось в глаза, «каким превосходством
техники и сил обладали союзники для того, чтобы победить нас»,
в кругу таких же верных кайзеру товарищей по бараку он рас-
сказывал легенды о «непобедимом войске», которому красные
революционеры ударили ножом в спину.
Дёниц любой ценой хотел вернуться домой. Он притворился
тяжелобольным, попал на короткое время в клинику для нервно-
больных и поздней весной 1919 года вернулся в Германию. Поз-
же он писал: «Тяжело думать о том, что как солдат ты не име-
ешь права оставить службу в германском государстве, какую
бы форму оно не приняло. Это противоречит германско-прус-
скому принципу самоотверженного служения делу».
К республике Эберта1 2 вернувшийся с войны офицер не ис-
пытывал других чувств кроме отвращения и ненависти. Дёниц
скучал по старой власти. Новые свободы казались ему жутки-
ми. Вместе с другими разочаровавшимися солдат поклялся себе:
«Ноябрь 1918 года никогда не должен повториться!»
Когда-то он отправлялся на войну за кайзера и его империю.
Теперь не осталось ни того, ни другого. Вильгельм II находился
в изгнании в Нидерландах, а Дёница окружали враги. Полити-
1 Имеется ввиду восстание матросов в ноябре 1918 года, которое по-
служило началом революции и привело к созданию Веймарской республи-
ки. — Прим, перев.
2 Рейхсканцлер, а позже и президент Веймарской республики.—Прим,
перев.
Преемник
ческие противники внутри страны, во главе с рабоче-сощ
скими советами, повергли страну в пропасть насилия, голо/
хаоса. Мирный договор он считал «позорным предписание
тем более, что морскому флоту разрешено было иметь тол
15 тысяч человек. И хотя Дёниц сразу после своего пребыва
в плену сказал, что «покончит с мореплаванием и морским 4
том» и некоторое время подумывал выучиться какой-ниб
гражданской профессии, он оставался верен мореплаван
«Только зарабатывать деньги, такая жизненная цель меня не у/
летворяет, — писал он. — Стремлением человека должно б
желание добросовестно исполнять свой долг».
Дёниц служил отчизне, а не системе. Его все еще привле
«тот неповторимый товарищеский дух подводной лодки». Но п
что он куда-то испарился. Версальский договор категориче
запретил империи владеть подводным флотом. Германии ра:
шили иметь только шесть крейсеров, шесть броненосцев, /
надцать эсминцев и двенадцать торпедных лодок. Но в этой у
зительной для Дёница ситуации уже скоро показались пер
проблески надежды. Когда в 1919 году капитан корвета С
Шульце спросил его, не хотел бы он еще послужить, то Дё
задал встречный вопрос: «Вы считаете, что у нас скоро or
появятся подводные лодки?» Шульце ответил: «Конечно, я
считаю. Ведь долго так продолжаться не может»
Разговор со своим старым и новым начальником во<
шевил Дёница с еще большей энергией взяться за новое
дание в Киле. Старший лейтенант флота отвечал теперь за г
бор морских офицеров: ключевая должность. Как убеж;
ный противник республики он признавал в офицере
корпусе исключительно верных монархистов. Однако эт<
повлияло на материальную убогость военно-морских (
Кайзеровский флот, некогда гордость нации, лежал на к
ском дне у берегов британской военно-морской базы Сь
Флоу. Чтобы спасти «честь флага и нации», он затопил
себя летом 1919 года.
Новое время не обещало Дёницу ничего хорошего. Осе
1919 года политическая ситуация в Германии становилась
хаотичнее. Пахло гражданской войной. «Красноармейцы»
жались за переворот, фрейкоровские части и наряду с н
военное соединение Левенштейна с одобрения «демокра'
встали на сторону правых повстанцев. Дёниц был убеж,
что Германия сможет обрести свое старое величие только
да, когда «время системы» подойдет к концу. Его охва
278
За спиной Гитлера
страх — страх перед обнищанием, страх перед победой левых
революционеров. В неспособности ненавистной республики
обеспечить спокойствие и порядок Дёниц разглядел законное
основание объявить ей войну. «Мы не хотели марксистского
государства, — вспоминал он в 1944 году, — потому что оно
отрицало обороноспособность народа и все, что было священ-
но для солдата».
Уже в марте 1920 года, когда во время капповского путча
взбунтовавшиеся солдаты хотели покончить с республикой, мо-
нархисты почувствовали свежий ветерок. Дёниц, тем временем
ставший командиром миноносца, тоже втайне надеялся на
успех фрейкоровцев. Только им одним он доверял, только они
могли гарантировать «защиту от новой, большевистской рево-
люции». Его ожидания не оправдались: путч провалился, эконо-
мическое положение продолжало ухудшаться, оно затронуло и
семью Дёница, которому, между тем, приходилось кормить тро-
их детей. Многообещающий офицер уделял очень мало времени
жене и детям. У Дёница на уме было совсем другое. Он страст-
но желал сделать карьеру. Начиная с июня 1920 года ему опять
поручили командовать подразделением, и в качестве капитан-
лейтенанта он проводил тактические морские учения, где отра-
батывал различные технические приемы: разведывание, поддер-
жание соприкосновения и неожиданное нападение. Потом он
назовет это «тактикой волчьей стаи» и выдаст в качестве своего
патента.
Его взлет неумолимо продолжался. В марте 1923 года в Бер-
лине он становится экспертом военно-морского флота «по по-
литическим и организаторским вопросам в отделении обороны»
(А1), под который из-за Версальского договора был замаскиро-
ван адмиралтейский штаб. В противовес правительству он боль-
ше четырех лет занимался интересами военно-морского флота и
с усердием убеждал гражданских коллег, как он считал, в неиз-
бежности войны. Дёниц раскрыл в себе умение вести перегово-
ры и доказал это на деле, а руководитель его отдела удостоил
его высшей похвалы: «В отношениях с другими министерства-
ми и ведомствами он проявляет очень большое умение, и благо-
даря своему деловому и личному способу вести переговоры он
выжимает для своего отдела все самое лучшее».
Однако из-за письменного стола его опять скоро потянуло на
корабль. Встреча с прошлым состоялась на крейсере «Нимфа»,
где офицер навигации Дёниц вновь встретил своего старого по-
кровителя Левенфельда, который навел на нем последний идео-
Преемник 279
логический лоск. Дёниц усвоил все взгляды и убеждения свое-
го крайне реакционно и радикально настроенного закадычного
друга, в кругу товарищей проводил травлю против большеви-
ков и евреев. Экономическая нужда в империи, отразившаяся
на его семейном положении, только еще больше подстегивала
его ненависть.
Во время кризиса нашелся один человек, который на этой
благодатной почве посеял ростки для своего взлета, он ездил по
стране и охотился за голосами избирателей, обещая сильной
рукой навести порядок и покончить с хаосом. Лозунги соврати-
теля по имени Адольф Гитлер оказали свое воздействие и на
душу офицера Главного морского штаба Карла Дёница. Обеща-
ния этого человека совпадали с его страстным желанием появ-
ления сильной Германии и надеждой на возрождение ее как мор-
ской державы. Гитлер был для Дёница олицетворением надеж-
ды. После войны он писал: «Я верил, что Германия пошла по
правильному пути». Тем более, что этот путь обещал ему про-
фессиональные выгоды. Приход Гитлера к власти был для Дё-
ница «национальным возрождением, которое можно только при-
ветствовать». Наконец-то нашелся человек, который сможет «на-
вести порядок».
Пока Гитлер в империи захватывал власть, Дёниц находился
в далеком путешествии. Полученная от президента стипендия для
поездок, которую учредил сам Гинденбург, позволила ему в те-
чение пяти месяцев побывать в «волшебной стране Индии» и Юго-
Восточной Азии. Тем временем, дома отряды СА и СС наводили
порядок с помощью террора. Дёниц же наслаждался красотами
экзотических культур и «гармонией сказочной страны», которая
все-таки наводила моряка на размышления, «не похожим ли
внутренним приличием и культурой души обладают балийцы по
сравнению с жителями Европы».
Когда он садился на пароход домой, мыслями он уже снова
пребывал в Германии и в «тесноте субмарины». Дёниц возвра-
щался домой в третий рейх. Это была политическая система его
взглядов и желаний, во главе которой должна быть сильная лич-
ность, по которой уже все дадно соскучились и которая не за-
была бы о его морских надеждах. Гитлер дал свое согласие на
развитие флота, и уже осенью 1933 года Дёница повысили в
звании до капитана фрегата как «офицера с блестящими умствен-
ными и деловыми способностями, здоровым честолюбием и
резко выраженными командными качествами», как было сказа-
но в его характеристике в ноябре 1933 года. Ему давно было
280
За спиной Гитлера
известно: лояльность к фюреру оправдывала себя. Убийство
начальника СА Рема и других политически неугодных деятелей
несколько десятилетий спустя Дёниц оправдывал как «государ-
ственную самооборону».
Морской флот безоговорочно подчинился новому главе го-
сударства. Как и все солдаты старательный матрос лично при-
сягнул на верность Гитлеру. Дёниц торжественно поклялся в «бес-
прекословном повиновении». До самой смерти Гитлера он счи-
тал себя связанным этой клятвой.
Дёниц — пример одной карьеры. Приход Гитлера к власти
придал ей решающий толчок. Как командир легкого крейсера
«Эмден» он должен был доказать свои «командные качества» и в
заграничных походах. 2 ноября 1934 года, прежде чем «Эмден»
снялся с якоря, Дёница представили Гитлеру. Диктатору импо-
нировала строгая манера многообещающего морского офицера
держать себя; Дёницу тоже понравилась фигура его высшего
командующего. Образ, который он создал для себя, полностью
подтвердился. На следующий день он с восхищением пел сво-
им матросам гимн Гитлеру: «Мы все будем служить нашему уди-
вительному фюреру!»
В то время, как «Эмден» в течение нескольких месяцев на-
ходился в африканских прибрежных водах, гитлеровские дип-
ломаты совершили то, чего до этого никто и представить не
мог: после упорных переговоров 18 июня 1935 года на столе у
фюрера лежало германско-британское морское соглашение.
Германский рейх обязывался в нем увеличить вооружение толь-
ко до 35 % британского фонда морских вооруженных сил, а
что касается подводных лодок — придерживаться на первых
порах соотношения сил 45% к 100%. Позже Германия, якобы,
могла даже сравнять это соотношение. Великобритания счита-
ла, что может позволить себе пойти на эти уступки. Защитить
британский флот от германских подлодок обещал прибор
ASDIC — английский ультразвуковой акустический гидроло-
катор.
Вместе с договором о гарантии строительства германских
подлодок для Дёница начался новый этап в жизни. Гитлер, кото-
рый высоко оценивал компетентность Дёница, назначил его «ко-
мандующим подводной армией» (КПА), приказав ему вновь под-
нять вооруженность подводного флота до высокого уровня. С
большим рвением и решимостью Дёниц приступил к своему
новому заданию. К его большому разочарованию, Гитлера в
большей степени восхищали огромные линкоры, нежели под-
Преемник
281
водные лодки. Громадные старые посудины, такие как «Бисмарк»,
Дёниц считал устаревшими и очень уязвимыми. Невзирая ни на
что он продолжал указывать на преимущества «его кораблей».
«Подводная лодка, — учил он, — это существенно новый тип
наступательного оружия. Ее большой радиус действия позволя-
ет проводить операции в водах противника, вдали от своих тер-
риторий».
«Только подводным лодкам удастся отрезать Великобрита-
нию, вчерашнего и завтрашнего врага, от жизненно важных тор-
говых путей и перекрыть ей кислород», — настаивал Дёниц.
Однако Дёниц говорил в пустоту. Пока еще он стоял во втором
ряду.
Вначале в его распоряжении находилось всего 11 подводных
лодок. Но он умел воодушевлять молодых матросов, они долж-
ны были чувствовать себя элитой внутри морского флота. Он
вдалбливал в головы командиров и членов команд «готовность
пожертвовать собой в бою» и говорил: «Только не бойтесь гид-
ролокаторов!» Радиолокационные возможности Королевского
морского флота слишком уж переоценивали. С британскими
конвойными кораблями он собирался справиться с помощью
своей «тактики волчьей стаи». Корабли нападают на сопроводи-
тельный конвой противника «как волки», согласно девизу «ата-
ка, пли, залечь на дно!» При этом он ясно осознавал для себя
опасность радиопеленгации и обнаружения с самолетов против-
ника, от штаба руководства морскими операциями также не
остался скрытым риск такой тактики. Его концепция провали-
лась. Командующий военно-морским флотом Эрих Редер оста-
вался скептически настроен по отношению к подводным лод-
кам как виду оружия, однако Дёниц рассматривал свою тактику
все еще как главный козырь в войне против Англии.
А война тем временем подходила все ближе. Политическая
ситуация накалилась до предела. Аншлюс Австрии и шантаж в
«решении судетского вопроса» побудили Лондон и Париж еще
ближе стать плечом к плечу, в то время как Гитлер все сильнее
закручивал спираль вооружения Германии. Командование во-
енно-морских сил Редера настойчиво выступало за строитель-
ство линкоров и крейсеров. «План Z» в январе 1939 года рав-
нялся объявлению войны морской державе Англии. Гитлер одоб-
рил усиленное строительство надводных кораблей, в то время
как подводные лодки находились в тени. Но Дёниц был убеж-
юн, что великий час «его» кораблей уже скоро пробьет. Тяже-
лые боевые корабли Редера, как он считал, вскоре подорвут
T5Q.
За спиной Гитлера
военный бюджет и сырьевые резервы. Подводные корабли стро-
ились намного быстрее и обходились дешевле. Шансы были хо-
рошими. По его расчетам, долго ждать не придется.
Дёниц продолжал работать над своей подводной стратегией,
как будто вовсе не существовало другой, расходившейся с его
стратегией, концепции Редера о ведении морской войны. В нача-
ле 1939 года он подытожил в своей книге «Подводные лодки на
вооружении», как, на его взгляд, подводные лодки вместе с
остальным флотом должны вести борьбу с торговым судоход-
ством Англии. И хотя Редер успокаивал, что в 1939 году еще
рано ждать войны, Дёниц полным ходом работал над своими
теоретическими и практическими штабными учениями. Для ве-
дения войны ему требовалось 300 подводных лодок. Однако,
когда 1 сентября 1939 года Шлезвиг-Гольштейн на Вестерплатте
объявил начало войны, Дёниц располагал только 56 боевыми
единицами. «Боже мой! Значит опять война против Англии!»—
бормотал он. Офицер штаба Виктор Йорн вспоминает: «Он вы-
шел из кабинета и спустя полчаса вернулся. Что-то в нем изме-
нилось. Он сказал: «Мы знаем нашего врага. Сегодня у нас есть
оружие и план, с которым мы можем встретить противника. Война
продлится очень долго. Но если каждый будет выполнять свой
долг, мы выиграем ее. Значит, все за работу».
Дёниц пришел в ужас от того, что началась война, но не от
любви к миру, а из-за беспокойства, что Англия была гораздо
ближе к морю и, таким образом, имела явное превосходство.
Крепким рукопожатием он провожал каждого командира в бой.
Журнал боевых действий свидетельствовал об «особенно уве-
ренном расположении духа личного состава». Однако картина
была явно приукрашена. Подводник Отто Кречмер, в послед-
ствии добившийся успеха в качестве командира подлодки, вспо-
минал, как моряки тряслись от страха в ожидании, что получат
сейчас от врага «хорошую взбучку».
Тем не менее, уже в первый день войны лодки Дёница агрес-
сивно отправились в боевой поход. Гитлер все еще надеялся
заключить с Англией сделку. Однако на третий день войны пос-
ледние надежды на еще возможное «примирение» перечеркнула
одна торпеда. Командир подлодки U30 Юлиус Лемп без пре-
дупреждения потопил британский пассажирский корабль «Ате-
ния». Лемп подумал, что в трубу торпедного аппарата он увидел
вспомогательный крейсер. Погибло 112 человек. Фотографии
оставшихся в живых жертв обошли весь мир и разожгли нена-
висть к людям Дёница. Все остальное довершила германская
Преемник 283
пропаганда. «Очевидно, «Атению» по ошибке потопил британ-
ский военный корабль, или же корабль наткнулся на плавучую
мину английского производства», — издевался Геббельс; и даже
Дёниц принимал участие в этом сокрытии фактов. Когда в конце
месяца U30 вернулась в порт приписки судна, Дёниц взял ко-
мандира и команду в оборот. Все должны были поклясться хра-
нить молчание о нападении на «Атению». Сверх того, Дёниц
приказал стереть соответствующую запись из бортового журна-
ла изо.
С самого начала войны Дёниц требовал нарушить «призовой
порядок»1. Подводная война для него только тогда имела шанс
на успех, когда его «волки» могли топить торговые корабли без
предварительного оповещения. Гитлер, пока еще из политичес-
ких соображений, не хотел отказываться от «призового поряд-
ка». Шаг за шагом этот документ превращали в пустую форму и
в 1940 году, в конце концов, «выбросили за борт». Однако не
только над международно-правовыми положениями Дёниц ло-
мал голову. Он неустанно требовал того, чего ему не могли и не
хотели давать: больше подводных кораблей. Гитлер считал мор-
скую войну все еще второстепенным делом. Вооружение под-
водной армии продолжалось уже с трудом, в месяц из верфи
выходили только две подводные лодки. Дёниц, заметно расстро-
енный, искал возможности доказать ударную мощь своего ору-
жия. Нужен был только неожиданный удар.
Наконец, 14 сентября 1939 года это свершилось. Во время
боевого похода капитан-лейтенант Гюнтер Прин на подлодке U47
незаметно проник в святая святых Королевского морского фло-
та, в сильно охраняемую пристань Хоумфлит в бухте Скапа Флоу
на островах Оркни, и потопил линкор «Ройал Оук» вместе с
личным составом. Это была дьявольская дерзость, и как писал
Дёниц, Гитлер был просто «вне себя от радости». В Берлине мор-
ского героя Прина встречали так, как обычно встречали только
фюрера. Диктатор самолично пожал руку командиру и его ко-
манде. По стране покатилась волна уверенности в победе. Взрыв
в Скапа Флоу за одну ночь сделал Дёница знаменитым на всю
Англию. «С тех пор он всегда появлялся в заголовках газет, —
вспоминал Людовик Кеннеди, командир эсминца королевского
флота. — Он стал таким же известным, как Геринг или Геб-
1 Постановление о захвате во время войны торговых кораблей против-
ника. — Прим, перев.
284
За спиной Гитлера
белье. Карл Дёниц принадлежал к самым знаменитым личнос-
тям войны». А премьер-министр Уинстон Черчилль признавался
после войны: «Единственное, чего я действительно боялся, как
огня, это подлодок Дёница».
Гусарская выходка Прина была прежде всего успехом пси-
хологического характера. В стратегическом плане это был лишь '
мимолетный успех, буря в стакане воды, однако эта буря произ-
вела такой эффект, что Гитлер теперь более уверенно смотрел
навстречу войне с Англией. Дёница назначили «командующим
подводным флотом». Престиж подводного оружия заметно воз-
растал, и теперь уже командир морского флота Редер был пер-
вым, кто все эмоциональнее настаивал на «неограниченной под-
водной войне». Дёниц не отставал. В начале декабря 1939 года
он издал приказ за номером 154, в котором предписывалось:
«Не спасать и не поднимать людей на борт. О паровых судах не
беспокоиться. Не обращать внимания на погодные условия и
близость земли. Думать только о собственном корабле и стре-
миться как можно скорее добиться успеха! Мы должны быть
жестокими в этой войне. Противник начал войну, чтобы уничто-
жить нас, речь сейчас идет только об этом».
Но в военной технике обнаружились громадные неполадки.
Неудачи с торпедами стали обыденным явлением. «По меньшей
мере 30 процентов всех выпущенных торпед не взрываются, —
записал Дёниц 30 октября 1939 года в журнал боевых дей-
ствий. — Командиры начинают терять доверие в это оружие. Их
наступательный и боевой восторг пропадет на долгое время.
Выяснение причин отказа торпед на сегодняшний момент явля-
ется первоочередной проблемой подводного флота». Эта про-
блема переросла в регулярный «торпедный кризис», который
повлек за собой катастрофу подводного вооружения. Во время
нападения на Норвегию и Данию в 36 атаках на военные корабли
отказали все торпеды. Сейчас Дёниц отозвал все «свои» кораб-
ли назад, чтобы основательно все проверить. Даже для него ре-
зультат был ошеломляющим: «Я не верю, — жаловался он 15 мая
1940 года, — что когда-нибудь, за всю историю войн, солдатам
приходилось воевать с противником таким непригодным ору-
жием».
Для Гитлера же имели значение прежде всего победы на суше.
После победы над Францией открылся путь к портам Атлантики.
О такой базе Дёниц мечтал давно. Наконец-то у него появился
свободный доступ к мировому океану. В бретонском порту Ло-
риент он соорудил пост управления, так называемый «сардино-
Преемник
285
вый дворец», оперативный пульт управления военными действи-
ями в Атлантике. Вдоль всего побережья возникли гигантские
бункеры. Их бетонные крыши толщиной в семь метров должны
были охранять лодки от бомбардировок Королевских ВВС. Это
были крепости из стали и бетона, грубые и мрачные. Только
бункер в порту Лориент стоил больше 400 миллионов рейхс-
марок.
Не успела Германия пережить «торпедный кризис», как нача-
лась следующая фаза в экономической войне против Англии. На
маршрутах, по которым проходил британский конвой, один за
одним шли сражения. Англию нужно было взять измором, и
Дёниц впервые смог успешно применить свою «тактику волчь-
ей стаи». Несколько подводных лодок одновременно нападали
на противника, словно стая волков на добычу. 15 августа
1940 года Германия объявила «неограниченную подводную вой-
ну», а два дня спустя — тотальную блокаду британского остро-
ва. Битва за Атлантику приближалась к своей первой кульмина-
ции — беспощадной дуэли не только на оружии, но и на словах.
«Германские подлодки охотятся на врага, — кричала недельная
кинохроника. — Их лозунг: атака, пли, залечь на дно!»
В самом начале «тактика волчьей стаи» оказалась исключи-
тельно успешной. Британская система ультразвуковой гидроло-
кации ASDIC оказалась неэффективной против внезапно атако-
вавших подлодок. До конца июня 1941 года германские субма-
рины потопили почти 4,5 миллиона тонн грузов противника.
Погибло более 10 тысяч британских матросов, они захлебыва-
лись в машинном масле своих тонущих кораблей, погибали от
жажды в водных пустынях, сгорали незадолго до спасения. И
тем не менее своим оперативным мастерством Дёниц снискал у
врага еще и чувство уважения. Британский специалист по про-
слушиванию Гарри Хинзли высказывал свое мнение о нем: «Это
был необычайно способный человек. Дёниц в бою был настоль-
ко талантлив, что я точно мог определить по сигналам, когда
Дёниц сам командовал кораблями. Он действительно был на
удивление активным и способным. Он был Роммелем морской
войны».
Чтобы сохранить в армии хорошее настроение, командую-
щий флотом неустанно придумывал какие-нибудь мероприятия.
Дёниц организовал поезда, которые отвозили матросов домой в
отпуск, а для особенно победоносных команд подлодок он уст-
раивал шумные празднества в захваченных замках и виллах,
так называемых «пастбищах для подводных лодок». Дёниц ста-
286
За спиной Гит: ера
рался вступать в тесный контакт с личным составом подлодок.
Если ему позволяло время, он стоял на причале при каждом
входе и выходе лодки из гавани и не чурался поднять бокал со
«своими» подводниками и выпить за «успешный боевой поход».
«Даже самый последний человек на корабле, кочегар или рядо-
вой матрос, всей душой прирастал к нему», — уверял командир
подлодки Хорст Шретер. Почти каждый матрос видел Дёница в
лицо по меньшей мере один раз. Таким образом, у каждой ко-
манды возникало чувство, что он проявляет заинтересованность
во всех их нуждах и заботах, сидит с ними, как говорится, «в
одной лодке». Иногда при этом Дёниц позволял себе шутить. «Я
должен быть рядом с вами, должен говорить с вами, смотреть
вам в глаза. Кто в это не верит, тому я врежу по башке своей
дубинкой. И при этом он поднимал свой маршальский жезл».—
вспоминал Дёница капитан флота Ганс Рудольф Резинг, коман-
дующий подводным флотом группы «Запад».
Без сомнения, на Дёница в армии не только смотрели хоро-
шо, его на самом деле любили. Его называли ласково «Лев» или
«Дядя Карл». Тем не менее для прусского человека долга вза-
имное доверие подразумевало кое-что и еще — требовать от
каждого все, что в его силах. «Дёниц приказывал очень ред-
ко, — так говорил офицер штаба Эберхард Годт. — Он убеж-
дал, и так как все, чего он хотел, было очень точно продумано,
он действительно убеждал. Он искал повод для дискуссии со
всеми людьми, у которых была своя точка зрения. Не взирая на
служебное положение. У кого не было своих взглядов, тот вско-
ре оставался в стороне. Он провоцировал собеседника, чтобы
услышать встречные аргументы. Только потом он принимал ре-
шение». Однако при всей привычке дискутировать, все его при-
казы до последнего оставались непреклонными и все чаще были
похожи на смертный приговор для личных составов, которые в
безвременной и беспространственной вселенной своих лодок
во время многонедельных, даже многомесячных, боевых похо-
дов переживали кромешный ад. За 20-миллиметровыми тонки-
ми стальными стенами 50 человек были сдавлены, как сардины
в банке, заключенные в гнетущей атмосфере морской шахты, в
которой мысль в любой момент «уйти на дно» приобретала жут-
кий двоякий смысл. В пучине Атлантики команды подлодок на
веки вечные были подчинены приказам их адмирала, который
говорил о людях точно так же, как о торпедах или трюмах по-
топленных кораблей. Вопреки всем дружеским клятвам, для Дё-
ница его люди оставались прежде всего «человеческой техни-
Преемник
287
кой», которая должна была работать как механизм: бесперебой-
но и без жалоб.
Люди, которые должны были исполнять его беспощадные
приказы, были совсем молодыми ребятами, двадцатилетними
офицерами. Как и их командующий, они должны были ненави-
деть англичан. Но ни один человек в подлодке ни разу не ви-
дел врага в лицо. Врагом были макушки корабельных мачт на
горизонте, которые командир через перископ держал на прице-
ле. Врагом были плавающие бомбы и ужасный стук вражеско-
го эхолота. Врагом были беспрерывные воздушные атаки, про-
тив которых, казалось, не находилось никаких средств. Дёниц
многократно требовал у главнокомандующего люфтваффе Гер-
мана Геринга поддержки с воздуха. Но рейхсмаршал, чьи вой-
ска сами постоянно находились под тяжелым обстрелом, отка-
зывался помочь.
Начиная с лета 1943 года, германские подлодки стали все
чаще попадать в сети союзнической радиоразведки. Это стало
загадкой для германского военного руководства, которое оче-
видно не заметило, что 8 мая 1941 года оно потеряло больше,
чем просто подводный корабль Юлиуса Лемпа, подстрелив-
шего когда-то «Атению». Британский эсминец вынудил U110
всплыть на поверхность и захватил его в плен. Внутри корабля
британцы нашли механизм стратегического значения, переме-
нивший весь ход войны. В руках врага оказался ключ к сек-
ретному германскому морскому коду — аппарат «Энигма». Этот
механизм выдавал британским специалистам по дешифровке
в Блечли Парк, центре радиошифрования недалеко от Лондо-
на, все, что сообщал главнокомандующий по радио своим под-
чиненным.
Дёниц ничего не подозревал о том промахе, который решит
исход войны в Атлантике. Враг контролировал все радиоперего-
воры! И никто об этом не догадывался. Когда «серые волки» все
чаще стали упускать врага, даже тогда, когда подлодка только-
только обнаруживала вражеский конвой, Дёниц почуял измену
и приказал проверить весь штаб. Безрезультатно. Последними в
качестве подозреваемых остались только он сам и его штабс-
шеф Эберхард Годт. «Мне вас просветить? Или вы просветите
меня?» — спросил он у Годта.
«Мы надеялись, что они поверят в то, будто наше превосход-
ство связано с новой радарной установкой, — сообщал Гарри
Хинзли. — Мы только поддерживали немцев в их предположе-
нии, утверждая, что создали нечто наподобие чудо-радара, с
288
За спиной Гитлера
помощью которого можно увидеть подводные лодки даже на
расстоянии 100 миль. Правда, они всегда находили другое объяс-
нение, потому что исходили из того, что никто не в состоянии
расшифровать их сигналы». До самого печального конца Дёниц
верил в надежность германского кодирования «Энигма», потому
что радиоэксперты поддерживали его в заблуждении, что опас-
ность раскодирования, в лучшем случае, возможна чисто тео-
ретически.
Лишь в семидесятые годы, когда Дёницу исполнилось 83 го-
да, вся правда о «непостижимой угрозе» вышла на свет: британ-
цы наложили на раскодированные радиопереговоры высшую сте-
пень секретности «Ультра». Таким образом, война с германскими
подлодками была решена. Корабли Дёница столкнулись с со-
перником, располагавшим современной гидролокационной сис-
темой, намного превосходившим Германию по военным кораб-
лям и самолетам и знавшим, благодаря «Энигме», о планах гер-
манского военно-морского руководства.
Прошло время «лучевой» войны. Подлодки Дёница все реже
обнаруживали конвои союзников. Сообщения об успехах по-
ступали значительно реже. При этом, со вступлением США в
войну 11 декабря 1941 года настроение Дёница опять улучши-
лось. Дёниц объявил американские территориальные воды зо-
ной охоты. Германские подлодки возле Нью-Йорка! 12 января
1942 года началась операция «Паукеншлаг». Расстрел торпеда-
ми кораблей противника у берегов США стал для подводников
настоящей «стрельбой по бегущей мишени». До июля 1942 года
они потопили 500 кораблей вместе с экипажами. Военно-мор-
ской флот США ничего не мог противопоставить германским
подлодкам. В день памяти героев в 1942 году Дёница назначили
адмиралом.
Правда, первоначальные успехи не могли продолжаться дол-
го, так как в течение 1942 года США улучшили морскую оборо-
ну и оттесняли германские подводные корабли дальше в океан.
Дёниц был недоволен, что его люди не справлялись с постав-
ленными задачами. Теперь уже на первый план ставилась цель
топить не только большие суда, но и уничтожить как можно боль-
ше людей. В начале года Гитлер в разговоре с послом Японии
Хироши Ошимой подчеркнул: «Мы сражаемся за наше суще-
ствование и поэтому не можем позволять себе каких-то гуман-
ных взглядов». Главный военачальник рейха запрещал спасать
команды противника, потерпевшие кораблекрушение. В мае, в
одном из докладов, Дёниц особенно подчеркивал роль улуч-
“Самый верный партсииеноссе ...”
Борман, Гесс, I итлер и руководитель “Немецкого рабочего фронта” Лен
(в нервом ряду) на Нюрнбергском партийном съезде, 1935
“Работал как лошадь ...”
Борман с секретарем Гитлера Гердой Кристиан
“Прежде всего незаменим...”
Гитлер, Борман, Геринг и фон Ширах в Обмерзальцберге, 1936
“Могущественный человек... ”
Борман (слева) и Геринг (третий слева) в беседе, 1942
“Угадать, что думает фюрер ...”
Гитлер с Риббентропом и Борманом
в ставке* фюрера в Вольфешанце, 1943
“Побег из рейхсканцелярии ...”
Череп Бормана (слева) был обнаружен в 1972 г. в Берлине
Безработный
д-р Геббельс,
1923
“Большое
ничто... ”
“Мы придем
врагами...”
Гаулейтер
Геббельс
завоевывает
“красный
Берлин”
“Человек
с вековым
величием... ”
Геббельс,
придумавший
миф и сам
оказавшийся
я его власти
“Вся семья в сборе...”
Супруги Геббельсы и шестеро детей, 1942 г.,
в самом верху приемный сын Геббельса Гаральд Квандт
“На
расстпоянии...”
Геббельс
с приемным
сыном
Гаральдом
Квандтом
“Вот и кончилась песня...”
Полуобгоревший труп Геббельса
Слева: “прилежный кадет...’'
Герман Герти в кадетском училище Верлин-Лихгенфельда
Справа: на пути к “Голубому Максу”
Геринг — летчик, офицер во время первой мировой войны
“ i /родажный морфинист... ”
Гитлер в гостях у Геринга в его резиденции Каринхолл
"Смелый пилот...”
Герман Геринг перед своим первым полетом в одиночку, 1916
“Железный, ты предал меня...”
Геринг и Эрнст Удет, 1938
Картина в стиле микарт для вора произведений искусства:
подарок Гитлера Герингу на день рождения
''Поговорим об Эйзенхауэре как мужчина с мужчиной...”
Геринг на пресс-конференции поело своего щити! ГН.'»
“Ни слова против Гитлера...”
Заключенный Геринг в Нюрнберге
“Однажды вы положите наши кости в мраморные гробы... ”
Геринг после самоубийства, 15 октября 1946
“Этот обожатель... ”
Гиммлер, Гитлер и Рем, 1930
“Больше быть, чем казаться...”
Гиммлер — руководитель СС. 1936
“Фюрер дал мне приказ...”
Шеф (XI Гиммлер со своими со грудинками (слева направо):
Франц Иозеф Губер (гестапо), Артур (криминальная полиция),
Рейнхард Гейдрих (СД), Генрих Мюллер (гестапо), 1939
Гиммлер, Гитлер и Геринг
“Фюрер всегда прав...”
“Никакие не товарищи...”
Гиммлер посещает лагерь с русскими военнопленными
в тылу Восточного фронта, 1941
Гиммлер после самоубийства. 23 мая 1945
"Потом он ее раскусил...”
Слева: “Самый немец из немцев..
Рудольф Гесс в детстве со своей матерью Кларой, 1895
Справа: “Надежда на день расплаты..
Студент Рудольф Гесс
“Я его люблю...”
Рудольф Гесс (второй справа) с Гитлером,
заключенным ландсбергскон тюрьмы
“Он позеленел
от злости...”
На кретинах
сына Гесса
Вольфа Рюдигера
9 ноября 1938 года
(хрустальная ночь)
Гитлер был
крестным отцом
“Жертва
бредовых
идей...”
Гесс и его
заместитель
Мартин Борман
“Надею* ъ, ему не придется заменить меня...”
Гитлер и (‘го заместитель Гесс (между ними Геббельс), 1941
“Мир с Англией... ”
Рудольф Гесс за штурвалом Мессершмитта НО,
на котором он совершил свой перелет в Англию
Преемник
шенных торпедных взрывателей, «которые скрывают в себе боль-
шие преимущества, поскольку благодаря им торпедированные
корабли быстро идут на дно и спасение экипажа лодки стано-
вится невозможным».
Температура на градуснике войны поднималась все выше, а
вместе с ней радикально менялся и Дёниц. Любое «уважение
заповедей солдатской военной морали», о котором он сам писал
в инструкции осенью 1939 года, сейчас оставалось в стороне.
Инцедент с «Лаконией» стал репетицией парада. Когда в середи-
не сентября подлодка U156 потопила британское войсковое транс-
портное судно, командир Вернер Гартенштейн заметил, что на
борту Лаконии находились и военнопленные из стран-союзниц
Германии. Германская подводная лодка, взяв на буксир четыре
спасательных шлюпки с людьми, под флагом красного* креста
плыла к родным берегам и несмотря на это была обстреляна
вражескими бомбардировщиками. Спасение терпящих кораб-
лекрушение пришлось прекратить.
Дёниц отреагировал немедленно: 17 сентября 1942 года все
командиры подлодок получили пресловутый «Приказ «Лакония».
В нем главнокомандующий подводным флотом категорически
запрещал спасение терпящих бедствие людей противника. «Спа-
сение противоречит изначальным требованиям ведения войны
после уничтожения и захвата кораблей противника», — говори-
лось в приказе. Поднимать на борт разрешалось только капита-
нов и избранных персон, терпящих бедствие на воде. Гуман-
ность теперь считалась отказом выполнять приказ. Выступая в
качестве свидетеля во время нюрнбергского процесса, он оп-
равдывал «Приказ «Лакония» долгом защиты своих подводных
экипажей. Оказание помощи, как утверждал Дёниц, означало
бы верную смерть. Сразу после прецедента с «Лаконией» Дёниц
стал инициатором потопления спасательных кораблей, которые
сопровождал вражеский конвой. «В расчете на желаемое унич-
тожение экипажей пароходов это имеет большое значение». В
)том смысле он настраивал и своих людей: «Проявлять жесто-
кость. Помните о том, что враг не думает о женщинах и детях,
когда бомбит германские города».
Хотя Дёниц и не давал прямого приказа убивать, однако
его люди считали, что имели на это право. От него не исходи-
ло отчетливое распоряжение совершать убийства, однако это
он создал тот убийственный климат, в котором процветала
лнтигуманность. Эти сомнительные «способности» были ско-
рее полезными для его карьеры. Его престиж и без того рос,
290
За спиной Гитлера
чем важнее для ведения войны становилось подводное ору-
жие. Когда германская армия по всем фронтам находилась в
отступлении, а Гитлер почти не доверял ни одному генералу,
он еще крепче привязал к себе адмирала и назначил его 30 ян-
варя 1943 года главнокомандующим военно-морским фло-
том. Теперь Дёниц принадлежал к узкому гитлеровскому кру-
гу. Он получил повышение по высшему разряду и стал важ-
ным фактором власти в команде пособников Гитлера. До
самого последнего дня существования рейха он больше не
покинет своего фюрера.
Вместе с высшим морским назначением Дёниц, сам на то не
рассчитывая, вошел в круг самых посвященных. Самое позднее
в тот момент, когда он был произведен в начальники самостоя-
тельной части вермахта, его желание «оставаться солдатом вне
политики» превратилось в иллюзию. Вермахт был запряжен в
повозку политической идеологии. Как главнокомандующий од-
ной из частей вооруженных сил, Дёниц не мог уйти от этого,
даже если бы и хотел. Но еще одновременно с его взлетом было
принято центральное решение в морской войне: Редер, предше-
ственник Дёница в должности, покровительствовал тяжелым
боевым кораблям. А гросс-адмирал отдавал предпочтение под-
водным лодкам как маленьким, быстрым силам оперативного
реагирования.
Теперь Дёниц был хозяином в собственном доме. Его кредо
морской флот взял за правило. «Наша жизнь принадлежит госу-
дарству. Наша честь — это исполнение долга. Никто из нас не
имеет права на личную жизнь. Для нас сейчас главное — выиг-
рать войну. Эту цель мы обязаны преследовать с фанатической
преданностью и с упорнейшим желанием победить». Теперь его
горизонт неизмеримо расширился и охватывал весь флот, а не
только подводную армию. Необходимо было скоординировать
все действия военно-морского флота$ и вскоре выяснилось, в
какое неблагоприятное время его назначили главнокомандую-
щим. Собственно говоря, он лишь на некоторое время мог оття-
нуть поражение. Германия потеряла инициативу по всем направ-
лениям: восточный и южный фронты непрерывно оттеснялись, в
тылу бомбардировщики союзников все чаще сбрасывали свой
смертоносный груз на германские города. Тем временем Дёниц
все еще верил, что войну можно выиграть, так он написал в
своем первом распоряжении на новом посту.
Его рецепты против вражеского превосходства были настоль-
ко простыми, насколько и лишенными фантазии: лозунги типа
Преемник
291
«фанатизм» и «беспощадность» стали самыми употребляемыми
в его словарном запасе. Попытки достичь мира он описывал
как бесполезные; уже сама мысль о капитуляции — это пре-
ступление. Дёниц на веки вечные связал свою судьбу с Гитле-
ром. Находясь в «Коралле», своей ставке в лесах Берлина, он
поддерживал тесный контакт с диктатором. Если раньше Дё-
ниц лично встречался со своим господином только 9 раз, то
после назначения его главнокомандующим он нанес ему всего
119 визитов. И в народе сразу была готова новая кличка: «Гит-
лерюнге Дёниц». Правильно охарактеризовал сильную привя-
занность между Гитлером и Дёницем биограф Дёница, он на-
звал ее «партнерство на правах старшего и младшего»: Гит-
лер — господин, а Дёниц — помощник, вот взаимная сделка.
Гитлер нашел надежного помощника-исполнителя, а Дёниц —
сильное плечо руководящей личности, оценивающей его по до-
стоинству. Как и у всех «рыцарей», у Дёница вера в Гитлера
тоже имела оттенок ирреальности. «Невероятная сила, которую
излучает фюрер, его непоколебимая вера, его предвидение си-
туации (...) в эти дни ясно продемонстрировали, что по срав-
нению с фюрером мы всего лишь жалкие ничтожества, что
наша воля, наш взгляд на вещи из нашего ограниченного сек-
тора лишены цельности. Всякий, кто считает, что может спра-
виться лучше, чем фюрер, просто глуп».
Сам находясь под защитой мощных бетонных стен в своей
ставке «Коралл», Дёниц и оттуда направлял в бой «свои» безза-
щитные подлодки, хотя война уже была давно проиграна. Те-
перь новые британские радары стали действовать со смертель-
ным результатом: в мае 1943 года Дёниц потерял в одном бою
41 корабль, погибло 2 тысячи человек команды, среди них сын
Дёница Петер. После того, как «Энигма» оказалась в руках вра-
га, у германских подлодок почти не осталось шансов возвра-
титься, в свой порт без повреждений. Война в Атлантическом
океане заканчивалась не в пользу Германии.
На этом этапе было достаточно хоть одного удачного сраже-
ния с вражеским конвоем, чтобы пропаганда Геббельса тут же
сложила гимн героям. 6 апреля 1943 года Дёниц получил ры-
царский крест, но предотвратить крушения своих подлодок во
время боевых походов он уже не мог. Западные державы посы-
лали все больше бомбардировщиков для охраны конвоя, и ког-
да над Атлантикой закрылась «воздушная дыра», в океане не
осталось ни одного безопасного места. Если подводные лодки
вовремя не успевали погрузиться на дно, они погибали. Месяц
292
За спиной Гитлера
за месяцем союзнические истребители топили десятки герман-
ских подлодок.
У Дёница появились первые сомнения. В своем журнале во-
енных действий он записал: «Я очень беспокоюсь о том, что
подводная война закончится провалом, если нам не удастся по-
топить тот излишек кораблей, лежащий выше возможностей
противника строить новые суда». Только сейчас Дёница услы-
шали. Альберт Шпеер, новый министр вооружения Гитлера, за-
крепил за строительством подводных лодок абсолютное пре-
имущественное право. Дёниц делал ставку на новый тип подло-
док, на подлодки с дизель-электрической силовой установкой,
которые погружались быстрее и глубже. Такие «чудо-лодки» до
последнего вселяли в него надежду на скорые перемены в вой-
не. В действительности же его «тактику волчьей стаи» противник
вследствие технического превосходства давно обошел. Когда
потери стали совсем невосполнимыми, 24 мая 1943 года, Дёниц
прекратил сражение в Атлантике, правда, только на короткое
время Отец всегда учил его: «За что бы ты ни взялся, всегда
доводи это до конца!» Уже осенью подводным лодкам снова
пришлось отправиться в самоубийственный поход. «Германский
народ давно знает, что наше оружие самое точное и что от удачи
или неудачи сражения в Атлантике зависит исход войны», —
писал он офицерам. Однако самым опасным противникам сво-
их подлодок — бомбардировщикам союзников — Дёниц ниче-
го противопоставить не мог. И все же ему удалось сделать то,
чего его предшественник Редер не смог достичь за все прошед-
шие годы. Он заставил сопротивляющегося Геринга работать
сообща, однако победа была напрасной. Для совместной борь-
бы против британского конвойного сопровождения время без-
возвратно было упущено. Геринг давно стал для морского фло-
та мишенью злых насмешек. Командующего люфтваффе про-
звали «могильщиком рейха».
Вопреки всем неудачам, Дёниц продолжал и дальше пре-
даваться честолюбивым планам. Он все еще говорил о побе-
де, которую завоюют его подлодки. С безжалостным фана-
тизмом он гнал свои экипажи в беспощадные сражения с
вражеским конвоем и постоянно выставлял напоказ, как он
тесно связан со своими подчиненными. Правда, превыше всех
товарищеских отношений и клятв всегда стояла безоговороч-
ная преданность Гитлеру. Ему офицер давал присягу и о том,
чтобы изменить ему, он даже не смел думать. «Вопрос здесь
заключается именно в том, чтобы выдержать, проявив всю
Преемник
Ж
твердость», — лаконично отметил он в одном докладе летом
1943 года.
Твердость была самой примечательной чертой характера Кар-
ла Дёница; твердость как добродетель проповедовали ему во
время учебы; твердость он проявил во время убийства Рема и
других политических противников; твердости в исполнении долга
он требовали от своих людей. Для него не существовало страте-
гически шатких ситуаций: чем больше накалялось положение
на фронтах, тем больше Дёниц добивался признания как пропо-
ведник выдержки, повторявший, как заклинание, свои главные
лозунги, такие, например, как «необходимо только пережить эту
полосу жажды». Даже в апреле 1945 года Дёниц, как утверж-
дают свидетели, высказывался против «досрочной капитуля-
ции» Германии, так как «неожиданные политические полороты
и прочие события, как учит история, могут даже почти в безна-
дежных ситуациях изменить ход войны». Твердость как само-
цель в личной жизни и на службе: сообщение о гибели сына в
1943 году он воспринял по крайней мере внешне, совершен-
но невозмутимо.
С беспощадной твердостью Дёниц проводил пропаганду «то-
тальной войны». «Критиканство» и «недовольство» он клеймил в
собственном указе от 9 сентября 1943 года. «Фюрер, благодаря
своему национал-социалистическому мировоззрению, заложил
основу для единства германского народа. Наша общая задача на
этом этапе войны заключается в том, чтобы сохранить это драго-
ценное единство с помощью твердости, выдержки и непоколеби-
мости, ведя борьбу, работая и сохраняя молчание», — так было
написано в указе. Возражения Дёницу были противны. Критику
он рассматривал как измену. Террор на фронте и дома необходи-
мо было покрыть пеленой молчания. Кто жаловался, должен «быть
безжалостно привлечен военным трибуналом к ответственности
за дезорганизацию обороноспособности». Почему вышел этот
указ? Дёниц хотел избавиться от слухов по поводу ужасов, про-
изводимых вермахтом и СС. То, что акции уничтожения евреев,
поляков, военнопленных на восточном фронте были обычным
явлением, Дёницу тоже должно было быть известно. «Опускать
взгляд в воду» стало привычкой его жизни. То, что сообщил ад-
мирал Ганс Фосс об одном совещании, на котором присутство-
вал Дёниц, к истине ближе всего. Офицеры штаба несколько раз
побуждали гросс-адмирала пойти к Гитлеру с протестом против
преступлений на восточном фронте. Дёниц тогда ответил им: «Я
опасаюсь ставить на каргу свои хорошие отношения с фюрером».
294
За спиной Гитлера
На то, что Дёниц, по меньшей мере, хотя бы частично был
посвящен в «секретный проект» уничтожения евреев, также ука-
зывает одна служебная поездка в Позень осенью 1943 года. Пе-
ред собравшимися гаулейтерами и высокими функционерами
Дёниц читал доклад, а затем в заключение слово взял главный
выступающий Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС. Гиммлер го-
ворил о «славной странице нашей истории, которая никогда не
будет написана», о тайне, «которую все присутствующие долж-
ны будут унести с собой в могилу». Он громко причитал, что это
«ужасное творение», и в конце концов открыто назвал то, о чем
шла речь: «истребление евреев». Буквально Гиммлер сказал: «Для
всех вас должно стать совершенно естественным, что никаких
евреев в ваших округах быть не должно. Все немцы, за редким
исключением, имеют ясное представление о том, что мы бы не
выдержали бомбежек и других тягот войны, нагрузок четверто-
го, а возможно еще пятого и шестого года войны, если бы тело
нашего народа еще было заражено этой разрушительной чумой».
Среди слушателей царило беспокойство. «Мы сидели молча за
столами и старались не смотреть друг другу в глаза», — вспо-
минает рейхсюгендфюрер Балдур Ширах. А Дёниц? После вой-
ны он утверждал, что ничего из сказанного Гиммлером он не
слышал, потому что был вынужден срочно уехать. Товарищи
по службе на море прикрыли своего начальника и подтвердили,
что уже тем вечером видели Дёница в Берлине. Правда или при-
крытие? Окончательных выводов нет.
И действительно, главнокомандующий ВМС устремил свой
взор «на воду», где ситуация с каждым днем все обострялась.
Теперь и ему стало ясно, что в будущем каждой лодке придется
«испытать на себе воздействие групповой обороны противни-
ка». Еще больше он жаловался на недостаточное сотрудниче-
ство с люфтваффе, все чаще просил во время встреч с Гитле-
ром предоставить ему больше подводных лодок и усилить воз-
душную разведку над Атлантикой. Дёниц упрямо настаивал на
своих требованиях, и это делало его редким исключением в кругу
фюрера, который окружил себя преимущественно людьми, не
имеющими своего собственного мнения.
Командующий ВМС формулировал свою точку зрения не-
двусмысленно и убедительно и ясно давал понять, что как
признанный морской офицер он собирается сам принимать
решения, лежащие в его компетенции. В отличие от других
«рыцарей» Дёниц не боялся сообщать Гитлеру и нехорошие
новости. «На одном из совещаний по оценке военной ситуа-
Преемник
295
ции ему пришлось доводить до сведения Гитлера плохие вес-
ти, — вспоминает командир подлодки Шретер. — Гитлер все
спокойно выслушал, а затем сказал своему окружению: «Я
бы хотел, чтобы меня так же корректно информировали с каж-
дой стороны».
На такого человека, как Дёниц, Гитлер мог положиться. Ко-
мандующий ВМС безжалостно требовал от своей армии сра-
жаться «до конца». Такой, как Дёниц, был сродни Гитлеру —
две личности шагали нога в ногу. «Итак, необходимо, чтобы каж-
дый солдат все свои умственные и душевные силы, а также
свою силу воли отдавал выполнению долга. А для этого нужны
личные убеждения, личное мировоззрение», — требовал Дёниц
от флаг-офицеров в конце 1943 года. Однако одних только вы-
соких слов было недостаточно, чтобы заменить снижающуюся
эффективность оружия. Своему последнему в рейхе исправно-
му линкору «Шарнхорст» Дёниц слепо отдал приказ напасть в
Северном море на конвой союзников — шансов на успех не
было, в бой шли смертники.
Дёниц должен был заплатить Гитлеру «долг чести». Диктатор
собирался тяжелые боевые корабли пустить на слом, что Дёниц
посчитал ошибкой. 26 февраля 1943 года «младший партнер» в
ставке фюрера убедил военачальника в том, чтобы не разбирать
налом такие корабли, как «Шарнхорст» и «Тирпиц», а использо-
вать и дальше в боях. «Мы еще посмотрим, кто окажется прав, —
ответил Гитлер, как утверждает морской адъютант Йеско Путка-
мер. — Я даю Вам шесть месяцев, чтобы доказать, что линкоры
еще на что-то годятся».
В 1943 году, на рождество, наконец-то предоставилась воз-
можность, как записано в журнале военных действий, «внести
важный вклад в разрядку напряженной ситуации на восточном
фронте». Ни неблагоприятные метеорологические условия, ни
возражения морского командования группы Север не заставили
Дёница отказаться оттого, чтобы отдать капитану «Шарнхорста»
гот губительный боевой приказ.
Настроение на борту к этому моменту пока еще было мир-
ное. Экипаж праздновал рождество. «Мы украсили рождествен-
ские елки, преподнесли друг другу маленькие подарки и читали
письма из дома, — вспоминал корабельный механик Герберт
Рейман. — Но в воздухе витало какое-то неясное предчувствие,
как будто что-то должно случиться. Царило странное беспокой-
ство». Потом, в первый день празднования рождества, случи-
лось то, за что отвечал один Дёниц. Торпеды союзников попали
296
За спиной Гитлера
в корпус корабля. Погибло 2 тысячи человек, только 36 спас-
лось. Одним из них был Герберт Рейман, который никогда по-
том не забудет последних драматических часов на «Шарнхор-
сте»: «Все проходило абсолютно спокойно, но я слышал трое-
кратное «Ура!», которое многочисленные матросы в воде
кричали кораблю, а в конце запели песню «На могиле моряка
розы не цветут...»
Из-за гибели «Шарнхорста» Дёниц казался «чрезвычайно
озадаченным», как заметил его адъютант, капитан корвета Ян-
Генрих Хансен-Нотбар. Однако он не хотел признавать своей
ошибки. Вместо этого он попытался заставить Гитлера пове-
рить в то, что виноват во всем командующий флотом адмирал
Эрих Бей, который неверно оценил силы противника и, несмотря
на близость к конвою, не воспользовался «благоприятной си-
туацией». Дёниц нашел козла отпущения. Пособник Гитлера ос-
тавался верен своему курсу. «Позади нас остался тяжелый
год, — писал он в новогоднем обращении к военному флоту в
1944 году. — Он закалил нас, немцев, как никакое другое по-
коление до нас. Чего бы судьба не потребовала от нас в следу-
ющем году, мы все преодолеем, единые в стремлении, непоко-
лебимые в верности, фанатично верные нашей победе. (...)
Фюрер указывает нам путь и цель. Мы последуем за ним телом
и душой в великое будущее Германии». Разве так говорит «сол-
дат вне политики»?
Чем отчаяннее становилось военное положение, тем самоот-
верженнее готовил Дёниц себя и своих людей для Гитлера. В
ответ на сдержанное «сетование и роптание» на заседании флаг-
офицеров в феврале 1944 года он давал ласкающие слух обе-
щания. Конечно, победа будет за нами, только если в бой пойдут
новые подводные лодки. До тех пор помочь могут только фана-
тизм, вера и повиновение. «Тот, кто нарушит это положение, а
значит тем самым пойдет против народа, того я разорву в кло-
чья», — говорил он дрожащим голосом. Даже молодых офице-
ров надо воспитывать в духе национал-социализма, так как «офи-
цер — это представитель государства; слухи о том, что офицер
вне политики, это полная ерунда». Опять Дёниц — «солдат вне
политики»?
Последователь Гитлера очень быстро вжился в свою новую
роль пропагандиста. Его речи были идеологически ярко окра-
шены, он искал любой повод, чтобы служить своему фюреру,
как преданный вассал. Гитлер благосклонно принимал это к
сведению. Так как он уже опасался показываться и выступать
Преемник 297
перед народом, то поручил Дёницу заместить его и прочитать
традиционное обращение в день памяти героев в 1944 году. Ора-
тор выбрал самое лучшее оружие из арсенала пропаганды —
язык лозунгов. «В этой войне, которую навязал нам враг, —
кричал командующий флотом, — речь идет о сохранении или
истреблении нашего народа. Что было бы сейчас с нашим наро-
дом, если бы 10 лет назад фюрер не создал вермахт, который
один в состоянии отразить нападение наших врагов на Евро-
пу?» — спрашивал он, и туг же сам отвечал: «Волна большевиз-
ма (...) привела бы к истреблению всего народа и смыла бы
напрочь европейскую культуру». Стараясь превзойти самого Гит-
лера, он с пеной у рта говорил о «разлагающей отраве еврей-
ской нации». Ложью и фальсификацией, травлей и цинизмом
Дёниц добился своего признания в качестве исполнительного
помощника, который казался готовым на все. Гитлер плюс Дё-
ниц — губительный союз против здравого смысла.
От фактов, которые могли бы пошатнуть его веру в гений
фюрера, Дёниц только отмахивался. Он закрывал глаза перед
реальностью приближающегося поражения и предчувствовал
великий шанс для «своих» подлодок отличиться в бою в слу-
чае наступления союзнических войск на западном фронте.
«Каждое вражеское транспортное средство, служащее высад-
ке десанта, — это цель, которая требует полной выкладки под-
водного корабля. Ее нужно атаковать, даже под угрозой соб-
ственной смерти», — приказывал он своим командирам 11 ап-
реля 1944 года. Приказ носил звучный однозначный заголовок
«Беспощадная атака». Это было лицемерием, чтобы понравить-
ся Гитлеру. А реальность выглядела совсем иначе. Во время
вторжения союзников Дёниц отнюдь не жертвовал своими ко-
раблями.
На публике Дёниц с удовольствием разыгрывал жесткого че-
ловека. Что происходило внутри его, редко кто видел. Когда
вечером 14 мая 1944 года он узнал о смерти своего второго
сына Клауса, он сел на кровать своей дочери Урсулы. — «Мы
просто сидели, держались за руки и молчали. Смерть двоих сы-
новей была для него тяжелым ударом». Он не произнес ни одно-
го слова жалости. Его сыновья, как он объяснял своему внуку
Клаусу Гесслеру после войны, погибли «смертью храбрых, вы-
полняя свой долг». И вопреки всем ударам судьбы Дёниц про-
должал и дальше нести свою службу, как будто ничего не слу-
чилось. Казалось, что он в твердости по отношению к себе и
другим нашел опору.
298
За спиной Гитлера
Когда, наконец, 6 июня 1944 года ни «его» подводные лодки,
ни эсминцы и торпедоносцы не смогли предотвратить вторже-
ние союзнических войск, Дёниц все-же почувствовал какое-то
облегчение, потому что в конце концов наступила ясность: «вто-
рой фронт открылся». В то время другие командиры действова-
ли так, чтобы покончить с бессмысленной смертью на фронтах,
а Дёниц после неудачной попытки покушения на Гитлера 20 июля
1944 года увидел для себя еще один шанс доказать фюреру свою
беспрекословную преданность. «Солдаты военного флота! —
объявил он в тот же вечер. — Предательское покушение на фю-
рера переполняет каждого из нас страшным гневом и жестокой
яростью против изменников и их сообщников». Спасение Гитле-
ра он называл «провидением» и «очередным подтверждением
справедливости нашей борьбы». Последние слова были типич-
ным проявлением его фанатизма: «Мы еще теснее сплотимся
вокруг фюрера, мы будем бороться еще ожесточеннее, пока по-
беда не будет нашей». Никто и не сомневался в его преданности.
Еще в день покушения он сделал «германское приветствие» обя-
зательным для всех служащих морского флота.
Только спустя десятилетия Дёниц проявил шаткое благора-
зумие. «Никто не подозревал о тех фактах, которые были извест-
ны участникам сопротивления и которые побуждали их дей-
ствовать», — писал он после заключения в тюрьме Шпандау,
чтобы тут же с издевкой посмеяться над планом «преступни-
ков» открыть все концлагеря. «Они, очевидно, вбили себе в
голову, что здесь сидят только послушные граждане, неугод-
ные теперешнему государству, не зная, что 99 процентов за-
ключенных — это злостные рецидивисты, у которых в сред-
нем по 5 лет каторжной тюрьмы, которым предыдущее госу-
дарство позволяло выходить из тюрьмы и разгуливать на
свободе до следующего убийства. Половые преступления или
тяжелые насилия ... мы и сегодня за арест этих преступников
не можем отблагодарить его (Гитлера) как следует, потому что
мы обязаны ему за безопасность наших семей и всей нашей
общественной жизни».
При этом Дёниц не мог не видеть последствий своей пре-
ступной деятельности. Ему было известно, что узники концлаге-
рей были жертвами, а не виновниками убийств, унесших тыся-
чи жизней. Его не волновало, в каких нечеловеческих условиях
им приходилось заниматься каторжным трудом на верфях, строя
подводные лодки. «Я скорее буду есть землю, чем допущу, что-
бы моих внуков воспитывали в еврейском духе и травили ев-
Преемник 299
рейской грязью и чтобы к чистоте сегодняшнего искусства, куль-
туры и воспитания опять дотрагивалась грязная еврейская
рука»,— выступал он перед флаг-офицерами 15 февраля
1944 года. Долгое время рукописи этого выступления не было в
его личном деле. Только в пятидесятые годы появилась одна
единственная машинописная копия. Против погромов во время
«хрустальной ночи» рейха 9 ноября 1938 года он еще выражал
устный протест своему начальнику. Шесть лет спустя он уже не
скрывал своей ненависти к евреям. Тот факт, что он был посвя-
щен в «еврейский вопрос», подтверждали некоторые необыкно-
венные «презенты» командирам подводных лодок. Адольф Кла-
зен, лейтенант флота, собственными глазами видел подаренную
морякам коробку, в которой находились сотни ручных часов:
«На крышке коробки была дощечка с надписью «подарок глав-
нокомандующего флотом своим подводникам». Нам было не по
себе, даже жутковато, потому что мы не могли разделить между
собой эти часы. У нас было инстинктивное чувство, что вся эта
масса часов каким- т© образом связана с бесправием и насили-
ем».
Дёниц доводил цинизм до крайности своими требованиями
«уметь с фанатизмом добиваться поставленной цели». Кто не
хочет — «должен исчезнуть». Каждый солдат «на своем месте
обязан беспрекословно выполнять свои задачи (...) и фанатично
стоять за национал-социалистическое государство». Вермахт дол-
жен «фанатично быть предан человеку, которому он присягнул
на верность, иначе такой вермахт потерпит крушение. (...) Кому
же еще мы должны посвящать себя всей душой? В конечном
итоге эти причины привели к поражению отдельных членов ге-
нерального штаба». Это он говорил в укор участникам поку-
шения «20 июля» и правдиво констатировал: «Они не были пре-
даны Гитлеру всей душой». Еще многие годы Дёниц рассмат-
ривал эту пропитанную ненавистью речь как связующий акт.
Он якобы только хотел разъяснить, что «необходима была внут-
ренняя сплоченность народа, стоявшего за государственным
руководством».
Дёниц бессловесно подчинялся Гитлеру, каким бы безвы-
ходным не казалось положение на фронтах. Когда министр во-
оружения Шпеер в феврале 1945 года обратил внимание Дёница
па безнадежную военную ситуацию и настойчиво попросил его
проявить инициативу, тот только тявкнул в ответ: «Я представ-
ляю только военно-морские силы, все остальное не мое дело.
Фюрер знает, что делает».
300
За спиной Гитлера
Тем не менее, из-за техники и сырья Дёниц еще долго спо-
рил, хотя давно уже нечего было делить. Главному военачальни-
ку он не уставал давать оптимистические прогнозы и обещания.
Даже когда столица рейха находилась под шквальным огнем
Красной армии, Дёниц фантазировал о возможной перемене в
подводной войне, «если бы мы только владели гаванями Бис-
кайского залива». Такие приукрашивания действительности при-
ходились по вкусу Гитлеру. Озлобленные, они оба хватались за
каждую соломинку, обещавшую спасение.
В марте 1945 года Гитлер, который уже хронически не дове-
рял генералам, решил в будущем задействовать на западном
фронте только морских офицеров в качестве комендантов кре-
постей, «так как уже сдалось много крепостей, но не было ни
одного погибшего корабля, где бы не сражались до последне-
го». Когда на западном фронте солдаты дезертировали уже мас-
сами, армия Дёница упорно продолжала бороться за безнадеж-
ное дело. Грос-адмирал безжалостно приносил в жертву своих
людей — от дружбы, в которой он так часто клялся, не осталось
и следа. Приказами, как ударами хлыста, он гнал подлодки, тор-
педные катера и так называемые «средства для ведения близко-
го боя» на союзников. Только весной 1945 года погибло почти
500 германских подводников.
А когда подходили к концу последние запасы горючего, Дё-
ниц отправил своих моряков на «наземную» войну. Морские
пехотные дивизии должны были стабилизировать фронт, однако
отчаянная попытка окончилась кровопролитием. «Мы, солдаты
военно-морского флота, знаем, как нам надо действовать, —
проповедовал Дёниц уже в начале апреля 1945 года. — Наш
военный долг, который мы непреложно выполняем, что бы ни
происходило справа и слева и вокруг нас, заставляет нас быть
как скала сопротивления мужественными, твердыми и предан-
ными».
Так, как Дёницу, в последние дни войны Гитлер доверял не
многим. Диктатор всюду чувствовал измену. Он бичевал не-
умение Геринга, желание Гиммлера бороться за мир, бездаря
Кейтеля. А к командующему флотом он даже в самом боль-
шом приступе ярости обращался не иначе, как «господин гросс-
адмирал». Дёниц платил ему преданностью. «Самое позднее
через год, а возможно, уже в этом году Европа поймет, что
Адольф Гитлер — единственный в Европе политик такого мас-
штаба, — говорил он в середине апреля. — Все негативные
размышления являются бесплодными и оторванными отреаль-
Преемник
301
ности. Так как они родились от слабости, по-другому и быть
не может, так как трусость и слабость делают людей глупыми и
слепыми». Такая нибелунговская верность Гитлеру означала
смертельный приговор для многих его людей. Когда-то он по-
клялся себе, что ноябрь 1918 никогда не должен повториться.
Памятуя об этом сейчас он приказывал: «Честь нашего флага
для нас священна. Никому не разрешено сдавать свой корабль
врагу. Лучше с честью пойти на дно». Даже убийства по при-
говору тайного судилища, которые совершали немцы над сво-
ими же, получили «полное признание» в этом апокалипсисе
смерти. Когда до его ведома дошли сведения, что в одном ав-
стрийском лагере пленных начальник приказывал расстрели-
вать коммунистов, Дёниц пообещал «всеми средствами» под-
держать ответственных, так же, как Гитлер поддерживал его,
Карла Дёница.
В то время, когда сталинские войска неудержимо прибли-
жались к рейхсканцелярии, Гитлер направил Дёница на север
лежащего в развалинах рейха. 19 апреля 1945 года гросс-ад-
мирал покинул свою штаб-квартиру «Коралл» и переехал в Плен
в Гольштейне. Здесь ему следовало занять позицию, здесь уже
с марта месяца штаб морского флота работал в безопасном
командном пункте. Но прежде Дёниц нанес короткий визит в
бункер под рейхсканцелярией. 20 апреля 1945 года, в послед-
ний день рождения фюрера, у Гитлера состоялся разговор с
гросс-адмиралом. По словам адъютанта Дёница, Вальтера Люд-
де-Нойрата, фюрер выглядел «разбитым и сломленным». По-
том Дёниц попрощался, чтобы отправиться в путь на выполне-
ние своего нового спецзадания. Гитлер рассчитывал на то, что
южный фронт разделенной надвое Германии будет находится
под командованием альпийской группы войск. Дёниц получил
задание удерживать северный фронт. На следующий день гос-
подин и его слуга виделись в последний раз. Дёниц покинул
Берлин.
Всем нашептываниям о том, чтобы выторговать на западном
фронте сепаратный мир, регент Гитлера на севере давал реши-
тельный отпор. Главное командование находилось в конечном
счете в руках Гитлера, а он все еще крепко цеплялся за войну.
При этом Дёниц ясно представлял себе, что страны-союзницы
признают только полное подчинение Германии. Его мнение зву-
чало так: «Так как капитуляция и без того означает разрушение
сущности германского народа, то уже исходя только из этого
воевать дальше будет правильным решением».
302
За спиной Гитлера
Когда Дёниц 27 апреля прочитал в журнале военных действий
верховного командования вермахта, что «конец сражения за сто-
лицу рейха» вот-вот наступит, тогда и он наконец понял, что боль-
ше уже ничего выиграть нельзя. Это,’однако, не нарушило его
нибелунговской верности. В крайнем случае, он, покончив с
собой, собирался доказать, что морской флот не нанесет опять
«удар ножом». И он зациклился на мысли, что только славная
смерть главнокомандующего не допустит «позора на военном
знамени».
Представление не состоялось. 30 апреля 1945 года в 19.30.
он получил, наверное, самую важную телеграмму в своей жиз-
ни. Отправитель: рейхсканцелярия, Берлин, Мартин Борман. Со-
держание: неожиданное известие. «Вместо бывшего рейхсмар-
шала Геринга фюрер назначает Вас, господин гросс-адмирал,
на место преемника, — передавал «секретарь» Гитлера, ни сло-
вом не упоминая о самоубийстве фюрера. И далее по тексту:
«Чтобы дать германскому народу правительство, состоящее из
достойных людей, которые выполнят обязательство всеми сред-
ствами продолжать войну, я как лидер нации назначаю в кабинет
следующих членов: рейхспрезидент Дёниц, (...)»
Дёниц пока еще не знал, что Гитлера уже не было в живых.
С преданным чувством он телеграфировал в Берлин: «Мой фю-
рер, моя верность Вам будет обязательной. Я и дальше буду
предпринимать все попытки, чтобы достойно занять Вашу долж-
ность в Берлине». Дёниц немедленно выполнил свое обещание
и погнал молодых матросов в осажденную столицу спасать
Гитлера.
Большинство из них заплатили за эту сумасшедшую акцию
своей жизнью. То, что Дёниц считал «геройским долгом», мат-
росы понимали как приказ смертникам. «Мы же ведь знали, где
находился фронт, — описывал те события Герхард Якоб, один
из матросов. — Выигрывать уже было нечего. Каждый думал
про себя, зачем нас, матросов, посылают в Берлин. Но приказ
есть приказ, а когда мы узнали, что он исходил от Дёница, то мы
беспрекословно выполнили его. Это было для нас свято».
1 мая Дёниц получил достоверные сведения о смерти Гитле-
ра. Сейчас он был преемником, и ему предстояло последнее ис-
пытание. Адмирал остался верен себе и продолжал петь хвалеб-
ные гимны мертвому диктатору, погибшему якобы доблестной
смертью героя. Ни одного намека на самоубийство. В тот же
день население узнало, кого фюрер назначил своим преемни-
ком. В свите оставшихся верноподданных Гитлера он был уве-
Преемник
303
рен. Солдатам, гаулейтерам и эсэсовцам он строго приказывал:
«Клятва верности, которую вы когда-то давали Гитлеру, теперь
распространяется и на меня как на избранного преемника фюре-
ра». Когда британские танки проникли на территорию Гольштей-
на, Дёниц перенес ставку из Плена в город Фленсбург, в здание
военно-морского училища в Мюрвике. Это было то место, от-
куда когда-то все и начиналось.
Дёниц добросовестно приступил к восстановлению «тысяче-
летнего рейха», превратившегося за это время в груду развалин.
«Все военные и политические мероприятия должны служить со-
хранению народного духа», — писал он в своем дневнике. Его
ясной целью было «как можно скорее прийти к частичному пре-
кращению борьбы в тех районах западного фронта, где благода-
ря умиротворению не будет уничтожено национальное имуще-
ство». Дёниц собирался продолжать войну на Востоке, чтобы
спасти как можно больше немцев из русского плена. Более ты-
сячи кораблей, от рыбацких трейлеров до океанских лайнеров,
должны были эвакуировать беженцев по Балтийскому морю.
«Моей первой задачей является спасение немцев от уничтоже-
ния напирающего большевистского врага. Только ради этой цели
продолжаются военные действия», — писал он в дневнике 1 мая
1945 года.
«Кто даст гарантию того, что через сотни лет еще будет суще-
ствовать немецкий народ? — спрашивал он у своего адъютанта
Людде-Нойрата. — Что целые прослойки населения не будут
уничтожены или трансплантированы, что из-за планомерного раз-
ложения и гипертрофии не возникнет интернациональная проле-
тарская смесь, которая перестанет заслуживать определения «не-
мецкая»?
Дёниц знал, что западные державы обращались с военно-
пленными согласно международным правовым нормам. Поэто-
му своему преемнику на посту главнокомандующего военным
флотом, генерал-адмиралу Гансу Георгу Фридебургу, он отдал
приказ в целях экономии времени объявить частичную капиту-
ляцию в Голландии, Дании и на северо-западе Германии. В Лю-
небургской пустоши эту тактику перенял и фельдмаршал Монт-
гомери и тоже объявил частичную капитуляцию. Расчет Дёница
оправдался: свыше двух миллионов беженцев в конце концов
достигли Запада. Однако пока он спасал одних, других он каз-
нил. В ночь на 6 мая на рейде в Зондербурге, по приговору воен-
но-полевого суда, были расстреляны 11 молодых матросов
вследствие «военного восстания», потому что они разоружили
зм
За спиной Гитлера
своих офицеров и отправились домой. Еще 5 мая 1945 года гер-
манский военный трибунал вынес целый ряд смертных пригово-
ров литовским добровольцам, помогавшим дезертирам. Ответ-
ственность за это лежала на Дёнице.
После войны Дёниц характеризовал стратегию затягивания
капитуляции в пользу спасения беженцев как истинный «смысл
задачи лидера государства». Просто Гитлер не успел остано-
вить боевые действия и «своей героической смертью в Берли-
не освободил путь для такого шага»—едва замолчали орудия,
как Дёниц уже сочинял абсурдную легенду о миролюбивом
Гитлере.
4 мая 1945 года в 15.14 все командиры подводных лодок
получили приказ сложить оружие. «Мои подводники! —писал
Дёниц. — Позади нас 6 лет подводной войны. Вы сражались,
как львы. (...) Подводники! Вы сдаетесь после героической борь-
бы, не имеющей сравнения, несломленные и незапятнанные. С
благоговением мы чтим память наших погибших боевых това-
рищей, которые своей смертью доказали верность фюреру и оте-
честву. (...) Да здравствует Германия. Ваш гросс-адмирал». В
ночь на 5 мая многие экипажи уничтожили свои лодки. Дёниц
категорически запрещал это делать. Но командиры «посчитали,
что так они исполнят истинное желание адмирала», вспоминал
граф Шверин фон Кросик, член «кабинета Дёница».
Война закончилась. Сейчас главное было замести следы.
Многие офицеры СС исчезли и растворились в «морской сре-
де». Даже бывший комендант лагеря Освенцим, Рудольф Хес,
находился под прикрытием. Менее милостивым Дёниц был к
тем, кто стоял под подозрением в дезертирстве. Когда Асмус
Йепсен, капитан-лейтенант флота, услышал о перемирии, он са-
мовольно отправился домой, и Дёниц его не помиловал. Звуки
казни — несколько выстрелов — были слышны даже в его ра-
бочем кабинете. Он же не мог иметь «сразу две морали».
Наследник гитлеровского «имущества» продолжал гнуть свою
линию. Им двигал не разум, а вынужденное чувство и дальше
исполнять свой долг. Он видел себя в качестве «стража» того
«лучшего и прекраснейшего, что нам дал национал-социализм».
И уже казалось, что «третий рейх» был для него далеко не про-
шедшим временем, а основой для прорыва в светлое будущее.
«Самым важным» он, как и прежде, считал «сплоченность на-
шего народного общества». Его Дёниц хотел сохранить «при
любых обстоятельствах». Во время свидетельских показаний он
не произнес ни одного слова раскаяния, печали или сочувствия.
Преемник
305
Сообщения о концентрационных лагерях он называл «пропаган-
дой или значительно преувеличенными слухами». Потом он го-
ворил об «отдельных виновниках», которых должен судить гер-
манский суд, а для переживших ужасы концлагерей он намного
позже, через несколько лет, находил лишь слова, полные нена-
висти: «Узников концлагерей, состоящих в большинстве своем
из преступников и дезертиров, сегодня приходится одевать доб-
ропорядочным людям, которые из-за всеобщей нужды сами ни-
чего не имеют, а эти асоциальные элементы теперь правят целы-
ми улицами». Дёниц так ничему и не научился.
Второй акт гибели рейха состоялся в городе Реймсе. Генерал
Альфред Йодль получил от Дёница приказ помешать безогово-
рочной капитуляции на всех фронтах и задержать войска союз-
ников. План Дёница предусматривал капитуляцию на западном
фронте и дальнейшее сопротивление на восточном. Однако на
этот раз победители не захотели подыгрывать. У Йодля не оста-
лось выбора. После совещания с Дёницем он вынужден был
объявить полную капитуляцию на всех фронтах. Дёниц вновь
обратился по радио к германскому народу: «Женщины и муж-
чины Германии! Фундамент, на котором строился германский
рейх, окончательно подорван. Перед всеми нами открывается
тяжелая дорога. На этом тернистом пути я не хочу оставаться за
вашими спинами. Если вы прикажете мне остаться в моей долж-
ности, тогда я постараюсь помочь вам, насколько хватит моих
сил. Если же вы прикажете мне уйти, то и этот мой шаг будет
символом служения народу и рейху». Тем временем последние
подлодки Дёница капитулировали в столице Англии.
Он упражнялся в исполнении долга. В политической систе-
ме Германии он ничего не хотел менять. Он страстно проводил
агитацию против «безумия партий». Демократия была ему чуж-
да. Он по-прежнему мечтал о «национальном государстве», и
никого не удивляло, что его кабинет так и кишел махровыми
национал-социалистами. В школьных классах морского учи-
лища Мюрвик правительство в «обморочном состоянии» доиг-
рывало свою роль. Это был последний государственный театр
абсурда.
Ежедневно, ровно в десять часов, Дёниц открывал заседа-
ния кабинета. Альберт Шпеер, «министр производства», будет
потом вспоминать о том фарсе, под которым «глава государ-
ства» понимал правительственную работу: «Мы сочиняли док-
ладные записки в пустоту, пытались бороться с собственной
ничтожностью с помощью фиктивной деятельности. Мы нашли
306
За спиной Гитлера
самый лучший способ поднять себя на смех, а точнее сказать,
над нами и так все смеялись». Западные союзники с пренебре-
жением относились к Дёницу. Черчилль смотрел на преемника
в лучшем случае как на «палку», с помощью которой можно
руководить «муравейником» — Германией. Кроме прекращения
войны страны-победительницы не разрешили «главе государства»
больше ничего.
Лишь 23 мая 1945 года они положили конец безобразию.
Через две недели после капитуляции гитлеровским преспешни-
кам пришлось окончательно уйти со сцены. Британские солдаты
кричали «руки вверх» и «снять штаны» во время штурма военно-
морского училища. После тщательного личного досмотра око-
ло 300 «членов кабинета», офицеров штаба и чиновников управ-
ления уводили перед работающими камерами, снимавшими хро-
нику для еженедельного киножурнала. Дёниц невозмутимо вос-
принял свой арест. «Адмирал держался с большим достоин-
ством», — сообщал один британский офицер, наблюдавший за
происходящим. Газета «Нью-Йорк Таймс» прокомментировала:
«Сегодня скончался третий рейх».
Американский военный самолет переправил Дёница в люк-
сембургский город Монгейм, в лагерь для интернированных,
на жаргоне американцев «лагерь мусорное ведро», где тот встре-
тил 50 других пособников Гитлера. Дёниц знал, что его ждет.
Союзники были настроены самым решительным образом от-
дать под трибунал ответственных за преступления нацистского
режима.
Осенью 1945 года начался суд. Местом для проведения про-
цесса был выбран Нюрнберг, некогда символ и трибуна нацио-
нал-социалистического самопредставления. Дёница в граждан-
ском «при всем желании нельзя было отличить от продавца ме-
лочной лавки», так писал один американский репортер. На
заседании суда очень скоро стало очевидно, что адмирал рас-
сматривал этот процесс «как продолжение войны с помощью
других средств». Он не скрывал, что был жертвой «правосудия
победителей». У него не было никаких сомнений в том, что в
ящиках судейских столов уже лежали готовые смертельные при-
говоры для всех обвиняемых.
«Как можно меня обвинять в том, что я был соучастником
всего этого? — протестовал он на второй день заседания, когда
обвинение показало фильм об ужасах концентрационных лаге-
рей. — Вы спрашиваете меня, почему я не пошел к Гиммлеру и
не попросил его рассказать мне о концлагерях. Но ведь это же
Преемник
307
нелепо! Он бы меня просто выбросил вон; я бы точно так же
прогнал его прочь, если бы он пришел ко мне проверять военно-
морской флот! Ради Бога, какое мне дело было до всего этого?
Я только благодаря случаю смог подняться так высоко, а к партии
я не имел ни малейшего отношения».
С самого начала процесса Дёниц изображал из себя не-
винного агнца. «Ни один из пунктов обвинения меня нисколь-
ко не касается — типично американский юмор», — записал
он в комментарии обвинительного заключения, которое раз-
делялось по трем статьям: 1. заговор с целью ведения агрес-
сивной войны; 2. ведение агрессивной войны; 3. военные
преступления.
А преступления против человечества обвинители в деле Дё-
ница не увидели, так как многие документы, которые Сегодня
изобличают его, были суду просто неизвестны. В деле не было
его переполненного ненавистью текста выступления перед флаг-
офицерами после покушения на Гитлера, и поэтому судьи не
знали, что обвиняемый «лучше станет есть землю», чем «допус-
тит, чтобы его внуков воспитывали в еврейском духе и травили
еврейской грязью». Таким образом, Дёниц избежал наказания
по самому вескому пункту обвинения, и при этом выяснилось,
что преемнику Гитлера повезло и с выбором защитника. В лице
флотского судьи Отто Кранцбюлера на его стороне был талант-
ливый адвокат, который на самом деле был глубоко убежден в
невиновности своего доверителя. Кранцбюлер объяснял позже:
«Стратегия защиты однозначно сводилась к тому, чтобы изобра-
зить Дёница как ответственного только за свою военную об-
ласть, находившуюся в его подчинении, и привести доказатель-
ства, что он не совершал ничего иного, чем то, что позволяло
военное право того времени».
8 мая 1946 года, ровно через год после капитуляции, воен-
ный трибунал вызвал Дёница в первый раз в качестве свидетеля.
11а вопрос, когда началась его политическая деятельность, Дё-
ниц упрямо отвечал: «Первого мая 1945 года — и ни днем рань-
ше!» Выдавая себя за эдакого «солдата вне политики», он не от-
ступал от утверждения, что следовал только приказам своих
начальников, и действительно, теперь в его пользу работало то,
чю он все время вдалбливал своим подводникам корпоратив-
ный дух. Вплоть до главного свидетеля британского обвинения,
Карл-Хайнца Меле, бывшего до конца войны командующим
ii подводной флотилией в Киле, ни один свидетель не смог
нгномнить какого-либо преступного приказа обвиняемого. Даже
308
За спиной Гитлера
командир Эк, которого потом казнили за военные преступления,
упорно молчал в пользу Дёница, молчал даже тогда, когда гля-
дел в глаза приводившим в исполнение его приговор. Военный
историк профессор Михаэль Залевски считает, что Дёниц при-
надлежал к «очень небольшому числу наделенных властью лич-
ностей, которые даже в этом поражении, в полном кровавом
разгроме, сохранили доверие тех, кого посылали на верную
смерть».
Разве он вел агрессивную войну? Его интересовал только
его тип оружия, как он говорил. Гитлер не требовал от него ни-
чего такого, что нарушало бы правила морской войны. «Поэто-
му я твердо верю в то, что во всех внутренних делах морского
флота я был честен с каждым человеком до последнего, до кон-
ца». Когда обвинение в конце концов попыталось доказать пре-
ступный характер подводной войны, Дёниц перешел в контрна-
ступление: «Нападения на нейтральные корабли, которые произ-
водились по радиограммам, противник тоже трактовал на свой
лад». Это как раз и подтвердил командующий ВМС США, адми-
рал флота Честер Нимиц. Он дал официальные показания, зане-
сенные в протокол, что непосредственно после начала войны в
Тихом океане, в декабре 1941 года, он дал приказ о ведении
«неограниченной подводной войны». Американские подводные
лодки тоже лишь в исключительных случаях оказывали помощь
представителям вражеской страны, потерпевшим кораблекру-
шение. На недолгое время Дёниц был вне себя от радости. «Это
же замечательный документ!» — ликовал он на следующий день
за обедом.
В остальном же его поведение в зале суда и за его стенами
не преподнесло никаких сюрпризов. Свои разгромные речи он
пытался оправдать необходимостью укрепления морали среди
населения и дисциплины в армии. Ему были чужды слова со-
жаления. О каторжном труде на верфях подводных судов ему
якобы ничего не было известно. «Но ведь Вы же сами запроси-
ли для работы 12 тысяч узников из концлагерей!» — доказы-
вал ему британский обвинитель Максуэлл Фив. Этот запрос,
отвечал Дёниц, был сделан «при четком обосновании, что ра-
бота будет выполняться добровольно при очень хорошем до-
вольствии».
А что он имел в виду, когда, выступая в день памяти героев
в марте 1944 года, говорил о «распространении еврейской от-
равы», спрашивал его Фив. «Я ясно представлял себе, что го-
родскому населению будет очень трудно выстоять под мощ-
Преемник
309
ным напором атак бомбардировщиков, если мы допустим рас-
пространение этого влияния». — «Что Вы имели в виду под
«распространением еврейской отравы?»— «Я понимал, что она
могла разлагающе воздействовать на выдержку народа, а в
этой борьбе нашего отечества за существование я как солдат
был обязан этого не допустить и поэтому был очень обеспоко-
ен». — «Почему же Вы как главнокомандующий внушили 600
или 700 тысячам человек, что евреи — это распространяюща-
яся отрава», — настаивал Фив. — «Это выражение (...) свиде-
тельствует о том, что я тогда придерживался мнения, что луч-
ше сохранить стойкость и выдержку народа, который уже стал
сплоченным, чем терпеть внутри нации еврейские элементы». —
«Значит Вы утверждаете, что Вам ничего не было известно о
мероприятиях и замыслах по устранению и искоренению евре-
ев?»— «Разумеется, я так утверждаю. Мне ничего не было об
этом известно, и если тогда где-то и раздавались похожие вы-
сказывания, то это еще не доказывает, что я догадывался о
каких-то там убийствах евреев. Это был 1944 год. (...) Никто
из моих людей никогда не думал применять насилие по отно-
шению к евреям, и никто не вправе делать выводы и всевоз-
можные предположения».
Это были слова неисправимого. Однако у других обвиняе-
мых такое упрямство вызывало симпатию. «Ах, я чувствую себя
великолепно, впервые за три недели, — раздавались возгласы
Геринга. — Наконец-то можно услышать хоть одного порядоч-
ного германского солдата. Это придает мне новые силы. А те-
перь я готов опять послушать немного предательства». Геринг
имел в виду Шпеера.
Можно было ожидать, что последняя защитная речь Дёница
так и будет пестрить уверенностью в своей правоте. И в самом
деле, он заявил, что его не в чем упрекнуть. «Солдат полностью
вне политики, — его заключительные слова звучали, словно
сухой военный рапорт. — Я посвятил свою жизнь своему делу,
а значит, — служению германскому народу. Как последний глав-
нокомандующий немецким военно-морским флотом и послед-
ний глава государства я перед лицом германского народа несу
о гветственность за все, что я сделал и что упустил».
Прошел месяц томительного ожидания, прежде чем был вы-
несен приговор «наследнику гитлеровского имущества». «Ма-
। сриалы, которыми располагает следствие, не доказывают, что
он был сообщником или участником «заговора по ведению аг-
рессивной войны», — заявил судья. В беспощадной подводной
310
За спиной Гитлера
войне, которую вела Германия, военный трибунал не увидел ни-
какого нарушения правил, однако осудил категорический запрет
оказывать помощь потерпевшим кораблекрушение, как было в
случае с «Лаконией»: «Приказы, без сомнения, были двусмыс-
ленными и заслуживают самой острой критики».
На приговор «десять лет тюрьмы» Дёниц отреагировал с воз-
мущением. Он отшвырнул от себя наушники, сжал кулаки и пре-
исполненный гнева тяжелым шагом вышел из зала суда. И это
при том, что приговор суда в отношении его был сравнительно
мягким. Если не считать трех оправдательных приговоров, мера
наказания Дёница была самой маленькой. Поэтому не зря во-
круг приговора шли споры. Британские и советские судьи тре-
бовали казнить Дёница, в то время как американский судья Бид дл
выступал за оправдательный приговор. Лишь после упорной
борьбы трибунал сошелся в едином мнении—десять лет тюрь-
мы. Многие наблюдатели рассматривали это как сомнительный
компромисс, однако для адвоката Кранцбюлера это был приго-
вор, несмотря на «доказанную невиновность». Дёниц тоже не
хотел с этим мириться: «Я никогда не признаю этот приговор
справедливым и разумным в международном смысле».
Через две недели после вынесения приговора в Нюрнберге
Дёниц и еще шестеро главных военных преступников пересту-
пили порог своих камер в военной тюрьме Берлин-Шпандау. «На
нем был тюремный комбинезон лилового цвета с цифрой два на
спине», — вспоминал внук Дёница Клаус Гесслер. В каком по-
рядке они были записаны в тюремном журнале приема, такие
номера они получили и как заключенные. Преемник Гитлера
логично стал заключенным под «номером два».
Свое заключение он считал позором. Как и всякий арес-
тант, бывший начальник флота тоже обязан был выполнять свою
ежедневную рабочую норму. В свободное время «номер два»
очень много читал. Произведения Шопенгауэра, например, или
секреты орнитологии. Навещали его редко, частые контакты с
семьей были запрещены. Клаус Гесслер, который впервые в
сознательном возрасте увидел своего дедушку в Шпандау, не-
смотря на строгий контроль и короткое время визита, вспоми-
нал скорее о «теплой атмосфере». «Нас разделяла решетка, и
прикасаться друг к другу было запрещено. Тогда он просил
меня встать на стул, чтобы посмотреть, насколько я подрос», —
рассказывал он.
С нетерпением Дёниц ожидал того момента, когда для него
откроются тюремные ворота. Он был уверен в том, что сможет
Преемник
311
вновь обосноваться на армейской службе. Только надо продер-
жаться. С годами прошлое уж точно быльем порастет, да и в
конце концов оставались же еще его поклонники и товарищи,
которые усердно сочиняли легенду о «порядочном офицере»,
пока он сидел в тюрьме. Этот ярлык повесил на своего подза-
щитного адвокат Кранцбюлер еще в Нюрнберге. Так что Дёниц
все время выполнял свой долг и вплоть до своего освобожде-
ния роптал на судьбу. Говорят, что 30 сентября 1956 года, перед
своим освобождением, он набросился с ругательствами на аре-
стованного Альберта Шпеера, с которым он до самого конца
войны тесно сотрудничал и которого он назначил в свой «каби-
нет»: «Из-за тебя я потерял одиннадцать лет. Ты во всем виноват!
И в том, что меня судили как подлого преступника. Какое мне
дело до политики? Если бы не ты, Гитлеру никогда бы в голову
не пришла мысль сделать меня главой государства. У всех моих
сослуживцев снова есть работа. А посмотри на меня! Я пре-
ступник! Моей карьере конец!»
Как утверждал сам Шпеер, он ответил следующее: «Ты и
все, кто был рядом с тобой, без конца говорили о чести. Каж-
дое второе слово твое или Шираха были «достоинство», «са-
мообладание» и т. д. Эта война уничтожила миллионы человек.
Остальные миллионы были убиты в лагерях смерти другими
преступниками. Мы все были частью режима. Но эти десять
лет заключения волнуют тебя больше, чем пятьдесят милли-
онов убитых. Последнее, о чем ты говорил здесь, в Шпандау, —
о своей карьере!»
Ровно 10 лет, день в день, Дёниц отсидел в союзнической
тюрьме. 1 октября 1956 года, когда тюремные часы пробили пол-
ночь, он последний раз стоял перед русским начальником тюрь-
мы Шпандау. «Номер два, распишитесь здесь, — арестант по-
слушался. — Ну вот все и закончилось, адмирал Дёниц».
Выйдя на волю, Дёниц сразу же принялся создавать себе
памятник, предназначенный более для потомков. То, что по-
клонники сделали для поддержания его имиджа «несправед-
ливо осужденного»,^теперь продолжал он сам. Дёниц писал
мемуары — обманчивый автопортрет «солдата вне политики».
Уже само название «Десять лет и двадцать дней» давало по-
пять, на что рассчитывал автор. Еще раз он спел песню о по-
слушном солдате, который не собирался заниматься ни поли-
। икой, ни идеологией.
«Его книга является продуктом работы мысли; она кажется
мне очень невыразительной, очень канцелярской, слишком про-
312
За спиной Гитлера
думанной, — оценивал внук Дёница мемуары своего деда. —
Я считаю, что он не подвел черту под своим отношением к
личности Гитлера, он на самом деле так никогда и не избавил-
ся от него». Прошлое никогда больше не оставляло Дёница в
покое. Лучше всего старик чувствовал себя среди давних дру-
зей, которые благоговейно все еще называли его «гросс-адми-
рал».
После смерти своей жены Дёниц уединенно жил в местечке
Аумюле недалеко от Гамбурга в Саксонском лесу. Однако его
не забывали. Ему помогали его спутники, как только могли. По-
литическому преемнику преступника Гитлера не на что жало-
ваться, и немного удивляет тот факт, что Дёниц в старческом
возрасте смог и в демократической послевоенной Германии из-
влечь для себя хотя и небольшие положительные стороны, и хо-
тел быть похороненным под флагом федеративной республики.
Чего новое время, однако, не могло ему предоставить, так это
идола, сильной личности, власти которой он хотел бы подчи-
ниться без остатка. Вместо этого Дёниц искал опоры в вере.
«Христос — единственный, за кого я, в конце концов, могу дер-
жаться», — доверился он своему свящннику.
В 1980 году в рождественский сочельник Карл Дёниц умер
в своей квартире в Аумюле от старости. Незадолго до своей
смерти он сказал: «Моя позиция была бы совершенно другой,
если бы меня не считали политическим преемником Гитлера. И
никто не спрашивает сегодня, что было бы, если бы в послед-
ние дни рейха на моем месте оказался, например, Гиммлер? В
то хаотичное время я сделал все, что было в человеческих
силах».
Эти слова прозвучали так, как будто Дёниц повторил свое
высказывание в Нюрнберге: «В подобных обстоятельствах я бы
снова поступил точно так же».
Убийца
Раскаяние — понятие для детей.
Я делал свою работу как повелевал мне суровый долг,
возложенный на меня.
Я ни в коем случае не каюсь. Я не могу этого сделать,
моя душа противится признать, что мы делали что-то
неправильно.
Получи я приказ убить евреев или умертвить их в газо-
вой камере, я не задумываясь выполнил бы его.
Депортированные мною евреи меня не интересуют. Кого
бросили в тюрьму — тот заключенный.
Слова фюрера равносильны закону.
Я никогда не был антисемитом, зато всегда был национали-
стом.
Мы вели настоящую борьбу.
Я прожил жизнь, веря в Бога, веря в Бога, я и умру.
Моя вина в моем послушании.
Сотня убитых — это катастрофа, один миллион—толь-
ко статистика.
Если это должно случиться, я, смеясь, шагну в могилу,
и сознание того, что смерть пяти миллионов евреев на
моей совести, приносит мне чувство глубокого удовлет-
ворения.
Эйхман
314
За спиной Гитлера
Он был бухгалтером смерти.
Симон Визенталь, преследователь нацистов
Зло банально.
Ханна Арендт
Самое большее, чего он хотел, это быть принятым с почестями Гитле-
ром и чтобы он выразил ему свою благодарность. Его ни разу так и
не приняли, и он был не в силах это превозмочь.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
Он был тщеславным юнцом, и вообще — тщеславным человеком,
осознающим, что его разряженная внешность должна производить
впечатление.
Вилли Штерн, посыльный еврейской религиозной общины в Вене
Имя Эйхмана идентифицируется с жестоким физическим гонением,
со смертью, с террором.
Тедди Коллек, бывший бургомистр Иерусалима
Он был именно тем человеком, который кричал на нас, который, буду-
чи таким заносчивым, стал властителем над нашей жизнью и смертью.
Франц Майер, немецкий сионист
Эйхман производил впечатление решительного и бесстрашного офи-
цера, смельчака, который знает свое дело. Однажды он сказал между
прочим: «Мы, немецкие солдаты, ничего не боимся. Где бы мы были,
если бы боялись смерти. Мои товарищи сражаются в России, а я
сражаюсь на своем посту».
Карл Лутц, бывший швейцарский вице-консул в Будапеште
«Проблема Эйхманов» — не вчерашний день. Мы все в равной степе-
ни сыновья Эйхмана, по крайней мере, порождения мира Эйхманов.
Это мир машин массового уничтожения, чье действие превышает
нашу фантазий). Если мы живем в нем пассивно, не сопротивляясь и
без угрызений совести, функционируем, как шестеренки, — всегда
существует опасность стать таким Эйхманом.
Гюнтер Андерш, австрийский философ и писатель
Если бы у нас было 50 Эйхманов, мы бы выиграли войну.
Шеф гестапо, Генрих Мюллер
К своей грубости и манере непристойно выражаться он добавил
новые черты, которые сыграют решающую роль в его новой дея-
тельности, — хитрость и обман.
Гидеон Хаузнер, руководитель обвинения
на судебном процессе над Эйхманом
Убийца
315
Он был не просто гордым, он был надменным.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
Был бы он более человечным, гуманность удержала бы его, и он не
сотворил бы столько зла; был бы он менее человечным, ему не хватило
бы тщательности в выполнении работы Но такой, каким он был, он
олицетворял банального человека, который по приказу нажмет на кноп-
ку и для него будет очень важно правильно нажать на эту кнопку,
совершенно не обращая внимания на тех, кто при этом лишится жизни.
Бруно Бертелъсхейм, американский психоаналитик
Решающим был его комплекс неполноценности. Руководящие посты
в СД были заняты людьми с высшим образованием. У негоже не было
даже свидетельства об окончании школы, и это его страшным обра-
зом уязвляло. Чашу терпения переполняли и злорадные замечания
его товарищей по поводу его «типично еврейской внешности». Они
называли его Зигги Эйхман, и это ужасно его обижало.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
Я даже не знаю, обратил бы я на него внимание, если бы встретил его,
скажем, в автобусе. Но иногда, когда ему что-то не нравилось, у него
появлялся взгляд, приводивший всех в ужас — взгляд тигра.
Габриель Бах, обвинитель на судебном процессе над Эйхманом
Он вообще не был агрессивным, наоборот, он всегда стремился ка-
заться добродушным.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
Эйхман был сдержан во всех разговорах, которые касались непосред-
ственно его.
Дитер Вислайсени, сотрудник Эйхмана
в главном управлении службы безопасности рейха
Внушающим беспокойство в личности Эйхмана было как раз то,что он
был, как большинство, и что это большинство не были ни извращенца-
ми, ни садистами, а как раз были и есть до безобразия нормальными.
Ханна Арендт
Он был очень сильно привязан к своим детям, оставаясь к жене со-
вершенно безразличным.
Дитер Вислайсени, сотрудник Эйхмана
в главном управлении службы безопасности рейха
316
За спиной Гитлера
У него постоянно была «паншерль». Так в Вене называют любовные
отношения с женщинами.
Вильгельм Хёттль бывший штурмбаннфюрер СС
Я человек, неспособный лгать.
Эйхман на допросе в Израиле
Он постоянно замечал; что подвергается нападкам и считается изго-
ем, — тогда он топил свое горе в алкоголе.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
Кальтенбруннер посоветовал ему: «А почему бы Вам не вступить в
СС?» А он ответил: «Почему бы и нет?» Так это случилось и больше-
го в этом не было.
Ханна Арендт
Мне предоставили маленькую комнату, где кроме письменного стола
больше ничего не было, и дали понять, что здесь я должен решать
еврейский вопрос.
Эйхман, Вена, 1938
В большом, обитом деревом кабинете он сидел за письменным сто-
лом — опрятно одетый, гладко выбритый молодой человек в черной
униформе с повязкой со свастикой на руке. Он производил впечатле-
ние мелкого служащего и не был агрессивен, резок или невежлив.
Тедди Коллек, посредник, позднее бургомистр Иерусалима
Постукивая кнутом по голенищу сапога, он быстрым шагом проходил
через комнаты, чтобы отравленный евреями воздух его не беспокоил.
Вилли Штерн,
посыльный Израильской религиозной общины в Вене
Входят сюда евреи еще хозяевами, владельцами лавки, фабрики или
счетов в банке. Проходят через все здание, от окошка к окошку, от
кабинета к кабинету, на выходе они лишены всех прав, не имеют ни
пфеннига, но зато получают паспорт, в котором стоит запись: «В тече-
ние 14 дней Вы должны покинуть страну, иначе Вас отправят в кон-
центрационный лагерь».
Еврейский деятель, посещавший центральное управление
Он был доволен тем, что избавится от 3 тысяч молодых евреев. Мы
все решили, и на этом разговор был закончен.
Тедди Коллек, посредник, позднее бургомистр Иерусалима
Убийца
317
Мы жили по 55, иногда по 60 человек в двухкомнатных квартирах.
Все было переполнено, даже лестничные клетки. Это были нечелове-
ческие условия, а на улице подстерегала смерть.
Пауль Лендваи, венгерский еврей, о приютах в Будапеште
Эйхман сказал: «Вы знаете, кто я? Я уничтожил евреев в рейхе, в
Польше, в Богемии и в Моравии. Теперь и Венгрия на очереди. Я
готов продать вам миллионны евреев. Не всех, конечно же, посколь-
ку Вы не найдете столько денег и товара Но один миллион евреев —
это посильно».
Йоелъ Бранд,
сотрудник еврейско-сионистского комитета спасения
Он был типичным канцелярским садистом. В Венгрии он сидел за од-
ним столом с еврейскими руководителями, зная, что на следующий
день пошлет их на смерть. Он давал обещания, он же и угрожал. Эта
игра в кошки-мышки приносила ему настоящее удовлетворение.
Габриель Бах, обвинитель на судебном процессе над Эйхманом
Я готов продать Вам миллион евреев. Товар за кровь, кровь за товар.
Слова Эйхмана к Йоелю Бранду
Мы хотели убить Эйхмана в Дебрегене на вокзале. Я переоделся
носильщиком, при мне был чемодан со взрывчаткой. Я видел, как
Эйхман ходил взад-вперед по перрону и следил за уходящими поез-
дами. Время тянулось.
Манус Диамант, еврейская группа сопротивления Хагана
Без помощи венгерских властей Эйхман в Венгрии не сделал бы ни
шагу. Он сам это подтвердил: «Невозможно было бы депортировать
венгерских евреев из провинции без пособничества венгерской жан-
дармерии, властей и руководства железной дороги».
Иштван Домонкош, венгерский еврей
Я мог взять на себя все, кроме сбоев в расписании движения поездов.
Тогда бы меня обвинили и в других задержках в работе железнодо-
рожной сети рейха.
Эйхман в разговоре с Виллемом Сассе ном, 1955
Мы были одеты в гражданскую одежду. На немецкой территории
нас схватил американский патруль. Вытатуированные под мышками
I руппы крови выдали нас как бывших служащих СС.
Рудольф Йениш, бывший оберштурмбаннфюрер СС
318
За спиной Гитлера
Американцы не имели и малейшего представления о значимости Эйх-
мана, которого они поймали лишь тогда, когда никого уже больше не
оставалось.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
В Аргентину он прибыл с паспортом от Международного Красного
Креста и при помощи бишофа Алоиса Худаля.
Симон Визенталь, преследователь нацистов
Многие, среди них и бывшие эсэсовцы, рассказывали мне, что он
впадал в бешенство, если его фотографировали, и пытался засветить
пленку. Он знал, что его ищут.
Симон Визенталь, преследователь нацистов
Я видел эту свинью, Эйхмана, который распоряжался жизнью евре-
ев, он живет в Буэнос-Айресе и работает на водопроводной станции.
Первое конкретное указание на Эйхмана, начало 1952
Вдруг я увидел человека, который по возрасту и по телосложению
подходил к нашему описанию.
Зви Ахарони, агент Моссада
Я никогда не видел такого человека, как Эйхман, который продал свою
душу. Мы думали, что перед нами предстанет человек с особыми
интеллектуальными способностями. Но перед нами предстал полней-
ший нуль, трус, который охотно шел на сотрудничество, не доставлял
никаких проблем и даже частично предлагал свою помощь.
Ишер Гарел, глава израильской тайной службы Моссад
Постепенно накопилась усталость от жизни безликим путешественни-
ком между мирами... Я последний, кто не готов предстать перед не-
мецкими властями, ведь можно не сомневаться, что политическая по-
доплека этого дела может помешать разумному исходу.
Эйхман, в разговоре с Виллемом Сассеном, 1956—1957
Несмотря на усилия прокурора, каждый мог убедиться, что этот че-
ловек не был «чудовищем». На самом деле, трудно было отделаться
от подозрения, что мы имеем дело с дураком.
Ханна Арендт
Убийца 319
Кроме самого обыкновенного усердия, делать все, что может послу-
жить его продвижению по службе, у него не было никаких других
мотивов. Это рвение ни в коем случае не было преступлением Он,
конечно же, никогда бы не убил своего начальника, чтобы занять его
место. Он просто никогда не представлял, что, собственно говоря, он
содеял.
Ханна Арендт
Чем дольше его слушаешь, тем яснее становится,что эта неспособ-
ность выражаться самым тесным образом связана с неспособностью
мыслить. Это значит, что он был не в состоянии представить себя с
точки зрения других людей.
Ханна Арендт
Он сказал, что ему обещали синий костюм на слушание в зале суда, но
теперь на нем серый. Не следуеть давать обещания, которые не дер-
жат. Он будет энергично протестовать. Это единственное, что трону-
ло его во время демонстрации этого жуткого фильма... Эта малость
говорит о нем все.
Габриель Бах, обвинитель на судебном процессе над Эйхманом
Перед тем, как нужно было идти, он посмотрел на меня и сказал
несколько слов по-немецки. Заместитель коменданта тюрьмы пере-
вел: «Я надеюсь, вы все скоро последуете за мной». На виселицу он
пошел чрезвычайно спокойно.
Рафи Эйтан, руководитель группы по захвату Эйхмана
Конечно же, он надеялся на пожизненное заключение, и что через
некоторое время он будет свободен. Ведь и я сам всегда был против
смертного приговора. Я всегда был за настоящее «пожизненное за-
ключение» в таких случаях.
Симон Визенталь, преследователь нацистов
Пусть процветает Германия. Пусть процветает Аргентина. Пусть
процветает Австрия. Именно с этими тремя странами я связан наитес-
нейшим образом. Я их не забуду. Я передаю привет моей жене, моей
семье, моим друзьям. Я подчинялся законам войны и своей армии.
Я готов.
Эйхман перед смертной казнью
* * *
Мужчина с неброской внешностью, обыватель лет пятидеся-
ти, среднего телосложения, с высоким лбом, в очках с дешевой
оправой, в галстуке, в потрепанном костюме. Так выглядит за-
меститель директора фирмы, дела которой идут посредственно.
Или преступник, старающийся ничем не выделяться.
Мужчина не спеша подошел к расположенному на отшибе
низкому, похожему на барак, простенькому и убогому дому. Оста-
новился рядом с маленьким мальчиком, заботливо погладил его
по голове, что-то сказал, поправил одежду. Затем вошел в дом.
Полная женщина открыла ему. Мальчик, женщина, дом — кажет-
ся, глава семьи вернулся домой. Воскресенье, 20 марта 1960 года.
Мужчина не заметил, что в нескольких сотнях метров за
ним следили. Следили за каждым его движением. Зви Ахаро-
ни, агент израильской тайной службы Моссад, притаился в
своем грузовике. Сквозь прорезь в брезенте он наблюдал за
всем, что происходило на улице Гарибальди, 14, Сан Фернан-
до, Буэнос-Айрес. «Вдруг он снова вышел из дома, — вспо-
минает Ахарони. — На нем бело-голубая пижама. Он не был
просто посетителем».
Чем дольше Ахарони наблюдал за подозреваемым, тем боль-
ше росла его уверенность: «Все — возраст, рост, форма лица,
общее впечатление, которое он на меня произвел, говорило мне,
что это тот, кого мы ищем». В тот же вечер агент сообщил в
центральное разведывательное управление в Тель-Авив: «Я по-
лагаю, что у нас достаточно информации, чтобы начать планиро-
вать следующий шаг. Я жду дальнейших указаний».
Три недели тому назад Зви Ахарони, настоящее имя Герман
Арохейм, родившийся во Франкфурте-на-Одере и бежавший в
1938 году в Палестину, приступил к выполнению тайной миссии,
скрываясь под псевдонимом, прикрываясь дипломатическим пас-
портом, преследуя человека, отправившего во время войны мил-
лионы людей на смерть. Ахарони был уверен, что нашел его. Но
он также знал, что руководство начнет действовать только в том
случае, если развеются все сомнения в идентичности личности
этого человека. Не доставало лишь фотографии в качестве послед-
него доказательства, идеальнее всего, снимка в профиль.
Риск был огромен, ситуация непредсказуема. Малейшая
ошибка могла сорвать всю операцию. Он не должен был запо-
Убийца
321
дозрить, что какой-то иностранец пытается вступить с ним в кон-
такт. Поэтому Ахарони нашел помощника из местных, дал ему
указания, как пользоваться минифотоаппаратом. Помощник, ар-
гентинец по имени Ренди, должен был завязать разговор с иско-
мым человеком и вовремя нажать на кнопку. Одним воскрес-
ным утром они подъехали к дому, остановились за триста мет-
ров и увидели, как он вышел из дома.
Ренди подошел к этому мужчине и завязал с ним короткий
разговор. Мгновеньем позже ловкий ход блестяще удался: четы-
ре фантастических снимка, и на них его лицо со всех сторон — в
фас и в профиль. Эти снимки устранили последние сомнения.
Человек, живущий на улице Гарибальди, был одним из самых
разыскиваемых военных преступников, Адольфом Эйхманом.
«Специалист по еврейскому вопросу» в главной службе безопас-
ности рейха, бюрократ смерти, слепо повинующийся и фанатич-
ный. «Кабинетный преступник», скрепивший своей подписью
смерть миллионов людей, признавшийся на судебном, процессе в
Иерусалиме перед лицом еврейских судей, что если бы ему при-
казали, он убил бы и собственного отца. Преследователь нацис-
тов Симон Визенталь, не прекращавший поисков Эйхмана, гово-
рит об этом человеке: «Прикажи ему убить всех рыжеволосых
или чье имя начинаете на букву К, он сделал бы это».
Себя он видел только в роли послушного, верного присяге
эсэсовца, выполнявшего свой долг, и не иначе. В действитель-
ности же он делал больше, чем ему приказывали. Как бездуш-
ный механизм, который невозможно остановить, Эйхман следо-
вал плану Гитлера по уничтожению евреев в Европе, будто это
являлось целью всей его жизни. Незадолго до конца, когда вой-
на уже была проиграна, он делал все, будучи распорядителем
поездов смерти в Аушвиц и Треблинку, до последнего ведя лич-
ную войну против евреев в Европе. Он ожесточенно боролся за
каждый взятый в отдельности поезд для депортации своих жертв.
Он не стремился созидать. Эйхман стремился уничтожать —
беспощадно и основательно. «Я ни в чем не раскаиваюсь, —
заявил он в 1958 году в записанной на пленку беседе бывшему
голландскому эсэсовцу Виллему Сассену, в полной увереннос-
ти в безопасности своего аргентинского убежища. — Я ни в
коем случае не раскаиваюсь. Я не могу этого сделать, потому
что моя душа противится признать, что мы сделали что-то не-
правильно. Я говорю Вам совершенно откровенно: если бы мы
из 10,3 миллиона евреев, запланированных для уничтожения Кор-
херром (имеется ввиду Рихард Корхерр, инспектор по статисти-
322
За спиной Гитлера
ке при рейхсфюрере СС), убили 10,3 миллиона евреев, только в
этом случае я был бы удовлетворен и сказал бы, что мы оконча-
тельно уничтожили врага!»
Некоторые из 70 записей на пленках сохранились. Они доку-
ментально свидетельствуют, как Эйхман, будучи психически и
физически здоров, подводит итог своей жизни. Слышен голос
мужчины, который, словно смакуя слово vemichten (уничто-
жать), как Гитлер, растягивает его с раскатистым «г» и безмерно
горд своим смертоносным трудом. В 1945 году на развалинах
Берлина он хвастался перед Дитером Вислайсени, тогда другом,
сотрудником и крестным отцом его сына: «Если так должно слу-
читься, я смеясь шагну в могилу, и сознание того, что смерть
5 миллионов евреев на моей совести, придает мне чувство глу-
бокого удовлетворения». В Аргентине Эйхман опроверг это вы-
сказывание. Речь шла не о евреях, а о врагах рейха: «Если бы
мне пришлось занять место коменданта, я бы действовал так же
(имеется в виду Рудольф Хес, комендант Аушвиц-Биркенау).
Получи я приказ убить евреев или умертвить их в газовой каме-
ре, я бы выполнил приказ». Эйхман считал себя простым испол-
нителем приказов.
Что же делает такого человека, как Эйхман, преступником?
Откуда его фанатизм? Следы ведут в детство. Адольф Эйхман
родился 19 марта 1906 года в Золингене. Старший из пяти детей,
он уже с детства доставлял хлопоты своей семье. Он потерпел
неудачу в реальном училище имени императора Франца в Лин-
це, в которое за 15 лет до того ходил Адольф Гитлер — также
звезд с неба не хватавший. Он потерпел неудачу и в политехни-
куме, не сдав выпускных экзаменов. Тем не менее, Эйхман на-
шел место коммивояжера в нефтяной компании Vacuum Oil
Company, которая через Линцер Тагесблатт объявила конкурс
на вакансию «первоклассного служащего». Впервые Эйхман
стал зарабатывать деньги, но карьера быстро закончилась. Его
уволили с наступлением экономического кризиса. К тому же,
ему наскучило доставлять людям бензин и нефть в грязные ав-
стрийские кварталы. Эйхман находился в поисках дела, при-
внесшего бы смысл в его жизнь. Он был аполитичным, но лю-
бознательным человеком, потому и посещал в Линце в «погреб-
ке Мерцен» собрания НСДАП. Однажды в перерыве к нему
подошел грубоватый тип со шрамами на лице. Эйхман знал это-
го человека только мельком. Это был молодой адвокат и дело-
вой партнер его отца. Десятью годами позже этот человек станет
начальником Эйхмана в главном управлении безопасности рей-
Убийца
323
ха, в отделе по преследованию евреев. Человека звали Эрнст
Кальтепбруннер, который тогда, по воспоминаниям Эйхмана, ка-
тегорически потребовал: «Ты должен быть с нами!» Эйхман ска-
зал: «Да, хорошо!» Так он пришел в СС.
В партию и СС Эйхман вступил не из политических убежде-
ний, идеология его никогда особенно не интересовала. Ему на-
скучило его безрадостное существование. С наступлением гит-
леровских войск в Австрии Эйхман тоже надеялся продвинуться
вперед. Тоска по общественному признанию, по обществу и ка-
рьере привели его к вступлению в СС и НСДАП. Таким авантю-
ристам, как он, гитлеровская партия давала шанс еще раз начать
все с начала, взлететь и творить «великие дела». После запреще-
ния НСДАП в Австрии, Эйхман, по приказу гаулейтерства, 1 ав-
густа 1933 года прибыл в Германию, его муштровали в Лехфель-
де и в Пассау, чтобы сделать настоящим эсэсовцем «австрийско-
го легиона». В Германии, до 1914 года родине его семьи,
503 тысячи евреев составляли 0,76 процента от общего количе-
ства населения. Эсэсовец Эйхман позже пошлет их на смерть.
Старт в новую жизнь ле оправдал надежды. В подготови-
тельном лагере СС Эйхман жаловался на скуку: «Однообразие
службы опротивело мне. Каждый день одно и тоже». Во избе-
жание рутины он подал заявление в 1934 году в службу контр-
разведки и разведки СС, службу безопасности СД, и его приня-
ли. Но роскошная архитектура здания главного управления СД
во дворце Гогенцоллеров в Берлине на Вильгельмштрассе, в
свое время впечатлившая Эйхмана, резко контрастировала с ру-
тинными делами, которые ему поручались. В качестве помощни-
ка в отделе «Массонство» Эйхман печатал на машинке картотеку
на такие организации, как «Шларафия», объединение, подобное
массонскому, в которое он сам чуть было не вступил в Линце.
Уже тогда, рассказывает Дитер Вайслайсени после войны, у него
«была ярко выраженная склонность к регистрированию, система-
тизации, организаторской и другой работе, требующей педантич-
ности». Пять месяцев скучал Эйхман в отделе массонства, и тут в
его карьере произошел решительный поворот.
Молодого шарфюрера перевели в отдел по делам евреев. Он
быстро освоил круг своих задач. Начальник, Леопольд фон Миль-
денштайн, посоветовал ему прочитать книгу «Еврейское госу-
дарство» Теодора Херцля, основателя политического сионизма.
Новичок тщательно изучил ее, и его как подменили: «До сих
пор я ничего не знал об этих делах. Эта книга затронула во мне
какую-то струнку, и я все воспринял...» Он стал считать себя
324
За спиной Гитлера
«сионистом» и «идеалистом», чьи мысли вращались только вок-
руг одной цели: «политического решения еврейского вопроса»,
изгнания всех евреев из Германии. Эйхман читал доклады по
этой теме, даже выучил несколько фраз на новоеврейском, зна-
нием которых он хвастался перед своими друзьями, а позднее —
перед своими жертвами. Он хотел овладеть языком своих вра-
гов в совершенстве. Однажды он попытался брать уроки у од-
ного раввина за три рейхсмарки в час. Но предложение было
отклонено: если эсэсовец непременно хочет выучить еврейский,
то пусть это делает у учителя нееврейского происхождения.
Но даже такие проволочки не смогли сбить его с пути. Те-
перь он знал, каким образом можно продвинуться по службе в
СД — стать специалистом по еврейскому вопросу. С фанатич-
ным усердием Эйхман стремился, как написанно в личном деле,
к «самообразованию и совершенствованию своей компетенции».
Самоучка с поверхностными знаниями скоро считался «специа-
листом» в партийных кругах и ему приписывали «всеобъемлю-
щие знания о формах организации и мировоззрении противни-
ка — евреев». В СД в Эйхмане видели человека будущего, тем
более, что он обладал таким редким опытом: однажды Эйхман
побывал в Палестине — в логове льва.
Командировка на священную землю была санкционирована
его ментором, руководителем СД Рейнгардом Хайдрихом, летом
1937 года. Переодетые журналистами известной газеты «Берли-
нер Тагесблатт», гауптшарфюрер Эйхман, в возрасте 31 года, и
его новый начальник Герберт Хаген на месте просчитывали воз-
можность изгнания евреев в Палестину. Эйхман посетил киббуц,
взглянул с горы Кармель на Хайфу, посетил колонию ордена в
храме. Столь привлекательное четырехнедельное путешествие
прошло без достойных упоминания результатов. Британские спец-
службы (Палестина была зоной британских полномочий) разоб-
лачили замаскированных туристов из СС и выслали их. Миссия
«Палестина» закончилась для Эйхмана в лазарете инфекцией тифа.
Однако начальство отметило усердие Эйхмана и его повыси-
ли по службе. Товарищи смеялись над ожесточенным карьери-
стом, у которого было всего лишь несколько друзей. Одним из
тех, с кем его связывала тесная дружба, являлся Вильгельм
Хёттль, бывший эсэсовец, знавший Эйхмана, как немногие. «Ре-
шающим был, — говорит Хёттль, — его комплекс неполноцен-
ности. Руководящие посты в СД занимали люди с высшим об-
разованием. У него же не было даже свидетельства об оконча-
нии школы, и это его срашным образом уязвляло. Чашу терпения
Убийца
325
переполняли и злорадные замечания его товарищей по поводу
его типично «еврейской внешности». Они называли его Зигги
Эйхман, и это ужасно его обижало». Издевкам товарищей под-
вергался Эйхман и из-за жены, чешки по происхождению. Офи-
циально они сделать ничего не могли, поэтому его дразнили:
«Этого еще не хватало, ты со своей чешкой!» Эйхман всегда
был изгоем. Ощущение, что его не воспринимают всерьез, име-
ло фатальные последствия. Всеми силами Эйхман пытался до-
казать зубоскалам, что и из него будет толк.
Первая возможность представилась в марте 1938 года. Гит-
лер объявил войну его родине, Австрии, что привнесло серьез-
ные изменения в карьеру Эйхмана. «Специалиста» отправили в
Вену, чтобы «форсировать» переселение евреев. Задача была
сформулирована открытым текстом: Эйхману следовало как
можно быстрее изгнать всех евреев. В Вене резиденцией Эйхма-
на стал шикарный дворец, экспроприированный у барона Фи-
липпа де Ротшильда. Позднее, на допросе в полиции Эйхман
отозвался о своей новой рабочей обстановке, как о самой скром-
ной: «Мне предоставили маленькую комнату, в которой кроме
письменного стола больше ничего не было, и дали понять, что
здесь я должен решить еврейский вопрос». Что это конкретно
значило, проявилось со всей ясностью 18 марта 1938 года: по-
лиция и СС взяли штурмом здание израильской религиозной
общины в Зайтенштеттенгассе. В первых рядах — Адольф Эйх-
ман, руководитель отдела II — 112, руководитель СС в Австрии.
Документы конфисковали, «еврейских шпионов» арестовали.
Вместо сортировки карточек он теперь решал судьбы людей:
кто попадет в концентрационый лагерь, а кто нет. Впервые в сво-
ей жизни тридцатидвухлетний карьерист стал обладать властью
над людьми.
Тысячи евреев спасались бегством от ужасов «погромов
присоединения», в страхе за свою жизнь, в безопасную загра-
ницу. Но для Эйхмана это протекало слишком медленно. Для
быстрейшего изгнания как можно большего количества евреев
было организовано Центральное управление по вопросам эмиг-
рации евреев. Кто хотел бежать, получал документы уже в тече-
ние восьми дней. Цена бегства — состояние. Имущество опи-
сывали. Валюту, «минимальную, необходимую сумму налично-
сти», эмигранты покупали по головокружительной цене. Именно
Эйхман превратил изгнание евреев в бизнес с миллионной при-
былью. Один еврейский деятель из Берлина, приглашенный в
Вену для посещения Центрального управления, заметил, что это
326
За спиной Гитлера
учреждение работает, как конвейер: «Входят сюда евреи еще хо-
зяевами, владельцами лавок, фабрик или счетов в банке. Они
проходят через все здание, от окошка к окошку, от кабинета к
кабинету, на выходе они лишены всех прав, не имеют ни пфен-
нига, но зато получают паспорт, в котором стоит запись: «В тече-
ние 14 дней Вы должны покинуть страну, иначе Вас бросят в
концентрационный лагерь».
Идея создания Центрального управления, пожалуй, возникала и
у других, но все же лишь Эйхман стал реальной движущей силой.
И даже не эсэсовцы совершали организованный грабеж. За длин-
ными столами, где ставили штампы на формуляры, сидели сотруд-
ники еврейской религиозной общины. Эйхман превратил жертвы в
сообщников. Время от времени он проверял, действительно ли бес-
перебойно и слаженно работает его машина грабежа и изгнания.
Вилли Штерн, в то время посыльный Израильской религиозной
общины в Вене, вспоминает, как Эйхман, словно Deus ex machina
надменно, постукивая кнутом по голенищу, быстрым шагом про-
ходил через комнаты, «чтобы отравленный евреями воздух его не
беспокоил». Надопросе в полиции в Израиле Эйхман заверил: «Я
никогда не был антисемитом, я этого не скрывал. Я не хвастаюсь.
Тем самым я только хочу сказать, что сотрудничество с Централь-
ным управлением было подчеркнуто корректным».
Действительно, сначала Эйхман отличался от иных жестоких
палачей — эсэсовцев в Вене. Эйхман слыл хладнокровным бю-
рократом, делающим ставку не на насилие, а на сотрудниче-
ство, за исключением той пощечины, за которую он извинился
перед руководителем религиозной общины Йозефом Левенхер-
цом. Он пытался быть вежливым в беседе. Благосклонно отно-
сился к предложениям по быстрейшей эмиграции. Такой опыт
есть и у Тедди Коллека, позднее бургомистра Иерусалима, он в
то время из Лондона организовывал акции по спасению евреев.
В своем родном городе, в Вене, Коллек хотел освободить 300 мо-
лодых евреев. Только один человек мог сказать «Да»: Адольф
Эйхман. Кол леку удалось договориться о встрече с Эйхманом
во Дворце Ротшильда. После недолгого ожидания Эйхман при-
гласил его к себе в кабинет. «В большом, обитом деревом каби-
нете он сидел за письменным столом — опрятно одетый, гладко
выбритый молодой человек в черной униформе со свастикой на
рукаве. Он производил впечатление мелкого служащего, не был
агрессивен, резок или невежлив». 20 минутами позже Эйхман
освободил 3000 молодых евреев. «Я представлял себе это дело
намного сложнее, — говорит Коллек сегодня. — Только позднее
Убийца 327
мне стало ясно, почему все прошло так гладко. Эйхман изба-
вился от трех тысяч евреев, и это было успехом для него». Эйх-
ман гордо рапортовал о своем воинском «успехе» в Берлин. В
целом, писал в своем донесении от 21 октября 1938 года руко-
водитель Центрального управления в СД, до конца сентября «было
изгнано из Австрии 50 тысяч евреев». За тот же период в Герма-
нии — 19 тысяч. «Успех» Эйхмана основывался на страданиях
десятков тысяч евреев. До сегодняшнего дня проявляются сле-
ды его преследований. На надгробии одного раввина на цент-
ральном Венском кладбище разборчиво нацарапаны карандашом
призывы о помощи — потрясающие свидетельства отчаяния:
«Молись за нас, добрый равви. Пусть Бог поможет нам и свер-
шится чудо».
В это же время Эйхман писал в Берлин своему начальнику,
Герберту Хагену: «В любом случае я заставил господ евреев
поторопиться, ты уж мне можешь верить». Он был доволен со-
бой. Время пребывания в Вене Эйхман, оглядываясь назад, на-
зовет самым лучшим в своей карьере. Эйхман наслаждался ре-
галиями власти, по городу его возил шофер в шикарном лиму-
зине Ротшильда. Пусть каждый видит, как высоко он поднялся.
Эйхман покровительственно потчевал товарищей винами
1875 года из винного погреба Ротшильда, охотно злоупотреблял
алкоголем и часто больше, чем мог себе позволить, — сначала
вино, потом шнапс. Зачастую он носил при себе фляжку. Когда
сотрудники СД кутили по вечерам до поздней ночи за бокалом
«молодого вина», глава семейства Эйхман сидел за столом не
со своей женой, а, как описывает Вильгельм Хёттль, «с одной
из незнакомок». У него постоянно была «паншерль». Так в Вене
называют любовные отношения с женщинами.
Начальство в Вене умышленно не замечало выходок Эйхмана.
Эйхман работал эффективно и беспощадно, а это было важнее. В
секретном личном деле в июне 1938 года говорится о его «особых
способностях» в области «переговоров, выступлений с речью, орга-
низационной деятельности». Общая оценка: «Очень хорошо». Эйх-
ман — «энергичный и импульсивный человек, способный само-
стоятельно управлять своим ведомством». Он был «признанным
специалистом в изгнании евреев». Продвижение по службе не зас-
тавило себя долго ждать. Эйхман поднялся до оберштурмфюрера
СС, это соответствовало рангу оберлейтенанта в вермахте.
Начальник, Рейнгард Хайдрих, был в высшей степени дово-
лен своим образцовым учеником. Двумя днями позже, после
погромов «хрустальной ночи», 9 ноября 1938 года Хайдрих рас-
328
За спиной Гитлера
сказал Герману Герингу на конференции по еврейскому вопро-
су в министерстве воздушного сообщения рейха о тайне на-
сильственного переселения евреев из Вены: «За богатых евреев,
желающих выехать, мы требовали определенную сумму у ев-
рейской религиозной общины. С помощью этой суммы и обме-
на валюты мы получали возможность изгонять бедных евреев.
Проблемой были не богатые евреи, а еврейская чернь».
Хайдрих рекомендовал модель Вены в качестве примера для
всего рейха. Вскоре, в январе 1939 года, в Берлинском мини-
стерстве внутренних дел возникло Главное управление рейха по
делам эмиграции евреев. Везде практиковалось изгнание по ме-
тоду Эйхмана. Теперь Эйхман считался не только «специалис-
том в еврейском вопросе». Он стал в аппарате СС авторитетом в
вопросе изгнания. Сотрудники с издевкой называли его «масте-
ром» — мастером из Австрии.
Взлет и поощрение руководящих органов вскружили «экс-
перту» голову. Он стал все грубее обращаться со своими жерт-
вами. Доктор Франц Майер, немецкий сионист, описал Эйхмана
на судебном процессе в Иерусалиме как «человека, который в
своей заносчивости стал властителем над жизнью и смертью,
кто смел кричать на нас». И его товарищам неприятно броси-
лось в глаза то, как изменился Эйхман. «Все жаловались, —
говорит Вильгельм Хёттль. — Он был не просто горд, а занос-
чив. Он всегда подчеркивал: то, что они делают в Берлине, мы
уже давно'делали. Это я научил их, как это делается». Эйхман
хотел, чтобы к нему относились с уважением в качестве, по сло-
вам Хёттля, «великого, ужасного Эйхмана». Но его товарищи в
СД все еще смеялись над буквоедом, который настоятельно под-
писывал любой неважный документ жирной подписью «Эйх-
ман», как будто хотел каждому доказать свою важность.
Эйхман охотно остался бы в Вене, но люди с его талантом
требовались и в других местах. В апреле 1939 года, после вступ-
ления Гитлера в Чехословакию, Эйхман получил задание при-
нять меры против евреев в только что созданном протекторате
Богемии и Моравии. Занимающийся выселением и изгнанием
Эйхман, между тем ставший гауптштурмфюрером СС, не толь-
ко повторял свои «испытанные» методики, но и воплощал их
еще более действенным способом. Еще большее количество
евреев следовало быстро изгнать. Но Вену не так-то легко по-
вторить, так как ни одна страна не была готова принять пресле-
дуемых евреев. «Въездные визы, — говорили евреям в бюро
путешествий, — выдает в настоящее время только Доминикан-
Убийца
329
ская республика». Берлин не был заинтересован в «форсиро-
ванной эмиграции» из Богемии и Моравии. Исход евреев из «ста-
рого рейха» был делом первостепенной важности. Хайдрих одоб-
рил образование «Центрального управления» в Праге при усло-
вии, что это не помешает изгнанию евреев из рейха.
Хайдрих хотел избавиться от евреев другим способом. Их
решено было депортировать в Польшу, где около Кракова обра-
зовывалось еврейское государство под немецким управлением.
Задание организовать массовые депортации в Польшу Хайд-
рих поручил своему «специалисту» Эйхману. Тот тотчас развил
бурную деятельность, посетил место для будущей «государствен-
ной территории», поспешил из Кракова через моравскую Острау
в Вену, где приказал еврейской религиозной общине отправлять
каждую неделю 2 поезда, каждый с 1 тысячей евреев. 18 октября
1939 года Эйхман начал «высылку» в восточную Польшу. Целью
была концентрация евреев вокруг Люблина Чтобы успокоить пе-
реселенцев, обманщик Эйхман прибег к подлой лжи, что якобы в
«Люблинской резервации» каждый еврей имеет право на «воль-
ное поселение». Фактически сразу после направления людей на
Восток их преследовали, избивали и убивали. Немногие поезда
достигали своей цели. Задание Эйхмана провалилось.
Неудача вовсе ему не помешала — напротив. Ведь его на-
чальство понимало: этот человек в состоянии переправить за ко-
роткое время тысячи людей куда угодно. У Эйхмана были зада-
чи и повыше. Его назначили в только что образованный отдел
IV Д 4, «по очистке территории эмиграции евреев в Главном
управлении рейха». Эйхман выработал «план по очистке терри-
тории», координировал эмиграцию, согласовывал с железной
дорогой расписание движения поездов. Он сам руководил пер-
вой депортацией с территории рейха в октябре 1940 года. 7500
евреев из Бадена, Пфальца, Саара были «отгружены» в Южную
Францию, на неоккупированную территорию.
Эйхман сделал следующий шаг вверх по карьерной лестни-
це, но ему все больше и больше связывали руки. Машина из-
гнания почти остановилась. С возрастающим беспокойством
специалист Эйхман в своей берлинской резиденции на Курфюр-
с генштрассе, 15, искал место, куда можно было бы отправить
евреев: «Это была безрадостная перспектива для обеих сторон.
Для еврейской стороны, потому что было действительно слож-
но получить что-то приличное из возможностей эмиграции. Для
пас потому, что не было работы и партийного продвижения. Ог-
ромный дом, мстительная пустота».
330
За спиной Гитлера
Что делать с евреями? Никакой другой вопрос не занимал
Эйхмана так сильно. В июне 1940 года в зоне господства про-
живало уже более 3 миллионов евреев, с растущей тенденцией.
Хайдрих настаивал на «окончательном территориальном реше-
нии». Но где? Казалось, после поражения Франции решение най-
дено. В министерстве иностранных дел снова стала популярной
идея, которй Эйхман отдался с восхищением. Евреев Европы
следует депортировать на остров Мадагаскар, французскую ко-
лонию, где они должны основать своего рода «еврейское госу-
дарство». Сотрудник верил, что с «проектом Мадагаскар» он смо-
жет осуществить мечты Теодора Герцля, хотя тот рассматривал
в качестве еврейской государственной территории вместо Ма-
дагаскара Уганду. Вплоть до нападения на Советский Союз, Эйх-
ман посвятил себя преимущественно «Мадагаскарскому проек-
ту», о котором через полгода ни один из его руководителей и
знать не хотел. Это было немыслимо, пока, во-первых, не хвата-
ло кораблей и, во-вторых, Великобритания и США контролиро-
вали морские пути на Мадагаскар. План окончательно отправи-
ли в архив, когда в связи с подготовкой наступления на Россию
открылись новые перспективы решить еврейский вопрос. Эйх-
ман, по собственному признанию, был «озлоблен и разочаро-
ван». Утешением стало новое назначение оберштурбаннфюре-
ром. Он стал одним из 1159 оберштурбаннфюреров, и хотя в
прошедшие годы он как «комиссар по еврейскому вопросу»
обладал чрезмерной властью, он не смог добиться более высокой
ступеньки на карьерной лестнице. В программе «окончательное
решение» для деятельности Эйхмана не был предусмотрен более
высокий ранг. Он был всего лишь руководителем «отдела по де-
лам евреев» в Главном управлении безопасности рейха, отдела
IV В 4. IV — принадлежность к гестапо, «В» — к сектам. Было
4 отдела: 1 — католики; 2 — протестанты; 3 — масоны; 4 —
евреи. Отдел IV В 4 недолго был Главным управлением изгнания.
Вскоре он стал Главным управлением уничтожения.
До 1940 года отдел Эйхмана занимался плановой эмиграци-
ей. С 1940 до начала 1942 года концентрация всех евреев в
польских гетто стала популярной общепринятой политикой Ев-
реев сгоняли вместе, чтобы их было удобнее депортировать.
Десятки тысяч умерли в мучительной тесноте от эпидемий и го-
лода. Гетто стали преддверием ада лагерей массового уничто-
жения. Об условиях в гетто в Лодзи писал штурмбаннфюрер
СС Хайну Хёппнер своему «дорогому другу Эйхману»: «Серь-
езно стоило бы обдумать, не будет ли более гуманным решени-
Убийца
331
ем уничтожение евреев каким-либо быстродействующим спо-
собом. В любом случае, это лучше, чем смерть от голода».
После нападения 22 июня 1941 года на Советский Союз тот-
час же применили «быстродействующее средство»: в тылу фрон-
тов стали производить массовые расстрелы. Одним ноябрьским
днем в лесу Румбули, недалеко от латвийской столицы Риги,
смертники Хайдриха расстреляли в крупной акции более 15 ты-
сяч мужчин, женщин и детей.
Эйхман знал о массовых расстрелах. Поздним летом Хайдрих
приказал ему явиться в Берлин. Его начальник был чрезвычайно
обеспокоен, казалось, он плохо себя чувствовал. «Фюрер, таким
образом, эмиграцию... — невнятно пролепетал Хайдрих,—фю-
рер приказал начать физическое уничтожение евреев».
Эйхман был в курсе дела, потому что именно он должен был
организовать транспортировку (доставку). Помощникам Гитле-
ра всегда говорили именно столько, сколько нужно, чтобы они
точно знали, что им следует делать. По приказу Хайдриха, он
собрался в Польшу. Предположительно в Треблинке, объяснял
гауптман полиции порядка Эйхман осенью 1941 года, «как сле-
дует убивать евреев — выхлопными газами моторов советских
подводных лодок». Вскоре после этого Эйхман впервые увидел
в Кульмхофе в Вартегау, как совершалось убийство. Показания
Эйхмана в Израиле на полицейском допросе: «Я видел следую-
щее: помещение, может быть, раз в пять больше, чем это, внут-
ри находились евреи. Им следовало раздеться, после этого
подъезжал грузовик, весь закрытый, двери открывались, и он
подъезжал к рампе. Туда вводили голых евреев. Двери закры-
вались, и машина отъезжала». Эйхман следовал за грузовиком
на своей машине. «Это было самым ужасным зрелищем из все-
го, что я видел в моей жизни. Грузовик подъехал к продолгова-
той могиле. Двери открылись, трупы выбросили. Они были как
живые, такими мягкими были тела... И тогда я сбежал. В маши-
ну, прочь и больше ни слова. Тут я был сыт по горло. Я не хотел
быть к этому причастным».
Канцелярский преступник видел и многое другое. Шеф гес-
। апо, группенфюрер Генрих Мюллер, приказал ему: «В Минске
состоится расстрел евреев, доложишь, как все пройдет».
«Я видел однажды, — описывал Эйхман в 1956 году бывше-
му эсэсовцу Виллему Сассену, — как расстреливали евреев. Я
прибыл в последнюю минуту. Но я успел увидеть, как одна жен-
щина, еврейка, держала на руках грудного ребенка. Это было
ужасное мгновение».
332
За спиной Гитлера
Далее Эйхман отправился в Лемберг и доложил командую-
щему СС, какие ужасы он видел в белорусском Минске. Но и в
Лемберге были расстрелы. «Я видел другие страшные вещи.
Там была могила, уже засыпанная. И оттуда била ключом, как
гейзер, струя крови... С меня было достаточно, я поехал в Бер-
лин и доложил об этом группенфюреру Мюллеру». Эйхман го-
ворит об этом эсэсовцу Сассену в 1956 году: «Я сказал Мюлле-
ру: «Группенфюрер, так не пойдет, мы не можем так решать ев-
рейский вопрос, мы воспитываем собственных людей садиста-
ми».
Впечатления быстро прошли. За письменным столом в Бер-
лине Эйхман снова подписывал распоряжения, как будто ниче-
го не произошло, координировал расписание движения особых
поездов, с помощью которых жертвы доставлялись в Прибалти-
ку в руки групп, приводящих в исполнение приговоры о рас-
стреле. 11 октября 1941 года первый поезд покинул Берлин. В
IX форте в Каунасе, старой царской крепости, они были рас-
стреляны 25 ноября 1941 года, специальной командой 3, специ-
альной группы А. На суде в Иерусалиме Эйхман будет говорить,
что не участвовал в убийствах: «Я никогда не убил ни одного
еврея. Я не убил вообще ни одного человека. Я никогда не отда-
вал приказа об убийстве людей, а также приказа убивать евре-
ев». Но он отправлял людей на смерть», — сказал капитан поли-
ции Авнер Лесс надопросе в Израиле. Эйхман: «Да. Это верно,
поскольку я получал приказы эвакуировать. Но все же не каж-
дый, кого я эвакуировал, был убит. Мне неизвестно, кто был
убит, а кто нет». Эйхман ответил: до последнего был убежден в
своей невиновности, в том, что его нельзя обвинить в убийстве:
«Я знаю, что никто не может предъявить документ, что я совер-
шал такое». Но документы говорят иное. 11 сентября 1941 года
немецкий посол в Белграде запросил информацию у министер-
ства иностранных дел в Берлине о том, что делать с сербскими
евреями, так как не хватало поездов. Советник посольства по-
звонил и его соединили с Эйхманом. Во время разговора с «со-
трудником по еврейскому вопросу» он записал от руки текст
телеграммы: «Эйхман предлагает расстрел». Этому предложе-
нию и последовали.
На Востоке производительность убийств быстро натолкну-
лась на предел своих возможностей. Расстрел для Эйхмана был
не только слишком жестокой мерой, но и слишком малоэффек-
тивной. Он искал новые методы убийства. Летом 1941 года Эйх-
ман отправился в командировку в Аушвиц, чтобы обсудить важ-
Убийца
333
ные «подробности». «Эйхман, — вспоминает Хес после войны в
польском плену о том разговоре, — ознакомил меня со спосо-
бом убийства выхлопными газами двигателя грузовика. Это не
могло быть применимо к массам людей, которые доставлялись
в Аушвиц. Уничтожение евреев с помощью углекислого газа
требует много помещений, да и получение газа для такого боль-
шого количества людей, по словам Эйхмана, очень проблема-
тично». «Специалисты», Эйхман и Гесс, еще некоторое время
беседовали об организационных проблемах «окончательного ре-
шения», но не пришли ни к какому результату. На прощание Эйх-
ман заверил коменданта концентрационного лагеря, что разуз-
нает о каком-либо газе, который можно «легко получить» и ко-
торый при применении не требует «специальных сооружений».
Эйхман был не только человеком, занимающимся депортацией,
но и плановиком и исполнителем. На суде обвиняемый, конечно
же, будет говорить, что он только координировал расписание
движения поездов, не более того.
В сентябре 1941 года был найден газ, о котором он говорил
Хесу. В подвале основного склада в Аушвице русские военно-
пленные были убиты циклоном В. Дезинфекционное средство
послужило оружием убийства людей. Эйхман, — вспоминает
Хес перед своей казнью в 1947 году, — был живым, постоянно
активным человеком лет тридцати, полным энергии. У него все-
гда были новые планы, и он постоянно искал нововведения и
усовершенствования. Он был одержим еврейским вопросом и
его «окончательным решением».
Редко ему нужны были советы «по специальности». Когда
Рейнгард Хайдрих в качестве провозглашенного «покровителя
Богемии и Моравии» в сентябре 1941 года высокопарно заявил
на пресс-конференции, что его протекторат через 8 недель будет
«очищен от евреев», у Эйхмана уже наготове был ответ. «Суще-
ствует только одна возможность сдержать свое слово, — обра-
тился он к Хайдриху. — Освободите столько места для разме-
щения всех евреев, находящихся в протекторате Богемия и Мо-
равия, чтобы они могли там жить. Это — единственный выход».
Госсекретарь Карл Герман Франк сразу же предложил Терези-
енштадт. Хайдрих согласился и отправил Эйхмана для инспек-
ции в маленький город-крепость на реке Эгер. Командировка
его разочаровала. Эйхман писал в своем донесении: «Это пол-
нейшая неудача. Терезиенштадт слишком мал и может служить
лишь временным решением для небольшой части живущих в
протекторате евреев».
334 За спиной Гитлера
И действительно, Терезиенштадт стал только временной ме-
рой. Для десятков тысяч человек концентрационный лагерь был
полустанком на пути в Аушвиц, преддверием лагеря массового
уничтожения. На самом деле, идея переоборудовать старый гар-
низонный город в зондергетто для известных евреев и тех, кто
старше 65 лет, принадлежала Хайдриху, а не Эйхману, который
охотно хвастался «отцовством» этого призрачно «привилегиро-
ванного гетто» с парками, домами для целых семей, еврейским
правлением и даже собственным оркестром.
Терезиенштадт играл особую роль в жизни Эйхмана. Это был
единственный концентрационный лагерь, где он распоряжался.
Его штаб назначал коменданта. Он сделал лагерь местом, о ко-
тором шла дурная слава: «человеческой витриной», которая долж-
на обмануть мир, узнавший о жестокостях, царящих в лагерях
массового уничтожения. Обеспокоенным инспекторам Между-
народного Красного Креста Эйхман представлял лагерь, как «об-
разцовое еврейское поселение». Именно к этим визитам были
окрашены дома, украшены парки, давали концерты и театраль-
ные представления. Инспекторы были обмануты зрелищем, по-
казанным Эйхманом. Музыка и танцы вместо смерти и убий-
ства. Когда Эйхман проходил по лагерю, заключенные не смели
поднять на него глаз, чтобы чего доброго не ответить на его
взгляд. Они подозревали, что означает его появление. Рудольф
Гельбард, бывший заключенный в Терезиенштадте, вспоминает:
«Каждый старался не выделяться. Если Эйхман приезжал в Те-
резинштадте, это было связано с депортацией на Восток».
Регулярно отправлялись из постоянно переполненного лаге-
ря поезда, конечной станцией которых был Аущвиц. Около де-
сятка раз Эйхман наносил визит в свое «детище», допрашивал
заключенных, давал указания. Ни одна деталь не ускользала от
его неусыпного внимания. 19 января 1942 года во время своей
инспекции в Терезинштадте он сакционировал «тип двухэтаж-
ных кроватей для четверых».
Днем позже, 20 января, Эйхман снова был на службе в
Берлине. На вилле по адресу Большое Ванзее 56/58 собра-
лись высокопоставленные чиновники под председательством
Хайдриха.
Совещание было посвящено одному — организации массо-
вых убийств. Протокол вел Эйхман. Им были собраны факты и
данные для вступительного доклада Хайдриха, в котором глава
СД сообщил о полномочиях, предоставленных ему Германом
Герингом — «уполномоченным по четырехлетнему плану» —
Убийца
335
31 июля 1941 года. Хайдрих должен был предпринять «все не-
обходимые подготовительные меры для общего решения еврей-
ского вопроса в немецкой сфере влияния в Европе». Тем самым
и позиции Эйхмана чрезвычайно укрепились. «Он мог, — заме-
тил его сотрудник Дитер Вислайсени, — полностью игнориро-
вать все претензии и притязания других министерств и ведомств».
Шестью месяцами позже, после того как Геринг поставил
свою подпись, Хайдрих заявил на вилле Ванзее: «В ходе оконча-
тельного решения еврейского вопроса в Европе принимаются в
рассчег около 11 миллионов евреев», причем большая часть уча-
стников совещания неприкрыто называла вещи своими имена-
ми. Речь шла об убийствах, устранении и уничтожении.
Эйхман называет восемь государственных секретарей, шесть
экспертов полиции по делам безопасности и одного мийистери-
альдиректора — участников конференции в Ванзее, которые от-
крытым текстом говорили о событиях и делах, которые Эйхман
видел своими глазами. Ни сомнения, ни угрызения совести не
беспокоили его. «В этот момент, — говорил он на суде, — я
ощущал себя Понтием Пилатом, я был свободен от всяческой
вины... Кто я, чтобы править?» Если приказывали «власть иму-
щие», он должен был слушаться. Все просто для Эйхмана.
После встречи Эйхман, Хайдрих и глава гестапо Генрих Мюл-
лер уединились на вилле Ванзее: стратеги смерти после сделан-
ной работы. Ординарцы разливали коньяк. Настроение быстро
поднялось. «Я никогда не видел Хайдриха таким расслаблен-
ным», — вспоминает Эйхман.
Окончательное решение «еврейского вопроса» оформилось
только после конференции на вилле Ванзее. Это понятие вошло
в рукописи Эйхмана. В конце января 1942 года он проинформи-
ровал все полицейские участки в «старом рейхе» и все Цент-
ральные управления, что недавние депортации — это «начало
окончательного решения в старом рейхе, в Восточных марк-
графствах и в протекторате Богемия и Моравия». Так было
определено направление на организацию массовых убийств. На-
чиная с марта 1942 года поезда прибывали в лагеря массового
уничтожения со всей Европы. Уполномоченным по централизо-
ванному руководству депортациями «был специалист по делам
евреев» Эйхман. 22 июня 1942 года он писал в срочном письме
в министерство иностранных дел: «Предусмотрено, с середины
июля или с начала августа этого года в ежедневно проходящих
особых поездах отправить по 1 тысяче человек: 40 тысяч евреев
с оккупированных французских территорий, 40 тысяч евреев из
336
За спиной Гитлера
Нидерландов и 10 тысяч евреев из Бельгии для использования в
качестве рабочей силы в лагерь Аушвиц». День и ночь громыха-
ли поезда Эйхмана на пути в лагерь смерти. Железная дорога и
крупный заказчик Эйхман тесно работали на общее дело — мас-
совое уничтожение евреев. Затраты составляли 4 пфеннига за
«пассажира» на один километр. Простой билет третьего класса
без обратного пути. Несмотря на внезапные транспортные про-
блемы из-за нехватки вагонов, Эйхман расчитывал, что «окон-
чательное решение» можно завершить до июня 1943 года. Зача-
стую война расстраивала планы Эйхмана. Например, в июне
1942 года вермахту был необходим каждый вагон для организа-
ции наступления на Дону, как раз в то время, когда Эйхман ус-
корил депортацию евреев на Восток. Несмотря на напряженное
положение на фронте, Эйхман стремился повысить темп депор-
тации на 3 поезда в неделю (в каждом по 1 тысяче евреев). Пос-
ле долгих переговоров с министерством сообщения рейха Эйх-
ман получил, что хотел — поезда.
Эйхман педантично следил за точным отправлением и при-
бытием поездов смерти. Он впадал в ярость, если грозило про-
медление. 14 июля 1942 года ответственный за транспорт сооб-
щил неприятную новость из Парижа: один поезд в Аушвиц отме-
няется. Эйхман сразу же схватился за телефон и начал говорить
с «делопроизводителем» в Париже. Оберштурмбаннфюрер в Бер-
лине орал в трубку, что речь идет о «престиже» и что положение
дел очень «позорно». Якобы он, Эйхман, подумывает отказаться
от Франции, как страны высылки. Ротке настойчиво просил Эй-
хмана не заводить дело так далеко.
Неделей позднее, 20 июля, Эйхман приказал депортировать в
лагеря смерти и детей. Только во Франции до июня 1944 года в
газовые камеры попало 15 тысяч детей. Эйхман заявил Рудольфу
Хесу, что из всех евреев, прежде всего, следует уничтожать де-
тей, так как они являются «зародышем еврейской нации», поколе-
ниями потенциальных мстителей. Евреи служили Эйхману «мате-
риалом» для отправки в лагеря смерти. О том, что Аушвиц-Бир-
кенау было местом преступления тысячелетия, Эйхман знал очень
хорошо. Летом 1942 года «поставщик» в газовые камеры посетил
«главное управление смерти». Эйхман хотел убедиться на месте,
сколько поездов в состоянии обработать лагерь массового унич-
тожения. «Я мог все взять на себя, все, кроме сбоев в расписании
движения поездов, — заявил он Сассену в одном из разгово-
ров. — Тогда бы меня обвинили и в других проволочках в работе
железнодорожной сети рейха».
Убийца ~ 337
С такими заботами Эйхман вместе с комендантом Рудоль-
фом Хесом осмотрел концентрационный лагерь. «Во время по-
ездки, — вспоминает Эйхман на допросе, — я увидел большое
здание, похожее на фабрику, и огромную дымовую трубу. Тут
мне Хес сказал: «Вот это мощность! Десять тысяч!» Я не смот-
рел на отравление газом. Не мог я. Я бы потерял самооблада-
ние. Мне подумалось, что я снова избежал этого! И тут он под-
водит меня к огромному рву. Такому огромному... А там ог-
ромная решетка, железная решетка. На ней жарились трупы. И
тут мне стало плохо. Мне стало очень плохо». Он признался эсэ-
совцу Сассену, что в тот момент молился: «Я верю в Бога, Отца
всемогущего, создателя неба и земли...»
Канцелярский преступник на месте преступления: слишком
много жалости к самому себе и ни слова о страданиях жертв.
«Когда я впервые увидел мертвых евреев, — сказал Эйхман на
суде, — я был потрясен. И эта реакция без конца воздействовала
на мои нервы. И действовала постоянно». Что не соответствует
истине в высказывании Эйхмана? Действительно ли тронуло его
увиденное? Вильям Хёттль описывает Эйхмана «внутренне сла-
бым» человеком: «Его, возможно, потрясло зрелище мест сжи-
гания жертв в Биркенау. Он не сознался, что был на пределе
своих нервных сил, и быстро глотнул сливовицы из походной
фляги вермахта».
Увиденное, может быть, на один миг шокировало Эйхмана, но
его совесть молчала. Он не осознавал своей вины и работал даль-
ше, как обычно. Координировал движение поездов смерти, под-
писывал смертные приговоры. Ужасные картины, виденные в
лагерях массового уничтожения, он спрятал в самых дальних
уголках своей памяти. «Депортированные мною евреи, — сказал
он Виллему Сассену в Аргентине, — меня никогда не интересова-
ли. Меня даже не интересовало, живы ли они или мертвы. Кто
попал в тюрьму, тот попал. Меня это вовсе не интересовало!»
На процессе Эйхман заявил в позе раскаивающегося: «Я рас-
сматривал насильственное решение неправильным, не более чем
отвратительным действием, с которым я был связан военной клят-
вой. Я должен был делать свою работу и тем самым соучаство-
вал в своем секторе по транспортно-техническим вопросам. От
•той клятвы я не мог освободиться».
Пятью годами ранее, в 1956 году, в разговоре с Виллемом
С'ассеном был «другой» Эйхман: «Я делал свою работу как по-
велевал мне суровый долг, возложенный на меня... Если бы я
ыпимал должность коменданта концентрационного лагеря, я бы
338
За спиной Гитлера
действовал также. Получи я приказ убить евреев или умертвить
их в газовой камере, я бы выполнил приказ».
К весне 1944 года было уничтожено 5 миллионов евреев.
19 марта холокост пришел и в Венгрию, страну с самой боль-
шой еврейской общиной Европы. 11 дивизий были сброшены с
воздуха на Венгрию. Венгерский хонвед не оказал сопротивле-
ния. К своей новой «миссии» Эйхман был подготовлен самым
наилучшим образом. За неделю до нападения он собрал неболь-
шую группу специалистов по уничтожению в концентрацион-
ном лагере Маутхаузен на конференцию. Самый главный вопрос
на повестке дня: как быстрее депортировать 750 тысяч венгер-
ских евреев в Аушвиц? В день вступления войск, 38-ой день рож-
дения Эйхмана, «зондеркоманда» приступила к работе. По всей
стране начались облавы на евреев, 200 еврейских адвокатов и
врачей были схвачены в первый же день оккупации Будапешта и
брошены в лагерь Маутхаузен. Их имена были выбраны наугад из
телефонного справочника. Для венгерских евреев террор стал при-
вычными буднями: лишенным жилья и состояния, им было запре-
щено путешествовать, работать по профессии, иметь телефон или
радио. Их бросили в так называемое «переходное гетто», издева-
лись над ними, унижали, били. И хотя продолжало существовать
венгерское правительство, на самом деле хозяином Венгрии был
доктор Эдмунд Вейзентайер, уполномоченный Гитлера. Но чело-
веком, принимающим решение уничтожить евреев Венгрии, был
Адольф Эйхман. В Венгрии он решил завершить то, что считал
«делом своей жизни» — уничтожение евреев Европы.
Штаб-квартиру для организации массового уничтожения в
Венгрии Эйхман оборудовал высоко над городом, на горе Шва-
бенберг, в гостинице «Майестик». Предпосылки трагическим
образом были благоприятными. Органы власти слишком услуж-
ливо помогали исполнителю в гонениях евреев. Новый премьер-
министр Деме Штойау также всегда приходил Эйхману на по-
мощь, как и два госсекретаря министерства внутренних дел,
которые отличались редким фанатизмом: Лацло Эндрэ, венгер-
ский уполномоченный по «решению еврейской проблемы», и
Лацло Баку, начальник полиции. На этих сообщников Эйхман
мог положиться.
В конце марта 1944 года помощник Гитлера Эйхман поста-
вил своих пособников в известность, что пробил час венгер-
ских евреев: «В непринужденной обстановке за бокалом вен-
герского вина я сообщил им об отданном приказе Гиммлера и о
том, что он хорошо отнесется к эвакуации евреев из Венгрии и
Убийца
339
доставке их в Аушвиц». Подробности обсуждались Эйхманом,
его сотрудниками, офицерами вермахта и представителями вен-
герского правительства и полиции на конференции 7 апреля
1944 года. Венгрию решено было разделить на 6 зон и постепен-
но очистить от евреев. Карательный поход, по принятому реше-
нию, должен начаться в Карпатах и Зибенбюргене и завершить-
ся в Будапеште. На уничтожение евреев в Венгрии было отведе-
но три месяца. На швейцарского вице-консула Карла Лутца,
который обратился с просьбой об освобождении одной аресто-
ванной еврейской семьи в штаб-квартиру на Швабенбсрге, Эйх-
ман произвел «впечатление решительного и бесстрашного офи-
цера, смельчака, который знает свое дело». Однажды он сказал,
между прочим: «Мы, немецкие солдаты, ничего не боимся. Где
бы мы были, если бы боялись смерти. Мои товарищи сражают-
ся в России, я сражаюсь на своем посту».
Оружием Эйхмана в этой борьбе была, прежде всего, ложь.
Депортации он устраивал с чертовской изысканностью. Понят-
но, что его миссия по уничтожению могла быть успешной толь-
ко при условии, чтобы жертвы не бунтовали. Такое восстание,
как в варшавском гетто, относительно слабые немецкие оккупа-
ционные части в Венгрии не смогли бы подавить. Для заплани-
рованной депортации Эйхману была необходима тишина среди
жертв, кладбищенская тишина. Чтобы достичь этой цели, он
прибегал к коварной лжи. Обманщик подсылал в синагоги Бу-
дапешта мужчин в военной форме без обозначения ранга, кото-
рые выдавали себя «рабочими евреями» вермахта и сообщали о
«хорошей работе на немецких военных заводах». Для женщин и
детей в семейных лагерях — самые лучшие условия — ложь,
которую жертвы получали и по почте. В те роковые дни многие
евреи получали открытки. Валерия Вахе из Боньхада, венгер-
ской провинции, например, получила открытку от родственни-
ков; на почтовом штемпеле стояло «Шварцвальд». Родственни-
ки писали: «У нас все хорошо. Не беспокойтесь о нас». Сотни,
если не тысячи, таких открыток было разослано жертвам в эти
дни. Содержание было примерно одинаковым: «Мы на прекрас-
ном курорте, быстрее приезжайте, чтобы успеть получить мес-
то. Не забудьте, что для таких переездов нужно взять в дорогу
хорошую обувь». Даже это Эйхман продумал — повсеместно
на фронте не хватало хорошей обуви.
Ложь Эйхмана распространилась очень быстро, как раковая
опухоль. Жертвы в качестве помощников были замешаны в об-
манный маневр. Образованный Эйхманом Центральный еврей-
340
За спиной Гитлера
ский комитет—собрание видных еврейских деятелей, который
давал указания еврейским общинам, придал лжи роковую прав-
доподобность Говорилось, что еврейское население следует
удалить от линии фронта по причинам безопасности и отправить
в трудовой лагерь. Ложь, которая из уст уважаемых еврейских
представителей звучала скорее многообещающе, чем как смер-
тельный приговор. Как и в Вене, Эйхман сделал жертвы помощ-
никами и усыпил их веру обещаниями, что их сотрудничество
может предотвратить худшее. Во власти этой иллюзии еврей-
ский комитет обеспечил зондеркоманду Эйхмана именными
списками и организовал гетто.
В Будапеште Эйхман регулярно принимал еврейских деяте-
лей, успокаивал их, говорил с ними с пониманием мучительно-
го положения венгерских евреев, в чем якобы была и его вина.
Во время одной беседы, 5 апреля 1944 года родилась дьяволь-
ская идея. Глава еврейско-сионистского комитета спасения Ру-
дольф Кастнер спросил Эйхмана, за какую цену он может отка-
заться от идеи депортации. Такая практика давно не была нова:
СС уже продало несколько сотен евреев. По указанию Гиммле-
ра, Эйхман согласился на это предложение. 16 или 25 апреля
1944 года глава карательной команды в Венгрии предложил сво-
ему собеседнику Иоелю Бранду, члену сионистского комитета
спасения, изуверскую сделку. После войны Бранд вспоминает
о гнетущей атмосфере во время «переговоров». Эйхман сказал:
«Вы знаете, кто я такой? Я уничтожил евреев в рейхе, в Польше,
в Чехословакии. Теперь Венгрия на очереди... Я готов продать
Вам миллион евреев. Не всех, конечно же, поскольку Вы не
найдете столько денег и товара. Но один миллион евреев — это
посильно. Товар за кровь — кровь за товар. Этот миллион Вы
можете получить из любой страны, в которой еще живут евреи.
Вы можете взять их из Венгрии, Польши, с восточных террито-
рий, Терезиенштадта, из Аушвица, откуда хотите. Кого вы хотите
спасти? Способных к зачатию мужчин и женщин? Стариков?
Детей? Садитесь и говорите!».
Иоель Бранд внимательно наблюдал за резко и отрывисто го-
ворящим человеком: «Он был похож на среднего служащего.
Необычными были только его глаза. Стального голубого цвета,
жестокие и колючие, как будто он хочет просверлить собеседни-
ка.. Он был в элегантном мундире; резкие, угловатые движе-
ния. Его манера говорить была непривычной. Он выкрикивал
несколько слов, делал паузу, а я всегда вспоминал треск пуле-
мета. Он говорил, то и дело делая ошибки».
Убийца
341
Бранд вылетел в Стамбул, чтобы наладить контакт с союзни-
ками и убедить их выплатить выкуп. 15 мая он простился с Эй-
хманом, именно в тот день, когда началась депортация в Карпа-
тах. 40 запечатанных вагонов для скота покинули Венгрию в на-
правлении Аушвиц-Биркенау. Лжец Эйхман предупредил Бранда,
что тот должен вернуться в течение 2 недель с ответом: «Иначе
жернова Аушвица начнут молоть». Как только взлетел самолет
Йоеля Бранда, Эйхман отправился в Аушвиц-Биркенау, чтобы
проверить, готов ли лагерь принять поезда из Венгрии.
В то время как Бранд в Стамбуле делал все возможное, его
супруга с двумя детьми остались в Будапеште во власти Адольфа
Эйхмана. Каждый день ей следовало звонить в штаб. Время от
времени он лично принимал ее. «Мы хотели сохранить контакт, —
сказала она позднее, — так как жизнь евреев зависела оъЭйхма-
на». Сделка с дьяволом? Ханси Бранд энергично возражает —
мы должны были вести переговоры с тем, кто обладает властью
На самом деле «предложение» Эйхмана было обманным ма-
невром, чтобы обеспечить спокойное протекание депортации. Он
затеял сделку «кровь за товар», потому что ему приказали. Ру-
ководитель СС рейха Генрих Гиммлер надеялся наладить кон-
такты с Западом, которые могли бы проложить путь к сепаратно-
му миру. Гиммлер, желая стать преемником Гитлера, хотел пред-
ложить себя загранице как <гуманную» альтернативу. Но Эйхмана,
прежде всего, интересовало только одно: непрерывная и быст-
рая отправка венгерских евреев в лагеря массового уничтоже-
ния. Переговоры с еврейскими деятелями были для него всего
лишь занимательной игрой перед трагическим концом. Габри-
ель Бах, обвинитель Эйхмана на судебном процессе, допросил в
Иерусалиме всех свидетелей о его деятельности в Венгрии и
обработал горы документации. «Эйхман, — гласит его резю-
ме, — был типичным канцелярским садистом. В Венгрии он мог
сидеть за одним столом с еврейскими руководителями, зная,
что на следующий день пошлет их на смерть. Он давал им обе-
щания, и он же им угрожал. Эта игра в кошки-мышки приноси-
ла ему настоящее удовлетворение».
Во время «приема» Эйхман судорожно старался казаться гроз-
ным, таким, каким он себе представлял настоящего эсэсовца’
хладнокровным, беспощадным. Но Ханси Бранд он показался
скорее нервным человеком: «Казалось, он испытывал страх. На
письменном столе лежали каска и револьвер, угол его рта не-
рвно подергивался. На расстоянии двух метров отчетливо раз-
личим был запах алкоголя».
342
За спиной Гитлера
Что так действовало на его нервы? Сознание вины в убий-
стве миллионов людей? Или страх перед покушением на его
жизнь, как это было с его ментором и начальником Рейнгардом
Хайдрихом? Для беспокойства были все основания. Манус Ди-
амант, член еврейской группы сопротивления Хагана говорит:
«Мы хотели убить Эйхмана в Дебрегене на вокзале. Я переодел-
ся носильщиком, и при мне был чемодан со взрывчаткой. Я ви-
дел, как Эйхман ходил взад-вперед по перрону и следил за ухо-
дящими поездами. Время тянулось». Бомбу не взорвали. «Наше
Центральное управление было против, они опасались акта мес-
ти. Как это было в случае с Хайдрихом. Наши люди полагали,
что покушение ускорило бы депортацию».
Эйхман подозревал, что бывшие жертвы могут посягнуть на
его жизнь. Его нервозность отражалась на всех, кто хотел сфо-
тографировать или снять его на камеру. «Он точно знал,—объяс-
няет Симон Визенталь такое поведение, — что его ищут как пре-
ступника».
20 июля Би-Би-Си заявило, что немецкое предложение «то-
вар за кровь» отклонено. Миссия Бранда провалилась из-за без-
различия союзников. «Жернова Аушвица» мололи дальше со
смертельной точностью. Ежедневно от 14 до 15 тысяч венгер-
ских евреев прибывали в лагерь смерти. Только за два месяца
было депортировано 450 тысяч человек. Но уничтожение начи-
нали еще до прибытия в лагерь. В каждый вагон заталкивали до
100 человек — как скот. В середине стояли две кадки, одна с
водой, другая для справления нужды. Уже в мае установилась
по-летнему высокая температура, обострявшая борьбу за выжи-
вание в мучительной тесноте вагонов. «Мы были в такой тесно-
те, как сардины в консервной банке, — вспоминает Валерия
Вахе, — и нам едва хватало воздуха. Казалось, мы ехали по
длинному черному туннелю, из которого не было спасения...»
По прибытии, под рев команд эсэсовцев, изнуренных, полу-
живых людей вели на рампу. Многих этот первый путь вел сразу
в газовую камеру. До последнего они верили, что их «переселя-
ют» в рабочий лагерь. Джошуа Розенблюм, заключенный из
еврейского особого отряда, которого принудили к работе в кре-
матории, не может забыть ужасающие сцены в передней газо-
вой камеры: «Венгерские евреи не знали, что с ними происхо-
дит. Они спрашивали у нас: «Где мы находимся? Разве мы не в
семейном лагере?» Ложь Эйхмана действовала до последнего».
7 апреля 1944 года чудом удался побег из ада двум заклю-
ченным: Вальтеру Розенбергу и Карлу Ветцлеру. Лишь несколь-
Убийца
343
кими неделями позже руководители евреев Венгрии узнали, куда
действительно отправлялись поезда. Ветцлер и Розенберг опуб-
ликовали ужасающий материалы о массовых убийствах в газо-
вых камерах: так называемый Аушвицкий протокол был первым
свидетельством очевидцев из самого чрева машины смерти. «В
настоящий момент в Биркенау работают четыре крематория...
Рядом с печами находится подготовительный зал, который пост-
роили таким образом, что создавалось впечатление, что это ван-
ная комната... Жертв вводили в зал, им говорилось, что они
идут мыться. Они раздевались, а для пущей правдоподобности
им выдавали полотенце с мылЪм. Затем их пускали в газовые
камеры».
Но мир узнал об Аушвицких протоколах только в начале июля,
когда две трети венгерских евреев уже были уничтожены. Неко-
торые еврейские деятели ознакомились с протоколами раньше.
Рудольф Касцтнер знал о массовых уничтожениях с конца апре-
ля 1944 года, не поведав об этом евреям Венгрии. Что бы про-
изошло, предупреди он жертвы? Поверили бы ему? Касцтнер
был едва известен Венгрии. Все же на переговорах с Эйхманом
ему удалось достичь того, что в целом 30 тысяч евреев были
депортированы не в Аушвиц, а в другие концентрационные лаге-
ря, где шансы на выживание были выше. 1800 евреев до конца
войны смогли уехать, с разрешения Эйхмана, в безопасную
Швейцарию при соблюдении одного условия: Кастнер должен
был молчать о смертельной тайне уничтожения, чтобы Эйхман
спокойно завершил свое смертоносное дело. Те немногие, кто
был предупрежден и кто слышал в венгерских передачах Би-
Би-Си о массовых убийствах, не хотели и не могли поверить в
то, что до сих пор было немыслимым.
К этому времени союзники давно знали о массовых убий-
ствах. 4 апреля 1944 года разведка США с 9100 метров высоты
сделала снимки Аушвица-Биркенау. Крематории точно различи-
мы. Тем не менее, лагерь смерти остался невредим. Фотогра-
фии вместо бомб! Биркенау в глазах союзнических стратегов
был «второстепенной военной целью». Мировая общественность
следила с замиранием сердца в 1944 году за другими события-
ми. Высадка десанта союзников в Нормандии предвещала ско-
рое окончание войны. Трагедия венгерских евреев была мало-
гаметна. Казалось, весь мир сговорился против жертв Эйхмана.
И глава Венгрии Миклош фон Хорти также не осмеливался
выступить с протестом против преступлений. Он сказал свое
слово лишь 8 июня 1944 года, провозгласив конец депортации,
344
За спиной Гитлера
хотя для сотен тысяч людей было уже слишком поздно. Протес-
ты стран, сохраняющих нейтралитет, угрозы американского пре-
зидента Рузвельта начать бомбардировку Будапешта, и не в по-
следнюю очередь «восстание совести» в его собственной семье
сподвигнули Хорти на этот шаг. Эйхман бурно реагировал в от-
вет. «Он был разъярен, — вспоминает Вильгельм Хёттль, рабо-
тавший в то время в Будапеште в службе разведки СД. — Он
назвал Хорти на австрийском диалекте «старым олухом». «Сло-
во Хорти здесь не имеет веса. Мы решаем в Венгрии все».
Как и до сих пор, помощники Эйхмана собирали на окраи-
нах Будапешта евреев и увозили. Пауль Лендваи, сегодня уже
известный журналист, автор и заведующий радио «Osterreich
International», стал свидетелем, как после решения королевско-
го совета одну из его кузин потому увезли в Аушвиц, что сам
Эйхман настоял на этом. Хитростью и обманом Эйхман обошел
распоряжение Хорти. Он не думал сдаваться и отдал приказ от-
править 1500 евреев из фильтрационного лагеря Киштарча, на-
ходившегося недалеко от Будапешта, в Аушвиц. Но еврейский
совет своевременно предупредил Хорти, и он приказал остано-
вить поезд на границе. Двумя днями позже поезд вернулся в
Киштарча. Эйхман снова отдал приказ, и на этот раз ему уда-
лось. Эйхман посадил под арест еврейский совет на весь день, и
поезд благополучно прибыл в Аушвиц.
В конце августа 1944 года Эйхман разыскал своего друга
Вильгельма Хёттля в его будапештской квартире. Эйхман был не
в настроении, казался подавленным и уставшим. С каждым днем
ухудшалось положение на фронтах. В Италии американцы про-
двинулись до Флоренции, на Востоке пали Минск, Вильнюс и
Варшава. Красная Армия стремительно наступала, и 23 августа
была отдана Румыния. Эйхман знал, что война скоро закончит-
ся, и его будут искать как преступника. Хёттль воспользовался
случаем и задал Эйхману решающий вопрос: «Сколько евреев
было убито?» Эйхман знал точное число жертв: «Он сказал —
шесть миллионов убитых: четыре миллиона погибли в лагерях
смерти и два миллиона от рук карательных отрядов и от эпиде-
мий». Шесть миллионов — оценка Эйхмана — сегодня офици-
ально подтвержденные данные.
Не в первый раз задавали этот вопрос Эйхману в Венгрии.
Однажды молодой унтерштурмбаннфюрер поинтересовался:
«Оберштурмбаннфюрер, сколько?» — «Более 5 миллионов». —
«Что будет, оберштурмбаннфюрер, если мировая обществен-
ность после войны спросит за них?» — «Сотня убитых — это
Убийца 345
катастрофа, один миллион — только статистика», —• ответил
Эйхман.
Проект Эйхмана по депортации всех евреев в лагеря массо-
вого уничтожения наталкивался на все большее сопротивление.
Противники Эйхмана находились, в первую очередь, в посоль-
ствах нейтральных государств. Дипломаты и деловые люди из
Ватикана, Португалии, Испании, Италии, Швеции и Швейцарии
противостояли Эйхману, потому что хотели сохранить челове-
ческое лицо в бесчеловечной ситуации. Главными действующи-
ми лицами в этой игре были швейцарский вице-консул Карл
Лутц и швед Рауль Валленберг. «Когда Валленберг прибыл в
Венгрию, — вспоминает Александр Гроссман, близкий сотруд-
ник Карла Лутца в Будапеште, — он обратился к Лутцу, и Лутц
дал ему совет: «Валленберг, если вы хотите спасти жизни, де-
лайте это как я, выдавайте охранные грамоты». Кто обладал та-
ким документом или чьи имена стояли в «коллективном паспор-
те», смели на что-то надеяться, так как находились под швейцар-
ской или шведской защитой. Бюрократ Эйхман был сражен
своим же оружием: страстью к документам и печатям. Лутц за-
крывал глаза на тот факт, что швейцарские охранные паспорта
подделывались, и вскоре в столице Венгрии курсировали десят-
ки тысяч таких документов. Эйхман был вне себя от ярости. Он
жаловался Рудольфу Касцнеру, с которым он вел игру, на на-
воднение столицы охранными паспортами. «За это свинство, —
бушевал Эйхман, —Лутц и Валленберг еще поплатятся».
«Невыносимыми» в глазах Эйхмана были также так называе-
мые защитные прибежища, которые предоставляли защиту пре-
следуемым евреям — островок спасения в море ненависти. 72
здания в Будапеште находились под защитой швейцарского су-
веренитета, более 30 под защитой шведской короны. В домах с
желтой звездой отчаявшиеся люди, живя в тесноте, надеялись
избежать террора Эйхмана. Одним из них был Пауль Лендваи,
который бежал в один из таких домов, находившихся под швей-
царской защитой. «Нас жило от 55, иногда до 60 человек в двух-
комнатной квартире. Все было переполнено, даже лестничная
клетка. Это были нечеловеческие условия, а на улице подстере-
гала смерть». Охранные паспорта и приюты спасли жизнь более
100 тысячам евреев. Они приводили Эйхмана в бешенство, и он
। розился расстрелять «этого пособника евреев Валленберга». Но
покушение на машину шведа закончилось неудачей.
25 августа 1944 года Гиммлер запретил любые депортации вен-
герских евреев из рейха, и в Аушвиц тоже. Но Эйхман больше не
346
За спиной Гитлера
понимал слово «прекратить». Он стремился выполнить свое зада-
ние до конца. Даже если война проиграна, он желал выйграть свою
личную войну против евреев, чтобы угодить Гитлеру. «Самое боль-
шее, чего он хотел, — говорит Вильям Хёттль, — это быть приня-
тым с почестями Гитлером, чтобы он выразил ему свою благодар-
ность. Он ни разу так и не был принят и не мог это превозмочь».
15 октября 1944 года венгерские фашисты взяли власть в
свои руки. Миклош фон Хорти был свергнут, и сопротивление
депортациям было сломлено. Венгерским евреям после госу-
дарственного переворота беда грозила с двух сторон: со сторо-
ны нового правительства и со стороны ищеек Эйхмана. «Это
было особое господство страха, правление черни, — вспомина-
ет Пауль Лендваи. —Это были пособники немцев. Они до пос-
леднего убивали людей, и всем было ясно, что можно попла-
титься жизнью». Сразу после передачи власти фашистам Эйх-
ман старался выполнить свое последнее задание в Венгрии:
50 тысяч будапештских евреев следовало выслать на границу
Австрии для постройки оборонительных сооружений. Все сле-
довало провернуть очень быстро. Красная Армия уже стояла в
Кешкемете, в 85 километрах на юго-восток от Будапешта. 6 ноя-
бря советские части подступили к внешнему оборонительному
поясу венгерской столицы. Эйхман знал, какие перемещения
произошли на фронтах. Он слушал Би-Би-Си. У него было мало
времени, а проблемы накапливались. Бомбы союзников разру-
шили железнодорожные пути от Будапешта до Вены, не хватало
поездов. После этого Эйхман отправил 40 тысяч будапештских
евреев пешком в направлении Австрии. 10 ноября начались мар-
ши смерти. Тысячи человек были убиты по дороге из столицы к
границе. «Сразу после Будапешта, — описывает Пауль Лендваи,
человек, которому удалось убежать, — людей, которые сильно
устали или не могли достаточно быстро бежать, расстреливали.
Это был бег наперегонки со смертью».
В первые дни декабря 1944 года Красная Армия заняла окра-
ину Будапешта. В сочельник 1944 года, около 15 часов, Эйхман
отправился из Будапешта в Берлин. В Главном управлении без-
опасности рейха царило апокалиптическое настроение. Уничто-
жались документы, преступники сочиняли себе послевоенные
легенды. В последний раз Эйхмана похвалило начальство. Гла-
ва гестапо Генрих Мюллер сказал: «Если бы у нас было 50 Эйх-
манов, мы бы выйграли войну».
Три раза появлялся Эйхман в марте — апреле 1945 года в
Терезиенштадте в своем концентрационном лагере. Что его тя-
Убийца 347
пуло туда? 6 апреля Эйхман показывал делегации Международ-
ного Красного Креста, насколько «гуманными» были условия в
лагере. Подтасовка фактов удалась, что можно увидеть из док-
ладов Международного Красного Креста. Но Эйхману нужно
было выполнить и другое задание. По указанию Гиммлера ему
следовало там отобрать 100—200 известных евреев и спрятать в
Тироле, в безопасности, в качестве заложников бредовой идеи
Гиммлера о мирных переговорах с западными союзниками, на-
ступавшими на всех фронтах.
Вскоре Эйхман скрывается — это начало долгого побега.
28 апреля — отъезд из Праги. 29 апреля — остановка в Будвей-
се. 1 мая — прибытие в Эбензее при Бад Ишль. 2 мая Эйхман
достиг Айзеерской земли в Залькаммергуте, последнем убежи-
ще авторитета СС. В горах своей родины Эйхман хотел оказы-
вать сопротивление до последнего, как командир. Он был исто-
щен и подавлен. Его руководитель Кальтенбруннер, который при-
вел его в СС и теперь ждал конца войны, раскладывая пасьянс,
не хотел его даже видеть. На Блаа-Альм, в тени Альтаусзер Хауз-
берг Лозер, Эйхман встретил старого знакомого с венских и
будапештских времен — Вильгельма Хёттля. «Он был на преде-
ле сил, шел, опираясь на трость. Он пожаловался, что Кальтен-
бруннер не захотел его принять и передал через своего адъютан-
та английские золотые монеты. Эйхман был в ярости: «Да пле-
вать я хотел на деньги, они мне не нужны, у меня их достаточно.
Мне нужны приказы! Я хочу знать, что дальше будет!»
Без приказов Эйхман потерял ориентацию. Он всегда был
изгоем. Теперь он оказался для своих соучастников дополни-
тельным фактором угрозы их безопасности. «Вас будут искать
как военного преступника, нас — нет, — недвусмысленно дал
понять Антон Бургер, комендант Терезиенштадта. — Если Вы
исчезнете, Вы окажете Вашим товарищам неоценимую услугу».
Эйхман выплатил каждому помощнику по 5 тысяч рейхсмарок.
Каждый расписался в получении. После этого бюрократ со сво-
им товарищем берлинских времен в СД, оберштурмбаннфюре-
ром СС Рудольфом Йенши, собрался в путь, в Зальцбург. Они
хотели найти отряд СС, к которому могли присоединиться. Йен-
ши вспоминает: «Мы были одеты в гражданскую одежду. Когда
мы оказались на немецкой территории, нас схватил американ-
кий патруль. Вытатуированные под мышками группы крови вы-
чали нас как бывших служащих СС». Кто именно попался им в
i с ги, американцы не подозревали. Скрываясь под именем «ун-
к-рштурмбаннфюрер СС Отто Хеннингер» Эйхман затерялся
348
За спинэй Гитлера
среди миллионов военных преступников. Один из миллионов —
неузнанный и все же измученный страхом быть раскрытым. Он
подумывал о самоубийстве. «Мне было все равно», — говорил
Эйхман в Аргентине Виллему Сассену с привычным пафосом в
голосе. Эйхман хотел покончить жизнь с помощью морфия, но
«у него не было шприца».
В плену его занимала только одна мысль: о побеге В декабре
1945 года он смог бежать из лагеря Обердахштеттен с докумен-
тами на имя Отто Хеннингера. Еще пять лет он оставался в Гер-
мании и сводил концы с концами случайной работой: в нижне-
саксонском Еверсене — лесорубом, занимаясь разведением жи-
вотных — в Альтензальцкоес вблизи от Целле Хюнер. Не вызывая
никаких подозрений.
В это время жена Эйхмана Вера жила с детьми в Альтенсзее в
доме в Фишердорфе. Следовало ожидать, что ее муж попытает-
ся вступить с ней в контакт. Американский агент Counter
Intelligence Corps (CIC), поднятый по тревоге Симоном Визента-
лем, появился у Веры Либль. Та, в свою очередь, заверила, что
с марта 1945 года в разводе с Эйхманом и ничего не слышала о
нем. Нет, фотографии у нее нет. Насколько ей известно, Эйхмана
нет больше в живых.
В 1947 году Вера Либль попыталась объявить своего мужа
умершим, чтобы его имя вычеркнули из списка разыскиваемых
лиц. Но Симон Визенталь раскрыл обман: мнимый расстрелен-
ный Эйхман оказался швагером Веры Либль. По праву Визен-
таль сказал: «Этот непривлекающий внимания факт и был, по
всей вероятности, важнейшим в деле Эйхмана». Никто не ищет
мертвых преступников.
«Отто Хеннингер» находился во все растущей опасности. На
основании все более отягчающих документов, внезапно появив-
шихся во время судебных процессов, в лЛбой момент его мог-
ли раскрыть. Эйхман спланировал свой побег из Германии. Цер-
ковные служители в Риме, среди них австрийский бишоф Ало-
ис Худаль, раздобыли паспорт канцелярскому преступнику.
Вскоре после этого, в июне 1950 года, Эйхман благодаря помо-
щи из Ватикана морем покинул Европу. Позднее опубликован-
ная фотография запечатлела его на палубе: с бабочкой и в сол-
нечных очках он прогуливался с двумя помощниками. 14 июля
1950 года Адольф Эйхман, ничем не приметный, вступил на ар-
гентинскую землю. По паспорту он был Рикардо Клемент, като-
лической веры, не женат, без гражданства. Фальшивые доку-
менты, разрешение на работу и псевдоним вселяли в него уве-
Убийца
349
ренность, что его темное прошлое осталось далеко позади. Его
семья вскоре последовала за ним.
Далеко в Европе остались выжившие в машине смерти Эйх-
мана, которые и не подумали прекратить поиски. И прежде все-
го Симон Визенталь, чей офис в Линце находился напротив ма-
газина электротоваров «Адольф Эйхман и сыновья». Ходили
слухи, что Эйхман живет в Сирии, или в Кувейте, или в Брази-
лии. Вероятно, ему изменили внешность.
Первое конкретное указание на местонахождение Эйхмана Ви-
зенталь получил в начале 1952 года, когда один австрийский
барон показал ему письмо знакомого из Буэнос-Айреса. Един-
ственное предложение воодушевило Визенталя: «Я видел эту
свинью Эйхмана, который занимался евреями. Он живет неда-
леко от Буэнос-Айреса и работает на водопроводной станции».
Работодателем Эйхмана была «CAPRI», подозрительная фир-
ма, в которой на жизнь зарабатывали бывшие высокопоставлен-
ные нацисты и военнослужащие вермахта в качестве советни-
ков аргентинской армии. Официально фирма «CAPRI» занима-
лась обеспечением водой провинций Тукуман и Сантьяго дель
Эстро. Эйхман в качестве «гидролога» считывал уровень воды —
непритязательное занятие. Его тогдашний начальник в «CAPRI»,
Хайнц Лёр, вспоминает о нем, как о ненадежном, молчаливом
сотруднике по имени Клемент: «Он был неаккуратен, рассеян и
сообщал уровень воды, который при такой погоде вообще не
мог быть. Я говорил с ним по этому поводу, но всю вину он
списал на аргентинских помощников. Здесь и речи не может
быть о каком-нибудь организационном таланте». Лёра однажды
пригласили Эйхманы в гости в Тукуман. Госпожа Эйхман пода-
ла жареного кабанчика, которого ее супруг сам убил на охоте.
Семейная жизнь показалась Хайнцу Лёру «гармоничной».
Вопросы, касавшиеся прошлого четы Эйхман, за столом были
гапрещены. «Он был очень недоверчив, может быть, он уже жил
подозрениями, что по его следам идут ищейки». Лёр последо-
вал совету: «Не расспрашивайте его, он пережил страшное».
В 1955 году родился четвертый сын Эйхмана. Он назвал его
Рикардо Франсиско. «Рикардо» — по псевдониму отца, «Фран-
сиско» — по имени патера в Риме, оказавшего ему помощь в
побеге. Год спустя он признался своему единомышленнику Вил-
лему Сассену: «Постепенно накопилась усталость от жизни без-
чиким путешественником между мирами... Я последний, кто не
готов предстать перед немецкими властями, ведь можно не со-
мневаться, что политическая подоплека этого дела может по-
350
За спиной Гитлера
мешать разумному исходу... Я был верным, порядочным, пра-
вильным, усердным, с идеальными побуждениями о благе сво-
ей Родины, и о деле Главного управления безопасности рейха.
Моральной свиньей и предателем я никогда не был. Несмотря на
угрызения совести и самокопание, я дал себе установку, что я
не был убийцей и, тем более, массовым убийцей». Ни слова
раскаяния. Беглец Эйхман искал убежища в таких понятиях как
«присяга» и «исполнение долга».
Эйхман проявил себя некомпетентным, и «CAPRI» уволила
его. Но товарищи не бросили его. Фирма купила ему паровую
прачечную, но дела с грязным бельем не шли. Вскоре он был
вынужден продать прачечную — с убытками. С женой и детьми
он переехал в Буэнос-Айрес, работал автослесарем и старшим
рабочим в аргентинском представительстве «Мерседес-Бснц»,
пробовал заниматься разведением кроликов. Долгое время Для
его преследователей оставалось загадкой, где он проживал, пока
один почти слепой еврей не вышел на его след.
В 1957 году пенсионер Лотор Герман, еврей из Буэнос-Ай-
реса, написал генеральному прокурору земли Гессен во Франк-
фурт-на-Майне, Фрицу Бауэру, чго Эйхман проживает в Оли-
вос, предместье Буэнос-Айреса, на улице Чакабуко, 4261. Бауэр
передал информацию главе израильской разведки и контрраз-
ведки Моссад Ишеру Гарелу. Один агент наблюдал за домом по
улице Чакабуко и доложил в Тель-Авив, чго не может быть, что-
бы Эйхман жил в такой развалине. Герман поставлял противо-
речивые данные, и потому осенью 1958 года Гарел утратил ин-
терес к этому следу. Дело огложили в долгий ящик. Еще один
год Эйхман провел на свободе.
Гарел и сегодня не признает это упущением. За это все ост-
рее нападает на него один из агентов, Зви Ахарони: «Если бы я
был Г зрелом, я бы не произносил имени Эйхмана. Он два года
знал точный адрес семьи Эйхман и ничего не предпринял, абсо-
лютно ничего». Ишер Гарел отвечал молчанием на эти упреки:
«Я не хочу вступать в дебаты с одним из моих людей».
Генеральный прокурор Бауэр не сдавался. В 1959 году он
предстал перед своим коллегой в Тель-Авиве, Хаимом Кохе-
ном. Юрист из Германии был возмущен тем фактом, что Мос-
сад не идет дальше по следу Германа. Бауэр привел новые дока-
зательства, которые были представлены сообщением Германа,
что на счетчике электроэнергии по улице Чакабуко, 4261, среди
прочих указано имя — Клемент, в то время как было известно,
что 9 лет назад Эйхман покинул Европу, скрываясь под именем
Убийца
351
Рикардо Клемент. Гарел начал действовать. Он пообещал Бауэ-
ру, послать за Эйхманом агента. Когда у Моссада был точный
адрес Адольфа Эйхмана, 1 марта 1960 года в Буэнос-Айресе
приземлился тайный агент Зви Ахарони. Первым шагом Ахаро-
ни стал поиск дома на улице Чакабуко, 4261. Он был сильно
разочарован: дом был пуст. Маляры красили внутри стены.
Даже если Эйхман действительно жил здесь, он исчез. Ре-
зультаты поисков в течение следующих дней Ахарони обобщил
в закодированном телексе на имя своего начальника и Ишера
Гарела: «Водитель уехал. Три недели назад он выехал из рощи, я
пытаюсь выяснить новый адрес».
От одного из жителей по улице Чакабуко Ахарони узнал, что
Клемент переселился в низкий, непобеленный домишко в кварта-
ле Сан Фернандо. Ахарони вспоминает: «Внезапно я увидел чело-
века, который по возрасту и телосложению подходил к нашему
описанию». Следующий шаг: выяснить, кто владелец дома. Ин-
формацию раздобыл один еврейский архитектор. Дом номер 14
был зарегистрирован на имя Вероники Катарины Либель де Фих-
ман. Либель была девичьей фамилией Веры Эйхман и «Ф» вместо
«Э» выдавало преднамеренную замену букв при внесении в позе-
мельный кадастр. «Когда я это обнаружил, — вспоминает Ахаро-
ни, — я знал, что достиг своего». Можно было планировать вто-
рой шаг операции «Эйхман». В апреле 1960 года команда Мосса-
да из 11 человек начала последние приготовления в Буэнос-Айресе.
Организовала машину для похищения, фальшивые паспорта и
дом, в котором можно будет укрыть Эйхмана вплоть до его вы-
воза из страны. Рафи Еитан был руководителем операции «Эйх-
ман». Звика Малкин, самый сильный в команде, с другими аген-
тами осуществлял захват. Ишер Гарел руководил из-за кулис.
Встречаясь в разных кафе, они обсуждали многочисленные ва-
рианты захвата Эйхмана. «Мы заметили, что каждый день он без
четверти восемь вечера шел с автобусной остановки домой, —
сообщает Зви Ахарони, — он приезжал на автобусе в одно и то
же время. Мы решили, что лучшим вариантом будет, если мы
возьмем Эйхмана перед его домом». Запланированное время
взятия: II мая 1960 года, около 20 часов, Гарибальдиштрассе.
В 19.40 Ахарони припарковал машину на углу улицы, по ко-
торой Эйхман каждый вечер шел с автобусной остановки к сво-
ему дому. Автобус прошел, как всегда, но не остановился. «По-
следние семь дней, — вспоминает Ахарони, — Эйхман был пунк-
гуален. Мы подождали четверть часа. По нашему первоначаль-
ному плану мы должны были уехать».
352
За спиной Гитлера
«Мои люди были обеспокоены, — подтверждает Рафи Еитан,
руководитель операции «Эйхман». Ахарони нервно сказал: «Мо-
жет нас заметили, приедем завтра». Я сказал: «Нет, мы будем
ждать!» В 8 часов он вновь спросил меня: «Что будем делать?» Я
снова сказал: «Ждать!»
Ахарони: «Через несколько минут пришел автобус и в нем
сидел Эйхман».
Еитан: «Ахарони увидел его первым. Он заметил, что Эйхман
держит руку в кармане и выразил опасение, что тот может быть
вооружен!»
Ахарони: «Он шел к нам, и я видел, что его левая рука в
кармане. Я прошептал Рафи: «Он может быть вооружен!» Потом
я обратил на это внимание Звика Малкина».
Еитан: «Это было ужасно захватывающе. Эйхман приближал-
ся, когда он поравнялся с нашим автомобилем, Звика преградил
Эйхману дорогу и сказал: «Momentito, Senor!»
Ахарони: «Эйхман отпрянул назад. Звика побежал вслед. Они
боролись в канаве. Эйхман сопротивлялся. Он закричал, я вклю-
чил мотор, чтобы заглушить шум, и крикнул Рафи, который все
еще сидел в машине: «Иди же, помоги им! Тебе не надо больше
прикрывать!»
Еитан: «Я выскочил из машины и помог моим людям. Втроем
мы затащили его в машину».
Ахарони: «Сидя в машине, он успокоился и больше не со-
противлялся».
Еитан: «Голова Эйхмана лежала на моих коленях. Он тяжело
дышал, не произнес ни слова, но был крайне взволнован».
Ахарони: «Я отъехал и сразу сказал ему по-немецки: «Тише,
с Вами ничего не случится. Если окажете сопротивление, вас
расстреляют!» Никакой реакции. Я закричал: «Вы меня слыши-
те? На каком языке Вы говорите? Те lingua habla?» Ничего, ни
слова. Я думал, что он в обмороке, может уже мертв. Потом,
метров через 400, Эйхман сказал спокойным голосом, как буд-
то говорил сам с собой: «Я покоряюсь своей судьбе».
Еитану и Ахарони показалось, что Эйхману стало легче. Еитан
уверен: «Он ждал нас. Он все время боялся, что нечто подобное
произойдет». Около полуночи агенты доложили своему началь-
нику Ишеру Гарелу о ходе операции. Гарел с нетерпением ждал
в кафе. «Вдруг, — говорит Гарел, — появились двое из коман-
ды. Они были уставшими и грязными, но их лица светились от
счастья. Я понял, что операция удалась».
Убийца
353
Агенты Моссада доставили заключенного, связанного, на зад-
нем сиденье, закрытом покрывалом, в безопасное место. Врач
команды Моссада осмотрел Эйхмана на предмет наличия кап-
сул яда. Он ничего не обнаружил. Эйхмана приковали наручни-
ками к кровати. Начался первый допрос. Было очень важно,
чтобы «Рикардо Клемент» сказал, кто он на самом деле. Ахаро-
ни задал первый вопрос: «Как Вас зовут?» — «Рикардо Кле-
мент». Далее: «Как Вас звали раньше?» — «Отто Хеннингер».
Ахарони: «Он действительно так себя называл, но этого мы
еще не могли знать. После я задал ему сотню вопросов, на кото-
рые мог ответить только он: «Размер обуви, объем шеи, размер
одежды, номер СС, номер членского билета НСДАП». Все отве-
ты были точными. В конце я его спросил: «Какое имя дали Вам
при рождении?» И он сказал не медля: «Адольф Эйхман». Это
был величайший момент операции».
Эйхман сотрудничал охотно, отвечал на все вопросы, никогда
не жаловался. Ишер Гарел: «На протяжении 10 дней и ночей, ко-
торые он провел у нас взаключении, я заботился о том, чтобы с
ним хорошо обращались, чтобы его никто не обижал и не оскорб-
лял. Моей задачей было позаботиться о том, чтобы он хорошо
себя чувствовал, сотрудничал, и операция удалась». Вначале Эйх-
ман полагал, что его похитители хотят его убить. «Каждый раз, —
говорит Гарел, — когда мы приносили ему еду, он думал, что мы
хотим его отравить; когда мы выводили его на прогулку во двор,
он боялся, что мы его расстреляем. При бритье он боялся, что мы
перережем ему горло. Позднее, когда он убедился, что никто не
причинит ему вреда, он пошел на сотрудничество. Я никогда еще
не видел человека такого, как Эйхман, который продал свою душу.
Мы думали, что перед нами предстанет человек с особыми интел-
лектуальными способностями, но перед нами предстал полней-
ший нуль, трус, который никогда не доставлял проблем и который
частично даже предлагал свою помощь».
Только одному сопротивлялся заключенный: Эйхман не хо-
тел отвечать за свои преступления ни перед каким израильским
судом. Ахарони гарантировал ему честный судебный процесс с
собственным адвокатом на виду у мировой общественности. Для
агентов это был вопрос времени, чтобы Эйхман сдался. Заклю-
ченный не знал, что похитители ждали самолета из Израиля, он
не имел представления об их дальнейших планах. Эйхман ниче-
। о не видел и не слышал. Он лежал на кровати в темном, звуко-
изолированном помещении, под круглосуточной охраной. С его
точки зрения было возможно, что в таком положении он может
354
За спиной Гитлера
провести месяцы. «Он размышлял две ночи, — сообщает Аха-
рони. — На третье утро он сам сказал мне: «Я готов отправиться
в Израиль». В последние дни он был в сильном психическом
напряжении. Теперь, казалось, он понял, что это конец и успо-
коился».
В команде Моссада пришли к единому мнению: доставить
Эйхмана в Израиль не морем, а по воздуху как члена экипажа
самолета израильской авиакомпании Эль Аль. Обстоятельства
были благоприятными. Аргентина праздновала 150 лет со дня
провозглашения независимости, и на торжественное празднова-
ние ожидалась делегация из Израиля.
19 мая 1960 года самолет компании Эль Аль приземлился в
Буэнос-Айресе. В этой машине Эйхмана доставят в Израиль. В
униформе летного состава агенты Моссада и заключенный бла-
гополучно миновали аргентинский паспортный контроль. Под
действием психотропных средств Эйхман ничего не восприни-
мал. «Все время у меня в руке был шприц, — говорит Ахаро-
ни. — Наш врач заверил, что после анестезии он сможет пере-
двигаться, держать открытыми глаза, но не сможет говорить». В
этот же день самолет приземлился в аэропорту Ецейца. Через
четыре дня, 23 мая, премьер-министр Израиля Дэвид Бен Гури-
он выступил с заявлением в кнессете (израильском парламен-
те): «Я должен сообщить, что недавно силами израильской служ-
бы безопасности задержан один из величайших нацистских пре-
ступников, Адольф Эйхман. Он взят под стражу и вскоре
предстанет перед судом по закону о наказании нацистов и их
пособников, принятому в 1950 году».
29 мая Адольф Эйхман впервые предстал перед полицейским
Авнером В. Лессом, урожденным берлинцем: «Передо мной сто-
ял совершенно обыкновенный человек, немного выше, чем я,
худощавый, — не Франкенштейн, и не дьявол с копытами и рога-
ми». На протяжении 275 часов Лесс допрашивал «канцелярского
преступника». Перед каждым заседанием Эйхман стоял по стой-
ке смирно за своим стулом, пока Лесс не просил его присесть.
Эйхман заверил: «Все, что знаю о себе, я расскажу». На всех
допросах он говорил медленно, по-немецки, дружеским тоном.
На суде в Иерусалиме он сказал: «Канцелярский язык — мой
язык». До последнего он не осозновал своей вины. Когда Авнер
Лесс спросил его, сожалеет ли он о чем-либо, он удивленно по-
смотрел и сказал: «Раскаяние — понятие для детей».
После 8 месяцев предварительного следствия в Иерусалиме
начался судебный процесс по делу Адольфа Эйхмана, «судебное
Убийца
355
дело 40/61». В стеклянной пуленепробиваемой кабине подсуди-
мый, в темно-сером костюме, с редкими волосами, представлял
собой саму невинность. «Каждый мог видеть, что этот человек не
был чудовищем», — писала немецкая еврейка, философ и социо-
лог, Ханна Арендт, которая освещала процесс для американского
журнала «New Yorker». У Габриеля Баха, заместителя обвините-
ля, создалось подобное впечатление: «Я даже не знаю, обратил
бы я на Эйхмана внимание, если бы встретил его, скажем, в авто-
бусе. Но иногда, когда ему что-либо нс нравилось, у него появ-
лялся приводящий в ужас взгляд — взгляд тигра.
Сквозь стекла своих роговых очков, без проявления эмо-
ций, Эйхман смотрел на председателя суда Моше Ландау, кото-
рый на еврейском языке зачитал 15 пунктов обвинения. Ни тени
волнения в то время, когда Ландау перечислял названия концен-
трационных лагерей. Даже во время демонстрации фильма о мас-
совых убийствах он был спокоен. «Только однажды, во время
фильма, — вспоминает Габриель Бах, — он вдруг возбужденно
обратился к охране. Чего же он хотел? Почему был так взволно-
ван? Оказалось, что на открытое слушание ему обещали приве-
сти его в зал суда в синем костюме. А теперь на нем серый. «Не
следует давать обещания, если их не выполняют. Он будет энер-
гично протестовать». Это было единственным, что тронуло его
во время демонстрации этого жуткого фильма. Самая малость,
говорящая о нем все».
Что происходило с обвиняемым? К какому результату при-
шли психологи? Израильский психиатр окружного суда города
Иерусалима И. С. Кульцсар должен был установить, вменяем ли
Эйхман, можно ли вообще предать его суду. Эйхман рисовал
задания психотеста, отражающие характерные качества его под-
сознания. Пять американских психологов анализировали рисун-
ки, не зная, кто их автор. Эйхман нарисовал дерево, женщину,
руку и лицо индейца в боевой раскраске. Заключение специали-
стов однозначно гласит: «Очень агрессивный человек»; «В своей
враждебности он ярко выраженный садист и насильник»; «От-
четливо выраженная садомазохистическая личность»; «Он —
агрессор, способный на неприкрытую жестокость».
На суде от этой агрессивности не осталось и следа. Волк ра-
стерял свои клыки. Его стратегия защиты: «Я действовал по при-
казам, выполняя их в строгом соответствии». Убийства милли-
онов людей он назвал одним из величайших преступлений в
истории человечества. Эйхман даже извинился перед еврейским
пародом и заявил: «Я имел несчастье быть замешанным в эти
356
За спиной Гитлера
ужасные события. Но эти отвратительные преступления соверша-
лись не по моей воле. Убивать людей — не было моим волеизъ-
явлением».
За шесть лет до процесса, в 1956 году, Эйхман сказал скри-
пящим голосом Виллему Сассену: «Если бы я занимал долж-
ность коменданта концентрационного лагеря, я бы действовал
также. Получи я приказ убить евреев или умертвить их в газо-
вой камере, я бы выполнил приказ».
В пятницу 11 декабря 1961 года судья Моше Ландау зачитал
приговор на еврейском языке: «Beit Din Seh Lan Otcha Limita.
Суд приговаривает Вас к смертной казни». Прямо держа спину,
с неподвижным выражением лица, с трудом сохраняя присут-
ствие духа, стоял бывший оберштурмбаннфюрер СС в большой
камере из пуленепробиваемого стекла. Ландау понизил голос и
добавил: «Смерть — через повешение, пока не наступит смерть».
Эйхман был объявлен виновным по 15 пунктам обвинения.
Он написал прошение о помиловании президенту Израиля
Бену Зви, но тщетно: «Преступлениям этого человека нет про-
щения!» Последние часы своей жизни Эйхман провел в тюрьме
Рамле около Тель-Авива. У Рафи Еитана была еще одна воз-
можность увидеть человека, которого он похитил из Аргентины:
«Перед тем как нужно было идти, он посмотрел на меня и сказал
несколько слов по-немецки. Заместитель коменданта тюрьмы
перевел: «Я надеюсь, вы все скоро последуете за мной». На ви-
селицу он пошел чрезвычайно спокойно».
1 июня 1962 года три палача привели в исполнение первый и
до сих пор единственный смертный приговор в истории Израи-
ля. В камере смертников тюрьмы Рамле около Тель-Авива бес-
славно закончилась карьера человека, деятельность которого была
направлена на убийство миллионов людей. Никто, кроме офи-
циальных свидетелей, никогда не узнает, кто привел в действие
раздвигающийся люк под виселицей. Его последними словами
были: «Пусть процветает Германия. Пусть процветает Аргентина.
Пусть процветает Австрия. Это именно те три страны, с которы-
ми я связан самым тесным образом. Я их не забуду. Я передаю
привет моей жене, моей семье, моим друзьям. Я подчинялся
законам войны и своей армии. Я готов».
Тело Эйхмана провисело на виселице около часа, пока су-
дебный медэксперт не засвидетельствовал наступление смерти.
Его труп кремировали, останки развеяли над Средиземным мо-
рем. Чтобы ничего не напоминало о нем.
Гитлерюнге
Мы были детьми времени, по всеобщему представле-
нию, антисемитского.
У каждого человека своя судьба. У меня моя. Может, в
глазах соотечественников она тяжелее, чем судьба дру-
гих, но я не хочу иной судьбы.
Чтобы не возникло неверное впечатление: тогда я был
убежденным антисемитом и еще долго им оставался.
Немецкая молодежь не виновата в том, что Гитлер со-
творил с немецким и еврейским народом.
Молодежь ничего не знала об уничтожении евреев и
вовсе не желала этих преступлений.
Власть озлобляет человека, нет ни одного человека, даже
святого, способного выдержать испытание безгранич-
ной властью.
I ♦
Я верил в Гитлера.
Нашу вину невозможно оценить в полной мере по юри-
дическим канонам.
Ширах
358
За спиной Гитлера
Вы учитесь у меня!
Слова Гитлера, обращенные к студенту Шираху
С именем моего дедушки связаны не только массовые убийства.
Ева фон Ширах, внучка, 1997
Ширах был и, можно сказать, оторванным от реальности человеком,
и по сути своей не все задачи организации были ему по плечу.
Ренате Росс-Рате, дочь Колин Росс
Балдур фон Ширах слыл бароном. Аристократический титул «фон»
и американские корни — для нас это было уж слишком.
Хартман Лаутербахер, заместитель штабсляйтера Шираха
На протяжении 12 лет Ширах воспитывал немецкую молодежь. Он
выдрессировал молодое поколение, как собак-ищеек, наскакивать на
людей, людей в красной рубашке или польского происхождения, или
с кривым носом, или просто по приказу сверху: «Фас, фас!».
Петер фон Цан, бывший разведчик
Я лично с ним никогда не встречался. В газетах встречались его фото-
графии, временами можно было услышать его выступления по радио.
Я не могу сказать, что от него исходило какое-то... особое притяжение
и что он производил на нас сильное впечатление. Он просто был фигу-
рой номер один и был в центре внимания, поэтому он был важен.
Ханс-Йохен Фогель, политик от партии СПГ, бывший гитлерюнге
Он был немного полным, совсем не спортивным. Но его идеи нас
восхищали.
Карл-Хайнц Мюллер, бывший гитлерюнге
Балдур фон Ширах был примером для нас, и мы говорили себе: вот
именно тот человек, на которого мы должны равняться.
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге
Адольф Гитлер сказал в одном из своих выступлений: «Вы должны
быть быстрыми, как борзые, твердыми, как сталь от Круппа, и стой-
кими, как дубленая кожа. Балдур фон Ширах таковым не был.
Вальтер Гоерген, бывший гитлерюнге
Ширах дал нам больше духовного, чем физического, на первом месте
стояли не спорт и физическое воспитание, а идеология. Нам времена-
ми было скучно.
Клаус Мауельсхаген. бывший гитлерюнге
Гитлерюнге
359
Ширах жил в мире, где преступали законы, установленные им же.
Одним из существенных факторов фашистского господства было то.
что они установили законы, которые потом сами же не соблюдали.
Они действовали согласно своей идеологии, но в большинстве случа-
ев в свою пользу. В этом смысле, господин Ширах чрезвычайно пре-
успел. Он жил не по средствам, и его семья тоже. И я не верю, чтобы
он хоть на секунду задумался о десяти, сотне или сотнях тысяч еврей-
ских жертв, это ему и в голову не приходило.
Пауль Гросц, руководитель еврейской общины Вены
Он, наверняка, был всего лишь шестерней в механизме, он находился
под давлением руководящих кругов. Он был попутчиком, а скорее,
пленником той государственной философии. Быть может, страх нака-
зания успел наложить на него свой отпечаток.
Доктор Герхард Кастелик, Вена
Ширах не принадлежал к высшему руководству. Он был тем, кто
стоял во втором ряду в руководстве. Геббельс был рангом выше
Шираха, и Геринг тоже. Любой гаулейтер, бывший старым бойцом,
зачастую стоял выше Шираха.
Вальтер Гоерген, бывший гитлерюнге
Фюрер больше ничего и слышать не хотел о Ширахе. Ширах слабо-
вольный, пустослов, совсем не разбирается в глубоких политических
вопросах. Он хотел бы его быстрее отозвать из Вены, если бы был
преемник.
Родители Балдура родом из США. Его мать родилась в Нью-Йорке,
мать его отца — в Балтиморе, отец был американским майором, стоял
со шпагой в карауле у Вашингтонского мавзолея. Мореплаватель
Френсис Дрейк был среди его предков.
Супруга Генриетпта фон Ширах,
«Цена благоденствия», 1975
Тогда я впитывал все, что Гитлер писал о всемирной политике и эко-
номике, о парламентаризме и революции, об арийцах и евреях... Кни-
га стала моим символом веры. Сегодня я знаю: это была программа
немецкой катастрофы.
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
Нацоинал-социализм для меня — это Гитлер, братство единомыш-
ленников, общность верхов и низов, богатых и бедных.
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
360
За спиной Гитлера
Уже в 1929—1930 годах существовали университеты, где большин-
ство студентов стали национал-социалистами. Известно, что Ширах
там активно работал.
Ханс-Йохен Фогель, политик СПГ и бывший гитлерюнге
Мы не могли детально обосновать свои взгляды, мы просто верили. И
когда появилась книга Гитлера «Майн кампф», она стала для нас Биб-
лией, которую мы выучили почти наизусть, чтобы смочь ответить на
вопросы сомневающихся и критикующих. Почти все, кто сейчас ру-
ководит молодежью, уже в те годы пришли к нам.
Ширах
Наличие мало-мальски разумного федерального правительства рес-
пуликанцев еще до 1932 года привело бы к распаду всего национал-
социалистического движения.
Ширах, интервью с Йохеном фон Лангом, 1966
Беседовал с Ширахом. Я еще раз объяснил ему социализм и выкинул
глупости о студенческой чести из его головы. Ему не следует в своем
союзе молодежи перегибать палку, в противном случае этот союз
станет просто объединением студентов.
Геббельс, дневник, 17 марта 1931
Я честно признаюсь — я был верным приверженцем Гитлера
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
Фюрер говорил свободно, с насмешкой. С выпадами против Розен-
берга и Шираха.
Геббельс, дневник, 10 марта 1936
Балдур фон Ширах доложил фюреру: «Мой фюрер, 30 тысяч гитлер-
юнген прибыли!» И он проревел: «Хайль Гитлер, гитлерюнген». И
мы ответили хором: «Хайль Гитлер, мой фюрер!» Невероятно упои-
тельно, когда толпа захватывает тебя.
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге
Гитлер был великой демонической личностью, человеком, значение кото-
рого для мировой истории можно сравнить разве что с Чингисханом.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Конечно же, бывали мгновенья, когда просыпалась совесть. Но все
тонуло в безграничном чувстве национального подъема.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Гитлерюнге
361
Фюрер был для нас образцом для подражания. Он был человеком, на
которого мы равнялись.
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге
Я не могу вспомнить ни одного человека во всей школе, который бы
не вступил в юнгфольк и потом с четырнадцати лет — в гитлер-
югенд. Это было чем-то само собой разумеющимся, об этом не дис-
кутировали. И я думаю, многие полагали, что это в какой-то степени
обязательное предписание.
Ханс-Йохен Фогель, политик СПГ и бывший гитлерюнге
Для нас, гитлерюнген, было большой честью присутствовать на съез-
де партии. Те, кого не взяли, чувствовали себя обделенными.
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге
Злой рок всех немцев —дань почтения людям с чрезвычайными спо-
собностями, внушающими сознание непогрешимости и сверхчелове-
ческого. Никто не может оспаривать наличие таковых у Гитлера...
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
Гитлер сказал однажды, что хочет видеть молодежь со взглядом мо-
лодых хищников.
Соломон Периель, прежде «гитлерюнге Соломон»
В глубине своей души я нес ответственность не перед Гитлером, а
перед молодежью, к которой я обращался с призывом. Только перед
ними, и не перед кем другим, я буду держать ответ.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Я воспитывал молодежь не для войны, я воспитывал ее для военной
службы.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Молодое поколение в поездках и лагерях почувствовало единение,
научилось подчиняться, познало, что такое ответственность, удов-
летворило свою жажду приключений и стремление путешествовать,
увидело себя востребованным и определилось с ориентацией на об-
щественное благо и защиту общества.
Гюнтер Кауфман, пресс-референт Шираха, 1933
Такое образование совершенно обычное дело. Такое образование
юлжно дать своей молодежи каждое обороноспособное государство.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
362
За спиной Гитлера
Я никогда не воспринимал Шираха как пример для подражания. Он
был слишком мягким.
Ганс-Юрген Хабенихт, бывший гит черюнге
Оглядываясь назад, Ширах того времени — тщеславный, молодой
человек, окрыленный славой, даже больше, чем полагали другие.
Индивидуалист, коллекционирующий книги, любящий природу, ло-
шадей, спорт, но почему-то, когда я оглядываюсь назад, это не совсем
приятная мне личность
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
В хорошем настроении Ширах мог говорить чрезвычайно хорошо и
зажигательно, очень изысканно, но в тоже время очень сбивчиво.
Хартман Лаутербахер, заместитель Шираха
в управлении молодежным движением рейха
Балдуру фон Шираху никто не писал публичных речей. Он состав-
лял свои речи во время долгих прогулок и по ночам записывал их.
Гюнтер Кауфман, пресс-референт, 1993
«Балдур фон Ширах был очень высоким, статным, с мягким выраже-
нием лица, что разочаровывало, и с выразительным голосом. Он об-
ладал командным голосом», — говорили мы тогда.
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге
Он недолго был солдатом, и насколько я знаю, не сохранилось ни
одной фотографии, где бы он, будучи солдатом, был в спортивном
костюме или плавках. Он не выходил без униформы, всегда с перчат-
ками. Это было не по-солдатски. Мы были грубее.
Вальтер Герген, бывший гитлерюнге
Как солдат, я был заинтересован в том, чтобы подготовить молодежь
к службе в армии. Но не посредством довоенной подготовки, солдат-
ской муштры, а посредством занятий спортом и жизни на природе.
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
Когда Шираха назначили в Вену, бытовало мнение, что ситуация улуч-
шится. Шираху предшествовала слава эстета, интеллектуала, интере-
сующегося человека, открытого искусству, и поэтому евреи посчи-
тали, что все будет не так уж плохо.
Мартин Фогель,
член сионистического молодежного движения в Вене
Гитлерюнге
363
Фюрер совершенно не доволен Ширахом. Он хочет снять его с долж-
ности н твердо убежден, что Ширах не справится с кризисом в Вене.
Он слишком мягкотел, слишком уж образован, венская среда зарази-
ла его. равно, как и его жену. Они оба говорят сейчас языком Хуго
фон Хофманнсталя.
Геббельс, дневник, 10 августа 1943
Мне бросилось в глаза, что Балдур не приговорил ни одного челове-
ка к смерти и никого не посадил в концентрационный лагерь.
Генриетта фон Ширах, «Цена благоденствия», 1975
Официально было заявлено, что Вену следует очистить от евреев.
Это было задачей Балдура фон Шираха.
Герберт Шротт, еврей из Вены
Если меня упрекнут в том, что я выслал из города, который когда-то
был европейской метрополией еврейства, десятки и сотни тысяч ев-
реев в восточное гетто, я отвечу: «Я тем самым внес активный вклад
в европейскую культуру».
Ширах, 1942
Удачливый, опасный Гитлер, тот, который покорил народные массы и
отдельных людей, простых и образованных, как истинных немцев, так
и иностранцев, и подчинял их своей воле; а это — умиротворенный
Гитлер, увлекательный рассказчик и вечный почитатель красивых
женщин.
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
В 1943 году Генриетта фон Ширах навестила свою подругу в Ам-
стердаме. Вечером, возвращаясь в гостиницу, она услышала крики.
Она видела, как выгоняли еврейских женщин и детей, и увиденное ее
настолько шокировало, что она в Оберзальцбурге в присутствии
тругих людей потребовала объяснений у Гитлера. Гитлер пришел в
неимоверную ярость. После этого Ширахи под покровом ночи поки-
нули Оберзальцбург. Ширах попал в немилость и после этого проис-
шествия больше никогда лично не встречался с Гитлером.
Ренате Росс-Рате, дочь Колин Росс
Как и многие, кто близко знал Гитлера, я видел в нем хорошего чело-
века, вынужденного быть твердым, иначе он не смог бы осущест-
I»мять свои нечеловеческие задачи.
Автобиография Шираха «Я верил в Гитлера», 1967
364
За спиной Гитлера
И когда сейчас, через семнадцать лет со дня нашей свадьбы, обще-
ственный обвинитель спрашивает, что я себе думала, когда вышла
замуж за Балдура фон Шираха, я не знаю что сказать. Если бы я
сказала, что я просто любила его и мне было совершенно безраз-
лично, кем он был по профессии — даже если бы это была самая
сумасбродная профессия, — обвинитель бы не понял меня Он хо-
чет услышать не историю любви, он хочет получить «материал для
дела».
Генриетта фон Ширах, «Цена благоденствия», 1975
Брак состоялся по настоянию Гоффмана и по желанию Гитлера. Ему
очень нравилась Генриетта. В любом случае, это была свадьба не
только по любви, но и вынужденный брак. Который удался.
Ренате Росс-Рате, дочь Колин Росс
Мое направление в Вену — политический маневр.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Из Вены я получил доклад СД, где говорилось, что там, частично под
защитой уполномоченного рейхом ведомства, возросли враждебные
нам настроения. Развитие событий в Вене под руководством Шираха
дает повод к беспокойству. Ширах ни в коем случае не справится с
происками Вены. Он даст себя провести, не зная и не осознавая, какие
цели на самом деле преследовали венцы.
Геббельс, дневник, 14 апреля 1942 года
У меня возникло ощущение, что я подобен пожарному. В Вене стано-
вится опасно — и меня посылают туда. Когда речь зашла о бомбарди-
ровке городов, я вновь должен взяться за дело. Повсюду я иду на
выручку, действую, куда бы ни послали, и делаю все, что в моих
силах.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Нас, собственно говоря, обманули на целое детство.
Ганс-Юрген Хабенихт, бывший гитлерюнге
Для нас смерть была чем-то возвышенным, ничего ужасного. Ужасы
мы пережили позже, когда сами оказались на фронте.
Клаус Мауельсхаген, бывший гитлерюнге
Гитлерюнге
365
Я сам до конца верил в положительный исход войны. Это было идиот-
ством, но нас так воспитали. Мы верили, что мы не можем проиграть
войну, мы должны победить.
Клаус Мауельсхаген. бывший гитлерюнге
Он не сказал правды. Он обманывал нас, обманывал с начала и до
конца.
Карл-Хайнц Мюллер, бывший гитлерюнге
Правительство не должно бросать молодых людей, которые еще не
пожили, которые ничего не видели в этом мире, в гущу событий, в
борьбу. Но никто не может их избавить от этого. Пятнадцати-шест-
надцатилетние погибшие на войне — это ужасная невосполнимая по-
теря.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
То, что молодежь в своем усердии и готовности к действию рвалась
в бой, это нормально, но намеренное включение молодежи в борьбу
я не считал правильным.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
Я чаще всего беседовал с Ширахом. Он был вторым из самых моло-
дых заключенных, ужасно инертный человек. Каждый день он разга-
дывал кроссворды и, конечно же, читал, но в отличие от других,
особенно от Гесса и Шпеера, в нем не чувствовалось внутренней
силы. Он хотел говорить всегда, неважно с кем и о чем.
Ян Бонн, нидерландский надзиратель в Шпандау
Я хотела оградить Балдура от наших забот и рассказывала ему в
камере лишь о малой толике наших злоключений и попыток выжить.
Генриетта фон Ширах, «Цена благоденствия», 1975
Невероятными, как письма, были визиты в тюрьму. В Нюрнберге
Рихард смог пройти в камеру, укрывшись в одежде тюремного пас-
гора. Только через четыре года он увидел отца в следующий раз.
Генриетта фон Ширах, «Цена благоденствия», 1975
Я не хочу быть тогдашним Ширахом. Я рад, что могу быть сегодняш-
ним Ширахом.
Ширах, в интервью Йохену фон Лангу, 1966
♦ ♦ ♦
Фюреру
Я искал тебя, а нашел отчизну —
Ты открыл мне эту прописную истину.
Жизнь меня по миру, как ветер листву, носила
Ты же стал мне Родиной и корней моих силой.
Я верю в тебя, ты — наша нация,
Я верю в Германию,
Ведь ты ее верный сын.
Балдур фон Ширах
Гаснет свет в большом зале Нюрнбергского дворца право-
судия. Мгновенно умолкают все звуки. Только слышно уста-
лое жужжание кинопроектора, показывающего картины ужаса
на экране. Мелькают до сих пор невиданные снимки: горы тру-
пов, изнуренные голодом тела, обритые наголо женщины, дети
с отсутствующим взглядом. Страшные картины ужаса отража-
ются в темных стеклах очков подсудимого, чье лицо кажется
застывшим в слабом свете прожектора. Перед ним сидят суд-
медэксперты и ловят каждое движение на его лице.
Балдур фон Ширах, когда-то вождь молодежи немецкого
рейха, гаулейтер и комиссар обороны Вены, теперь — один из
главных обвиняемых трибуналом Нюрнберга, пребывает в глу-
боком потрясении. Его ужас неподделен. То, что здесь демон-
стрируется, по-настоящему его шокирует. Несколько дней на-
зад в душевой, в разговоре с бывшим гитлеровским рейхсмар-
шалом Герингом, он небрежно сказал: «Всего лишь показатель-
ный процесс. Самое разумное, если мы потребуем отвод суда».
Сейчас же он повергнут в глубокие сомнения.
На 108 день заседания свидетелем вызывается Рудольф Хес,
бывший комендант концентрационного лагеря Аушвиц. С бух-
галтерской точностью начальник лагеря описывает до мельчай-
ших деталей, как тщательно было организовано уничтожение
миллионов мужчин, женщин и детей. Ночью Ширах не может
уснуть в камере. В конце концов, он принимает решение, имею-
щее большие последствия. Когда вызывают обвиняемого, он
заявляет судьям, которым до этого отказывал в компетентности,
Гитлерюнге 367
что не сможет их обвинить, если они выдвинут требование: «От-
рубите им всем головы!» После этого человек, считавшийся
одним из вернейших вассалов Гитлера, делает сенсационное
признание: «Я воспитал это поколение верой в Гитлера и на вер-
ность фюреру. Молодежное движение, которое я создал, носи-
ло его имя. Я считал, что служу фюреру, который сделает наш
народ и молодежь великими, свободными и счастливыми. В это
верили миллионы молодых людей и видели в национал-социа-
лизме свой идеал. Многие сложили голову за эту идею. Это моя
вина, что я воспитал молодежь для человека, являющегося убий-
цей миллионов людей. Я верил этому человеку; это все, что я
могу сказать в свое оправдание».
Признание вины в Нюрнберге подвело окончательную черту
под карьерой, казалось бы, обреченной на успех. Самый млад-
ший из паладинов Гитлера долгое время считался крон-принцем
диктатора. Как никто другой воспитывал он подрастающее по-
коление на принципах верности и преданности мастеру. Именно
ему он обещал создать самую большую молодежную организа-
цию Германии. Его именем он окрестил гигантский союз моло-
дежи, число членов которого позднее достигло мирового ре-
корда. Его же он признал преступником, когда было слишком
поздно. Он знал толк в искусстве воспитания и знал, как зара-
зить идеей молодежь: «Они поддаются внушению и самовлюб-
ленны, — сказал Ширах позднее. — Если их осыпать аплодис-
ментами, чтить их и особо награждать, они ответят безграничной
благодарностью».
Лозунгом «Вы — будущее Германии» вождь молодежи заво-
евал сердца молодой смены. Как за флейтистом из легенды,
они, завороженные его обещаниями, последовали за ним — на
свою погибель. «Нас сделали элитой, народом фюрера, наро-
дом, который готов и способен покорить мир. Если это говорят
четырнадцатилетним, они поверят,—вспоминает ИнгеборгЗель-
дте, которая была членом «Союза немецких девочек». — Целое
поколение было обмануто на целую юность, большей частью —
на целую жизнь».
Был ли это вывод, с которым смирился Ширах? Разве он рас-
считывал, что его кадры станут пушечным мясом для завоева-
тельских планов фюрера? Или это был обманутый идеалист, с эн-
тузиазмом охотившийся за химерой? Балдур фон Ширах совсем
не годился на роль фанатичного исполнителя в команде пособни-
ков Гитлера. У него не было дьяволизма Геббельса, жестокости
Менгеле или бухгалтерской педантичности Адольфа Эйхмана.
368
За спиной Гитлера
Путь демагога не был предназначен Шираху с колыбели. Му-
зыкально одаренный молодой человек происходил гз состоя-
тельной буржуазной космополитичной семьи, и это огкрывало
для него по тем временам невиданные горизонты. Эмма Мид-
делтон, мать Шираха, была состоятельной американкой из Фи-
ладельфии. Отец, Карл Бейли Норрис фон Ширах, также имел
американские корни. Дома члены семьи говорили исключи-
тельно по-английски, только в возрасте 5 лет Балдур освоил
немецкий язык. Аристократический титул семья носила еще со
времен правления Габсбургов. Далекий предок Шираха был
удостоен титула австрийской императрицей Марией Терезией
за заслуги в литературе и получил тем самым доступ в выс-
шие круги общества.
Балдур фон Ширах родился в Берлине в 1907 году. Ему еще
не было и двух лет, когда семья переселилась в Веймар, где его
отец, бывший офицер в Прусском королевском гвардейском
полку гвардии кирассиров, получил место интенданта театра при
дворе. Под влиянием родителей, восторженных почитателей ис-
кусства, живя в городе, колыбели немецкой классики, Балдур
стал эстетом: еще ребенком он начал писать стихи и упражнять-
ся в игре на скрипке. Какое-то время его занимала мысль стать
музыкантом.
Семья не придавала большого значения авторитарному прус-
скому воспитанию. «Laissez — faire», скорее, был девизом. Но
родители позаботились о том, чтобы юноша получил основа-
тельное образование. В десять лет он пошел в Лесную педагоги-
ческую школу в тюрингенском городке Бад Берк, где детей вос-
питывали в духе идей педагога — реформатора Германа Литца.
Педагоги ставили своей целью привить воспитанникам, вда-
ли от «дурного влияния» большого города, самостоятельность и
самосознание в лучших традициях движения «Вандерфогель».
«Воспитание духа и тела» по Литцу равноправно сочеталось с
«передачей знаний». «Молодежь руководит молодежью» — идея
воспитательной загородной школы восхитила Шираха. Позже
она стала одним из его рабочих инструментов.
Беззаботные дни детства Балдура внезапно закончились в 1919
году. Отголоски проигранной войны коснулись и семьи Шира-
ков. Старший брат Балдура Карл покончил жизнь самоубий-
ством. С первой мировой войны его самой большой мечтой было
стать прусским офицером и поддержать идею о борьбе на фрон-
те. С отставкой императора и принятием Национальным собра-
нием Версальского договора с этой идеей можно было распро-
Гитлерюнге
3®
щаться. «Я не хочу пережить несчастье Германии», — написал
Карл в предсмертной записке. Смерть любимого брата усилила
отвращение Шираха к республике, которую в верном кайзеру
родительском доме и без того не особо любили. Позорное сня-
тие отца с должности интенданта новым правительством стало
очередным разочарованием.
Но политические события не смогли повергнуть семью в не-
счастье и бедность — Ширахи были состоятельны. Балдур воз-
вратился из своего интерната в Бад Берке в Веймар и получал на
дому частные уроки. Несмотря на увольнение отца, дом на Гар-
тенштрассе остался центром культурной жизни. В великосвет-
ский буржуазный салон родителей входили художники, певцы,
актеры, поэты и музыканты.
Контрастом для музыкальных увлечений стало трудное по-
литическое рождение молодой республики. Не было сомнений,
по его поздним признаниям, кому отдать свои симпатии в борь-
бе между восставшими рабочими и националистическими доб-
ровольческими отрядами: «У всех в Тюрингии было ощущение,
что нож засел в горле. Если бы мы не защищались, нас прикон-
чили бы коммунисты».
Воодушевленный боевым задором, семнадцатилетний юно-
ша вступил в национальный военный союз, «братство», которым
руководили офицеры нелегального «черного рейхсвера». При-
мером для Балдура стал герой войны Эрих Людендорф. Его
устаревшую политическую икону позднее затмил путешествую-
щий проповедник, возникший, как луч света, в жизни ищущего
ученика.
В то время, когда Адольф Гитлер после освобождения из
Ландсбергского заключения в марте 1925 года возобновил свою
агитаторскую компанию, Балдур находился среди тех, кого от-
правили на защиту зала выступлений. Голос закулисного дема-
гога очаровал его. «Он был глубоким и хриплым, как виолон-
чель. Его акцент звучал своеобразно и тем самым заставлял
слушать», — вспоминал Ширах позже. Завороженно слушал он
тирады ненависти, направленные против Версальского догово-
ра. И здесь желаемое преобразилось в действительное — стоял
неизвестный солдат первой мировой войны, стоял открыто и са-
моотверженно. Наконец-то нашелся человек, который не только
разглагольствовал, но и активно включился в политическую борь-
бу, чтобы снова подарить отчизне будущее. Революционер, ко-
торый, рискуя своей жизнью, отважился на марш в зал полко-
водческой славы. Так Ширах создал себе кумира. Представле-
370
За спиной Гитлера
ние руководителю партии, казалось, было подарком судьбы.
Гитлер долго пожимал юноше руку и твердо смотрел ему в гла-
за. Дома, на чердаке, трепетный почитатель выразил свое пре-
клонение в патетических стихах:
Твое рукопожатие и твой взгляд
Заставляют быстрее биться молодые сердца.
В этом мгновеньи кипит могучая жизнь,
Сопровождающая нас, как луч счастья.
Горячая клятва в сердцах прозвучала:
Мы оправдаем твое доверие
И будем стремиться к высшей цели,
Ведомые судьбой отчизны.
Даже если тебя предадут и обесчестят,
Твои великие дела станут оплотом.
Одного им у нас не отнять
Нашей веры в тебя,
Ведь ты — будущее Германии.
Свое безграничное почитание Гитлера, почти религиозную
веру в человека, которого он мог сравнить только с Богом, Ши-
рах сохранил до горького конца. «Точно так же, как шинто тре-
бует почитания кайзера, предков и целого народа, того же могла
требовать и национал-социалистическая вера. Во-первых, почи-
тания фюрера, во-вторых, почитания народа и предков», — вы-
разился он позднее. Гражданин может вступать в различные ре-
лигиозные объединения, «пока для него первична вера в фюре-
ра». Ширах пожертвовал свою душу Гитлеру, чтобы позднее
служить ему ловцом душ.
Идеалист едва дождался восемнадцатилетия, чтобы наконец-
то вступить в партию и в СА. После окончания Веймарской гим-
назии решалась его дальнейшая судьба. Родители предоставили
ему свободный выбор. «Приезжайте ко мне в Мюнхен, нам нужны
такие люди, как Вы», — пригласил его Гитлер во время одного
из визитов в Веймар. Балдур решил принять это предложение,
он хотел быть там, где был Гитлер.
Он уже был знаком с мировоззрением своего ментора: строч-
ку за строчкой он изучил «Майн кампф». «Эта книга для нас
была Библией, которую мы выучили почти наизусть», — при-
знался он позднее Хищнические планы завоевания мира, атак-
Гитлерюнге
371
же проникновенная ненависть к евреям, о которых Гитлер от-
крыто писал в своем труде, по словам Шираха, не воспринима-
лись им всерьез. Через несколько лет он заговорил на эту тему с
Гитлером и получил ответ, что это всего лишь книга, которая ни
к чему не обязывает, если ты на ответственной должности.
«Что меня так восхитило в Гитлере, — заявил Ширах, огля-
дываясь назад, — так это то, что он, тогда еще не призванный к
власти, видел Германию в своей концепции мировой державой
и всегда представлял ее партнером великих мировых держав.
Он играя решил эти вопросы управления миром. Конечно же,
для меня, двадцатилетнего юноши, эта идея обладала необыкно-
венной притягательной силой и хотелось в ней поучаствовать.
Для меня, как и для самого Гитлера, был бесспорным тот факт,
что именно он придет к власти. И когда он придет к власти, он
решит внутриполитическую проблему безработицы, а только
потом во внешней политике, в большом концерте народов, заиг-
рает первой скрипкой».
Ширах хотел поучаствовать в концерте. Он хотел участвовать
там, где решалось, как «вытащить телегу из грязи». Что такое
грязь, он знал, тем не менее, лишь понаслышке. «Даже если мы
были родом из процветающих семей, чьи дела шли хорошо,
может быть, слишком хорошо, мы тоже были вместе с бесчис-
ленным количеством молодых безработных товарищей в нацио-
налистических оборонительных отрядах. Мы знали лишения этих
молодых людей».
Балдур переселился в Мюнхен в 1927 году, снял квартиру и
скоро, используя связи своего отца, был вхож в самые влия-
тельные общественные салоны города. В университете он сдал
свои любимые предметы: англистику, германистику, историю ис-
кусства и дополнительно посещал лекции по египтологии, как
он сам говорил, для общего развития. Он вовсе не стремился
окончить университет. Прежде всего его интересовала партия.
Первый контакт произошел через секретаря фюрера, Рудольфа
Гесса, попросившего студента помочь ему в партийной канце-
1ярии, выполняя легкую машинописную работу.
Но Ширах видел высшие цели. Не успели его зачислить в уни-
верситет, как он начал усердно руководить группой национал-со-
циалистически настроенных студентов в Мюнхенском универси-
тете, которая едва проявляла себя в раздробленном партийном
ландшафте того времени. Только один-единственный человек, в
ном Балдур был убежден, в состоянии завоевать людей с выс-
шим образованием для коричневого движения — лично Гитлер.
372
За спиной Гитлера
Ширах случайно встретил Гитлера на прогулке по Максими-
лианштрассе, собрался с духом и заговорил с ним. Гитлер
узнал молодого почитателя из Веймара и пригласил его к себе.
Исполненный пылким рвением, Ширах предложил выступить
Гитлеру в качестве руководителя партии перед большой студен-
ческой аудиторией Но Гитлер скептически отнесся к этой идее.
Он не верил, что НСДАП когда-либо удастся завоевать более
десятой части университетской молодежи. Кроме того, его ох-
ватил страх при мысли, что он будет выступать перед студента-
ми. Но, в конце концов, он сдался и пообещал придти и высту-
пить перед студентами, если Шираху удастся заполнить зал пи-
воваренного завода. Ширах забил в барабаны и выдержал это
решающее испытание: за час до начала мероприятия зал был
переполнен так, что камню негде было упасть. Гитлер выступил
и вызвал у студенчества бурю восхищения. Ширах предсказы-
вал такой результат выступления демагога: «Университетской мо-
лодежи нужен был призыв вождя масс. Она была более вос-
приимчивой к массовому гипнозу таких политических собра-
ний, чем рабочий класс. По причине того, что именно этого ей
недоставало в ее жизненной сфере». Этим успехом Гитлер при-
влек к себе внимание и образованной части населения.
Для Шираха собрание стало прорывом. Он открыл для про-
паганды свободную нишу, где мог претендовать на монополию:
агитацию молодежи. Тут он мог рассчитывать на быстрое при-
знание своего господина. Гитлер питал уважение к своему мо-
лодому последователю, проявившему в его глазах настоящее
политическое чутье. Между Гитлером и Ширахом сложились теп-
лые отношения, обмены визитами. От случая к случаю они встре-
чались в салоне Брукмана, занимавшегося издательством анти-
семитских произведений Хьюстона Стюарта Чемберлена. Ши-
рах даже пользовался привилегией: в любое время дня и ночи
он мог позвонить своему мастеру.
За короткое время активный студент собрал единомышлен-
ников и, наталкиваясь на большое сопротивление, возглавил
Мюнхенский университетский кружок. В борьбе за руководство
студенчеством он вступил в конфликт с лидером национал-соци-
алистического союза студенческой молодежи Вильгельмом Тем-
пелем, который, видя исчезновение поддержки Гитлера, дове-
денный до нервного истощения, подал в отставку. Теперь для
Шираха все пути были открыты. Не в последний раз он смог
выиграть в борьбе против нежелательных конкурентов. Чтобы
не ослабить еще больше разобщенные центры в студенческом
Гитлерюнге
373
союзе, Гитлер и Гесс решили не назначать нового руководителя
сверху, а пойти путем выборов И в результате 20 июля 1928
года Ширах в 21 год стал рейхсфюрером национал-социалисти-
ческого союза молодежи и таким образом поднялся в руково-
дящие эшелоны власти НСДАП. Таким было начало блистатель-
ной карьеры.
В этот момент Шираху выдалась неповторимая возможность
изменить свою жизнь. Летом 1928 года он вместе с матерью
отправился в Америку, навестить родственников в Филадель-
фии и Нью-Йорке. В пентхаузе, высоко над Манхеттеном, его
дядя Альфред Норрис, богатый банкир с Уолл-стрит, сделал ему
заманчивое предложение работать в его фирме. Мать Шираха
уговаривала сына. В стране безграничных возможностей она
предвидела для сына большое будущее. Но Балдур отклонил
предложение, хотя НСДАП потерпела поражение на выборах в
рейхстаг в мае. «Я хотел назад в Германию, назад к Гитлеру».
Романтик страстно предался националистическому миру грез
предстоящего национального возрождения. Идеи Гитлера его
заразили. Он «просто верил».
Ширах ясно видел свою ближайшую целы завоевание уни-
верситетов для Гитлера и его партии. Его мало интересовала
политика высшего образования. Без устали бил он в барабаны,
организовывал митинги, печатал листовки и созывал собрания,
на которые докладчиками приглашались влиятельные национал-
социалистические политики, такие, как глава идеологов партии
и главный редактор «Фелькишер Беобахтер» Альфред Розенберг.
Ширах давно бросил свою учебу. «Вы учитесь у меня»,—
сказал Гитлер и благосклонно похлопал его по плечу. Между
тем и Гитлер осознал значение студенчества для своего движе-
ния и с готовностью сопровождал Шираха с митинга на митинг
для вербовки новых приверженцев. Пропаганда принесла ус-
пех. Все больше студентов отдавали национал-социалистам свои
голоса. Число членов стремительно росло. Началось триумфаль-
ное шествие по университетам. Все чаще и чаще это приводило
к стычкам, волнениям и провокациям.
Ширах в это время охотно изображал из себя мятежника и
ывал волю своему недовольству республикой и ее представи-
। елями. В начале июля 1931 года он был арестован полицией во
время своей пламенной речи против навязанного Версальского
щговора на площади перед Кельнским университетом. Пово-
юм были последовавшие за ней беспорядки. Восемь дней нахо-
(ился он в камере одиночного заключения. Суд приговорил за-
374
За спиной Гитлера
чинщика беспорядков к трем месяцам заключения условно.
Тысячи приверженцев встречали «свежеиспеченного мучени-
ка» приветственными возгласами «Хайль» и песней Хорста Ви-
зеля у здания суда. Доказывая свою настоящую борцовскую
сущность, мнимый эстет, оглядываясь назад, охотно приводил в
пример этот эпизод, ведь он оказался в «застенках системы».
Но в своих же рядах у Шираха были враги. Не все национал-
социалистические руководители студенчества считали своей за-
дачей быть исключительно штурмовой группой национал-соци-
алистической революции. Они стремились превратить студен-
ческий союз в духовный, руководящий авангард партии, а также
заниматься вопросами университетской политики. Тот факт, что
Ширах для увеличения количества последователей открыл в союз
доступ неэлитным студенческим корпорациям, вызвал ожесто-
ченную критику. Для Шираха это были второстепенные пробле-
мы и он кратко отвечал цитатой из Гитлера: «Пусть национал-
социалистический студенческий союз обладает меньшим духов-
ным уровнем, но зато большим количеством соратников». И с
организацией не всегда ладилось, Ширах мог потерять бразды
правления. Раздавались упреки, что он редко дает ясные указа-
ния, плохо организован и просто «неспособен». Его стиль руко-
водства сложился под влиянием господства бюрократии. Нача-
ла складываться оппозиция.
Быстрый успех, очевидно, вскружил голову молодому Ши-
раху. Начали проявляться признаки мании величия. В условиях
организации собраний с участием Шираха, написанных самим
организатором, говорилось, между прочим: «Следует принять
меры, чтобы партайгеноссе фон Шираха после выступления не
беспокоили дискуссиями другие 105 партайгеноссе» и «Партай-
геноссе фон Шираха следует разместить в гостинице. Для раз-
мещения на частной квартире требуется его заблаговременное
согласие». Такие притязания принимали с недоумением. Но ко-
гда он надменно предстал на одном собрании перед всем немец-
ким студенчеством с эскортом СС и кнутом, очевидно, пытаясь
имитировать Гитлера, возмущенные лидеры студенческой моло-
дежи потребовали отстранения его от должности.
Ширах, которого впоследствии современники описывали как
«дистанцированного», «сдержанного» и мужчину с «хорошими
манерами», в ранние годы «борьбы» почувствовал вкус к бо-
гемной жизни. На одном студенческом собрании в состоянии
хорошего подпития он целился в портрет Адольфа Гитлера, что
не повлекло за собой каких-либо последствий. Одна из его вы-
Гитлерюнге
375
ходок чуть не привела к дуэли между Шираком и Гансом Донн-
дорфом, его старым другом, вместе с которым он отвечал за
порядок в зале, где состоялось первое выступление Гитлера в
Веймаре. После кутежа на Новый год в Веймаре Ширах навес-
тил девушку, на которой Донндорф хотел жениться, в ее кварти-
ре и «вступил с ней в половую связь». Донндорф был вне себя,
но Ширах не хотел признать свое поведение оскорбляющим честь
друга и написал: «Ты, наверняка, разъярен, потому что малыш-
ка, которую ты почитал, как Мадонну, оказалась самой обыкно-
венной маленькой кошкой. То, что ты так несправедливо обер-
нул свое разочарование в злость против меня, всего лишь глу-
пость. В конце концов, это ее дело и дело ее совести. Ты не был
с ней помолвлен, таким образом, между ней и мной не было
никаких преград. Я не хочу, чтобы это письмо создало впечат-
ление, что я придаю этому эпизоду какое-либо глубокое значе-
ние. Для меня эта малышка (я даже забыл ее имя!) была лишь
забавным эпизодом. И для тебя тоже, я надеюсь. Ты, наконец,
когда-нибудь повзрослеешь, и однажды мы вместе посмеемся
над этой историей, как это я делаю сейчас». Донндорф оскорбил
Шираха, сказал, что тот вел себя, как «молодой еврей», за что
Ширах вызвал его на дуэль на пистолетах. Арбитраж закончил
дуэль мировой.
Насколько несдержан был Ширах, по крайней мере, в начале
своей карьеры, показывает следующий случай, произошедший
после 1933 года. Когда Ширах узнал, что гонщик Манфред фон
Браухич якобы оскорбительно высказался о его жене, он вло-
мился в дом последнего и «подверг его телесному наказанию»
кнутом. Потом Ширах вынужден был выплатить компенсацию
за нанесенный ущерб.
Хотя студенческий союз снова продолжил свое триумфаль-
ное шествие по университетам и вскоре смог повсеместно заво-
евать большинство голосов, противники Шираха на всех фрон-
iax пошли в наступление. Докладная, направленная Гитлеру,
изобиловала упреками в адрес Шираха. Но все же Гитлер, под
впечатлением его воодушевления и преданности, встал на за-
щиту своего протеже. «У нас нет времени воспитывать лидеров,
которые были бы еще и духовно образованными, так как мы
переживаем огромный подъем. Партайгеноссе Ширах понял, что
для нас имеет исключительное значение грандиозное массовое
(Вижение. Я всем своим авторитетом поддерживаю Шираха. У
меня нет более понятливого и верного сотрудника, чем этот мо-
иодой товарищ. Я быстрее дам разорвать себя на части, чем
376
За спиной Гитлера
брошу Шираха на произвол судьбы», — сказал он на собрании
перед руководителями студенчества. Фюрер сказал свое веское
слово. Оппозиция оказалась несостоятельной.
С попутным ветром Шираху удался прорыв: в Граце, на сту-
денческом съезде, в июле 1931 года делегат от Шираха, сту-
дент Вальтер Лиенау, приверженец национал-социалистической
идеологии, был избран председателем Немецкого союза сту-
дентов. Еще ночью Ширах доложил своему господину и мас-
теру в Мюнхен об успехе. Гитлер был восхищен: «Вы не пове-
рите, что это для меня значит, когда на грядущих выборах я
смогу сказать, что большинство подрастающей интеллигенции
на нашей стороне».
Университеты находились во власти социал-националистов.
Ширах не мог достичь большего в этом направлении. К тому же
ему «опротивела» политика, проводимая высшими учебными за-
ведениями. Он начал поиск новой сферы деятельности, где мог
бы блеснуть перед Гитлером. Он жаждал нового испытания. Цель
была поставлена давно — завоевание молодежи.
Уже существовала молодежная организация НСДАП: она воз-
никла под руководством студента юриспруденции Курта Грубе-
ра в небольшом саксонском городке Плауене. На первом партий-
ном съезде НСДАП в 1926 году в Веймаре ее окрестили «Гитле-
рюгенд, Союз немецко-рабочей молодежи». Грубер занял
должность рейхсфюрера. Гитлерюгенд в отличие от Союза мо-
лодежи, принимавшего в свои ряды представителей буржуазии,
обратился с воззванием к молодым рабочим и позже стал назы-
ваться Союзом рабочей молодежи. Герб гитлерюгенда не был
изменен и после 1933 года, на нем на красном фоне изображе-
ны скрещенные меч и молот.
Большинство членов партии считали гитлерюгент не более,
чем туристическим объединением для подростков. Но Ширах
одним из первых распознал потенциал, заложенный в молоде-
жи. Геббельс сказал однажды: «С кем молодежь, у того буду-
щее». Ему вторил Ширах, убеждая политиков в Веймаре: «Руко-
водство государства обладает реальной силой только в том слу-
чае, если ведет за собой молодежь». Но интерес Шираха к делам
молодежи основывался не только на холодном политическом
расчете. Он воспринимал национал-социалистическое движение
как революцию, как свежее веяние, способное смести столь
ненавистный старый порядок. Молодость духа для него была не
вопросом возраста, он заверял: «Фауст, девятая симфония и воля
Адольфа Гитлера — гаранты вечной молодости». Он стремился
/ ‘нт черюнге
377
привить молодому поколению свою непреклонную веру в Гит-
iicpa. свой просвещенный романтический идеализм и патрио-
। нзм. В своих стихах, еще будучи лидером студенчества, он че-
I новая молодежь как «новый фронт» и тем самым значительно
повлиял на формирование мифа молодежи НСДАП.
Стихотворения Шираха, «начало летописи национал-социали-
< । ической поэзии», по мнению драматурга рейха Райнера Шлес-
сера, очаровывали простотой и поэтизмом. Они содержали в
себе выражения, которые стали в то же время политической про-
। раммой. Ширах повторял их позднее речитативом в своих вы-
ступлениях и программных трудах, таких как «Идея и образ гит-
терюгенд» и «Революция в воспитании». Стереотипными моти-
вами его стихотворений стали присяга на верность, борьба,
героизм, самопожертвование и победа. Для молодежи, которая
как и он, поздно появилась на свет для войны, Ширах провоз-
гласил мистическое единение с погибшими на войне и превоз-
нес смерть за отчизну как «смысл Бытия»:
*
Когда гром канонады раздался
Смех и радость детей умолк.
С полей сражений донеслась скорбная весть:
«Отец твой погиб, на том юность прощай».
Жаль того, кто не сможет забыть
О кровавой цене войны.
Мы обязаны провозгласить:
«Война нас сохранила для войны!»
Ширах превратил Гитлера в героический культовый образ
вождя и спасителя Германии, за которого стоило умереть. Сти-
хотворения, простые и доступные, быстро распространились и
принесли молодому лирику признание в кругах НСДАП. Для
многих молодых людей мысль о смерти стала лейтмотивом жиз-
ни Эти стихотворения стали основой воспитательной програм-
мы гитлерюгенда и «учили целые поколения вере, послушанию
и самопожертвованию вплоть до смерти».
Самоуверенно Ширах считал только себя тем подходящим
человеком, который способен объединить молодежь под гитле-
ровскими знаменами со свастикой. В качестве вождя национал-
социалистически настроенного студенчества он вмешивался в
1сла гитлерюгенда и в дела в это же время возникшего под ру-
ководством Адриаца фон Рентельна национал-социалистического
378
За спиной Гитлера
объединения школьников, из-за чего вступил в конфликт с рейхс-
фюрером Грубером. После успеха НСДАП на выборах в рейхс-
таг Ширах делал все возможное, чтобы представить его в са-
мом неблаговидном свете: «Грубер был подходящим человеком
до тех пор, пока гитлерюгенд была чисто провинциальным де-
лом. Но сейчас, на уровне всего рейха, он проявляет отчетли-
вые признаки недостатка дальнозоркости и организационного
таланта. Лишь упрямство Грубера является причиной того, что
до сих пор все националистические молодежные объединения
не объединены».
На руку Шираху было то, что и Эрнст Рем, вернувшийся из
Боливии и ставший новым главнокомандующим штабом СА, не
хотел мириться с относительной независимостью гитлерюгенда.
27 апреля 1931 года Гитлер издал указ, согласно которому гит-
лерюгенд подчинялась напрямую СА. Для лучшего осуществ-
ления контроля руководство гитлерюгенда перевели из Плауена
в Мюнхен. Позиции Грубера пошатнулись не без содействия ин-
триг Шираха и Рема, связанных почти дружескими отношения-
ми. Грубер подал в отставку.
Пробил час Шираха. Ширах изложил свою идею годящему-
ся в отцы другу Гитлеру во время одной непринужденной бесе-
ды за обедом у себя дома: он, Ширах, мол, желает руководить
молодежью. Гитлер был настроен скептически: «Ширах, бросьте
шутить. Вы хотите возиться с детьми?» Ширах знал, что может
переубедить страдающего манией величия фюрера. «И тут я ска-
зал ему: «Я создам для Вас величайшее молодежное движение,
когда-либо существовавшее в Германии». Мои доводы взяли
верх». 30 октября 1931 года Гитлер назначил двадцатичетырех-
летнего Шираха на должность рейхсюгендфюрера НСДАП, тем
самым, сделав его главой национал-социалистического союза
студенчества, гитлерюгенда и национал-социалистического со-
юза школьников. Таким образом, он вступил на новую ступень
карьерной лестницы. Ширах стремился во всем подражать сво-
ему господину и мастеру: как Гитлер завоевал народные массы,
точно также он должен был завоевать молодежь для НСДАП.
Нового человека Гитлера с большим скепсисом приняли в
партийных рядах. Для взрослеющих питомцев, первых гитлер-
юнген, новый рейхсюгендфюрер не был тем старым волком, о
котором они мечтали. «Балдуру фон Шираху предшествовала
слава, он был уж «слишком барон». И аристократический пред-
лог «фон», и американские корни — для нас это было уже че-
ресчур», — заметил его заместитель Гартман Лаутербахер.
итлерюнге
379
Ширах был в тесных отношениях с Гитлером, — и только это
шло в счет. В личной жизни он тоже совершил в это же время
шахматный ход, который окончательно обеспечил ему место под
солнцем, в свите фюрера. 31 марта 1932 года Ширах женился
па Генриетте Гоффман, дочери личного фотографа Гитлера Ген-
риха Гоффмана. Свидетелями были Рем и Гитлер, который дал
торжественный прием в честь молодых. Гитлер подарил супру-
жеской паре то, что он любил, пожалуй, больше всего на свете:
овчарку.
Без сомнения, это был брак по любви. Статная фигура Шира-
ха и его успех впечатлили восемнадцатилетнюю дочь фотогра-
фа. Он же, в свою очередь, с первого взгляда влюбился в при-
влекательную Генриетту: «Светская девушка, каштановые, по-
мальчишечьи коротко подстриженные волосы, к тцму же,
необычный макияж, модный пуловер и короткие, узкие юбки,
шелковые чулки и туфли на высоких каблуках. Для меня она
была самой красивой девушкой в Мюнхене».
Этот брак принес Шираху существенные преимущества. Гит-
лер часто навещал Гоффманов в Мюнхене, как свою вторую
семью. Гении знала Гитлера с пеленок, он был ее «дядюшкой»,
на коленях которого, она, маленькой девчушкой, частенько лю-
била посидеть. К тому же, она была дружна с Евой Браун, кото-
рая прежде чем стать возлюбленной Гитлера, работала продав-
цом в фотомагазине Гоффмана. Фотограф Гоффман был одним
из ближайших доверенных лиц Гитлера и везде сопровождал
его. Он всегда сообщал Шираху о новостях, настроениях, инт-
ригах и защищал своего зятя. Эта женитьба ввела Шираха в
самый близкий круг доверенных лиц Гитлера. Он был постоян-
ным гостем обеденных трапез Гитлера. Позднее семья Шираха
была желанным гостем в Бергхофе.
Но в должности рейхсюгендфюрера партии позиция Шираха
все еще не была непоколебимой. «Никто не должен указывать
мне в работе», — настойчиво просил Ширах Гитлера. Ширах
еще подчинялся, получив звание группенфюрера, высшему ру-
ководству СА. Это ему в принципе не подходило. В мае 1932
года Гитлер выполнил желание своего воспитанника. Он назна-
чил двадцатипятилетнего Шираха самостоятельным руководите-
1см ведомства в высших эшелонах НСДАП, тем самым прирав-
няв его к Рему. С того момента он не терпел ни одного руково-
штеля рядом с собой, только одного — над собой.
Его главным соперником был Адриан фон Рентельн, распо-
ри кавшийся в качестве руководителя гитлерюгенда и объедине-
380
За спиной Гитлера
- ния школьников 35 тысячами молодых людей. Ширах же стре-
мился объединить всю молодежь в одной организации. Рейхс-
лейтер Ширах подчинялся теперь непосредственно Гитлеру и мог
действовать самостоятельно. Он выделил Союз немецких дево-
чек и югендфольк из гитлерюгенда и тем самым вывел их из
сферы влияния Рентельна и поставил себя во главе обеих орга-
низаций. Рентельн протестовал против урезания сферы его пол-
номочий — напрасно. Ширах пробился. Рентельн ушел в от-
ставку 15 июня 1932 года. И снова Ширах вышел победителем в
борьбе за власть в партийных рядах.
Гитлер еще не взял бразды правления в государстве, еще за-
правляли ненавистные «республиканцы». В некоторых областях
гитлерюгенд была запрещена как звено СА. Ширах мобилизо-
вал гитлерюгенд для предвыборной борьбы в рейхстаг: они про-
водили манифестации и пропагандистские митинги, расклеива-
ли плакаты и раздавали миллионы листовок и брошюр. Лозунг
Шираха: «Цель митинга — просветить приверженцев и врагов о
величии и мощи нашего движения». Часто случались потасовки
на улицах и кровавые драки с коммунистами и демократами в
залах выступлений. Ширах наслаждался этими приключениями
всеми фибрами своего существа. «Мы еще никогда не были
более счастливы, чем тогда, когда жили в постоянной опаснос-
ти», — писал он позднее.
С неизменным пафосом он снова и снова раздувал победо-
носное пламя борьбы: «И потом террор! Преследуемая, расфор-
мированная и запрещенная, снова разрешенная, отвергнутая, по-
бежденная — молодежь прошла свой путь через тысячи бед.
Она завоевала признание сомневающихся в собственных ря-
дах, уважение врагов, преодолела все препятствия, водрузила
знамя в промышленных центрах».
С 1931 года до конца января 1933 года в таких столкновени-
ях погибли 21 гитлерюнген. Один из них стал мистическим об-
разом для каждого молодого немца. 24 января 1933 года на
пятнадцатилетнего молодого берлинского рабочего Герберта
Нокуса в то время, когда он расклеивал плакаты, напали комму-
нисты и закололи ножами. Ширах давно осознал действие про-
паганды и объявил погибшего мучеником.
Каждый год Ширах совершал паломничество к могиле Гер-
берта Нокуса и превозносил в патетических речах «жертвенный
дух» маленького мальчика: «То, чем стала гитлерюгенд с января
1932 года, она не в последнюю очередь обязана святому симво-
лу самопожертвования и героизма, имя которому Герберт Но-
/ итлерюнге 381
кус. Мы клянемся ему от имени всей немецкой молодежи жить
и творить только для фюрера, ради которого он погиб. Наше
молодежное движение создано благодаря жертвенной смерти
представителя молодого поколения».
Из «воли к самопожертвованию» детей Ширах вывел поло-
кения для своего молодежного движения: «Чем больше чело-
пек погибнет за движение, тем бессмертнее оно. У гитлерюген-
ia есть исторический ответ для критиков: наши смерти. Нет ни
очного аргумента против молодежного движения, которое, в
неслыханном самопожертвовании неудержимо шагая вперед,
возложило на себя смерть, раны и преследования как само со-
Гюй разумеющиеся последствия борьбы».
Нокус послужил прототипом для романа «Гитлерюнге Квекс»
национал-социалистического писателя Карла Шенцингера. Это
произведение благодаря стараниям Шираха было положено в
основу фильма и вошло в обязательную программу подготовки
каждого гитлерюнге. «Жертвой» маленького Квекса, который,
преодолевая сопротивление родительского дома и школы, пере-
ходит на сторону национал-социалистов, «который выступает за
фюрера и отчизну» и отрекается от «бесчестного демократичес-
кого прошлого», восхваляется «нерушимость духа». Ширах со-
чинил для постановки фильма марш гитлерюгенда, который вско-
ре стал гимном всех гитлерюнген рейха.
Наше знамя реет и ведет нас вперед.
Мы устремляемся в будущее,
За Гитлера мы маршируем сквозь невзгоды и ночь,
Под знаменами юности защищая свободу.
Наше знамя реет и ведет нас вперед.
Наше знамя — предвестник нового времени.
Наше знамя в вечность нас приведет!
Наше знамя превозмогает даже смерть.
«Время борьбы», когда отряды гитлерюгенда на арендован-
ных грузовиках с развевающимися знаменами, с боевыми гим-
н 1мн, выкрикивая лозунги, покоряли города и веси, привлекло
• । кдущую приключений молодежь. Число членов возросло до
О । ысяч. Но и как прежде гитлерюгенд осталась одной из мо-
iiit.ioKiibix групп, союзов и объединений. О «самой многочис-
|ц иной молодежной организации Германии» не могло быть пока
и речи.
382
За спиной Гитлера
Шираху необходим был успех, способный доказать Гитлеру
и всему миру, что он знает толк в мобилизации молодежных
масс. Он поставил все на кон и призвал всю организацию на
съезд молодежи рейха 1 октября 1932 года в Потсдам. Здесь,
перед воротами в Берлин, он хотел открыто продемонстриро-
вать: будущее принадлежит национал-социалистам. Он стремил-
ся доказать «своему фюреру», на что он способен. Это событие
должно было стать самым большим мероприятием, из всех до
сих пор организованных партией. Опасность, что это будет са-
мым большим провалом, была огромна. НСДАП не могла себе
позволить такого в то время. Хотя она и была признана на выбо-
рах в рейхстаг 31 июля самой сильной партией, а Герман Геринг
стал президентом рейхстага. Но Гитлер еще сражался с Пале-
ном и Шлейхером за канцелярство. Стрелка весов склонялась в
пользу рейхспрезидента фон Гинденбурга и ни в коем случае
нельзя было продемонстрировать ему слабость своей партии.
Гитлер снова сомневался в способностях своего ученика —
что, если соберутся только несколько человек? Он опозорится
перед всем миром. Для Гитлера дело было слишком рискован-
ным. Он ждал в квартире Геббельса звонка от Шираха. Если
стадион Потсдама будет заполнен, тогда и только тогда он придет
и выступит с речью.
Эта затея стала нелегким испытанием для Шираха. Для ми-
тинга такого размаха нужны не только идеи, но и организацион-
ный талант. Ширах не обладал такими способностями. В этом он
положился на своих помощников и не ошибся. По его указанию
издавались плакаты, он агитировал, публично выступал, убеж-
дал, устно и письменно, на собраниях, на улице, в школах и
спортивных клубах.
Его новый ход удался, «Потсдамский марш» стал партийным
мифом. Со всех уголков Германии собрались дети в старую прус-
скую город-резиденцию: пешком, на велосипедах, на грузови-
ках, железной дорогой. Само количество стало сенсацией, они
не шли, они устремились. Ширах рассчитывал на 50 тысяч уча-
стников, а город осадили около 70 тысяч. Палаточные городки
были безнадежно переполнены. Пропаганда Шираха и сила при-
тяжения массового мероприятия привлекали молодежь.
Для Шираха представилась первая возможность выступить в
качестве вождя молодежи рейха перед молодым поколением.
Он не был человеком, способным выступить без подготовки.
Свои выступления он тщательно записывал. Ширах никогда не
смог достичь ораторского мастерства демагога Геббельса. Его
/ 'шплерюнге
383
выступления были слишком восторженными, но без огня, «со-
четание научного реферата и лирического стихотворения». «Но в
хорошем настроении Ширах мог говорить чрезвычайно хорошо
к зажигательно, очень изысканно, но в то же время очень сбив-
чиво», — сказал его современник.
В Потсдаме Ширах пребывал в приподнятом настроении: на-
конец он мог представить своему господину и мастеру пропа-
гандистский спектакль, который так необходим был для предвы-
борной борьбы. «Здесь собрались колоссальные массы нацио-
нал-социалистической молодежи для великого марша и клятвы
на верность фюреру. Мы собрались послушать человека, оли-
цетворяющего как закаленных в боях солдат, так и молодых
будущих соратников. Я избрал Потсдам, потому что для нас,
немцев, этот город символизирует святыни всей нашей нации:
Фридриха Великого, прусскую армию, а значит — лидерство,
социализм и выполнение долга. То, что эти понятия снова ожи-
ли в сознании четырнадцати миллионов соотечественников, не
является заслугой господина фон Папена или немецкого муж-
ского клуба, а единственно творением простого немецкого ра-
бочего, Адольфа Гитлера. Потому наша молодежь носит назва-
ние гитлерюгенд. Поэтому мы сейчас идем маршем по старому
и гордому городу Потсдаму. Мы не дадим украсть у нас эту
святую идею! Мы не дадим отнять у нас нашего фюрера! Мы не
хотим видеть во главе немецкого государства касту, а только
одного человека».
Шираху не пришлось вызывать фюрера из квартиры Геббель-
са. Он заметил прибытие детей и появился на вечернем митинге
на стадионе. Ширах гордо представил своему идолу молодое
поколение: «Ваша молодежь, мой фюрер, прибыла, чтобы выра-
шть Вам свою любовь и веру так, как не выражала ни одна
молодежь живущему на земле». «Разразилось неимоверное ли-
кование, — вспоминает Ширах позднее. — У Гитлера выступи-
ш слезы на глазах, настолько растрогало его увиденное». На
следующий день колонны в униформе со знаменами в руках
прошли в семичасовом параде перед ним. Потсдамский успех
< пискал верному вассалу похвалу фюрера высшей степени. «Вы
со вдали нечто великое, — сказал он Шираху. — Ничто не нанес-
ю большего поражения правительству Шлейхера, чем этот марш
великой молодежной организации в непосредственной близос-
I и Берлина».
11 когда Веймарская республика испускала последний дух,
Ширах неожиданно стал ее законно избранным представителем:
384
За спиной Гитлера
Гитлер внес его кандидатуру в депутатский список. Ширах стал
в 25 лет самым молодым депутатом рейхстага. Паладин Гитлера
не осознавал своего политического значения в этой роли. Кро-
ме радости от депутатских привилегий — «прекрасно, это дает
мне право на бесплатный проезд в общественном транспорте», —
у Шираха от первого заседания рейхстага сложилось «впечатле-
ние, как от массового собрания с последующей закулисной ба-
талией». С радостью он помогал нанести последний, смертонос-
ный удар по демократии и проголосовал в марте 1933 года за
«Закон о предоставлении чрезвычайных полномочий правитель-
ству». Тот факт, что решение было принято с одобрения консер-
ваторов, позволило ему сделать вывод: «Если вот это — патрио-
ты демократии, то это не демократия, и ничего она в таком слу-
чае не стоит. Так просто не отступают от своего дела».
Ширах больше уважал диктатуру: «Мы не были в то время
демократами. Уже тогда мы понимали, что публичные заявле-
ния Гитлера, якобы он стоит на пути демократии и легально стре-
мится прийти к власти, всего лишь хитроумный тактический
маневр. Наученные примером фашизма в Италии, мы видели
единственно возможное будущее Германии в устранении парла-
ментской демократии». Ширах чувствовал себя революционе-
ром: «То, что называлось захватом власти, было для нас рево-
люцией».
Ширах равнял все свое будущее, все свои устремления толь-
ко на одного человека — на Адольфа Гитлера. Только с прихо-
дом фюрера к власти взойдет и звезда Шираха. 30 января 1933
года наконец свершилось: «Гитлер у власти!»—ликовал гитлер-
юнге. Он действовал молниеносно. В то время, когда все партий-
ные ведомства остались в Мюнхене, он тотчас же перевел руко-
водство молодежью рейха в Берлин. Там принимаются с этого
момента политические решения. Там был Гитлер. Со времени
студенчества Ширах не отступал от своего фюрера. Он распола-
гал бюро в коричневом доме и позже в рейхсканцелярии. Его
летний домик находился в Урфельде, потом в Кохеле, в часе
езды от Бергхофа Гитлера, в доступной близости.
Ширах знал, какое решающее значение играет близость к Гит-
леру. Гитлер был его создателем, без него он был пустым мес-
том. Его позиция укреплялась и ослаблялась в зависимости от
благосклонности Гитлера. Ширах приписывал себе неприкосно-
венность: «Если бы между мной и Гитлером в период с 1933 по
1936 год возникли разногласия, Гитлер не мог бы просто ска-
зать, что он снимает меня. Даже в тоталитарной системе невоз-
"Я ни о чем не жалею...”
Рудольф Гесс в своей камере нюрнбергской тюрьмы
Сын Гесса, Вольф-Рюдигер после вскрытая своего отца. 1987
Первое задание: Шпеер (в центре) с Геббельсом
в окружении функционеров НСДАП на открытии здания
окружного центра берлинского филиала партии, 1932
"200 метров, мой фюрер...”
Шпеер и Гитлер на строительстве
“территории для проведения партийных съездов рейха”, 1936
"Мне это нравится...”
“Дворец фюрера” на “Большой площади Германии — столицы мира”
(проект Шпеера, смоделированный компьютером)
“Как будто пришла любовница...”
Шпеер и Гитлер над планом реконструкции Берлина
“Перейти к примитивному строительству...”
Министр вооружения IИнгер посещает концлагерь Маутхаузен
“Я беру на себя всю ответственность..
Находящийся в предварительном заключении Шпеер
в своей камере во время процесса в Нюрнберге
“Не надо бояться гидролокаторов...”
Командующий подводным флотом Дёниц приветствует на берегу
Атлантики командира японского подводного крейсера, 1944
“Мы все лишь жалкие ничтожества...”
Дёниц (между Гитлером и Муссолини)
после покушения на Гитлера в “Волчьем логове”
“Самый лучший
способ поднять
пас на смех..."
Дёниц в качестве
попечителя над на-
следованным иму-
ществом Гитлера,
май 1945
“Сегодня скончался
третий рейх..."
Дёниц во время
своего ареста,
23 мая 1945
“Из-за тебя потерял 1 / лет...”
Дёниц, Шпеер и Йодль после ареста, 23 мая 1945
“Я бы снова
поступил точно
так же...”
Дёниц в своей камере
во время процесса
в Нюрнберге
/ итлерюнге
385
можно сказать, мол, мне не подходит этот человек, отправьте
его в пустыню. Каждый действует исходя из своих убеждений и
(остижений В этом сила системы. Я завоевал сердца молоде-
жи. Этому факту нужно отдать должное». Насколько опасной
для жизни могла быть конкуренция в партийных рядах, Ширах
увидел на примере случая с Ремом. Поэтому Ширах действовал
наверняка. Только вблизи Гитлера он мог согласовывать реше-
ния с ним, предупреждать разногласия и заранее распознать ин-
триги своих противников и отразить их.
Диктатор отплатил за преданность повышением: 17 апреля
1933 года он назначил двадцатишестилетнего Балдура фон Ши-
раха вождем молодежи Германского рейха. Ширах стал управ-
ленцем рейха в ранге министра. Его управление по делам моло-
дежи рейха было преобразовано в государственное ведомство.
Вся немецкая молодежь находилась в подчинении поэтичного
смельчака из Веймара.
Свои ожидания от молодежи фюрер четко сформулировал в
широко распространившемся лозунге: «В наших глазах немец-
кий юноша должен быть строен и подтянут, быстр, как борзая,
тверд, как сталь от Круппа, и стоек, как дубленая кожа». Как раз
главный гитлерюнге вовсе не соответствовал пропагандируемо-
му идеалу. Ширах был склонен к полноте. С «мягким, почти
женственным лицом», с «влажным, мягким рукопожатием» он
казался своим современникам «неспортивным и тучным».
При этом вождь молодежи никогда не был ее частью, он не
был товарищем. Лидер гитлерюнген на самом деле не был по-
пулярен среди гитлеровской молодежи. Больше эстет, чем ас-
кет, он предпочитал палаткам и приготовленной на костре пище
комфорт гостиниц и ресторанное меню. Ширах не был «своим»,
пс был соратником, «которого в горы возьмешь». Он был ско-
рее мечтательным отшельником, всегда «сдержанным» по отно-
шению к крепким гитлерюнген, человеком, который «витает в
облаках». Самому искусителю молодежи не хватало искусства
обольщения. Разбалованный молодой человек из хорошего дома
с груд ом пытался жить жизнью неотесанного гитлерюнге Его
общественные выступления казались заученными, неуклюжи-
ш, почти вымученными.
Он избегал толпы, охотно оставался в свите, на расстоянии
и ни а от своего фюрера. Его появление в качестве доброжела-
н'ньного вождя молодежи в коротких штанишках часто выгля-
чело смехотворным. Даже в своей коричневой униформе он
к । шлея неестественным. Собственно говоря, Ширах любил но-
1л («к Кб4
386
За спиной Гитлера
сить гражданскую одежду. И конечно же, можно было посме-
яться за спиной над Ширахом, но его авторитет оставался непо-
колебим.
И даже нетипичное для национал-социалистической элиты об-
разование и происхождение снискали ему определенное уваже-
ние. В нем видели эстета, «утонченного господина» с высшим
образованием, «музыкального человека», поэта национал-соци-
ализма, который выступал не воинственно, а хорошим высоким
слогом. Такие противоречия вовсе не отягощали жизнь Шира-
ха. В будущем он подумывал занять должность в министерстве
иностранных дел, может быть — должность посла в Вашингто-
не. Но и в шкуре профессионального представителя молодежи,
которая ему так не шла, он чувствовал себя хорошо. Высокоме-
рие и властолюбие не допускали сомнений в себе. По воспоми-
наниям, десятилетиями позже он описывал себя как «тщеслав-
ного молодого человека, окрыленного славой, коллекциониру-
ющего книги, любящего природу, лошадей, спорт, и все-таки,
не совсем приятной самому себе личностью».
И наконец, в качестве новоиспеченного вождя молодежи не-
мецкого рейха, Ширах обладал достаточной властью осуществить
тоталитарные притязания гитлерюгенда. «Как НСДАП является
единственной партией Германии, так и гитлерюгенд станет един-
ственной молодежной организацией», — провозгласил он.
Притворяя в жизнь этот лозунг, через некоторое время Ши-
рах начал осуществлять «насильственное приобщение к господ-
ствующей идеологии» и по его приказу 50 гитлерюнген заняли
канцелярию комитета рейха по делам немецких молодежных орга-
низаций.
Комитет представлял интересы более пяти миллионов чело-
век, организованных в различные молодежные объединения, из
которых в лучшем случае 110 тысяч относились к гитлерюгенд.
Ширах, поставивший себя во главе этого комитета, обещал не
вмешиваться в «частную жизнь объединений», и в то же время
грозился «быстро и не церемонясь» подавить все, что невоз-
можно было соединить с «целями национальной революции».
Еврейские и промарксистские организации тотчас же исключи-
ли. Ширах хотел только одного: сдержать данное фюреру слово.
«Мне казалось смехотворным, что какое-либо молодежное объе-
динение, всего лишь со 150 членами и своим знаменем, будет
существовать и в дальнейшем, преследуя какую-либо цель. Я
стремился к единой Германии, великой Германии — той Герма-
нии, где у всей немецкой молодежи была бы одна-единственная
Гитлерюнге
387
отчизна». После назначения лидером молодежи рейха, Ширах,
не долго думая, объявил комитет рейха излишним и ликвидиро-
вал его. Богатая традициями объединенная молодежь была для
Шираха бельмом на глазу. И хотя многие вступили в гитлер-
югенд, она все еще представляла собой сильную конкуренцию,
даже выдавая себя за национал-социалистическую, народную и
национальную. Ширах перенял для гитлерюгенда многие сим-
волы объединенного молодежного движения, которые, по его
сведениям, приводили молодежь в восторг: флаги, значки, ком-
пасы, палаточные лагеря, поезда с барабанщиками и фанфара-
ми. Но дальнейшее существование независимого движения Ши-
рах не мог больше терпеть, он хотел сделать гитлерюгенд един-
ственным немецким молодежным движением. В острых нападках
он отделил гитлерюгенд от объединенной молодежи, заклеймив
ее элитным движением реакционной Германии: «Главный упрек
в адрес гитлерюгенда заключается в том, что это массовое дви-
жение. О, преступление, достойное проклятья! Малые объеди-
нения оправдывают убывание численности членов утверждени-
ем, что они избранные. Они так долго отсеиваются, пока никого
не остается. Мы же в их глазах — агитаторы, которые гонятся за
численностью и служат идолу «толпы». Митинги и марши гит-
лерюгенда не имеют никакого отношения к показухе, это лишь
средство для достижения цели. А цель: новая власть.
Все для Гитлера, потому что Гитлер — это Германия.
Так называемые объединения — это реакция. Они все, в боль-
шей или меньшей степени, «национальные». Они все, в большей
или меньшей степени, одобряют борьбу против марксизма. Но
их национализм и эта их борьба заканчиваются светской бесе-
дой у костра. И остаются пустыми словами. Гитлерюгенд! Ог-
ромное движение чистых духом подрастающих, просветленных
и верящих! Ты — революция и ее завершение, ты — живая на-
дежда. К звуку шагов твоего марша по Потсдаму прислуши-
вался весь мир. Ты — социалистическая совесть нации, непод-
купная, непоколебимая. Ты растопчешь капиталистического идо-
иа и наглый оскал реакции. О тебя разобьются насмерть понятия
уходящей эпохи: «хорошее общество», «элитные десять тысяч
человек».
Когда же, продвигаясь вперед, Немецкие добровольцы, Не-
мецкое объединение бойскаутов, Юнгштурм и Добровольцы но-
•». -й нации объединились в Великий немецкий союз под руко-
1м>, ictbom бывшего адмирала фон Трота и получили поддержку
I нких влиятельных членов партии, как Вальтер Дарре и Генрих
388
За спигой Гитлера
Гиммлер, Ширах увидел угрозу столь желанной монополии вла-
сти. Тотчас он объявил все неприсоединившиеся к гитлерюген-
ду объединения «врагами национал-социализма». Чтобы устра-
нить их, он прибег к следующему ловкому ходу: по его приказу,
в газках было объявлено о роспуске Великого немецкого со-
юза. Фон Трот попался на удочку и распустил союз. На то, что
он превысил свои полномочия, Ширах не обратил взимания. А
строгий выговор министра внутренних дел Вильгегьма Фрика
остался неуслышанным.
Черту под деятельностью Шираха подвели, когда он взялся
разрушать католические молодежные объединения и тем самым
нарушал конкордат с Ватиканом. Ширах злился, потому что не-
возможно было что-либо предпринять: «Верой в потусторонний
мир они пытаются удержать молодежь от самоотверженной пре-
данности государству» и «кто бескомпромиссно стремится воз-
родить Германию, тот является смертельным врагом любого «кон-
фессионального принципа в государственной организации». Но
министр внутренних дел рейха запретил Шираху любые «напад-
ки с принуждением», что отсрочило введение запрета на дея-
тельность католических молодежных объединений.
Зато Ширах легко справился с протестантской молодежью.
Евангельский бишоф Мюллер, ярый поборник национал-социа-
лизма, в конце 1933 года заключил соглашение с Ширахом и
передал во власть гитлерюгенда около 700 тысяч евангельской
молодежи. «Пусть Бог благословит этот момент для нашего на-
рода и нашей церкви, — гласит телеграмма Мюллера Гитлеру. —
Пусть святое слово Божие воплотится в национал-социалисти-
ческом воспитании будущих поколений». Ширах был уверен в
похвале фюрера: «Доложил в рамках выполнения поручения об
объединении немецкой молодежи и включении евангельской
молодежи в состав гитлерюгенда».
Номинально еще существовали конфессиональные молодеж-
ные организации, но они «должны были ограничиться исключи-
тельно религиозными, церковными и благотворительными зада-
чами». За гитлерюгендом осталось право на «политическое, куль-
турное, мировоззренческое и военно-спортивное воспитание
молодежи».
Когда Ширах запретил двойное членство законом, переход
молодежи в гитлерюгенд стал массовым.
Таким образом, Ширах достиг успеха своими радикальны-
ми мерами. В последующие недели большинство групп Объе-
диненной молодежи, Оборонительные союзы и молодежные орга-
I шплерюнге
389
ни гации гражданских партий объявили о самороспуске, частич-
но влились в гитлерюгенд или были запрещены, как объедине-
ния рабочей молодежи. Молодежные организации, которые стре-
мились действовать в одиночку, впредь целенаправленно запу-
। ивались и даже избивались. «Гитлерюгенд пробилась силой и
властью, с помощью побоев, — вспоминает член объединения
рабочей молодежи. — Их становилось все больше и больше.
Когда мы выходили на улицы, нас подстерегали и избивали ре-
1ИН0ВЫМИ дубинками по голове».
Принуждение и избиение были не единственными аргумента-
ми, с помощью которых Ширах вербовал новых членов. Ог-
ромная рекламная компания заполонила рейх. «К нам!» — тре-
бовательно взывали плакаты гитлерюгенда. Ловко использова-
лось притяжение массового движения: «Почему ты еще не
вступил?» — вопрошали с каждой афиши. «Так почему бы и
нет?» — спрашивали себя дети. Когда же и школы оказали дав-
ление, даже самые критически настроенные родители были бес-
сильны. «Однажды к нам пришел директор из школы и спросил:
«Кто еще не вступил в организацию молодых девушек или в
«югендфольк?» Тут отозвались только две маленькие девочки,
Августа и я. «Ну да, — сказал он, — через 14 дней подайте
заявление, вас примут». Торжествуя, я пришла домой и сказала:
«Теперь ничего не поделаешь, я обязана вступить», — вспоми-
нает член Немецкого союза девочек.
Игрок знал свое дело: он заманивал речами, звучащими слад-
кой музыкой, многих молодых людей. Мальчишкам и девочкам
вдруг предоставили возможность интересного времяпровожде-
ния, которой до этого времени наслаждались лишь немногие.
Поездки по всей Германии, путешествия, велосипедные туры и
отдых в палаточных лагерях стали в одночасье доступны для
всех. Дети вместе распевали песни, учились игре на музыкал»
ных инструментах, награждались за участие во всевозможных
спортивных и профессиональных соревнованиях. «Я восторжен-
но принимал участие в маршах, много занимался спортом, а
также ориентированием на местности. Еще мы занимались стро-
евой подготовкой; отношения братства там были просто потря-
сающие», — и сегодня с восхищением вспоминает бывший гит-
лерюнге.
Для детей из бедных семей гитлерюгенд был местом неви-
данных возможностей. «Некоторые из нас пришли в гитлерюгенд,
потому что нам сказали: друг, иди туда, там ты бесплатно полу-
чишь горячую еду и униформу; а еще там были музыкальные
390
За спиной Гитлера
инструменты для игры, например, горны и барабаны», — заявил
когда-то бывший член Объединенной молодежи. До основания
Немецкого союза девочек для них не существовало ни одной
подобного рода молодежной организации. Многие родители были
счастливы в уверенности, что их дети не шатаются по улице, а
молодежь ценила достаточно высокую степень независимости
от родительского дома.
В общности с другими детьми, где ценились «братские» чув-
ства, дети чувствовали себя комфортно. Принцип «молодежь ру-
ководит молодежью», который Ширах воплотил в жизнь гитлер-
югенда, нашел отклик в сердцах детей. Привыкшие уважать и
бояться учителей и родителей, они восхищались своими Новы-
ми руководителями, которые были всего лишь на несколько лет
старше, чем они сами. Дети, избранные руководить отрядами, а
было это всего лишь руководство десятками мальчиков и дево-
чек, были счастливы от оказанного доверия и росли благодаря
этой ответственности. Их переполняла гордость зато, что, нако-
нец, их восприняли серьезно.
Особенно охотно Ширах подчеркивал свои успехи в среде
«трудящихся». Гитлерюгенд пользовалась большим авторитетом
у пролетарской и мелкобуржуазной молодежи, которая до того
не входила в состав объединенной молодежи. «Молодежь —
это социализм», — один из его любимых лозунгов. Он не под-
разумевал диктатуру пролетариата, а пожалуй, лишь присоеди-
нение всех, также и рабочей молодежи, в сплоченные ряды гит-
лерюгенда. «Единственное знамя реет и ведет гитлерюгенд впе-
ред. Сын миллионера и сын рабочего маршируют в одной и той
же униформе. Только молодежь в этом смысле, без предрас-
судков, и способна к настоящему единению. Да, молодежь —
это социализм». Ширах проповедовал безликой толпе: «Соци-
альны все, кто отключает свое мышление и следует только од-
ному: Гитлеру. Воля фюрера живет в вас, давшая вам лозунг, на
который следует равняться: «Ничего для себя, все для Герма-
нии».
Дети сотнями попадались в ловушку. В конце 1933 года из
общего количества молодежи, из семи с половиной миллионов
человек в возрасте между 10 и 18 годами, более двух милли-
онов были членами гитлерюгенда или ее подразделений, в два-
дцать раз больше по отношению ко времени прихода к власти.
Но Шираху этого было мало: он хотел всех. В 1936 году ло-
вец людей придумал особенный сюрприз для своего «любимо-
го» фюрера. В год чествования немецкого юнгфолька он решил
/ шплерюнге
391
подарить Гитлеру на его день рождения целый призыв одного
I ода рождения. Все десятилетние были обязаны вступить в юнг-
фольк или союз девочек. С лозунгом «Вся молодежь — фюре-
ру» Ширах выступал по радио, в кино, в школах и в спортивных
клубах. 19 апреля по радио он доложил о свершившемся: 90 про-
центов всех десятилетних последовали его призыву. Таким об-
разом, в конце 1936 года в гитлерюнге состояло более шести
миллионов человек.
В своем честолюбивом стремлении контролировать всю сфе-
ру воспитания и образования Ширах пребывал в постоянном кон-
фликте с министром по воспитанию молодежи Бернхардом Ру-
стом, своим начальником. Попытка Шираха любыми средства-
ми выбить у Гитлера «закон о гитлерюгенд» привела к скандалу.
Согласно проекту, значительно расширялась сфера влияния Ши-
раха, а молодежь возводилась в ранг «государственной». Но
напрасно жаловался Руст, что руководитель молодежи пытается
поставить к стенке систему школьного воспитания и вносит рас-
кол в воспитание как таковое, — 1 декабря 1936 года Гитлер
подписал закон. Карьерист снова победил.
«Борьба за единение немецкой молодежи закончена», — ли-
ковал Ширах. Теперь руководство молодежной организацией
стало высшим ведомством рейха, а Ширах стал госсекретарем
и подчинялся только Гитлеру. Только в 1939 году будет введено
принудительное членство в «государственной» молодежной орга-
низации, но одной цели Ширах уже достиг: гитлерюгенд стала
самым важным общественным институтом, ответственным за
воспитание детей и молодежи наравне с семьей и школой, а
Ширах стал главным идеологом воспитательной системы рейха.
Этот закон стал для высшего должностного лица гитлер-
югенда всего лишь подтверждением, что молодежь может ру-
ководить собой. Постепенно он осуществлял свою идею о «го-
сударстве в государстве». До начала войны он создал в целом
19 отделов: социальную службу, службу здравоохранения, ве-
домства по спортивной культуре и мировоззрению, судебно-ис-
полнительное ведомство, ведомства по радиовещанию, по де-
лам эмигрантов и по вопросам культуры. Последнее ведомство
больше всего пришлось по душе амбициозному эстету. С вос-
торгом он организовывал выставки, музыкальные недели, кон-
церты, просмотры молодежных фильмов и фестивали театраль-
ных представлений в Веймаре для гитлерюгенда и учредил пре-
мию за лучшую книгу для молодежи. Придавая своим
воспитательным идеалам извечную культурную ценность, Ши-
392
За спиной Гртлера
рах в основу всех принципов гитлерюгенда заложил пример
поэта Гёте. Для внедрения принципа самоуправления и унифи-
кации даже при занятиях спортом, в играх и на полигоне —
везде он цитировал Гёте для воссоздания родства духа: «В род-
стве душ» мне повстречались когда-то странные слова: «Муж-
чины с детства должны носить униформу, чтобы привыкнуть
действовать сообща, затеряться среди равных, жить духом кол-
лективизма и совместно работать». Внезапно мне открылось, что
Гёте, живя во времена, когда Германия состояла из трех десят-
ков государств, обладал даром предвидения единого немецкого
национального воспитания».
Гёте как предок гитлерюгенда — поэт не смог избежать та-
кой участи.
Ширах не обладал хоть мало-мальским организационным та-
лантом, необходимым для создания молодежной организации.
«Самое большое препятствие для революционного строитель-
ства состояло в практической неопытности Шираха при работе с
малыми и средними подразделениями и в личном замещении
руководящих должностей», — писал заместитель Шираха и ко-
мандующий штабом Гартман Лаутербахер. С фюрером же Ши-
раха роднило отвращение к обременительной канцелярской ра-
боте. Но жалобы на хаотичное положение дел в управлении по
делам молодежи и на отсутствие скоординированного руковод-
ства он быстро отметал: «Для хорошего руководства характерно
не своевременное оформление ответов на письма, а его контакт
с сопротивляющимся обществом. Так учил меня фюрер, кото-
рый снова и снова говорил мне не закапываться в канцелярской
работе — один из самых великих и наимудрейших уроков, дан-
ных им мне». Редко рабочий день Шираха начинался раньше
десяти часов утра, зато он мог диктовать, когда ему в голову
приходила зажигательная речь, вплоть до поздней ночи. Ширах
откровенно признавал, что не обладает организационным талан-
том. Но у него было хорошее чутье при выборе сотрудников.
Его деятельность ограничивалась разработкой идей, выступле-
ниями с речами, присутствием в свите Гитлера и представитель-
ством, неприятную каждодневную работу он поручил прилеж-
ному Лаутербахеру, который располагался вместе со своим шта-
бом в здании рейхсканцелярии на берегах Кронпринца в Берлине.
Как спрут, гитлерюгенд распростерла свои щупальца и стала
соперничать с авторитетом школы, церкви, семьи. Родителям
Ширах заявил, что молодежь в высшем смысле всегда права.
Он поставил свои идеалы над идеалами семьи: «Иной обеспе-
f нтлерюнге
393
чснный отец семейства, жалующийся на то, что гитлерюгенд
ишимает детей от семьи, забывает, что гитлерюгенд призвана
инь самым бедным сыновьям и дочерям нашего народа в сооб-
ществе национал-социалистической молодежи, впервые в их
жизни, нечто похожее на семью. Перед фактом, что вся моло-
дежь в гитлерюгенде и в Немецком союзе девочек снова верит в
идеалы, капитулирует любое возражение».
Все чаще Ширах вступал в конфликт с министром воспита-
ния Рустом, чье место он охотно бы занял. Руст не мог простить
ему введение школ имени Адольфа Гитлера в 1938 году, чем
Ширах грубо вмешался в систему школьного образования. Маль-
чики, которые отличились хорошим поведением в немецком юнг-
фольке, воспитывались в этих кузницах кадров как новая партий-
ная смена. «Вы должны понять, — прокричал он ученикам шко-
лы имени Адольфа Гитлера в Сонтхофене после начала войны, —
вас воспитывают здесь, чтобы вы могли руководить мировой
державой! После окончания великой войны вы станете «руково-
дителями мировой империи Адольфа Гитлера». Собственно го-
воря, Ширах намеревался создать 32 таких школы, но школьная
система «по Шираху» из-за войны осталась в зачаточном состо-
янии.
Агрессивность, с которой Ширах завоевывал молодежь, со-
ответствовала требованиям диктатуры. Ширах хотел с помощью
гитлерюгенда охватить как всю молодежь, так и всю среду оби-
1ания молодых немцев. Его «революция в воспитании» была на-
правлена на то, чтобы только одна единственная организация кон-
тролировала молодежь почти с пеленок и оказывала на нее вли-
яние. Показательно, что Ширах, который присваивал каждому
году лозунг, назвал 1934 год «годом внутреннего обучения и
воспитания». От молодых людей, которые обучались на сроч-
ных трехнедельных курсах на руководителей гитлерюгенда, а
шачит на его пособников, ловец человеческих душ требовал не
। олько, чтобы они были интеллектуально и физически самыми
с пособными предводителями в борьбе. Он требовал, чтобы ли-
1сры молодежи и воспитатели будущего стали проповедниками
национал-социалистической веры и офицерами национал-соци-
алистической службы.
А подразделение гитлерюгенда уже заботилось о том, чтобы
lei и с раннего возраста были отданы им в руки: девочки и маль-
чики с десяти лет вступали в юнгмедель или юнгфольк, четыр-
ицщати-восемнадцатилетние — в гитлерюгенд или Немецкий
(<»юз девочек. В 1938 году дополнительно для молодых деву-
394
За спиной Гитлера
шек до 21 года был создан филиал Немецкого союза девочек —
«Вера и красота».
Скоро гитлерюгенд определяла каждую свободную минуту
молодого поколения. Любое рядовое занятие — спорт, пение,
поездка и отдых в палаточных лагерях организовывались в рам-
ках гитлерюгенда. Был введен государственный день образова-
ния молодежи: тому, кто был в гитлерюгенде, не нужно было
идти в субботу в школу. Вместо этого — «служба», которая могла
летом длиться до двенадцати часов. Иные по крайней мере два
академических часа подвергались национал-социалистической
идеологической обработке. На вечерах отдыха детей развивали
«мировоззренчески» в вопросах «сохранения чистоты немецкой
крови» или в вопросах истории НСДАП. Они учили наизусть
биографию Гитлера. Идеологическое влияние поддерживалось
еженедельной радиопередачей «Час нации». Свой вклад вноси-
ли спортивные и профессиональные соревнования. «Два раза в
неделю была служба, в среду и в субботу, — вспоминает писа-
тель Эрих Лоест, — и так как я скоро должен был стать руково-
дителем, то по понедельникам посещал уроки для руководите-
лей. По воскресеньям были занятия по стрельбе, или мы совер-
шали велосипедный тур куда-нибудь, или парад. Итого, четыре
или пять дней в неделю я был занят в гитлерюгенд. У нас не
было времени подумать о том, что же мы в действительности
творили. Снова и снова были новые занятия, и это было беспре-
рывно».
«Наша молодежь, — говорил Гитлер в 1938 году в Райхен-
берге почти с издевкой в голосе, — учится, как думать по-не-
мецки, действовать по-немецки, и ничему другому. Когда эти
мальчики в десять лет вступают в нашу организацию, там они
впервые пропитываются свежими веяниями. Через четыре года
они переходят из юнгфолька в гитлерюгенд и там проводят сле-
дующие четыре года. И потом мы не отдаем их в руки наших
старых классовых и сословных врагов, а принимаем тотчас в
партию, в рабочий фронт, в СА или в СС, и так далее. И после
двух лет, если они все еще не стали национал-социалистами,
они переходят на рабочую службу и там шлифуются снова шесть
или семь месяцев, все под символом — немецкой лопатой. И
то, что еще остается после шести или семи месяцев от классо-
вого сознания или сословного высокомерия, то вермахт прини-
мает для дальнейшей обработки на 2 года. И когда они возвра-
щаются после двух, трех или четырех лет, мы их снова прини-
маем в свои ряды, чтобы они не вернулись к старым ошибкам, —
итлерюнге 395
и СА, СС и так далее, где они никогда больше не будут принадле-
жать только себе. И так всю жизнь».
Это слышали многие, но они не хотели воспринимать все-
рьез горькую оборотную сторону медали. Охотнее они слушали
излияния Шираха, который призывал молодежь: «Вы — буду-
щее нации», «Вы — хозяева новой Германии». Ширах внушал
молодому поколению, что они единственные в своем роде. То,
что у них были их собственные знамена, их собственные гимны
и их собственные мученики, только разжигало это особенное
сознание. «Молодежь должна руководить молодежью», — фор-
мула, созданная самим Гитлером, которую Ширах сделал своей
и непреклонно выдвигал лозунгом своей политики.
Еще никогда так не обманывали молодежь, потому что ни-
когда еще молодежь не была такой несамостоятельной. «Госу-
дарство в государстве» Шираха было ничем иным, как диктату-
рой в малом масштабе. Он претворил национал-социалистичес-
кий принцип руководства в железное правило: «Объединение
молодежи только тогда увенчается успехом, если оно безуслов-
но признает авторитет руководства. В противном случае объеди-
нение не имеет смысла. Успех национал-социализма — это
успех дисциплины, здание национал-социалистической молодеж-
ной организации воздвигнуто на фундаменте «дисциплины и по-
слушания». Критика приказов преступна, потому что она под-
рывает авторитет... Поэтому гитлерюнге беспрекословно под-
чиняется приказам своих руководителей, даже если они
направлены против него самого».
Ширах настойчиво пытался пресекать самостоятельное мыш-
ление: «Миллионы молодых людей представляют не собствен-
ные интересы, а благо нации. Вера связывает нас, убеждение
обязывает нас, фюрер отдает приказы». С непреклонной после-
довательностью использовалась гитлерюгенд для корыстолю-
бивых, политических целей Гитлера. «Гитлера, которого я ви-
дел, я снова и снова изображал молодому поколению в пылких
выражениях, — писал Ширах в своих мемуарах. — Я, по убеж-
дению, содействовал возникновению мифа фюрера, которого
жаждал увидеть немецкий народ». «Ширах служил мессу куль-
гу фюрера, созданному Геббельсом, еще виртуознее, чем его
создатель. Сын интенданта проявил способности к мистически
театрализованным «мессам в честь фюрера». Каждый год за день
Ю дня рождения Гитлера Ширах для принятия десятилетних в
юнгфольк организовывал торжество в Мариенбурге в Западной
11руссии — символе германского оплота. Когда в темных сво-
396
За спиной Гитлера
рак древних развалин раздавались шаги сотен знаменосцев и
при свете факелов запевали песню «Мы присягаем на верность
Гитлеру до могилы», сердца детей переполняло трепетное пре-
красное чувство, что они являются частью связанного присягой
сообщества. По радио Ширах посвятил фюреру новую програм-
му. Во всем рейхе дети давали клятву: «Я клянусь выполнять
свой долг в любви и верности фюреру и нашему знамени, да
поможет мне Бог в этом».
Подобную функцию выполнял и «марш в честь Адольфа Гит-
лера»: «В огромном звездном марше (организаторскую часть
взял на себя, как обычно, Гартман Лаутербахер) ежегодно выс-
тупало около 2 тысяч гитлерюнген, которые приходили из всех
областей рейха на съезд партии в Нюрнберг, где они участвова-
ли в большом параде перед Гитлером. Отряды гитлерюгенд пре-
одолевали при этом до 800 километров. Ширах разъяснил, что
«марш в честь Адольфа Гитлера» вовсе не служил оздоровле-
нию: «Мы маршируем к фюреру, а если он пожелает, мы будем
маршировать за него». Вожак молодежи увенчал культ фюрера,
завершая с 1938 года «марш в честь Адольфа Гитлера» в Ландс-
берге. В мистическом чествовании он раздал в камере, где Гит-
лер написал «Майн кампф», каждому участнику марша подпи-
санный экземпляр этого самого непрочитанного бестселлера в
немецкой истории.
Какие политические цели преследовал Гитлер вскоре стало
очевидно: он точно придерживался курса войны. Но Ширах не
мог обвинить своего идола в воинственных намерениях. С бла-
годарностью приветствовал вождь молодежи рейха введение все-
общей военной обязанности, «как предпосылку для сохранения
мира в Европе». Чтобы по возможности поддержать «волю к
миру», Ширах объявил 1935 год «годом физической культуры»:
гитлеровская молодежь должна быть молодой, сильной, краси-
вой. Спорту уделялось в гитлерюгенд особое внимание. Соглас-
но национал-социалистической расовой идеологии, Ширах при-
зывал девочек, «как будущих матерей нового рода», трениро-
вать «тело и дух» для выполнения своего предназначения.
Девушки несут особую ответственность за «сохранение чистоты
крови как части национального генофонда», и обязаны «разви-
вать свои задатки, чтобы передаваемая ими наследственность
обогатила нацию». Они «обязаны быть идеалом красоты для юно-
шей и мужчин». На самом деле, они должны были, как горько
констатирует бывший член Немецкого союза девочек, «произ-
водит пушечное мясо для фюрера».
I итлерюнге
397
Мальчики проходили довоенную подготовку. Сколь часто
111ирах не утверждал, что «гитлерюгенд мобилизуется не для вой-
ны, а для мира», сразу же после нападения на Польшу у моло-
дежи словно пелена с глаз упала. «Нас с самого начала готови-
ли для войны», — говорит возмущенно бывший гитлерюнге. С
1936 года боевые виды спорта такие, как бокс, были обязатель-
ными. Служба в гитлерюгенде, которая и так большей частью
состояла из строевой подготовки и муштры, стала включать в
себя марши с полной выкладкой и военно-спортивные игры с
ползанием на животе, с незаметным проникновением, с чтением
карты и ориентированием по компасу. По сообщению преемни-
ка Шираха Артура Аксмана, еще в мирное время было органи-
зовано 30 700 тиров гитлерюгенда, и полтора миллиона гитлер-
юнген регулярно занимались стрельбой. Зато разум, образова-
ние и интеллект были не в чести. «За несколько лет мы хотели бы
достичь, — заявил уполномоченный Ширахом по вопросам во-
енного воспитания, Гельмут Штелльрехт, — чтобы немецкие
юноши держали ружье в руках также уверенно, как и ручку.
Либерализм провозгласил в школах лозунг «Знания — сила!».
Мы же в военное и послевоенное время познали, что сила наро-
да, в конце концов, основывается только на хороших руководи-
телях и на его оружии».
Ширах, неохотно делившийся своим руководством молоде-
жью, приложил все усилия, чтобы не допустить вермахт, стре-
мящийся взять молодое поколение под свое покровительство, к
довоенному воспитанию. Не то чтобы Ширах возражал против
доктрины довоенной подготовки, просто он сам хотел ею руко-
водить. В феврале 1937 года верховное командование вермахта
назначило старшего лейтенанта Эрвина Роммеля офицером свя-
зи между вооруженными силами и молодежным движением.
Роммель выступил с предложением поручить офицерам дово-
енное образование молодежи. Вермахт в этом случае получил
бы больше влияния, чем было угодно Шираху. И он позаботился
о том, чтобы герой первой мировой войны, имеющий высокие
награды, был снят со своей должности.
В начале 1939 года, еще перед началом войны, была достиг-
нута новая договоренность. Гитлерюгенд формировала особые
отряды, где юношей целенаправленно готовили по военным дис-
циплинам: морская гитлерюгенд, моторизованная гитлерюгенд,
летная гитлерюгенд и разведка. Паладин Гитлера знал, что про-
бил его час. Война витала в воздухе. 15 марта немецкие части
оккупировали Чехословакию. Ширах спешно преобразовал указ
398
За спиной Гитлера
в закон гитлерюгенда. 25 марта 1939 года наконец свершилось:
членство в гитлерюгенд стало всеобщей обязанностью. «Герма-
ния была именно тем государством, которое пыталось убедить
другие страны в своем миролюбии, чтобы в это время осуще-
ствить всеобщее вооружение, — признал Ширах в своей речи
перед функционерами гитлерюгенда. — Поскольку Германия при-
звана стать мировой державой, он будет воспитывать молодых
людей таким образом, чтобы они действительно были в состоя-
нии в будущем стать ее настоящими представителями». Плоды
того, что посеял Ширах в мирное время, смог пожать его пре-
емник Аксман во время войны. Молодежь была во всеоружии.
«Как многократно признавалось со стороны вермахта, — писал
Аксман, — заблаговременное выявление тех, кто особенно хо-
рошо разбирался в вопросах техники, радио, самолетах, нави-
гации, и их планомерное обучение еще до начала активных бое-
вых действий оправдало себя самым наилучшим образом на
протяжении войны».
Ширах не боялся вступить в контакт с СС. В августе 1938 го-
да он заключил соглашение с рейхсфюрером СС Генрихом Гим-
млером. Патрульная служба гитлерюгенда должна была в буду-
щем обеспечить смену для всего СС: для дозорных отрядов,
объединений смертников, команд охранников концентрационных
лагерей, потому что «она в гитлерюгенде осуществляет такие же
задачи, как СС со всем движением в целом». В патрульной служ-
бе существовала своя полиция, основанная еще в 1934 году.
Маленький отряд, следивший за «благопристойным» поведени-
ем детей до и после службы, запрещал детям посещать пивные
заведения, а после введения обязательной службы нападал на
неугодные молодежные группы, избивал их и доносил на них. В
патруле в большинстве своем были избранные бойцы, тесно со-
трудничавшие с СС и гестапо. На <службе» в концентрационных
лагерях и в маршах смерти многие из этого «элитного отряда»
отличились особой хладнокровной жестокостью.
Идеологическая обработка Шираха ужасным образом при-
несла свои плоды. Ибо в мировоззренческом воспитании
гитлерюгенда присутствовала расовая идея. Здесь дети позна-
комились с легендой об «ужасном еврее», для них провозгла-
сили право сильнейшего. Ширах сам проповедовал, «что в
борьбе за выживание утверждаются только те народы, которые
сохранили свой вид чистым». Он прививал молодежи с помо-
щью еженедельной радиопередачи «Час нации» восхищение
всем «героическим» и отвращение ко всему «слабому» и жа-
1 шплерюнге
399
ювался, что в Веймарской республике «асоциальные и недо-
развитые элементы преуспевая живут за счет здоровых». На
торжественных вечерах, на плакатах и в пропагандистских
фильмах он создал идеал нового человека: здорового, сильно-
го. Германцы будущего должны быть, по возможности, блон-
динами и, само собой разумеется, арийцами. Чтобы убедиться,
что на руководящие уровни не попали «неарийцы», в 1936 году
Ширах предписал «каждому руководителю гитлерюгенда или
руководительнице союза немецких девочек предоставить до-
казательства арийского происхождения».
Вожак молодежи не был фанатичным антисемитом и сдер-
живался в подстрекательских тирадах против евреев. Воспитан-
ный на произведениях Хьюстона Чемберлена «Основы 20-го
столетия», Генри Форда «Международное еврейство» и Гитлера
«Майн кампф», он охарактеризовал себя скорее «сознательным
антисемитом»: «Я считал устранение евреев из управления го-
сударством абсолютной необходимостью». Когда же это «устра-
нение» приняло крайние формы, эстет был неприятно удивлен,
однако, был любителем пламенных речей: «Сжигание на кост-
ре — это задача новой молодежи. Простая, но героическая фи-
лософия: кто против нас, того на костер». Когда же 9 ноября
1938 года, в так называемую «хрустальную ночь», заполыхали
синагоги и гитлерюнген разбили окна в Мюнхене и разграбили
дом еврейского коммерсанта, Ширах заговорил о «позоре для
немецкой культуры». На следующий день он запретил гитлерюн-
ген участие в преступных «акциях» такого рода. Кто же, несмот-
ря на запрет, участвовал, того с позором исключали.
Ни разу Ширах не испытал ни малейшей потребности выра-
зить протест против нападений на евреев. Он верил в своего
фюрера и в терактах видел всего лишь отклонение от чистой
идеи, которой он следовал до конца, непоколебимо и твердо,
согласно своим юношеским представлениям о верности. И это
несмотря на то что у него впервые появилось ощущение, будто
он «находился среди уже непорядочных людей». «Ну и что же я
должен был делать? Я был антисемитом и верил, что это можно
сделать порядочным образом». Он придерживался девиза Ге-
ринга: «Я сам определяю, кто еврей». Если ему так называемый
полуеврей приходился по душе, он вносил его в список и Гит-
лер лично подтверждал, что вышеназванные приравниваются к
«арийским соотечественникам».
Вероятно, начало войны поразило легковерного вассала. «Гит-
иер всегда симулировал готовность к войне. Я был твердо убеж-
400
За спиной Гитлера
ден, что и в этот раз он только блефует». Когда Гитлер заявил по
радио: «в 5.45 мы открываем ответный огонь», Ширах в песси-
мистическом предвидении сказал своим сотрудникам: «Только
не думайте, что это будет короткая война. Она будет длиться пять,
шесть или даже семь лет... Вы еще увидите, как будет полыхать
Берлин!»
Действительно, война пришлась Шираху некстати. Ведь он
уже не первый год активно развивал международную деятель-
ность гитлерюгенда. Он провозгласил 1938 год «годом взаимо-
понимания». Муссолини всегда оказывал гитлерюнген радуш-
ный прием, начался живой обмен молодежью с Англией и Фран-
цией. Сам Ширах много путешествовал и был представлен
многим правителям: персидскому шаху Реза Палеви, румынскому
королю Каролу, принц-регенту Паулю из Югославии, королю
Гхази в Багдаде и венгерскому имперскому наместнику Микло-
шу фон Хорти и Кемалю Ататюрку. Ответные визиты молодежи,
по словам Шираха, служили взаимопониманию между народом
и тем самым миру. Сбитый столку военными настроениями сво-
его фюрера, Ширах несмело пытался оказывать влияние на по-
литику Гитлера. «Возвращайся из Америки. Нужно срочно по-
говорить с тобой!» — отправил телеграмму Шираху Колин Росс.
Росс был известным писателем путевых заметок и другом Ши-
раха. Он взволнованно предсказывал лидеру молодежи рейха,
что осенью 1940 года Рузвельта переизберут президентом и по-
тому Америка неизбежно вступит в войну. «Пусть Бог смилос-
тивится над нами, если американцы вступят в эту борьбу не на
жизнь, а на смерть. Ты должен доложить об этом Гитлеру», —
сказал Ширах и устроил Россу аудиенцию у фюрера. Это сооб-
щение мало впечатлило Гитлера. Впоследствии Ширах вместе с
Россом направляли ему докладную за докладной, которые не-
изменно попадали в стол Риббентропа и там пожелтели от вре-
мени. Возможно, они оба вынашивали идею прорваться к Гит-
леру и, приставив себе пистолеты к виску, потребовать, чтобы
диктатор изменил свое решение. Инициатива так ничем и не окон-
чилась.
После нападения на Польшу оказалось, что воспитательные
методы Шираха были в высшей степени полезными. На протя-
жении лет он вдалбливал в головы гитлерюнген патриотизм и
готовность к борьбе, послушание приказам и самопожертвова-
ние, и в начале войны более половины руководящего корпуса
гитлерюнгенда сменили коричневые рубашки на форму вермах-
та. «Мы боялись, что мы опоздаем, — вспоминает один из доб-
Гитлерюнге
401
ровольцев, — это ужасно. Мы думали, что война может быстро
закончиться, а мы не успеем поучаствовать, такими восторжен-
ными мы были». Для Шираха этот восторг имел один большой
недостаток: руководство гитлерюнгенда было de facto разруше- ►
но. В циркуляре он предупредил руководителей гитлерюгенда,
что они могут только в том случае записываться добровольца-
ми, если будет найден заместитель. Но указание было отдано
слишком поздно.
Ширах вскоре стал единственным «молодым человеком» во
всем рейхе, который не прошел обучение с оружием в руках.
Многократно он подавал прошение своему фюреру отпустить
его на военную службу. В конце 1939 года наконец-то сверши-
лось: «Разрешить поступление на военную службу».
В начале 1940 года Балдур фон Ширах стал солдатом. Со
своим призывом он отбыл в Деберитце, что недалеко от Берли-
на, где вожаку молодежи рейха предоставили частную квартиру
и личного наставника. Его перевели в элитный артиллерийский
полк «Великая Германия», где он был связным, затем в качестве
младшего офицера пулеметного поезда он участвовал в атаках у
Седана, на Самме и перед Дюнкерком. Остается невыясненным,
был ли разбалованный эстет действительно героем на поле бит-
вы или ему покровительствовали. В любом случае он стал лей-
тенантом, награжденным медалью за участие в боях и Желез-
ным крестом. В конце июня 1940 года в Лионе его застал приказ
Гитлера: «Тотчас прибыть в ставку!».
«Я рад, что Вы остались в живых, — приветствовал его Гит-
лер в штаб-квартире в Танненберге около Фрайденштадта. —
Вы нужны мне для нового задания. Вы назначаетесь наместни-
ком рейха и гаулейтером в Вену». Доводы Гитлера: гаулейтер
Бюркель не знает, как переманить венцев на сторону рейха, он
не обладает психологического тактом. Он, Ширах, подходящий
человек. Какие именно цели преследовал Гитлер этим переме-
щением, осталось неизвестным. Злые языки утверждают, что Гит-
лер больше не доверял мягкому и податливому Шираху руко-
водство гитлерюгендом в военное время. По словам самого
Шираха, Гитлер попал в «затруднительную ситуацию, потому что
не мог никого найти на новую должность». Но Вена не бьи;а
каким-то заброшенным, никому неизвестным местом. Столица
на Дунае была вторым по величине городом в рейхе, сам фюрер
назвал ее «жемчужиной», которой только он мог дать подходя-
щую оправу. Разве не была должность гаулейтера Вены больше
пш'радой для кронпринца, подготовкой для выполнения более
402
За спиной Гитлера
сложных задач? Или лишение влияния, или повышение в долж-
ности? Все же очевидно одно — Ширах в свои 33 года был
слишком стар для своей прежней должности.
Гитлер назначил, по предложению Шираха, руководителем
молодежи немецкого рейха и НСДАП Артура Аксмана. Ширах
же остался рейхслейтером НСДАП по вопросам воспитания мо-
лодежи и начальником Аксмана. Он все еще хотел хоть немного
участвовать в делах молодежи.
Вена была очень «сложным» городом. Австрийцы встретили
«присоединение» ликованием. Но первая эйфория быстро улету-
чилась, когда все важнейшие посты заняла эта «немчура» и пе-
ревела из Берлина свое прусское руководство. Венцы привыкли
рассматривать себя гражданами столицы. Они не хотели усту-
пать Берлину и отреагировали на пренебрежение типично вен-
ским неодобрением. «Из мировой столицы превратиться в прус-
скую провинцию? Венцы! Разве вы согласны с бесчестием ва-
шего города?» — вопрошали листовки. Действительно, Гитлер
затаил на город скрытую злобу, ибо в нем он провел годы стра-
даний, он ненавидел «чуждую толпу народов». Раздраженные
настроения провоцировали столкновения между немцами и вен-
цами в государственных учреждениях, в транспорте, в кафе и
театрах.
И Гитлер отдал своему паладину приказ вернуть доверие вен-
цев фюреру и рейху и снова превратить Вену в культурный центр.
Музыкально образованный Ширах с австрийским аристократи-
ческим титулом казался подходящим человеком для этого. За
этим последовало еще одно задание: когда осенью 1940 года
начали падать первые бомбы на немецкие города, Гитлер вновь
препоручил благо детей Шираху. Он дал ему задание «выслать
детей из города». До конца войны организация Шираха перепра-
вила миллионы детей из опасных участков страны в безопасную
сельскую местность. Как часто уже случалось, если за дело
бралась гитлерюнгенд, — вся затея превращалась в хаос. Орга-
низация мероприятий никогда не была сильной стороной Шира-
ха. Детей часто отправляли без сопровождения и без необходи-
мых вещей. По прибытии выяснялось, что лагеря уже заняты.
Так как не только гитлерюгенд, но и национал-социалистически
настроенные группы учителей и благотворительные организа-
ции заботились о детях, часто случались стычки за полномочия.
Война только усугубляла эти трудности.
Эстет в одночасье влюбился в город искусства. Без усилия
он сложил с себя роль решительного вожака молодежи, кото-
Гипыерюнге
03
рая всегда по сути своей оставалась фарсом. «Так он превра-
тился из неутомимого борца в тонкого ценителя, из вожака мо-
лодежи в наместника рейха, из литератора в мецената и из очень
занятого человека в одинокого хранителя драгоценностей», —
писал один из его бывших сотрудников.
Со своей женой Генриеттой и тремя маленькими детьми Ши-
рах поселился на просторной вилле в Хоен Варте с видом на
парк Ротшильда. Официальной резиденцией он сделал дворец
на Баллхаусплату и оборудовал свой рабочий кабинет в зале,
где князь Меттерних созывал Венский конгресс. В огромном,
богато украшенном золотом помещении с шестью дверями Ши-
рах мог править как князь. В то время как бомбили Европу,
Ширах давал государственные приемы и гала-представления, по
его приказу ставили оперы и театральные пьесы, приглашались
известные деятели культуры.
Фюрер ожидал изящных манер от своего гаулей гсра, чтобы
благосклонно настроить венцев, и чета Ширах наслаждалась воз-
ложенными на них обязательствами. Госпожа Генриетта мелан-
холично вспоминает после войны в своей книге с характерным
названием «Цена благоденствия» о «сладостной Вене, где шпиль
башни Штефана переливался, как букет орхидей в бледно-жел-
том зале Испанской конной школы с ее благородными рысака-
ми». Она вспоминает государственные приемы консулов в «ог-
ромном, украшенном светлым золотом зале Венского Хофбур-
га» под мерцание свечей и пение Венского хора мальчиков.
Шираху, которому как главе Вены приходилось решать и ком-
мунальные проблемы, эта работа доставляла удовольствие: «Я
познакомился с проблемами большого города, от водообеспе-
чения до отправки дворников на пенсию. Как глава руководства
общины я, пожалуй, был не так уж и плох».
В столице на Дунае, сравнительно открытой миру, вдали от
Гитлера, который едва был доступен для своих паладинов в ставке
в Вольфсшанце в Восточной Пруссии, Ширах все больше отда-
лялся от своего фюрера. Он едва не превратился в мятежника.
Ширах, по примеру Геббельса, который, являясь министром про-
паганды рейха, претендовал на монополию в вопросах культу-
ры, настоятельно попросил у Гитлера свободы действий в этой
сфере. Гитлер охотно согласился. Маленький доктор присталь-
но следил за работой Шираха. Вена, несмотря на войну, засияла
новым блеском. Город вернул себе былой престиж театральны-
ми фестивалями, премьерами опер, присуждением вновь создан-
ных премий.
404 За спиной Гитлера
Своей нетрадиционно ориентированной культурной полити-
кой Ширах дал повод для открытой критики. Он торжественно
открыл выставку, где были представлены произведения так на-
зываемого «вырождавшегося искусства», среди которых кар-
тина с «зелеными псами». Гитлер был возмущен и приказал за-
крыть выставку. Геббельс мелочно критиковал соперника: «Ши-
рах не обладает ясными суждениями в искусстве». Премьеры
театральных пьес и фильмов, по мнению министра пропаганды
рейха, демонстрировались часто на «границе легальности». Ши-
рах пригласил писателя Герхарда Гауптмана, ставшего из-за сво-
их социально-критических драм персоной нон грата у Геббель-
са, в Вену на празднование его 80-летия. Он организовал в его
честь «фестиваль имени Герхарда Гауптмана». В честь дня рож-
дения композитора Рихарда Штрауса, противника национал-со-
циализма, Ширах организовал блестящее торжество и даже от-
важился поцеловать руку его невестке еврейского происхож-
дения. Геббельс жаловался на Шираха, пропагандирующего в
военное время музыку «русского Чайковского» и пьесы Чехова
и Шекспира.
Ширах созвал в 1942 году «Европейский конгресс моло-
дежи» в Вене, из-за этого вступив в тяжбу со многими партий-
ными бюрократами. В Берлине это мероприятие, с издевкой
названное «детским праздником Балдура», натолкнулось на
явное неприятие. Риббентроп, посчитав, что Ширах вмешива-
ется в дела внешней политики, объявил нежелательным учас-
тие в конгрессе иностранных дипломатов. Министр иностран-
ных дел Италии, граф Чиано отозвал свою заявку на участие.
Геббельс позаботился о том, чтобы пресса умолчала об этом
событии. На конгрессе был основан Европейский союз мо-
лодежи. По мнению Шираха, конгресс увенчался успехом.
Профашистские молодежные организации европейских госу-
дарств, находящихся в немецкой сфере влияния, отправили
свои делегации на конгресс. Итальянцы, испанцы, фламанд-
цы, валлоны, датчане, голландцы, французы, норвежцы, фин-
ны, болгары, румыны, словаки и венгры прибыли в Вену. Ши-
рах, как и прежде, оставаясь идеалистом в делах молодежи,
все еще мечтал о «едином европейском содружестве наро-
дов», об объединении молодежи Европы. Борман выразил свое
недовольство: в то время как немецкие солдаты истекают кро-
вью на подступах к Сталинграду, в Вене дают торжества. Геб-
бельс озлобленно шипел: «Солдаты сражаются, а он конгресс
в Вене празднует».
I итплерюнге
405
Но в другом важном вопросе Ширах не сбился с курса: в
вопросе депортации евреев из Вены. Вскоре после вступления в
должность в июле 1940 года, он отдал приказ своему замести-
। елю, гаулейтеру Шарицеру, о «срочном возобновлении плано-
вого и всеобъемлющего переселения евреев», чтобы преодо-
леть «острую проблему нехватки жилья». 2 октября в Берлин-
ской рейхсканцелярии состоялось заседание с участием Гитлера,
Бормана и «генерал-губернатора» Польши Ганса Франка. По-
следний доложил о еврейских гетто в Варшаве и гордо заявил,
что Краков «очищен от евреев». Секретарь Гитлера Борман от-
метил: «Рейхслейтер фон Ширах заявил, что в Вене есть евреи, и
Франк должен их принять». Но Франк воспротивился и объяс-
нил это тем, что «генерал-губернаторство» уже переполнено. К
тому времени в Вене проживало 60 тысяч евреев. В ноябре нача-
лось их переселение в центр города. Семьи, детей, одиноких —
всех без разбора поселили в помещения без соответствующих
санитарных условий и отопления. Протест израильской религи-
озной общины был неуслышан
3 декабря Ширах получил официальное уведомление из Бер-
лина. На основании постановления Гитлера следовало срочно
депортировать венских евреев. «Это было делом Шираха, —
сообщает выживший в Аушвице, — очистить Вену от евреев.
Нас оставалось все меньше и меньше, как в истории с десятью
маленькими негритятами. С февраля по март 1941 года, по тре-
бованию Шираха, отправились в Польшу первые эшелоны с пя-
тью тысячами венских евреев. Их якобы должны были рассе-
лить в маленьких городах. 15 марта депортацию приостановили
из-за военного положения. Ширах был заинтересован в том, что-
бы как можно быстрее выдворить евреев из города. 19 марта он
лично выразил протест рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру по
поводу задержки депортаций. Поэтому Гиммлер принял реше-
ние, в соответствии с которым к каждому поезду, уходящему из
Вены в «генерал-губернаторство», присоединялся дополнитель-
ный вагон с евреями. Ширах настоял на своем. В октябре еще
5 тысяч венских евреев были отправлены в Лодзь и через неко-
I орое время убиты в газовой машине.
Ширах на протяжении всей жизни утверждал, что он уз-
нал об уничтожении евреев только из выступления Гиммлера
перед гаулейтерами в Позене (позже Познань) в октябре
1943 года. Гитлер же еще во время возведения его в гаулей-
1еры сказал: «Евреев депортируют. Их отправляют в новые
районы расселения». И Ганс Франк сообщил ему, что евреи
406
За спиной Гитпяера
работают на строительстве улиц, в швейном производстве и
сапожниками.
Разве мог человек, принадлежавший к элите партийного и
государственного руководства третьего рейха, так мало знать?
Не говоря уже о том, что именно Ширах отдавал указания о
депортации еврейских граждан из Вены. Само собою возникает
подозрение, что Ширах попытался умыть руки. В любом случае,
он знал о преступлениях намного раньше. Еще 12 декабря
1941 года Гитлер призвал рейхслейтеров и гаулейтеров к себе
для разъяснения им плана уничтожения евреев Европы. По всей
вероятности, среди присутствующих находился и гаулейтер Ши-
рах. По крайней мере, в это время в Вене у него не было запла-
нировано никаких встреч. 12 мая 1942 года в Вену прибыл гау-
лейтер Позена Артур Грайслер, чтобы выступить с докладом
перед национал-социалистическими деятелями о «задачах Вар-
тегау». Ширах утверждал, что этот визит был значительно поз-
же, но пометка в его календаре подтверждает дату и повод. Ши-
рах присутствовал на этом собрании и слушал доклад Грайсле-
ра о карательных акциях, «как евреев заталкивали в машины и
убивали выхлопными газами». Ширах ужаснулся. Наконец ему
открылось, что скрывалось за депортацией. Как вымысел зву-
чит версия, что он вместе с Колин Росс размышлял, как можно
объявить Гитлера невменяемым или вынудить его отдать приказ
остановить депортацию из Вены. В мае, после выступления Грай-
слера, еще пять поездов с несколькими тысячами человек были
отправлены из Вены в направлении Минска и Избища. Для мно-
гих этот путь закончился в газовых камерах Аушвица.
Один пострадавший вспоминает: «Прошел слух, что нас дол-
жны отправить. Мы направились в школу на Шпельгассе с че-
моданами и постельным бельем, где нас разместили в школь-
ном классе с десятью или двадцатью другими. Мы провели там
одну или две ночи, потом нас вывели во двор, где стоял грузо-
вик, и приказали: «Всем садиться». Нас повезли к вокзалу Ас-
панг, маленькой станции в Вене, которую использовали только в
особых случаях, для того чтобы население знало как можно
меньше. Мы сели в поезд, идущий в направлении Терезиен-
штадта. Из Терезиенштадта эшелоны отправлялись в Аушвиц,
Треблинку и Майданек».
Но Ширах и не подумал извлечь из этих сведений какие-либо
выводы. Когда в июле 1942 года умер Рейнгард Хайдрих после
удавшегося покушения в Праге, Ширах, который не выступал
публично с антисемитскими речами, не сдержался и яростно
Гитлерюнге
407
отреагировал. В призыве «Немецкому рабочему фронту» 5 июня
он заявил: «Уже осенью 1942 года мы увидим торжество Вены,
очищенной от евреев. Тогда мы займемся вопросом очистки
Вены от чехов. Я, в качестве гаулейтера Вены, после эвакуации
евреев отдам приказ об отправке всех чехов из Вены». В этом
же году на международном конгрессе молодежи, перед боль-
шой аудиторией слушателей, он сказал: «Если меля упрекнут,
что я из города, бывшего когда-то европейской столицей еврей-
ства, отправил тысячи и десятки тысяч евреев в восточное гетто,
я отвечу: в этом я вижу свой вклад в развитие европейской куль-
туры».
Похвала Гитлера была обеспечена верному исполнителю. Гит-
лер прислал в Вену на 35-летний юбилей Шираха самые теплые
поздравления, истолкованные позднее как «телеграмма крон-
принцу». В одном из писем фюрер назвал его своим «лучшим
скакуном в конюшне». А в Вольфшанце « еликий полководец
всех времен и народов» мечтал о молодом последователе, кото-
рый бы «подавал большие надежды».
Ширах был оппортунистом. Он хотел снискать себе благо-
склонность начальника, даже устными нападками на евреев. У
него не было сил восстать против Гитлера. Но несмотря ни на
что, он оказывал помощь то одному, то другому еврейскому
деятелю. «Если бы я противостоял правительству, они бы лиши-
лись защиты, — сказал он позднее в свое оправдание. — С не-
которыми евреями мы поступали по справедливости, но не со
всем еврейским народом».
Супружеская пара Ширах прочувствовала на себе, как быст-
ро критика может вызвать гнев фюрера. Генриетта во время визи-
та в Амстердам из окна гостиницы случайно увидела, как сгоня-
ли и депортировали еврейских женщин. «Я проснулась ночью из-
за громких криков и стонов. Я подбежала к окну и в темноте
попыталась рассмотреть, что происходит. Внизу на улице стояло
несколько сотен женщин со связками, в спешке согнанные
охранниками, раздавался плач, а звонкий командный голос про-
ревел: «Арийцам остаться!» После этого поезд медленно тронул-
ся». Ее ужас возрос, когда знакомый руководитель СС предло-
жил ей дешево купить золото и бриллианты со склада, где храни-
лись ценные вещи, отобранные у евреев. Все же очень странно,
что этот случай с голландскими евреями так впечатлил госпожу
фон Ширах, ведь в Вене ежедневно перед самым ее домом сгоня-
ли и депортировали евреев. Гении решила во что бы то ни стало
рассказать об этом происшествии Гитлеру — «он не мог желать
408
За спиной Гитлера
такого». По возвращении в Вену она тотчас позвонила в Бергхоф.
Ширахи всегда могли поинтересоваться, угоден ли их визит или
нет, и Гитлер ответил, как обычно: «Да, само собой разумеется,
приезжайте, как только сможете».
В Бергхофе, по обыкновению, собралось большое общество,
среди присутствующих были Мартин Борман, Альберт Шпеер,
врачи Брандт и Морелл. И хотя Ширах пытался отговорить свою
жену — «ты все равно ничего не сможешь изменить», — поздно
вечером она рассказала Гитлеру о пережитом в Амстердаме.
Гитлер возбужденно вскочил: «Вы слишком сентиментальны,
фрау фон Ширах! Какое Вам дело до евреек из Голландии!» В
комнате наступила мертвая тишина. Ни один из 17 мужчин, си-
девших у камина, не проронил ни слова. Гитлер заявил: «Я несу
- ответственность только перед моим народом и не перед кем дру-
гим. Вы должны научиться ненавидеть». Ситуация накалилась,
когда речь зашла о Вене. Гитлер выплеснул всю свою ненависть
к этому городу. «Это было моей ошибкой, что я направил Вас в
Вену. Ошибкой было и то, что я вообще принял венцев в Вели-
кий немецкий рейх», — сказал он Шираху. Геббельс снова ли-
ковал: «Из-за поведения Шираха и его жены настроение у всех
испортилось. А фрау Ширах вообще вела себя, как глупая гусы-
ня, и не воспринимала аргументы фюрера». Ширах рассказывал
после этого происшествия, что ситуация стала настолько невы-
носимой, что он и его жена спешно, под покровом ночи поки-
нули Бергхоф и направились в Вену.
Вероятно, этот визит стал последним в Оберзальцберг. Гит-
лер заявил однажды, что по отношению к Шираху испытывает
«неопределенное недоверие». С неприкрытым удовлетворением
Геббельс сделал следующую запись в свой дневник в мае
1943 года: «У фюрера сложилось плохое мнение о Ширахе. Ши-
рах пропитался венским духом и слишком сильно заражен вен-
ской атмосферой. Он не проявил нужного политического чутья
и не является закоренелым нацистом. Он чересчур много обща-
ется с людьми искусства, что не идет ему на пользу. Во всяком
случае, фюрер не уготовил ему великого предназначения. Он
хотел бы его рано или поздно определить на дипломатическую
службу, которая Шираху по силам».
Осенью 1943 года положение Шираха ухудшилось, руковод-
ство упрекнуло его в том, что он не подготовил защиту Вены от
бомбардировок. Союзные войска вторглись в Италию. Вене уг-
рожала все большая опасность оказаться под перекрестным ог-
нем вражеских бомбардировщиков. Глава СД Кальтенбруннер
Гитлерюнге
409
приехал с инспекцией в Вену. Его выводы: «Мероприятия по
ищите города отличаются недостаточной организованностью
Меры по защите мирного населения, принятые Ширахом, не-
удовлетворительны». «Фюрер совсем недоволен Ширахом, —
пишет Геббельс. — Он хочет снять его с должности и твердо
убежден, что Ширах не справится с кризисом в Вене». Гиммлер
потребовал отставки Шираха. Гитлер отдал приказ найти подхо-
дящую кандидатуру в преемники. Он не желал терпеть столь
«слабое руководство», но заменить его было некем. И Ширах
остался.
Но и почитание гаулейтером горячо любимого фюрера значи-
тельно угасло. С растущей обеспокоенностью он следил за раз-
витием событий на фронте. Вступление Америки в войну он счи-
тал катастрофой. С нападением на Советский Союз в 1941 году
он осознал, «что все потеряно». В январе 1943 года Ширах высту-
пил в Брауншвейге перед местными руководителями гитлерюген-
да против оккупационной политики Германии на Востоке: «Я по-
нял сегодня, что уполномоченные не в состоянии до конца унич-
тожить чужую народность. И, как мне кажется, это признак
недостатка своей собственной культуры. Мы не должны воздви-
гать в Европе господство насилия. Как лидирующая сила право-
порядка современности мы стремимся воздвигнуть новый поря-
юк на этой территории. Но он будет долговечным только в том
лучае, если мы достигнем добровольного сотрудничества на-
ций». Постепенно он начал приходить к пониманию, что Адольф
Гитлер «сумасшедший». «Если мы будем продолжать в том же
духе, наша политика потерпит неудачу, — сказал он Герингу, — и
война будет проиграна. Мы должны что-нибудь предпринять, ина-
че потом мы останемся виновными». По его собственному при-
шанию, он потребовал от рейхсмаршала взять власть в свои руки.
11о Геринг с сожалением ответил: «Я не могу этого сделать, Ши-
рах. Я уже настолько потерял авторитет, что даже рта не могу
о 1 крыть в ставке фюрера при обсуждении положения на фронте».
1 итлер заранее позаботился о том, чтобы не возникла оппозиция.
11 Ширах не обсуждал эту тему с другими партийными деятелями.
• 1943 году он сказал доктору Лею, что любое собрание более
। рех гаулейтеров фюрер рассматривает как заговор.
Об открытой оппозиции Ширах не думал. А о покушении не
п»1ло быть и речи, потому что, по его мнению, «политическое
убийство главы государства, ведущего войну, не оправдано»;
по могло бы привести к распаду Западного фронта. А Ширах
• ни о не хотел.
410
За спиной Гитлера
24 февраля 1945 года он в последний раз видел своего фю-
рера. Как последний призыв прозвучало приглашение диктато-
ром коричневых властителей в рейхсканцелярию на праздник
25-летия со дня провозглашения партийной программы. Потря-
сенный ученик Ширах, уже не настолько легковерный, видел на
пути в Берлин разрушенный рейх. «Дрезден был похож на свал-
ку, везде горели красные фонари для обозначения улиц. Домов
больше не было, только горы кирпичей, под которыми валялись
люди, погибшие во время бомбардировок». И Берлин был раз-
рушен дотла. Странным образом не пострадал только тот зал в
рейхсканцелярии, где гаулейтеры встречали своего верховного
господина. Упадническое настроение Шираха усилилось при по-
явлении его бывшего идола: «Гитлер вошел в помещение, с тру-
дом сохраняя присутствие духа. Он поддерживал правую руку,
так как она непрерывно дрожала. Похожий на привидение, этот
полностью опустившийся человек, с трудом держал себя в ру-
ках». В последний раз Гитлер призвал к борьбе до последнего
человека. «Что с Веной?» — спросил он Шираха. «Население
выполнит свой долг», — ответил его вассал.
Критика его мягкого руководства дала ему пищу для раз-
мышлений. Он пытался сгладить создавшееся впечатление и по-
святил всего себя защите Вены. Несмотря на доносы со сторо-
ны Бормана, Ширах был хорошо подготовлен. Геббельс с удов-
летворением заметил, что Ширах значительно преуспел в
организации противовоздушной обороны. На Галлицинберге воз-
ле Вены он организовал командный пункт, который можно было
заметить. Защищенный бетоном, своего рода лекционный зал,
где помечали на больших стеклянных поверхностях прилетаю-
щие самолеты. С наблюдательной вышки открывалась панорама
города. Как только появлялась угроза нападения, Ширах с при-
ближенными взбирались на башню и по телефону передавали
результаты наблюдений на командный пункт. Эти подготовитель-
ные мероприятия по противовоздушной защите дали положи-
тельный результат. Активная воздушная война началась для Вены
с нападения 10 сентября 1944 года.
Гаулейтеру пришлось упорно бороться против оппозиции,
которая начала пробуждаться. Ширах долго не церемонился, когда
была раскрыта и арестована консервативная австрийская группа
сопротивления. Одного из членов группы, юриста Герхарда Ка-
стелика, приговорили к смертной казни. Ширах не видел «пово-
да» удовлетворить написанное семьей прошение о помиловании.
Герхард Кастелик был повешен в апреле 1944 года. «Я с удов-
Гитлерюнге
411
летворением заметил, что Ширах занимает очень ясную и ради-
кально-воинственную позицию», — писал Геббельс.
Между тем война все больше и больше захватывала гитлер-
югенд в свои сети. Был издан лозунг для 1943 года: «Немецкая
молодежь — на передовую». Наравне с военными учениями де-
тей откомандировывали «на передовую». Они восполняли воен-
ные потери на почте, железной дороге, собирали макулатуру,
металл и пледы для солдат на фронт, оказывали помощь в эва-
куации из приграничных районов и в сборе урожая. Когда нача-
лись бомбардировки немецких городов, они все чаще участво-
вали в противовоздушной обороне, в пожарной охране и сани-
тарной службе.
Но военная служба гитлерюгенда не ограничивалась только
«домашним фронтом». В феврале 1943 года был отдан приказ о
формировании 12-ой танковой дивизии «гитлерюгенд». Юноши
вступили в бой в июне 1944 года, после высадки союзников в
Нормандии. В первые четыре недели погибла пятая часть отря-
дов солдат СС, сформированных из гитлерюгенда. Следующий
набор пережили только 600 молодых людей. Ширах был против
формирования этой дивизии СС, но уже ничего не мог изме-
нить. Его утверждения о том, что он сделал все возможное, что-
бы удержать гитлерюгенд от участия в сражении за Вену в конце
войны, слегка приукрашены. По приказу Шираха, испытанные
в боях офицеры вермахта обучали батальоны гитлерюнген в под-
готовительных лагерях. Позаботился ли он о том, чтобы им не
пришлось участвовать в боях, история умалчивает. Дух, кото-
рый прививал юношам Ширах, придавал им мужество и патри-
отический «героизм». Во время уличных боев в Вене гитлерюн-
ген катались на велосипедах по улицам города со снарядами,
закрепленными на руле. Они взорвали около двух десятков тан-
ков Т-34. По приказу руководителя гитлерюгенда Лаутербахера,
девочки в Вене таскали тяжелые 8-9-сантиметровые зенитные
снаряды. Ширах лично, следуя приказу фюрера, в сентябре
1944 года призвал армию из детей и стариков к народному штур-
му. Даже в последние Дни, когда война была давно уже проиг-
рана, молодое поколение цинично приносили в жертву. «Это
чудесно, — восхищался Гитлер в бункере в рейхсканцелярии, —
с каким фанатизмом в этот момент самые юные идут в бой».
Вожак молодежи позднее сожалел, что так много гитлерюн-
г ен погибло в последних боях. «То, что молодежь в своем рве-
। ши и жажде деятельности хотела сражаться», Ширах считал нор-
мальным. «Но то, что молодежь сознательно бросают в бой, это
412
За спиной Гитяера
биологическое преступление». Ответственность за это он сва-
лил на других. Вплоть до самой смерти Балдур фон Ширах не
осознал, что в сражениях за Вену, в Прессбурге, в крепости
Бреслау или на Пихельсдорфском мосту в Берлине мальчишки
погибали смертью, воспетой им в стихах.
Красная Армия продвигалась вперед. В середине февраля
1945 года началось наступление Украинского и Белорусского
фронтов. Будапешт был в руках советских солдат. Советская
армия была всего в 250 километрах от Вены.
30 марта 1945 года Ширах объявил о чрезвычайном поло-
жении в Вене. Близился народный штурм, школы закрылись.
В это время в Вену прибыл обергруппенфюрер СС Зепп Дит-
рих со своей отступающей из Венгрии 6-ой танковой армией.
Он должен был командовать зашитой города. Но Зепп Дитрих
был не в состоянии остановить продвижение русских. «Мы
называемся 6-ой танковой армией потому, что у нас осталось
только шесть танков», — говорил он с горькой иронией. По
указанию гаулейтера, на стенах города были развешаны плака-
ты: «Вена объявлена оборонительным рубежом. Женщинам и
детям рекомендуется покинуть город». Старания венцев про-
возгласить Вену свободным городом остались безрезультат-
ными. Ширах не осмелился действовать наперекор указаниям
Гитлера. Здесь закончились полномочия Шираха: хотя он был
политическим командующим Веной, у него не было права от-
давать приказы. Он ограничился лозунгами держаться до кон-
ца, как вспоминает офицер дивизии «Великая Германия»: «Мы
защищаем немецкую землю, — сказал Ширах, — подумайте о
ваших предках. Они мечом защищали немецкую землю. По-
думайте о рыцарях, завоевавших Восток. Подумайте о том, что
будет, если вас настигнут русские». Ширах знал, что Вена ско-
ро падет.
Чтобы спастись от бомб и гранат, он оборудовал в это вре-
мя командный пункт в подвале венского Хофбурга. Упадни-
ческое настроение, господствующее там, увидел 6 апреля 1945
года Отто Скорцени во время своего приезда в Вену: «На полу
лежали великолепные ковры, на стенах висели картины бата-
лий и портреты генералов восемнадцатого столетия. В коридо-
ре народ ел, пил и бушевал. Я просветил гаулейтера, что не
видел на улицах ни одного немецкого солдата и что баррикады
свободны. Я пригласил его провести разведывательную поез-
дку. Он отклонил мое приглашение и объяснил мне, наклонив-
шись над картой, как можно спасти Вену. Дальнейшие дис-
Гитлерюнге
413
куссии были бессмысленны. Я попрощался. Ширах взглянул
на меня: «Скорцени, мой долг можно выразить в трех словах:
победа или смерть!»
Несколькими часами позже гаулейтер, наместник рейха и ко-
миссар обороны Вены покинул город. Можно предположить,
что сам Гитлер отдал ему приказ отступить с действующим от-
рядом из Вены, можно предположить, что он «в своей беспо-
мощности отдал себя под защиту солдат», как заметил Геббельс.
Ширах обратился в бегство. Венцы расценили его поведение как
трусость. 13 апреля было объявлено о сдаче города.
Но Ширах далеко не ушел. Он отправился со своим адъю-
тантом Фрицем Визхофером без очевидной цели на «фольксва-
гене» в направлении Инсбрука, но автомобиль остановился из-
за поломки мотора. В начале мая в дом столяра Хубера в авст-
рийском Шваце постучались. «Перед дверью стояли два
господина, — вспоминает сын хозяина дома, — и вежливо по-
просили снять квартиру. Одним из них был Ширах. Темные ро-
говые очки скрывали лицо; рубашка в крупную клетку и штаны
до колена представляли их в качестве туристов, любящих путе-
шествовать, или охотников, а не как самых разыскиваемых на-
цистов из высших эшелонов власти третьего рейха. Ширах ска-
зал, что его имя Рихард Фальк и он как раз работает над крими-
нальным романом под названием: «Тайна Миры Лой». Спутника
он представил как своего слугу».
Ширах и Визхофер уютно устроились в этом доме. Визхофе-
ру удалось достать документы для обоих. Они верили в без-
опасность своего убежища. Ширах одолжил пишущую машин-
ку у хозяйки и стучал по клавиатуре, чтобы его писательская
деятельность казалась более правдоподобной. Когда в Швац вош-
ли американцы, Ширах сохранял самообладание. Он галантно
пришел на помощь хозяйке, когда солдаты решили конфиско-
вать дом, заявив им на беглом английском языке с легким юж-
ным акцентом, что дом переполнен и не приспособлен для их
целей. Вечерами бывший лидер молодежи сидел с молодыми
людьми по-соседству в саду и играл на гитаре.
О том, как Ширах попал в американский плен, слагаются
легенды. Ширах утверждает, что 4 июля он услышал сообщение
по радио: «На всех руководителей гитлерюгенда, от руководите-
ля отряда и выше, автоматически налагается арест». Аксмана
считали без вести пропавшим, Ширах, шла молва, погиб под
руинами Вены. Поэтому он решился взять на себя ответствен-
ность и предстать перед молодежью. Вместе с Визхофером он
414
За спиной Гитлера
явился в местную американскую комендатуру и передал амери-
канскому офицеру письменное заявление: «По своей воле я от-
даю себя в руки американских властей, чтобы получить воз-
можность предстать перед Международным судом и понести от-
ветственность. Балдур фон Ширах».
Эту благородную версию опровергает Фриц Молден, сын
одного венского интеллигента, бывший тогда американским
офицером связи. По его утверждению, к нему поступили све-
дения, что около Шваца прячутся нацисты. Так он обнаружил
Шираха и Визхофера, не оказавших сопротивления при задер-
жании. Молден после ночного допроса выдал их американ-
ским властям. Конец героического мифа, сочиненного самим
героем?
Ширах попал в лагерь военнопленных Рум около Инсбрука.
В этом же году он предстал перед военным трибуналом в Нюрн-
берге. Он был обвинен за депортации в Вене, за так называемые
«преступления против человечества» и приговорен 1 октября
1946 года к 20 годам заключения, которые отсидел до послед-
него дня в тюрьме для военных преступников в Шпандау. Обви-
нения за преступления на посту лидера молодежи были отклоне-
ны. В 1966 году в 59 лет, полуслепой Ширах увидел свет свобо-
ды и умер восемью годами позже в местечке Крев на реке
Мозель. На его надгробье написано: «Я был одним из вас». Он
им никогда не был.
Человек-тень
Славяне должны работать на нас. Как только они
станут не нужны, пусть умрут.
Я расквитаюсь с церковью. Еще как расквитаюсь.
Следует признать, что в реальной жизни честность
вовсе не сильнее нечестности. В жесткой борьбе за
выживание победу одерживает железная способность
пробиться.
Теология — это не свободная наука, а больше конфес-
сиональное исследование с целью практического
применения.
Партия и государство не могут быть заинтересованы
в том, чтобы наряду с ними возникла сильная центра-
лизованная власть церкви, которая шла бы своим
путем в руководстве народом и заботе о нем.
Христианская религия — это яд, который отравляет
детей, от которого так быстро не избавиться.
Борман
416
За спиной Гитлера
Я знаю, что Борман жесток. Но за что бы он ни взялся, все получается
основательно, и я и абсолютно уверен в том, что Борман немедленно
выполнит мои приказы, несмотря на все преграды... Доклады Борма-
на так тщательно разработаны, что мне нужно ответить лишь «да»
или «нет». С ним я согласовываю за десять минут множество доку-
ментов, для чего с другими господами понадобились бы часы.
Гитлер
Я всегда нахожу общий язык с Борманом, он делает все, что бы я ни
пожелал.
Геббельс, дневник, 29 мая 1941
Борман, грубый и приземистый, был воплощением жестокости и коварства.
Альбрехт фон Кессель, тогда немецкий посол в Ватикане
Борман, будучи утонченным эксплуататором всех настроений Гитле-
ра, знал, как отправить в плавание свое суденышко власти, всегда по
ветру Гитлера, не имея своего курса.
Ганс Франк, бывший руководитель судебной инстанции рейха
В штабе канцелярии Бормана собиралось все больше и больше юри-
стов, и таким образом был создан собственный законодательный от-
дел. Другие ведомства рейха просуществовали дольше, несмотря на
то что у Бормана действовало конкурентное предприятие, но вскоре
и все они стали безработными.
Ганс Франк, бывший руководитель судебной инстанции рейха
Борман был всегда послушен, обязателен и компетентен. Он не зани-
мался политикой.
Эрнст Ханфштаенгль,
бывший пресс-секретарь НСДАП по связям с зарубежьем
Его власть состояла прежде всего в том, что путь к Гитлеру лежал
только через него.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
Едва Гитлер успевал высказать какую-нибудь мысль, Борман уже
мог сформулировать ее в указании.
Вернер Коеппен, бывший сотрудник министра
по делам Восточной Европы Розенберга
Между мной и Борманом сложились своеобразные отношения. У меня
часто возникало ощущение, что он ревнует меня, потому что я так
долго беседую с фюрером, а он сидит в штаб-квартире и пишет.
Роберт Лей. руководитель «Немецкого рабочего фронта»
Человек-тень
417
Он вол, но каждый должен знать: кто затевает склоку с Борманом, тот
против меня и я прикажу расстрелять любого, кто восстанет против
этого человека.
Гитлер
Если бы карикатуристы нарисовали его — фигуру, жир, короткие
ножки, физиономию, — непременно вышла бы свинья.
Ширах
Червь в яблоке рейха.
Шпеер
Борман в настоящий момент не в лучшей форме. Он не оправдал
моего доверия, особенно в вопросе радикализации нашей войны.
Геббельс, дневник, 28 марта 1945
Его сущность состояла из совокупности личного тщеславия, жажды
власти, компетентности в организационных и управленческих вопро-
сах, включая финансы, а также ярко выраженных комплексов непол-
ноценности, никогда не приходящих в равновесие. Как хладнокров-
ный игрок он пошел путем Сталина. Это значит, он узнал цену жест-
кой партийной диктатуры и по этому принципу систематически
просеивал партию
Рихард Вальтер Дарре, руководите чь
национал-социалистически настроенного крестьянства
Несколько критических замечаний Гитлера в адрес Бормана — и все
враги сразу же схватили бы его за горло.
Шпеер
Борман до конца играл роль самого воздержанного человека, точный
портрет своего господина.
Ширах
Борман был типичным волом с чудовищной работоспособностью.
Вольф-Рюдигер Гесс, сын Рудольфа Гесса
Борман — страшный человек, враг партии, который способен, по
моему мнению, ликвидировать даже самых старых соратников.
Франц Ксавьер Шварц, казначей НСДАП
Борман был таким, как и выглядел: упрямый, как бык, несимпатич-
ный, его, собственно говоря, никто нс любил, даже самые близкие
приверженцы.
Вильгельм Хёттль, бывший штурмбаннфюрер СС
418
За спиной Гитлера
Борман воздвиг настоящую китайскую стену, через которую про-
пускали только после предъявления пустых рук и обстоятельного
объяснения Борману цели визита. Тем самым он контролировал весь
механизм рейха.
Посетитель Гитлера
Кто против Бормана, тот против государства.
Гитлер
Сам Гитлер был готов безоговорочно поддержать религиозный мир,
«но радикальные элементы его партии», при этом он указывал на
Бормана и Геббельса, «снова и снова настаивали на новых продвиже-
ниях в сфере церковной политики».
Фон Папен
Национал-социалистические убеждения и христианские несовместимы.
Борман
Я постоянно считал Бормана послушным, обязательным и компетен-
тным. Он не занимался политикой. Когда он привел в порядок кассу
взаимопомощи НСДАП, я обрадовался — наконец кто-то присматри-
вает за деньгами. До этого некоторые, такие как Геринг и Геббельс,
наполнили себе карманы.
Эрнст Ханфштаенгль,
бывший пресс-секретарь НСДАП по связям с зарубежьем
Борман — не человек для народа.
Геббельс
Борман и Гесс неустанно боролись против коррупции в партии.
Эрнст Ханфштаенгль,
бывший пресс-секретарь НСДАП по связям с зарубежьем
Он был более грубого помола, чем Гесс и не выпускал бразды партий-
ного руководства из рук.
Граф Лутц Шверин фон Кросик, бывший министр финансов
Для меня Борман был «злым духом» Гитлера.
Ширах
Когда бы я ни зашел к Гессу, Борман всегда был у него. Очевидно,
Гесс действовал фюреру на нервы, а Борман получал необходимые
запросы и указания. С этого момента началась его работа на свою
«незаменимость».
Альфред Розенберг, министр по делам Восточной Европы
Человек-тень
419
Борман был Тартюфом. Я наблюдал за ним, когда он только стал
штабсляйтером Гесса, он был заядлым курильщиком и сильно зло-
употреблял крепкими напитками.
Ширах
Ты национал-социалистического происхождения, а ты — дитя насто-
ящего нациста, и потому ты наци на все сто процентов.
Борман в 1944 году в письме своей жене Герде
Я не могу себе представить, как фюрер управился бы без Тебя.
Герда Борман в письме своему мужу
Конечно же, я не злюсь на вас обоих и не ревную. Так мало стоящих
мужчин выживают в этой судьбоносной борьбе, так много стёрших
женщин обречены на бездетность, потому что предназначенный им
партнер остался на поле битвы. Было бы хорошо, если бы в конце
войны издали закон, который предоставлял бы здоровым, полноцен-
ным мужчинам право на две жены. Тогда у тебя всегда была бы
свободная от материнских обязанностей женщина.
Герда Борман в 1944 году в письме своему мужу
Борман пригласил свою любовницу, киноактрису, в свой дом в Обер-
зальцберге, где она несколько дней жила в его семье.
Шпеер. J969
Ты должен позаботиться, чтобы в этом году у Мани появился ребе-
нок, а у меня в следующем.
Герда Борман в 1944 году в письме своему мужу
По отношению к своим подчиненным он был самым непредсказу-
емым начальником. Если вдруг он был дружелюбным и предупре-
дительным, то минутой позже он мог унизить их самым хамским
образом. Часто он так бушевал, что непроизвольно создавалось впе-
чатление, что перед вами сумасшедший
Эрих Кемпка, шофер Гитлера
Борман знал интимные подробности из жизни фюрера. На многих
чаепитиях, где принимались самые важные решения, присутствова-
ли только он и секретарши.
Геринг
Борман смог взять управление личными финансами Гитлера в свои
руки... Даже возлюбленная Гитлера зависела от Бормана, потому
ч 1 о на него Гитлер возложил ее содержание.
Шпеер
420
За спиной Гитлера
Если Гитлеру нужны были деньги, Борман платил, даже если речь
шла о подарке Еве Браун.
Ширах
Борман испортил фюрера и исказил идею национал-социализма. Он
был подхалимом Гитлера и подобострастным слугой.
Ганс Франк, бывший руководитель судебных инстанций рейха
Борман работает наверху твердо и уверенно. Он крепко сидит в седле.
Геббельс, дневник, 5 января 1937
Мне нужен Борман, чтобы выиграть войну.
Гитлер
Гитлер всегда защищал Бормана.
Ширах
В большинстве случаев Гитлер кивком головы давал свое краткое
«согласие». Борману этого было вполне достаточно для составления
пространных указаний.
Шпеер, 1969
Что касается Бормана, то Геринг не имеет ясного представления об его
планах. Но то, что он преследует тщеславные цели, было очевидно и так.
Геббельс, дневник, 2 марта 1943
Борман — мой заклятый враг. Он только и ждет, чтобы положить
меня на лопатки.
Геринг
Шпеер и Геринг не могут терпеть Геббельса, а меня еще больше.
Борман, 1944
В разговоре с ведущими членами партии все старались не сказать чего-
либо негативного о Бормане. Рисковать можно было только в общении с
людьми, которые никогда ничего не скрывали и критиковали его открыто.
Ширах
Он был лучшей овчаркой своего собаковода.
Хильдеград Фаат, секретарь Гесса
Человек-тень
421
Молчание, обычно, было самым разумным.
Борман
На протяжении лет возникали сильные трения с партийной канцеля-
рией Бормана. Речь шла, прежде всего, о развитии церковного воп-
роса. о работе иностранных организаций и т.д. В церковном вопросе
рейхслейтер Борман занял бескомпромиссную позицию. Она приве-
ла к напряженности в отношениях с Ватиканом и мобилизовала про-
тив нас даже в протестантских странах все религиозные силы.
Риббентроп, запись во время Нюрнбергского процесса
У него не было друзей в партии.
Лаура Шроедель, секретарь Гесса
Он не был разговорчивым, не искал контактов и все свое время по-
свящал работе на Гитлера. Гитлер не успевал еще высказать мысль,
как Борман уже формулировал се в виде указания. Он знал обо всем,
что происходило в рейхсканцелярии, и лавировал между всем этим.
Вернер Коеппен, бывший сотрудник министерства
Розенберга по делам Восточной Европы
Он быстро выяснил, что у Гитлера нс любили курильщиков и не-
охотно видели пьющих людей. Но потом из окружения Бормана я
неоднократно слышал, что он часто выходил между делом, брался за
бутылку со шнапсом и порядочно пил.
Ширах
Он ни разу не осмелился уехать в долгую командировку или взять
отпуск, так как непрестанно жил заботой, чтобы его влияние не умень-
шилось.
Шпеер, 1969
Ты не знаешь, насколько я познал все уродство, искажение, клевету,
отвратительную и лживую лесть, подхалимство, бездарность, безу-
мие, идиотизм, честолюбие, тщеславие, жажду денег и т.д., короче
говоря, все неприятные проявления человеческой натуры!
Борман в одном из последних писем своей .жене
Кто не сражается до последнего вздоха, того заклеймят предателем.
Соберитесь с духом и преодолейте все слабости. Действует только
один лозунг: победить или умереть.
Борман 2 апреля 1945 года в обращении к партийным деятелям
* * *
Ночь с первого на второе мая 1945 года. Уверенность в том,
что он выживет, с каждой минутой, неотвратимо приближаю-
щей время побега из канцелярии, исчезала. Со смертью фюрера
угасло мужество и его ближайшего подручного. За день до это-
го Адольф Гитлер покончил жизнь самоубийством, а русские
танки продвинулись до стен разрушенной райхскангелярии в
Берлине. В то время, когда за них сражались гитлерюнген и на-
родные ополченцы, последние помощники Гитлера б бункере
фюрера размышляли о побеге или самоубийстве. Когда стемне-
ло, к одной из первых небольших групп, готовящихся к побегу,
присоединился коренастый мужчина в мундире обергруппен-
фюрера СС. Он был одет в кожаное пальто, в карманах которого
находились завещание Адольфа Гитлера и личный дневник. Пос-
ледняя запись: «1.5. Попытка побега». Набор слов выдавал, что
он и сам сомневается в удачном исходе. Около 23 часов он выб-
рался из окна в подвале рейхсканцелярии и побежал прочь: это-
го человека звали Мартин Борман, «секретарь фюрера».
Что произошло потом, где-то в полночь, описал Эрих Кемп-
ка, шофер Гитлера, надопросе Международного военного три-
бунала в Нюрнберге: «Мартин Борман попытался пройти через
русские позиции, расположенные вокруг бункера фюрера. Один
танк взорвался от попадания гранаты. Мартин Борман незадолго
до того, в поисках укрытия, спрятался за ним. После взрыва его
тело охватило пламя, огромная взрывная волна отбросила его».
На этом месте начинается длящаяся десятилетиями путаница
по поводу таинственного исчезновения помощника фюрера.
Шофер Гитлера полагает, что Мартин Борман погиб. Но тру-
па он не видел. Это дало повод самым изысканным спекуляци-
ям. Мог ли Мартин Борман скрыться? Мог ли он жить под дру-
гим именем за границей? Действительно ли «секретарь фюрера»
выжил после взрыва? Может быть, ему даже удалось бежать,
как некоторым другим. Но Мартин Борман сдался. Артур Акс-
ман, руководитель гитлеровской молодежи рейха, утром 2 мая,
около трех часов утра, недалеко от Леертовского вокзала обна-
ружил в сумеречном свете забрезжившего рассвета лежащего
на железнодорожных путях моста Вайденбрюкке мужчину. Он
наклонился и узнал в нем Мартина Бормана. Ошибка, по сло-
вам Аксмана, исключена. На нем не было погон, он сорвал их,
Человек-тень
423
I гобы уничтожить всякие указания на личность. На трупе не было
явных ранений. Сначала Аксману показалось, что он без созна-
ния. Но неподвижно лежавший на земле Борман больше не ды-
шал. Аксман не мог задержаться, чтобы проверить пульс, —
кто находится под артиллерийским обстрелом советских войск,
тому не до исторических констатаций. Аксман знал, что хозяева
бункера всегда носили с собой ампулы с ядом. Он предполо-
жил, что Мартин Борман зажал между зубами ампулу с синиль-
ной кислотой. Тогда никто не прислушался к словам бывшего
главы гитлерюгенда. Трудно было поверить, что человек, кото-
рый обладал хитростью, настойчивостью и способностью про-
биться на самый верх, несмотря на внутреннюю вражду в партий-
ной клике, после поражения не смог уйти в подполье. Но все же
на сей раз «секретарь» потерял самообладание. До смерти Гит-
лера он не знал сомнений и неуверенности. «Самый верный
партайгеноссе», так называл его Гитлер в конце, нуждался в
своем фюрере как в авторитете, отдающем ему приказы. Без
итлера его потребность в подчинении потеряла всякий смысл.
«Он возвышался над нами, как Эверест, — с восхищением ска-
зал однажды Мартин Борман, глядя на фюрера, и добавил в знак
своей преданности. — Где бы мы были без него?»
Сейчас, перед лицом рушащегося порядка, бюрократу недо-
ставало этой сильной и властной личности, недоставало рутины
своей службы и защищенных стен бункера — всего, на что он
мог опереться. Теперь он был без руководства, без ориентации.
Помощник Гитлера потерял все.
Удивительно, как упорно ходила легенда о том, что Мартин
Борман остался в живых. Борман должен был жить! Его искали
в качестве обвиняемого на Нюрнбергский процесс, он был не-
обходим мировой прессе как непреходящая сенсация. В после-
дующие десятилетия после диктатуры Гитлера во всем мире
множество невинных разоблачали, как предполагаемых «Бор-
манов», со все новыми фантастическими историями. Но посто-
янно с ними происходила та же история, что и с мифическим
чудовищем озера Лох-Несс. Более точные поиски разоблачали
сенсацию как ошибку или обман. То, вроде бы, Борман жил в
I гипте и был арабским советником в борьбе против Израиля, то
он жил в Южной Америке и был крупным землевладельцем, а
одна версия сделала era даже советским шпионом. Такие «ра-
юблачения», прежде всего в шестидесятых и семидесятых го-
tax, были сенсациями. Но многие сенсации стали не более чем
। । «с гными «утками». Снова и снова истории о Бормане обраста-
424
За спиной Гитлера
ли разными нелепостями и становились основой легенд о нем.
Немецкая подводная лодка, сокровища нацистов в Аргентине,
пособники среди промышленников Южной Америки или таин-
ственные встречи в итальянских монастырях с Эвитой Перон,
женой генерала-диктатора, которая предложила Борману убе-
жище в Аргентине, если он готов уступить три четверти своего
сокровища супругам Перон. Никому до сих пор не удалось про-
биться через чащу бесчисленных предположений. Точно так же
никто из многочисленных детективов не смог решить главную
проблему, которая встала перед каждым, кто верил в то, что
Борман жив: выяснить, каким образом Борман вечером I мая
1945 года вырвался из рук советских победителей.
Поиски пропавшего сделали его еще более известным, чем
он был при жизни.
Лишь немногие после войны смогли вспомнить, что видели
его до 1945 года. В определенной степени, немцы имели воз-
можность увидеть в двух десятках обвиняемых на Нюрнберг-
ском процессе отображение гитлеровского режима. Но кем был
этот Мартин Борман?
Он был человеком на заднем плане, тем, кто не стремился к
свету. Он укрылся от мира в тени своего фюрера. Собственно
говоря, его знало только непосредственное окружение Адольфа
Гитлера. Биография обвиняемого содержала лишь несколько
сухих фактов, какие можно найти в любом газетном архиве.
«Вырос в мелкобуржуазной семье. Самый обычный член партии.
Во время национал-социалистического господства дослужился
до должности «секретаря Гитлера». А в обвинениях, напротив,
не было недостатка: «Мартин Борман поддерживал власть нацист-
ских заговорщиков, участвовал в подготовке войны и совер-
шил преступления против человечества». «Как шеф партийной
канцелярии, напрямую подчинявшейся Гитлеру, Борман был
чрезвычайно важным фактором власти», — отозвался о нем
полковник США Роберт Г. Сторей — член Нюрнбергской обви-
нительной комиссии. В кулуарах процесса его называли «злым
духом» Гитлера. Что дало повод предположить, что именно Бор-
ман втянул Гитлера во власть зла? Ведь это вовсе не так. «Секре-
тарь фюрера был всего лишь Вельзевулом дьявола».
За несколько дней до начала Нюрнбергского процесса обви-
нение заявило о полнейшем провале поисков Мартина Бормана.
Возможно, он еще жив, постановило обвинение, поэтому дело
будет заведено. Суд объявил, что для обвиняемого Бормана бу-
дет назначен адвокат. Выбор пал на молодого защитника, адво-
Че ювек-тень
425
кага Фридриха Бергольда, который не особо был счастлив по
и ому поводу. Охотнее всего он передал бы это дело кому-ни-
оудь из своих коллег. Выступление на судебном процессе, за
которым, затаив дыхание, следил весь мир, является заветной
мечтой любого адвоката. Но в этом случае, что сразу же стало
ясно, невозможно было снискать славу.
Кто может помочь адвокату опротестовать обвинения, как не
сам обвиняемый? Кто мог назвать свидетелей для защиты? Бер-
гольд опросил множество свидетелей, старался, что было сил,
найти материал, чтобы снять обвинение. Но обвиненные палади-
ны Гитлера были полны затаенной злобы против Мартина Бор-
мана. Разве не проще взвалить вину на исчезнувшего, чтобы
снять ее с себя? Сейчас, после окончания войны и вынесения
приговора, они только формально были товарищами по несчас-
тью с единой на всех судьбой; между собой они всегда были
противниками и конкурентами, как во времена Гитлера.
Но никого не ненавидели больше, чем «секретаря фюрера».
Взаимное недоверие в руководящих верхах национал-социали-
стического режима невозможно сравнить со степенью ненавис-
ти, которую питали к «коричневому кардиналу» его бесчислен-
ные противники. Даже личные сотрудники его аппарата и секре-
тари, которые в любом другом случае находили добрые слова,
отзываясь о своем начальнике, не хотели давать показания в его
пользу. В дни власти Борман нажил себе много врагов. «Не-
сколько критических замечаний Гитлера в адрес Бормана — и
все враги сразу же схватили бы его за горло, — сказал Альберт
Шпеер, — но до самого конца Гитлер не проронил ни одного
подобного замечания о Бормане. И это при всем при том, что
любой другой из приближенных Гитлера, хоть случайно, да и
попадал в огонь критики фюрера».
Когда 1 октября 1946 года в Нюрнберге объявляли пригово-
ры, выяснилось, что суд приговорил двенадцать обвиняемых к
смертной казни. Но ранним утром 15 октября 1946 года перед
палачом предстали только десять осужденных. Один из них, Ге-
ринг, ночью перед казнью принял яд. Другой никогда не появил-
ся. Он всегда работал в тени, там и пропал.
Борман и карьера. Каким образом на несколько лет он стал
одним из самых могущественных людей Европы? Почему его
знали лишь немногие, и почему ненавидели почти все? Они воз-
мущались его «отрицательными качествами», его «раболепием»,
его «сексуальными эксцессами», его «корнями». Но тот, кто обла-
дал такой полнотой власти, как никто другой из коричневой ко-
426
За спиной Гитлера
манды, кто от «никому неизвестного штурмовика» поднялся до
правой руки фюрера, должен был обладать хотя бы малыми доб-
родетелями. Конечно же, он был расчетлив, трезв и усерден, но
этого не было достаточно. В чем была тайна Мартина Бормана?
Внешне человек-тень был ничем не примечателен: короткая,
коренастая фигура, рост 170 сантиметров. И этот человек, рас-
полневший на празднествах третьего рейха, стоял на сцене не-
мецкого, а вскоре даже мирового театра, слушая, взвешивая,
часто с подстерегающим выражением на лице. Такие фигуры
легко не заметить. Но, кажется, его невзрачная внешность была
одним из средств незаметного захвата рычагов власти. Он оли-
цетворял анонимную власть среди приближенных Гитлера. Но
при всей своей посредственности, он все же обладал одним ка-
чеством, которое обеспечило ему не только безграничное дове-
рие Гитлера, по и превосходство над всевозможными конкурен-
тами: Борман был незаменим.
«Мой отец был, наверняка, фантастическим человеком»,—пи-
сал секретарь Гитлера в августе 1944 года из ставки фюрера Вол ьф-
сшанце своей жене Герде. Основанием для такого откровенного
восхищения стала фотография отца, которую прислал мальчику ста-
рый знакомый семьи. На фото был запечатлен отец, Теодор Бор-
ман, в униформе хальбсрштедских кирасиров. Его сын Мартин
часто хвалился своим происхождением от прусского солдата —
не в последнюю очередь потому, что его жена Герда, будучи доче-
рью бывшего императорского майора, могла разочароваться в мало
приглядном прошлом семьи. Потому Мартин Борман стремился
скрыть свое происхождение. Отец работал почтовым служащим и
недолгое время был горнистом кирассирского полка.
Семейные обстоятельства, при которых вырос Мартин Борман,
были не без сложностей. Раннее вдовство, двое детей и бездене-
жье вынудили отца Теодора Бормана искать вторую жену. Ему по-
везло: его коллега по работе отдавал за него свою тридцатилетнюю
дочь Антонию — не красавицу, но свежую, энергичную и не без
состояния. Первый сын родился 17 июня 1900 года. Родители дали
ему имя великого реформатора: Мартин. Вскоре родился второй
сын Альберт. Уже тогда здоровье помощника управляющего по-
чтой Теодора Бормана было сильно подорвано. Мартину Борману
исполнилось только три года, когда умер его отец. Сын потерял
пример для подражания, которым он только начал восхищаться.
Прошло два десятилетия, прежде чем Мартин нашел замену для
своего неисполенного желания почитать какую-нибудь героичес-
кую личность. У него не было личных воспоминаний об умершем.
Человек-тень
4П
Все, что он хотел узнать, рассказывали ему мать и сводные братья
и сестры от первого брака. Так он создал себе идеальное представ-
зение об отце, имевшее мало общего с реальностью.
Его мать тяжело переживала смерть мужа. В первую очередь,
сильно пошатнулось финансовое положение. У Борманов были
долги, и пенсии вдовы едва хватало, чтобы прокормить четверых
1етей. Но Антония Борман нашла выход: через год она вышла
замуж за зятя. Его жена — ее сестра — умерла и оставила мужу
пятерых детей. Вновь основанная семья, теперь уже с девятью
детьми, никогда, по-настоящему, не срослась. С этой семьей Бор-
ман на протяжении всей жизни не хотел иметь ничего общего. К
своему приемному отцу, руководителю банковского филиала Аль-
берту Фолльборну, он относился очень холодно. При этом отчима
не в чем было упрекнуть. На образовании не экономили денег.
Дети имели возможность посещать самые престижные школы.
Но Мартин Борман был плохим учеником. Он обладал достаточ-
ным усердием, но просто не понимал абстрактные предметы, как,
впрочем, и позже. Балдур фон Ширах, как и Борман, житель Вей-
мара, говорил о нем мало лестного: «Что касается его образова-
ния, можно сказать только одно: пустое место. В литературе, в
изобразительной искусстве, в музыке — полный нуль».
Главной составляющей духовной атмосферы, в которой вы-
рос гимназист Мартин и где искал свои идеалы, было возвыше-
ние собственной нации: Германия была в доме Фолльборна пре-
выше всего. Только немецкий характер, ничто другое, спасет
мир. Семья была строго пронемецкая и гордилась тем, что сво-
им трудом поднялась из нищеты до скромного состояния.
Когда Мартину исполнилось четырнадцать, началась война. Ник-
то не подозревал, насколько смертоносной она станет. В Берлине,
Вене, Париже народные массы с ликованием приветствовали ми-
ровой пожар. Война должна была принести освобождение, это
был побег из парализующих и наскучивших тисков эпохи. В Вей-
маре эйфорично настроенная толпа вышла на улицу, распевая оте-
чественные песни. Вместе с ней был молодой Мартин Борман.
11озже он хвалился своим солдатским мужеством, которое, к со-
жалению, никогда не подвергалось испытанию: в первые годы
войны он многократно пытался уйти добровольцем на военную
1ужбу, но его ни разу не приняли. А в последний год войны,
восемнадцатилетним, его взяли рекрутом. Но Борман далеко не
продвинулся в кайзеровской армии, он остался «мальчиком на
побегушках» у одного офицера. После войны он окончательно
о । вернулся от семьи своего отца. Новый период жизни начался в
428
За спиной Гитлера
усадьбе — в качестве помощника у фермера. Хотя «горожанин»
ничего не знал о работе на крестьянском дворе. Важнеевсего для
беглеца тогда было иметь крышу над головой и не голодать.
На протяжении всей дальнейшей жизни он мечтал осесть в
какой-либо усадьбе в Мекленбурге. Он надеялся, что Гитлер от-
платит ему за его услуги — представительной усадьбой, и поэто-
му он так жаждал управлять территорией в ОберзаЛьцберге —
по-деловому и с энтузиазмом. Беспрепятственно и бесконтроль-
но он становился помещиком. И хотя дело не окупалось, Гитлер
оставил все, как было: «Отлично! — хвалил он со снисходитель-
но-самодовольной улыбкой, — это вовсе не так уж и дсрого, как
я думал. Литр молока стоит максимум пять марок». Борман лишь
номинально управлял хозяйством Бергхофа и ни на чем не эко-
номномил. Но деньги уже тогда и не играли никакой роли.
Два десятилетия тому назад девятнадцатилетний Борман был
чрезвычайно рад работе у управляющего мекленбургским поме-
стьем. Хозяин усадьбы, Герман фон Троенфельз, был доволен
новым, молодым работником, который проявил свои таланты, став
строгим помощником управляющего. Борман проявил такие ка-
чества, которые впоследствии сделали из него самого примерно-
го секретаря: послушание, предупреждающее приказы и желания
начальника, энергичность и требовательность к подчиненным, но
также и талант к управленческой работе. Работники хозяйства в
Герцберге ненавидели жестокого и властолюбивого Мартина Бор-
мана. Очевидно, прибыль для него была самым главным. Поли-
тически Мартин Борман придерживался взглядов своего арис-
тократического хозяина, который обзывал правительство в Бер-
лине «красными предателями страны», а государство—«еврейской
республикой». Господин фон Троенфельз считал республиканцев
просто трусами, неспособными навести порядок в Германии. Он
симпатизировал революционному движению. Как и другие по-
мещики, Троенфельз принимал революционеров-добровольцев на
работу, давал им кров и пропитание. Из-за своего инспекторско-
го стола Мартин Борман правил, как казначей, этими существа-
ми. Вскоре НСДАП стала их средоточием.
Молодого послушного управляющего привлекала вера хозяи-
на. Он также считал, что только сильная рука приведет в порядок
этот перевернувшийся мир. Фридрих Эберт, социал-демократичес-
кий президент Германии, бывший ранее владельцем пивного заве-
дения, и премьер-министр Филипп Шайдеман, производивший впе-
чатление «красного слабака», — это были личности, не внушав-
шие доверия Борману. Он вырос в кайзеровской империи,
Человек-тень
429
славившейся своей военной мощью. Новая же республика из од-
ного кризиса попадала в другой. Борман видел, как люди, вырос-
шие в мелкобуржуазных семьях, лишались всего своего имуще-
ства. От этого пострадала и его семья: отчим умер, а деньги, кото-
рые он оставил, обесценились от инфляции. Пенсия его матери была
настолько мала, что она едва могла содержать свою квартиру.
Потеря социальных гарантий во время кризиса привела к по-
тере ориентации, и Мартин Борман стал преступником. Соучаст-
ником убийства. Отряд добровольцев подозревал учителя народ-
ной школы Вальтера Кадова в «шпионаже на большевиков» —
достаточное основание, чтобы убить его самым жестоким обра-
зом: со всего размаху размозжить ему череп и засадить две пули
в лоб. Пистолет якобы достал Борман. Его участие в преступле-
нии никто не доказал, потому что один из добровольцев прикры-
вал его, и он отделался всего лишь одним годом заключения.
Уже тогда он играл роль человека, который тайно держал в
своих руках бразды правления, а другим предоставлял роль
исполнителей, сам оставаясь в укрытии. Но именно он подгото-
вил заговор и позаботился об его исполнении, раздобыв ору-
жие убийства. Одним из пособников убийц, оставшимся на про-
тяжении всей жизни благодарным Борману, был Рудольф Хес,
позднее ставший комендантом лагеря смерти Аушвиц-Биркенау.
По возвращении из предварительного заключения его че-
ствовали как патриота, пострадавшего за правое дело. Помещи-
ки с признанием похлопывали его по плечу. В «Луизенгофе»,
где Борман передал оружие преступному отряду, пиво и водка
текли рекой. Все пребывали в твердом убеждении: скоро начнет-
ся! Марш на Берлин и конец республики, казалось, были не за
горами. В Мюнхене атмосфера была накалена до предела. Гово-
рили, что там, если начнется восстание против Берлина, в путче
участвовать будет даже земельное правительство. Гитлеровский
мятеж, Нарш к залу полководческой славы, провалились. Бор-
ман с интересом следил за сообщениями о судебном процессе
над Гитлером, но без личного участия. В его глазах национал-
социалисты с юга конкурировали с его партией, «Немецкой на-
родной партией свободы» с севера. Когда же НСДАП запретили
и Гитлер был брошен в тюрьму, «народники» решили использо-
вать шанс и взять бразды правления в свои руки.
После заключения Борман попытался обосноваться в имении
Герцберг, но там не было свободных мест и он таинственным
образом исчез из усадьбы. Молва гласила, что владелец усадь-
бы выгнал его, потому что двадцатипятилетний управляющий
430
За спиной Гитлера
поддерживал тайную любовную связь с супругой Эренгард фон
Троенфельз. Доказательств нет, но мы можем выдвинуть пред-
положение, что Борман был «Дон Жуаном».
И что теперь? Чтобы самому купить маленькое подворье, у
него не было средств. И мать не могла ему в этом помочь. Мар-
тин Борман был дезориентирован, предавался праздности или
шатался вместе с «передовым отрядом», праворадикальной груп-
пировкой из пропагандистов и боевиков. В 1926 году он всту-
пил в НСДАП. Эта партия среди правых была впереди всех по-
сле освобождения Гитлера из заключения.
Он оказывал посильную помощь еженедельной газете «На-
ционалист», до того бывшей предприятием, состоящим из одно-
го человека. В качестве бухгалтера и водителя он занимался рас-
пространением газет. Он испытывал свое счастье, выступая с
речами. НСДАП, в принципе, была благодарна каждому орато-
ру. Но Борману недоставало таланта, с помощью которого Гит-
лер мобилизовывал народные массы. Вот кто был оратором. А
Бормана небольшое собрание людей выводило из себя. Он ста-
новился неуверенным, начинал заикаться и не мог произнести
ни одного четкого предложения. Из-за криков публики Борман,
по свидетельству очевидцев, краснел. В такой ситуации он не-
долго был хозяином положения. Едва он успевал подняться на
трибуну, как его слушатели разражались смехом. В конце кон-
цов, партия наложила запрет на его выступления в обществен-
ных местах. Мартин Борман, несмотря на огромные усилия на
протяжении многих лет, таки не смог свободно выступать перед
публикой. В архивах нет ни одной записи голоса Бормана.
После этого первого неудачного опыта он понял, что может
взять другими качествами: прилежанием, силой воли, быстрой
реакцией, бесцеремонностью и, прежде всего, приспособля-
емостью. Он был отличным тактиком, к тому же хитрым. Это были
именно те качества, которыми он отличался как функционер. На
него можно было возложить любое ответственное задание.
Человека, который был для него идолом до самой смерти, Мар-
тин Борман встретил в первый раз в июле 1926 года на съезде
партии в Веймаре. На одной фотографии представлен Гитлер, ко-
торый, стоя в своем «мерседесе», принимает парад, недалеко от
фюрера Мартин Борман — в униформе СА. Двумя годами позже
его призвали в Мюнхен в комитет партии. Его деятельность, как
руководителя кассы взаимопомощи, заключалась в поддержке
товарищей из СА, которые сами не могли оплатить лечение уве-
чий, полученных в драках на улице и в залах выступлений. Он
Человек-тень
431
быстро поднялся до должности эксперта по финансовому обес-
печению боевого отряда СА. Вскоре Борман считался финансо-
вым гением партии, для руководителей которой деньги не играли
роли, пока их было достаточно. Гитлер утверждал, что он, «чело-
век искусства», презирает деньги. Они должны быть всегда, —
хотя бы для того, чтобы помочь вести образ жизни швабской бо-
гемы. Если бы ревнивая клика узнала о бесцеремонности Борма-
на, вряд ли Гитлер смог бы поощрить такого послушного члена
партии. «Путь Мартина Бормана невозможно было предвидеть
даже в самых смелых фантазиях», — сказал Альфред Розенберг,
рейхсминистр по делам оккупированных восточных территорий.
Эта карьера вызвала удивление соратников Гитлера. Ведь она сло-
жилась не на улице и не в суматохе баталий в залах выступлений,
а в канцелярии. Они высокомерно смеялись над бюрократичес-
ким аппаратом кассы взаимопомощи: Борман, начальник главно-
го отдела, в конце 1932 года руководил небольшой армией со-
трудников из 100 человек. Его критики не осознавали, что имен-
но этот факт чрезвычайно впечатлил их фюрера. Ничто не
предвещало в то время, что этот исполнительный, к подчиненным
жестокий, к начальству подобострастный молодой человек сыг-
рает значительную роль в политике.
Сочетая идеализм и собственные интересы, Борман полностью
посвятил себя партии. В политических событиях он принимал уча-
стие не как действующее лицо, а как зритель. Хотя он постоянно
заверял, что хотел бы бороться, одетым в коричневую рубашку, в
качестве руководителя СА или агитатора или сражаться на фронте,
на самом деле, он был сильно привязан к своему постоянно расту-
щему, располагающему все большими суммами аппарату. В
1932 году эта сумма превысила 3 миллиона марок. «Я всегда счи-
тал его послушным, обязательным и компетентным,—такими сло-
вами описал пресс-секретарь по связям с заграницей Эрнст Ханф-
штаенгль деятельность Бормана во время предвыборной борьбы
нацистов за власть. — Он не занимался политикой. Когда он при-
вел в порядок кассу взаимопомощи НСДАП, я обрадовался —
наконец кто-то присматривает за деньгами. До этого некоторые,
такие как Геринг и Геббельс, наполнили себе карманы».
Усердный управленец еще и по другой причине привлек к
себе внимание Гитлера и вызвал его благосклонность. Он же-
нился на Герде Бух, дочери одного из членов партии с самого
зарождения НСДАП, которого Гитлер назначил на должность
высшего партийного судьи. На одном из партийных собраний в
цирке Кроне взгляд тогда девятнадцатилетней Герды упал на не-
432
За спиной Гитлера
много коренастого, но в целом привлекательного молодого члена
партии в коричневой униформе; с того самого момента Мартин
Борман оказал большое влияние на ее жизнь. Пара была един-
ством противоположностей: стройную, худую Герду с ее 180 сан-
тиметрами не смущало, что ее избранник на десять сантиметров
ниже, чем она. Она работала воспитательницей в детском саду.
Впечатлительная девушка лучше всего чувствовала себя в кру-
гу детей. Она взяла на себя инициативу: ей удалось после собра-
ния в цирке Кроне уговорить отца пригласить молодого челове-
ка к себе в гости. Мартин Борман и не думал положить конец
холостяцкому образу жизни. Он не сразу заметил расположе-
ние, которое питала к нему девушка из хорошей семьи. В руко
водстве партии было известно, что он по части женщин был
охотником и коллекционером. Это вовсе не соответствовало
строгим протестантским принципам семьи Бух, но партийный
судья пошел навстречу желанию дочери. Бух надеялся, что ее
чувства пройдут сами по себе после того, как она познакомится
с неловким и склонным к своенравным вспышкам молодым
человеком. Герда не только внешне была противоположностью
Мартина Бормана. У робкой девушки были совершенно другие
интересы, чем у ее избранника. Она играла на гитаре, пела на-
родные песни и перечитала горы книг.
Вначале казалось, что отец преуспел со своим планом. Но вес-
ной 1929 года Борман во время прогулки на природе неожидан-
ным образом попросил руки Герды. Мамаша Бух с восторгом
взяла будущего зятя под свое крыло. «Скоро и в нашей семье
будет Мартин», — ее счастливый комментарий к предстоящей
свадьбе. Наряду с Адольфом Гитлером реформатор Мартин Лю-
тер был ее идеалом. Позже именно ее зять оказался ярым против-
ником церкви. «Закаленные соратники» отреагировали на свадь-
бу, с Гитлером и Гессом в качестве свидетелей, как на очередной
коварный маневр со стороны Бормана, потому что Герда была
беременна. Карьерист из Веймара соблазнил молодую доверчи-
вую женщину только для того, чтобы «получить доступ ко дво-
ру». Действительно, соединение с семьей Бух открыло тщеслав-
ному Мартину Борману многие двери. В доме Бух Гитлер был
частым гостем еще до путча. К фюреру имел доступ тот, кто яв-
лялся членом семьи. Тем не менее, кроткая, во всех отношениях
привлекательная женщина была небезразлична своему мужу. Зна-
токи этих отношений утверждали, что Борман ценил свою жену и
хаже по-своему любил. В остальном он мог быть уверен, что так
желаемая им главенствующая роль в семье никогда не подверг-
Человек-тень
433
нется сомнению и что она станет идеальной национал-социалис-
тической женой. Уже на свадьбе она была, как позднее часто вос-
хвалял ее супруг, — «стопроцентной национал-социалистской»,
которая ни за что не поменяет свои убеждения.
Еще будучи школьницей, Герда часто слушала выступления
Гитлера в родительском доме и при этом основательно проник-
лась той ролью, которая прочилась ей, как истинно немецкой
девушке. Быть спутницей мужа, как только она достигнет брач-
ного возраста, пройти с ним огонь и воду, быть верной и забот-
ливой супругой, поддерживать гармонию в доме и стать мате-
рью множества детей. Супруга Мартина это устраивало. Между
тем, он вел себя дома как паша: свисток был сигналом для его
жены «поторопиться», а значит, бросить всю остальную работу,
мигом примчаться к нему и как можно быстрее выполнить его
поручения. Несмотря на головокружительную карьеру, Герда
Борман производила на других паладинов впечатление «скром-
ной, немного запуганной домохозяйки». По словам Альберта
Шпеера, Гитлер одаривал ее особым вниманием. Каждый год он
присылал ей на день рождения роскошный букет алых роз.
Борман остался небольшим функционером. И хотя его допу-
стили в круг доверенных лиц, он, до сих пор нс оказывающий
влияния на идеи и принятие решений, чувствовал призвание к
большему. Гитлер находил удобным, чтобы преданный и стара-
тельный партайгеноссе находился рядом для мелких, случайно
брошенных в разговоре поручений, которые следовало быстро
и надежно выполнить. Но не больше: Борман не был собеседни-
ком Гитлера, он был только исполнителем.
Даже противники всегда признавали его ни с чем несравни-
мую работоспособность. Опытный бюрократ, он во всем приспо-
сабливался к своему начальнику. Он сделал взгляды Гитлера сво-
ими и знал, как истолковать их по-своему. Тихо, но постоянно, с
ожесточенной решительностью преодолевал он барьер за барье-
ром. Альфред Розенберг так описал методы, с помощью которых
Мартин Борман организовывал свой взлет: «Когда бы я ни зашел
к Гессу, Борман был у него почти всегда. Когда я присутствовал
на обеде у фюрера, Борман регулярно появлялся там вместе с
Геббельсом. Очевидно, Гесс действовал фюреру на нервы, а Бор-
ман получал необходимые запросы и указания». С этого момента
началась его работа на свою «незаменимоегь».
Из мэтров партии его поддерживал только Рудольф Гесс, за-
меститель фюрера. Летом 1933 года со времени его переезда в
Мюнхенское центральное управление партии прошло пять лет,
434
За спиной Гитлера
Мартин Борман въехал в новую роскошную резиденцию. Из жал-
ких помещений кассы взаимопомощи в бюро Рудольфа Гесса —
крутой взлет на руководящий этаж. Его повысили в должности,
от управляющего кассой до штабсляйтера. Когда Борман возгла-
вил канцелярию Гесса, Гитлер уже укрепил свою власть, новые
властьимущие уже разделили большой пирог на сферы влияния.
Ничего не осталось для Мартина Бормана. Величественный титул,
который ему присудили, хорошо звучал. На самом же деле за
ним скрывалась малозначительная должность: штаб, предусмот-
ренный для него, следовало еще создать. Гитлер сознательно не
поставил задачи новому ведомству Гесса и Бормана. Ему нрави-
лось, когда его паладины дрались за власть и влияние. Это обес-
печивало ему неограниченное положение фюрера. Ни к этому
времени, ни раньше Гессу не удалось завоевать собственную сферу
влияния в специально созданном главой партии лабиринте полно-
мочий. И хотя Гесс был «закаленным соратником», он являлся не
больше, чем послушным прислужником своего фюрера. И пото-
му задача, которую Гитлер поставил перед Гессом и Борманом,
была совсем незначительной: им следовало улучшить взаимосвязь
между отдельными ведомствами растущего партийного аппарата.
Незаметно появилась другая задача, которая позднее легла в
основу могущества Бормана и не была такой уж незначитель-
ной, как в начале казалось. В то время, когда заново организо-
вывались государственные учреждения, ведомство Гесса дол-
жно было позаботиться о бесперебойном обмене информацией
между новыми службами. Гесс и Борман должны были предо-
твратить борьбу за компетенцию в силу своих полномочий. Здесь
невозможно было достичь чего-то большего, кроме недоволь-
ства, и к тому же Гесс ругался, что он является «жалобной сте-
ной всего движения». Тот, кто работал в этой сфере и хотел пре-
дотвратить, чтобы это ведомство стало лучшим учреждением по
распределению почты среди различных партийных инстанций,
должен был быть хитрым, прагматичным и бесцеремонным. То,
что, в конце концов, это ведомство стало чем-то большим, чем
лишь закулисным ведомством Гитлера, — заслуга его штабс-
ляйтера: Мартин Борман быстро понял, что как раз неопределен-
ность полномочий предоставляла благоприятную возможность
вмешиваться во все. Того, кто выступает в роли примирителя,
спорящие стороны должны уважать и обо всем информировать,
тот заранее распознает шахматные ходы противников, увидит их
слабые места. И кто обслуживает шлюз, может сам решать, что
свершится, а что нет.
Человек-тенъ
435
Под предлогом обеспечения единства партии Мартин Борман
шаг за шагом ограничил свободу действий функционеров, не
предоставляющих информацию. Казначей НСДАП, Франц Ксавь-
ер Шварц, возмущенный бесцеремонными спекуляциями, сказал
тогда, что Борман «наистрашнейший эгоист и враг партии, кото-
рый способен ликвидировать даже самых верных ее соратников».
Мартин Борман принадлежал ко «второму поколению», кото-
рое после «захвата власти» прорвалось к кормушке, где уже
вовсю питались «старые бойцы». Тактик власти без тени эмо-
ций, хладнокровный карьерист без идеологического интереса.
«Борман — не человек народа, — успокаивал Геббельс старую
свиту Гитлера, — он всегда занимался управлением хозяйства и
поэтому для руководящих задач он не годится». Но это была
ошибочная оценка, потому что влияние Мартина Бормана по-
стоянно росло. Времена завоевания власти минули, период раз-
вития гитлеровского режима завершился, и Гитлеру был необ-
ходим человек, который знал толк в «управлении владениями».
Управляющий — им он был и им останется всегда.
Преданно и покорно Мартин Борман служил своему госпо-
дину в постоянном стремлении взвалить на себя все нелюбимые
задачи диктатора.
В берлинской рейхсканцелярии ему в распоряжение предо-
ставили его собственное бюро. Он достиг своей цели. В непо-
средственной близости от фюрера. Теперь представилась воз-
можность стать незаменимым. И он ее тщательно использовал.
День и ночь находился он в распоряжении Гитлера— всегда в
полной готовности с огромным усердием выполнить даже са-
мые неосуществимые задачи. Вооружившись карандашом и
блокнотом, он беспрестанно делал записи. Любое, даже самое
несущественное высказывание фюрера казалось ему достаточ-
но важным, чтобы его записать. Со временем накопились целые
горы блокнотов с записями. В конце концов, он заставил все
шкафы в бюро конспектами речей фюрера. Однажды Балдур
фон Ширах спросил его, что же он собирается с ними делать,
старательный помощник ответил, что хочет сохранить суть раз-
мышлений фюрера: «Тогда точно знаешь, что фюрер в этот день
высказался именно так, и с помощью записей мы способны пра-
вильно оценить обстановку». И архив постепенно предоставлял
ему все большую свободу действий. Конечно же, высказыва-
ния Гитлера носили противоречивый характер, но Борман, упо-
рядочивший свои записи по ключевому слову, мог в любой мо-
мент найти в картотеке подходящее высказывание Гитлера, на-
436
За спиной Гитлера
чать любую интригу или то развитие событий, котороеему под-
ходило. Критика из партийных рядов не достигала своей цели,
на всякий случай он держал наготове нужные слова фюрера.
Но даже слова Гитлера, брошенные невзначай между первым
блюдом и десертом, имели для Бормана достаточную важность,
чтобы отыскать, даже при неимоверных затратах сил, необходи-
мую информацию. В таких случаях «секретарь» поднимал ночью
своих сотрудников с постели, и они просчитывали все дс тех пор,
пока он не был доволен результатами. При необходимости отме-
нялось движение поездов по расписанию. Для личного bjача Гин-
денбурга, Фердинанда Зауербруха, переводились поезда на дру-
гой участок, чтобы доктор как можно быстрее смог добраться до
Бауройта, где его ожидал фюрер, чтобы узнать, когда же наконец
скончается тяжелобольной рейхспрезидент.
Со временем Борман взял все финансовые дела Гитлера в
свои руки. По желанию фюрера, он оплатил все его расходы. Не
только дом в Браунау, где Гитлер родился, но и родительский
дом в Леондиге, а также целый комплекс владений в Обсрзальц-
берге он переписал на его имя.
У кого деньги, у того власть — эта истина быстро открылась
новому управляющему финансами главного властителя Герма-
нии. Когда по инициативе Густава Круппа вместе с фон Боленом
и Халбахом был создан «Фонд немецкой промышленности имени
Адольфа Гитлера», Гитлер в одночасье мог свободно, безотчетно
располагать суммой в 100 миллионов марок. Союз немецкой про-
мышленности этим щедрым подарком давал понять, что НСДАП
следовало бы благоволить к промышленникам, если она и впредь
хотела бы получать пожертвования. Личная «канцелярия» Гитлера
управляла этой суммой, чтобы слава о «скромности фюрера»
осталась незапятнанной. «Самозабвенный человек искусства»
официально не имел ничего общего с этими деньгами. При этом с
1933 по 1945 год через счета прошло, по крайней мере, 305 мил-
лионов рейхсмарок. Гитлер после вступления во власть стал очень
богатым человеком. Рудольф Гесс, собственно говоря, как сек-
ретарь главы партии, назначенный управлять фондом, не знал, что
делать с такими суммами. Но, к счастью, он мог полностью по-
ложиться на своего штабсляйтера, который зарекомендовал себя
хорошим управляющим финансами, на Мартина Бормана. Подхо-
дящее место для секретаря.
Никто не контролировал, куда текли огромные суммы из «фонда
Адольфа Гитлера». «Если Гитлеру нужны были деньги, платил Бор-
ман, даже если речь шла о подарках для Евы Браун», — сообща-
Чг-кшск-тенъ
437
i 11 1ирах. Насколько свободно, в конце концов, Мартин Борман
рисполагал миллионами, подчеркивает одно событие, произошед-
шее 15 сентября 1938 года, когда мировая общественность боро-
ысь за сохранение мира. Канцлер «Великого немецкого рейха»
изложил миру свои алчные претензии на Судеты и угрожал «во
и 1 о бы то ни стало» отобрать их у Чехословакии. Английский пре-
мьер-министр Невиль Чемберлен поспешно прибыл в Оберзальц-
>ерг в надежде, что переговоры за закрытыми дверями помогут
избежать готовящейся войны. Чемберлен ни с чем вылетел на
родину, а в это время Гитлер и Борман занялись более приятными
делами. Целый день они осматривали запоздалый подарок Мар-
тина Бормана своему фюреру надень рождения за 30 миллионов
марок: дом в скале, построенный на высотах Оберзальцберга.
Лифт за одну минуту поднял их на высоту 130 метров, в вести-
бюль так называемого чайного домика. Конечно же, немецкие
газеты ничего не сообщили об этом шикарном подарке.
«Фонд немецкой промышленности» и в дальнейшем финанси-
ровал диктатора: в Альтаусзее расположилась сокровищница Гит-
лера. Там, в соляных копях, в конце войны хранились бесценные
произведения искусства. Великие произведения самых знамени-
тых музеев Европы заполняли пустующие штольни. Кассир фю-
рера, Мартин Борман, заплатил за все это. Они предназначались
для Линца, родного города Гитлера, который по замыслу фюрера
должен был выдержать конкуренцию со столицей культуры —
Веной. Фюрер планировал построить огромные музейные залы,
Линц должен был стать частной сокровищницей.
Мартин Борман на протяжении нескольких лет числился в
личном штабе Гитлера, и за это время он не успел привлечь
внимание главных лиц рейха. В дневнике одного из верных по-
мощников Геббельса он фигурировал как «известный партайге-
носсе по имени Борман». И если бы не одно событие, неожидан-
но вознесшее его над всей свитой фюрера, Борман все-таки,
несмотря на все его усилия и чрезвычайное честолюбие, не об-
ладал бы такой властью.
Весной 1941 года, когда прислужникам третьего рейха по-
беда казалась не за горами, произошло событие, повергнувшее
даже самых убежденных националистов в глубокий шок. 11 мая
1941 года, около десяти часов утра, в приемную диктатора в
Оберзальцберге ворвались два адъютанта Рудольфа Гесса и на-
стоятельно попросили пропустить их к Гитлеру. Они принесли
письмо их начальника фюреру, содержание которого было со-
вершенно невероятным. Альберт Шпеер, пропустивший обоих к
438
За спиной Гитлера
Гитлеру, стоял перед его кабинетом, когда внезапно услышал
истерический крик, доносившийся оттуда. Гитлер, вне сзбя, звал
своего ближайшего сотрудника: «Тотчас Бормана! Где Борман?»
Причиной этой внезапной вспышки послужило письмо Рудоль-
фа Гесса, где говорилось, что он на свой страх и риск внлетел в
Англию с неподдающейся пониманию целью—лично вести пе-
реговоры с британцами об окончании войны. Несколькими ми-
нутами позже Борман назвал своего недавнего начальника пре-
дателем. Он всегда с подозрением относился к Гессу и не ве-
рил в его преданность фюреру Мартин Борман боялся что он,
штабсляйтер Гесса, может быть замешан в этом скандале. Ско-
ро его «доброжелатели» начали задавать вопросы: что знал он,
заместитель заместителя, о полете в Англию?
Он ничего не знал, этот полет застал Бормана врасплох. Но страх
быстро сменился удовлетворением и радостью, Мартин Борман
почуял великий шанс. Его невиновность была доказана, Гесс по-
пал в немилость, и Борман предпринял все, чтобы зарекомендовать
себя хорошим преемником Гесса. Он был расчетлив, и потому дал
своим детям, названным в честь Рудольфа и Ильзе Гесс другие
имена: Герберт и Айне. Двумя днями позже все в рейхе узнали, в
том числе и гаулейтеры, которых призвали в Бергхоф, что началась
новая эра. Они засыпали Мартина Бормана, ожидавшего их, воп-
росами. Но секретарь отмалчивался и демонстрировал всем своим
видом, что у него нет времени, удовлетворять их любопытство.
Геринг, которому Борман не смог помешать сразу войти к Гитлеру,
спросил фюрера, кого он назначит преемником, и настоятельно
предостерег от кандидатуры Мартина Бормана, которого ненавидел
почти каждый в партийных рядах. Гитлер успокоил «второго чело-
века» третьего рейха: Борман ни в коем случае не станет его заме-
стителем в партии. В тот же самый день, когда в газетах писали о
полете в Англию, было опубликовано краткое сообщение: «Преж-
нее ведомство заместителя фюрера переименовывается в партий-
ную канцелярию, которая подчиняется мне лично. Его руководите-
лем, как и до сих пор, является член партии, рейхслейтер Мартин
Борман. Подписано Адольфом Гитлером».
У Бормана были те же полномочия, какими обладал Гесс. Ему
не хватало только его титула: «заместитель фюрера», но титул зна-
чил для Бормана также мало, как и награды. Он не ценил регалии
власти, для него они были лишь выражением тщеславного стрем-
ления придать слишком большое значение формальностям. Трезво
мысля и хладнокровно рассчитывая, он знал, что только сама власть
имела для него какое-то значение. И поэтому новая должность очень
Чг говск-тень
439
подходила к нему. Ему не требовались представительские полно-
мочия, он всегда хотел стать управляющим ведомства.
Вскоре после этого участники встречи в Оберзальцберге по-
учили циркуляр с грифами «Лично» и «Строго секретно». От-
правителем выступал Мартин Борман. Хитрый тактик был уве-
рен в поддержке Гитлера. В своем письме он разъяснил гаулей-
терам, что он, Борман, постоянно помогает фюреру и он
единственный в ставке, кто в состоянии передать «все важней-
шие дела» на рассмотрение фюреру. Тщеславный бюрократ за-
кончил свое послание заверением, что он «работает как лошадь,
цаже больше чем лошадь, так как по воскресеньям и ночью она
отдыхает, ему же часто приходится отказываться от отдыха».
Постепенно противники и конкуренты пришли к пониманию,
что, по всей вероятности, они слишком долго недооценивали
Мартина Бормана, так как в третьем рейхе на самом деле обла-
дал властью тот, кто не придавал ей большого значения и откры-
то не хвастался своими полномочиями. Среди ближайших по-
мощников фюрера, казалось, только Мартин Борман понял этот
ненисанный закон. Так он стал «серым кардиналом» в руковод-
стве НСДАП. Он из засады плел свои интриги и не подвергался
нападкам со стороны свиты Гитлера. Другие паладины были за-
клятыми врагами между собой. Пакт, заключенный между двумя
или несколькими, становился лишь временным союзом. Глав-
ное было укрепить свои позиции по отношению к другим и дер-
жать их в постоянном страхе. А никто и не препятствовал интри-
гам Мартина Бормана, потому что их долгое время никто не
замечал. Его пощадили, что сделало его еще могущественнее.
В письме своей жене он объяснил свою позицию: он намеренно
избегает любых выступлений перед общественностью, столь попу-
лярных среди других деятелей партии, так как их призывы обраще-
ны непосредственно к народу, его же указания касаются только
руководящих эшелонов власти. «Я, — писал он, переполненный
гордостью, — добился большего, значительно большего». За но-
вым названием «партийная канцелярия» скрывались усилия только
одного функционера, который был послушнее и усерднее, чем его
предшественник, и потому стал вторым человеком после Гитлера.
И он добился успеха: уже через год после полета Гесса его офици-
ально назначили на должность «секретаря фюрера».
Мартин Борман понял, что Гитлер настраивал министерства и
1 шртииные ведомства друг против друга, чтобы ни одна организация
нс стала самой сильной. Он также понял, что быстрее одержит побе-
iy в этой игре, создав для каждого министерства в партийной канце-
440
За спиной Гитлера
лярии контролирующий орган, и в тайне сохранил это намерение.
Никто не должен был узнать, что он за короткое время, руководству-
ясь пошаговой тактикой, поставил на все ключевые должности лю-
дей, выдвинутых лишь благодаря его поддержке, а не благодаря
собственным заслугам или личным достижениям. «В благодарность»
за это они вынуждены были играть по его правилам.
Кроме самого фюрера ни партийный аппарат, ни даже Мартин
Борман не имели права действовать самостоятельно. Указания
Гитлера были основополагающими. Только личные отношения с
Гитлером имели решающее значение для понимания ближайшим
окружением, кто какой властью был наделен. У Мартина Борма-
на все козыри были на руках, потому что его сильной стороной
были послушание и способность точно интерпретировать часто
двусмысленные высказывания Гитлера. Его стремление к власти
не знало границ. Без труда он вел конкурентную борьбу с Герин-
гом, Риббентропом, даже с Геббельсом и, в конце концов, даже с
Гиммлером—теми паладинами, которые задолго до него состав-
ляли ближайший круг помощников Гитлера.
«Я знаю, что Борман жесток, — отвечал Гитлер на вес преду-
преждения своего ближайшего окружения, — но за что бы он
ни взялся, все получается основательно, и я абсолютно могу
быть уверен в том, что мои приказы тотчас и несмотря на все
преграды Борман выполнит. Доклады Бормана всегда так тща-
тельно разработаны, что мне нужно ответить лишь «да» или «нет».
С ним я управляюсь за десять минут с таким количеством доку-
ментов, для которых с другими господами понадобились бы
часы. Если я скажу ему: напомните мне через полгода об том
или ином деле, я могу быть уверенным, что так оно и будет».
Такая преданность стоила усилий. «Постоянное сидение за
письменным столом доставляет ужасную боль в спине, — жа-
ловался Борман в одном из писем своей жене. — А ночью по-
сле шестнадцатичасовой работы у меня шумит в ушах». Слово
«стресс» в то время еще не было общепринятым.
В первые недели июня 1941 года внимание Гитлера было
полностью приковано к плану нападения на Советский Союз.
Вскоре он стал недосягаем за забором из колючей проволоки в
Вольфсшанце почти для всех партийных соратников кроме
Мартина Бормана. Даже во время ежедневного обсуждения
положения на фронтах секретарь стоял за дверью, хотя генера-
лам не нравилось присутствие Бормана на заседаниях. Секре-
тарь много занимался документами. Позже присутствие на обеде
с фюрером входило в его обязанности, он находился на своем
Человек-тень
441
постоянном месте прямо напротив Гитлера, рядом с фельдмар-
шалом Кейтелем.
Завоеванные земли на Востоке Мартин Борман увидел лишь
югда, когда Гитлер на короткое время перенес свою ставку на
Украину. Но бесконечные леса, болота, тянущиеся до горизонта
черноземные поля остались для него всего лишь обозначениями
на карте. Все это было ему неинтересно.
Мир бюрократа Бормана создавали письменные столы в бун-
керах без окон с толстыми стенами и с искусственной подачей
воздуха. Он редко покидал эти изолированные места, лишь для
обычных поездок в Берлин, Мюнхен, Оберзальцберг или очень
редко по официальным делам. Только в том случае, когда Гит-
лер приезжал в Оберзальцберг, Борман должен был следовать
за своим фюрером в мир гор.
Еще и сегодня не утихло возмущение жителей Оберзальц-
берга по поводу беспощадного засилья строительства, иниции-
рованного Борманом. Разрушение одного из прекраснейших
ландшафтов Верхней Баварии —дело рук Бормана. Гитлер пре-
доставил Борману полную свободу в преобразованиях Обер-
зальцберга. Поэтому слава о секретаре, именуемом «Господом
Богом Оберзальцберга», быстро разнеслась по округе. При по-
купке земли для строительства Борман всегда платил, хотя и
нещедро. Характерным для деловой практики секретаря и его
исполнительности стало одно событие в июле 1938 года. Од-
нажды при осмотре пейзажей Гитлер с негодованием сказал,
что маленькое подворье у подножия горы портит великолепный
вид. После этого он покинул Оберзальцберг и уехал на один
день в Мюнхен. В это время Борман предложил жителям этого
дома принять чек и потребовал немедленно покинуть дом. Же-
лание Гитлера было выполнено. Борман приехал вместе со стро-
ителями и бульдозером, нельзя было терять времени. Уже на сле-
дующий день Гитлер мог беспрепятственно любоваться зелены-
ми лугами — в точности, как он хотел.
Услужливость Бормана по отношению к Гитлеру не знала
i раниц. Один раз в Оберзальцберге он прочитал желание Гитле-
ра по глазам и приказал посадить раскидистое дерево, чтобы
1 итлер не стоял у Бергхофа на ярком солнце, пожимая руку вос-
хищенным национал-социалистам, а впредь уютно стоял в тени.
Служащие Оберзальцберга иронично называли Бормана «Напо-
леон». Он поразительно походил на главного актера популярно-
ю тогда кинофильма киностудии «УФА» «Во всем виновен На-
полеон».
442
За спиной итлера
В конце концов, и Мартин Борман поселился в Обсрзальц-
берге — в просторном доме, где было достаточно местг для его
семьи. Большое здание с множеством комнат идеально подхо-
дило, потому что число детей постоянно росло, он уже вшестой
раз стал отцом. Роскошная феодальная обстановка ничего не
стоила хозяину дома. Это был щедрый подарок, сделанный са-
мому себе: все текущие расходы покрывал «Фонд немецгой про-
мышленности». С этого момента семья Бормана периодически
переезжала со своего первого места жительства в Пулл1хе око-
ло Мюнхена в свою вторую резиденцию в Оберзальцберге. Жену
Бормана при этом никто не спрашивал. Ей следовало подчи-
няться, потому что ее муж определял подходящее время для
смены места жительства. Мартин Борман руководствовался лишь
волей фюрера. Когда Гитлер останавливался в Бергхофе, вся
семья Бормана переезжала в Оберзальцберг.
В Оберзальцберге Мартин Борман проявил настоящий талант
организатора. В то время, когда Гитлер еще спал, он выполнял
свою дневную работу, следил за строительством и руюводил
партийной канцелярией. Лишь к обеду, когда фюрер высыпался,
его помощник приступал к рапорту. Ему следовало привлечь
фюрера к работе и Борман прибегал к уловке: доклад об успеш-
ном ходе строительных работ в Оберзальцберге настраивал Гит-
лера на добродушный лад и, восхищенный результатами, дикта-
тор лениво просматривал несколько документов. В это время при-
бывали гости к обеду — адъютанты, врачи, секретари, тот или
иной руководитель партии, часто Альберт Шпеер, который также
купил дом в Оберзальцберге и руководил архитекторским бюро.
Часто появлялась Ева Браун, у которой с Борманом были не
самые теплые отношения, хотя взаимная антипатия открыто не де-
монстрировалась. Борман всегда встречал ее с ровной, раболеп-
ной дружелюбностью. Ева Браун сначала надменно и холодно
обращалась с «секретарем», но со временем стала общительнее —
после того, как Борман все чаще стал одаривать ее своей щедро-
стью. Борман знал, что ей хотелось чего-нибудь более шикарно-
го, чем брошь с золотой свастикой из магазина Мюнхенского
«соратника по партии», чем те подарки, которые обыкновенно де-
лал ей Гитлер. Время от времени она делала заказы у ювелира, не
спрашивая цену, — все оплачивал управляющий финансами Гит-
лера Мартин Борман. Но предупредительность Бормана была на-
прасна. Как только «секретарь» скрывался из вида, Ева Браун
осыпала его насмешками за его неотесанность, за его показное
усердие и ухаживания за сотрудницами. Во время обедов она чет-
Человек-тень
443
ко соблюдала порядок расположения гостей за столом, Борман
сидел между ней и Гитлером. Борман принадлежал к числу по-
с оянных гостей и знал, какие меры следует предпринять для под-
держания своей репутации: с важным выражением лица он мог
неожиданно отказаться от присутствия за обедом, ссылаясь на
неотложные дела. Если же девушки принимали участие в трапе-
ю, то Борман не торопился встать из-за стола.
Ни один гость не должен был есть то, что подавали фюреру. Бор-
ману же, по его желанию, подавали вегетарианскую пищу, как и
Гитлеру. Конечно, он превозносил вкус Гитлера, восхвалял придаю-
щую сил диету и т.д. Дома же у него были совсем другие предпоч-
тения, В его кладовой висели сочные колбасы и жирные окорока.
Во время ежедневных прогулок к чайному домику Борман
как тень сопровождал Гитлера. Он обязательно участвовал в
чаепитии и охранял сон Гитлера, когда фюрер желал подремать
в кресле. А вот строителям в Оберзальцберге он не давал покоя:
после обеда он контролировал одну стройку за другой и хвас-
тался, что в его речи отсутствует слово «невозможно». Он был
беспощадным надзирателем, который с пониманием относился
только к амурным потребностям своих рабочих. Вальтер Деринг,
управляющий домом в Оберзальцберге, вспоминает: «По при-
казу Бормана, в грех бараках для рабочих в пойменном лесу
был устроен бордель. Девочки получали жалование от тогдаш-
него рабочего фронта из отдела «Радость придает силы».
Время докладов о положении на фронтах Борман использовал
для телефонных звонков и выполнения поручений Гитлера. Вече-
ром около восьми часов он снова сидел рядом с Евой Браун в
ожидании очередных поручений своего фюрера. После этого все
общество переходило в гостиную и смотрело кинофильм. В это
время Борман в большинстве случаев засыпал. Ночью удавалось
поспать только четыре часа, поэтому вечерами он сидел в углу и
дремал. Он не мог принимать участия в обсуждении игры акте-
ров после просмотра фильма, но могло случиться, что следую-
щие часы сулили ему напряженную работу. Что бы то ни было,
выступал ли фюрер с одним из своих монологов или лишь сме-
ялся над сплетнями, похлопывая себя по ноге, Борман тотчас про-
сыпался и вновь записывал все его высказывания в свой блок-
Пиг, коллекционируя их для своей картотеки, для картотеки слов
фюрера. Случалось, что Гитлеру, глубокой ночью нужна была ин-
формация. Например, о числе книг в кайзеровской Германии 1910
года, и Борман получал желаемое по телефону или телеграфу,
11 же если казалось, что в ночное время невозможно раздобыть
444
За спиной Гитлера
искомую информацию. Глубокое удовлетворение приносил ему
доклад результатов поисков уже засыпающему диктатору.
Его покорность распространялась и на мелочи. Он был заяд-
лым курильщиком, но неукоснительно соблюдал волю фюрера, не
смел закурить хотя бы одну сигарету, если Гитлер был по близости.
Он уходил курить в туалет. Пил он охотно, к тому же предпочитая
крепкие напитки такие, как шнапс, но если существовала хотя бы
малейшая вероятность, что его позовут к Гитлеру, он оставался
т-резвым. Он вел себя с окружающими подобострастно, чтобы пло-
хое о нем не получило огласки наверху, когда же ему не приходи-
лось ни с кем считаться, он давал волю своим настроениям. Слу-
чалось, в припадке бешенства он ломал дорогую мебель, но если
его шефу в полночь хотелось послушагь оперетту, он становился
кроток как ягненок и собственноручно ставил пластинки.
Это были напряженные усилия человека, который свою соб-
ственную личность, свои погребности полностью подчинил «выс-
шей власти». Но это не было обременительно для Мартина Бор-
мана. Это было его желание: находиться в тени властного авто-
ритета. Он воспринимал в качестве награды возможность
находиться в непосредственной близости к фюреру, что еще не
удалось никому до него. В этом заключалась его цель. Он по-
зволил более могущественному распоряжаться собой, он под-
чинился. У Мартина Бормана было для этого единственное, су-
губо личное основание: он приобрел влияние благодаря своей
службе, службе на влиятельного человека. Только одного чело-
века не коснулась жажда власти Бормана — самого Гитлера.
«Когда все сделано и сказано, фюрер останется фюрером! Где
бы мы были без него?» — слова паладина, охарактеризовавше-
го себя «самым верным партайгеноссе» Гитлера. Однажды его
сын Мартин спросил, что такое национал-социализм, отец отве-
тил ему: «Национал-социализм — это воля фюрера!»
Борман, как верный цербер, следил за всеми визитами к дик-
татору. Он контролировал контакты Гитлера с внешним миром с
помощью списка посетителей. Ни один из тех, кто желал посе-
тить Гитлера, не прошел мимо Бормана. Его лозунг гласил: «Мун-
дир министра еще не пропуск».
Даже самые высокопоставленные посетители докладывали
«секретарю» о цели своего визита. Тем самым он сохранил конт-
роль над всем механизмом власти в рейхе. В одной беседе за
чашечкой чая Гитлер признался: «Я рад, что у меня такой приврат-
ник, потому что он избавляет меня от надоедливых людей». «Сек-
ретарь» стал бы образцом самоотверженности, если бы не ис-
*/• тиек-тень
445
Mi»ni. овал эту ситуацию себе на пользу: «Борман, будучи утон-
ченным эксплуататором всех настроений Гитлера, точно знал, когда
н k.ik отправить свое суденышко в плавание по морю власти, все-
I i.i с попутным ветром Гитлера, не имея собственного курса», —
«•мстил Ганс Франк — «главный гувернер» Польши. Так неболь-
II юн служащий возвысился до тайного исполнителя решений дес-
ною. Это были непросто слухи: «секретарь» часто отдавал указа-
п 1я от имени Гитлера. Часто они основывались на кратком заме-
ч шии последнего за обедом. Борман интерпретировал волю
и шера или то, что он за нее принимал. Кто же станет прекосло-
вить? Борман был рупором Гитлера с почти неограниченной сво-
юдой действия. Следовало принимать во внимание, что инфор-
мация о Гитлере должна служить возвеличиванию образа фюре-
а. «Люди не должны знать, кто я такой, откуда пришел и из какой
смьи я родом», — признался однажды Гитлер Борману. Только
>орман знал всю правду и позаботился о том, чтобы исчезли не-
елательные следы прошлого, чтобы происхождение Гитлера,
родственные связи и отношения с женщинами были окутаны мра-
ом неизвестности. «Молчание, — писал Борман своей жене, —
1редставляется мне самым разумным. И ни при каких обстоя-
ельствах Нельзя говорить правду, а только тогда, когда достаточ-
ю веские причины делают ее жизненно необходимой».
Борман был очень недоверчивым. Для человека, скрывающе-
гося за письменным столом, кому бюрократическая система заме-
1яла все, кто следил за работой совершенно действующего меха-
низма только по документам, приказам и распоряжениям, для тако-
го человека—думающий человек был единственным существом,
пеподдающимся его контролю. А потеря контроля — это таящаяся
шасность. Поэтому-то он и изобрел механизм систематизации.
Он разделил всех людей на две категории: на тех, кого он
мог использовать и подчинить своей воле, и на тех, кого следо-
вало опасаться. Он с недоверием относился ко всем, и поэтому
неустанно собирал сведения — о сотрудниках своего штаба, о
аждом из приближенных Гитлера; он следил за их личной жиз-
нью и вносил в свою картотеку все щекотливые подробности,
орошо знал слабые и сильные стороны своих конкурентов. В
бщении со своими противниками Борман был холоден, расчет-
лив и всегда настороже, как рысь, завидевшая добычу. Поэтому
он был сильнее. Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС, был лишь
о шим из многих, кто не смог уклониться от унизительной роли
н игре хитрого функционера. Борман постоянно переходил в
нападение, а тщательно продуманные колкости редко не дости-
446
За спиъой Гитлера
гали цели. Он старался подорвать авторитет противника и плел
паутину так, чтобы тот попал в ее сети и был от нею зависим.
Казалось, рейхсфюрер СС и «секретарь фюрера» бьии закадыч-
ными друзьями. На самом деле, показная сердечность этих от-
ношений покоилась на одном «одолжении», а лучше сказать на
шантаже. Гиммлер зависел от денег Бормана. Ему нужно было
содержать бывшую любовницу и внебрачного ребенка. Борман,
используя ситуацию, привязал Гиммлера к себе, одалживая ему
деньги. Молчание Бормана избавило Гиммлера от скандала, ко-
торый мог стоить ему карьеры. Гитлер, насколько было извест-
но, не терпел внебрачных отношений, не взирая на личности, —
даже если это был рейхсфюрер СС. Поэтому Гиммлер просил
«дорогого Мартина», управляющего миллионами Гитлера, о не-
большой ссуде. Проситель получил 80 тысяч марок, а затем,
обремененный двумя семьями, несмотря на зарплату министра,
с трудом смог собрать нужную сумму, чтобы покрыть огром-
ные ростовщические проценты.
Мораль вовсе не заботила Бормана. Как и у Гиммлера, у него
самого была возлюбленная, которую супруга Герда вынуждена
была терпеть. Борман не делал тайны также и из любовной связи
с актрисой Маней Беренс. Он не пощадил свою супругу и поде-
лился с ней описаниями своих чар. Он говорил, что Маня пре-
лестна и что она его очень привлекает; описывал, как он вос-
пламенил ее своими поцелуями, и она стала его возлюбленной.
«Ты же знаешь мою силу воли, — хвалился он перед Гердой, —
Маня не могла долго устоять передо мною. Теперь она моя, и
именно поэтому я чувствую себя невероятно счастливым в бра-
ке». Маня Беренс по-другому смотрит на эту любовную связь
по прошествии лет: «С ним и его семьей я ощущала определен-
ную защищенность». Иозеф Геббельс тоже добивался располо-
жения этой очень привлекательной актрисы, но ему она отказала.
Мане Беренс, которой театр был дороже всего на свете, грозил
запрет на работу по специальности, и знакомство с имевшим вли-
яние и власть Борманом пришлось как нельзя кстати. С ним все
опасности отступали, сами собой: «Мартин не был красавцем, но
был достаточно серьезным, энергичным и естественным. Силь-
ный мужчина, который мог быть очень интересным». С супругой
Бормана Гердой она, несмотря ни на что, поддерживала дружес-
кие отношения, и вскоре обе женщины так сблизились, что от-
крыто обменивались подробностями о любимом человеке.
Поначалу Маню мучили угрызения совести. «Это все ерун-
да, потому что именно я во что бы то ни стало хотел получить
Человек-тень
447
ее, — объяснял Борман своей супруге и добавлял, — ах, моя
милая, ты себе не можешь представить, как я счастлив с вами
обеими». Небеса благоволили ему: жена с множеством детей и
еще свободная возлюбленная. «Теперь мне необходимо вдвойне
следить за здоровьем», — в этих словах нередко проскальзывала
искорка иронии. Его опасения за здоровье были небезоснователь-
ными, но от своих завоеваний Борман ожидал только положи-
тельного результата. «Дорогое дитя, один мужчина может иметь
много женщин, но женщина должна принадлежать только одно-
му мужчине», — поучал он в одном из писем другую свою воз-
любленную, Марию Рубах, которая осмелилась иметь еще одно-
го любовника помимо секретаря. Он, Борман, «нещадно отлупит
ее», если она и дальше будет развлекаться с этим мужчиной.
Прагматик Мартин Борман под партийной идеологией пони-
мал лишь то, что соответствовало его личным потребностям.
Любовные связи «секретаря фюрера», как бы странно это ни
выглядело, имели и политическую окраску, национал-социали-
стическая идеология, в первую очередь, служила прикрытием
его инстинктов. Он хотел скрыть не только свою чрезмерную
жажду власти, но и свои амурные похождения. Герда Борман
покорно сносила его поведение, она даже приняла любовницу
Бормана Маню Беренс в свою семью. Во второй половине янва-
ря 1944 года она сделала следующую запись в своем дневнике:
«Я пришла к мысли, что после войны каждый стоящий мужчи-
на по закону должен иметь две жены». Герда Борман развивала
эту идею в своих письмах. Послушная супруга советовала сво-
ему мужу: «Ты в состоянии все изменить. Ты должен позабо-
титься о том, чтобы в этом году родился ребенок у Мани, а в
следующем году у меня, чтобы у тебя всегда имелась свобод-
ная женщина». В конце тридцатых годов Борман гонялся за каж-
дой юбкой так, что забывал о всякой предосторожности. Быв-
ший адъютант Гитлера и сегодня с трепетом вспоминает, как од-
। шжды на прогулочном пароходе через приоткрытую дверь каюты
он увидел Мартина Бормана, занимающегося любовью с одной
из известных дам третьего рейха, — «в спущенных штанах, но в
сапогах», — вспоминает очевидец. Сейчас бы Борману припи-
сали синдром Дон Жуана и посоветовали лечиться по методу а
ля Майкл Дуглас. Тогда же такое удовлетворение инстинктов
гармонично вписывалось в национал-социалистическое миро-
воззрение.
Намного меньше интересовала Мартина Бормана политиче-
ская программа Гитлера. Ему было не до идеологии. Он не был
448
За спиной Гитлера
создан для отстаивания своих убеждений с таким воодушевле-
нием и запалом, чтобы повести за собой других
Пафос или избыток чувств были ему чужды, так как слиш-
ком мешала собственная простота, а усердие Гиммлера вызыва-
ло у него всего лишь отчуждение. Свои задачи он видел в вы-
полнении указаний, а не в мыслительной деятельности. Полити-
ческие рефлексии, которые он время от времени вставлял в
письма своей жене Герде, были несущественными. Создавалось
впечатление, что она больший приверженец национал-социали-
стических идей, чем он сам. В его тезисах политической про-
граммы партии звучит патетический тон, навеянный его женой.
«Национал-социализм» для него был больше понятием, чем дог-
мой и служил всего лишь средством для достижения целей,
которым он пользовался для удовлетворения своих потребнос-
тей. Борман беспрепятственно утолял жажду власти, проявляя
свое тщеславие. Радикальные меры по отношению к церкви по-
казали его настоящее лицо и продемонстрировали, насколько
он был одержим властью. Власть и еще раз власть стала движу-
щей силой для его издевательств над верующими христианами
«Христианство, — вспоминает Мартин Борман-младший, — яв-
ляется религией для одурманивания народа, так считал мой отец».
Богом для него был Гитлер, а национал-социализм и христиан-
ство были для него несовместимы. В нападках Мартина Борма-
на на церковь присутствовал, конечно же, прежде всего такти-
ческий расчет: он демонстрировал своим противникам, что ве-
рен лозунгам партии и уверенно чувствует себя в политике, тогда
как идеологи НСДАП выражали недовольство тем, что карье-
рист Борман не привнес ни одной идеи в национал-социалисти-
ческое мировоззрение.
Церковь являлась прибежищем для людей от тотального пре-
следования национал-социалистов, и поэтому редели ряды при-
верженцев партии. Вероятно, Борман опасался, «что церковь со
своим психологическим воздействием начнет борьбу против го-
сударства». Эта мысль побудила его издать для гаулейтеров указ
от 6 июля 1941 года. Поскольку он не обладал опытом написа-
ния таких документов, то его грубо сформулированные предло-
жения проливают свет на то, что единственной причиной его
борьбы с церковью была лишь жажда власти: «Когда мы, наци-
онал-социалисты, говорим о вере в Бога, то Бог для нас — не
существо, подобное человеку, обитающее где-то на небе, как
для наивных христиан и их духовников. Утверждение, что эта
мировая сила способна изменить судьбу каждого, даже самой
4t ювек-тень
449
малой земной крупицы, основывается на порядочной доле наи-
вности и на наглой расчетливости. Следует устранить все влия-
ния, которые могут препятствовать и, может быть, даже поме-
шать руководству фюрера».
Мартин Борман из разговоров с глазу на глаз давно знал, что
религия для Гитлера была всего лишь средством для достижения
цели. Если бы все церкви подчинились ему, все священники стали
i >ы его друзьями, ответив отказом, они стали ему врагами. Если бы
они оказали поддержку его власти, он смирился бы с их учением,
.1 поскольку этого не случилось, после победы в войне он намере-
вался окончательно их устранить. Слова фюрера, наполненные та-
ким смыслом, уже лежали в стальных шкафах партийной канцеля-
рии, но, несмотря на это, даже министры были убеждены в том, что
Борман проводил самостоятельно свой антихристианский курс, за
пиной Гитлера. Франц фон Папен, бывший вице-канцлер Гитлера
и бывший «показательный католик», на Нюрнбергском процессе
ысказал мнение, что в то время Гитлер стремился поддержать ре-
лигиозный мир, но некоторые радикальные элементы его партии,
при этом он называл Бормана и Геббельса, вновь и вновь подтал-
ивали его к столкновению с церковью.
Вначале Гитлер предоставил Борману, действующему в тени,
юлную свободу действий, но в 1941 году дело дошло до конфлик-
та с Гитлером, который считал инициированные Борманом репрес-
сии на фоне военных тягот излишними. Но «секретарь» и дальше
существлял свои планы. В первый раз верный Борман обманул
воего фюрера, единственный случай непослушания. Неурядицы
военного времени пришлись как нельзя кстати для запланирован-
ного им наступления на церковь. Он был «сторонником самых же-
стоких мер» и как обычно был готов на все, на любые крайности.
Если он брался за какое-нибудь дело, то обязательно дово-
чил его до конца, пока не достигал цели. Управление Бормана
настойчиво пыталось отрезать церковь от ее источников финан-
с фования. Во время войны оно экспроприировало в больших
количествах имущество церкви, взымало все большие сборы на
ш ,енные нужды. По своему правовому положению церковь ста-
ла подвергаться строгому контролю со стороны государства.
Все чаще и чаще появлялась подпись Бормана под решения-
ми, принятыми в последние годы войны: прежде всего в поли-
। ических законах о расовой принадлежности и в решениях, на-
правленных против восточных народов. Борман был убежден в
нс । инности стереотипного пропагандистского лозунга «Евреи —
наша беда». С 1941 года он в качестве руководителя партийной
450
За спиной Гитлера
канцелярией подписал почти все без исключения антисемитские
законы. Он несет ответственность за введение расовых законов
и распоряжений о конфискации имущества эмигрировавших и
переселившихся евреев, но при этом он отличался не товарной
хитростью, а бюрократической точностью, с которой использо-
вал каждую лазейку в законе для шовинистических цепей Гит-
лера.
Геббельс своими фанатичными речами подливал масло в
огонь, все ускоряя террор. У рычагов машины массового унич-
тожения сидели Гиммлер, Хайдрих и Эйхман. А какую же роль
сыграл «секретарь фюрера» в осуществлении геноцида? Что знал
Борман? Как он вел себя?
Одной майской ночью 1942 года Вальтер Майендрем, теле-
фонист в ставке фюрера в Вольфсшанце, стал свидетелем инте-
ресной беседы между рейхслейтерами. На другом конце прово-
да был Генрих Гиммлер, который сообщал «радостные новости
из Аушвица» Борману для фюрера: «Нам вновь удалось ликви-
дировать 20 тысяч евреев, — и сразу же поправился, — э-э,
эвакуировать». Борман был вне себя от ярости. Такие донесе-
ния, поучал он рейхсфюрера СС, следует передавать только в
письменном виде — через офицеров СС.
Следующий случай осенью 1940 года доказывает, что Бор-
ман был хорошо осведомлен. Гитлер вызвал к себе з рейхс-
канцелярию «генерал-губернатора» Польши, Ганса Франка, на
беседу об оккупированной территории Польши, используе-
мой как приемный лагерь для депортации евреев. Само собой
разумеется, Борман также принимал участие в этой беседе.
Он записывал слова Гитлера и услышал, как Франк хвастал-
ся «свободными от евреев областями». Но Франк решительно
отказывался принимать в Польшу евреев из других стран. Он
аргументировал это тем, что гетто ни в коем случае не следу-
ет перенаселять. Но Балдур фон Ширах, гаулейтер Вены, по-
требовал депортации оставшихся в Вене 60 тысяч евреев в
«генерал-губернаторство». Борман, будучи по природе своей
основательным человеком, доводившим все дела до конца,
никогда не забывал позаботиться о приведении в исполнение
запротоколированных им переговоров. И вновь Борман, за-
сучив рукава, стал тем усердным бюрократом, чья вина по-
чти всегда состояла только в том, что он вовремя подавал на
подпись решения, верно записанные со слов фюрера. Борман
же форсировал развитие событий, выступал в качестве по-
средника и посыльного воли фюрера и следил за тем, чтобы
Чс.човек-тенъ
451
исполнители добросовестно выполняли свою работу. Именно
он напомнил диктатору о том, что планировалось срочно от-
править «живущих в районе Вены 60 тысяч евреев» в «гене-
рал-губернаторство», это позже и произошло. В одной по-
метке, сделанной Борманом в документе в марте 1941 года,
он кратко ответил, как можно «решить еврейский вопрос»:
«Совершенно просто!»
Весной 1943 года Гитлер, в конце концов, назначил его на
должность своего секретаря, чьи обязанности он уже давно в
действительности выполнял. Официальный кратко сформулиро-
ванный указ гласил: «С этого дня рейхслейтеру М. Борману,
моему личному делопроизводителю, присваивается должность
«секретаря фюрера». Сообщение было напечатано на бумаге с
вензелем фюрера, выполненным золотыми буквами, что исполь-
зовалось только для особых случаев.
Теперь Борман достиг всего, к чему он стремился: 12 апреля
1943 года его официально наделили функциями привратника, ко-
торые он уже выполнял на протяжении стольких лет. Борман лич-
но позаботился о том, чтобы руководство партии узнало, что это
значит для каждого в отдельности. Он уведомил всех письменно,
что в будущем Гитлер доверяет ему не только ведение его личных
дел, но и разрешает участвовать во всех совещаниях; а также
поручает Борману просмотр всех дел, направленных фюреру. От-
крытым текстом Гитлер констатировал, что связь с внешним ми-
ром осуществляется отныне только через Бормана. Партийные чи-
новники пришли в отчаяние. Неужели Борман стал судьей в борь-
бе за полномочия среди паладинов? Для многих это стало
оскорблением. Борман, как паук, держал все нити в своих руках,
он поднялся на недосягаемую высоту. «Секретарь» находился на
вершине власти. Ни в какое другое время отношения между Гит-
лером и его помощником не были ближе, чем в те дни. Мастер
удостоил Бормана наивысшей похвалы: «Чтобы выиграть войну,
мне нужен Борман. Кто против Бормана, тот против государства».
Борман по-прежнему оставался неизвестным для народа, ка-
ылось бы, незначительным сотрудником аппарата. Но человек в
I спи обладал огромной, почти безграничной властью. Само со-
>ой разумеется, Борман хотел участвовать в назначениях и по-
вышениях по служебной лестнице во всех государственных сфе-
рах. На оккупированном Востоке он вдруг достиг того, к чему
всегда стремился: наконец-то он мог вмешиваться в политику
Нс ыдолго до нападения на Советский Союз, Борман побудил
i нсдаемого сомнениями Гитлера последовать зову предвидения
452
За спиной Гитлера
и начать военные действия. Гитлер послушал своего верного
помощника. А в верхах СС вскоре прошел слух, будто Борман
уговорил Гитлера сделать этот шаг потому, что жил надеждой
стать властителем огромного Восточного рейха. Такой аппетит,
конечно же, будил желания и вызывал зависть конкурентов. И
Гиммлер выказал свои притязания. Между рейхсфюрером СС и
«секретарем фюрера» начались разногласия, но у Бормана было
лучшее первоначальное положение. Гиммлер никогда не принад-
лежал к ближайшему окружению диктатора и решил сломать
«монополию Бормана» на доступ к Гитлеру, о чем просили Гим-
млера и из партийных рядов. Но ему не удалось этого сделать.
В оккупированной Польше Борман и его гаулейтеры управляли
с особой жестокостью. Законы рейха не имели здесь действенной
силы, здесь царил закон сильнейшего. Из своей картотеки Борман
выбрал для создания управления самых фанатичных и безжалост-
ных членов партии. На оккупированных польских территориях осу-
ществлялось столь долгожданное «новое управление народами».
Безжалостность Бормана, его моральное безразличие в грубой из-
вращенной форме сказалось на министре по делам Восточных зе-
мель Альфреде Розенберге, которому следовало позаботиться о том,
чтобы на завоеванной территории «ни в коем случае не облагора-
живались и не восстанавливались города». В докладной записке от
19 августа 1942 года он писал: «Славяне должны на нас работать.
Как только они нам будут не нужны, пусть умрут. Размножение
славянских народов нежелательно. Пусть пользуются презервати-
вами или делают аборты, чем больше, тем лучше. Просвещение
представляет опасность, а религия пусть будет развлечением. Из
питания они должны получать только самое необходимое. А мы
хозяева, мы получим все в первую очередь».
Его противники окончательно осознали: этот человек опасен.
Каждому нужно было заручиться хотя бы его благосклоннос-
тью. Любой заговор против «секретаря» с самого начала был
обречен на поражение. Геббельс, например, напрасно пытался
свергнуть Бормана. Вместе с Герингом, Шпеером и Леем он
предполагал разбудить силы всего народа своим требованием
«тотальной войны» и обвинить Бормана, что этого не произошло
раньше, так как предложения Геббельса вести радикальную вой-
ну, собрав все силы, еще полгода назад были отправлены фю-
реру, но Гитлер передал их Борману, а тот в свою очередь дове-
рил их своему сейфу. Теперь Гитлер пообещал Геббельсу, что
отдаст приказ о начале «тотальной войны» и... отдал его 27 де-
кабря 1942 года — через Бормана.
Человек-тень
453
Заговорщики не могли и представить себе такой развязки,
позиция Бормана была сильнее, чем когда-либо. Это было уни-
жение: именно соперник Борман передал Геббельсу приказ Гит-
гера форсировать «тотальную войну». Геббельс был вынужден
подчиниться и пообещал обращаться к Гитлеру только через Бор-
мана и не пытаться самому просить о принятии решения. Нико-
гда больше Геббельс не осмелился противостоять руководителю
партийной канцелярии.
В ноябре 1943 года Геббельс послал через Бормана Гитлеру
доклад на 40 страницах. Он рекомендовал заключить мир со
Сталиным, но и в этот раз ответа пришлось долго ожидать. Ко-
гда же министр пропаганды сделал запрос, Борман сказал ему
прямо в лицо: «Сожалею, но доклад не пошел дальше, потому
что это предложение не имеет ни малейшей перспективы».
На протяжении нескольких лет руководящие чины третьего
рейха пытались поставить подножку карьеристу Борману, но все
они недооценивали его. Геббельс и Борман сблизились перед-
самым концом третьего рейха, лишь благодаря благоразумию и
тонкой тактике министра, который в то время уже знал, что су-
ществует только одна возможность получить место в близком
окружении Гитлера — полноге согласие Бормана.
«Секретарь», между тем, так прочно сидел в седле, что лишь
немногие осмеливались тягаться с ним. С усиливающейся аг-
рессией он устранял каждого конкурента из центра власти. Но
последняя цель: создание партийной канцелярии как высшей ин-
станции над паладинами, как и прежде в подчинении Адольфа
Гитлера, — осталась всего лишь воздушным замком.
После покушения на жизнь Гитлера 20 июня 1944 года Бор-
ман организовал настоящую травлю в офицерском корпусе вер-
махта. Он давно предчувствовал предательство и был первым,
кто вышел на след совершивших покушение, потому что его
люди были везде. Один фельдфебель рассказал ему, как это про-
изошло: незадолго до того, как была взорвана бомба, которая
должна была убить Гитлера, полковник Клаус Шенк граф фон
Штауфенберг поспешно покинул ставку фюрера Вольфсшанце.
В послеобеденное время того же дня, когда Гитлер показы-
вал диктатору Италии Муссолини разорение на месте преступ-
1сния, «секретарю фюрера» стали известны имена зачинщиков
покушения. Наконец-то Борман покончит с генерал-полковни-
ком Фридрихом Фроммом. В списке покушавшихся он был за-
писан первым, хотя обвинения против него были лишь косвен-
ными. Фромм был арестован в своем доме заговорщиками, по-
454
За спиной Гитлера
тому что он отказался участвовать в покушении, но еще до кон-
ца дня Борману удалось подписать смертный приговор генерал-
полковнику. Ненавидел он его потому, что в прошлом он как
«чистильщик» должен был постоянно заботиться о том, чтобы
сапоги Фромма были натерты до блеска.
Но такие акты мести не помогли, крах гитлеровского рейха
уже давно был предрешен. Если предприимчивость Мартина
Бормана и имела какой-то смысл, то он, должно быть, верил в
чудеса, полагаясь на гений фюрера. И он охранял своего фюре-
ра от всего, что могло отвлечь того от его великих задач, смяг-
чить его решимость или даже поколебать его веру в благосклон-
ность провидения.
В конце марта 1945 года Борман достиг еще одной цели: веду-
щие офицеры подчинялись теперь только ему одному. По убежде-
нию Бормана, когда отказали армия, люфтваффе и оружие, толь-
ко партия могла спасти Германию. Как только Борман находил
щель в структуре вермахта, туда просачивалась партия. В одном
из распоряжений Борман попытался воодушевить своих соратни-
ков по партии: «Тот негодяй, кто покинет захваченную врагом об-
ласть. Кто не сражается до последнего вздоха, того заклеймим
предателем. Сейчас действует только один лозунг: победить или
погибнуть!» Но призывы «генералателефонистов», находящегося
в безопасности берлинского бункера, подействовали также мало,
как и его угрозы. Слова больше не действовали, а ничего друго-
го он предложить не мог. 9 марта 1945 года он распространил
циркуляр среди всех носителей власти, содержавший еще один
рецепт по «усилению фронта через аресты отсутствующих».
Отставших для Бормана не существовало. Кто потерял связь
со своей частью, тому следует выйти на шум сражения и присо-
единиться к отряду. В ином случае все должны быть расстреля-
ны как дезертиры по приговору военно-полевого суда.
В конце концов, ярость довела его до отчаяния. Он стремил-
ся поднять весь народ на борьбу любыми средствами. Мартину
Борману удалось повлиять на план «народного штурма», по сути
состоявшего из последнего призыва. «Сегодня после продол-
жительных родовых схваток фюрер, наконец, подписал приказ
о народном штурме. Я чувствую себя, как молодая мать, устав-
шая, но счастливая», — писал Борман в сентябре 1944 года своей
жене. Позже в своих письмах ей он выразил свое сомнение в
существовании возможности побороть злой рок.
На протяжении последних месяцев, в предчувствии краха,
Гитлер доверял Борману, как никому другому. В сумеречном
Че. ювек-тенъ
455
мире бункера под рейхсканцелярией «секретарь», как никогда
раньше, был близок к своему фюреру. Гротескный трагизм бю-
рократа Бормана заключался в том, что одновременно с расши-
рением его полномочий, уменьшалось пространство, где они
имели бы какое-то значение. Сейчас его положение было наибо-
lec могущественным и непоколебимым, и секретарь не хотел
1умать о том, что этот сон продлится всего лишь несколько дней.
I ерритория третьего рейха охватывала теперь не больше одного
квадратного километра берлинской земли. Чтобы забыться, вы-
яснить воспоминания, Борман накачивал себя алкоголем. В мо-
менты протрезвления он выдавал себя за борца до победного
конца: «Нам нельзя падать духом, — писал он своей жене, —
иобы ни случилось, мы должны выполнить наш долг. И если
нам суждено погибнуть, как когда-то древние нибелунги во двор-
це короля Этцеля, мы встретим смерть не сломленными, а с гор-
ю поднятой головой». В последнем письме своей жене от 2 ап-
реля 1945 года он еще раз назвал человека, которого давно об-
винял в военных неудачах: Германа Геринга. Сейчас его занимала
ще одна мысль: месть рейхсмаршалу. Такая возможность пред-
гавилась 23 апреля около 22 часов.
В этот день Геринг отправил радиограмму в бункер Гитлера в
Берлин. Она повлекла за собой тяжелые последствия. Прочитав
первые строчки, Гитлер пришел в ярость: «Мой фюрер, не со-
। ыситесь ли Вы с тем, что я согласно Вашему указу от 29.6.1941,
и качестве Вашего заместителя немедленно возьму управление
рейхом в свои руки с полной свободой действий внутри и вне
। раны?» Если уже сам вопрос стал для Гитлера оскорблением,
ю с чедующий абзац окончательно закрепил бесповоротный раз-
рыв с Герингом. «Если до 22 часов 30 минут не последует отве-
। и, я считаю, что Вы лишены свободы действия. Я буду считать,
то смог соблюсти условия Вашего указа, мои поступки будут
н травлены на благо народа и отечества».
Борман недолго раздумывал. Он наконец почуял шанс для
||ццальной интриги против своего заклятого врага. «Геринг из-
। нник! — кричал он разъяренно. — Я знаю, что Геринг всегда
и вызывал доверия. Он распустил люфтваффе. Он насквозь
продажен. Он на своем примере узаконил коррупцию в нашем
I о» ударстве. В придачу ко всему он уже много лет был морфи-
HIK 1ом. Я уже давно это знал».
11смногим позже в городе Берхтесгаден оберштурмбаннфю-
|нр ( С Бернгард Франк держал в руках приказ, написанный
I рм.тном от руки: «Немедленно окружите дом Геринга и арес-
456
За спиной Гитлера
туйте, несмотря на сопротивление, оказанное рейхсмаршалом
Германом Герингом. Подписано Адольфом Гитлером». 23 апре-
ля 1945 года, около 22 часов, Франк вошел в загородный дом
Геринга в Оберзальцберге и объявил мнимому предателю: «Гос-
подин рейхсмаршал, Вы арестованы!» Через шесть дней Гитлер
в своем «политическом завещании» распорядился: «Перед сво-
ей смертью я исключаю бывшего рейхсмаршала Германа Ге-
ринга из партии». Его упреки в том, что Геринг вел переговоры
с союзниками за его спиной, были безосновательными, но Бор-
ман достиг своей цели.
25 апреля самолеты союзников бомбили в несколько захо-
дов Оберзальцберг. В дневнике Бормана в этот день было обна-
ружено гри небольших записи. Первая строчка с триумфом со-
общает об исключении Геринга из партии. «Первая большая ата-
ка на Оберзальцберг». Ни слова о семье и детях, о разрушенном
доме. Третья строчка гласит: «Берлин окружен!» И в последую-
щих записях до самого конца семья больше не упоминается.
Сын Мартина Бормана Адольф позднее, на допросе, сказал, что
по его сведениям, отец в те дни отправил радиограмму с прика-
зом для матери, чтобы она отравила себя и детей, как только
глава семьи объявит сопротивление бесполезным. Но замести-
тель Бормана Гельмут фон Хуммель не передал это сообщение.
В ночь с 1-го на 2-ое мая 1945 года Мартин Борман предпри-
нял попытку бегства из бункера фюрера. Армин Леманн, по-
сыльный вождя молодежи рейха Артура Аксмана, видел Борма-
на в последние часы его пребывания в бункере фюрера. Ему
показалось, что этот человек был трусом и хотел только жить.
После смерти Гитлера, у него была одна мысль: «Как быстрее
выбраться». Он много пил, нетвердо держался на ногах. Когда
обсуждался план побега, Артур Аксман, недоумевая, сказал: «Мы
не можем его взять с собой в таком состоянии!» После несколь-
ких чашек кофе с трудом удалось поставить Бормана на ноги.
Можно было осуществлять побег.
Но Борман не ушел далеко — в эту же ночь «секретаря» на-
стигла его судьба. «Если когда-нибудь после моей смерти состо-
ится поминальная церемония, ни в коем случае не превращайте
ее в дешевую демонстрацию многочисленных медалей на ор-
денской подушечке. Эти вещи производят ложное впечатле-
ние», — написал он еще осенью 1943 года в письме своей жене.
Это желание оставаться незаметным до самой смерти исполни-
лось. Он умер всего несколькими часами позже человека, кото-
рый охотно предоставил ему существование в тени.
Пособник
И в мирное время идет война. Кто еще не понял этого,
не может заниматься внешней политикой.
Нам остался только один выход — объединиться с
Россией, — если мы не хотим попасть в окружение.
Заключенный мною мир изживет старые методы
ведения внешней политики.
Я просил фюрера отправить меня в Лондон, а меня
назначили на должность государственного секретаря.
Назначение на должность министра иностранных дел
было для меня полной неожиданностью.
Бесспорно, что до 1933 года в Германии существовала
проблема евреев.
Гитлер до 22 апреля 1944 года ничего не говорил об
уничтожении евреев.
Гитлер был вспыльчив и несдержан.
Я уверяю Вас, нас всех возмущают эти чудовищные
преступления! Это ведь не по-немецки! Разве можно
представить, что я кого-нибудь убил?
Но я не участвовал в заговоре, а лишь относился к
Адольфу Гитлеру по-деловому лояльно и оставался
ему верен до конца.
Риббентроп
458
За спиной Гитлера
Риббентроп целиком находился во власти Гитлера.
Ганс фон Герват,
бывший сотрудник немецкого посольства в Москве
В этом холеном немце не было ничего человеческого, кроме низмен-
ных инстинктов.
Роберт Колондр, бывший французский посол в Берлине
И я желал увидеть Германию сильной, но надеялся достигнуть это
путем дипломатических решений, возможных с помощью растущей
мощи рейха.
Риббентроп
Имя члена партии Риббентропа на посту министра иностранных дел
связано с величием немцев и немецкой нации.
Гитлер
Риббентроп был классическим примером настоящего дипломата. Од-
нако он всецело находился во власти Гитлера.
Романо Муссолини, сын Бенито Муссолини
Когда речь заходила о Риббентропе, как-то очень странно Геббельс и
Борман приходили к единому мнению, что тог высокомерен, недалек,
глуп, человек, который все стремится сделать сам. И я сам убедился
в пресловутом тщеславии министра, когда в каждом зале резиденции,
также в бывшем дворце рейхспрезидента увидел множество фото-
графий Гитлера с длинным, лестным посвящением в широких сереб-
ряных рамках. Они стояли везде: на комодах, письменных столах, бу-
фетах. При более внимательном рассмотрении я все понял: Риббен-
троп размножил единственный экземпляр посвящения.
Альберт Шпеер, дневники, 23 ноября 1949
Риббентроп назначен на место министра иностранных дел Нейрата...
Мне жаль Нейрата. Я считаю Риббентропа никчемным человеком и
прямо и откровенно сказал это фюреру. Он молча выслушал меня,
все обдумает и сегодня или завтра примет решение.
Геббезьс, дневник, 1 февраля 1938
Пособник
459
(олгое время определенные кру| и, а также и партия пытались убе-
III ib Адольфа Гитлера в том, что миролюбивая политика Германии
ио отношению к России таит в себе опасность и может нанести Герма-
нии существенный вред.
Риббентроп
•ели министерство иностранных дел не давало разрешения, то поли-
ции безопасности нечего было делать за границей. Каждая инстанция
1очно и твердо защищала свои полномочия. Все действовали только
по предписаниям чиновников.
Эйхман
В 1944 году Гитлер все чаще поднимал в своих высказываниях воп-
рос борьбы с еврейством. В конце концов он помешался на этой про-
блеме. Но ни разу до 22 апреля 1945 года, когда я в последний раз
видел его в рейхсканцелярии, он ни слова не сказал об уничтожении
евреев. Поэтому и сейчас я все еще не могу поверить, что фюрер
отдал подобный приказ и предполагаю, что Гиммлер поставил его
перед свершившимся фактом.
Риббентроп
... Евреи оказали значительное влияние на все сферы общественной
жизни нации. В культурной жизни Германии, в прессе, в кино, в теат-
ре и прежде всего, конечно же, в экономической и финансовой дея-
тельности они находились в центре внимания. Один мой знакомый,
еврей из Франкфурта, друг моей семьи на протяжении долгих лет,
югда часто с обеспокоенностью говорил со мной о таком развитии
событий. Он придерживался мнения, что рано или поздно выступле-
ние определенных немецких и иммигрировавших евреев прИ₽еДет к
большому конфликту.
Риббентроп
Риббентроп, приведите Англию в пакт Антикоминтерна...
Я послал Вас туда «как моего лучшего скакуна в конюшне», поста-
райтесь сделать все, что возможно.
Гитлер
460
За спиной Гитлера
Риббентроп ничего не понимал в английской психологии.
Герберт Рихтер, сотрудник Риббентропа
в министерстве иностранных дел
У Риббентропа сложности в Лондоне. Он слишком привлекает к себе
внимание, и причем не поступками, а лишь словами. Не болеет за свое
дело.
Геббельс, дневник, 7апреля 1937
Мы всегда считали его «маленьким человеком».
Сэр Франк Робертс, эксперт по вопросам Германии
в Британском министерстве иностранных дел
В 1936 году, когда он был немецким послом в Лондоне, его называли
«Риббенсноб».
Марион Вайтхорн, дочь главы
Дрезденского банка Гуттмана
Я на протяжении нескольких лет работал на благо дружественных от-
ношений с Англией и был бы очень рад, если бы они установились...
Но сегодня я не верю в возможность согласия: Англия не хочет иметь
рядом сверхдержаву Германию, которая бы постоянно угрожала ее
островам. Она будет бороться, но национал-социализм способен на
многое.
Риббентроп, в докладной записке Гитлеру, 1938
После обеда Гитлер удалился, чтобы составить ответ на письмо Чем-
берлена. .. Это привело к припадкам меланхолии у Риббентропа, ко-
торый, как он сам думал, не мог оказывать влияния на решающие
внешнеполитические шаги Гитлера.
Альберт фон Кессель,
немецкий посланник в Ватикане
Я убежден, что Адольф Гитлер посвятил бы остаток своей жизни
мирному строительству социализма, если бы на тот момент удались
немецко-английские переговоры.
Риббентроп,
запись во время Нюрнбергского процесса
Пособник
461
Долгая беседа с Риббентропом... После нее он сжался, выглядит ужас-
но. Отвратительный парень, у него совсем нет друзей. И даже друж-
бу Гиммлера он потерял.
Геббельс’, дневник, б июля 1940
Риббентроп был тщеславным негодяем.
Шпеер, записи в дневнике
Национал-социализм был единственной возможностью остановить
коммунизм.
Риббентроп
После вступления войск в Польшу Риббентроп потерял свою значи-
мость в рейхе.
Герберт Рихтер, сотрудник Риббентропа
в министерстве иностранных дел
Уже при первой встрече Адольф Гитлер произвел на меня сильное
впечатление, и я был убежден, что только он со своей партией спосо-
бен спасти Германию от коммунизма.
Риббентроп, запись во время Нюрнбергского процесса
Риббентроп всегда пытался заранее выяснить, чего хотел Гитлер.
Ганс фон Герват, сотрудник
немецкого посольства в Москве
Риббентроп был хорошим артистом.
Альберт фон Кессель, немецкий посланник в Ватикане
У Риббентропа нет тонкого психологического подхода. Он должен
приблизиться к врагам Германии и меньше говорить, а больше дей-
ствовать.
Геббельс, дневник, 13 апреля 1937
Политика, которую я провожу... не моя, это политика фюрера.
Риббентроп, 1939
462
За спиной Гитлера
Риббентроп, мы почти выиграли войну.
Гитлер
Риббентроп, наконец, получил войну, к которой так стремился.
Альберт фон Кессель,
немецкий посланник в Ватикане
Я должен признать, что я с ним (Гитлером) за годы совместной рабо-
ты, хотя мы и пережили многое вместе, духовно не стали ближе, чем в
первый день нашего знакомства. Во всем его облике было что-то
сдерживающее.
Начало второй мировой войны положило конец влиянию Риббентро-
па на внешнюю политику, проводимую Гитлером.
Герберт Рихтер, сотрудник Риббентропа
в министерстве иностранных дел
Во время войны Риббентроп постоянно находился вблизи Гитлера.
Он редко бывал в Берлине.
Вальтер Шмидт, сотрудник
немецкого посольства в Москве
Имя себе он купил, деньги получил при женитьбе, а свою должность
добыл мошенническим путем.
Геббельс
Риббентроп был очень милым человеком.
Эмма Фурман, экономка Риббентропа
В январе 1945 года я предпринял последнюю попытку и сказал
фюреру, что готов вместе со своей семьей полететь в Москву, что-
бы убедить Сталина в серьезности и честности наших намерений,
чтобы, таким образом, я и моя семья стали своего рода заложника-
ми. Гитлер сказал только: «Риббентроп, не творите таких же дел,
как Гесс».
Риббентроп, запись во время Нюрнбергского процесса
Пособник
463
Если необходимость установить виновных может быть удовлетворе-
на моим добровольным признанием вины и тем самым может предот-
вратить намеченные судебные процессы против немцев, я как быв-
ший министр иностранных дел Адольфа Гитлера готов совершить
этот шаг и добровольно взять ответственность на себя вместо всех
арестованных мужчин и женщин нашего режима.
Риббентроп, петиция к обвинению
до начала Нюрнбергского процесса
Я стремился помочь создать Адольфу Гитлеру сильную процветаю-
щую Германию. Но фюрер и его страна потерпели поражение, милли-
оны людей погибли, рейх разрушен.
Риббентроп, отрывок из письма
жене Аннёлиз, октябрь 1946
Когда закончится война, я закажу деревянный ларец с изысканной
резьбой. Туда я положу все государственные договора и другие со-
глашения между правительствами, которые я подписал и еще подпи-
шу за время своего пребывания в должности.
Риббентроп, 1940
* * ♦
Спускавшийся по лестнице человек не производил впечат-
ления уверенного в себе. Он закрыл свое лицо поношенным
портфелем. Время от времени вспышки фотоаппаратов освеща-
ли его, и напрасно он пытался защититься от них. С трудом про-
кладывал он себе дорогу к Нюрнбергскому залу суда номер
302. Там уже начался судебный процесс Международного во-
енного трибунала против него, Иоахима фон Риббентропа, ми-
нистра иностранных дел Гитлера. Его место в зале суда в пер
вом ряду: между Германом Герингом, «обвиняемым № 1», и
Рудольфом Гессом, бывшем заместителем фюрера.
В первый день заседания Иоахим фон Риббентроп время от
времени нервно проводил рукой по волосам и все время прятал
свое лицо от публики в зале, как будто боялся осуждения. Но в
этот день, впрочем как и в последующий, он не выказал сожа-
ления. Риббентроп не чувствовал себя виновным. Как будто ока-
менев, без признаков волнения, выслушал он обвинения проку-
рора. Ни показания свидетелей, ни документы, ни кинофильмы
не вызвали в нем, когда-то влиятельном человеке, ни сочув-
ствия, ни тем более чувства вины. Виновен — в чем? — спра-
шивает Риббентроп.—Тотальное поражение? Нет здесь его вины.
Что он мог сделать, если генералы потерпели неудачу? Разве он
не заключал союзы для укрепления рейха? И что общего у него,
дипломата, со всеми теми преступлениями, в которых суд обви-
няет пособников Гитлера? Vae victis, — говорит Риббентроп, —
юстиция победителей. Он до последнего остался ярым привер-
женцем Гитлера.
За это он и поплатился: 16 октября 1946 года, ночью в 1.19
открылась дверь его камеры в Нюрнбергской гимназии. Он пер-
вый, кого казнят этим утром. В сопровождении двух немецких
солдат его ввели в спортивный зал школы. Там ожидал его Ио-
;еф Мальта, «нюрнбергский палач», перед одной их трех висе-
лиц. Семь ступенек ведут к ним. Палач поставил министра ино-
странных дел третьего рейха на люк и одел ему петлю на шею.
Но до этого заключенный в последний раз обратился к немецко-
му народу: «Я всегда хотел, чтобы определилась судьба Герма-
нии и наступило взаимопонимание между Востоком и Западом.
Пусть будет мир во всем мире». Люк открылся, и немногие при-
сутствующие на казни в следующий момент стали свидетелями
Пособник
465
ужасающего зрелища: Иоахим фон Риббентроп умер не сразу.
Он бился в конвульсиях в предсмертной агонии, и его голова
ударялась о деревянный остов виселицы. Следующего — фельд-
маршала Вильгельма Кейтеля — уже ввели, но тело Риббентро-
па все еще вздрагивало. Прошло еще десять минут, пока Йозеф
Мальта получил приказ потянуть за извивающееся тело, чтобы
своим весом сломать ему шею. Нюрнбергский палач вспомина-
ет: «Я надавил правой рукой за его левым ухом — раздался
щелчок, и он умер».
Это зловещее представление затем многократно повторялось.
Позже фотографии казненного повлекут за собой тяжелейшие
обвинения. Говорили, что преднамеренно мгновенно не поло-
жили конец агонии. Такая гнусность недостойна Международ-
ного военного трибунала держав-победительниц во второй ми-
ровой войне. И объяснение было банально: приговоренные за
долгое время слушаний потеряли много в весе, а этот факт не
учли при расчете длины веревок.
Ульрих Фридрих Вилли Иоахим Риббентроп родился 30 ап-
реля 1893 года в рейнском городе Везеле. Его отец Рихард слу-
жил в прусском артиллерийском полку и дослужился до звания
старшего лейтенанта. Мать Иоахима Софи, урожденная Гертвиг,
была дочерью саксонского землевладельца. Семья Риббентро-
пов считалась состоятельной, а ее жизненный уклад зависел от
мест расположения артиллерийских частей, где служил глава
семьи, военная карьера которого завершилась в 1908 году.
Иоахим был сильно привязан к своему отцу, который после ско-
ропостижной смерти матери стал центральной фигурой в жизни
молодого человека. Как это было принято в то время, Иоахим
Риббентроп закончил свое школьное обучение после 11 класса.
Одноклассники позже характеризовали его как «самого бездар-
ного» ученика, а его отличительными качествами называли це-
леустремленность и чрезвычайное тщеславие. Обе характерис-
тики сопровождали Иоахима Риббентропа на протяжении всей
его жизни. В то же время у него развился дар к языкам, он
научился бегло говорить по-французски и по-английски. Это при-
годилось для его политической карьеры, так как значительно
перевешивало недостаточное дипломатическое образование, а
его господин, Гитлер, не владел ни одним, ни другим языком.
Способности полиглота в его воспитаннике он расценивал как
доказательство опыта и дипломатического мастерства.
Иоахим Риббентроп и его младший брат Лотар выросли в
путешествиях между Везелем, Метцем и Страсбургом. Два года
466
За спиной Гитлера
они провели в Англии, познакомились с традициями, обычаями
и образом жизни на островах, пока не отправились в 1910 году
в Канаду. Канада наложила сильнейший отпечаток на его жизнь,
здесь он принял решение, которое, в конце концов, привело его
на скамью подсудимых Нюрнбергского трибунала: «Сначала я
приехал только в гости, а затем остался на четыре года, до нача-
ла первой мировой войны. Если бы я и тогда остался в Канаде,
что было вполне возможно из-за моей негодности к службе,
кто знает, как бы сложилась моя дальнейшая жизнь?» — раз-
мышлял смертник годами позже в своих последних записях.
Ни один помощник Гитлера не родился военным преступником.
Некоторые сделали себя таковыми.
Молодой человек чувствовал себя хорошо на просторах Ка-
нады. За поразительно короткое время он был принят в высшее
общество. Поддержанный графом фон Коннач, представителем
британской короны, Иоахим Риббентроп вскоре вовсю участво-
вал в общественной жизни Монреаля и Оттавы. Ни один праз-
дник в Ридоу Холл, роскошной резиденции британского гене-
рал-губернатора, не проходил без него. А «к прекрасной доче-
ри губернатора Патрисии», о которой он вспоминал даже в
камере смертников, молодой немец питал особое расположе-
ние. Риббентроп вступил в «спортивный клуб Ридоу», стал чле-
ном «Minto Six» — команды, занимающейся танцами на льду,
известной за пределами страны. Проявил себя как опытный
игрок в гольф и теннис и заставлял, будучи обворожительным
танцором и «Ladies man», учащенно биться сердца дочерей из
богатых семей.
В то же время молодой немец пользовался успехом не толь-
ко как светский лев, но и как предприниматель. С помощью
оставшегося ему от умершей от рака легких матери состояния
он начал заниматься винами: импортом и экспортом. В 1913 году
он находился у истоков успешной карьеры в Канаде, когда тя-
желая почечная инфекция свалила его на больничную койку. Он
принял решение уехать в Германию и там пройти курс лечения и
впредь его состояние здоровья было неустойчивым. Позднее он
часто этим пользовался, когда сталкивался с тяжелыми полити-
ческими ситуациями. После нескольких недель лечения он вер-
нулся назад в Канаду, где его и застало в августе 1914 года
начало первой мировой войны. Хотя Иоахим Риббентроп из-за
своего заболевания почек мог быть освобожден от военной служ-
бы, он последовал зову клятвы и в спешке покинул страну, о
гостеприимстве которой будет вспоминать даже по прошествии
Пособник
467
десятилетий. За день до отъезда он собрал на последний ужин в
празднично украшенные залы Шате Лаурие большой круг сво-
их друзей. На следующий день Риббентроп бесследно исчез и
прибыл морем в Германию. По поводу его спешного отъезда из
Канады до сих пор ходят слухи, что он якобы был немецким
шпионом. Современница Джоди Хаазе в этом убеждена: «Тогда
всем было ясно, что «гуд олд Рибб» был шпионом и потому так
быстро смог покинуть страну. Остальных немцев интернирова-
ли в этот же день».
Действительно, были схвачены даже те немцы, кто был бо-
лен, как брат Иоахима Лотар Риббентроп, умерший в 1918 году
в Канаде от последствий туберкулеза легких. Канадские власти
отобрали у ставших «врагами» иностранцев заграничные пас-
порта и тем самым позаботились о том, чтобы они не смогли
сражаться по другую сторону баррикад.
И канадскую прессу все больше занимал вопрос, был ли
вчерашний гость, Иоахим Риббентроп, на самом деле немецким
шпионом. 3 октября .1914 года в «Бекс Уикли», еженедельной
канадской газете, появилась статья под названием «Небольшая
история о шпионе среди нас». В ней подробно описывалось, что
«успешный предприниматель и виртуоз игры на скрипке» Риб-
бентроп был арестован, потому что в его багаже был обнаружен
«отягчающий материал о стратегически важных объектах».
Обвинение в шпионаже полностью не доказано, но и полно-
стью не оспорено. Что говорит против? В документах рейхсми-
нистерства, в чьей компетенции находился шпионаж, нет ника-
ких указаний на Иоахима Риббентропа. Что же, ради Бога, он
должен был выведать? Почему имперская разведка должна была
завербовать именно семнадцатилетнего подростка?
Что говорит за? А почему бы и нет? Разве такой патриот, как
Риббентроп, знающий языки, не мог стать идеальным кандида-
том на роль не вызывающего подозрений шпиона Его Величе-
ства? Разве не было странным то, как быстро и без особых уси-
лий перед никому неизвестным подростком открылись двери в
высшее общество? Разве этим нельзя объяснить, почему он, в
отличие от других немцев, 1 августа 1914 года смог так быстро
покинуть страну? Не все, что случается в истории, записано в
документах.
Иоахим Риббентроп отправился на поля сражений, где пере-
жил свою первую битву, был награжден Железным крестом пер-
вой степени. Ему было присвоено и звание старшего лейтенан-.
та. После ранения и нескольких недель пребывания в лазарете, в
468
За спиной Гитлера
апреле 1918 года он явился в военное министерство рейха, от
имени которого его отправили уполномоченным в немецкое кон-
сульство в Константинополе. Вновь возникает вопрос: с какой
целью, почему и как выбор пал именно на него? Он не обладал
дипломатическим образованием, его военный чин был не на-
столько высок, чтобы его только по этой причине могли реко-
мендовать для решения столь «высоких задач». Как и в случае с
Канадой, само собой напрашивается предположение, что на
Иоахима Риббентропа были возложены задачи по разведыва-
тельной деятельности. Турцию как союзника нужно было со-
хранить в альянсе, и ее территория должна была послужить по-
лигоном для подстрекания как можно большего количества араб-
ских племен против Великобритании: Риббентроп — немецкий
Лоуренс Арабский!
Турки, конечно же, были заняты борьбой против арабов, под-
держанных британцами, сражающихся за собственное господ-
ство. Но мечты живут десятилетиями, и то, чего не удалось до-
биться в первой мировой войне, Риббентроп попытался осуще-
ствить во второй: «интифада» против Британской империи — от
Ближнего Востока до Индии. Но и на этот раз его усилия были
тщетны.
В Константинополе Иоахим Риббентроп познакомился с ге-
нералом Гансом фон Зеектом, чьим адъютантом его назначили в
1919 году в составе мирной делегации на переговорах в Верса-
ле. Но переговоры не принесли желаемых результатов. «Когда
мы в Берлине получили текст договора, я прочитал его за ночь и
выбросил в твердой уверенности, что нет такого немецкого пра-
вительства, которое могло бы подписать нечто подобное», —
вспоминал заключенный в своей камере в Нюрнберге. Но он
все же был подписан — достаточно веское основание для Риб-
бентропа, чтобы удалиться как от дипломатической, так и воен-
ной службы. Не говоря уже о шпионской деятельности. Реше-
ние, не вызвало удивления: буржуазный карьерист, Риббентроп,
видел в Веймарской республике всего лишь второстепенное го-
сударство, исполнителя решений союзных сил, которые истяза-
ли великую и гордую Германию. С такой республикой он не
хотел иметь ничего общего.
Летом 1919 года он познакомился с Отто Хенкеллем, вла-
дельцем самого большого завода шампанских вин. Это знаком-
ство стало поворотным пунктом как в частной, так и в профес-
сиональной жизни: годом позже Иоахим Риббентроп женился
на дочери Хенкелля Аннелиз. День свадьбы положил начало зна-
Пособник
469
менитой карьере человека, который до этого жил воспоминани-
ями о жизни в Канаде. Свежеиспеченный зять взял руководство
главным представительством Хенкелля в Берлине в свои руки и
стал самостоятельным предпринимателем (снова импорт-экс-
порт). С 1925 года он становится владельцем фирмы «Шенберг
и Риббентроп» и в этом качестве единственным поставщиком
таких знаменитых вин как «Поммери» и «Джонни Уокер». Быст-
ро установившееся благосостояние семьи Риббентропов в этом
же году было «облагорожено»: его тетя Гертруда фон Риббент-
роп усыновила его и тем самым обеспечила племяннику, полу-
чившему приставку «фон», быстрый доступ в высшие круги сто-
лицы империи. Риббентроп обязан был выплачивать своей тете
небольшую пенсию за это одолжение. Упреки в том, что он не
всегда выполнял свои обязательства, в последующие годы час-
то приводили к разногласиям.
Этому взлету парвеню способствовал старый знакомый,
Франц фон Папен: они познакомились в Константинополе и в
последующее время н^ теряли друг друга из вида. После много-
численных неудачных попыток Папену удалось все же ввести
нового дворянина в эксклюзивный берлинский «Юнион-клуб».
Папен и Риббентроп придерживались одинаковых политических
взглядов и действовали часто сообща, вплоть до прихода к вла-
сти Гитлера 30 января 1933 года. Для Иоахима Риббентропа было
важно, чтобы его социальный престиж соответствовал его ус-
пехам в предпринимательстве, и это блестяще удалось.при под-
держке «Юнион-клуба». Риббентропы были частыми гостями в
доме председателя правления Дрезденского банка Гуттмана. Ма-
рион Вайтхорн, дочь хозяина дома, вспоминала о новичке выс-
шего берлинского общества середины двадцатых годов: «Он бы-
стро приспосабливался к окружающим. Стремился познакомить-
ся как можно с большим количеством людей, часто с помощью
лести, чтобы увеличить объемы продаж шампанского. Но у меня
всегда возникало ощущение, что его на самом деле никто не
любил, потому что он обладал не очень приглядной манерой по-
ведения».
Но в политических кругах столицы имя «Риббентроп» со вре-
менем заслужило уважение. Представитель фирмы по продаже
шампанского был знаком с Гялмаром Шахтом, Густавом Штре-
земаном, Францем фон Папеном и другими влиятельными лич-
ностями того времени. Супруги Риббентроп делали ставку на
свои изысканные и притягательные манеры, они не делали ника-
ких политических заявлений.
470
За спиной Гитлера
В Берлинском мужском клубе, который посещал Риббентроп,
сталкивались различные взгляды, которые, так или иначе, пред-
сказывали крах Веймарской республики. Там витал страх перед
большевизацией Германии, а неприятие Версальского мирного
договора было всеобщим. Народнические, частично антисемит-
ские настроения находили там свое выражение, также как и
стремление к возвращению старых и завоеванию новых коло-
ний. Но главный приоритет был отдан неприятию Веймарской
республики.
Все это наложило свой отпечаток на делового человека Иоахи-
ма фон Риббентропа. Тогда было возможным и вполне нормаль-
ным такое стечение обстоятельств, которое в наше время кажет-
ся неожиданным. Риббентроп был связан с Народной партией,
которая считалась оплотом Веймара. Риббентроп был дружен с
ее основателем и председателем Густавом Штреземаном, носи-
телем надежд немецких демократов. Это не вяжется с истори-
ческим контекстом, но является правдой. В начале октября
1929 года Штреземан умер — и вместе с ним умерла последняя
надежда на слияние национальных и республиканских сил. Чер-
ная пятница на нью-йоркской бирже через несколько дней стала
началом мирового экономического кризиса. В Германии он по-
влек за собой самые тяжелые последствия.
Республика находилась на краю пропасти, на улицах Берли-
на шли сражения за наследство первой немецкой демократии.
«В 1931 и 1932 годах, — так напишет позднее Риббентроп в
своей камере,—стало очевидно, что Германия попадет во власть
коммунистов. Национал-социализм был, по моему мнению, един-
ственной возможностью остановить коммунизм».
В августе 1932 года произошла его первая встреча с Адоль-
фом Гитлером, перед которым он преклонялся до самого кон-
ца — до его самоубийства в 1945 году. Переговоры вождя на-
ционал-социализма с Францем фон Папеном о возможном на-
значении национал-социалистов в правительство закончились
неудачей. Шаткая победа НСДАП на выборах — с 37 процента-
ми голосов избирателей — в июле 1932 года, в которых кон-
сервативная и немецкая национальная партии потерпели еще
большую неудачу, не нашла должного одобрения у Франца фон
Папена. Гитлер пришел в отчаяние и в то же время в ярость,
потому что, несмотря на сенсационный успех на выборах, ему
не удалось «легальным путем взять власть в свои руки». Глава
службы пропаганды национал-социалистов Йозеф Геббельс на-
писал в своем дневнике, что «вся партия была настроена на
Пособник
471
приход к власти». Но притязания Гитлера на канцлерство не
получили поддержки, а правительство фон Папена осталось у
власти. В этот момент такой человек, как Иоахим фон Риббен-
троп, еще неизвестный Гитлеру, пришелся очень кстати. Он
знал как Франца фон Папена, так и Курта фон Шлейхера —
честолюбивого генерала, он поддерживал связь с окружением
стареющего рейхспрезидента Пауля фон Гинденбурга, он года-
ми общался с людьми, которые в такой ситуации имели значи-
тельное влияние. Всего этого не было у Гитлера! И более того:
в лице Риббентропа он увидел человека, поддерживающего
отношения с Францией и Англией, владеющего языками и к
тому же еще и предлагающего свои услуги посредника в та-
кой щекотливой ситуации.
В продолжительной беседе Риббентроп убедил фюрера сде-
лать ставку в своей стратегии на его старого друга Франца фон
Папена, в то время как Гитлер склонялся к мысли продолжить
переговоры с Куртом фон Шлейхером. События развивались
стремительно. В ноябре 1932 года вновь состоялись выборы,
НСДАП потерпела поражение, казалось, власть стала несбыточ-
ной мечтой. Страной, пос градавшей от затяжного кризиса, пра-
вили не справляющиеся с властью рейхспрезидент, Папен и
Шлейхер. Правили с помощью указов и декретов.
КПГ и НСДАП вместе организовывали стачки берлинских
транспортных предприятий, хотя дикие побоища между этими
партиями оповестили о конце демократии. В то время как про-
мышленники все больше поддерживали кандидатуру Гитлера на
место канцлера, внутрипартийные конфликты ослабляли НСДАП.
Некоторые прорицатели уже предсказывали закат звезды Гитле-
ра. Но Иоахим фон Риббентроп затевал все новые закулисные
игры и использовал свои связи. Именно вилла Риббентропа в
Берлин-Далеме стала тем центром, где планировался приход
Адольфа Гитлера к власти. Ни один день не проходил без об-
суждения или совещания. Риббентроп поставил все на карту,
стал членом НСДАП и ввел Гитлера в свои круги. Он использо-
вал старые и новые связи на благо человека, которого он назвал
«спасителем Германии». Впоследствии он попал почти в раб-
скую зависимость к Гитлеру и был полностью в его власти. Его
идол, со своей стороны, очень ценил социальный статус и раз-
нообразные связи своего нового соратника. Риббентроп орга-
низовывал бесчисленное количество раз переговоры с Папеном,
правительство которого после ноябрьских выборов ушло в от-
ставку. Генерал Курт фон Шлейхер был назначен главой прави-
472
За спиной Гитлера
тельства. Франц фон Папен не находился больше в центре влас-
ти, и его заинтересовал контакт с Риббентропом.
Перед рождеством бывший глава правительства на ежегод-
ном праздничном приеме «Юнион-клуба» в берлинской опере
Кролль изложил свои тезисы о «новом государстве» и реши-
тельно высказался за переговоры с Гитлером и его участие в
новом правительстве. Риббентроп среди прочих был в числе
участников, также как и банкир Курт фон Шредер, оказываю-
щий поддержку Гитлеру. В последующие шесть недель Иоахим
Риббентроп окончательно и бесповоротно вступил на полити-
ческую сцену и продвигал идею прихода к власти Гитлера. Не-
устанно он примирял полярные мнения, усаживал спорящие сто-
роны за стол переговоров и агитировал за канцлерство Гитлера.
Аннелиз фон Риббентроп задокументировала бурную деятель-
ность своего мужа: «Вторник 10.01.1933: переговоры с Гитле-
ром и фон Папеном. Гитлер не хочет сотрудничать до выборов.
Суббота 15.01.: Иоахим уезжает в Оейхаузен. Долгое обсужде-
ние наедине с Гитлером... Достигнута договоренность о встрече
с Гитлером в понедельник вечером у Шульца Наумбурга или во
вторник в Галле. Среда 18.01.: 12 часов в Далеме: Гитлер, Реле,
Гиммлер, Папен. Гитлер настаивает на канцлерстве. Папен вновь
считает это невозможным; Иоахим делает робкое предложение,
свести сына Гинденбурга с Гитлером. Пятница 20.01.: Вечером
долгие переговоры с Папеном. Папен сообщает, что в субботу в
Далем прибудут сын Гинденбурга и Майснер. Суббота 22.01.:
10 часов вечера: Собрание в Далеме. Присутствовали: Гитлер,
Фрик, Геринг, Кернер, Майснер, сын Гинденбурга, Папен и
Иоахим. Гитлер два часа разговаривал с глазу на глаз с сыном
Гинденбурга. Последующая беседа Папен — Гитлер. Папен бу-
дет настаивать на канцлерстве Гитлера. Вторник 24.01.: Чаепитие
в Далеме: Фрик, Геринг, Папен, Иоахим. Заключительное реше-
ние о скорейшем создании национального фронта и встреча с
Папеном для окончательных переговоров вечером в 10 часов в
Далеме. Гитлер соглашается на предложенную тактику. Воскре-
сенье 28.01.: Папен заявляет, что следует срочно разыскать его
(Гитлера), потому что наступил решительный поворот и, после
продолжительной беседы с Гинденбургом, он считает возмож-
ным канцлерство Гитлера».
О событиях последующих двух дней Риббентроп сам ведет
дневник: «Суббота 29.01.. После 11 часов продолжительные пе-
реговоры Гитлер — Папен. Гитлер заявляет, что в целом ситуа-
ция ясна. Но следует назначить срок новых выборов, и следую-
Пособник 473
щий шаг — принятие закона о предоставлении чрезвычайных
полномочий правительству. Вопрос новых выборов активно об-
суждается. Поскольку Гинденбург не намеревается проводить
выборы, он просит меня сообщить Гинденбургу о том, что это
будут последние выборы. После обеда Геринг и я встречаемся с
Папеном. Папен заявляет, что все разногласия устранены и что
Гитлер ожидает Гинденбурга завтра к 11 утра. Понедельник 30.01.:
Гитлер назначен канцлером.
Прожектерство увенчалось успехом: Риббентроп и сначала
сомневающийся Папен устранили все препятствия на пути к
канцлерству. Без неустанной помощи приверженца, Риббен-
тропа, путь Гитлера в рейхсканцелярию был бы более тернис-
тым. Суетливые январские дни 1933 года впервые продемон-
стрировали Гитлеру насколько ловко и тактично, многосторон-
не и настойчиво может вести переговоры его новый
последователь. Риббентроп, конечно же, ожидал вознагражде-
ния, но не сейчас. 30 января 1933 года образованный прави-
тельством «национальный фронт», в котором Риббентроп по со-
вету Папена не принимал участия, наметил пути развития со-
бытий. Впредь Гитлер использовал Риббентропа в качестве
рупора и обращался к нему, как к действительно полезному
помощнику, потому что он всегда претворял волю фюрера в
политические поступки. Риббентроп, как и Гитлер, был скло-
нен к длинным монологам и выражал в узком кругу различ-
ные мнения, но во время общественных выступлений всегда
придерживался взглядов Гитлера и вплетал их в дипломати-
ческие ноты и договора. Он постоянно подчинял собственные
политические идеи желаниям Гитлера и никогда не выходил из
тени своего фюрера. С одной стороны, это обеспечило ему
поддержку Гитлера, защищавшего его от латентной критики
внутри партии, а с другой, блестящую карьеру, не сравнимую
ни с какой другой в третьем рейхе.
Сначала, казалось, Риббентроп предан забвению. 30 января
1933 года ему ничего не досталось, он не был вознагражден по
заслугам за роль посредника. На торжестве чествования «при-
хода к власти» в берлинском «Кайзергофе» он послушно встал
в очередь поздравляющих. В упоении празднеств в честь побе-
ды национал-социалистов он, казалось, был одним из многих
прислужников. Более того, рейхспрезидент настаивал на назна-
чении в министерство иностранных дел его старого друга, Кон-
стантина фон Нейрата, и отдал указание не производить какие-
либо перемещения в дипломатическом корпусе. Но Риббентроп,
474
За спиной Гитлера
чьей краткосрочной политической целью был пост государствен-
ного секретаря в министерстве иностранных дел рейха, не сда-
вался. В последующие за образованием правительства недели
он достаточно часто встречался с Гитлером, чтобы досконально
изучить его представления о внешней политике. Он быстро
усвоил их и сделал своими.
Большинство европейских правительств скептически отреа-
гировало на назначение Гитлера канцлером. Гитлер вновь вспом-
нил о Риббентропе, когда речь зашла о представлении нового
правительства загранице. Риббентроп знал, что в НСДАП не было
никого, кто бы, как он, имел сравнительно легкий доступ во
влиятельные ведомства в Европе. В то время, когда он претво-
рял в жизнь свои деловые амбиции и параллельно выполнял для
Гитлера «дипломатические миссии» в Лондоне и Париже, тот
поднял Риббентропа на следующую ступень иерархии — в
1934 году назначил его «внешнеполитическим советником и упол-
номоченным имперского правительства по вопросам разоруже-
ния». В «ведомстве Риббентропа» до конца 1937 года работало
более 70 сотрудников, позднее более чем 300. В июне 1935 года
последовало очередное назначение на должность «чрезвычай-
ного полномочного посла Германской империи». Формально в
партийной иерархии Риббентроп находился теперь на одной сту-
пени с «внешнеполитическим ведомством» Альфреда Розенбер-
га. В то время Розенберг считался «закаленным борцом» и, бу-
дучи духовным идеологом партии, занимал сильную позицию в
ней и ее подразделениях. А Геббельс и Геринг высмеивали Риб-
бентропа как «барона шампанских вин» или «Риббенсноба», и
он все чаще попадал в паутину внутрипартийных интриг. Но со-
знательно выбранный Гитлером принцип «организованного хао-
са», когда партийные подразделения одинакового ранга так кон-
курировали друг с другом, что в действительности ни один из
потенциальных конкурентов не представлял для него самого опас-
ности, действовал безотказно. И Риббентроп сохранил прямой
доступ к Гитлеру, а тот использовал спорного политика, чтобы
проводить свою собственную политику, минуя официальную дип-
ломатическую линию внешнеполитического ведомства. А по-
скольку Гитлер поддерживал Риббентропа, внутри партии он был
защищен от своих конкурентов. Но общественное высмеивание
чужака было бурным: свое имя он купил, женитьба принесла
ему деньги, а свою должность он получил мошенническим пу-
тем — эта фраза стала афоризмом в высших национал-социали-
стических кругах.
Пособник
475
Его откровенно упрекали в надменности и оппортунизме. Про-
>сссиональные дипломаты видели в нем выскочку и бездухов-
ного последователя Гитлера, которому следовало бы как можно
ьыстрее покинуть политическую арену. В сложившейся ситуа-
ции Риббентроп принял решение вступить в СС и тем самым
связал свою политическую карьеру с карьерой Генриха Гим-
млера, чей взлет в то время еще невозможно было предсказать.
Ьыстрая смена его служебных назначений от штандартенфюре-
ра СС в мае 1933 года до обергруппенфюрера 20 апреля
1940 года свидетельствовала о целесообразности такого реше-
ния. Вражда тем временем не угасала, но позиции прояснялись:
кто был против Риббентропа, тому приходилось иметь дело и с
Гиммлером.
В качестве ответной услуги он, став министром иностранных
дел рейха, назначил на все ключевые посты внешнеполитичес-
кого ведомства эсэсовцев и тем самым предоставил Гиммлеру
прямой доступ к внешней политике третьего рейха. С помощью
этой стратегии в последующие годы Риббентроп обеспечил себе
безопасное положение в государственной и партийной систе-
мах. Любая попытка снять его с должности наталкивалась на
защиту со стороны СС. Кроме того, существовала еще личная
протекция Гитлера, но у нее была своя цена. Фюрер защищал
его, но в ответ ожидал строгого выполнения его указаний. По-
добострастное поведение Риббентропа, его почти без очертаний
политическая внешность пособника были лишь частью той цены,
которую ему приходилось платить в хитросплетении настроений
и политики власти. Подчинение, почти что покорность, обеспе-
чивало протекцию и неоспоримое положение. Теперь Риббен-
троп вознамерился получить место, для которого ему не хватало
профессионализма, но к которому он стремился, несмотря ни
на что: место министра иностранных дел Германии.
Но сначала тщеславному предпринимателю нужно было снис-
кать дипломатические лавры за границей. Первый подходящий
случай представился в Лондоне, где ему следовало, по поруче-
нию Гитлера, заключить морское соглашение с Великобритани-
ей. Согласно постановлениям Версальского договора Германии
было запрещено содержать сильный флот. Путь к новому согла-
шению был тернист. Дипломатия Риббентропа в разъездах меж-
ду Лондоном, Берлином, а также Парижем натолкнулась на силь-
ную критику, к тому же британское правительство не знало, что
делать с концепцией конкурирующей внешней политики Герма-
нии. Не участвовавшее в переговорах министерство иностран-
476
За спиной Гитлера
ных дел империи сообщило о возмущении официальных ве-
домств в Лондоне, которые находят шокирующей «неразборчи-
вую и безыдейную дипломатию господина Риббентропа». Если
правительство пользовалось услугами уполномоченного, как
говорилось не без язвительности, то он, в свою очередь, дол-
жен уметь вести переговоры, а не быть просто «первым попав-
шимся торговцем шампанского». Немецкий посол в Лондоне
Леопольд фон Хойш, чье место через несколько месяцев дол-
жен был занять Риббентроп, жаловался на его «неловкие и глу-
пые» выходки. Он не скрывал, что британское правительство в
будущем не будет снисходительно смотреть на подобные визи-
ты, тем более, если на переговорах между особо уполномочен-
ными не будет затронуто «ни одной конкретной проблемы» вооб-
ще. Барон фон Нейрат, которому эта уничтожающая критика не-
приятного соперника пришлась как нельзя кстати, передал эту
информацию Гитлеру Но тот не только поддерживал своего экс-
перта, назначенного парламентом по вопросам Англии, но и на-
значил его «руководителем немецкой делегации по вопросам
морского флота».
С помощью стратегии кнута и пряника Риббентроп, с одной
стороны, привлекал внимание к немецкому разоружению, а с
другой — неприкрыто угрожал усиленным вооружением. По-
сле трудных переговоров, в конце концов, 18 июня 1935 года
было подписано немецко-британское соглашение и немецкому
флоту разрешили увеличить свою мощь до одной трети мощи
британских морских вооруженных сил. Подпись Риббентропа
под этим документом стала знаменательной вехой его карьеры.
С этого времени он мечтал о военном союзе с Великобританией
в противовес растущей угрозе коммунизма на Востоке.
Антибольшевистский аспект внешнеполитической концепции,
которую развили Гитлер и Риббентроп, предусматривал тесный
союз между владеющей морем Великобританией и гегемоном
на суше, Германией. В то время Англия уже обладала своим
статусом в этой концепции, а Германии предстояло его еще до-
биться — военными действиями или посредством внешнеполи-
тических договоров. Как бы велико ни было согласие между
Гитлером и Риббентропом, а все чаще стали появляться и глубо-
кие разногласия. В то время, когда «антибольшивизм» Гитлера
основывался на расовой идеологии, для Риббентропа он слу-
жил соблюдению национальных интересов. Последнее решение
Гитлера совершить расово-идеологический «марш уничтожения»
для «завоевания жизненного пространства на Востоке» не сорт-
Пособник
477
ветствовало мировоззрению Риббентропа. Несмотря на то, что
он в этом отношении безоговорочно следовал своему фюреру,
для Риббентропа речь шла вовсе не о «расовой борьбе». Любые
идеологии, какого бы они ни были происхождения, становились
важны для него только тогда, когда он мог подчинить их своей
власти. В отличие от Гитлера Риббентропу не хватало того кро-
вавого антисемитизма, за который фюрер был готов поставить
на карту все. Риббентроп непрерывно предсказывал «больше-
вистскую угрозу миру», но ему была чужда мысль о походе на
Восток под знаменами со свастикой. Речь шла только о власт-
но-политическом утверждении Германии в центре Европы.
Особенно ясно разница между ним и Гитлером обозначилась
в политике в отношении Англии. Когда выяснилось, что британ-
ское правительство не готово подписать военный договор с Гер-
манией, внешняя политика Риббентропа стала подчеркнуто ан-
тибритапской: если Великобритания не вступит в антибольшеви-
стский союз, в этом случае коалиция, направленная против
Англии, помогла бы сохранить немецкие интересы в Европе.
С помощью составленного им пакта Антикоминтерна, подпи-
санного в 1936 году Японией и, годом спустя, Италией, Риббен-
троп pro forma выдавал себя антибольшевистски настроенным
политиком, но de facto он откровенно действовал антибритан-
ски. Вместе с этим пактом Риббентроп задействовал успешную
альтернативу утопической политике Гитлера по отношению к
Англии.
Во время своей дипломатической деятельности он не забы-
вал позаботиться о личном продвижении и обогащении. В то
время отец уже пятерых детей, он позволили себе за счет госу-
дарства перестроить и расширить свою берлинскую виллу. В
бранденбургском Одербрухе он приобрел «имение Зонненбург»
и превратил его в семейную резиденцию с площадкой для голь-
фа и тенниса, а также с прямым подъездом к близлежащему
вокзалу в Альт-Ранффт. В Одербрухе он решил обосноваться со
своим аристократическим семейством, опираясь на доход от
своего ведомства и в то время уже огромное состояние. Он
питал надежду, что имя «Риббентроп» будет неразрывно связано
с возвращением Германии в круг мировых держав.
Нередко в своем частном доме он принимал иностранных
гостей, вечера в саду и большие приемы подчеркивали в то вре-
мя неоспоримое положение карьериста Иоахима фон Риббен-
тропа. За всем этим в роли движущей силы стояла жена Риб-
бентропа Аннелиз, которая, по мнению современников, оказала
478
За спиной Гитлера
значительное влияние на своего мужа. Эмма Фурман в те дни
занималась хозяйством имения Риббентропов: «Раз в неделю он
приезжал сюда. Риббентроп был совершенно спокойным чело-
веком, очень талантливым и милым. Госпожа Риббентроп была
не такой. Она была чересчур энергичной». Сверх того, дела се-
мейной фирмы «Импегрома», которая специализировалась на им-
порте и экспорте дорогих вин, шли блестяще. Дотации, которые
раздавал Гитлер своим верным вассалам, дополняли ее благо-
состояние. Иоахим фон Риббентроп, будучи состоятельным че-
ловеком, был еще далек от цели своих политических амбиций.
В середине 1936 года освободились два дипломатических
поста по причине смерти чиновников. Риббентроп увидел шанс
подняться на следующую ступень карьерной лестницы. Разо-
чарованием 26 июля стало назначение его на пост немецкого
посла в Лондоне. Это было ничем по сравнению со свобод-
ным постом госсекретаря в министерстве иностранных дел.
Сам Риббентроп описывает ход событий по-другому: первона-
чально на пост секретаря был назначен Бернгард фон Бюлов.
Но в поиске подходящего кандидата на пост посла в Лондоне
(вместо Леопольда фон Хойша) оба пришли к убеждению, что
он — Риббентроп — годится больше и очень нужен Германии
в Великобритании. Во всяком случае, Гитлер верил в своего
воспитанника, что подтверждает требование, по словам ряда
современников, выдвинутое им на официальной церемонии про-
щания: «Риббентроп, приведите Англию в пакт Антикоминтер-
на, это мое самое заветное желание. Я послал Вас туда, как
моего лучшего скакуна в конюшне, постарайтесь сделать все,
что возможно».
В то время фюрер еще не распрощался с мечтой переманить
Англию, «арийского брата», на свою сторону.
Заручившись личным напутствием Гитлера, семья Риббен-
тропов отправилась в Англию, где два года безуспешно ждали
нового немецкого посла. Особенно разочаровало Риббентропа
неприятие большинства британских политиков. Друзей он нахо-
дил, как всегда, исключительно в «высших кругах». Первые три
месяца он почти с провоцирующей небрежностью выполнял свои
обязанности посла, постоянно отъезжал в Берлин, чтобы нахо-
диться вблизи Гитлера и в центре власти. В одной сатирической
листовке его окрестили «бродячим арийцем», в то время как
руководство foreign office в отчаянии высказало предположе-
ние, что он рассматривает свою лондонскую деятельность как
работу на полставки. На приеме в честь коронования Георга VI
Пособник
479
он поприветствовал короля, вскинув руку, и тем самым пред-
стал образцом неуклюжести. Сэр Франк Робертс, то время
стажер в британском foreign office, ответственный за англий-
скую политику в отношении Германии, вскоре после этого об-
щался с будущим министром иностранных дел. Он говорит: «Риб-
бентроп был проводником идеи Гитлера разделить мир между
Англией и Германией. Немецкий посол был разочарован реак-
цией британцев, потому что мы не согласились с их «великими»
идеями. Он постоянно возвращался в Берлин. Я полагаю, Риб-
бентроп боялся, что без постоянного присутствия около Гитле-
ра, он потеряет свое влияние».
Он не мог осуществить свою цель — заманить Англию в пакт
Антикоминтерна. Напротив, его поведение стало причиной того,
что британские дипломаты видели в нем источник британско-
немецких разногласий. Невиль Хендерсон, британский посол в
Берлине, жаловался на Риббентропа: «При каждом удобном случае
я говорил немцам, что Риббентроп на протяжении двух лет в
качестве посла нанес больше вреда англо-немецким отношени-
ям, чем кто-либо другой на протяжении целого поколения».
Риббентроп же, в свою очередь, жаловался в многочис-
ленных меморандумах в Берлин, что Великобритания не готова
отступить от своей традиционной политики сохранения «balance
.of power» в Европе. Ни в коем случае британское правитель-
ство не отступит от своей концепции равновесия сил на евро-
пейском континенте. Любые военные действия Германии, раз-
рушающие этот баланс сил, повлекут за собой военную реак-
цию британцев. В конце 1937 года эта точка зрения официаль-
ного Лондона стала политическим кредо Риббентропа. После
многочисленных размышлений и борьбы с самим собой он
пришел к решению признаться фюреру в окончательном про-
вале политики, направленной на немецко-британский союз. Тем
самым, собственно говоря, миссия немецкого посла, к радос-
ти многочисленных политических противников, провалилась,
но не сам Риббентроп.
Несколькими днями позже, 2 января 1938 года, он написал в
личной записке фюреру, что желаемое для Германии «измене-
ние статус-кво на Востоке» можно осуществить только силовы-
ми методами. Франция будет выполнять свои обязательства со-
юзника и сама может рассчитывать по французско-британскому
пакту о взаимной помощи на поддержку островов. Так как Ан-
глия, несмотря на усилия Риббентропа, не готова признать не-
мецкие интересы на Востоке, следует поставить ее на место це-
480
За спиной Гитлера
ленаправленным ослаблением: «Такой случай предоставился бы,
если бы Англия не смогла оказать достаточную поддержку Фран-
ции в Европе из-за недостаточного вооружения или вследствие
угрозы империи со стороны превосходящего по силе союза сил
(например, Германия — Италия — Япония) и тем самым дисло-
кацией ее военной силы в другом месте... Сложится неблаго-
приятная для Англии ситуация, если она одна, недостаточно во-
оруженная, будет противостоять этому союзу».
Стратегия Риббентропа по отношению к Гитлеру была оче-
видной. План Гитлера привлечь Англию на свою сторону потер-
пел поражение, но собственную цель, завоевание «жизненного
пространства на Востоке», Риббентроп преследовал и дальше.
Сама политическая реальность пришла на помощь тактике Риб-
бентропа, так как политика пакта Антикоминтерна, первона-
чально направленная против большевиков, окончательно превра-
тилась в сугубо антибританский пакт. С помощью этой страте-
гии Риббентроп преследовал еще одну цель — усмирить гнев
Гитлера по поводу провала его политики по отношению к Анг-
лии. Отход от первоначального плана Гитлера и обращение к
стратегии пакта Антикоминтерна» Риббентроп по праву мог при-
писать себе, что делало его, без сомнения, вторым человеком в
немецкой внешней политике. А это и было конечной целью всех
его усилий. Оставалось только решить еще одну проблему: пакт
Антикоминтерна предписывал выполнение военных договорен-
ностей в случае интервенции в одну из стран-участников. Пока
этого не произошло, Англия могла пребывать в уверенности,
что возможность мирных переговоров с Германией все еще су-
ществует.
Для оценки внешней политики Риббентропа ключевой явля-
ется его докладная записка, потому что схематически представ-
ленный в ней политический план Риббентроп более или менее
осуществил на посту министра иностранных дел. В дальнейшем,
потеряв интерес к политике союза с Англией, он обратился к
Европе. Его стратегию увенчал немецко-советсткий пакт о нена-
падении, подписанный Риббентропом и Сталиным 23 августа 1939
года. Но в начале 1938 года Гитлер не проявил интереса перейти
на новый внешнеполитический курс своего посла. Казалось
возможным исчезновение Риббентропа в политической безыз-
вестности. Но без ведома автора, «записка фюреру» сыграла
значительную роль почти во всех политических дискуссиях вес-
ной 1938 года. Потому что немецкая политика указывала на гря-
дущие перемены, и он их увидел.
Пособник
481
Первый подъем эта политика, направленная на массирован-
ную экспансию, пережила 13 марта 1938 года во время так на-
зываемого «присоединения» Австрии. Но воинственные планы
Гитлера в решающий момент поставили его перед проблемой,
которую следовало решить как можно быстрее.
Мог ли он, проводя свои курс на военные действия, поло-
житься на традиционную политическую и руководящую элиту?
Или ему следовало назначить на все ключевые властные посты
людей, полностью ему преданных? Отрицательное отношение, в
частности главы министерства иностранных дел и министерства
военных сил рейха, к его жажде завоеваний укрепило Гитлера в
уверенности, что с такими людьми он не сможет вести войну.
Скандал в начале нового года, ставший достоянием обществен-
ности, помог ему.
Военный министр Вернер фон Бломберг дискредитировал
себя браком с женщиной, имеющей сомнительное прошлое, пор-
нографические фотографии которой ходили в обществе. Глав-
нокомандующий вермахта, Вернер фон Фрич, был обвинен в
гомосексуальных наклонностях. Все это пришлось как нельзя
кстати: 4 февраля 1938 года Гитлер объявил о смене кадров,
избавившись и от противника военных действий. Новым мини-
стром иностранных дел стал немецкий посол в Лондоне, Иоахим
фон Риббентроп, новым главнокомандующим вермахта Гитлер
назначил себя.
Тем самым наметились пути второй за последние 25 лет вой-
ны в Европе и был найден тандем, сыгравший решающую роль:
Гитлер и Риббентроп. Растущее сопротивление политического
аппарата из старой элиты было нейтрализовано. Пост министра
иностранных дел занял человек, беспрекословно следовавший
за фюрером. Дипломатические способности Риббентропа игра-
ли для Гитлера второстепенную роль. Важнее были безотказно
действующие связи, а также непоколебимая уверенность Гитле-
ра в том, что именно Риббентроп является его преданным при-
верженцем.
С вновь сформированной руководящей командой и в сопро-
вождении соответствующей пропагандистской компании Герма-
ния аннексировала альпийскую республику Австрию. В этом
«присоединении» Риббентроп не сыграл достойной упоминания
роли, он даже не был в курсе событий. По настоятельному ука-
занию Гитлера, он направился в Англию. Официально он дол-
жен был проститься с ведомством и страной, как посол, но в
гайне Гитлер желал присутствия своего «лучшего скакуна» в
482
За спиной Гитлера
Лондоне, чтобы своевременно быть проинформированным о на-
строениях в британском правительстве после вступления нем-
цев в Австрию. Ничего не подозревая, 8 марта Риббентроп от-
правился в Англию, в то время как в Берлине под покровом
секретности завершались последние приготовления к «Венской
акции». Совершенно неожиданно для него, во время завтрака с
британским премьер-министром Невиллем Чемберленом, при-
шло известие о введении немецких войск в Австрию.
Немецкий министр иностранных дел попал в щекотливую си-
туацию в присутствии английского премьера. «Чемберлен спро-
сил меня, есть ли у меня новости о событиях в Австрии, —
описывал позднее Риббентроп. — Я ответил отрицательно и по-
пытался ему объяснить, что, к сожалению, не могу ничего ска-
зать до тех пор, пока не свяжусь со своим правительством, что
и хотел бы сделать тотчас».
Но попытки Риббентропа связаться со своим фюрером на
протяжении 24 часов остались безрезультатными. Гитлер бро-
сил своего министра иностранных дел в Лондоне на произвол
судьбы — без информации, отрезанным от политики своей стра-
ны. На следующий день отчаяние Риббентропа достигло свое-
го апогея. Но не Гитлер, а Геринг, чьи внешнеполитические
амбиции и без того бросались в глаза, поставил его в извест-
ность, торжествуя, снисходительно-покровительственным то-
ном, который Геринг часто использовал в телефонных беседах
с министром иностранных дел, с насмешкой называя его «Риб-
бентрепфхен». Это стало причиной глубокой депрессии мини-
стра иностранных дел.
Риббентроп чувствовал себя оскорбленным, даже обману-
тым. Интрига, за которой, по его предположению, стоял вместе
с Герингом немецкий посол в Вене, его старый соратник Франс
фон Папен, не давала ему покоя. Его отношения с фон Папеном
к тому времени уже давно стали прохладными. После того как,
в конце концов, он получил разрешение от Гитлера вернуться в
Берлин, Риббентроп с досадой обнаружил, что вступление Ав-
стрии в немецкий государственный союз давно завершилось без
него. Территориальное увеличение Германии и, следовательно,
расширение ее собственных экономических возможностей про-
шло без каких бы то ни было дипломатических осложнений.
Англия смирилась с объединением «двух немецких государств»,
что Гитлер и Риббентроп расценили как признак ослабления ее
боевой мощи. В дальнейшем Риббентроп настойчиво пытался
осуществить свою антибританскую политическую концепцию,
11 <собник
483
। цк как союз с Англией потерял для фюрера былую привлека-
1сльность. Концепция политики Риббентропа «без или против Ан-
глии» постепенно реализовалась без вмешательства ее автора.
И тем не менее закулисному политику приходилось нелегко.
И именно потому что при вступлении войск в Австрию ему
выпала роль тылового статиста, в «кризисе вокруг Судет» Риб-
бентроп стремился играть главную роль, которую считал наибо-
лее достойной. Его государственный секретарь Эрнст фон Вайц-
зеккер отмечал, что Риббентроп «полностью монополизировал
чешское дело». Но Риббентроп все еще сражался на два фрон-
та. С одной стороны, он должен был быстро подтвердить свою
внешнеполитическую репутацию для укрепления своего поло-
жения в глазах Гитлера и внутри министерства иностранных дел.
С другой стороны, а это было еще важнее, он должен был раз и
навсегда осадить критиков внутри партии.
Риббентроп с этого момента попал в переделку. Изолирован-
ное положение в кругу «закаленных соратников» делало его
полностью зависимым от благосклонности фюрера. Превосход-
ство привело к чрезмерному тщеславию и высокомерному по-
ведению, что еще больше усилило его изоляцию. Но 1938 год,
наконец-то, принес желаемую славу. Риббентроп не упустил ни
единой возможности подлить масла в огонь «Судетского кризи-
са», длящегося месяцами. В этот раз он сам хотел передать фю-
реру целую страну. После его игнорирования при воссоедине-
нии Германии и Австрии, Риббентроп теперь сам хотел органи-
зовать «марш в Прагу». Он не принимал во внимание реакцию
заграницы и, с благословения Гитлера, вел внешнюю политику
курсом войны. В конце мая 1938 года Гитлер объяснил некото-
рым генералам, что он намеревается вести войну сначала на
Востоке, потом на Западе. В заключение, после освобождения
коридоров на Восток и Запад начнется великая «война за жиз-
ненное пространство» против Советского Союза. Гитлер заим-
ствовал идеи Риббентропа о последовательной победе над вра-
гами, окружающими Германию. В отличие от Гитлера, Риббен-
тропа терзали опасения, что война против Чехословакии вызовет
военное вмешательство англичан. Гитлер же, напротив, делал
ставку на предполагаемую слабость британского правительства
и поэтому не ожидал какого-либо значительного сопротивления
островов.
Европейский кризис разрастался. Намерение Гитлера стереть
Чехию с географической карты мира, спровоцировало суетли-
вые действия на дипломатической сцене европейских столиц.
484
За спиной Гитлера
Первый визит Чемберлена в Германию проложил путь к Мюнхен-
скому соглашению, которое предоставило народам Европы от-
срочку катастрофы на несколько месяцев. Встреча в Мюнхене,
казалось, еще раз доказала готовность европейских сверхдер-
жав к объединению. Но Гитлер разъяренно отреагировал на это
соглашение. С его точки зрения была упущена благоприятная
возможность «своевременно начать неизбежную войну», пока
он сам был достаточно молод, а Запад недостаточно вооружен.
По его мнению, Чемберлен был не трусливым «appeaser» (при-
мирителем), а ловким дипломатом, добившимся в Мюнхене пе-
редышки для своей страны — времени, для вооружения против
Гитлера.
В этот раз Риббентроп вышел победителем из ситуации. Он
все еще предупреждал, что Англия никогда не отступит от своей
политики «balance of power» в континентальной Европе. Так как
уже в 1938 году британское вооружение сильно отставало от
немецкого, английское правительство использовало тактику от-
срочки, чтобы помешать немецким захватническим планам.
Именно это заложено в содержании Мюнхенского соглашения.
На первый взгляд, «антибританская политика» Риббентропа по-
терпела неудачу, но реакция Гитлера придала ему уверенность в
том, что его фюрер вскоре присоединится к антибританской кон-
цепции.
Силовой политический курс Риббентропа по отношению к
британским островам стал основой будущей политики. Его внеш-
неполитическая цель стала очевидной в конце 1938 года: «Рас-
ширение немецкого жизненного пространства в Европе, его со-
хранение на все времена, а также создание колониальной зоны,
соответствующей величию Германии».
Конфликт с Великобританией был легко предсказуем. Каким
образом «Великая Германия» могла получить соответствующую
ее величию «колониальную зону», если не за счет или, по край-
ней мере, не с согласия британской империи? Британскому пра-
вительству, в этом не было сомнений, такие намерения, навер-
няка, не понравились бы, кроме случаев возвращения немцами
своих же бывших колоний. Но для Риббентропа речь шла о боль-
шем: он хотел вытеснить Англию из европейской политики, что-
бы новая сильная развивающаяся Германия вызвала на решаю-
щую борьбу старую мировую империю. Риббентроп сознатель-
но шел на риск развязывания войны, ведь он во всем был верным
учеником своего мастера. У его собеседников возникало впе-
чатление, что он хотел подтолкнуть страну к войне. Итальянский
lhh-(^HUK
485
министр иностранных дел граф Галеаццо Чиано записал в эти
месяцы: «Он вбил себе в голову идею войны, своей войны. Он
Ис знает или не говорит, каким должно быть точное направление
чара. Он не определяет врагов и не обозначает цели. Но он хо-
чет войны в ближайшие три или четыре года».
Вплоть до нападения немецких войск на Советский Союз,
22 июня 1941 года, союзническая политика Риббентропа и по-
литика экспансии Гитлера были направлены на одну и ту же
цель — прижать британцев к стенке. Чехословакия была окку-
пирована, Литва отдала область вокруг Мемеля Германии, Ис-
пания вступила в пакт Антикоминтерна, Германия и Италия за-
ключили пакт. Польша была в военном подчинении, Голландия,
Бельгия, Франция, Дания и Норвегия были оккупированы; Гер-
мания, Япония и Италия заключили пакт трех держав. Немецкие
войска вторглись в Африку, Греция и Югославия капитулирова-
ш. Великобритания объявила войну Германии, кольцо вокруг
островного государства замкнулось и изолировало британское
правительство, в то время как президент Рузвельт отказался от
долгожданного вступления американцев в войну. Первые воз-
душные атаки немцев нанесли сокрушительный ущерб, но не
достигли своей цели подорвать дух Англии. Упрямый остров
стал незаживающей раной Риббентропа.
Тем больше он рассчитывал на Италию, где министр ино-
странных дел граф Чиано стал его важнейшим партнером по
переговорам. Его дневники свидетельствуют, насколько италь-
янцы осознавали, что немецкая внешняя политика, в конечном
счете, нацелена на Советский Союз и лишь первоначально носит
антибританский характер. Но у Чиано вызывало неодобрение то,
что Гитлер и Риббентроп пытались склонить Муссолини паевою
сторону, подталкивая его на путь экспансии. Лучшим подтвер-
ждением этой оценки стала чрезмерная помпезность, с которой
низкорослый «дуче» вмешался в эти события.
По его приказу, выставили огромные пропагандистские стен-
ды, проводящие параллели от Римской империи к его империи,
и каждое завоевание было четко отмечено. Италия была связана
договором с немецкой стороной, граничащие государства были
оккупированы или аннексированы. Но все равно антибритан-
ская коалиция не была безупречным союзом.
Вплоть до введения немецких войск в Чехословакию 15 мар-
та 1939 года британское правительство придерживалось шестью
месяцами ранее заключенного соглашения. Оккупация чешско-
го государства означала больше, чем просто акцию «возврата
486
За спиной Гитлера
территорий в прежнюю империю». С этого моментг Гитлер не
мог сослаться на возвращение немцев в Германию. В этот раз
немецкие отряды не чествовали как освободителей, г ненавиде-
ли как оккупантов. Они перешли рубикон. «С того момента Чем-
берлена как подменили, — вспоминает Франк Робертс. — Он
понял, что необходимо выступить против Гитлера. Первой воз-
можностью это сделать была попытка привлечь русских в аль-
янс с Англией и Францией, чтобы поддержать Польшу».
Риббентроп и Гитлер не сразу распознали смену гастроения
британского премьера, и лишь через полгода им открылся весь
масштаб их ошибки. Тотчас начались британские переговоры
со Сталиным, и через короткое время стал возможен британско-
советский союз. Это не укрылось от немецкого посольства в
Москве. Следствием стали многочисленные телефонные звон-
ки и дипломатическая активность в Берлине. Риббентроп попы-
тался вызвать интерес у Гитлера к тактическому альянсу со Ста-
линым, чтобы устранить значительно возросшую опасность вой-
ны на два фронта. Гитлер дал зеленый свет. Итак, Риббентроп
добился вершины своей стремительной карьеры от барона по
продаже шампанского до мирового политика. По крайней мере
несколько часов он им был.
И снова именно неофициальная дипломатия привела меха-
низм в действие. 7 апреля 1939 года Риббентроп отдал указание
своему «специалисту по восточному вопросу» Петеру Кляйсту
активизировать личные контакты с представителями советского
посольства в Берлине для зондирования возможности заключе-
ния союза. Это указание стало началом многомесячного мара-
фона переговоров, который Риббентроп завершил блестящим
победителем. Договор, скрепленный его подписью 23 августа
1939 года в Москве, определил интересы двух противополож-
ных идеологий в Восточной Европе. Сталин расширил свою сферу
влияния в Прибалтике и Польше, Германия гарантировала себе
вторую часть этой соседней страны на Востоке и уверенность в
советском нейтралитете в случае европейской войны. С британ-
цами Риббентроп не сумел договориться, с Советами он добил-
ся успеха за несколько часов, как когда-то, в январе 1933 года,
на своей берлинской вилле, он, несмотря на огромные сложно-
сти и сопротивление, помог своему фюреру стать рейхсканцле-
ром.
Сталин, его министр иностранных дел и Риббентроп, конеч-
но, догадывались в ту московскую ночь, какой ловкий ход им
удался. В то время, когда удивленный мир читал первые депеши
U собник
487
об этом дьявольском пакте, в кабинете Сталина был накрыт ог-
ромный стол с крымским шампанским, водкой и сигаретами.
( алии собственноручно открывал бутылки и беспрестанно про-
износил тосты за немцев и Гитлера. Риббентроп сообщал по-
тнее: «Сталин и Молотов были очень милы. Я чувствовал себя
среди них, как в кругу закаленных соратников». Это дало повод
главе национал-социалистических идеологов Розенбергу вы-
сказать негодующее замечание, что это самое дерзкое оскорб-
ление, которое можно было нанести национал-социализму.
Прибытие Риббентропа в Германию можно было сравнить с
чествованием гладиаторов. В Кеннигсберге население подго-
товило восторженную встречу, Риббентроп, сияя, принимал по-
здравления. То же происходило и в берлинской рейхсканцеля-
рии, где сам Гитлер с восторгом приветствовал его. Непри-
вычно раскованно и независимо вел себя Риббентроп, находясь
в центре государственных интересов. Повышение престижа
партии и государственной системы в этот момент невозможно
было переоценить. Это был апогей его карьеры. Риббентроп
наслаждался овациями не только из-за своей удавшейся мис-
сии, но еще и потому, что, по его мнению, он оказал тем са-
мым услугу Гитлеру, которую тот никогда не забудет. Может
быть (это и стало его иллюзией), пакт о ненападении с Совет-
ским Союзом удержит Запад от вступления в войну из-за
Польши. Может быть, появилась возможность получить добы-
чу без войны на два фронта.
В прекрасном настроении осчастливленный пособник нахо-
дился не долго. Англия воспользовалась пактом Гитлера и Ста-
лина как поводом для ратификации договора о взаимопомощи с
Польшей и тем самым дала понять, что любое нападение на
Польшу автоматически повлечет за собой вступление Велико-
британии в войну. Еще больший удар, чем это известие, нанесло
письмо Муссолини, доставленное нарочным в рейхсканцеля-
рию. В нем дуче сообщал, что Италия в назначенное время не
будет участвовать в европейской войне. Муссолини и Великий
фашистский совет в Риме будут делать ставку на решение про-
блем путем переговоров. В рейхсканцелярии хором разносились
пренебрежительные замечания о «неверном союзнике», но Риб-
бентроп все еще твердил, что Италия выполнит свои союзничес-
кие обязательства.
Диктатор, отдавший приказ о нападении, на следующий же
день вынужден был остановить все наступательные планы и едва
смог сдержать гнев на министра иностранных дел. Эйфория Риб-
488
За спиной Гитлера
бентропа быстро улетучилась. Хотя он всего за несколько часов
перевернул мировую политическую ситуацию с ног на голову и
побывал в свете прожекторов, теперь он уже чувствовал, что
благодарность Гитлера почти улетучилась. Кроме того, запад-
ные державы не удалось заставить с помощью московского до-
говора отказаться от солидарности с Польшей, хотя французам
это далось тяжелее, чем стойким британцам.
Многие факты указывают на то, чего же в действительности
пытался добиться Риббентроп в ирреальной обстановке тех пос-
ледних дней. Конечно же, он хотел войны против Польши, как и
его фюрер. Конечно же, ему было бы больше по душе, если бы
французы и британцы в последний момент притихли. Но на это
невозможно было рассчитывать даже в самых смелых «корич-
невых» снах. Итак, ему пришлось, — а все события вели к тому,
считаться с войной на два фронта. И ему это далось без труда,
пока на Восточном фронте стояла только маленькая Польша, а
не огромная Россия.
А его враг Геринг боялся войны на два фронта, как дьявол
боится святой воды. Но его попытки через своего друга, швед-
ского бизнесмена Биргера Далеруса, в последний момент до-
стичь перемирия с британцами потерпели неудачу и в первую
очередь потому, что Гитлер не был заинтересован в этом. Гитлер
хотел, наконец, войны и чем быстрее, тем лучше.
Так, утром третьего сентября разыгралась сцена, которую так
подробно описал главный переводчик Риббентропа Пауль Шмидт.
Риббентроп после нападения Германии на Польшу принес бри-
танский ультиматум в кабинет Гитлера в новой рейхсканцеля-
рии. Гитлер, ознакомившись с документом, сидел окаменев.
Через некоторое время он повернулся к Риббентропу, стоявше-
му по стойке смирно у окна. «Что теперь?» — спросил Гитлер
министра иностранных дел с гневом в глазах, как будто хотел
сказать, что именно Риббентроп неправильно информировал его
о реакции британской стороны. Министр ответил тихим голо-
сом: «Я предполагаю, что в ближайшее время французы переда-
дут ультиматум такого же содержания». Его заклятый враг Ге-
ринг лаконично сказал: «Если мы проиграем эту войну, пусть
небеса смилостивятся над нами».
Эта война постепенно привела Риббентропа к горькому осо-
знанию, что Гитлеру наиболее важны генералы, а не дипломаты.
И хотя он ехал в специально для него оборудованном особом
поезде «Вестфалия» вслед за своим фюрером, все же его влия-
ние уменьшалось с каждым днем. Во время блицкрига он был
Пособник
489
необходим только тогда, когда нужно было обеспечить завоева-
ния путем переговоров или уладить спорные вопросы между
конфликтующими сторонами с помощью сильнейшего. Таким
образом, министр иностранных дел попал в разряд исполните-
лей.
Еще раз он попытался остановить колесо истории в декабре
1942 года, а после, летом 1943 года, Советский Союз через сток-
гольмское представительство выразил готовность вести перего-
воры с Гитлером о сепаратном мире из-за растущего опасения,
что Запад рассчитывает втайне на бесконечную истощающую
войну на Востоке. Сталин предлагал восстановить немецко-рус-
ские границы 1941 года. Независимо от того, было ли москов-
ское предложение всего лишь тактическим маневром или серь-
езной попыткой к установлению контакта—Риббентроп настоя-
тельно рекомендовал Гитлеру согласиться с ним. Он видел
последний, реальный шанс уберечь рейх от надвигающейся ка-
тастрофы. Но фюрер не принял это предложение: «Знаете, Риб-
бентроп, если я сегодня объединюсь с Россией, то завтра я на-
паду на нее снова — я просто не могу по-другому». Для Гитле-
ра — к такому пониманию пришел Риббентроп — существовали
только победа или поражение, хотя он давно уже осознал недо-
стижимость великой победы на Востоке. Поэтому он хотел хотя
бы выиграть «свою» войну против евреев. Для этого ему не нуж-
ны были дипломаты, а лишь военные и исполнители: солдаты,
чтобы держать фронт; исполнители, чтобы под прикрытием фронта
завершить геноцид. А в конце всего был ответ, который передал
связной Риббентропа в ставке фюрера послу Хьюэлу весной
1945 года на просьбу того использовать последний шанс, взяв в
свои руки политическую инициативу: «Политика? Я больше не
занимаюсь политикой. Я питаю к ней полнейшее отвращение».
Что же оставалось делать Риббентропу на войне? Битва за
полномочия. В министерстве иностранных дел сотрудники дол-
го смеялись над своим министром, который столько времени
проводил в сумасбродной войне за эти самые полномочия. Его
сотрудник Ганс фон Герват хорошо помнит все вплоть до под-
робностей: «Он вел ожесточенную борьбу с министерством по
делам оккупированных территорий под руководством Розенберга
не потому, что считал его политику неправильной, а потому, что
сказал: «Я хочу определять, что происходит в Советском Со-
юзе».
Если же не было действительно важных внешнеполитичес-
ких проблем, он принимался за свое учреждение. До 1943 года
490
За спиной Гитлера
на все ключевые должности министерства иностранных дел были
назначены эсэсовцы. Риббентроп, в то время уже генерал СС,
тем самым выразил свою благодарность рейхсфюреру Гиммле-
ру за его поддержку в диадоховой борьбе. Так, Риббентроп рас-
прощался с приверженцами традиций, профессиональными дип-
ломатами, воспринимающими дилетантизм более чем со скеп-
сисом.
Одним из тех, кто во время войны претендовал на место в
министерстве иностранных дел, был Вальтер Шмидт, позднее
ставший дипломатом. Аспирантов приглашали в Берлин к Риб-
бентропу, и министр иностранных дел подвергал их неприятно-
му допросу. В конце концов, они становились свидетелями рас-
суждений Риббентропа о будущем внешнеполитического ведом-
ства, все следует изменить: он оборудует учреждение для
подрастающего поколения внешнеполитической службы, он уже
назначил высокого начальника СС на пост коменданта; он будет
воспитывать дипломатов нового типа — «посредством воспита-
ния мужества при помощи бокса, конного спорта, фехтования и
тому подобного».
Риббентроп был обязан рейхсфюреру СС за его поддержку в
борьбе за благосклонность Гитлера, так что Гиммлер воспринял
приглашение своих сотрудников во внешнеполитическое ведом-
ство как что-то само собой разумеющееся. Это зашло так дале-
ко, что Риббентроп согласовывал с ним иногда свои решения.
Благодаря личному контакту министерство иностранных дел было
тесно связано с СС и главным управлением безопасности рей-
ха. В качестве ответной услуги рейхсфюреру СС была предос-
тавлена возможность влиять на внешнюю политику и диплома-
тическое прикрытие при достижении цели — убийства евреев
Европы. Особый интерес Гиммлера вызвал только что создан-
ный при министерстве отдел Отечество И.
Руководителем этой группы в мае 1940 года министр назна-
чил своего старого доверенного человека, который до того за-
нимался партийными делами. Мартин Лютер за последующие
три года сделал карьеру — он стал младшим государственным
секретарем — доказательство особого доверия Риббентропа и
Гиммлера. Лютер занял все освободившиеся должности в сво-
ей группе членами партии. Через короткое время отделами руко-
водили уже не дипломаты, а послушные пособники, которые
занимались «делами рейхсфюрера СС» и должны были решать
«еврейский вопрос». Своей активной поддержкой министр ино-
странных дел постепенно вовлек значительную часть ведомства
Пособник
491
ii холокост. Даже более того: на Вильгельмштрассе, в Берлин-
ской резиденции министерства иностранных дел, развернулась
личная инициатива по «окончательному решению еврейского
вопроса».
3 мая 1940 года в «отделе по еврейскому вопросу» был раз-
работан «Мадагаскарский план». Он предусматривал убрать так
называемых «западных евреев» Европы и поселить их на Мада-
гаскаре, в то время как «способное к зачатию» и «верное Тал-
муду» подрастающее поколение осталось бы заложниками в не-
мецких руках, чтобы «сломить» евреев Америки в их борьбе
против Германии. Автор этого трактата, руководитель отдела
Франц Радемахер, с триумфом констатировал одобрение мини-
стром иностранных дел его плана. Необходимым условием для
осуществления «Мадагаскарского плана» было не только пол-
ное военное подчинение Франции и уступка островов восточно-
африканского побережья Германии, но и обеспечение безопас-
ности морских путей и нейтрализация британского флота. Так
как не удалось достичь ни первого, ни второго, план остался
пылиться на полке из-за «военных обстоятельств».
В связи с первыми успехами плана «Барбаросса» нацистская
политика уничтожения получила новое качество, и снова мини-
стерство иностранных дел в значительной степени участвовало
в этом. «Война против Советского Союза предоставила другие
территории для окончательного решения еврейского вопроса», —
ликовал руководитель отдела Радемахер в одном из сообщений
своим коллегам, ответственным за Африку, а значит и за Мада-
гаскар. Имелись в виду завоеванные территории в Восточной
Европе, попавшие в поле зрения завоевателей. Незадолго до того,
как это сообщение пришло в министерство Риббентропа, глава
службы безопасности, которому было поручено решение «ев-
рейского вопроса», Рейнгард Хайдрих, разослал приглашения
на конференцию в «Ванзее». Но не Риббентроп стоял в списке
приглашенных, а его доверенное лицо Мартин Лютер. Собственно
говоря, это приглашение должно было прийти к госсекретарю
Эрнсту Вайцзеккеру, но его все возрастающий скепсис по отно-
шению к Риббентропу был известен и поэтому его вычеркнули.
С одобрения своего начальника, Мартин Лютер 20 января 1942
года принял участие в конференции в «Ванзее».
На этом совещании, говоря на завуалированном языке убийц,
оперируя такими понятиями, как «эвакуация», «вытеснение» или
«окончательное решение», речь шла об уничтожении одиннадца-
1И миллионов евреев в Европе. В частности, было оговорено,
492
За спиной Гитлера
что «окончательное решение на оккупированных нами террито-
риях следует согласовывать делопроизводителям внешнеполи-
тического ведомства с ответственными лицами отдела полиции
безопасности СД». Правая рука Риббентропа на этой конферен-
ции, младший госсекретарь Лютер, доложил о дипломатичес-
ких трудностях в Скандинавии для протокола и поэтому предло-
жил временную отсрочку: «Ввиду небольшого количества евре-
ев эта отсрочка не является существенным ограничением».
Как свидетельствует протокол этого дьявольского совеща-
ния, министерство иностранных дел «не видит никаких ослож-
нений на юго-востоке и западе Европы». Как же реагировал Риб-
бентроп на очевидные решения по уничтожению евреев? Он был
в курсе происходящего, но отказывался вникать в подробности.
Пособник Гитлера знал достаточно, чтобы понимать чего ему не
нужно знать, потому что происходящее было слишком ужас-
ным. Когда в 1941 году на его стол попали доклады наступаю-
щих частей, он не хотел их читать — они были слишком чудо-
вищны для человека, склонного к депрессиям. Хайдрих своим
официальным письмом вынудил нерешительного члена партии
ознакомиться с «докладами о деятельности и положении отря-
дов полиции безопасности и СД в СССР». Откровенность, с ко-
торой сообщалось о карательных мероприятиях, разъяснила Риб-
бентропу, что речь идет не об «эвакуации», а об уничтожении.
Зная содержание тех секретных документов, министр в секрет-
ной же «записке» 24 сентября 1942 года отдал указание уско-
рить «эвакуацию» евреев из различных стран, так как установ-
лено, что евреи везде устраивают заговоры против нас и ответ-
ственны за саботажи и покушения».
Насколько значительной, на самом деле, была роль министер-
ства иностранных дел в уничтожении миллионов евреев, еще
раз стало очевидно в 1960 году. В Иерусалиме, после сенсаци-
онного похищения из Аргентины, перед израильским военным
трибуналом предстал Адольф Эйхман. Палач Хайдриха, Эйхман
должен был знать об этом, потому что он педантично придержи-
вался предписаний и полномочий: «Если министерство ино-
странных дел не давало соответствующего разрешения, то по-
лиции безопасности нечего было делать за границей. Каждая
инстанция точно и твердо защищала свои полномочия. Все дей-
ствовали только по предписанию чиновников».
Слова Эйхмана говорят ни больше, ни меньше, чем о том,
что без согласия министерства иностранных дел «за границей»
не проводилось ни одной акции. Другими словами, министр ино-
Пособник
493
с । ранных дел, выступив против уничтожения беззащитных де-
»сй, женщин и мужчин, мог бы предотвратить не все и не мно-
I ое, но хотя бы что -то. Но чтобы так действовать, Риббентроп
щлжен был быть не Риббентропом.
Мартин Лютер хотя и был уполномоченным Риббентропа по
окончательному решению», на самом деле являлся всего лишь
педантичным государственным служащим. В январе 1943 года
произошел разлад между министром и его протеже, назреваю-
щий на протяжении месяцев. Лютер не хотел покрывать огром-
ные расходы своего министра из секретного фонда министер-
ства и использовал этот повод для его дискредитации. До того
он пытался покрывать экстравагантный образ жизни своего на-
чальника, но Риббентроп со своими запросами зашел так дале-
ко, что Лютер начал сомневаться в здравомыслии министра. За
это время на вилле Риббентропа четыре раза меняли обои — и
это было невыносимо не только ввиду поражения 6-ой армии в
Сталинграде. Риббентроп в напряженной беседе с Гитлером по-
требовал голову младшего госсекретаря. Спор был завершен, в
конце концов, исчезновением Лютера в концентрационном лаге-
ре Заксенхаузен в качестве «привилегированного заключенно-
го», два других «предателя» отправились на фронт.
Афера с Лютером проливает свет на психологическое состо-
яние министра иностранных дел, который усовершенствовал в
это время свою способность закрывать глаза на реальность. На
протяжении последних месяцев существования третьего рейха у
Риббентропа все еще теплилась надежда на разлад союзников.
Он жил болезненными фантазиями объединения с западными
силами, чтобы победить общего врага на Востоке. И такие отча-
янные идеи приходили ко всем помощникам Гитлера.
Когда адмирал Дёниц 1 мая 1945 года начал ликвидацию на-
ционал-социалистической Германии, карьера Иоахима Риббен-
тропа завершилась. Первый преемник Гитлера снял его сдолж-
ности министра иностранных дел. Чтобы избежать затяжных
ссор, Дёниц попросил его звонить только в том случае, если он
сможет предложить достойную кандидатуру вместо себя. Через
час Риббентроп был у аппарата с приводящим в изумление со-
общением — после долгих раздумий он может предложить только
одного кандидата: самого себя. Дёниц положил трубку.
Риббентроп скрывался недалеко от Гамбурга, где его вскоре
схватили. Британские солдаты не были уверены в личности че-
ловека, который утверждал, что он не похож на Риббентропа.
Тогда они подстроили ловушку и доставили его сестру, которая
494
За спиной Гитлера
должна была идентифицировать личность незнакомца. Ингеборг
Риббентроп не знала, для чего ее разыскали, подбежала к свое-
му брату, обняла его и сказала: «Ну наконец-то мы снова увиде-
лись!» Министра иностранных дел Гитлера тотчас арестовали.
Трибунал победителей объявил Риббентропа виновным по
всем четырем пунктам предъявленного обвинения: заговор, пре-
ступления против мирного сосуществования, военные преступ-
ления и преступление против человечества.
Иоахим фон Риббентроп не признал ни одного из этих пунк-
тов. С неподвижным выражением лица, почти без волнения сле-
дил он в течение 218 дней за слушаниями в Нюрнберге. Он ни-
кого не переубеждал, и казалось, даже странно, не был в этом
заинтересован. Он не пробуждал к себе ни любопытства, ни даже
сочувствия, а всего лишь только чувство стыда за то, что такой
человек, как он, мог обладать властью. Свидетели, знавшие его
со время войны, были удивлены тем, как изменился этот когда-
то надменный, высокомерный паладин. Теперь он опустился, фи-
зически и духовно. Помощник Гитлера в душе знал, что ему
суждено умереть, но это было ему уже безразлично. Без своего
героя, которому он был предан, как немногие, его жизни не хва-
тало магического источника жизненной силы, без Гитлера его
помощник Риббентроп давно погиб.
Палач
Мы — авангард правосудия.
Только в одном христианство и мы похожи, —
мы требуем полной отдачи от человека!
Уголовное право это зеркальное отражение духовной
устойчивости народа.
Основой нового рейха будет немецкое мировоззрение,
измененное под влиянием национал-социалистической
революции.
Это обвинение самое ужасное в истории немецкого
народа. Это образец столь жестокого предательства,
что перед его лицом стирается все свершенное ранее.
Мы — солдаты внутреннего фронта.
Правозащитник должен знать жизнь своего народа.
Обязанность немецкой нации и каждого гражданина в
отдельности соблюдать расовую гигиену, нарушение
которой равнозначно предательству.
И немецкий суд должен своими строгими наказаниями
противостоять упадку расы.
Основание для вынесения приговора всем предателям
20 июля: они пытались убить фюрера.
Безопасность немецкого народа требует от суда
вынесения самых тяжелых приговоров.
Фрайслер
496
За спиной Гитлера
Фрайелер — словоохотливый герой, но совершенно не видно его дел.
Геббельс, дневник, 16 августа 1936
Товарищ Роланд быстро сделал карьеру у большевиков в России.
Сокамерник Фрайслера в советском лагере военнопленных
Г ильотина Г итлера.
Гельмут Ортнер, «Палач», 1933
Я думаю о защите народа, его кровных узах и общей судьбе, которые
сложились за тысячелетия. Защита этих кровных уз — расы — чужда
сегодняшнему уголовному праву. Защита общей судьбы, освящен-
ной морем пролитой крови, — неизвестное понятие для немецкого
уголовного права.
Могилы народных героев, подвиги немецкого войска и его вождей,
память и чествование до сих пор не являются предметом уголовного
права. Народ, как живая собирательная сущность, не знает прошло-
го. Поэтому народ, наша раса, наша история, наши герои, кажется, не
нуждаются в защите.
Фрайелер
Фрайелер обладал отточенным интеллектом, может быть, без опреде-
ленного духовного фундамента. Он был самоуверен, обладал быст-
рой реакцией и находчивостью, хорошо владел риторикой. С не-
укротимой радостью и тщеславием выступал на публике, виртуозно
пользуясь прекрасной мимикой.
Ойген Герстенмайер,
член немецкого сопротивления
Талантлив, гениален и неумен, и все эти три начала в развитии.
Гельмут Джеймс граф фон Мольтке,
борец сопротивления (Крайзауер округ)
У Фрайслера лицо, на которое наложили отпечаток работа, актерство
и страсть.
Ойген Герстенмайер,
член немецкого сопротивления
Фрайелер был более заметным, подвижным и дьявольски хитрым,
чем любой иной в целой плеяде революционных обвинителей.
Рудольф Дильс
иач 497
к го осмеливается подрывать основы нашего народного общества,
кю, ослепленный коммунизмом, разлагает единую волю народа к
жизни, тот не заблудший обманутый, а преступник, которого мы до-
лжны обезвредить. Кто оскверняет расу немецкого народа, тот враг,
которого мы должны уничтожить. Кто подрывает мир, единство и
гем самым работу в немецких мастерских, тот не заблудший марксист-
ский идеолог, а преступник, которого мы должны уничтожить. Кто
во времена нужды хочет нажиться на голоде немецкого народа, тот
предатель, которого мы должны уничтожить. Кто, как гиена, хочет
поживиться на поле битвы в борьбе не на жизнь, а на смерть, кто
взвинчивает цены, тот предатель, которого мы должны стереть с лица
земли!
В этом заключается наша задача — задача правозащитников...
Сегодня, как никогда, актуален лозунг: «Справедливо лишь то, что
идет на пользу немецкому народу!»
Фрайелер
Мнимые доказательства или результаты расследования, лежащие в
основе обвинения, президент оглашал громким голосом в стиле кате-
горических утверждений, в агрессивных, агитаторских формулиров-
ках. Обвиняемым не предоставляли возможность связно давать пока-
зания, любая попытка тотчас пресекалась, и в ответ летели грубые
ругательства. Во время слушания дело не доходило до настоящего
допроса. Даже по своей внешней форме слушание — в большом зале
судебных палат — инсценировалось как спектакль. Большую часть
зала занимали места для приглашенных гостей, среди которых было
много офицеров, эсэсовцев и гестаповцев, а также раненых во время
войны.
Густав Дарендорф
У меня создалось впечатление, что Фрайелер выносил приговоры
еще до начала главного слушания.
Ойген Герстенмайер,
член немецкого сопротивления
Фрайелер был пособником Гитлера, который вступил на стезю зла, не
взирая на то, какое количество людей при этом погибнет.
Георг В. Линдеман,
сын борца сопротивления Фрица Линдемана
Кто-то же должен быть кровопийцей.
Фрайелер
498
За спиной Гитлера
Он был настоящим проявлением зла и обладал такой властью, что мог
показать свое злое начало во всей полноте.
Тиза, графиня фон Шуленбург
Фрайслер — грязный лицедей.
РейнгардХайдрих
Для меня Фрайслер — бывший коммунист, который во что бы то ни
стало хотел сделать карьеру.
Рейнгард Шпитци, бывший референт Риббентропа
Вскоре мы прозвали его «интеллигентной бестией» из-за его ритори-
ческих выступлений.
Вилли Вельц, бывший член КПГ в Касселе
Я буду непреклонно следить за уничтожением всех сил, стремящихся
разрушить мир.
Фрайслер
Фрайслер мог включить свой фанатизм точно так, как включают элек-
трический свет.
Высказывание коллеги-юриста
Фюрер защищает право от злоупотребления уже тем, что в момент
опасности своей властью сам создает правосудие.
Фрайслер в одном из писем после аферы Рема, 1934
Разделения власти больше не существует в национал-социалистиче-
ском государстве. Империя безраздельно в руках фюрера.
Фрайслер, 1933
Самый большой предатель тот, кто готов предать фюрера, хотя бы в
мыслях. Кто хотя бы долю секунды медлит с выступлением против
врагов фюрера, против тех, кто покушается на его жизнь, тот сам
является убийцей.
Фрайслер, перед студентами, 1935
Я осознаю, что практикую однобокое правосудие, и это связано лишь
с политической целью. Главное, помешать повторению 1918 года все-
ми силами и средствами.
Фрайслер, в октябре 1943
Палач
499
Когда я наблюдаю за развитием событий последних лет, я вынужден
изменить своей вере в мировой еврейский заговор. Эта вера — все-
го лишь мировоззрение. Все немцы сейчас в одной лодке и потому
должны в такт налегать на весла, чтобы добиться победы или, в
худшем случае, обеспечить подъем, а с ним и последний величайший
триумф.
Фрайслер, в октябре 1944
Если бы такие поступки можно было наказать иначе, чем смертным
приговором, то конец был бы сейчас, а начало событий в 1918 году.
Поэтому у Народного суда для защиты сражающегося народа и рейха,
есть всего лишь одно самое справедливое наказание, и это — смерт-
ный приговор... Из-за предательства по отношению ко всему наро-
ду обвиняемые навсегда лишаются своих гражданских прав.
Фрайслер группе сопротивления «Белая Роза», 1943
Он безраздельно владел сценой, потому что обладал всей полнотой
власти в зале суда. ж
Франц Мюллер, борец группы сопротивления «Белая Роза»
Фрайслер принадлежит к самым мрачным, самым жестоким и крова-
вым судьям во всей немецкой юриспруденции. Как и у Гиммлера,
Хайдриха и Тирака, у него был самый отвратительный характер из
всех, которых этот мир знал.
Замечание обвинения в Нюрнберге
С точностью машины решалась задача чистки.
Фрайслер
Фрайслер с этим справится. Он наш Вышинский.
Гитлер, 1944
Народный суд постоянно будет стремиться выносить приговоры так,
как если бы Вы сами это делали. Хайль, мой фюрер!
Фрайслер Гитлеру, 1942
Этот грязный комедиант даже из революционно настроенных не-
умек и неудавшихся убийц, совершивших покушение, делает святых
мученников — одной своей сумасшедшей манерой ведения судебно-
го процесса.
Эрнст Кальтенбруннер,
руководитель Главного управления имперской безопасности
500
За спиной Гитлера
К сожалению, Фрайслер назвал Герделера недочеловеком и говорил
пренебрежительным тоном об обвиняемом, как о слабаке. Тем самым,
значительно пострадала вся серьезность этого важного собрания. Часто
повторяющиеся, длинные, нацеленные лишь на пропаганду речи пред-
седателя действовали отталкивающе. Он постоянно подвергал сомне-
нию серьезность и честь суда. Президенту суда недостает хладно-
кровной, идеологически обоснованной сдержаности.
Георг Тирак, министр юстиции при национал-социализме
Фрайслер производил впечатление человека, одержимого властью,
поскольку ему доставляло удовольствие видеть, как дрожат люди от
страха перед смертным приговором. Умом невозможно понять про-
иски такого психопата.
Отто Гритшнедер, адвокат
Рев Фрайслера не пригоден для пропаганды. На непричастных это
действует отталкивающе.
Геббельс
Мы были вынуждены сообщить президенту суда Фрайслеру, что он
слишком громко кричал на обвиняемого, потому что звукооператору
невозможно было сбалансировать перепад между криком президента
суда и тихим голосом подзащитного.
Эрих Штоль, оператор на процессе
по делу 20 июля 1944 года
Фрайслер прокричал на весь зал: национал-социализм будет жить вечно
или погибнет в жестокой борьбе вместе со смертью своего последнего
приверженца.
Ойген Герстенмайер,
член немецкого сопротивления
. ..Допрос длился может час или два, никогда не скажешь точно. Вре-
мя летит, только чувствуется биение сердца, все отчетливее видится
тень смерти над Юлиусом Лебером.
Пауль Зете, журналист
Вы — Ленин немецкого рабочего движения.
Фрайслер Юлиусу Леберу
Палач
501
Фрайслер—жалкое создание, он даже не может понять, как мало нам
1сла до него!
Гельмут Джеймс граф фон Мольтке в письме к своей жене
Главное — не справедливое правосудие, а уничтожение врагов нацио-
। ian- социализма.
Фрайслер
Обвиняемые Роланда Фрайслера — игрушки в его руках. Он жонг-
лирует человеческими судьбами и придает тот ракурс, освещение и
цвет, которые ему нужны, чтобы из совсем незначительного созда! ь
ффектный спектакль и подвести его к заранее запланированной тра-
гедии.
Свидетельница процессов 20 июля 1944 года
*
Дешево... Председатель кричит на обвиняемых и выставляет их на
посмешище, это не соответствует кодексу чести Верховного немец-
кого суда. В частности, был записан целый ряд высказываний, выра-
жающих протест тогда, когда председатель пустился с обвиняемым
Хоепнером в дискуссию, какая из характеристик «осел» или «сви-
нья» ему больше подходит.
Эрнст Калыпенбруннер,
руководитель Главного управления службы безопасности рейха
Вы не сможете больше ничего разрушить, у Вас жалкий вид, Вы не
уважаете сами себя.
Фрайслер графу Ульриху Швергена
* * *
Редко случается, что судьба так символически казнит чело-
века на месте его преступлений, как это произошло с Роландом
Фрайслером. 3 февраля 1945 года его убило осколком бомбы
при попытке добежать из зала суда в спасительное бомбоубежи-
ще. Президент истек кровью на асфальте перед зданием суда на
Беллевуештрассе — не прошло и 24 часов, после того, как он
вынес свой последний смертный приговор, и за несколько ча-
сов до того, когда бы он мог вынести свой следующий приго-
вор.
Так, свой последний смертный приговор президент народ-
ного суда, доктор Роланд Фрайелер вынес 2 февраля 1945 года
Клаусу Бонхоефферу, брату пастора Фридриха Бонхоеффера, и
советнику министерства воздушных путей сообщения рейха, Рю-
дигеру Шляйхеру, за участие в покушении 20 июля на жизнь
Адольфа Гитлера.
Рано утром 3 февраля 1945 года Урсула Шляйхер, супруга
Рюдигера Шляйхера, и его дочь Доротея направились в город,
чтобы попасть на прием к верховному прокурору рейха Лаутцу
по поводу смертного приговора. В это же время брат Шляйхера,
врач Рольф Шляйхер, отправился в путь. Он приехал в Берлин с
одной целью: добиться аудиенции у министра юстиции рейха Ти-
рака, чтобы, если возможно, обжаловать приговор. Когда врач
и его родственники, случайно встретившиеся в поезде, доехали
на метро до Потстдамской площади, из туннеля никого не выпу-
стили. Несколько минут тому назад началась самая тяжелая бом-
бежка, которой когда-либо подвергался город за время войны.
Для задержанных в туннеле метро минуты тянулись мучительно
долго. После того как затихли последние взрывы, позвали на
помощь врача. Вызвался доктор Рольф Шляйхер. Несколько муж-
чин привели его во двор Народного суда, расположенного по-
близости.
Речь шла о «высокопоставленном лице», в которого во
дворе попал осколок бомбы. Врач установил наступившую
смерть. Он опознал его: это был доктор юридических наук
Роланд Фрайелер, который за день до происшествия приго-
ворил его брата, Рюдигера Шляйхера, к смерти. Зловещее
совпадение. Но приговор еще не приведен в исполнение.
Существует ли еще возможность предотвратить исполнение
Палач
503
приговора? Рольф Шляйхер не хотел выдавать свидетель-
ства о смерти Фрайслера.
Он настоял на приеме у министра. Озадаченный министр
обещает дать отсрочку исполнения, подать прошение о поми-
ловании и, выиграв время, пересмотреть приговор Рюдигеру
Шляйхеру. Спустя несколько часов Рольф Шляйхер сообщил
своей семье о пережитом: «Негодяй мертв!» Но он напрасно
надеялся, что приговоры, вынесенные Роландом Фрайслером,
не вступят в силу. Семья на протяжении всего марта и апреля
сражалась за жизнь Рюдигера Шляйхера. Но в ночь с 22 на 23
апреля 1945 года были расстреляны 16 заключенных, пригово-
ренных к смерти народным судом. Среди них был и Рюдигер
Шляйхер.
Внезапная смерть Роланда Фрайслера не получила в нацио-
нал-социалистических рядах широкой огласки. В небольшой
статье газеты «Фелькишер Беобахтер» можно было прочитать,
что президент народного суда, доктор юридических наук Ро-
ланд Фрайелер был убит во время бомбардировки Берлина. В
указании министерства юстиции было написано: «Не давать даль-
нейших комментариев и личных разъяснений по поводу инфор-
мации в прессе».
Фрайелер не был популярен. Его боялись и ненавидели как
великого инквизитора у трона Гитлера. Он был угодливым по-
собником диктатора. Только верное служение фюреру могло
привести его к той власти, которой он жаждал. Режим нацио-
нал-социалистов предоставил ему возможность стать господи-
ном и распорядителем над жизнью и смертью.
Это была игра, стоившая вплоть до 1945 года жизни тысячам
людей. Дьявольски овладел он клавиатурой несправедливости
и стал настоящим виртуозом. Фрайелер постоянно совершен-
ствовался и превратился в мастера — мастера смерти. Его сим-
фонией стало унижение обвиняемых. Заключительным аккор-
дом являлся смертный приговор. Но и этого ему было нс доста-
точно. Он стремился попрать честь своих жертв. «Вы — полное
ничтожество!» — кричал он графу Ульриху фон Шверину, обви-
няемому по делу событий 20 июля.
Когда 20 августа 1942 года Фрайслера назначили президен-
том Верховного народного суда, вместо справедливости начал
царить произвол. И произвол этот не имел предела. «Верховный
народный суд, — писал Фрайелер Гитлеру после вступления в
должность,—будет неустанно стремиться вынести такой приго-
вор, какой Вы, мой фюрер, вынесли бы сами».
504
За спиной Гитлера
В гонке за благосклонность фюрера было принято пэевосхо-
дить друг друга в предупредительном послушании.
«Главное — не справедливое правосудие, а уничтожение вра-
гов национал-социализма». Это было основной задачей палача
народного суда. Из-за недоверия по отношению к существовав-
шему судебному производству 24 апреля 1934 года Гитлер со-
здал свой «кровавый суд» для борьбы с политическими против-
никами. Фюрер был весьма рассержен из-за «неудачи» Лейп-
цигского суда, потому что ему показались слишком «мягкими»
приговоры, вынесенные поджигателям рейхстага. Поэтому он
передал процессуальные дела по поводу измены родите, а так-
же все политические дела, находившиеся ранее в компетенции
немецкого Верховного суда Народному суду в Берлине. Новые
властители осуществили тем самым мечту о революционном три-
бунале, инструменте мести коричневых «якобинцев». Десятью
годами раньше Гитлер предсказывал в «Майн кампф», <что ког-
да-нибудь немецкий национальный суд осудит и казнит десятки
тысяч организаторов и ответственных за ноябрьское предатель-
ство преступников, и всех тех, кто к нему причастен». То, что в
1924 году казалось фантазией, сейчас шаг за шагом превраща-
лось в реальность.
Цинично звучит призыв министра юстиции рейха Гюртнера,
которым он завершил торжественное выступление по поводу
создания народного суда: «Исполняйте свои обязанности как не-
зависимые судьи, подчиняясь только закону, неся ответствен-
ность только перед Богом и своей совестью».
Законом был Гитлер.
Как стал Роланд Фрайслер во главе Верховного народного
суда? Был ли он прирожденным пособником?
Даже самым закаленным «старым борцам» он казался ярым
фанатиком. Другие, вообще, считали его сумасшедшим. В лю-
бом случае, он обладал разрушительной силой воли. Он, в ка-
честве национал-социалистического судьи, не только вольно трак-
товал законы, но и сам творил правосудие именем Гитлера, стал
воплощением убийственного режима и презирающей права че-
ловека юстиции.
Он не получил этого с молоком матери.
Отец Юлиус Фрайслер гордился своим первенцем. Ведь все
так желали сына. Через два года в семье снова родился ребе-
нок, снова мальчик, Освальд. Отец Роланда многого достиг в
жизни. Молодому отцу семейства, талантливому инженеру, ско-
ро предложили профессуру в Королевской строительнс-ремес-
II пач
505
пенной школе в Аахене. Должность значила для Юлиуса Фрай-
слера не только желаемый статус, но и гарантировала ему и
сю семье постоянный доход. Оба сына посещали лучшую
школу. Гимназист Роланд Фрайслер был усерден и охотно учил-
ся Он подкупал своей сообразительностью и умом. Никого не
удивило, что он закончил школу лучшим в классе. Прилежа-
ние и поведение были его лучшими качествами. И внешне он
очень выделялся среди одноклассников: черные кучерявые
волосы, стройная фигура и уверенный взгляд. Через несколь-
ко лет этот взгляд обдавал обвиняемых холодом и ханжеской
надменностью.
В университете Йена Роланд Фрайслер начал изучать юрис-
пруденцию. Но ему пришлось повременить со своими тщеслав-
ными планами.
В начале войны в 1914 году он поступил на военную служ-
бу фанен-юнкером в 167 пехотный полк в Касселе. Как и боль-
шинство современников его охватила эйфория мирового по-
жара. Для молодого человека его поколения было само собой
разумеющимся участвовать в войне за нацию. Их питали ве-
рой, что в этом заключается немецкое величие, борьба за буду-
щее рейха и народа. Это не обязанность, а честь — умереть за
Отечество.
Сотни тысяч погибли на полях сражений во Фландрии, где
воевал рекрут Фрайслер. Ему повезло, он был ранен и его от-
правили в лазарет на родину, для лечения. Затем его снова пе-
ревели на фронт, который все время наступал. За свою храб-
рость на Востоке молодого лейтенанта наградили Железным
крестом, и в итоге он попал в плен. В лагере для офицеров
около Москвы он пережил многое. Революция в русской сто-
лице, революционные события на родине, конец войны, пора-
жение. Скоро тщеславный Фрайслер приобрел в лагере боль-
шее значение, чем его товарищи. Новое большевистское руко-
водство назначило его «комиссаром», и он пользовался
привилегией распределять провизию лагеря. Позднее ходило
много спекуляций о том, что делал Фрайслер в лагере воен-
нопленных. Он выучил русский язык и изучал марксизм, что-
бы дослужиться до «большевика», — говорили одни. Другие
упрекали его, что он типичный оппортунист, который подстра-
ивался под сложившуюся ситуацию и спелся с «красными вол-
ками». Позднее Фрайслер опроверг все упреки о его симпати-
ях к вражеской стороне. Но все же он не смог до конца изба-
виться от клейма «большевик».
506
За спиной Гитлера
Через два года после окончания войны Роланд Фрайслер вер-
нулся на родину Но родина успела измениться, стала той, кото-
рую он больше не понимал. Фрайслер полностью посвятил себя
изучению юриспруденции — и успешно: в двадцативосьмилет-
нем возрасте он был в звании лейтенанта и мог предъявить док-
торскую работу, оцененную на «summa cum laude».
Молодой доктор юридических наук стал служить асессором
в Берлине.
В 1924 году он вернулся в Кассель. Вместе со своим бра-
том, который избрал профессию адвоката, они создали про-
цветающую юридическую контору. У обоих талантливых юри-
стов не было нехватки в клиентах, потому что Роланд Фрайс-
лер пользовался хорошей репутацией как защитник. Он был
ловок и изворотлив, обладал острым умом, ясной речью и ри-
торической сноровкой. Но пользующийся спросом в судебных
кругах защитник и специалист с самого начала своей карьеры
слыл двуликим Янусом: если в обычных судебных процессах
он выступал как трезво мыслящий, корректный и верный сво-
ему делу адвокат, то в политических процессах был безжалос-
тен, горяч и не придерживался рамок приличия. Он любил спор,
борьбу в зале суда, и здесь полностью проявлялся его талант
демагога. Вероятно, ему доставляло удовольствие сражаться с
судьями.
Но наряду с юридическим Фрайслер чувствовал и другое
призвание. Молодой адвокат хотел стать политиком — как и тот
другой, вернувшийся с войны, которого он так почитал. В
1924 году он стал депутатом кассельского городского парла-
мента от «народно-социального блока» — мелкой партии пра-
вых. Казалось, он легко поменял большевистские взгляды на
«национал-социалистические». Немного по-другому расставил
акценты, поменял некоторые мировоззренческие понятия и ло-
зунги. Во всем остальном речь шла, как обычно, о борьбе про-
тив «системы».
С большим вниманием юрист Фрайслер следил за судебным
процессом после гитлеровского путча в 1923 году. Аура ландс-
бергского заключенного обуяла его. Фрайслер стал 9679-м чле-
ном НСДАП, как записано в партийных списках.
Он хотел испробовать на политической сцене то, что выдер-
жало испытание в зале суда. Его клиентом стала партия, нацио-
нал-социалистическое движение. Нужно было всеми средства-
ми и всеми возможными трюками и уловками, которые адвокат
так успешно применял в своей профессиональной деятельное-
Палач
507
ти, защитить и продвинуть НСДАП вперед. При этом им двигало
и собственное тщеславие, а партия была желанным движителем
его карьеры.
Он стал адвокатом членов партии. Столкновений в годы Вей-
марской республики было предостаточно. Снова и снова корич-
невые бунтари представали перед судом. Фрайслер специализи-
ровался как адвокат будущей национал-социалистической Гер-
мании. Своим фанатичным поведением и необычным усердием
он не только приобрел себе друзей, но и нажил немало врагов.
Гаулейтер фон Гессен-Нассау жаловался за его спиной на «свое-
нравие, непозволительное для руководящего поста». Интриги с
депутатами, с уважаемыми людьми города, с деловыми людьми
снискали ему славу человека, смешивающего политические
интересы с личными.
Фрайслер заглушил своих критиков Он в споре и криках
завоевал себе право принадлежать к известным личностям на-
ционал-социализма Гессена. Когда в Берлине начали проявлять-
ся первые «признаки нового времени», он не хотел потерять эту .
связь, но, как бы он ни старался, партийный центр власти остал-
ся закрыт для него.
Однако в день «захвата власти» все изменилось. Когда Адольф
Гитлер стал рейхсканцлером, Роланд Фрайслер почуял шанс для
решительного прорыва. Гитлеру нужны были пособники и по-
мощники во всех министерствах — надежные национал-социа-
листические специалисты, такие люди, как Роланд Фрайслер.
Уже в феврале 1933 года юрист получил долгожданное письмо
из Берлина: его назначали министериальдиректором в прусском
министерстве юстиции.
Свои последние дни в Касселе он использовал для того, что-
бы еще раз продемонстрировать, что повеял свежий ветер. В
начале марта он встал во главе группы СА и штурмовал ратушу.
Фрайслер хотел вкусить момент триумфа. Со своими людьми он
сразу же занял здание суда и под громогласные аплодисменты
толпы водрузил знамя со свастикой на крышу. Символичный
акт: корабль юстиции теперь реял под новым знаменем. Кас-
сельский президент Верховного суда земли Гессен доктор Анц
выступил против и предотвратил штурм здания суда. Это был
последний раз, когда «бушующий Роланд» позволил сопротив-
ление против себя. Смелое поведение Анца настолько импони-
ровало ему, что он хотел сделать его президентом судебной па-
латы и пригласил на чашку кофе в прусское министерство юс-
тиции, — так, по крайней мере, сообщалось в газетах.
508
За спиной Гитлера
С другим кассельским противником он обращался менее пре-
дупредительно. Еврейский правозащитник, доктор юридических
наук Макс Плаудт, который в то время когда Фрайелер был ад-
вокатом, очень ему мешал, стал его первой жертвой. В марте
1933 года команда СА, по приказу Фрайслера, выгнала его из
квартиры и провела по городу, избивая шпицрутенами. Он умер
через неделю от последствий жестоких увечий, причиненных
коричневыми боевиками.
Через 2 года Роланд Фрайелер был избран почетным граж-
данином города Касселя.
В 40 лет юрист Роланд Фрайелер ступил в Берлине на пер-
вую решающую ступень карьерной лестницы. Вскоре за этим
последовала следующая ступень. Спустя четыре месяца прус-
ское министерство юстиции назначило его государственным сек-
ретарем.
Карьерист снискал себе славу как блестящий юрист, но, в тд
же время, считался чересчур эмоциональным и непредсказуе-
мым. В личном общении он мог быть любезен, потом, в зависи-
мости от настроения, — своенравным, переменчивым и надмен-
ным. Он был человеком, который способен повергнуть других
людей в страх, и прежде всего тех, кто противоречил его пред-
ставлениям и мыслям. Отношения Фрайслера с подчиненными
было однозначными: кто разделял его национал-социалистичес-
кое мировоззрение, тот мог рассчитывать на благосклонность и
признание, кто же мыслил по-другому, к тому он относился с
презрением и нещадно преследовал.
Вступивший в должность государственный секретарь по-
давлял любое сомнение в своем стиле руководства. Так, в пер-
вый же день у него состоялся разговор с президентом Берлин-
ского земельного суда, доктором юридических наук Кирштай-
ном. Когда Фрайелер спросил его об отношении к принципам
национал-социализма, тот мужественно ответил: «Я всегда, всю
жизнь, придерживался либеральных и демократических взгля-
дов». Фрайелер уточнил: «Тогда я могу предположить, госпо-
дин президент, что Вы не цените сотрудничества с нами!» Кир-
штайн: «Да, в этом Вы совершенно правы, я не ценю какого-
либо сотрудничества с национал-социалистическим режимом».
После этой беседы Фрайелер отдал указание об «отстранении
председателя земельного суда от служебных дел». Тем самым
закончилась карьера Кирштайна, вскоре его отправили на пен-
сию. Пока еще возражение Роланду Фрайслеру не представля-
ло опасности для жизни. Но кто хотел сохранить место и при-
Палач
509
вилегии, должен был беспрекословно подчиняться. Таким об-
разом, большинство юристов сохранили должности, но поте-
ряли честь.
Быстрый взлет Роланда Фрайслера свидетельствует о его
усердии, его возросшей потребности во власти, его ожесточен-
ной твердости духа. Фрайелер и его карьера неразделимо связа-
ны с законами национал-социалистического режима и мораль-
ным разложением немецкой юстиции — юстиции, которая без
зазрения совести согласилась с бесправием. Независимые су-
дьи стали послушными исполнителями национал-социалистиче-
ской власти.
Фрайелер, помощник Гитлера, нашел достаточное количество
пособников. Карл Линц, как председатель Немецкого судебного
союза, одобрил новый курс «от имени всех немецких судей»:
«Мы будем с решительностью всеми силами работать над дости-
жением целей, которые поставило правительство». Национал-
социалистическая идеология проникла и в язык юриспруден-
ции. Слова «народ»х«раса», «вождь» все больше вытесняли ос-
новы правового государства. Индивидуум потерял свою ценность
и в расчет шло только большое, коллективное. «Ты — ничто,
твой народ — все» — это лозунг, согласно которому попира-
лась честь индивидуума. «Единый народ, единый рейх, и фюрер
один» — этот девиз режима проложил путь произволу в юсти-
ции. Правосудие должно было выражать волю фюрера.
Роланд Фрайелер с самого начала хотел не только тракто-
вать существующее право в духе национал-социалистической
идеологии, но и создать новую «правовую систему». В мемо-
рандумах он подписывался как «служитель народного един-
ства». Каждый, кто не подчинялся законам, тот преступник, а
каждый преступник — враг государства. Неважно, какую подо-
плеку под собой имеет это преступление, криминальную или
политическую. Государство вело борьбу против криминально-
го мира, и преступники являлись «недочеловеками» — «преда-
телями государства». Предательство для Фрайслера было наи-
худшим из всех преступлений, предательство было травмой
Фрайслера со времен первой мировой войны, со времен пора-
жения 1918 года. Как и многие немцы, он верил в легенду
«прорыва».
Фрайелер не был заинтересован в ясном и справедливом суде
над «преступниками». Речь шла не только о том, чтобы осудить
преступников, как врагов государства, по словам Фрайслера,
их следовало уничтожить.
510
За спиной^итлера
Его памятка, вышедшая тиражом 15 тысяч экземпляров и
розданная каждому немецкому юристу, была нацело!и на не-
укоснительное «уничтожение всех сил, разрушающих ьнр». Под
миром он понимал кладбищенскую тишину диктатуры.
Фрайслер проявлял такое рвение писать, что даже юдтвер-
дил свою кличку «бушующий Роланд». Целый поток письмен-
ных предложений Фрайслера производил впечатление, что он
не может дождаться того момента, когда все сферы права и за-
кона будут подчиняться тотальной диктатуре. Что же касается
уровня его письменных указаний, то Фрайслер едва лг мог бы
превзойти преподавателя права. По своему содержанию сума-
сшедшие записки Фрайслера в кругах его коллег считались
очень поверхностными и критиковались как стилистически не-
взвешенные.
Многие нацистские руководители, как и Адольф Гитлер,
сомневались в Роланде Фрайслере, поскольку он был быв-
шим «большевиком». Тем усерднее было его стремление к
признанию. Он снова и снова доказывал свою верность и при-
верженность фюреру. Чрезмерная покорность и фанатичное
восхищение стали его движущей силой. Фрайслер торже-
ственно провозгласил серию убийств после расстрела Рема в
1934 году, как «дело фюрера», восхваляя эту акцию как
«освежающую грозу». Вскоре он уже сам своими приговора-
ми сеял смерть.
И бывший рейхсканцлер, генерал Курт фон Шляйхер, и его
жена стали жертвами кровавого террора после «путча Рема».
30 июня 1934 года супружескую пару нашли расстрелянными в
их квартире. Судебному асессору доктору Грютцнеру было по-
ручено вести расследование этого происшествия, но позже он
получил указание приостановить выяснение обстоятельств смерти
и передать дела государственной тайной полиции. Новые указа-
ния должны были поступить на протяжении 24 часов. Фрайсле-
ру казалось, что Грютцнер был не тем человеком, который мог
бы взять этот щекотливый случай в свои руки. По легковернос-
ти последний в телефонном разговоре со своим ведомством
упомянул: «Бывший рейхсканцлер был убит по политическим
мотивам».
Госсекретарь Фрайслер тут же вмешался. В сопровождении
трех гестаповцев он в ту же ночь явился в квартиру Грютцнера и
дал ему указание представить на следующее утро письменный
доклад, и притом «правильный». Грютцнер вспоминал позднее,
что характер угроз был недвусмысленным: доклад или концент-
Палач
511
рационный лагерь. По официальной версии, Шляйхера убили во
время попытки оказать сопротивление при задержании. Этой
версии и следовало придерживаться.
Фрайслер был усерден Ценились его компетентность, рве-
ние в работе, но в министерстве его не могли терпеть, не говоря
уже о коллегах-судьях и партии. Ничто в выражении его глаз не
говорило, что он вот-вот взорвется. «Фрайслер мог включить
свой фанатизм точно так, как включают электрический свет», —
отозвался хорошо знавший его юрист. Он не обращал никакого
внимания на симпатии и антипатии коллег. Существенной была
лишь милость фюрера. Ему ничего не стоило быть борцом-оди-
ночкой ради великой, общей цели — его мировоззрение имело
свой неповторимый облик.
Принцип фюрера он применил двояко. С одной стороны, речь
шла о том, чтобы полностью подчиняться воле фюрера, с дру-
гой стороны, он сам вел себя, как один из многих небольших
фюреров. О них Гитлер упоминал в своей книге «Майн кампф».
Подчиняться фюреру, чтобы смочь подчинять других, — это был
всеобщий принцип власти. Фрайслер считал себя фюрером в
зале суда. Не акты или факты играли какую-то роль для вынесе-
ния приговора, а лишь то, чту Фрайслер по своему усмотрению
называл несправедливостью. Произошло полнейшее обесцени-
вание правовых основ.
Когда в 1941 году умер министр юстиции рейха Гюртнер,
Фрайслер надеялся на финальное продвижение по карьерной ле-
стнице, которое могло поднять его в первые ряды прислужников
Гитлера. Он жаждал стать преемником Портнера.
Но ему не пришлось пережить этот триумф, и это стало пора-
жением для Роланда Фрайслера. Ближайшие паладины с отвра-
щением относились к соглашателю. Руководитель главного
управления службы безопасности Рейнгард Хайдрих отзывался
о нем как «о грязном лицедее» и просил Гиммлера отклонить
прошение Фрайслера о принятии в ряды СС. Руководитель партий-
ной канцелярии, вообще, говорил о нем не иначе как «о сума-
сшедшем», только Геббельс относился к нему благосклонно.
Но когда министр пропаганды, который видел в Фрайслере со-
юзника по духу, на совещании в ставке фюрера предложил его
кандидатуру на пост министра юстиции, фюрер ответил отказом:
Бывший большевик? Нет!»
Клеймо со времен заключения в России все еще напоминало
о себе. Но на чем он, на самом деле споткнулся, было не его
большевистское прошлое, а его брат. В тридцатые годы Освальд
512
За спиной Гитлера
Фрайслер перенес свою адвокатскую контору из Касселя в Бер-
лин и будучи членом НСДАП, к огорчению своего брата Ролан-
да, небескорыстно («pecunia non olet») занялся защитой католи-
ческого братства. Когда Гитлер узнал о роде занятий Освальда
Фрайслера, он сразу же отдал приказ о немедленном исключе-
нии его из партии. Судебные органы, конечно же, пока не завели
дела против него, но однажды он взялся защищать директора
банка и, чтобы уничтожить веские улики, подкупил служащую
государственной прокураторы. Разразился скандал. А когда же
4 марта 1939 года полиция появилась в канцелярии Освальда
Фрайслера, он направился в туалет и выпал из окна. Была и
другая версия этой истории. Смертельный прыжок не был доб-
ровольным. Говорили, что в этом замешано гестапо. Другие су-
дачили о том, что диабетик Освальд Фрайслер в этот день при-
нял сверхдозу инсулина. Ясно одно: брат Роланда Фрайслера
умер 4 марта 1939 года в возрасте 43 лет при невыясненных
обстоятельствах.
Этот мистический «инцидент» тоже отрицательно повлиял
на то, что Роланд Фрайслер так и не поднялся на верховный
пост министерства юстиции. И у нацистов были родственные
связи.
Министром юстиции стал доктор Георг Тирак, до того быв-
ший президентом Народного суда. Он был фаворитом Гиммле-
ра. Фрайслер, которым пренебрегли, занял лишь второй пост—
преемника Тирака: «Мой фюрер! Разрешите Вам, мой фюрер,
доложить: я вступил в должность, которую Вы мне доверили, и
уже приступил к своим обязанностям. Моя благодарность за
ответственность, возложенную Вами на меня, будет состоять в
том, что я буду верно и всеми своими силами обеспечивать без-
опасность рейха и внутреннее единство немецкого народа».
У фюрера были свои основания назначить именно Фрайсле-
ра президентом Народного суда. Предшественник Тирак выра-
зил свой протест против этого назначения, но Гитлер остался
при своем мнении — ему нужен был безжалостный исполни-
тель: «Нет, Фрайслер станет Вашим преемником, — сказал он
Тираку. — Это последний шанс, который я предоставляю старо-
му большевику».
«Старый большевик» был одержим желанием выдержать ис-
пытание, устранить недоверие «закаленных соратников», пока-
зать, что он им ни в чем не уступает. В 1942 Фрайслер вступил в
свою должность, на которой он как юрист мог эффективнее слу-
жить национал-социалистическому безумию.
Палач
513
Итак, Роланд Фрайслер стал президентом Народного суда.
Народный суд занимался преследованием и ликвидацией оп-
позиции любого толка. Руководители режима могли на него по-
ложиться. Вместе с ним этим занималось и гестапо: почти все
проходящие через Народный суд дела по измене родине обраба-
тывались тайной полицией. Ее влияние было настолько домини-
рующим, что Народный суд был всего лишь орудием государ-
ственной полиции. Арестованные в тюрьме часто подвергались
тяжелейшим увечьям, пытки были обычной практикой, особен-
но в последние годы войны. Судьи Народного суда, безуслов-
но, знали об этом. Когда обвиняемые отзывали свои показания и
жаловались на то, что гестапо пытками добивалось их призна-
ния, судьи безмолвствовали.
«Кто-то же должен быть кровопийцей»,—процитировал Фрай-
слер в своем письме слова министра обороны Густава Носке
незадолго до своего назначения президентом суда. И Фрайслер
жаждал быть кровопийцей.
Фрайслер никогда не принадлежал кругу доверенных лиц ру-
ководящих членов партии. Подобно Шпееру и Риббентропу, ему
никогда не удалось стать уважаемым человеком в кругу «ста-
рых соратников». Такие люди, как Фрайслер, не имели права
голоса, лишь как послушный инструмент вливается образ Ро-
ланда Фрайслера в оркестр третьего рейха. Сразу после своего
назначения новый президент подал прошение о встрече с фюре-
ром, чтобы лично доложить ему о вступлении в должность. Но
встреча не состоялась. Гитлер не проявил ни малейшего жела-
ния поговорить с Фрайслером. Фрайслер должен был вершить
суд, казнить, исполнять — не больше.
Вместо Гитлера поддержку новому президенту Народного
суда оказал Йозеф Геббельс: «Приговоры Народного суда во
время войны должны определяться целесообразностью, а не юри-
дическими нормами. Если возникнет политическая необходи-
мость убрать подсудимого, то это нужно сделать, неважно, су-
ществуют ли доказательства или нет, есть ли для этого параграф
или нет». Слова выступления министра пропаганды перед судь-
ями Народного суда привели Фрайслера в восхищение.
Он еще в 1935 году в зале университета имени Кристиана
Альбрехта в Касселе заявил: «Самый большой предатель тот,
кто готов предать фюрера, хотя бы в мыслях. Кто хотя бы на
долю секунды промедлит с выступлением против врагов фюре-
ра, против тех, кто покушается на его жизнь, тот сам является
убийцей». Тогда его считали «сумасшедшим». Теперь же, пре-
514
За спиной Гитлера
творяя в жизнь свое заявление, Роланд Фрайелер косил косой
смерти, рубил головы.
Сначала это были ничем не примечательные случаи, которые
попадали на стол судьи для рассмотрения, — ничего, чем он
мог бы привлечь внимание Гитлера. Большей частью это были
дезертиры, элементы, разлагающие обороноспособность, ком-
мунисты, борцы сопротивления. Он наказывал их. Но все же
его это не удовлетворяло — просто судить, т.е. выполнять ру-
тинную работу. Фрайелер хотел организовывать грандиозные
процессы. Только тогда, когда обвиняемый стоял перед ним слом-
ленный, обливаясь слезами, он успокаивался. Его излюбленны-
ми жертвами сначала были коммунисты, он осыпал их руганью
и отмежевывался от них, от подозрения, направленного против
него самого.
Однажды он противопоставил себя обвиняемому как нагляд-
ный пример «обращенного», который нашел свой путь к нацио-
нал-социализму и к фюреру. Обвиняемый возразил: «Он не яв-
ляется для меня фюрером». Воодушевленный откровенностью
Фрайслера, он добавил: «Вы разве не видите что уже без пяти
минут двенадцать?»—намереваясь побыстрее покинуть зал суда.
Тут Роланд Фрайелер накинулся на него: «Чтобы Вас повесить,
нам понадобится всего лишь три минуты, вы не доживете до
двенадцати». Тут же огласил смертный приговор, встал и поки-
нул зал. Но горячо любимый фюрер так ничего и не хотел знать
о его деятельности.
Тирак неделями раньше — 9 сентября 1942 года — в пись-
менном виде и на основе примеров объяснил своему преемнику
Фрайслеру значение Народного суда: «Ни в одном другом суде,
кроме как в Народном, настолько очевидно не проявляется то,
что правосудие этого верховного политического органа должно
идти в ногу с политикой государства. Судья Народного суда дол-
жен привыкнуть к тому, что идеи и намерения государства явля-
ются первичными, а судьба человека, зависящего от него, явля-
ется вторичной». Для Фрайслера эти слова давно уже были про-
писной «истиной». Он уже почувствовал себя в своей стихии:
«Справедливо лишь то, что идет на пользу народу. Ведь речь
идет о фюрере, народе и рейхе. Кто бы ни встал на нашем пути,
тот должен почувствовать всю строгость суда». В борьбе за окон-
чательную победу на этом фронте ни один приговор не был до-
статочно суровым.
Для бывшего лейтенанта и здесь шла война. Кто выражал
сомнения перед лицом миллионов смертей на фронте, был пре-
Палач
515
щтелем. «Подпольщики», «элементы, разлагающие обороно-
способность», «дезертиры» — вот те циничные слова, жертвами
которых стали десятки тысяч людей. В редких случаях смер-
тельный приговор был смягчен до принудительных работ, а ведь
многие из обвиняемых лишь по невнимательности и легковерию
критиковали в общественном месте фюрера, вермахт или ход
войны.
Так, работник почты Георг Юрковски в августе 1943 года в
разговоре с одной женщиной заметил: «Я могу Вам сказать,
что дуче арестован, и Гитлера не минет эта участь». Юрковски
не был против национал-социализма, но тому, кто выражал со-
мнение в способностях фюрера, его высказывания стоили го-
ловы. Судьбу Юрковского решил Фрайелер: «Он как пропа-
гандист наших военных врагов приговаривается к смерти».
Эренгард Франк-Шульц был обвинен в «деморализации вер-
махта», так как осмелился утверждать в разговоре с медсест-
рой Красного Креста, что прожить несколько лет под англо-
саксонским господством намного лучше, чем «теперешняя
власть». Тем самым он обесчестил власть и был казнен, —
таково решение Фрайслера.
Министериальдиректор по имени Волльмер издал целый ка-
талог выражений, которые «считались противозаконными и за
которые выносился смертный приговор». Среди них были та-
кие высказывания: «Война проиграна», «Германия или фюрер
развязали бессмысленную войну», «Приход большевизма не
так уж плох». Даже безобидное замечание «Фюрер болен» могло
быть фатальным. Нехватки в обосновании большого количе-
ства казней не было. «Те, кто разлагает обороноспособность
страны, являются в основе своей врагами рейха и поэтому за-
служивают смертную казнь», — сказал Фрайелер. Было не-
важно, прозвучали ли эти высказывания в домашней обста-
новке или в общественном месте. Суд рейха заявил, что выр
жения в ресторане, где присутствовали другие гости, являются
публичными.
В некоторых случаях произвол судей заходил слишком да-
леко, так считал министр юстиции рейха. Негативное замеча-
ние о фюрере, которое обвиняемый когда-то проронил в беседе
со своим знакомым, Народный суд расценивал как «публич-
ное», потому что «наш национал-социалистический рейх хо-
чет, чтобы каждый фольксгеноссе занимался вопросами поли-
тики, и поэтому любое заявление, касающееся политики, со-
ставляет часть политического мышления целого народа». В
516
За спиной Гитлера
своем письме от 11 сентября 1943 года министр юстиции Ти-
рак выразил недовольство Фрайслеру, так как, по его словам,
благодаря таким обоснованиям «понятие публичность теряет
всякий смысл». Но эти робкие возражения не имели никакого
воздействия.
Президент Народного суда лишь увеличил темп своей рабо-
ты и громкие процессы еще предстояли.
«Товарищи! Наш народ потрясен поражением под Сталин-
градом. 330 тысяч немецких солдат бессмысленно и безответ-
ственно отправила на смерть гениальная стратегия одержимого
мировой войной фюрера. Фюрер, мы благодарны тебе. Немец-
кий народ волнуется. Разве мы и впредь доверим судьбу нашей
немецкой армии дилетанту?) Слова последней листовки Ганса и
Софи Шолль для Фрайслера значили намного больше, чем про-
сто предательство и деморализация, так как неприкрыто пока-
зывали настоящее лицо режима.
И вот, наконец, судебный процесс против «Белой розы» пре-
доставил Фрайслеру долгожданную возможность открыто вы-
ступить на публике. «Белая роза» — группа сопротивления, со-
стоявшая из студентов, людей искусства, ученых и интеллиген-
ции, —давно мешала гестапо. 18 февраля 1943 года брат и сестра
Шолль были замечены комендантом в Мюнхенском универси-
тете, когда распространяли листовки. На них донесли в гестапо.
После того как их схватили, были арестованы и другие члены
организации, среди них Кристоф Пробст, Вилли Граф, Александр
Шморелл и профессор Хубер.
22 февраля 1943 года в Мюнхене началось судебное разби-
рательство. Председателем суда был Роланд Фрайслер. Как обыч-
но, обвиняемым и их адвокату не дали возможности подгото-
виться к судебному делу. Не в пример своему обычному исте-
ричному поведению, Фрайслер на протяжении всего процесса
сдерживал свой темперамент. «Вы сочиняли в гестапо различ-
ную ложь, и вас почти выпустили, — заявил Фрайслер с торже-
ствующей улыбкой Вилли Графу. —Но мы хитрее, чем Вы!» Че-
рез четыре дня «процесс» завершился. Кристоф Пробст пытался
ради детей сохранить свою жизнь, и Ганс Шолль хотел всту-
питься за своего друга, но его грубо прервал Фрайслер: «Если
Вам нечего сказать в свою защиту, то лучше помолчите».
Софи Шолль мужественно противостояла дьявольским на-
падкам палача в красной мантии: «Вы прекрасно знаете, также
как и я, что война проиграна. Почему Вы не хотите этого при-
знать?» — упрекнула она Фрайслера.
11<иач
517
По судьба членов организации «Белая роза» была уже пред-
решена. Софи Шолль первую повели на казнь. С честью и с
присутствием духа пошла она па смерть, как позже признал и ее
палач.
«Да здравствует свобода!» — провозгласил Ганс Шолль пе-
рец тем, как взойти на эшафот.
С неумолимой жестокостью выносил Народный суд один
мертный приговор за другим. Фрайслер был ослеплен жаждой
крови. В одном из «отчетов о своей деятельности», который он,
преисполненный гордости, направлял раз в полгода министру
юстиции, он предоставил ужасающее описание своих <<дел»: в
первое полугодие 1943 года были приведены в исполнение 804
мертных приговора. Этот отчет не раскрывал действительного
масштаба произвола, который применял Фрайслер против «про-
паганды, разлагающей народ». В бесчисленных случаях «народ-
ные суды» отправляли обвиняемых без суда и следствия в кон-
центрационные лагеря.
В декабре 1941 года Гитлер издал «тайный указ», который
позволял приговорить к смерти каждого, кто принимал участие
в саботаже или террористическом акте, направленном против
)ежима. Преступников хватали «тайно, под покровом ночи», от-
возили за город и убивали — указ по вкусу Фрайслера. В споре
ы юридическую компетенцию в этих делах Фрайслер выразил
юбровольное желание поучаствовать в процессах «тайного ука-
ш» и заострил внимание на том, что Народный суд лучше всего
сможет вынести приговоры в случаях «таинственного исчезно-
вения». Так и случилось.
До конца 1942 года было зарегистрировано более 1000 таких
случаев. Во всех случаях, без исключения, выносились смерт-
ные приговоры. Людей убивали, не сообщая родственникам, что
ними случилось. Ни одно прощальное письмо не дошло до
«дресата. Ни одна семья не узнала о «секретных процессах рей-
ха». Все «таинственно исчезнувшие» были убиты в течение 24 ча-
ов после скоропалительного приговора.
Если в оккупированных областях Северной и Восточной Ев-
ропы этот «тайный указ» распространялся на «врагов» рейха, то
Фрайслер искал «пораженцев» внутри Германии: «Важно всеми
находящимися в моем распоряжении средствами предотвратить
повторение 1918 года», — писал он в одном из писем в 1943 To-
у. Все более жестокими и беспощадными становились судеб-
ные разбирательства. Все чаще решение о необходимости при-
У1ствия адвоката принималось судьями, а с конца 1942 года
518
За спиной Гитлера
было отказано приговоренным к смерти в причащении священ-
ника. Обвиняемый стал всего лишь беззащитным объектом над-
ругательства суда.
Казалось, Фрайслера не волновала катастрофа, которая над-
вигалась на немецкий рейх. Как и Гитлер, Фрайслер все больше
уходил в себя, становился все более эгоцентричным. Еще до
начала слушания он излагал другим судьям свое видение про-
цесса Таким образом, юристы полностью деградировали до
статистов. Им с самого начала было отказано выдвигать какие-
либо возражения. Как дальше проходило так называемое слу-
шание, зависело, прежде всего, от реакции обвиняемого на вы-
двинутые обвинения. Если он пытался оспаривать обвинения,
что происходило очень редко, то на него выливался поток тирад
ненависти, криков, клеветы, издевательств. Лишь некоторым об-
виняемым удалось после многочисленных пыток и лишения сна,
противостоять демону в красной мантии. Как это сделал граф
Фриц-Диетлофф фон Шуленбург. Фрайслер постоянно оскорб-
лял его во время слушания по делу о покушении 20 июля, назы-
вая «негодяем Шуленбургом». Когда же судья один раз огово-
рился и использовал титул «граф фон Шуленбург», то обвиняе-
мый цинично поправил его: «Негодяй Шуленбург, я бы попросил».
Точно также образцом смелости явился католический адвокат
Йозеф Вирмер. «Если вы меня не повесите, то вам стоит боять-
ся, а не мне!» — бросил он в ответ Фрайслеру, а тот злобно
прошипел: «Скоро Вы попадете в ад!» На что Вирмер ответил:
«Мне доставит истинное удовольствие, когда Вы последуете за
мной, господин президент».
Какую меру наказания Фрайслер потребует от прокурора, не
вызывало и тени сомнения. И почти всегда «представители го-
сударства» отвечали его ожиданиям. То была варварская юсти-
ция именем народа.
Не только война против всего мира, но и каждый смертный
приговор в отдельности был частью борьбы за выживание наро-
да против своих врагов: беда тому, кто неосторожно поставил
под сомнение чувство сплоченности народа. Врагов арестовы-
вали, убивали, изгоняли, отправляли в эмиграцию, они ожидали
своей смерти в концентрационных лагерях. «Самоочищение на-
рода», которое Фрайслер так блестяще пропагандировал, функ-
ционировало до горького конца.
Язык тогдашней юстиции, не допускавшей правосудия, а вы-
ражавшей всего лишь произвол истребления, ни в коем случае
нельзя объяснить лишь демонической сущностью палачей. Ведь
Палач
519
по не были предложения одного единственного человека, ос-
лепленного яростью, это был язык режима тирании — с Фрайс-
лером во главе юридического цеха.
А в браке Роланд Фрайслер был образцом терпимости, доб-
родетели, демонстративной гражданской порядочности, полити-
ческой и партийной дисциплины. Он был даже мужественным:
вместо бомбоубежища всегда пользовался примитивным под-
валом на улице Беллевю, где собирались и другие служащие
Народного суда во время противовоздушной тревоги. И все же,
он ожидал того часа, когда его имя войдет в хроники.
И наконец-то пробил этот час.
Попыткой покушения на Гитлера 20 июля 1944 года группа
сопротивления во главе с полковником графом Клаусом Шен-
ком фон Штауффенбергом преследовала цель, устранив тирана,
положить конец национал-социалистическому безумию. Но по-
кушение провалилось, цель не была достигнута. Адольф Гитлер
выжил и выступил в тот же день вечером с обращением к не-
мецкому народу: «Небольшая группа тщеславных, бессовест-
ных и к тому же преступно настроенных безумных офицеров
вступила в заговор с целью устранения фюрера и одновременно
уничтожения штаба немецкого вермахта».
Таким образом, эти «бесчестные офицеры» стали печаль-
но известными, непризнанными героями, движимые не все-
общим настроением народных масс, а лишь своим собствен-
ным чувством долга. Они были заговорщиками, которые стре-
мились спасти не свою собственную честь, а честь народа.
Большинство этих патриотов хотело мира, который сохранил
бы хоть какую-то часть «рейха», — их святыни, но этот рейх
уже не был ни святыней, ни спасением. Так как вермахт глу-
боко увяз в холокосте, слишком много смертей лежало на
совести Германии. Речь шла о том, объяснил Хеннинг фон
Трешков — глава заговорщиков, что немецкое сопротивле-
ние решилось на этот шаг лишь для того, чтобы оправдать
себя перед историей.
Позже часто спрашивали, какие последствия повлекло бы за
собой покушение, если бы оно удалось. Разве не была очевидна
неизбежность безоговорочной капитуляции с последующим рас-
членением рейха на оккупационные зоны, ампутацией Восточ-
ной Германии и преследование людей? Конечно, это было оче-
видно. И, тем не менее, временное правительство Гоерделера
или же военный режим, так или иначе, завершили бы войну.
Тогда не пришлось бы миллионам солдат погибнуть на фронтах
520
За спиной Гитлера
Европы; сотни тысяч евреев не были бы отправлены в газовую
камеру; не были бы разрушены такие прекрасные города, как
Вюрцбург, Дрезден, Бреслау и Кенигсберг. Покушениена Гитле-
ра, увенчавшееся успехом, имело свой смысл.
А так убийства продолжались — и убийства заговорщиков
тоже. Гитлер хотел видеть море крови: «В этот раз я бь стро рас-
правлюсь со всеми. Эти преступники предстанут не перед воен-
ным трибуналом, а перед Народным судом. Им вообще нельзя
давать слова, и чтобы через два часа после объявления приго-
вора их казнили. Их нужно тотчас повесить, без всякой жало-
сти».
Смысл судебного дела был понятен, преступники сознались
во всем. Любой военный трибунал мог приговорить к смерти
группу главных обвиняемых, не нужны были даже признания. А
поскольку Гитлер, исходя из политической целесообразности, с
самого начала отдал указание, по возможности, ограничить круг
заговорщиков, казалось было излишним создавать разветвлен-
ный заговор, тем самым привлекая внимание общественности.
Но как раз этого Фрайелер и не понял. Он вообще не понял о
чем шла речь, он всего лишь хотел выдержать это испытание,
ведь во всех процессах он замечал только себя.
«...Этим преступникам... не достанется легкая смерть — пуля
в лоб, пусть их повесят, как подлых предателей! Суд чести дол-
жен исключить их из вермахта, тогда с ними можно будет разде-
латься как со штатскими... И самое важное — у них не должно
быть времени долго выступать. Фрайелер с этим справится».
И вот в конце концов Фрайелер был у цели своих мечтаний:
он стал личным исполнителем Гитлера. Наконец-то речь шла не
о безымянных «пораженцах». Перед ним предстали люди, кото-
рые могли послужить примером. Поставить их на колени — мо-
мент истины Фрайслера. И его, в любом случае, прикрывали:
«Наказание, которое здесь приведут в исполнение, должно но-
сить исторический характер», — потребовал министр пропаган-
ды Геббельс.
Сенсационный показательный процесс пришелся по вкусу
бушующему Роланду>. Он был запечатлен для потомков. Фрай-
слер делал все, чтобы задокументировать процесс.
Скрытые камеры, которые были установлены за флагом в
конце зала, скрупулезно записывали зловещий спектакль. Фрай-
слер хлопком приводил режим записи в действие. Как только
камеры начинали работать, он осыпал обвиняемых потоком ру-
гани, чтобы запечатлеть их тотальную подавленность для потом-
Палач
521
ков и, прежде всего, для своего фюрера. Но то, что было заду-
мано, как хорошо продуманный пропагандистский спектакль,
потерпело неудачу. Эти записи большей частью были запреще-
ны, потому что даже тщательно отобранные съемки оказывали
прямо противоположное воздействие. На фоне неистовства су-
ши все отчетливее проявлялось настоящее достоинство его
/кертв.
«Через две недели после преступления, в восемь часов, На-
родный суд рассматривает дело выгнанных из армии предате-
зей, главарей заговора и покушения 20 июля!» «Кинохроники»
с таким началом никогда не появились в кинотеатрах. Министр
пропаганды опасался «безрадостной дискуссии» о ведении слу-
шания Фрайслером. Гиммлер сам отговаривал выносить про-
цесс на публику. «Вы правы, Гиммлер, — в конце концов согла-
сился Гитлер. — Если я сделаю процесс публичным, то мне
придется предоставить им возможность выступить. А вдруг один
из них обладает риторическим даром и еще представит себя в
свете носителя мира для немецкого народа. Это може г быть опас-
но».
После того, как 7 августа 1944 года первых восемь обвиня-
емых на публичном слушании линчевали тирадами презрения,
за ними последовала целая лавина дальнейших дел. Гестапо и
юстиция работали рука об руку, и месяц за месяцем перед Фрай-
слером представали настоящие и мнимые бойцы сопротивле-
ния. Члены семей, знакомые, квартиросъемщики — никто из
тех, кто вступал в контакт с сопротивленцами, не был защищен
от преследования.
Детей Хеннинга фон Трешкова отобрали у матери и отправи-
ли в детский дом. «Им срезали их имена с рубашек», — вспо-
минает секретарь фон Трешкова.
Некоторые отважные женщины пытались спасти своих муж-
чин. Эмми Бонхоеффер, мужа которой, Клауса Бонхоеффера,
казнили 23 апреля 1945 года по приговору Фрайслера, сообщи-
ла позднее, что сразу после ареста мужа она была у Фрайслера
и сообщила ему, что высказывания ее мужа нельзя восприни-
мать всерьез, так как они получены под пытками. Фрайелер сразу
же сделался несведущим: «Как Вы пришли к этому заключе-
нию?» — «Я забирала окровавленное белье!» На это Фрайелер
полистал свои документы и просто заметил: «Да, да, может быть,
щесь сделана пометка: допрос с пристрастием».
Конечно же, заговорщиков нужно было, пока они состояли
в вермахте, представить перед военным трибуналом. Но Гитлер,
522
За спиной Гитлера
особенно в последние годы, все меньше доверял военному три-
буналу и потому передал их Народному суду. Он созвал «почет-
ный суд», призрачный трибунал под председательством своего
верного лакея Вильгельма Кейтеля, главы верховного командо-
вания вермахта. «Почетный суд» исключил подозреваемых из
вермахта и передал их тому суду, где юстиция напрочь отсут-
ствовала.
Проникновенный голос Фрайслера открыл процесс: «Это
обвинение самое ужасное в истории немецкого народа. Суще-
ствуют преступления столь жестокого предательства, что пе-
ред их лицом стирается все свершенное ранее». Уже в первые
минуты процесса Фрайслер не упустил случая и дал понять
обвиняемым, что их высказывания не окажут никакого влия-
ния на ход судебного дела. Любая попытка уйти от судьбы была
обречена на неудачу. Президент потребовал у верховного про-
курора рейха выдвинуть обвинение против генерал-фельдмар-
шала Эрвина фон Витцлебена, и Витцлебен предстал перед Фрай-
слером. В отчаянии и под страхом смерти он вскинул руку и
поздоровался с ним «немецким приветствием». Фрайслер от-
читал его: «Вас зовут Эрвин фон Витцлебен. На Вашем месте я
бы больше не применял немецкое приветствие. Немецкое при-
ветствие употребляют фольксгеноссе, сохранившие честь, и я
бы на Вашем месте постыдился применять истинно немецкое
приветствие».
Ему доставляло неподдельную радость оскорблять достоин-
ство когда-то бывших героев немецкого вермахта.
Он накричал на генерал-фельдмаршала фон Витцлебена, ко-
торому пришлось поддерживать свои брюки, так как пояс и под-
тяжки изъяли: «Вы, грязный старик. Что Вы там возитесь со сво-
ими штанами?» Генералу Эриху Хоепнеру пришлось выслушать
следующее: «В 1938 году Вы были генералом, командующим
танковой дивизией. Как, говоря языком зоологии, Вы можете
охарактеризовать перед судом свой поступок? Потому что каче-
ство осла — это слабость интеллекта, а свинство — это каче-
ство характера».
Но расчет Фрайслера не оправдался. Эрнст Кальтенбруннер,
руководитель Главного управления безопасности рейха, был вне
себя после первого дня заседания суда, он разразился криком:
«Этот грязный комедиант даже из революционных неумек и без-
дарных преступников, совершивших покушение, делает святых
мучеников одной своей сумасшедшей манерой ведения судеб-
ного процесса».
I hl U14
523
11ационал-социалисты надеялись на достойное возмездие, во
hi яком случае, возмездие в рамках приличия. Они заблужда-
лись. Своими истеричными выпадами Фрайслер лишь подчерк-
нул соответствие собственному идеалу хладнокровного и без-
tyiiiHoro палача. К тому же, он нарушил предписание Гитлера,
который в своей речи говорил о «небольшой группе» заговор-
щиков, Фрайслер же сочинил на судебном слушании широко-
масштабный заговор. Таким образом, он, не желая того, возве-
чичил значение заговорщиков. Но сам он этого не понимал. Он
видел лишь самого себя и свой шанс выдержать испытание Гит-
лера.
На этом судебном процессе карьерист дал волю своей не-
нависти к старой Германии, к носителям благозвучных имен,
бессильно стоявших перед ним. Фрайслер сам встал перед ка-
мерами, которые должны были запечатлеть в первую очередь
сам процесс. Все остальные, кроме судьи, должны были ос-
таться на втором плане. Но этого не произошло. Обвиняемые,
несмотря на пытки и психологическое давление, не были без-
вольными статистами. Не были ими и избранные зрители, кото-
рые с неподвижными лицами следили за аффектированным
представлением Фрайслера. Публика в зале суда не продемон-
стрировала надлежащей реакции, так необходимой для пропа-
гандистского фильма.
После монтажа фильм в укороченном варианте министерства
пропаганды разрешено было показывать лишь перед избранны-
ми национал-социалистическими организациями и гаулейтера-
ми. Вот что сотворили тирады президента, который согласно су-
дебному протоколу говорил в четыре раза больше, чем обвиня-
емые, обвинитель и защитники вместе взятые.
Запись фильма, которая должна была стать документом по-
беды Фрайслера, стала свидетельством стойкости обвиняе-
мых.
Граф Петер Йорк фон Вартенбург: «Господин прези-
дент, как я уже сказал во время моего допроса, что с развитием,
которое претерпело национал-социалистическое мировоззрение,
я ...»
Фрайслер (прерывая):«... Не согласен! Вы сказали Штауф-
фенбергу, чтобы не быть голословным, что в еврейском вопро-
се Вы не согласны с уничтожение евреев, национал-социалис-
тическое мировоззрение о правосудии не устраивает Вас».
Фон Вартенбург: «Главное, что связывает все эти вопро-
сы, это претензия на тоталитарность по отношению к каждому
524
За спиной Гитлера
гражданину — с уничтожением его религиозных и традицион-
ных обязательств по отношению к Богу».
Фрайслер надеялся на робкие признания, но обвиняемые со-
хранили присутствие духа. Ни один из них не сдался под сло-
весными ударами, которыми Фрайслер их осыпал.
Граф Ульрих Вильгельм Шверин фон Шваненфельд:
«Я пережил бесконечные колебания в своем отношении к
Польше».
Фрайслер (прерывая): «И эти колебания были вызваны тем,
что Вы поставили в вину национал-социализму».
Граф Шверин: «Да, убийства! В стране и за границей...»
Фрайслер: «Убийства? Да Вы отъявленный негодяй! Вы не
стыдитесь Вашей подлости? Да или нет? Вам не стыдно?»
Граф Шверин:«Господинпрезидент!»
Фрайслер: «Да или нет? Дайте мне точный ответ!»
Граф Шверин. «Нет!»
«Сознайтесь, что Вы виновны», — призывал Фрайслер Гель-
мута Джеймса графа фон Мольтке.
«Нет», — отвечал тот.
«Почему Вы выступили против фюрера?»—спрашивал Фрай-
слер молодого Ганса Бернда фон Хаефтена, советника посоль-
ства в министерстве иностранных дел.
«Потому что Гитлер для меня является воплощением зла», —
ответил тот.
«Нет, я не чувствую себя виновным, — заявил старший лей-
тенант Цезарь фон Хофакер. — Я действовал по тому же праву,
по которому Гитлер действовал во время событий 9 ноября 1923
года».
Фрайслер: «Что, по тому же праву? Это неслыханно! Я
такого и слышать не желаю!»
В своем заключительном слове главный прокурор рейха Ла-
утц, как и ожидалось, потребовал для всех обвиняемых смерт-
ную казнь. Он произнес приговор без эмоций. Замечания за-
щитников были не более чем записями на полях. Защитник гене-
рал-фельдмаршала фон Витцлебена, которому следовало вести
процедуру защиты, в своем заключительном слове просто уста-
новил: «Преступление обвиняемого налицо и следует пригово-
рить виновного». После этого предоставили слово обвиняемым:
Клаузингу, Бернардису и Штиефу. Они выдвинули прошение об
исполнении приговора через расстрел. К этой просьбе на следу-
ющий день присоединились и другие члены этой группы заго-
ворщиков — все, кроме Норка фон Вартенбурга. Но еще до
IltltOH
525
in лашения приговора Фрайслер отклонил прошения. Их долж-
ны были повесить.
В тот же день приговор привели в исполнение. Совершив-
ших покушение ввели в помещение для казни тюрьмы Берлин-
11 ютцензее со связанными сзади руками, и одного за другим
повесили на струне на мясной крюк. Согласно указанию Гитле-
ра «Пусть их повесят как скот».
Последние смертельные муки заключенных по личному же-
ланию фюрера снимали кинокамерой. Предсмертную агонию за-
шворщиков запечатлели для человека, чья патологическая ис-
порченность зашла настолько далеко, что он многократно про-
сматривал эти фильмы.
В докладах СД Эрнст Кальтенбруннер сообщал, что манера
ведения процесса Фрайслером впечатлила бульшую часть на-
селения: «В широких кругах трудящихся резкая, часто иронич-
ная и крайне находчивая манера ведения дела председателя была
встречена с радостью и удовлетворением. Критика, которую
выразил председатель по поводу преступных намерений обви-
няемых, полностью соответствовала народному возмущению
)тим подлым преступлением». Но это была всего лишь одна
сторона. Кальтенбруннер не упомянул, что было много и кри-
(ических голосов. «Дешевая манера», в которой председатель
кричал и издевался над обвиняемыми, «не соответствует ко-
дексу чести Верховного немецкого суда». В частности был за-
писан целый ряд высказываний, выражающих протест против
того, что председатель пустился в дискуссию с обвиняемым
Хоепнером, какая из характеристик «осел» или «свинья» ему
больше подходит.
Другие комментарии выдвигали упреки, что в некоторых
лучаях речь шла о таких личностях, которые за свои заслу-
1 и и свое усердие как раз в национал-социалистическом го-
сударстве были награждены самыми высокими почестями и
регалиями. Весьма странно, что эти люди, которых до недав-
него времени поддерживал сам фюрер, и чьи дела преподно-
сились в прессе как подвиги героев, теперь были представ-
лены глупыми, нерешительными и недалекими. Тем самым,
сомнения вызывала кадровая политика в руководящих кру-
гах, потому что эти люди годами занимали высокие и значи-
1сльные посты.
То, что доклады Кальтенбруннера носили щадящий харак-
। ср, не удивляет, потому что их направляли в руки Мартина Бор-
мана и через него в руки Адольфа Гинтера. Последний был в
526
За стной Гитлера
высшей степени доволен результатом. Разве не ог сам настоял
тогда ни в коем случае не давать им никакой побгажки? Разве
он сам не потребовал наказать преступников самим жестоким
образом, не потребовал их смерти? Фрайелер вылолнил зада-
ние, данное ему Гитлером. Он стал кровавым палачом того вре-
мени.
Но процесс еще не закончился. После этого «гскоренения»
военного сопротивления подошла очередь гражданских и поли-
тических кругов предстать перед трибуналом Фрагслера.
Карл Гоерделер, бывший бургомистр города Лейпцига, ждал
своей очереди до 7 сентября 1944 года. Заговорщики после
устранения Гитлера делали ставку на его организаторский та-
лант. Он записал выступление по радио, в котором обществен-
ности сообщалось об удавшемся покушении и о дальнейшем
будущем Германии. С ним вместе обвинение было предъявлено
социал-демократу Вильгельму Лейшнеру и Ульриху фон Хассе-
лю, бывшему немецкому послу в Риме, который согласно запи-
сям в своем дневнике мечтал о «другой Германии». Теперь же
борцу сопротивления пришлось испытать на себе всю бесчело-
вечность «сегодняшней Германии».
После бесконечных тирад и крика, непристойных выраже-
ний и оскорблений последовали, как и ожидалось, смертные
приговоры за измену родине, пораженчество, разложение
обороноспособности и пособничество врагу. Даже по мнению
министра юстиции рейха доктора Тирака, нападки Фрайслера
зашли слишком далеко. И, во всяком случае, не по причине
человеколюбия, а лишь «в интересах дела» в одном из писем
Мартину Борману он пожаловался: «Ведение председателем
слушания по делу обвиняемого Гоерделера было удовлетвори-
тельным и по существу. Лейшнера и фон Хасселя он не допу-
стил до дачи показаний, многократно перекрикивал их. На са-
мом деле это производило неблагоприятное впечатление, по-
скольку там присутствовало около 300 слушателей. Нужно еще
проверить, кто получил входные билеты. Такая процедура на
такого рода заседании весьма сомнительна. Впрочем, невоз-
можно оспорить политическое руководство этого слушания. К
сожалению, Фрайелер назвал Гоерделера слабаком и отзывал-
ся об обвиняемом как о жалком человеке. Тем самым он зна-
чительно подорвал серьезность этого важного заседания. Мно-
гократно повторяемые, направленные на пропагандистское воз-
действие, речи председателя производили отталкивающее
впечатление. Тем самым, он поставил под угрозу серьезность
11,1 ыч
527
и чисть суда. Президенту не хватает хладнокровного и убеди-
। < л иного поведения».
Фон Хасселя вместе с другими заключенными казнили в тот
«с день, Лейшнеру пришлось перед смертью испытать двадца-
I идневные мучения в концентрационном лагере. Гоерделеру вы-
пала самая тяжелая доля. От него еще надеялись получить све-
дения о структуре и членах группы сопротивления, и потому его
к инь была отсрочена. Лишь в феврале 1945 года, когда Герма-
ния, за которую он сражался, давно лежала в руинах, Гоерделе-
ра казнили.
В то время, когда фронт все ближе продвигался к Берлину,
машина смерти Народного суда Фрайслера набирала обороты.
Она оглашала смертный приговор за приговором. Фанатизм
Фрайслера, казалось, окончательно вышел за все рамки. Чем
меньше война походила на блицкриг и превращалась в череду
драматических, «решительных сражений», а с 1944 года пере-
шла в заключительную борьбу за существование, тем истерич-
нее требовал суд лояльности народа. Собственно говоря, насто-
ящим врагом Фрайслера была правда, и чтобы ее подавить, нуж-
но было радикально возвеличить «непоколебимо сильную и
безграничную веру» в героизм и любовь к Родине. Казалось,
что Фрайелер не хотел воспринимать надвигающийся конец, как
будто это подстегивало его к кровавой мести всем тем, кого он
считал виновными в предстоящем поражении.
11 сентября 1944 года первые американские солдаты ступи-
ли на немецкую землю у Трира. Указ фюрера от 25 сентября
собрал последние отряды: «немецкий народный штурм». Все
мужчины от 16 до 60 лет, «способные держать оружие в руках»,
которых по разным причинам раньше не взяли в вермахт, были
призваны. Невозможно было яснее продемонстрировать союз-
никам, что вермахт на пределе своих сил. Гитлер больше не
показывался на публике. Человек, который называл себя «вол-
ком», с января 1945 года укрылся в своем бункере под Берлин-
ской рейхсканцелярией, давно уже пораженный болезнью и бе-
зумием, ожидая чуда и поворота в войне.
Но Фрайелер все еще боролся. Несмотря на все перипетии
войны, он как всегда рвался к работе и оставался движущей
силой непреклонной античеловеческой строгости. Для него
было несомненно: «сдерживание внутреннего фронта» требует
еще большей настойчивости в работе юстиции. Действитель-
но, вместе с ухудшением военной обстановки наступило уже-
сточение приговоров. Уже никто больше не «прилагал уси-
'528
За спиной Гитлера
лий» вообще рассматривать случаи «деморализации вермах-
та». Смертные приговоры выносились и без этого. Военная об-
становка, по словам Фрайслера, требовала срочного заверше-
ния судебных процессов, и кроваво-красные плакаты во всем
рейхе оповещали о смертных приговорах «именем народа». И
даже после смерти своих жертв Народный суд не прекращал
работы. Тела больше не выдавались родственникам, их сжига-
ли или предоставляли медицинским факультетам университе-
тов.
Осенью 1944 года, в последний год войны, начала исчезать
мечта о «тысячелетнем рейхе». Но Фрайслер относился именно
к тем, кто все еще, заглушая внутренние сомнения, бескомпро-
миссно поддерживал Гитлера. Так, 26 октября 1944 года он на-
писал: «В душе я могу признать, что Германия может проиграть
войну. Оружие расплаты не принесло горячо ожидаемого успе-
ха. Но мы должны держаться любой ценой, и чем дольше мы
удерживаем наши позиции, тем быстрее распадется этот проти-
воестественный союз англо-американцев и Советов. Если про-
следить ход событий за последние годы, то я вынужден отка-
заться от своей веры в мировой еврейский заговор. Это было
бы слишком просто. Все немцы сейчас в одной лодке и должны
грести веслами в такт, чтобы победить или, в худшем случае,
обеспечить подъем и вместе с ним последний и величайший три-
умф».
Вера Фрайслера в национал-социализм все еще была неру-
шима, и национал-социалистическая юстиция нанесла еще один
удар по оппозиции. 9 января 1945 года начался процесс против
Гельмута Джеймса графа фон Мольтке, пастора доктора Альф-
реда Дельпа и других членов движения сопротивления «Крайза-
уер округ». Символичным стал случай, который произошел во
время судебного процесса против графа фон Мольтке.
Когда вдруг действительно понадобился Уголовный кодекс,
во всем здании суда не оказалось ни одного экземпляра. «Об-
виняемые Роланда Фрайслера — игрушки в его руках, — вспо-
минала позднее слушательница выступления Фрайслера на су-
дебном процессе против «Крайзауер округа». — Он жонглирует
человеческими судьбами и придает делу тот ракурс, освещение
и цвет, которые ему нужны, чтобы из незначительного создать
эффектный спектакль и подвести его к заранее запланированной
трагедии».
Очень редко под хорошее настроение и, если было жела-
ние, он своей «милостью» мог пощадить обвиняемого. «Семь
I hi шч
лег, Бригиттхен!» — воскликнула графиня Фрея фон Мольтке
Бригитте Герстенмайер после оглашения приговора их мужь-
ям. Семь лет, но, конечно же, лишь в отношении Ойгена Гер-
1 енмайера. Фрея фон Мольтке сдержалась, сказав это радос-
। ным голосом, ее собственного мужа приговорили к смертной
казни.
Не более чем через месяц все приговоры Фрайслера при-
водились в исполнение. 3 февраля 1945 года Фрайслер вел
с 1ушание против борца сопротивления Фабиана фон Шлабрен-
доффа. Слушание должно было быть пятым. Когда же в девять
часов взревели сирены тревоги, все присутствующие в зале
суда ринулись в направлении бомбоубежища. Шлабрендофф
стоял около своего судьи, когда тот умирал. Под мышкой он
все еще держал дело Шлабрендоффа, которое предвещало вер-
ную смерть.
Фрайслер умер, как и другие 20 тысяч человек, во время
яжелейшей бомбардировки Берлина. Едва ли кто-нибудь дей-
ствительно сожалел о смерти кровопийцы. На похороны Фрайс-
лера не пришел даже министр юстиции. Без надгробия его похо-
ронили в семейном склепе его жены. Она и ее дети после окон-
чания войны сменили фамилию и не хотели иметь с ним ничего
общего.
Имя Роланда Фрайслера до сегодняшнего дня является сим-
волом юридических преступлений национал-социализма. В при-
говоре Нюрнбергский военный трибунал назвал его «самым
жестоким и кровавым судьей всей немецкой юстиции» и при-
числил вместе с Генрихом Гиммлером и Рейнгардом Хайдри-
хом к людям, «обладавшим самыми отвратительными характе-
рами, которые только знал мир». <
Но все же Фрайслер был скорее признаком, чем причиной
1 осударственного террора. Общегражданские суды, особые и
военные суды также выносили смертные приговоры «именем
парода». Народа, который после окончания войны быстро за-
был преступления юстиции. Из 258 судей и государственных
адвокатов Народного суда 95 нашли работу в системе право-
судия Федеративной Республики. Это более чем каждый тре-
1ИЙ.
Имя Фрайслера еще раз всплыло в прессе в конце семидеся-
I ых.
Марион Руссенгер, как теперь называла себя вдова Фрайс-
чера, подала ходатайство на получение пенсии. И выиграла
чело. Служба обеспечения города Мюнхена назначила ей пен-
. t «к- ям
530
За спиной Гитлера
сию как жертве войны в размере 400 марок — в качестве ком-
пенсации — так обосновали это решение. В конце концов, если
бы Фрайслер не погиб под бомбами союзников, он мог бы
стать в послевоенной Германии «адвокатом или служащим
высокого ранга».
Вдовы покушавшихся на жизнь Гитлера 20 июля не получи-
ли по федеративному законодательству пенсию жертвам войны.
А Маргот Дистель, одна из немногих выживших жертв Фрайс-
лера, получила лишь одноразовую выплату в размере 920 ма-
рок.
Врач-убийца
Клянусь своей матерью, что я никому не причинил
вреда.
На земле есть два талантливых народа — немцы
и евреи. Один из них должен овладеть миром.
Я всего лишь выполнял приказы, иначе меня бросили
бы в Аушвиц вместе с другими.
Лично я никого не убил, не ранил, не причинил
какого-либо физического вреда.
Главной задачей эсэсовских врачей было выяснить,
кто работе предпочитает смерть.
Я помогал многим больным в лагере, но никто не
говорит о моих хороших поступках.
Нет судей, есть только мстители.
На самом деле, меня все это вовсе не волнует, также
как большая и мелкая грязь, которой меня
поливают день и ночь.
Размышлял о трех последних десятилетиях: 1939—
1949—1959—1969. Сравнение удручает.
Святая Отчизна, многим своим сыновьям ты усложни-
ла жизнь. Но мы не должны покинуть тебя, а должны
всегда, всегда любить.
Менгеле
532
За спиной Гитлера
Мне всегда говорили, что мой отец Йозеф Менгеле — герой войны,
погиб на Восточном фронте. Что он был образованным человеком,
знавшим греческий и латынь. И вдруг он оказывается врачом из
Аушвица. Это произвело на меня большое впечатление. Сложно быту
сыном Йозефа Менгеле.
Рольф Менгеле, сын
Как мог один человек убить так много людей? В действительности, он
многим людям в Аушвице спас жизнь... Менгеле не совершал того, в
чем его упрекают. Он был там, чтобы определять, кто будет жить, а
кто умрет. Разве не делал он этого ради спасения жизней?
Эвальд Круг, немецко-парагвайский национал-социалист
Он обладал чудесными задатками. Перед ним открывались такие
широкие возможности. Мне очень жаль, что он упустил их. Зря про-
жил свою жизнь.
Рольф Менгеле, сын
Военный врач на фронте тоже должен выбирать, так как только он
определяет порядок необходимых операций, и тем самым он распоря-
жается жизнью или смертью раненых. А в Аушвице нужно было
осуществлять селекцию, чтобы отобрать работоспособных.
Менгеле
Высокоинтеллигентный, образованный циник.
Элла Лингене, врач-заключенная в Аушвиц-Биркенау
Первое впечатление о Менгеле: мужчина с хорошей внешностью и пре-
красными манерами, он обратился ко мне «на Вы» и пригласил присесть.
Вера Александер, медсестра-заключенная в Аушвице
Из всех эсэсовцев, с которыми я познакомился в Аушвице, он, бес-
спорно, был самым человечным. Как и всех остальных, их нельзя
было назвать самостоятельными людьми. Они всего лишь выполняли
приказы, утешая себя тем, что они и в Аушвице могут выполнять
свой долг перед народом и Родиной.
Ганс Мюнх, врач в Аушвице, освобожден в 1947
При общении с Менгеле всегда возникало чувство, что национал-
социалистическая идея ему чрезвычайно важна, как, впрочем, власть I
и успехи. Все остальное его вообще не интересовало.
Элла Лингене, врач-заключенная в Аушвиц-Биркенау
Врач-убийца
533
Осмотрительно сдержанно, но, в то же время, энергично он выпол-
нял все поставленные перед ним задачи; часто в тяжелейших услови-
ях; но к полному удовлетворению начальства и всегда оказывался на
высоте в любой ситуации. Более того, он как антрополог усердней-
шим образом в свободное от работы время занимался самосовершен-
ствованием и, исследуя предоставленный в его распоряжение науч-
ный материал, внес значительный вклад в науку.
Эдуард Вирте, врач в Аушвице
Каждой стране на случай войны необходимо иметь учреждение, где мог-
!И бы содержаться элементы, представляющие опасность: иностранцы,
лица, подозреваемые в саботаже, люди, не представляющие ценности,
способные на шпионаж, цыгане и профессиональные преступники.
Менгеле
L
Меня тяготит, что человек, который полагал, что занимается наукой
для людей, стал приверженцем науки для уничтожения людей.
Генрих фон Вершуер,
сын расового генетика Отмара фон Вершуера
Менгеле был тщеславным. Несомненно, он был антисемитом.
Герман Лангбайн, секретарь лагерного врача
За время службы мне пришлось пережить много переездов и коман-
дировок. У меня никто не спрашивал, согласен я или нет. И часто,
вернувшись со своего последнего задания, я получал новый приказ,
и не знал ни конечной цели марша, ни номера новой части...
Менгеле'
Он не мог этого сделать. Я в этом убежден. Если он что-либо и сделал,
то лишь потому, что действовал по приказу. Я видел Менгеле только
человеком, и как человек он вызывал симпатию. Он был скромным и
очень образованным.
Вернер Шубиус, знакомый Менгеле в Парагвае
Он был настоящим другом. Когда мне было грустно, он говорил:
«Почему такая грустная? Что случилось? Ты так молчалива!» Когда
мне было весело: «Ну что это такое, а сегодня ты весела, что случи-
лось?» Он был человеком, который проявлял ко мне интерес, прини-
мал участие в моей жизни.
Эльза Оливейра, прислуга и возлюбленная Менгеле в Бразилии
Менгеле был приятнее и значительно честолюбивее, чем все осталь-
ные студенты.
Курт Ламбертц, товарищ Менгеле по учебе
534
За спиной Гитлера
Он стремился изучать то, что было современным: биологию наслед-
ственности и расовую теорию.
Герман Ламбайн, секретарь лагерного врача в Аушвице
Я полагаю, что он действительно верил в лозунг «Евреи — наше
несчастье», верил в национал-социалистические идеи.
Ганс Мюнх, врач в Аушвице, освобожден в 1947
Я знала Иозефа Менгеле как абсолютно достойного, порядочного,
очень привлекательного и веселого человека, в противном случае я
не вышла бы за него замуж.
Первая жена Менгеле Ирене
Его тщеславие стало его погибелью.
Первая жена Менгеле Ирене
Когда прибывали поезда, у меня была возможность видеть Менгеле на
рампе в Биркенау, и я слышал его приказ: «Близнецы, на выход!» Он
казался сумасшедшим, когда бегал по рампе и выискивал близнецов.
Мартина Пижина, лечащий врач из числа заключенных в Аушвице
На рампе он не говорил ни слова, только тихонько насвистывал ка-
кие-то арии, как будто дирижировал оркестром: направо — налево,
направо — налево. Таким образом он отбирал заключенных.
Вера Александер, медсестра из числа заключенных в Аушвице
Он был строен, одет с иголочки; размахивал хлыстом и насвистывал
юморески Дворжака во время селекции.
Клауде Леман, лечащий врач из числа заключенных в Аушвице
Милостивая госпожа, Вы больны и устали от долгой дороги, отдайте
Вашего ребенка этой женщине; позже Вы сможете забрать его в дет-
ской комнате.
Менгеле во время селекции
Мой брат-близнец и я шли вместе с матерью в газовую камеру, тут она
вдруг сказала: «Дети, бегите назад к немцам. Бегите туда, где они отби-
рают близнецов». Мать с нашим младшим братом пошли в сторону
крематория, а мы побежали назад к рампе. Там стоял доктор Менгеле.
Близнец из Аушвица Ева Купас
Он был симпатичным лагерным врачом. Тогда я еще не знала, кто он
такой.
Вера Александер, медсестра из числа заключенных в Аушвице
535
Прач-убийца
I—- - . . ------ - . -. ...
(ва или три раза в неделю нас приводили в больничный барак. Там нас
ыставляли от 6 до 8 часов стоять голыми. И все время измеряли.
Ева и Мириам Мозес
Часто всплывает в памяти пара близнецов, у которых откачивали
кровь, пока она не закончилась. Они упали на пол, как пустые пласти-
ковые пакеты или бутылки из-под пива.
Близнецы из Аушвица Итцхак и Зера Тауб
Первые опыты состояли в сравнении внешности: глаз, носа, разме-
ров тела. Это длилось много часов и дней. Позже они переходили к
переливанию крови от одного близнеца к другому.
Близнец из Аушвица Илона Лакс
Пришел доктор Менгеле. На нем был белый халат, но под ним я увидел
форму СС и сапоги. Он угостил меня конфеткой, затем сделал мне
укол, который причинял ужасную боль. «Не бойся», — сказал мне
Менгеле по-немецки.
* Близнец из Аушвица Моше Оффер
Когда нас привязывали ремнями на столе для экспериментов Менге-
ле, мы никогда не знали, что с нами произойдет дальше. Мы чувство-
вали холодную руку на спине, стетоскоп и потом укол, причинявший
сильную боль. Мы ужасно боялись.
Близнец из Аушвица Колман Браун
В то время мы были людьми, которым вынесли смертный'приговор,
но не сразу привели его в исполнение. Вместо того, чтобы убить
сразу, из нас сделали подопытных кроликов, как теперь в лаборато-
риях исследуют кошек или крыс.
Близнец из Аушвица Менаше Лоринсци
Я хотел бы только знать, что за вещество мне ввели? До сих пор я не
маю какое. В результате экспериментов я на две трети инвалид. Мое
тело дрожит. У меня случаются эпилептические припадки. Что за
жизнь!
Близнец из Аушвица Моше Оффер
1-вреи в одежде заключенных кричали «Близнецам выйти!». Они вы-
искивали лилипутов и людей с физическими недостатками и подошдо
к нам. Мой брат и я не были близнецами, но мы были очень похожи
tpyr на друга. Они вывели нас из ряда и сказали: «По крайней мере
вы останетесь в живых».
Жертва Аушвица Эфраим Райхенберг
536
За спиной Гитлера
Я чувствовала себя как кусок мяса.
Близнец из Аушвица Мириам Мозес
Когда умирает любимый человек, то его хоронят на кладбище и знают,
что можно вернуться и навестить его. Но для меня, Мириам и всех близ-
нецов из Аушвица—не было кладбища Осталось только воспоминание,
когда мы в последний раз видели нашу маму, отца, наших сестер.
Близнец из Аушвица Ева Мозес
Сам Менгеле не бил нас, он только производил на нас эксперименты.
Но когда я подумаю, что одним жестом он отнял жизнь у нашей семьи,
родителей, сестер, всей родни!.. Столько крови на его совести!
Близнец из Аушвица
Когда я вышел из лагеря, я не хотел больше жить. Я не мог смириться
с мыслью, что вся моя семья погибла.
Моше Оффер, близнец из Аушвица
С нами обращались как с животными, так мы себя и вели.
Заключенный в Аушвице
С 1945 по 1949 год я лежал в больнице. Меня заново учили ходить.
До сегодняшнего дня я страдаю от последствий Аушвица. Я инвалид,
досрочный пенсионер. Нам сломали жизнь.
Близнец из Аушвица
Если бы вы видели, с какой радостью Менгеле возил по лагерю ма-
леньких детей, прежде всего девочек, на своей машине, зная, что зав-
тра они окажутся на хирургическом столе... Это то, чего я вообще не
могу понять.
Ганс Мюнх, врач в Аушвице, освобожден в 1947
Он полагал, что сможет найти доказательства, что евреи отличаются от
нас или имеют отклонения от нормы. Большинство его аргументов были
социологического, исторического или политического происхождения.
Рольф Менгеле после встречи со своим отцом, 1977
В нашем лагере было от 100 до 120 пар близнецов, карликов-близне-
цов и так далее. Менгеле относился ко всем одинаково. Он не причи-
нял нам физической боли, он просто исследовал нас, при этом мы
выполняли различные упражнения. Другие исследования проводили
его ассистенты. Собственноручно Менгеле не делал нам уколов.
Близнец из Аушвица
Крач-убийца
537
Я считал его и сейчас считаю утонченным человеком.
Йозеф Келер, старший по блоку в Аушвице
Он много читал и очень любил классическую музыку.
Гита Штаммер, возлюбленная Менгеле
Он бежал из Буэнос-Айреса после похищения Эйхмана. Ему сказали
тогда: «Тебя ищут». После этого он бросил все и уехал в Парагвай.
Хайнц Трюппель, деловой партнер Менгеле в Буэнос-Айресе
Я искал Менгеле, по крайней мере год, в Южной Америке: в Монте-
видео, в Чили, Парагвае. Когда же мы через одного эсэсовца, наконец,
вышли на его след в Бразилии, нас всех внезапно отозвали.
Зви Ахарони, агент Моссада
Я не мог донести на него.
Рольф Менгеле, сын
*
Только не говори мне ты, мой единственный сын, что веришь во все,
что обо мне пишут! Клянусь своей матерью, что я никому не причи-
нил вреда.
Йозеф Менгеле своему сыну Рольфу, 1977
Он всегда очень тосковал по Германии и своей семье, по своему сыну.
Гита Штаммер, возлюбленная Менгеле
Это моя судьба — быть сыном Иозефа Менгеле, точно так же, как
судьба иного быть больным или инвалидом.
Рольф Менгеле, сын
Мы искали Менгеле везде, мы искали его в Пара) вае в Бразилии, в
Аргентине... Он быстро пересекал границы стран. Мы мчались за
ним по пятам и каждый раз, когда мы приезжали в то место, где он
только что был, он успевал ускользнуть.
Ишер Гарел, глава Моссада и похититель Эйхмана
Политическая ложь одерживает победу, настоящая история извра-
щается.
Менгеле, I960
* * *
Для выживших в Аушвице поиски доктора Менгеле стали
смыслом жизни. И наконец-то Алекс Деккель мог быть уверен,
что цель близка. Высокопоставленный израильский агент сек-
ретной службы обещал рассказать ему все, что известно Мос-
саду о долгих поисках врача концентрационного лагеря в Ауш-
вице доктора Йозефа Менгеле. Воспоминания об Аушвице на-
хлынули на Алекса Деккеля, он до сих пор никак не мог
распрощаться с мыслями о лагере.
«Я чувствовала, что воспоминания об Аушвице были ему
ближе, чем реальная жизнь», — сообщает жена Деккеля Шей-
ла. «Живи настоящим. Выведи эту татуировку на руке, которая
снова и снова напоминает тебе о прошлом», — часто умоляла
она. «Пусть лучше мне отрежут руку», — ответил ее муж.
Аушвиц не давал покоя Деккелю на протяжении всей его
жизни. А воплощением ужасов Аушвица являлся врач, доктор
Йозеф Менгеле. Деккель не мог и не хотел смириться с тем фак-
том, что лагерный доктор ушел от ответственности за свои пре-
ступления, бежав в Южную Америку. Как архивариус израиль-
ского консульства в Нью-Йорке, он собирал всю информацию о
Менгеле. Деккель приглашал в свой дом любого, кто мог сооб-
щить какие-либо сведения о докторе. В 1976 году он убедил
редакцию журнала «Таймс», что Менгеле следует найти ради
торжества справедливости. Журнал финансировал его поиски.
В польских архивах Деккель обнаружил новые доказательства
преступлений Менгеле в Аушвице. Он пережил такое же и про-
чувствовал это на собственном теле. Доктор, стоя на рампе в
Аушвице-Биркенау, отправил его мать в газовую камеру. Его
же, по указанию Менгеле, отправили к тем, кого убивали не
сразу. Этот врач превратил его детство в ад. Алексу Деккелю
было 13 лет, когда его депортировали в 1943 году в Аушвиц.
Спустя четыре десятилетия, в июле 1983 года, он надеял-
ся, что наконец-то получит указание на то месте», где скрыва-
ется Менгеле. Волнуясь, Деккель отправился в Нью-йоркский
аэропорт. Там с ним хотел встретиться агент Израильской сек-
ретной службы Моссад. Когда же Деккель после встречи вер-
нулся домой, он был возбужден и в глубоком смятении. Его
жена не смогла ничего добиться от него о встрече с тайным
агентом, на которую Деккель возлагал большие надежды. У
Врач-убийца
539
него разболелась левая рука. Жена настаивала отправиться в
больницу, но он не хотел. «Он всегда думал, что обладает им-
мунитетом от скоротечности времени и судьбы — что может
случиться с ним после Аушвица?» — вспоминает Шейла Дек-
кель. Алекс Деккель пережил тяжелейший сердечный при-
ступ, за ним последовал инфаркт. Смерть наступила мгно-
венно.
Шейла Деккель думала, что израильский агент, должно быть,
сообщил ее мужу, что давно уже было известно израильскому
правительству. «Йозеф Менгеле мертв, — сказала она. — Ка-
жется невероятным, что добыча настигла своего охотника. Я уве-
рена, что это разбило Алексу сердце и отняло у него волю к
жизни».
Шейла Деккель ошибалась. Израиль тоже ничего не знал о
судьбе Менгеле. Агент Моссада сообщил ему нечто иное: изра-
ильцы и их легендарная служба шпионажа потеряли след Мен-
геле. Возможно, это известие отняло у Деккеля надежду и по-
вергло его в смертельный шок.
За долгие годы поисков по всему миру имя Менгеле оброс-
ло всевозможными мифами. Вокруг ужасного врача концентра-
ционного лагеря ходили слухи и истории, сенсационные сооб-
щения и спекуляции. На протяжении долгих лет никто ничего о
нем не знал, и меньше всего ведомства, занимавшиеся уголов-
ным преследованием. Потом, с начала шестидесятых, любое,
даже ложное, указание на его местопребывание попадало в за-
головки газет, становилось сенсацией. Его якобы видели то в
Боливии, то на греческом острове и даже в США. Много раз
Менгеле объявляли умершим. Потом снова, по сообщениям га-
зет, какой-нибудь журналист или преследователь нацистов Си-
мон Визенталь нападали на новый след. Менгеле стал фанто-
мом, воплощением преступления столетия в Аушвице. При этом
врач не был единственным эсэсовским медицинским работни-
ком в Аушвице. Многие другие нарушали там клятву Гиппокра-
та. Это были медики со значком «Мертвая голова» на фуражках,
проводившие отбор сотен тысяч людей на рампе Аушвица для
отправки их в газовую камеру. Они следили за «отравлением
газом». Они подвергали заключенных варварским псевдонауч-
ным опытам.
Так, гинеколог Карл Клауберг инфицировал матку женщин-
нключенных бактериями. Его коллега Хорст Шуман экспери-
ментировал извращенными методами стерилизации: посред-
ством концентрированного облучения рентгеном мужских яичек
540
За спиной Гитлера
и яичников у женщин. В результате испытуемые лишались спо-
собности к деторождению. И все это в духе национал-социа-
листической расовой идеологии. Нацисты были «в высшей сте-
пени заинтересованы в разработке дешевого и быстрого мето-
да стерилизации, который можно было бы применить к врагам
Германского рейха: русским, полякам и евреям». Это слова
Рудольфа Брандта, главы штаба рейхсфюрера СС Генриха Гим-
млера, на Нюрнбергском процессе против национал-социали-
стических врачей в 1947. «С этим связывали надежду не толь-
ко подавить врага, но и уничтожить его. Германия знала, как
использовать людей, даже если их способность к деторожде-
нию была уничтожена».
Ужасные дела Менгеле в Аушвице, его опыты над людьми в
лагере смерти были привычным делом; многие его коллеги ка-
лечили заключенных во время своих экспериментов. Но все же,
случай доктора медицинских наук Йозефа Менгеле считается
особенным. Для этого есть три основания: «объекты» его опы-
тов, его поведение в Аушвице, а также окутанное тайной исчез-
новение в конце нацистского варварства.
В большинстве случаев Йозеф Менгеле проводил экспери-
менты над близнецами. Каждый нормальный человек находит
их хорошенькими, славными, восхитительными. Менгеле вво-
дил им химикалии в глаза, откачивал у них кровь до тех пор,
пока они не умирали от слабости, убивал их уколами эвипана и
фенола. Его извращенные опыты остались в памяти выживших
после Аушвица, как особо отвратительные.
Но свою циничную жестокость и презрение к людям Менге-
ле прятал за культурными манерами и элегантной внешностью.
Моше Оффер, который двадцати лети им в 1944 году прибыл в
Аушвиц вместе со своим братом-близнецом Тиби и родителя-
ми, вспоминает о прибытии: «Доктор Менгеле проводил отбор.
Он присутствовал там, хорошо выглядел, очень хорошо был
одет». Гауптштурмбаннфюрер СС в безупречно сидящей уни-
форме, в высоких, до блеска начищенных сапогах и белых пер-
чатках производил впечатление образованного джентльмена. Он
выглядел так, как будто «приветствовал в своем доме гостей»,
рассказывали свидетели американскому «главному ведомству
по расследованию военных преступлений». «Элегантным, с изящ-
ными руками», — таким его запомнила доктор Элла Лингене.
В отличие от других эсэсовских врачей, Менгеле для своих
селекций не нужно было набираться мужества. Он приходил в
хорошее настроение от музыки Брамса и Бетховена, охотно слу-
Врач-убийца
541
шал в свободное время Шумана. Запуганным людям, которых
пригоняли в Аушвиц после многодневной поездки без воды и
еды, Менгеле, как бы мимоходом, рукой в белой перчатке ука-
зывал направо или налево. Направо — жизнь, пусть даже в ад-
ских условиях концентрационного лагеря. Налево — смерть в
газовой камере. Часто во время этой смертоносной процедуры
Менгеле насвистывал, погруженный в себя, вальс или какую-
нибудь «классическую мелодию». Позже его прозвали «ангелом
смерти». *
Многолетняя и в то же время безуспешная погоня за ангелом
смерти в шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых годах
создала ореол вокруг его личности. Наряду с тем, что он совер-
шил, ему приписывали еще более ужасные деяния в понятном
стремлении жертв дать несказанным преступлениям хотя бы имя.
Предполагалось, что Менгеле в Южной Америке, он стал не-
уловимым призраком.
Ему удалось избежать суда. Из-за небрежности уголовного
преследования и безразличия правительств. В южно-американ-
ских странах его защищали неисправимые немецкие и ино-
странные единомышленники, коррумпированные служащие и его
семья состоятельных баварских фабрикантов.
Иозеф Менгеле родился 16 марта 1911 года. Он был стар-
шим из трех сыновей. Его отец, инженер Карл Менгеле, из
маленькой мастерской в небольшом провинциальном городке
Гюнцбурге основал фабрику по производству сельскохозяй-
ственных машин. Во время первой мировой войны она произ-
водила, кроме прочего, вездеходы и машины для перевозки
боеприпасов. К началу двадцатых годов Карл Менгеле был са-
мым крупным работодателем Гюнцбурга. Старший сын Йозеф
должен был стать наследником и возглавить предприятие. Но
уже школьником Беппо, как прозвали его в гимназии, мечтал
о другом. Он и слышать не хотел об обеспеченной жизни в
провинции. «Он хотел сам сделать себе репутацию, а не полу-
чить ее от семьи, — рассказывал школьный товарищ Менгеле
Юлиус Дизбах. — Он хотел быть не просто состоятельным, он
остремился отличаться от общей массы и стать знаменитым.
Однажды Йозеф сказал мне, что когда-нибудь я найду его имя
в энциклопедии». ,
Мать Менгеле, Вальбурга, была женщиной безапелляцион-
ной и энергичной. Появления этой солидной женщины рабочие
фабрики Менгеле боялись намного больше, чем визита их шефа.
Менгеле были католиками и потому регулярно посещали цер-
542
За спиной Гитлера
ковь Воспитание детей соответствовало распространенным тог-
да консервативно-католическим нормам, но христианская лю-
бовь не повлияла на домашние устои. В доме Менгеле царила
напряженная атмосфера, родители часто ругались. С горечью
Йозеф называл отца «холодным человеком», и мать была «не
намного лучше», когда речь шла о любви. У Иозефа развилось
циничное презрение по отношению к церкви. Тем не менее, эсэ-
совец Менгеле венчался в католической церкви — прежде все-
го из уважения к матери.
Йозеф был послушным и кокетливым ребенком. Его мать ка-
залась ему очень большой — полная, всем управляющая вели-
канша. Она могла проявлять материнские инстинкты, но могла
стать и фурией. Она была непредсказуемой. В своих автобио-
графических воспоминаниях Менгеле описывает, как однажды
отец пришел в дом с большим сюрпризом. Он купил новый
автомобиль. Сыновья очень обрадовались. И отец тотчас при-
гласил всю семью на пробную поездку. Но Вальбурга рассерди-
лась за то, что ее муж отважился потратить столько денег без ее
разрешения. Отец тщетно пытался успокоить ее, затем взорвал-
ся и пригрозил, что бросит ее. Менгеле пишет, что он полумерт-
вый от страха слушал ссору родителей. После того, как отец
вышел из комнаты, он подбежал к матери и пообещал навсегда
остаться с ней.
Ребенком Менгеле часто болел, а в шесть лет во время игры
он упал в глубокую бочку с дождевой водой и чуть не утонул.
Однажды он заболел тяжелым заражением крови, а в 15 лет
остеомиелитом, воспалением костного мозга. В школе физика и
биология были его любимыми предметами. «Антропология
увлекает меня больше всего», — пометил он в дневнике уже
будучи взрослым молодым человеком.
В целом средний ученик; на пасху 1930 года он закончил
школу. Сперва он хотел стать стоматологом, так как был убеж-
ден, что это доходное дело: «В моем родном городе не было ни
одного стоматолога». Следы извращенно практичного мышле-
ния, проявившиеся у Менгеле в Аушвице, появились еще у аби-
туриента. Но еще сильнее было его тщеславие. Менгеле не хотел
стать провинциальным стоматологом, он хотел увидеть свое имя
в энциклопедии. Он решил изучать медицину с основными пред-
метами генетикой и антропологией. Его целью была карьера ис-
следователя. «Моя семья будет просто удивлена, когда я стану
первым ученым в роду Менгеле», — хвастался он перед своим
другом Юлиусом Дизбахом.
Врач-убийца
543
В своем политическом развитии Йозеф Менгеле пошел по
стопам своего национал-консервативного отца. Карл Менгеле
был членом Немецкой национальной народной партии и «Сталь-
ного шлема». Немного больше, чем политикой, молодой чело-
век интересовался девушками и скоростными машинами. В но-
ябре 1932 года немецкий националист Карл Менгеле принимал
национал-социалистического кандидата Адольфа Гитлера, пре-
доставив фюреру фабричный зал для предвыборного выступле-
ния в городке на Дунае. Но лишь после «захвата власти» фабри-
кант решил вступить в НСДАП. Его сын Йозеф с переходом
«Стального шлема» в СА автоматически стал членом СА. Из на-
ционал-социалистического отряда боевиков он все же вышел в
конце 1934 года, вероятно, из-за болезни почек. Но скорее все-
го, сын фабриканта, осознавший свое сословное положение, не
хотел ставить себя на одну ступень с пролетарско-мелкобуржу-
азными боевиками СА. Их примитивные антисемитские лозунги
были чужды ему. Лишь когда он стал студентом в лекционных
залах Мюнхенского университета его увлекли антисемитизм и
расизм. Там Менгеле начал изучать медицину. Лечение болез-
ней интересовало его значительно меньше, чем культурные ис-
токи развития человека.
1930 год был первым университетским годом Менгеле. В
это же время Гитлер со своими сумасшедшими идеями внезап-
но победил на выборах. В результате выборов в рейхстаг в сен-
тябре 1930 года НСДАП увеличила число своих депутатов с 12
до 107 и стала после СПГ сильнейшей партией Германии. Ра-
сизм нацистов подхватили дарвинистские теоретики, по идеям
которых биологически неполноценные люди не достойны суще-
ствования. Социал-дарвинисты выступали за активное вмеша-
тельство в процесс размножения. Люди с плохим здоровьем, по
этому учению, не годились для репродукции и, вообще, для
жизни. Сторонниками теории о «жизни, недостойной возникно-
вения», были университетские профессора Менгеле.
В 1932 году Менгеле получил медицинскую квалификацию
и продолжил изучать медицину и антропологию в Вене и Мюнхе-
не. Этот предмет широко вошел в моду среди нацистов. Антро-
пология должна была найти научные доказательства теории о
том, что все неарийские расы неполноценны, — основной дог-
ме национал-социалистической идеологии вообще. Безумные
представления о «жизни, недостойной возникновения», стали «на-
укой». И Менгеле приложил все свое честолюбие, чтобы в этой
новой «исследовательской области» добиться успеха.
544
За спиной Гитлера
Студент медицины Менгеле регулярно посещал лекции про-
фессора Эрнста Рюдина, который был учеником Августа Форе-
ля, первого теоретика расовой гигиены вообще. В 1S04 году
Форель писал: «Если самый некачественный человеческий ма-
териал производит десятки слабоумных преступнике)», калек,
больных туберкулезом и других недочеловеков, то мы везде
строим дома для сумасшедших, больницы, исправительные ко-
лонии, учреждения для эпилептиков, дома престарелых, чтобы
содержать за свой счет эти гнилые плоды вырождения. И мы
даже не замечаем, что такого рода гуманность разрушает чело-
вечность, основанную на культуре». Тремя десятилетиями поз-
же ученик Фореля, урожденный швейцарец Рюдин, будучи на
руководящей должности, как один из авторов «закона с защите
от наследственных заболеваний», претворил в практику теорию
«искоренения» «неполноценной жизни». Закон вступил в силу
1 января 1934 года и предусматривал принудительную стерили-
зацию душевнобольных, эпилептиков, слепых, глухих, инвали-
дов и алкоголиков. Систематически проверялись полицейские и
медицинские документы, чтобы, по возможности, каждого «на-
следственного больного» отправить на операционный стол, в
случае необходимости даже при помощи полиции. «Новое вре-
мя» окрылило расчетливое честолюбие Менгеле. Он был усерд-
ным студентом, «намного прилежнее и честолюбивее, чем дру-
гие», — вспоминает его бывший сокурсник Курт Ламбертц В
1935 году Менгеле защитился по модному среди нацистов пред-
мету — антропологии. Это был год Нюрнбергских законов, ко-
гда нацисты провозгласили новую правовую систему «истреб-
ления». На основе псевдонаучных критериев давалось опреде-
ление, кто является немцем, а кто нет. Евреи больше не считались
немцами. «Расово-морфологическое исследование переднего ри-
сунка челюсти у четырех расовых групп» — тема диссертации
Менгеле. Его цель: доказательство наличия отличий между «при-
митивными и прогрессивными» расами. Менгеле затронул нуж-
ную тему. Его защита была оценена на «summa cum laude».
После четырехмесячной практики в больнице в Лейпциге он
значительно приблизился к своей заветной цели, карьере иссле-
дователя. По рекомендации мюнхенского доктора медицинских
наук профессора Моллисона он получил место ассистента в ис-
следовательском институте наследственной биологии и расовой
гигиены университета во Франкфурте-на-Майне. Руководителем
института был профессор барон Отмар фон Вершуер. Он стал
ментором Менгеле на его пути в Аушвиц. До назначения Вершу-
Врач-убийца
545
ера директором института глава расово-политического ведом-
ства НСДАП, профессор Вальтер Гросс, в одной из своих ха-
рактеристик назвал его аполитичным. «Он лояльно относится к
национал-социализму и вносит свой вклад в «укрепление нацио-
нал-социалистического мышления. Кроме того, я думаю, что
деловое и преимущественно научное аполитичное поведение Вер-
шуера является убедительным, так что его назначение может быть
ценным в пропагандистском и агитационном смысле». Нацист
Гросс правильно оценил известного генетика.
Вершуер считал себя защитником «чистой науки», аполитич-
ным человеком, свободным от политических и партийных при-
вязанностей. Но как показывает его собственный пример, из это-
го все равно следовало безусловное служение нацистской дик-
татуре.
Вершуер был восхищен сомнительными успехами науки в
области наследственности. С большим усердием он посвятил
себя «служению чистоте наследственности и расы». Специалист
в «исследовании близнецов», он зарегистрировал и внес в ката-
лог 1911 пар близнецов в деревнях верхнегессенского региона
Швальм, упорядоченных по болезням, переломам и внешним
признакам. Среди «пар» были помечены близнецы с ревматиз-
мом суставов, пороком сердца, раком легких, лейкемией, ал-
лергическими заболеваниями, больные сахарным диабетом и
лилипуты. Близнецы стали объектами научных исследований
Вершуера. Для него почти все хронические заболевания были
обусловлены наследственностью, и тоталитарные меры нацис-
тов по «оздоровлению народа» нашли у него полное одобрение.
«В Германии результаты наследственно-биологического иссле-
дования уже легли в основу заботы о здоровье населения, —
ликовал Вершуер. — Профилактика наследственных заболева-
ний посредством стерилизации, запретов на брак, консультаций
по вопросам брака и семьи регулируется определенными зако-
нами».
У Вершуера Менгеле защитился во второй раз, но сейчас
уже по медицине. В своей работе под названием «Исследование
наследственности расщепления губы, челюсти, неба (волчьей
пасти)» он описал случаи появления врожденной «заячьей губы».
Вершуер и его ассистент были в первых рядах, когда речь
шла о практической реализации «особых законов», и выступали
специалистами в «судебных делах об обесчещивании расы». Брак
и половые отношения между арийцами и евреями были запре-
щены. Кто нарушал этот закон, того судили. Кто был евреем или
546
За спиной Гитлера
«полуевреем», часто решала «экспертная комиссия», гуда вхо-
дили Вершуер и его ассистент. Профессор и его ассистент писа-
ли свои расовые заключения с усердием мессий. Когда же один
судья при вынесении приговора не принял во внимание мнение
Вершуера и освободил обвиняемого, ослепленный корифей ге-
нетики пожаловался министру юстиции рейха Гюртнеру.
В 1942 году научный руководитель Менгеле стал директором
института по антропологии, человеческой наследственности и
евгеники — элитного учереждения в Берлин-Далеме. Основате-
лем института имени императора Вильгельма в 1927 году был
учитель Вершуера Ойген Фишер, соавтор книги «Очерк о на-
следственности человека и расовой гигиене». Адольо Гитлер
прочитал эту книгу во время Ландсбергского заключения. Уже
с 1935 года в институте проводились испытания медикаментов
на близнецах. При этом врачи вводили им различные химичес-
кие препараты и гормоны. Вершуер подал прошение о выделе-
нии крупных субсидий на «исследования близнецов». Профес-
сор Немецкого исследовательского общества Фердинанд Зауер-
брух удовлетворил прошение. К тому времени Менгеле сменил
белый халат врача на черную униформу эсэсовца. Этот шаг ан-
трополог и генетик сделал сознательно, из-за карьерных сооб-
ражений, так как СС считалось блюстителем «расовой чистоты
народа».
Первого января 1939 года будущий офицер СС по вопросам
расы и расселения зарегистрировал брак с высокой блондин-
кой, дочерью богатого предпринимателя, Иреной Шоенбайн. Она
была типичным воплощением идеала национал-социалистичес-
кой женщины, зато у Менгеле врач СС доктор Шварцвайлер в
графе «приметы» указал: коричнево-зеленые глаза и каштано-
вые волосы. Но все-таки брак Менгеле подвергся опасности.
Не из-за его «неарийской внешности», а потому, что его жена не
смогла полностью доказать, что среди ее предков не было евре-
ев. Невозможно было отыскать документы ее американского де-
душки Гарри Лайонса Дамлера. Только показания влиятельных
свидетелей, которые восхищались «нордической сущностью»
Ирены, способствовали получению разрешения на брак. Но вне-
сения соответствующей записи в «родовую книгу» нацистов, к
досаде Менгеле, не состоялось. Она предназначалась только для
тех, кто мог убедительно доказать, что их предки как минимум с
1750 года были чистыми арийцами. В конце бюрократической
процедуры бракосочетания встал вопрос о продолжении рода.
«Желаете ли Вы продолжить Ваш род в духе национал-социа-
Врач-убийца
547
лизма?» — хотело знать расовое ведомство. «Однозначно, да», —
записал врач СС. Больше никакие препятствия не стояли на пути
свадьбы.
Но счастливая семейная жизнь быстро закончилась. Менге-
ле добровольцем отправился на войну. Сначала его назначили в
санитарную инспекцию вооружения СС. Потом он работал в ве-
домстве по вопросам расы и расселения в Позене, выдавал пись-
менные экспертизы о расовой пригодности поселенцев на заво-
еванных территориях на Востоке. В январе 1942 года Менгеле в
составе дивизии СС «Викинг» отправили на Восточный фронт.
После того, как Менгеле работал «медицинским ассистентом» в
Лейпциге, это был всего лишь второй раз, когда Менгеле рабо-
тал врачом, — в настоящем смысле этого слова. И последний.
В тяжелейших условиях трудился он на Восточном фронте.
Зима была невыносимо холодной, каждый день погибали тыся-
чи солдат. Для сохранения жизни раненым не хватало перевя-
зочных материалов и медикаментов. Нехватка времени и меди-
цинского оборудования ^требовали, чтобы военный врач мгно-
венно производил «отбор» и определял, кто будет жить, а кому
суждено умереть. Таким образом, Менгеле распоряжался жиз-
нью и смертью немецких солдат, и делал это к полному удовлет-
ворению своего начальства. «Отличный военный врач», — напи-
сали в рекомендации на повышение. Менгеле получил Желез-
ный крест первой степени, медаль за бои 1941—1942 гг. и Крест
второй степени с мечами за военные заслуги. Летом 1942 года
Менгеле был ранен, откомандирован с фронта и снова направ-
лен в ведомство по вопросам расы и расселения. Он работал в
должности рейхсврача СС и полиции. Там же из первых рук он
узнал, что его ведомство контролировало проведение медицин-
ских опытов в концентрационных лагерях, а также уничтожение
узников в Аушвице.
В Берлине Менгеле, в то время уже гауптштурмфюрер, сно-
ва оказался вблизи Вершуера. Вершуер с большим удовлетво-
рением сообщил своему предшественнику в институте имени
императора Вильгельма, профессору Фишеру: «Моего ассис-
тента Менгеле направили в Берлин, так что он имеет возмож-
ность работать еще и в институте». Исследователь близнецов
уготовил для Менгеле «великое» предназначение. Любимый ас-
систент ему был нужен для определения набора наследственных
характеристик, необходимых для выведения сверхчеловека. Сын
Менгеле до сегодняшнего дня убежден, что Вершуер, гуру ге-
нетики нацистов, был инициатором поездки его отца в Аушвиц.
548
За спиной Гитлера
И медицинский историк Бенно Мюллер-Хилл, который изучал
личные документы Менгеле, не сомневается в том, что именно
Вершуер уговорил Менгеле сделать новый, решительный пово-
рот в своей карьере исследователя. Он предполагает, что Вер-
шуер «мог сказать: Вам предоставляется счастливый случай
проявить себя в науке. Там разные расы, много людей. Это нуж-
но сделать в интересах науки. Отправляйтесь туда».
Таким образом, Вершуер предоставил Менгеле допуск к
единственному во всем мире «исследовательскому раю». В Ауш-
вице в распоряжении врача СС находился свободный, никому
не нужный «человеческий материал», десятки тысяч потенци-
альных испытуемых. Такое понятие, как право на жизнь, на-
прочь отсутствовало в этом лагере. 30 мая 1943 года Менгеле
приступил там к службе — полный жажды деятельности, одер-
жимый честолюбием, свободный от этики и морали. Ведь эти
понятия ничего не значили в нацистском рейхе.
Концентрационный лагерь Аушвиц был создан в отдаленной
части юго-восточной Польши, в тылу Восточного фронта. Ле-
том, когда палило солнце, в спертом воздухе висела едкая вонь
паленого мяса. Зимой от Вислы веяли зимние вьюги, а деревян-
ные бараки и неотапливаемые кирпичные коридоры не предос-
тавляли ни малейшей защиты от промозглого холода. В 1943 и
1944 годах машина смерти в Аушвице работала на полную мощ-
ность. В пяти крематориях и газовых камерах ежедневно убива-
ли более девяти тысяч человек. Пламя и черный дым, поднима-
ющиеся из труб, в ясные дни можно было увидеть за несколько
километров.
Массовое уничтожение было главным назначением Аушви-
ца. Но концентрационный лагерь кроме этого «поставлял» в при-
нудительном порядке рабочих для 34 предприятий, чьи фабри-
ки находились поблизости. Вечером заключенные возвраща-
лись с рабской работы в концентрационный лагерь, часто
полностью обессилев, после кровавых побоев. Они несли с
собой своих товарищей, тех, кто был полумертв и не мог пере-
двигаться, а также уже и мертвых. Процессия из теней и тру-
пов. Оркестр из числа заключенных приветствовал их. Мерт-
вых дожили на площади, где проходила перекличка, так как
руководство педантично следило за тем, чтобы число заклю-
ченных непосредственно после возвращения в лагерь соответ-
ствовало данным картотеки. Рабский труд, опыты над людьми,
массовые унижения — ужасные словосочетания, характерные
для Аушвица.
Врач-убийца 549
Когда Менгеле прибыл в лагерь, там уже находилось 130 тысяч
заключенных. «Люди Музеля» — полулюди, лишь кожа да кос-
ти, едва державшиеся на ногах. Их «отбирали» доктора СС и
отправляли в газовую камеру. Беременных и больных отправля-
ли туда же.
Селекция была главной задачей Менгеле. Для десятков ты-
сяч заключенных после многодневной поездки, полной муче-
ний и страданий, элегантный гауптштурмфюрер был первым че-
ловеком в униформе, которого они видели в Аушвице. «Мы
должны были выйти из вагонов и встать в длинные ряды, муж-
чины отдельно от женщин и детей, — вспоминают близнецы
Итцхак и Зера Тауб. — Перед нами стоял Менгеле в позе Напо-
леона и тех, кто посильнее, отправлял в сторону, где собирали
людей, предназначенных для выполнения работ. Те, кого соби-
рались убить, шли на другую сторону. Мы, дети, не были рабо-
чей силой и нас вместе с матерями отправляли в сторону канди-
датов на смерть». На рампе Менгеле выискивал человеческий
материал, так сказать, «морских свинок» для своих опытов. Близ-
нецы были его излюбленными подопытными. Как сообщают
Итцхак и Зера Тауб, иногда он в последний момент забирал близ-
нецов, после того как другие эсэсовцы по недосмотру отправ-
ляли их на смерть вместе с матерями. В других случаях матери
подозревали, что у них самих не было выхода, но у их близне-
цов был шанс, что они были чем-то особенным в аду Аушвица.
«Моего брата-близнеца и меня вместе с матерью вели в газовую
камеру, тут она вдруг сказала: «Дети, бегите к немцам. Бегите
назад, туда, где они отбирают близнецов!». Я предполагаю, ее
материнский инстинкт подсказал ей, что будет лучше, если мы
расстанемся, — вспоминает Ева Купас. — В то время как наша
мать и наш маленький брат шли в направлении крематория, мы
бежали назад к рампе. Там стоял доктор Менгеле».
А другие матери непременно хотели, чтобы их близнецы
остались с ними. «Никто не знал, хорошо или плохо быть близ-
нецом, — сообщает Менаше Лоринсци, которого в 1944 году в
десятилетнем возрасте депортировали в Аушвиц. — Смотрители
СС бегали вокруг и выискивали близнецов, но семьи боялись
добровольно отдавать своих детей. Многие близнецы погибли,
потому что их родители не захотели с ними расстаться. Некото-
рые матери вместе со своими близнецами отправились в газо-
вые камеры».
Маленькие дети защищались и кричали, когда их отнимали у
родителей. Менгеле улыбаясь заговаривал с матерями, пытался
550
За спиной Гитлера
их успокоить и утешить. Он хотел им дать понять, что дети оста-
ются в хороших руках. Иногда матерям было разрешею сопро-
вождать своих близнецов направо — в жизнь. «Ангел смерти» с
невинным лицом вел дьявольскую игру. «Милостивая -оспожа,
Вы больны и устали от долгой дороги, отдайте Вашего ребенка
этой даме; позже Вы сможете забрать его в детской комнате», —
лгал он запуганным матерям. «Бывший ассистент Вершуера был
в Аушвице «великим коллекционером материала», — вспоми-
нает врач-заключенная Элла Лингене. Его излюбленным «мате-
риалом» были близнецы. Но он собирал также и тройни, карли-
ков, горбатых, всех, кто отличался от среднего человека. «И
даже таких, как я, — евреев, которые выглядели, как чисто-
кровные арийцы»,—сказал преследователь Менгеле Алекс Дек-
кель американской журналистке Люсетте Маталон Ладнадо пе-
ред своей скоропостижной смертью. Во время селекций на рам-
пе Менгеле был то доброжелателен, то молчалив, иногда он
насвистывал мелодии вальсов и оперетт. Он не был груб. Хоро-
шо воспитанный сын фабриканта с прекрасными манерами. Ка-
залось, он еще не избавился от влияния своей матери Вальбур-
ги. Во время селекций одетый с иголочки элегантный мужчина
«производил впечатление маменькиного сыночка», вспоминает
Элла Лингене: «Как будто мать ему сказала: «Смотри, не выпач-
кай свою выходную куртку. И он исполнял наказ матери».
Ранее Элла Лингене работала врачом в Вене и попала в Ауш-
виц из-за пособничества евреям. Она пыталась им помочь бе-
жать из Австрии. Сознательный Менгеле, который всегда инте-
ресовался своими коллегами в заключении, отреагировал с не-
прикрытым удивлением: «Да как Вы могли поверить, что Вам
это удастся!» Она ответила гауптштурмфюреру СС: «Но ведь были
же случаи, когда это удавалось подкупом гестапо». На этот раз
Менгеле не возмутился, у него был ответ наготове: «Конечно
же, мы продаем евреев. Было бы глупо, если бы мы этого не
делали. Но почему это касается Вас? Что Вам от этого? И вот
теперь Вы здесь».
Менгеле и врач СС, доктор Фриц Кляйн, занимались отбо-
ром со свежей головой, другим же для мужества нужно было
выпить или проглотить возбуждающие вещества. После селек-
ции участвовавших в ней эсэсовцев награждали «особым пай-
ком»: 250 мл шнапса, пять сигарет, 100 г колбасы и хлеба. Мен-
геле был всего лишь циничным «коллекционером материала»
для своих извращенных опытов, в то время как Кляйн был ярым
антисемитом, который мстил всем евреям за личную неудачу. В
Врач-убийца
551
студенческие годы один еврейский студент, его сокурсник, со-
блазнил возлюбленную будущего доктора Кляйна. Но и Менге-
ле был полностью согласен с программой уничтожения евреев.
Во всяком случае, он не считал евреев неполноценными — на-
против. По мнению Менгеле, наибольшую опасность для пре-
восходства немецкой расы составляли евреи. «Он сказал мне
однажды, что на земле есть только два талантливых народа: нем-
цы и евреи. Один из этих народов должен овладеть миром, —
сообщает Элла Лингене. — И Менгеле хотел, чтобы немцы зав-
ладели миром, а не евреи». Поэтому евреев следовало уничто-
жить. Менгеле видел в них конкурентов немецкого народа. Он
был верным последователем идеи об «окончательном решении
еврейского вопроса» —’и стал одним из ее ярых исполнителей.
Менгеле считал себя в чем-то лучшим, чем его друзья с док-
торскими титулами, так как он воевал на фронте в России. Он
был горд своими военными наградами и носил их на самом
видном месте, как вспоминает врач СС, доктор Ганс Мюнх. Мен-
геле часто рассказывал q своем военном опыте на Восточном
фронте, окружая его особым ореолом, а его военный опыт был
полной противоположностью канцелярских карьер других ла-
герных врачей. И он давал им это почувствовать. Элитный все-
знайка не оставлял в покое и офицеров в руководстве лагеря.
Мюнх вспоминает, что Менгеле называл их бестолковыми «не-
веждами».
Его начальство, наверняка, не догадывалось, что Менгеле ду-
мал о своих руководителях. Главный врач Эдуард Вирте хвалил
в служебной характеристике подчиненного Менгеле: «С осмот-
рительностью, сдержанно и в то же время энергично он выпол-
нял все поставленные перед ним задачи, часто в тяжелейших
условиях, к полному удовлетворению начальства и всегда ока-
зывался на высоте в любой ситуации». Опыты Менгеле на лю-
дях представлены в характеристике как увлечение в свободное
время: «Более того, он как антрополог в свободное от работы
время усерднейшим образом занимался самосовершенствова-
нием и, исследуя благодаря рабочему месту представленный в
его распоряжение материал, внес значительный вклад в антро-
пологическую науку. Поэтому его результаты можно обозначить
как блестящие». Вирте закончил по-военному кратко: «Как вра-
ча СС его все любят и уважают».
Как у бывшего фронтовика, у Менгеле сложилось высокое
мнение о долге. Но в Аушвице он не просто выполнял свой
долг, он делал больше. В то время как врачи концентрационного
552
За спиной Гитлера
лагеря делали ровно столько, сколько от них требовалось, Мен-
геле брал на себя все новые задания в кошмарном лагерном
мире Аушвица. Поэтому и по сегодняшний день многие выжив-
шие считают его главным врачом концентрационного лагеря. На
самом же деле им был Эдуард Вирте. Он и назначил Менгеле
главным врачом женского лагеря Аушвиц-Биркенау.
В обстановке болезней и нищеты, грязи и эпидемий Менгеле
в превосходно сшитой униформе СС оставался привлекатель-
ным мужчиной. В женском лагере его боялись и ненавидели, но
им и восхищались. Ева Кор вспоминает, что женщины допуска-
ли — хотя со стыдом и отвращением, — что они находят его
привлекательным. От отчаяния некоторые женщины даже пыта-
лись пустить в ход свою привлекательность, чтобы спасти себя.
Они поправляли свои одежды заключенных и выдавливали из
себя улыбки — женские жесты из далекого прошлого. Во время
лагерной селекции женщины должны были раздеться и прой-
тись взад-вперед перед Менгеле. На глаз он определял, кто был
достаточно здоров, чтобы еще на какое-то время остаться в жи-
вых.
Его жена Ирене навещала Менгеле два раза. Они прогуля-
лись в окрестностях лагеря. Ирене собрала ежевики, из которой
приготовила мармелад.
Менгеле считал, что выполняет особую миссию, миссию ис-
следователя. И потому он демонстративно отдалялся от других
врачей в лагере. Доктор Ганс Мюнх был его единственным по-
стоянным собеседником среди врачей-коллег. Мюнх работал в
институте гигиены СС в Раяско, отделении Аушвицского лагеря.
«Менгеле очень много размышлял над понятием долга, — вспо-
минает Мюнх. — Под «долгом» Менгеле понимал уничтожение
евреев». Но доктор-убийца при этом постоянно раздумывал:
«Существуют ли еще какие-нибудь аспекты, которые следует
принять во внимание?» Мюнх пытается проследить образ мыс-
лей Менгеле. Но одно точно, такое этическое понятие, как право
на жизнь, не играло в мышлении Менгеле ни малейшей роли.
«Часто аушвицский доктор доставлял близнецам радость,
прежде всего девочкам, и катал их по лагерю на машине, —
сообщает Мюнх. — Через несколько дней дети оказывались на
операционном столе— и убивались во имя «исследований». Это
вообще невозможно было понять. У Менгеле это стало чем-то
само собой разумеющимся. Некоторые дети называли Менгеле
«дядей». Он дарил «своим» близнецам сладости, улыбался им.
А потом убивал их, а трупы вскрывал». «Мои морские свин-
брач-убийца
553
ки», —так он называл «своих» близнецов время от времени. Он
относился к детям, как врачи в лабораториях относятся к испы-
туемым животным, — как к милым существам, которых нужно
убить. Но пока оно живет, между врачом и существом склады-
ваются определенные отношения. Да, врач иногда гладит его,
но, в конце концов, они остаются всего лишь объектами экспе-
риментов. Менгеле испытывал сочувствия к своим близнецам
ровно столько, сколько исследователь испытывает к подопыт-
ным крысам. «Господин» знал, как распоряжаться своим чело-
веческим «зоопарком». Он лично выбирал заключенных из при-
ходящих поездов, из вагонов для скота.
Его постоянный собеседник доктор Мюнх отказался участво-
вать в селекции. И Менгеле не смог его переубедить. Это стало
одной из причин освобождения Ганса Мюнха от судебного пре-
следования по поводу преступлений в Аушвице на судебном
процессе в Кракове. Другой причиной стало то, что Мюнх при-
влек к работе в «институте гигиены» несколько заключенных и
тем самым спас их от газовой камеры.
Коллега Мюнха доктор Ганс Дельмотте после первой же се-
лекции тоже не захотел в этом участвовать. Душераздирающие
сцены на рампе, плачущие матери, кричащие от страха дети и
избивающие людей эсэсовцы глубоко шокировали Дельмотте.
Он судорожно рыдал. Комендант лагеря, главный врач и Менге-
ле пытались его успокоить. А Менгеле сказал ему, что военный
врач на фронте тоже должен производить отбор, потому что он
определяет порядок операций и тем самым жизнь и смерть ра-
ненных. В Аушвице тоже производился отбор, чтобы опреде-
лить работоспособных. Мюнх вспоминает безграничный цинизм
Менгеле: главной задачей врачей СС, поучал Менгеле, является
поиск тех, кто хочет уклониться от работы и умереть. Дельмотте
пришлось и дальше принимать участие в селекции.
Мюнха же, напротив, к ним больше не привлекали, так как
он воспользовался служебными связями и убедил свое руко-
водство в Берлине в том, что его работа слишком важна для
борьбы с эпидемиями, а при этом на селекции не остается вре-
мени. Его берлинский начальник, почувствовав себя обойден-
ным при решении отдать его подчиненного для селекций, взял-
ся за телефон и устроил разнос начальству в Аушвице, вспо-
минает Мюнх. Неофициальные связи действовали даже в лагере
смерти.
«Институт гигиены» был создан потому, что сыпной тиф, ди-
зентерия и другие эпидемии угрожали и персоналу СС. «В бара-
554
За спиной Гитлера
ках для заключенных «борьба с эпидемиями» велась только од-
ним способом: «уничтожением бактерий вместе с человечески-
ми разносчиками», — сообщает еврейский врач доктор Арон
Вейл ин. Как это происходило объясняет Мюнх: «Как только ста-
новилось известно, что в новом блоке разразился тиф или дру-
гая эпидемия, всех заключенных блока отправляли в газовые
камеры, помещение дезинфицировали хлорным раствором или
другими доступными средствами и снова заселяли». «Однаж-
ды, чтобы «уничтожить сыпной тиф», Менгеле отправил в газо-
вые камеры целый блок из 600 женщин. Поэтому у него «пусто-
вал» целый блок, — вспоминает доктор Элла Лингене. — Тогда
он между этим и соседним блоками выставил ванну, наполнен-
ную дезинфицирующими средствами. Заключенные из соседне-
го блока должны были раздеться догола, окунуться в ванне и
перейти в пустой, до этого продезинфицированный, блок».
Элла Лингене должна была обследовать до 800 больных. Из
10 тысяч больных женщин в женском лагере зимой 1943—
1944 гг. ежедневно умирало 350 человек. «Умерших женщин
днем складывали между тем блоком, где я работала, и соседним
блоком, — сообщает доктор Лингене. — Официальное обеспе-
чение медикаментами было практически равно нулю. Лекарства
женщины-заключенные в основном брали у жертв, приговорен-
ных к сжиганию газом». Это лишь один пример извращенного
медицинского обслуживания в Аушвице. Медикаменты, кото-
рые отнимали на рампе у приговоренных к смерти, прежде чем
их отправить в газовые камеры, тайно помогали умирающим в
грязных больничных бараках, и некоторые с их помощью вы-
жили.
У заключенных отнимали не только лекарства, но и все, что
они с собой привозили: фотографии родных и близких, часы,
украшения. Они отдавали свою одежду и обувь. А им выдавали
униформу заключенных и деревянные башмаки. Их брили наго-
ло и на руку наносили татуировку с кодом. Люд^ становились
номерами, их судьбы превращались в шифры.
Только у близнецов Менгеле не отнимал одежду, им не сбри-
вали волосы — внешний признак того, что изначально судьба
их не была предрешена. У них был какой-то шанс выжить, пото-
му что они были близнецами. Они были «избранными», потому
что были в руках Менгеле. Хотя и они, с самого начала, как и
другие, были приговорены к смерти, но приговор не сразу при-
водился в исполнение. Менгеле давал им отсрочку, чтобы ис-
пользовать их в качестве «подопытных кроликов». В свободные
Врач-убийца
555
от опытов дни он ходил с ними на прогулки, дарил им игрушки,
был «добрым дядей».
У мальчиков-близнецов был собственный воспитатель: Зви
Шпигель, тоже близнец, которому было 28 лет, когда его при-
везли в Аушвиц. Он был офицером чехословацкой армии и по-
тому бросился «фронтовику» Менгеле в глаза, что имел обык-
новение очень ровно держать спину. Дети называли Шпигеля
«папой близнецов». «Как только новички прибывали в барак для
близнецов, на них заполнялась анкета института имени импера-
тора Вильгельма, где помимо прочего были вопросы и о семей-
ных обстоятельствах, — вспоминает Зви Шпигель. — Вноси-
лись данные о весе, росте, возрасте, цвете глаз и волос, о со-
стоянии здоровья и физические особенности. После этого анкету
направляли в Берлин-Далем». Туда, в первую очередь, отправ-
ляли статистические данные о близнецах, потом — их анализы
крови. Через некоторое время их скелеты и части тела, упако-
ванные в бумагу с надписью «Срочно — военный материал»,
отправляли для дальнейших исследований в известный институт
Вершуера.
Насколько тесно Менгеле в Аушвице сотрудничал с институ-
том имени императора Вильгельма, демонстрирует проект док-
тора Карин Магнуссен, ассистентки Вершуера. Она работала в
Берлине над исследованием аномалий глаз. Объекты исследо-
вания Менгеле поставлял ей прямо из Аушвица: глаза заключен-
ных, убитых инъекциями в сердце. Аутопсию должен был про-
водить венгерский врач Миклош Ныишли. «Органы, которые
могли заинтересовать Антропологический институт в Берлин-
Далеме, хранили в спиртовом растворе, по-особому упаковы-
вали и отправляли по почте», — написал позднее Ныишли.
Проект «Специфические белковые тела» наглядно показыва-
ет активное сотрудничество между Менгеле и институтом. Про-
ект финансировался Немецким исследовательским обществом.
20 марта 1944 года Вершуер предоставил этому обществу сле-
дующий отчет: «Этим исследованием занимается теперь мой ас-
систент, доктор медицины и философии Менгеле. Он работает
врачом в концентрационном лагере Аушвиц. С разрешения рейхс-
фюрера СС гауптштурмфюрер Менгеле производит антрополо-
гическое исследование различных расовых групп и предостав-
ляет анализы крови для исследования в мою лабораторию». «Ча-
сто у близнецов бралась крОвь из обеих рук, — вспоминает
Итцхак Тауб, — пока они не падали на землю, как пустые пла-
стиковые пакеты». Таким образом полученная кровь попадала
556
За спиной Гитлера
на стол биохимика, доктора Гюнтера Хильмана в институт Вер-
шуера. Он занимался дальнейшими научными изысканиями.
«Доктор Хильман — специалист-биохимик по исследованию
белков», — сообщал Вершуер. Так Аушвиц стал в те годы отде-
лением элитного института по немецким генетическим исследо-
ваниям.
При помощи финансирования Немецким исследовательским
обществом проекта Менгеле построил рядом с крематорием II в
Аушвиц-Биркенау патологическую лабораторию. Дьявольская
лаборатория «ангела смерти» была оборудована по последнему
слову техники, операционный стол — из полированного мрамо-
ра, а польский антрополог доктор Мартина Пижина работала с
самыми современными измерительными приборами. Для «ис-
следования близнецов» ей следовало точно измерять размеры
головы близнецов: объем, расстояние от носа до уха, от уха до
уха — каждую деталь.
Доктор Пижина лежала с тифом в больнице для заключен-
ных, когда Менгеле обратил на нее внимание. До войны она была
ассистенткой польского профессора антропологии Яна Счека-
новски, который разработал метод измерения внешних призна-
ков различных расовых групп. Менгеле спросил доктора Пижи-
ну, что она до сих пор делала в лагере. «Таскала камни», —
ответила она. Менгеле усмехнулся и сказал: «Хорошо, тогда Вам
лучше работать на меня».
Измерения стали всего лишь прелюдией к опытам над людь-
ми. В последнем ордере на арест, выданном государственной
прокуратурой Франкфурта-на-Майне 18 января 1981 года, пре-
ступления Менгеля кратко перечисляются на 14 страницах. Из
перечня преступлений по разделу медицинские опыты: «Летом
1944 года убийство близнецов уколами с эвипаном и хлоро-
формом»; «в случае естественной смерти одного из близнецов
убийство второго с целью сравнения»; «убийство венгерских
близнецов с помощью «хирургического вмешательства»; «убий-
ство пары близнецов, разделенной в лагере, с помощью уко-
лов»; «в конце 1944 года проводил опыты на новорожденном
свидетельницы К., причем после эксперимента глаза новорож-
денного превратились в кровавую массу»; «подозревается в
том, что производил на живых заключенных опыты по пере-
садке костного мозга».
Но Менгеле убивал не только с помощью медицинских инст-
рументов, иногда он собственноручно расстреливал людей. Так,
«из табельного оружия он убил выстрелом в затылок две пары
Врач-убийца
557
близнецов, расстрелял 16-летнюю девочку, которая из страха
смерти в газовой камере взобралась на крышу барака».
Итак, из общего числа свидетельских показаний против Мен-
геле складывается противоречивая картина преступлений. С од-
ной стороны, он был «убийцей с незапятнанными руками», кото-
рый поручал выполнение своих смертельных приказов подчи-
ненным. С другой стороны, он является садистом, жестоким
убийцей, которому мучения и смерть доставляли удовольствие.
Так, врач-заключенная, доктор Гизелла Перл сообщает, что Мен-
геле схватил одну из заключенных за подбородок и избивал ее
по голове, «пока она не превратилась в кровавую массу. Я ви-
дела, как ее красивые, умные глаза исчезали под потоком кро-
ви. И ушей не было, он оторвал их. За несколько секунд ее пря-
мой, острый носик стал плоской, искореженной кровоточащей
массой».
«Неужели в Менгеле соединились две противоположности,
и он просто страдал раздвоением личности, а потому в разное
время вел себя неодинаково, — ставит вопрос историк Зденек
Зофка, который является автором «типологии» национал-социа-
листических преступников, — или можно объяснить противоре-
чивость портрета преступника ложными или преувеличенными
показаниями свидетелей?»
Существует множество показаний, которые обвиняют Мен-
геле в садистских убийствах и расстреле детей. Этому противо-
речат показания помощника смотрителя Казимира Счельни, ко-
торый никогда не видел, чтобы Менгеле кого-либо бил или рас-
стреливал. И польский врач-заключенный, доктор Тадеуш
Сниеско, свидетельствует: «Я не видел, чтобы Менгеле кого-
нибудь бил или убил своими руками». Историк Эрнст Клее, ко-
торый собирал документы об опытах над людьми и других пре-
ступлениях национал-социалистической медицины, указывает на
проблему достоверности многих свидетельских показаний жертв
Аушвица: «Свидетели по понятным причинам путают даты, они
проецируют преступления на преступников, которые были убий-
цами, но именно это преступление не могли совершить. В деле
Менгеле добавляется еще тот факт, что он был одним из извест-
нейших нацистских преступников, не пойманным после 1945
года. И поэтому многие пытались — с психологической точки
зрения это вполне объяснимо — сделать свою судьбу, обойден-
ную вниманием общественности, интересной тем самым, что они
якобы были жертвами или свидетелями сенсационных преступ-
лений нацистского монстра».
558
За спиной Гитлера
Врач-заключенная Элла Лингене не видит в Менгеле садис-
та, а всего лишь хладнокровного циника: «Сущность садиста
заключается в том, что он испытывает радость от мучений своих
жертв. Менгеле, казалось, не замечал этих мучений. Он просто
их не видел. Заключенные были для него морскими свинками,
крысами, чьи духовная жизнь и страдания вообще никого не
интересовали. Итак, полностью абстрагированное, чисто про-
фессиональное отношение к своему материалу. Вот каким я ви-
дела Менгеле».
Доктор Лингене предупреждает, что Менгеле нельзя ставить
на постамент в качестве воплощения «сверхзла» и тем самым
делать его недоступным для любого анализа. Менгеле в Аушви-
це был не убийцей, а всего лишь исследователем. Но позже
медицина сотворила из «доктора Аушвица» монстра и тем са-
мым отделила личность Менгеле от его профессиональных за-
нятий. При этом забывают, что были врачи, которые не состояли
в СС, но тоже хотели работать и экспериментировать над людь-
ми в Аушвице в рамках программы профессора Ойгена Фише-
ра «Исследования без границ». Фишер относился к числу тех,
кто расовой теорией проторил дорогу в Аушвиц. Оттуда иссле-
дования обеспечивались «научным материалом», научная этика
и мораль при этом не играли никакой роли.
Не только в Германии, но почти во всех европейских стра-
нах, а до 1940 года и в Америке существовали социально-дар-
винистские движения евгеников, распространявших предубеж-
дения вместо научных фактов. Как сообщил Гарри Лафлин, ди-
ректор отделения евгеники Нью-Йоркской морской лаборатории
в Олд Спрингс в 1923 году на американском конгрессе, люди
из Южной и Восточной Европы больше склонны к преступле-
ниям, чем северные европейцы. Еще в 1938 году Лафлин при-
ветствовал принудительную стерилизацию в нацистской Герма-
нии и называл ее примером для подражания. Даже в католичес-
кой Польше была провозглашена «наследственная культура». В
1935 году психиатр Владислав Луниевски сказал: «Если эконо-
мические причины являются решающим фактором в судьбе ду-
шевнобольных, то самым эффективным методом была бы не
стерилизация, а отравление или расстрел всех больных». Через
четыре года после этих ужасных высказываний немецкие «са-
нитары» в форме СС расстреливали пациентов.
В двадцатые и тридцатые годы безответственные евгеники во
многих странах забили в барабаны пропаганды для разжигания
расовых предрассудков. Но повсюду законы ограничивали ис-
Нрач-убийца
559
следовательское тщеславие. В Германии же устранение «жизни,
недостойной существования», было провозглашено официаль-
ной государственной доктриной. Традиционные этические поня-
тия, такие как право на жизнь и ценность жизни, были извраще-
ны, человечность и сочувствие пренебрежительно назывались
«гуманной слабостью». Исследователям было позволено зани-
маться изысканиями — безгранично и беспрепятственно. «Хо-
рошо лишь то, что идет на пользу народу» — «высшему наро-
ду». То же самое происходило и в медицине. Лозунг «Исследо-
вания без границ» стал ужасной реальностью. К этому добавились
и личные карьерные устремления. И потому врачи шли по тру-
пам.
Менгеле со своим «исследованием близнецов» хотел войти в
историю генетики и получить звание профессора. Он не скры-
вал свои эксперименты и гордо огласил результаты своих ис-
следований на научной конференции, состоявшейся в концент-
рационном лагере 1 сентября 1944 года. Доктор зачитал перед
коллегами реферат об антропологических и наследственно-био-
логических работах в концентрационном лагере Аушвиц. Мен-
геле предполагал создать генетически совершенного арийца. В
своем «человеческом зоопарке» он стремился вывести светлых
блондинов с голубыми глазами. Эксперименты Менгеле прово-
дились для того, чтобы изменить цвет глаз и волос близнецов. У
каждого близнеца брались анализы структуры волос и прово-
дились сравнения со структурой волос других близнецов. Хи-
мический раствор вводили под кожу головы, чтобы темный во-
лос стал светлым, краситель — в глаза, чтобы глаза из карих
стали голубыми.
После окончания экспериментов близнецов отправляли в га-
зовую камеру. В январе 1945 года уже были готовы списки
смертников. Но последние выжили, благодаря стремительному
продвижению Красной Армии на запад. В то время как солдаты
Сталина приближались к лагерю, 17 января 1945 года 67 012
заключенных построились на последнюю перекличку. Кто еще
способен был передвигаться, тех погнали на запад маршем смер-
ти через холодную польскую зиму. Кто был слишком слаб, тех
расстреляли или бросили в лагере на произвол судьбы.
Эсэсовцы спасались бегством. «Ангел смерти» тоже поки-
нул место преступления. Холодной зимней ночью 17 января
1945 года он бежал вместе со всеми документами своих
псевдоисследований. Из бюро доктора Пижины, где произво-
дились измерения близнецов, он забрал два ящика с документа-
560
За спиной Гитлера
ми. За лагерем его ждала машина, Менгеле очень спешил. Не-
которые из тщательно написанных документов, которые он те-
перь быстро укладывал, четыре месяца назад, в сентябре 1944
года, он показал доктору Элле Лингене. Это была папка с ант-
ропологическими измерениями и изображениями частей тела.
«Разве это не прекрасно? — спрашивал Менгеле, показывая
каждый рисунок, и в конце концов сказал: — Будет жаль, если
все это попадет в руки большевиков».
27 января 1945 года советские солдаты вошли в лагерь. На-
конец-то освобождение. Из 3 тысяч близнецов Менгеле выжи-
ли лишь 180. Среди них Ева Кор и ее сестра Мириам. Их роди-
тели, две их сестры и почти все родственники погибли в газо-
вой камере Аушвиц-Биркенау. Еву и Мириам можно увидеть в
первом ряду на известной кинопленке, где запечатлены близне-
цы до освобождения, когда их вели в сопровождении медсестер
вдоль двойного ряда электрической проволоки лагеря. Ева и
Мириам держатся за руки. Русские солдаты надели им полоса-
тую одежду заключенных, чтобы сцена казалась правдоподоб-
нее. «Реальнее» невозможно было сделать: на детских ручках
вытатуированы номера заключенных. Русский режиссер попро-
сил детей закатать рукава и показать эти номера. По детским
лицам было видно, что они не понимают, что с ними сотворили
медики.
Когда эти картины снимались в Аушвице, Менгеле давно уже
был в Гросс-Розен, в другом концентрационном лагере. Там
проводились опыты по бактериологическому ведению войны над
военнопленными Красной Армии.
Следователь «ведомства США по делам военных преступле-
ний» Дэвид Марвел установил, что в Гросс-Розен Менгеле сно-
ва выполнял так называемую роль врача. Ему было 34 года и он
обладал опытом в части лагерной медицины. Но его пребывание
в Гросс-Розен было недолгим. За неделю до вступления Крас-
ной Армии он покинул концентрационный лагерь и затерялся
среди солдат отступающих частей вермахта. Он сменил свой
мундир эсэсовца на серую униформу офицера вермахта. Из гос-
подина над жизнью и смертью заключенных он превратился в
беглеца, затерявшегося в хаосе разбитых частей гитлеровской
армии.
2 мая 1945 года в моторизированном полевом лазарете 2591
он встретил своего бывшего коллегу из Франкфуртского инсти-
тута по наследственной биологии и расовой гигиене, доктора
медицинских наук Ганса Отто Калера. Тот ни о чем не стал рас-
Нрач-убийца
561
спрашивать офицера СС Менгеле. Более того, Калер замолвил
словцо за своего бывшего коллегу, и Менгеле было разрешено
остаться в лазарете. Срочно требовались врачи.
В новой части Менгеле познакомился с молодой медсест-
рой, с которой у него сложились интимные отношения. Менгеле
полностью доверял медсестре, потому и передал ей на хранение
«исследовательские документы» из Аушвица. Менгеле знал, что
его возьмут в плен, и документы могли бы разоблачить его как
врача концлагеря. После войны он забрал их и хранил в доме
своей семьи, в Гюнцбурге.
Санитарная часть отступала все дальше на запад, и вблизи
баварского города Вайден Менгеле, в конце концов, как совсем
обычный солдат, попал в плен. От разоблачения его спасло тще-
славие. Эсэсовцы были помечены татуировкой с группой крови
под мышкой. Но у Менгеле не было татуировки. Вступая в СС,
Менгеле отказался от нее. Он аргументировал это тем, что перед
переливанием крови любой врач все равно будет делать анализы
и не будет полагаться лишь на вытатуированную группу крови.
Но его жена знала настоящую причину отказа: Менгеле имел
обыкновение мыться перед зеркалом в полный рост и восхи-
щаться своей гладкой кожей. Он не хотел портить свою кожу. А
то, что заключенных концентрационного лагеря клеймили как
скот, его, изнеженного господина, нисколько не волновало.
В это время о его зверствах стало известно. Уже с апреля
1945 года имя Менгеле было внесено в американский список
нацистских военных преступников. Его имя также внесли в
«центральный реестр военных преступников и подозреваемых»,
составленный Верховным командованием в Париже для пере-
дачи во все лагеря военнопленных. Но абсолютный хаос летом
и осенью 1945 года часто был помехой быстрой передачи дан-
ных о военных преступниках. К тому же лагеря с пленными
были переполнены. Американцы стремились как можно быст-
рее избавиться от заключенных. К тому же каждые рабочие
руки были необходимы для восстановления Германии, лежа-
щей в руинах.
В лагере Менгеле обратился к одному заключенному врачу,
полковнику Фрицу Ульману, пожаловался ему на свою глубо-
кую депрессию и рассказал, что его мучит страх быть разобла-
ченным. Ульман помог Менгеле получить второе имя, так как
занимал нужную должность. Американцы направили Ульмана в
главное управление лагеря военнопленных при штабе, где оформ-
лялись документы на освобождение. Ульман организовал вто-
22 Зак. 864
562
За спиной Гитлера
рые документы на свое имя для Менгеле и по-дилетантски под-
делал имя Ульман на Хольман.
30 октября 1945 года Менгеле под именем «Фриц Хольман»
устроился на работу на крестьянском подворье Георга Фишера
в Монголдинг, небольшой деревушке недалеко от Розенхайма в
Верхней Баварии. Крестьянин Фишер выращивал картофель и
зерно, держал десяток коров. Кто работал в Германии в «час
нуль», тот мог получить кров и пропитание. Большего Йозефу
Менгеле и не было нужно. Так врач стал батраком. Бывший
гауптштурмфюрер с всегда до блеска начищенными сапогами,
теперь «селекционировал» картофель и убирал навоз. Однажды
он даже смастерил повозку для соседских детей-беженцев из
Судет и раскрасил ее в разные цвета. Иногда «милый дядя» на-
свистывал на расческе различные мелодии, а на Рождество пе-
реоделся Дедом Морозом. В свободное время он держался в
стороне, много читал. Алоис, брат крестьянина, вскоре заметил,
что новый батрак раньше был «кем-то получше», потому что
Менгеле часто мыл руки и подпиливал ногти. Никто не расспра-
шивал его о прошлом. Он выдавал себя за солдата из Герлица,
о большем его и не спрашивали.
Менгеле ненавидел тяжелый крестьянский труд. Он развле-
кался, придумывая смешные игры, которые разрабатывал с точ-
ностью ученого. О «селекции» картофеля у Фишеров он напи-
сал позднее: «К вопросам сортировки пищевого, кормового и
посевного картофеля следует подходить с научной точки зре-
ния. Частота картофеля различного размера списывается бино-
минальной диаграммой Гаусса. Большинство составляет сред-
ний картофель, совсем мелкие и совсем крупные экземпляры
встречаются намного реже. Но так как Фишер желает больше
картофеля среднего размера, я соответственно сдвинул границу
отбора пищевого картофеля и поэтому собрал больший урожай
такого картофеля, чем обычно. Таким образом я не даю отдыха
своему разуму».
Вначале Менгеле совсем не покидал крестьянский двор, но
через некоторое время он стал часто уезжать. Он встречался со
своей женой Иреной около Розенхайма. Но с каждой встречей
между ними росло отчуждение. Военный преступник из Аушви-
ца в образе манголдингского батрака больше не был тем чело-
веком, за которого Ирене вышла замуж до войны. «Я знала Йо-
зефа Менгеле как абсолютно достойного, порядочного, очень
привлекательного, элегантного и веселого человека, в против-
ном случае я не вышла бы за него замуж. Я из хорошей, состо-
Врач-убийца
563
ягельной семьи, и у меня было много других возможностей выйти
замуж. Я полагаю, его погубило тщеславие», — написала она в
1984 году в одном из писем.
Для Ирене брак стал в тягость. Ее мучило, что она должна
покрывать своего мужа, военного преступника, человека, с ко-
торым она почти и не жила вместе и который не принес ей столь
желанного семейного счастья. Но она осталась в кругу посвя-
щенных, тех, кто знал, но скрывал, что Менгеле жив: это семья
Менгеле в Гюнцбурге и его школьный товарищ Ганс Зедльмай-
ер, в то время ставший доверенным лицом фабрики по произ-
водству сельскохозяйственных машин. Когда летом 1946 года
американская военная полиция в первый раз нанесла ей визит,
Ирене умолчала обо всем. С сыном Рольфом на руках, родив-
шимся в 1944 году, Ирене рассказала американским офицерам
то, что она рассказывала везде: ее муж пропал без вести и, ве-
роятно, мертв. Она даже пришла в черном одеянии в церковь и
попросила священника помолиться за упокой души ее мужа.
Он же, беспокоясь за свою безопасность, настороженно сле-
дил за судебным делом и вынесением приговоров на Нюрнберг-
ском процессе против главных военных преступников, черпая
информацию из газеты «Розенхаймер Анцайгер». Там же его
имя было произнесено человеком, который точно знал о пре-
ступлениях Менгеле: Рудольфом Хесом, комендантом Аушви-
ца. Он в качестве свидетеля, отвечая на вопрос защитника Эрн-
ста Кальтенбруннера об опытах, проводившихся в концентраци-
онном лагере, сказал: «Например, в Аушвице проводились опыты
по стерилизации профессором Клаубиц и доктором Шуманом и
эксперименты на близнецах офицером СС доктором Менгеле».
После исполнения приговоров над главными военными пре-
ступниками дело дошло до эсэсовцев в белых халатах. 9 декаб-
ря 1946 года американский военный суд начал Нюрнбергский
процесс против врачей. Обвинение было выдвинуто против
23 врачей, медицинских ассистентов и их помощников. 20 ав-
густа 1947 года суд приговорил семерых обвиняемых к смерти,
пятерых — к пожизненному заключению, четырех — к заклю-
чению на срок от десяти до двадцати лет, семерых отпустили на
свободу. О Менгеле пока еще речь не шла. Несколькими меся-
цами позднее главный обвинитель США генерал Тельфорд Тей-
лор закрыл дело Менгеле. «Мы уведомляем Вас, что доктор Мен-
геле по предоставленным нам документам умер в 1946 году», —
написал он бывшему врачу из числа заключенных в Аушвице,
доктору Гизелле Перл, которая все время указывала на преступ-
564
За спиной Гитлера
ления Менгеле и настаивала на аресте лагерного врача и переда-
че его суду.
Спектакль, представленный Ирене о смерти ее мужа, увен-
чался успехом. Скрытность его семьи и новая политика США
были на руку Менгеле. В начале «холодной войны» события гит-
леровского времени постепенно уходили в забытье.
Но Менгеле постоянно преследовал страх, что его выдадут в
руки правосудия. Осенью 1948 года он попросил семейный клан
в Гюнцбурге организовать ему побег в Южную Америку. Через
полгода были завершены все приготовления. В 1949 году в стра-
стную пятницу Менгеле сел на поезд, идущий в Инсбрук. У него
был план, точно разработанный и хорошо подготовленный груп-
пой профессиональных помощников. В Инсбруке «доктор смер-
ти» провел ночь в доме.недалеко от вокзала Вечером, 17 апреля
1949 года, в пасхальную субботу, Менгеле отправился в направ-
лении Бренпасс. В Грис, последней станции перед итальянской
границей, он вышел. Ночью в безопасном месте вдали от погра-
ничной станции Менгеле по тропе контрабандистов с помощью
проводника «Ксавьера» перешел в Италию. «Ксавьер» был пер-
вым помощником, завербованным Зедльмайером. В своих за-
писях Менгеле идеализировал тайный переход границы: на небе
была молодая луна и он увидел распускавшийся первоцвет.
Менгеле почувствовал себя в полной безопасности. На пер-
вом же вокзале за границей он сел на дневной поезд. Полицей-
ский патруль не проверил его документы. Поездом он направил-
ся в маленький живописный альпийский городок Стерцинг. На
постоялом дворе «Цум голденен кройц» его ждал связной
«Нино», они узнали друг друга по паролю «Розмари», тот пере-
дал ему подделанный южно-тирольский паспорт, и теперь Йозе-
фа Менгеле звали Гельмут Грегор. Он принял решение бежать
через Южный Тироль. Там были проверенные друзья. В Меране
у фирмы Менгеле был филиал. Через несколько дней в «Голде-
нен Кройц» появился Зедльмайер и передал ему привет от семьи
из Гюнцбурга, а также наличные деньги для предстоящего дол-
гого путешествия. В багаже Менгеле обнаружил сюрприз: ис-
следовательские записи и диафильмы из Аушвица, которые он
сделал в лаборатории концентрационного лагеря. Местонахож-
дение этих материалов до сих пор никому неизвестно. С новым
именем врач-убийца продолжил свой путь к последнему при-
станищу в Европе — Генуе.
Южный Тироль, яблоко раздора между Австрией и Италией,
в 1943 году был оккупирован немецкими войсками. Жители по-
Нрач-уби й ца 565
/учили собственные паспорта. После войны из-за продолжи-
тельного спора за национальный статус южные тирольцы были
признаны Международным Красным Крестом гражданами без
государственности. Там предоставился шанс для Менгеле. В
Генуе он обменял свой южно-тирольский паспорт на паспорт
беженца, выданный Международным Красным Крестом. Заяв-
ление Менгеле, с отпечатками пальцев и фотографией, по сего-
дняшний день хранится в архиве МКК в Женеве. Теперь Менге-
ле мог путешествовать по всему миру. Но нужно было преодо-
леть последнее препятствие: для выезда нужно было поставить
итальянскую визу. «Курт», посредник Менгеле в Генуе, знал од-
ного коррумпированного служащего, но он был в отпуске. По-
этому Менгеле сам решил подкупить служащего в визовом от-
деле. Но он просчитался; попытка подкупа привела его прямой
дорогой в тюрьму. Там Менгеле погрузился «в удручающую
летаргию», — как писал он позднее. Казалось, игра закончена.
Но после трех недель заключения счастье вновь улыбнулось вра-
чу-убийце. Приятель «Курта» вернулся из отпуска и решил этот
вопрос. «Вдруг они обнаружили свою ошибку, — ликовал Мен-
геле в своих записях. — Полиция стала необычайно дружелюб-
ной». И 18 июля «Гельмут Грегор» отправился морем в Аргенти-
ну. С борта «Норс Кинг» он наблюдал, как итальянское побере-
жье медленно исчезало вдали. В своем дневнике он сделал
банальную запись: «Волны, ничего кроме волн». Менгеле счи-
тал себя вынужденным «эмигрантом». Он «эмигрировал» без чув-
ства вины, ведь со времен Аушвица прошло четыре с полови-
ной года.
Ирене Менгеле приняла решение не следовать за своим му-
жем. «Моя мать не хотела попасть в дикие джунгли. Она была
очень привязана к Германии и к Европе, ей была дорога культу-
ра, у нее были тесные, теплые отношения со своими родителя-
ми, — рассказывал сын Рольф американскому прокурору и пре-
следователю Менгеле Познеру. — Кроме того, в 1948 году она
познакомилась со своим будущим вторым мужем Альфонсом
Хакенйос. Тем не менее, это было тяжелым решением для нее,
потому что она все еще испытывала какие-то чувства к Иозефу.
Этим решением она сознательно пыталась вычеркнуть его образ
из своей памяти и положить конец своим чувствам».
26 августа 1949 года «Норс Кинг» причалил в Буэнос-Айре-
се. «Эмигрант» из Европы ожидал, что его будут встречать, но
его связной, которого он в своем дневнике называет «Рольф
Нукерт», не появился. И Менгеле под именем Гельмута Грегора
566
За спиной Гитлера
сам отправился из порта в город. Он снял комнату в «Палермо»,
третьесортной гостинице, с туалетом и умывальником в конце
коридора.
В начале пятидесятых Аргентина предоставляла убежище по-
чти каждому, кто покидал Европу. Эсэсовцев, как и их жертв,
тянуло в страну диктатора Хуана Перона. Национал-социалисти-
ческие преступники покидали свою старую родину. Выжившие
евреи искали новую родину взамен старой, той, которую у них
отобрали. Между 1945 годом и свержением Перона в 1955 году
около 66 тысяч немцев и 14 тысяч австрийцев эмигрировали в
Аргентину. В Аргентину еще до войны переселилось множество
евреев, как в страну, которая дала им разрешение на въезд. Еще
в прошлом столетии туда уехало много немцев. Там издавались
немецкие газеты, были открыты немецкие клубы, немецкие шко-
лы, немецкие магазины. Прошлое эмигрантов для прагматика
Перона играло второстепенную роль. В первую очередь, его ин-
тересовала лишь польза, которую они могли принести стране.
Так, техники и ученые «третьего рейха» пришлись Аргентине
очень кстати. Каудилло восхищался немецкой военной техни-
кой. Немецкие инженеры разработали первый аргентинский ре-
активный истребитель и помогли в создании собственного авто-
мобилестроения. Встречей нацистских беженцев занималась спе-
циальная комиссия. Она заседала в президентском дворце Каза
Росада. Ее руководителем являлся немецкий аргентинец Хорст
Фулднер.
Менгеле без проблем получил аргентинский паспорт на свое
второе имя. Но он нескоро стал вхож в изысканные клубы, где
встречались состоятельные аргентинцы и бывшие немецкие на-
цисты. Придерживаться «коричневых взглядов» было недоста-
точно; необходимы были друзья и, прежде всего, влиятельные
друзья. Менгеле прибыл в Буэнос-Айрес почти без средств к
существованию, потому что деньги, которые отец передал ему
через Зедльмайера, были истрачены во время его пребывания в
Генуе.
Сперва Менгеле работал столяром. Но постепенно он по-
лучил доступ к друзьям в высших кругах. Его первым знако-
мым был голландец Виллем Сассен, бывший эсэсовец, по-
том «коричневый связной» в Буэнос-Айресе, позднее секре-
тарь по связям с общественностью парагвайского диктатора
Альфредо Штроесснера. Сассен познакомил Менгеле с Адоль-
фом Эйхманом, который осуществлял «окончательное реше-
ние еврейского вопроса». В это время Менгеле снова стал
Врач-убийца
567
финансово состоятельным, его семья регулярно высылала
(еньги из Гюнцбурга. Эйхман же, напротив, был практически
без пфеннига в кармане. Они часто встречались в кафе «АБЦ»
в центре города, но не стали друзьями. Менгеле раздражали
подсознательные флюиды страха, которые преследовали Эй-
хмана. Врач-убийца считал канцелярского преступника слом-
ленным человеком. После того как Менгеле одной ногой сту-
пил в клуб «прежних товарищей», новый контакт привел к
другому нацисту. Он познакомился с летчиком-асом Ульри-
хом Руделем, когда-то высоко чтимым Гитлером. Он подру-
жился и с архитектором Фредерико Хаазе. Его жена была
дочерью министра финансов диктатора Штроесснера. Так на-
чалась «связь» Менгеле с Парагваем. Менгеле все время пу-
тешествовал из Аргентины в Парагвай как представитель фир-
мы своего отца. По совету Руделя, он рекламировал Пара-
гвай как шикарный рынок для фабрики Менгеле.
Рудель, до самой смерти в 1982 году, оставался нацистом-
фанатиком. В Аргентине рн служил советником Национального
института аэронавтики в правительстве Перона. С помощью своих
связей и денег он заботился о том, чтобы «друзья» в эмиграции
жили безбедно и могли гордиться своим прошлым, жизнью в
«великое время».
В Южной Америке задолго до конца нацистского режима
выходило множество периодических изданий, пропагандировав-
ших национал-социалистические взгляды. Одно из них носило
название «Путь». В этом журнале в 1953 году была опубликова-
на статья под названием «Наследственность как биологический
процесс», подписанная «Г.Гельмут», интерпретация псевдонима
Менгеле — Гельмут Грегор. Его блестящая карьера исследова-
теля окончилась крахом, но Менгеле не смог устоять перед ис-
кушением хоть раз опубликовать «научную статью» под псевдо-
нимом в антисемитском издании.
В это время ментор Менгеле и его научный руководитель сде-
лал в Германии карьеру. Несколько лет подряд Отмар фон Вер-
шуер был далек от науки, но в 1951 году его назначили профес-
сором в университет Мюнстера. Он больше ничего не хотел знать
о «теории наследственности» и «евгенике» и называл свою на-
уку не иначе как «гуманная генетика», в стремлении забыть род-
ство этой науки с расовой гигиеной национал-социалистов. «Да-
вайте не будем говорить об ужасном. Все уже в прошлом», —
писал он своему коллеге. Эвтаназия, опыты над людьми пусть
канут в лету. Он не допустил дальнейшего расследования его
568
За спиной Гитлера
сотрудничества со своим любимым ассистентом, гауптштурм-
фюрером СС в Аушвице: он уничтожил всю переписку с Менге-
ле, а вместе с ней и все исследовательские материалы. В том
числе и документы по проекту «Специфические белковые тела»
института имени императора Вильгельма, для которого Менгеле
поставлял анализы крови прямо из Аушвица. Нацистский гене-
тик настолько забыл свое прошлое, что всем, кто пытался на-
помнить ему о нем, он говорил о «клевете», «интригах», «гоне-
нии». Всю вину он взвалил на врачей СС. Вершуера ни разу не
вызывали на допрос к прокурору, не говоря уже о судебном
слушании. Но улики против профессора генетики неоспоримы.
Так, знаменитый исследователь близнецов 4 октября 1944 года
писал руководителю Франкфуртской университетской детской
клиники, профессору Бернгарду де Руддеру: «Экстракты плаз-
мы произведены более чем от двухсот различных пар близне-
цов и некоторых других видов... Целью наших разносторонних
исследований является не выявление влияния некоторых инфек-
ционных заболеваний на наследственность, а определение сте-
пени и механизма этого влияния». В письме от 6 января
1945 года тому же де Руддеру Вершуер выразил удовлетворе-
ние и радость своей работой: «Наконец-то мои [!] исследова-
ния специфических белковых тел вступили в завершающую
стадию». А через 11 дней с места ужасных преступлений исчез
врач СС, поставлявший препараты из лагеря смерти для иссле-
дования Вершуера.
«Мне не дает покоя, что человек, который отправил моего
отца в Аушвиц, человек, который отдавал приказы проводить
там исследования, не был наказан, — говорит Рольф Менгеле,
который сегодня взял себе другое имя. — Тот, кто во время
войны сидел за письменным столом, тому, по моему мнению,
было легче, чем другим. Вершуер, по крайней мере, несет мо-
ральную ответственность за эти преступления». Вершуер же ни-
когда не принимал эту ответственность во внимание. Медицин-
ская наука в Германии с него за это и не спросила — напротив,
в 1952 году он стал председателем Немецкого антропологичес-
кого общества, а в 1954 деканом медицинского факультета Мюн-
стерского университета. В послевоенное время он воспитал це-
лое поколение генетиков.
В то время, как Вершуер читал свои лекции в Мюнстере,
Менгеле открыл небольшую столярную мастерскую в Буэнос-
Айресе. Там он, мучитель детей Аушвица, изготовлял деревян-
ные детские игрушки. В 1954 году из прибыли от их продажи он
Врач-убийца
569
купил себе автомобиль. Еще школьником он был одержим ма-
шинами, в 1938 году он хвастался тем, что мог преодолеть на
своем «опеле» путь из Гюнцбурга во Франкфурт за три часа.
От изготовления деревянных игрушек он вскоре перешел к
производству медикаментов — и, тем самым, приблизился к
своему «мэтру». Благодаря щедрости своего отца Карла из Гюнц-
бурга, он стал совладетелем фармацевтической фирмы «Фадро-
фарм», занимающейся производством противотуберкулезных
лекарств. Вклад Менгеле: четверть миллиона пессо. «В Арген-
тине он чувствовал себя в безопасности, — вспоминает его парт-
нер в «Фадрофарме» Хайнц Трюппель. — Менгеле ничем не
выделялся, но днем он был постоянно усталым». Врач-убийца
плохо спал. Были ли кошмары Аушвица причиной или он не мог
заснуть от страха разоблачения? Но утром в свое бюро «жаво-
ронок» приходил «всегда гладко выбритым, благоухающим до-
рогим парфюмом», вспоминает секретарша «Фандрофарма»
Эльза Хаверих.
Вдали от Менгеле жила супруга Ирене. В то время она соби-
ралась выйти замуж за другого мужчину и потребовала разво-
да. Менгеле тотчас дал свое согласие. Его отец уже подыскал
своему сыну прекрасную партию из круга близких родственни-
ков: Марту Менгеле, вдову его сына Карла, умершего в возра-
сте 39 лет. «Марта была потрясающе красивой женщиной», —
так описывает Рольф, сын Менгеле, свою тетю. Этой свадьбой
Карл старший стремился добиться, чтобы преуспевающая фаб-
рика по производству сельскохозяйственных машин в Гюнцбурге
осталась в руках семьи. Нельзя было допустить, чтобы Марта
вышла замуж за «чужака». Поэтому старый Менгеле, финансо-
выми сбережениями которого питался сын все последние годы,
устроил эту свадьбу. Свадьба должна была состояться в Швей-
царии, во время лыжного отпуска.
После продолжительной подготовки Менгеле в марте
1956 года вылетел в Швейцарию. В альпийской идиллии Энгель-
берг он встретился с Мартой. С ней приехали ее сын Карл-Хайнц
и ее племянник Рольф, сын Менгеле. Для него Менгеле тогда
был «дядей Фрицем», писавшим ему письма из Южной Амери-
ки. Рольфу нравился «дядя Фриц». «Он был очень интересным
человеком, рассказывал нам истории о войне, в то время когда
все взрослые о ней предпочитали молчать», — вспоминает Рольф.
Его отец, так сказали мальчику, погиб в России. «Дядя Фриц»
рассказывал о России, о героической борьбе против партизан.
Об Аушвице он не сказал ни слова.
570
За спиной Гитлера
После каникул в Швейцарии Менгеле пошел ва-банк. На своем
автомобиле он официально пересек границу и приехал в Гюнц-
бург. Полиция не преследовала его. Не было и приказа об его
аресте. Менгеле спокойно предпринял небольшую поездку в
Мюнхен, там был даже замешан в дорожное происшествие. Карл-
старший решил и этот вопрос. Несколько банкнот— и полиция
забыла о несчастном случае. На следующий день Менгеле по-
кинул Европу. Вскоре Марта последовала за ним. В 1956 году ее
имущество было упаковано в контейнер я 30 октября Марта и
Карл-Хайнц отправились в Аргентину.
Врач концентрационного лагеря в бегах не хотел подписы-
ваться именем Гельмут Грегор. Фабрикант, так было записано в
графе «род занятий», хотел официально стать Менгеле. 9 ноября
1956 года он подал заявление в немецкое посольство в Буэнос-
Айресе о выдаче .выездного паспорта на свое настоящее имя.
Тогда ничего не вменялось в вину этому человеку, и Менгеле
без проблем получил немецкий паспорт Та фотография на пас-
порте через 25 лет появилась на плакатах о розыске и аресте.
Это была его единственная фотография «последнего времени».
Когда врач-убийца получал паспорт, об аресте и речи не было.
В немецком посольстве он не вызвал интереса. «Я не знал тогда,
кто такой Менгеле», — утверждал тогдашний немецкий посол
Вернер Юнкере после 1985 года. Немецкие посольства в Юж-
ной Америке не занимались преследованием военных преступ-
ников. По словам первого министра юстиции ФРГ Томаса Де-
лера, под нацистским прошлым подвели «жирную черту».
Но в это время на след Менгеле напал выживший заключен-
ный Аушвица Герман Лангбайн В качестве генерального секре-
таря Международного комитета заключенных Аушвица Лангбайн
вел переписку с другими жертвами холокоста и пытался рас-
крыть убежища военных преступников. Развод Менгеле под-
сказал ему, что лагерный врач еще жив. В своих розысках он
натолкнулся на дело о разводах, хранившееся в архиве суда.
Так он узнал, что Менгеле проживает в Буэнос-Айресе. Теле-
фонная справочная в Аргентине выдала его адрес. Лангбайн
подал заявление о возбуждении уголовного дела против Менге-
ле и продолжил свои поиски. Посетив Гюнцбург, он выяснил,
что семья скрывает тайну «бесследно исчезнувшего».
И вот, 5 июня 1959 года Германии впервые был выдан ордер
на арест Менгеле. Бонн потребовал его выдачи. Менгеле уже
давно чувствовал себя в опасности в Аргентине, возможно, его
информировали о визите Лангбайна в Гюнцбург. «Он постоянно
Врач-убийца
571
получал новости из Германии», — говорит его партнер по «Фад-
рофарму» Хайнц Трюппель. И кратковременный арест аргентин-
ской полицией в августе 1958 года тоже вызвал его обеспокоен-
ность. Менгеле обвинили в том, что несколько лет тому назад он
незаконно проводил аборты в Буэнос-Айресе. Взятка в размере
500 долларов сняла все обвинения.
Несмотря на это, беспокойство Менгеле росло день ото дня.
Однажды Трюппель навестил его дома: «У него не выдержива-
ли нервы. При любом шорохе на улице он настороженно выгля-
дывал из окна, смотрел, что случилось». В это время и израиль-
цы узнали о том, что Менгеле в Аргентине. Вместе с Эйхманом
они хотели доставить его в Иерусалим, но в мае 1959 года Мен-
геле бежал в Парагвай. Его жена Марта и приемный сын Карл-
Хайнц остались в Буэнос-Айресе. Он время от времени их наве-
щал, но Марта не была готова последовать за своим мужем в
Парагвай. Жить в столице Аргентины с европейским влиянием
Марта, привыкшая к комфорту, еще могла, а сравнительно ме-
нее развитый Парагвай казался ей слишком примитивным. Она
предпочла вернуться в Европу. Было слишком очевидно, что
невозможно вести нормальную жизнь вместе с Иозефом Мен-
геле в Парагвае.
Ее супруг был знаком с Парагваем еще со времен комивоя-
жерства для отцовской фабрики. И «старых друзей» там он тоже
знал. Сразу же после прибытия он подал заявление на получе-
ние парагвайского гражданства. Вообще-то, у него не было пра-
ва получить его, потому что непременным условием являлись
пять лет непрерывного пребывания в стране. Менгеле же не про-
жил в Парагвае и пяти месяцев. Но влиятельные друзья протяну-
ли ему руку помощи: Алехандро фон Экштайн, капитан дружес-
кой по отношению к нацистам армии диктатора, и Вернер Юнг,
бывший во время войны главой нацистской партии в Парагвае.
27 ноября 1959 года Менгеле получил парагвайское граж-
данство. Свидетельство было выдано на имя Хосе Менгеле.
Требования немецкой стороны по выдаче нацистского пре-
ступника Иозефа Менгеле остались не удовлетворенными, а позже
их вовсе отклонили. Основание: требования были формальной
ошибкой, а преступления, в которых обвиняется Менгеле, носят
«политический характер».
Правительство Израиля с самого начала не надеялось на то,
что южно-американские диктатуры пойдут навстречу требова-
ниям о выдаче национал-социалистических военных преступни-
ков. Оно поручило Моссаду заняться преследованием. 11 мая
572
За спиной Гитлера
1960 года агенты Моссада выкрали Эйхмана из Буэнос-Айреса
и доставили его в Иерусалим. Гитлеровские пособники в южно-
американской «эмиграции» были шокированы. Они боялись, что
израильцы займутся ими. Менгеле узнал новость о похищении
Эйхмана в парагвайской приграничной зоне. Там он скрывался
у национал-социалистического фермера Албана Круга. «Мне
кажется, ситуация накаляется и вынуждает принять крайние
меры», — писал он озабоченно.
Похищение Эйхмана привлекло внимание прессы и к Менге-
ле. О его преступлениях подробно писали. Кампания в сред-
ствах массовой информации принесла Рольфу Менгеле лишь
неприятности: одноклассники злобно дразнили его. А Альфонс
Хакенйос, отчим Рольфа, посчитал, что пришло время открыть
ему, кем в действительности был «дядя Фриц».
И Менгеле смог прочесть в газетах о своих преступлениях.
Друзья снабжали его в укрытии на ферме статьями из газет и
журналов. «Невероятно, чего только не насочиняют в этих не-
мецких журналах, — возмущался он в своем дневнике. —- За
всем этим стоит ветхозаветная ненависть против всего немецко-
♦ го, героического и высшего». Менгеле все еще придерживался
антисемитских взглядов, все еще был одержим идеей, что евре-
ев необходимо уничтожить, чтобы немцы могли править миром.
Со времен Аушвица прошло пятнадцать лет.
Руководитель Моссада Ишер Гарел, гревшийся в лучах сла-
вы в связи с успешным окончанием операции по преследова-
нию Эйхмана, теперь захотел взять и Менгеле. Гарел направил
по следу аушвицкого врача Зви Ахарони, агента, арестовавшего
Эйхмана. «Когда дело Эйхмана удалось и получило высокую
оценку со стороны общественности, Гарел решил, что мы мо-
жем продолжить свою работу в этом направлении, — вспоми-
нает Ахарони. — Целый год я занимался поисками Менгеле в
Южной Америке».
Но он не нашел Менгеле. Врач-убийца покинул страну опере-
точного генерала Штроесснера через пять месяцев после похи-
щения Эйхмана. Парагвайские друзья могли поручиться за него
для получения парагвайского гражданства, но они не могли за-
щитить его от преследований Моссада. Менгеле не оставалось
другого выхода, как укрыться в менее безопасном убежище в
приграничной зоне на ферме Круга, что было слишком риско-
ванно. И «старый товарищ» помог найти ему новое пристани-
ще — на это раз в Бразилии. «Для тебя война еще не закончи-
лась, будь осторожен», — сказал ему Круг на прощание.
, Врач-убийца
573
К 1964 году Менгеле уже четыре года прожил в Бразилии, а
немцы все еще разыскивали его в Парагвае. Немецкий посол
Эккарт Бриест потребовал у режима Штроесснера лишить Мен-
геле парагвайского гражданства. В ответ на это требование на
здании посольства появилась надпись: «Еврейское посольство.
Руки прочь от Менгеле. Мы приказываем». В конце 1965 года
немецким послом в Парагвае был назначен Губерт Круг. Перед
отъездом в Парагвай он получил указание от министерства ино-
странных дел ничего не предпринимать по делу Менгеле. Обо-
снование госсекретаря Дуквица звучало так: требование немец-
кой стороны к Парагваю выдать своего гражданина Германии
является «неразумным и гротескным». Лишь в 1979 году Вер-
ховный суд в Асунсьоне лишил Менгеле гражданства, потому
что он более двух лет жил за пределами страны.
В то время, когда дипломаты отложили это дело на потом, и
прокуратура лениво разыскивала Менгеле, средства массовой
информации объявили на него настоящую охоту. «Аушвицкий
ангел смерти» стал объектом пристального внимания. Кино от-
крыло для себя доктора-убийцу, и фильм «Парни из Бразилии» с
Грегори Пеком в главной роли побил рекорды кинопроката. Га-
зеты и журналы пестрили сенсационными, но зачастую наду-
манными историями о лагерном враче. Так, в 1962 году южно-
американская пресса сообщила, что израильские агенты выкра-
ли Менгеле и он находится в настоящее время на пароходе,
переправляющем бананы, который держит курс на Хайфу. При-
бытия парохода ожидали все представители прессы, но на борту
не оказалось ни агентов Моссада, ни Менгеле. Он же в это вре-
мя вел в Бразилии спокойную жизнь. Ни секретная служба, ни
прокуратура, ни репортеры не вышли на его след.
Рудель поручил оказать содействие Менгеле фанатичному ав-
стрийскому нацисту Вольфгану Герхарду, который в 1948 году
покинул Европу, потому что не смог вынести «угнетающую ок-
купацию союзников». После службы руководителем национал-
социалистической молодежи в Граце, он стал нацистом на всю
оставшуюся жизнь. Он был слишком молод, чтобы чего-то до-
биться во время войны, поэтому сейчас упивался ролью покро-
вителя для одного из известнейших военных преступников тре-
тьего рейха. Концепция Герхарда по обеспечению безопасности
«подзащитному» была проста. Ему были необходимы люди, ко-
торые мало общались с «расово-неполноценными полуобезья-
нами бразильских тропиков» и имели ограниченный круг знако-
мых. Люди, которым были нужны деньги. И Герхард знал таких
574
За спиной Гитлера
людей. Это были бежавшие в 1948 году из Венгрии от преследо-
вания коммунистов супруги Геза и Гита Штаммер. Супруг был
инженером по профессии и работал землемером. Они решили
поселиться в 250 километрах севернее города Сан-Паулу, на план-
тации около Нова Европа, потому что Гите не нравился чужой
многомиллионный город. Во время одного из приемов австрий-
ско-венгерских друзей Вольфганг Герхард спросил Штаммеров,
не хотели бы они взять опытного швейцарского скотовода
управляющим на свою ферму, хотя для 15 гектар совсем не ну-
жен был управляющий. Но Герхард не преминул сказать, что
этот швейцарец по имени Петер Бихлер будет участвовать в по-
купке земли. Штаммерам предложение показалось привлека-
тельным. К тому же, лишние руки не помешали бы в работе,
потому что Геза Штаммер из-за своей профессии землемера
днями не находился дома.
Таким образом, Менгеле под именем Петера Бихлера нашел
пристанище на этой ферме. Через два года он вместе со Штам-
мерами переселился в имение «Санта Лючия» в Сьерра Негра, в
200 километрах северо-восточнее Сан-Паулу. Там они выращи-
вали кофе и разводили крупный рогатый скот. Геза Штаммер по-
прежнему работал землемером.
Леса и мягкие очертания гор — как раз те пейзажи, которые
так любил «Петер Бихлер». Ему нравилось жить в этом удален-
ном от цивилизации месте. Наконец-то у него появилось спо-
койное пристанище. Но не только пейзажи доставляли ему удо-
вольствие, Менгеле начал ухаживать за Гитой Штаммер. В сво-
ем дневнике он писал о «прекрасной» Гите и посвящал ей
любовные стихотворения. Муж Гиты, Геза, ничего не замечал,
домой он приезжал только на выходные. Любовные отношения
стали причиной того, что Гита «не выгнала Петера Бихлера», когда
увидела его фотографию в газете и узнала, кем он был на самом
деле. И враг коммунистов Геза сперва не видел причин, почему
«Дон Педро» должен был бы их покинуть. Но вскоре он об этом
пожалел.
Менгеле оказался невыносимым сожителем. В уединении фер-
мы Штаммеры были единственной публикой, единственными слу-
шателями его бесконечных лекций о расовых и эволюционных
теориях, о мировой экономике и философии. В любое время,
когда у него появлялось желание поговорить, а также во время
его нравоучений о морали, дисциплине и экономии в хозяйстве,
ему необходим был слушатель. К этому добавились вызванные
страхом выходки. Когда Менгеле узнал о казни Эйхмана, 1 июня
Урач-убийца
575
1962 года, его вновь охватил ужас перед разоблачением. Он
думал, что страхи остались в прошлом. Нет. Они снова ожили.
И он стал одержим идеей безопасности. Выходя на прогулку, он
брал с собой 15 собак. «Злых собак, — вспоминает работник
имения Фернандо Бенати. — Сначала они бросились на меня, но
позднее мы подружились».
По приказу Менгеле, Бенати построил шестиметровую сто-
рожевую башню: «Оттуда он наблюдал с биноклем за окрестно-
стями».
Сьерра Негра стала для Менгеле, снедаемого страхом, зеле-
ной клеткой. «Я никогда не видел, чтобы он смеялся», — вспо-
минает Бенати. Во сне Менгеле охватывали предчувствия смер-
ти. «Сегодня мне приснилась гильотина с двумя ножами», —
записал он в дневник. И хотя ему было не более пятидесяти, он,
когда-то многообещающий молодой ученый, постепенно пре-
вращался в капризного ипохондрика, который ежедневно вел
дневник, куда записывал все о своем самочувствии, и постоян-
но жил ожиданием, что может заболеть какой-нибудь ужасной
болезнью. Врач концентрационного лагеря, который заражал ма-
леньких детей смертельными возбудителями болезней, жаловался
теперь на мигрени, боль в ушах и бессонницу.
Гезе Штаммер давно уже надоел этот обременительный брюз-
га. И Гита, которая из возлюбленной все больше превращалась
в служанку властолюбивого «Дона Педро», больше не нужда-
лась в его обществе. Но Менгеле не мог жить долгое время
один, он чувствовал, что ему нужны защита и общество Штам-
меров. И он был готов за это платить. Поэтому-то он был необ-
ходим и Штаммерам. Деньги, как и раньше, приходили из Гюнц-
бурга. Поэтому Менгеле остался вместе со Штаммерами и то-
гда, когда те переселились в новый дом около Каериса в
федеральном государстве Сан-Паулу. Опостылевший гость опла-
тил половину стоимости дома.
Но смена места жительства не принесла желаемой разрядки. '
«Менгеле стал еще более невыносим»,—говорит Гита Штаммер.
Вольфганг Герхард, постоянно поддерживающий связь с Менге-
ле, попробовал уговорить Штаммеров оставить непрошеного го-
стя у себя. Он убеждал их, что им следует гордиться, что они
принимают «такого важного человека». Потом он уже стал угро-
жать, что с их детьми что-нибудь случится, если они не успокоят-
ся. Но Штаммеры никогда серьезно и не думали о том, чтобы
пуститься в бегство или сдать Менгеле в полицию. Они сами бо-
ялись, что их обвинят в пособничестве военному преступнику.
576
За спиной Гитлера
Но, в конце концов, Герхарду пришлось признать, что ему
нужно искать для Менгеле других «попечителей». Его выбор
пал на австрийца Вольфганга Боссерта, в 1952 году прибывше-
го в Бразилию. Боссерт служил младшим офицером в немец-
ком вермахте и страстно любил побеседовать «о несправедли-
вой судьбе Германии». По его словам, недопустимо, чтобы не-
мецкий народ стоял на коленях перед победителями, а нацистских
военных преступников нужно было судить по принципу равен-
ства только в том случае, «если бы русские, американцы и фран-
цузы наказали своих грешников». Герхард охотно слушал такие
слова. Но была еще одна причина, по которой Боссерт был под-
ходящим обществом для Менгеле, — в кругу друзей его из-за
тяги к искусству называли «Музикус». Он интересовался лите-
ратурой, философией и политикой, и ему показалась заманчи-
вой идея пообщаться с образованным человеком. У Герхарда
было настоящее чутье: Боссерт был идеальным учеником и слу-
шателем монологов Менгеле. Он и его жена Лизелотте регуляр-
но навещали Менгеле, брали его с собой в отпуск
Когда Штаммеры в 1974 году переселились в Сан-Паулу, из
денег, вырученных за продажу дома около Каераса, половина
которого принадлежала Менгеле, они купили стареющему док-
тору простенький домик с мрачной спальней, маленькой ванной
комнатой и крохотной кухней. Дом был расположен в одном из
беднейших кварталов Сан-Паулу на улице Альвареза, 5555. Бос-
серты жили в нескольких километрах от него. Менгеле мог рас-
считывать на их визиты и помощь, но теперь он жил один. И его
верный защитник Вольфганг Герхард больше не оказывал ему
помощь. Он вернулся в Австрию, потому что его жена и сын
заболели раком. Свой бразильский паспорт, личный номер
525951, он оставил Менгеле — для разыскиваемого военного
преступника это был поистине бесценный прощальный подарок.
Замена фотографий, и из Йозефа Менгеле он стал Вольфгангом
Герхардом. «Дурачок», — так Менгеле ласково называл свой
фальшивый паспорт.
Находясь постоянно в одиночестве в своем доме, когда-то
энергичный врач быстро сдал. Он сделал все возможное, чтобы
безрадостная обстановка, с пошарпанным деревянным полом и
со щелями в крыше, стала уютнее. Стены спальни он покрасил
в темно-зеленый цвет, а перед домом проложил дорожку из плит-
ки. Но все равно находился в состоянии депрессии. К тому же,
семья в Гюнцбурге больше не могла его содержать. Его отец
давно умер, а его брату Алоису не нравилось, что Йозеф вме-
Врач-убийца 577
шивался в политику фирмы и семейные дела. Брат в далекой
Бразилии стал в тягость. С горечью Менгеле заметил, что на его
день рождения не пришли поздравления из Гюнцбурга. И его
теперь уже взрослый сын писал отцу крайне неохотно Когда
Рольф сообщил, что больше не может финансировать Менгеле,
тот сухо ответил: «Я снимаю с тебя заботу обо мне при условии,
что все останется по-прежнему. В любом случае, как и раньше,
я не обременю тебя. Одно или два письма в год можно напи-
сать». В 1977 году Рольф на две недели приехал к отцу. Встреча
лишь подтвердила глубокое отчуждение между отцом и сыном,
но Рольф, как и раньше, считал себя обязанным не предать отца.
«Я не мог донести на него», — говорит он. Далее поддержива-
лась лишь редкая переписка, но слово «Аушвиц» Менгеле ни
разу не упомянул в своих письмах.
В своем дневнике он плаксиво жаловался на «одиночество,
которое в глубине души причиняет такую боль». И даже обу-
стройство дома не могло утешить его, отвлечь от одиночества.
«Клетка становится все уютнее, — писал он Вольфгангу Герхар-
ду, — но все равно остается клеткой».
Некоторе разнообразие в жизнь Менгеле внесла горничная
Эльза Гульпиан де Оливейра, маленькая женщина с тонкими чер-
тами лица, крашеная блондинка, на 40 лет моложе его. С ней он
вступил в интимную связь; водил ее в кино, рестораны, она пи-
сала ему милые слова любви. «Я оставляла для него маленькие
записочки на подушке. «Доброй ночи» или «Мой любимый»
писала я», — вспоминает она. Эльза Гульпиан даже подумывала
выйти за него замуж, но он знал, что это невозможно, и хотел
только, чтобы она была рядом. Когда же она, в конце концов,
познакомилась с одним мулатом, который хотел на ней женить-
ся, старик побежал к матери Эльзы и выплакал ей свое горе.
«Он же черный, он не может сделать ее счастливой. Она заслу-
живает лучшей жизни, пожаловался он матери, — вспоминает
Эльза Гульпиан. — А дальше Менгеле сказал: «Я могу предло-
жить ей лучшую жизнь. Я знаю, что много не проживу, и свой
дом я оставлю ей». После этого он отчаянно заплакал». Она и
сейчас не может поверить в то, что ее пожилой возлюбленный
был военным преступником: «Я знала его совсем другим чело-
веком и не могу думать иначе. Даже если бы хотела. Я просто не
могу».
Остались только Боссерты. С ними он провел свои после-
дние дни — счастливый отпуск на пляже Беригория в сорока
километрах южнее Сан-Паулу. 7 февраля 1979 года с Менгеле
578
За спиной Гитлера
во время купания случился сердечный приступ. Боссерт выта-
щил его из воды, попытки спасти были тщетны. «Ангел смер-
ти» умер — через 34 года после Аушвица. Семья Боссерт по-
хоронила Менгеле под его паспортным именем Вольфганг Гер-
хард на кладбище в Эмби, в 20 километрах западнее от
Сан-Паулу. Только супруги Боссерт шли за гробом. «Они не
хотели, чтобы его еще раз открыли», — вспоминает могиль-
щик Зе Лючия. Никто не плакал, когда гроб опускали в землю.
После похорон Вольфганг Боссерт написал Зедльмайеру в Гюн-
цбург: «Мы, как и прежде, согласны с Вами и хотим сохранить
все в тайне. Не для того, чтобы избежать личных неприятнос-
тей, а чтобы Вы не тратили силы и средства на то, что уже в
прошлом».
Все последующие годы продолжался международный розыск
военного преступника. За его поимку было обещано самое вы-
сокое вознаграждение в истории криминалистики: в общей слож-
ности десять миллионов марок. Приблизительно 40 близких дру-
зей и членов семьи знали о судьбе Менгеле — узкий круг по-
священных. И никто не рассказал о его смерти. Работники
средств массовой информации и прокуратуры давно подозре-
вали Ганса Зедльмайера, что он получает весточки от Менгеле.
Но он сделал вид, что не знает о чем идет реч, а одного телере-
портера Зедльмайер отшил у двери своего дома: «Каждый день
приходят ко мне по три-четыре идиота. Я не хочу ни с кем гово-
рить». Но он все же заговорил.
Зедльмайер и его жена поздней осенью 1984 года, во время
отпуска, познакомились с профессором из Гиссена. В разго-
воре, подогретом алкоголем, Зедльмайер рассказал, что все
эти годы переводил деньги Менгеле. Профессор передал эту
информацию дальше. А 31 мая 1985 года обыскали квартиру
Зедльмайера и полиция нашла письма Менгеле, адресную кни-
гу с названием улиц и номерами телефонов; вышли на Штам-
меров и Боссертов. Вольфганг Боссерт признался, что Менге-
ле похоронен на кладбище в Эмби. 6 июня 1985 была проведе-
на эксгумация тела из гроба номер 321. 300 журналистов были
свидетелями.
Сын Менгеле обратился к общественности: «Я не сомнева-
юсь, что эксгумированное тело является останками моего отца,
и я уверен, что судебно-медицинская экспертиза вскоре под-
твердит это. Я до сих пор молчал, чтобы не подвергать опасно-
сти людей, с которыми мой отец поддерживал связь на протяже-
нии 30 лет».
Врач-убийца
579
Бренные останки лагерного врача: горстка костей, череп,
шесть зубов, клочок волос, прогнившие штаны и поеденная
молью рубашка. Все это тщательно исследовали 18 известных
судебных экспертов из Бразилии, Германии, Израиля и США.
21 июня 1985 года в Главном управлении бразильской полиции
в Сан-Паулу они огласили результаты экспертизы: тело на клад-
бище Эмби «с уверенностью, не допускающей ошибки», при-
надлежит Менгеле.
Таким образом, для мировой общественности дело было зак-
рыто. Но главный прокурор Франкфуртского земельного суда
Ганс-Эберхард Кляйн захотел устранить последние сомнения.
От имени прокуратуры он поручил произвести генный анализ
останков британскому профессору Алеку Джеффрису из уни-
верситета Лейчестр. Ученый сравнил молекулу ДНК из бедра
тела с кладбища Эмби с ДНК крови сына Менгеле и его матери
Ирены. Результаты сравнения показали «с точностью более чем
на 99,99 процентов», что речь идет об останках Иозефа Менгеле.
Останки тщеславного исследователя, ставшего массовым убий-
цей, хранятся в двух картонных упаковках в институте юстиции
в Сан-Паулу.