ВАЛ. РУШКИС
ИЗДАТЕЛЬСТВО „ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

s I
ШКОЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА
ПОВЕСТЬ
о
ела вн ых делах
ВОЛЛ И КРУУСА
и его
верных друзей
Издательство „Детская литература
Москва 1967
С (Эст) 2
Р92
-* олько однажды Волли Круус появляется пе-
ред читателями отлично причесанным. вМылся,
заодно волосы намочил, чтобы хоть часок полета
ли», — объясняет он. В остальных главах Волли
ходит лохматый и взъерошенный, да и поступки
его под стать прическе.
Вообще Волли больше любит бегать с удочкой
на озеро, чем с сумкой в школу. А тут еще но
вости: друзья Волли решили построить свою пио-
нерскую гидростанцию. Конечно, нашему герою
их затея не понравилась. Поэтому он...
О юных строителях и о приключениях озор-
ного Волли Крууса и рассказывается в этой книге.
В 1962 году на конкурсе лучших книг для детей,
организованном Министерством просвещения
РСФСР, ей была присуждена первая премия.
С тех пор повесть уже издавалась на эстон-
ском, русском, латышском языках, полюбилась
многим школьникам страны. Когда вы ее прочте-
те, напишите — понравилась ли она вам. И еще
напишите о себе, о своей школе. Какие общие
большие и интересные дела затеяла вы? Что из
этого вышло?
Письма присылайте по адресу: Москва, А-47,
ул. Горького, 43. Дом детской книги.
ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой 1ипии)аются
во-от такие щуки
х, до чего быстро стемнело! Интересно, который
теперь час? Восьмой? Девятый?..
Вблли возвращался в отличном настроении: кроме плотиц
и окуньков, он тащил домой здоровенную щуку.
Еще и сейчас Волл и жмурился от удовольствия, вспоми-
ная, как метнулся в сторону поплавок его самой большой
удочки, где на крючке-тройнике ходил живец. Рыбаку при-
шлось вынести трудную борьбу, прежде чем великанша сда-
лась. Она старалась уйти в камыши, норовила ударить по
леске могучим хвостом, пробовала стащить в воду самого
Волли, словно разглядев, что он очень... Ну, положим, не
очень маленького роста, но и не какой-нибудь дылда вроде
директорской дочки Юты и Калью Таммепыльда.
Но потом щука сдалась и вот теперь висит на пруте. Вол-
ли остановился, поднял рыбину повыше и - в который раз! —
принялся рассматривать ее. Великолепная щучина медленно
крутилась, подставляя взору Волли то черную спину, то зе-
леный в крапинку бок, то жирное белое брюхо...
Рыбак огляделся по сторонам, вздохнул и снова тронулся
в путь. Нет, не везет, опять ему не везет! Никто из жителей
Мётсакюла не вышел из дому в этот поздний час, и никто,
3
кроме самого Волли, не мог сказать: «Ах, какое чудище вы-
удил! Ну и молодец!»
Вот бы сейчас встретить Андреса! И куда это он делся?
Еще на последнем уроке они сговорились вместе пойти на
озеро. Но Андрес куда-то делся. Небось опять уткнулся в свои
книжки, зачитался... Волли ждал-ждал да и ушел один. Ко-
нечно, завтра он расскажет другу, какую щуку ему удалось
вытащить. Но, во-первых, это завтра. Во- вторых, Андрес, того
и гляди, не поверит. Почему-то рыбакам не всегда верят.
И совершенно напрасно. Конечно, крупная рыба сильней и
умнее, и поэтому ее не так легко поймать. Но сегодня-то Вол-
ли вытащил эту огромную рыбину! Несет ее домой!
И никто-никто, даже лучший друг, не видит его щуки! Ох,
до чего обидно!
Дома, конечно, будет торжество. Мама перестанет ворчать
на Волли и скажет: «Теперь вижу—ты у меня молодец!»
Если дома будет и отец, он, наверно, пошутит: «Больше тебя
щука-то!» И еще скажет: «Помощник растет!»
А сестренки будут смотреть разинув рот и лопаться от
зависти. Особенно Мари...
Нет, не везет ему в жизни! У людей бывают братья, даже
старшие, а тут — четыре сестренки, мал мала меньше. Прав-
да, Мари добралась уже до третьего класса, но все равно она
мала и, кроме того, — девчонка. Конечно, расти она еще бу-
дет, но ведь и Волли за это время станет старше! А девчонкой
она останется навсегда. Тут уж ничем не поможешь.
Щука вздрогнула, ударила по воздуху хвостом и снова
затихла. Фу, до чего она тяжелая! Хорошо бы отдохнуть. Не
ночевать же здесь...
Если бы хоть кто-нибудь из его друзей вышел сейчас на
улицу, любой из них сказал бы: «Вот это да!» А Волли сделал
бы вид, что не понимает, чему это они удивляются. Потом вот
так кивнул бы головой на щуку: «Это вы о ней? Подумаешь!
Тут и не такие водятся!»
А если бы сейчас встретился Андрес, Волли сказал бы:
«И куда ты сегодня делся?! Смотри сюда!» Андрес взглянул
бы на рыбину и, может быть, даже лопнул бы от зависти.
Хотя нет. Андрес не такой. Это настоящий товарищ. Один
раз на арифметике все сказали, что не поняли задачи, и Ан-
дрес тоже сказал, что не понял. А сам отлично все понимал,
он всегда все знает и понимает. Тогда учитель Пйхлакас рас-
сердился и поставил им всем двойки. И Андресу. А тот еще
утешал Волли, даже стишок сочинил:
Нынче Пйхлакас в ударе,
Нам с тобой влепил по паре.
Ну и что же, сложим их - -
Есть четверка на двоих!
Он молодец, этот Андрес. Его всегда ставят в пример, осо-
бенно ему, Волли, которого многие почему-то считают лен-
тяем, хотя он все время что-то делает. Мать и отец на работе,
четверо сестренок весь день ходят следом, как утята за ут-
кой, не отвяжешься. Для личной жизни совсем не остается
времени. То есть для личной жизни еще кое-как можно вы-
кроить, а вот для домашних уроков — никак.
Да, не забыть бы: там какие-то примеры на дом заданы.
На дроби. Обязательно нужно сделать, а то Пйхлакас опять
скажет: «Лентяй». Смешные люди! Волли так устал, прямо
из сил выбился, а они не понимают. Эти крупные щуки, они
такие тяжелые...	(
Волли поставил удочки возле дома, поднялся на крыльцо.
Он не сразу открыл дверь: нет, такой улов нужно внести тор-
жественно! Например, если взять щуку правой рукой и вы-
двинуть ее немного вперед, рыбина сразу бросится в глаза.
Все так и ахнут. А плотиц с окунями можно повесить рядом:
тогда щука будет выглядеть еще величественней... Брысь!
Вот нечистая сила! Почему это кошка уверена, что Волли ло-
вит рыбу именно для нее? Чуть не унесла...
Теперь все в порядке. Так... Дверь можно толкнуть но-
гой. .. Вперед!
И Волли вошел в сени. Он вошел с гордо поднятой голо-
вой. Точнее говоря, в сени торжественно вплыла щука, а Вол-
ли появился уже вслед за ней.
Но здесь никто не ахнул. В сенях было темно и пусто.
Никто не ахнул и в комнате. Здесь тоже было темно. Из
темноты доносилось дружное посапывание сестренок, изред-
на негромко всхрапывал отец
да еще тикали ходики, отсту-
кивая убегающие секунды.
Этих секунд до прихода
Волли убежало столько, что
сейчас дело близилось к полу-
ночи. Так поздно! Кто бы мог
подумать!
На кухонном столе белело
полотенце. Под ним, укрытые
от мух, нашлись два щедрых
ломтя хлеба с маслом и круж-
ка молока. Ох, оказывается, и
проголодался же он!
Но сначала нужно вынести
щуку в сени.
Волли ощупью нашел гвоз-
дик под самым потолком и ста-
рательно повесил свой улов
рядом с детской ванночкой.
Тут уж никакая кошка не
достанет. Взбрело же на ум
первобытным людям — нашли
кого приручать!.
Потом Волли с наслажде-
нием жевал хлеб, сильно пах-
нущий рыбой. Иногда попада-
лась даже чешуя — ну кто моет
руки в полночь, когда взрос-
лые спят и от мытья никто не
получит никакого удоволь-
ствия?
Молоко было холодное и
душистое. Волли с наслажде-
нием вытянул всю кружку.
Только на секундочку при-
остановился - дух перевести.
Раздеваясь, он еще не-
6
множко повздыхал. Такую щуку — и никто не видел. Конеч-
но, завтра в школе он расскажет... Ой-ой, примеры так и не
сделаны, опять не хватило времени. Ну, не вставать же сей-
час. Придется на переменке скатать у Андреса.
И зачем вообще выдумали эти дроби? «Простые»! Ничего
себе «простые»... Нельзя же поймать полщуки или четыре
пятых... Вот он поймал целую щуку. Одну целую. И все рав-
но никто его целой щуки не видит. Даже Андрес, который
куда-то запропастился...
Эти мысли ворочались у Волли в голове медленно-мед-
ленно, пока совсем не остановились. Они остановились, по-
тому что Волли уснул.
Он уснул так крепко, что не услышал ни оглушительного
грохота, ни плача сестренок...
А мать Волли проснулась, приподняла голову и тревожно
схватила мужа за руку:
— Гроза?
— Нет. Не похоже. Это у нас. В сени кто-то ломится,
что ли.. .
Отец поднялся и пошел в сени. На кухне он на всякий
случай взял длинную кочергу и поудобнее прикинул ее в ру-
ке. Кто его знает, что там случилось...
Наскоро успокоив девочек, в сени выбежала и мать. Отец
уже понял, в чем дело. Посветив спичкой, он показал жене
на щуку, висящую на стене, и на детскую ванночку, лежащую
на полу. Щука еще и сейчас подрыгивала хвостом. Ясно —
щука ударила хвостом по ванночке, та сорвалась с гвоздя,
сбила со скамейки пустые ведра — бах, бах! - и грохнулась
в таз — бух!..
— Опять проделки Волли! — сокрушенно сказала мать,
собирая ведра, раскатившиеся по сеням.
— Добился все-таки. Поймал, — усмехнулся отец, глядя
на щуку.
Они вернулись в комнату. Ощупью достав сигарету, отец
чиркнул спичку, но, прежде чем закурить, осветил веснушча-
тое лицо сына с вихрами рыжих волос, разметавшимися на
подушке. Грубовато и одновременно нежно, как умеют гово-
рить только отцы, он сказал:
7
— Помощник вырос.
Но Волли ничего не слышал: он крепко спал, надув губы
и вздыхая во сне.
Да и все мы — разве мы знаем, разве помним, сколько раз
склонялись к нашему изголовью заботливые матери и отцы?
И сколько хороших-хороших слов мы не услышали про-
сто потому, что слишком крепко спали!
ГЛАВА ВТОРАЯ
о том, где же был
Андрее
ндрес был хорошим другом. Очень хорошим.
И, конечно, он ни минутки не собирался наду-
вать Волли. Просто так сложились обстоятельства.
После уроков Андрес зашел домой за удочками, наскоро
перекусил и побежал на озеро. Точнее — собирался бежать
на озеро. Едва он вышел за дверь, как сразу увидел, что на
горе за речкой толпятся тракторы и люди. Именно тол-
пятся. Разве мог Андрес не узнать, в чем там дело? Он так
и решил: сперва заглянет на гору, а потом побежит на озеро,
к Волли.
На гору еще неделю назад машины привезли большие ре-
шетчатые штуки, сделанные из железа.
Теперь люди собирали все эти детали в одно целое, длин-
ное и громоздкое.
Когда нужно было подтащить железные куски, рабочие
поднимались в кабины своих тракторов и заставляли эти
сильные машины помогать себе.
Никто не командовал, даже’ разговоров никаких не было,
все понимали друг друга без слов. Как только куски железа
плотно подходили один к другому, рабочие скрепляли их
болтами и закручивали гайки.
9
Андрес положил удочки на землю, подошел поближе и по-
трогал гайку. Гайка не поддавалась — крепко закручена!
- Тебе чего надо? Куда лезешь? — грубовато спросил
его по-русски один из рабочих, рослый детина с голубыми
глазами.
- - Пускай поинтересуется, — добродушно отозвался дру-
гой. — Приглядывайся, мальчик, дядя Коля не злой, он толь-
ко так...
— «Так, так»... — ворчливо передразнил его голубогла-
зый дядя Коля. — Не ровен час — придавим, тогда что? Тут,
брат, не игрушки... Тебя как зовут-то?
— Меня зовут Андрес Салусте, — ответил Андрес, стара-
тельно выговаривая слова.
По русскому языку у него были четверки и пятерки, но
по-русски он говорил только в школе, на уроке. И вопрос, ко-
торый его очень интересовал, он задал не совсем складно:
— А что это такой?
Тогда рабочие рассмеялись, а один из трактористов, моло-
дой гладковолосый парень, заговорил с Андресом по-эстонски
и дал ему в руки большой гаечный ключ. Андрес слушал его,
а сам закручивал гайки. Правда, потом дядя Коля эти гайки
проверял и еще немного подкручивал, но все-таки это была
настоящая работа.
Гладковолосый — его звали Уно — рассказывал, что их
бригада сооружает высоковольтную линию передачи. Сейчас
они собирают опору на земле. А потом ее поднимут. Там,
позади, видны опоры, которые уже поставлены: вон они, чуть
похожие на букву «А».
Андрес смотрел туда, куда показывал Уно, и видел линию
опор, уходящую далеко-далеко. Там эти мачты казались то-
ненькими, словно собранными из спичек. А здесь, на земле,
лежали грубые и очень тяжелые куски металла. Никак не ве-
рилось, что и эта опора, когда она встанет на свое место, тоже
будет казаться тоненькой.
Когда Уно поднялся в кабину трактора, то пригласил
туда и нового своего знакомого. Они вместе подвозили трак-
тором куски металлической решетки, которые, оказывается,
назывались траверсами.
10
Уно рассказал, что дядя Коля — бригадир, белорус и что
у него есть сын, тоже ученик шестого класса. Что Уно — эсто-
нец, а вон тот парень — грузин, но говорят они между собой
по-русски. Без русского языка при их работе не обойтись:
монтажники-линейщики все время идут со своими линиями
по разным республикам, чтобы электричество было везде-
везде.
И у нас будет электричество? — спросил Андрес.
Будет! — уверенно ответил Уно. Потом подумал и до-
бавил: Только не сразу. Нагпа линия пройдет мимо — она
очень высокого напряжения. Но когда-нибудь здесь построят
подстанцию, и тогда ток придет и в вашу деревню.
Этот разговор шел урывками — ведь они все время рабо-
тали и только изредка перебрасывались одной-другой фразой.
Поэтому времени на разговор ушло много, и дядя Коля в кон-
це концов посмотрел на часы и скомандовал:
— Ну, хватит, ребята! Давайте ночлег искать.
А Уно сказал Андресу:
— Так и живем — переберемся километров на тридцать
вдоль линии и переезжаем на новую квартиру. Как ты дума-
ешь, вон в том доме примут нас на постой? — И он показал
на большой дом Вййу Ныгес, стоящий над речкой на крутом
и высоком берегу.
Пойдем спросим, —ответил Андрес. — Там пять ком-
нат, а живут только двор — старая Вийу да еще квартирантка,
наша учительница пения. Места много. Только тетя Вийу не
любит чужих.
— Ничего, — успокоил Уно, — разве мы чужие? Мы ли-
нию ведем!
Андрес шел в этот дом неохотно. Он не любил старую
Вийу, недолюбливал и учительницу Эмму Рястас. А еще
меньше нравился ему хрипун Туке, который всегда сидел на
цепи и прослыл самой злой собакой в Метсакюла. Однажды
этот Туке сорвался и такого натворил...
Разумеется. Андрес собак не боялся, даже таких, как
Туке. Оп только покрепче сжал в руках удочки — в случае
чего, он ему покажет!
Но Туке не сорвался, хотя и заливался своим противным
11
лаем, подпрыгивал на цепи, стараясь дотянуться до гостей.
Тетя Вийу, не открывая двери, спросила через крохотное око-
шечко: кто такие, зачем пожаловали? Уно объяснил ей, что
они ведут линию электропередачи, устали и хотят переноче-
вать.
— А мне не нужно ни ваших линий, ни ваших передач! —
отозвалась Вийу Ныгес.
— Мы хорошо заплатим, - сказал Уно.
— Лишняя копейка старухе не помешала бы... А пустить
не могу. Места нет. Идите с богом.
— Но у вас, говорят, пять комнат... Живете вы только
вдвоем...
— А вы уже и комнаты сосчитали? — удивилась старая
Вийу. — И жильцов? Вот и пусти таких!.. Идите своей до-
рогой!
— Тетя Вийу, это очень хорошие люди, - вмешался
Андрес.
— И ты здесь?! — разглядела его Вийу. — И куда смотрит
твоя мать! Господи, поздний вечер, а ребенок путается с кем
попало! Марш домой!
— Тетя Вийу, я... — начал было Андрес.
Но Вийу Ныгес захлопнула окошко, давая понять, что
разговор окончен.
Андрес виновато посмотрел на рабочих и негромко сказал:
— Я так и думал. Идемте лучше к нам. У нас будет хо-
рошо.
И все они пошли тропинкой вниз, под гору, к маленькому
домику Салусте.
Дорогой Уно вдруг спросил:
— У этой Вийу есть дети?
— Нет, — ответил Андрес.
Шагов тридцать они прошли молча. А потом Уно сказал:
— Очень страшно вот так жить и умереть на своем ху-
торе, всегда ворчать и никому ничем не помочь.
Тут они подошли к речке, которую все в Метсакюла так и
называли «речка», хотя ее можно было назвать и ручьем. Ан-
дрес шел первым, и вслед за ним все перебрались на другой
берег, прыгая с камня на камень.
12
Увидев в огороде свою мать, Андрес бросился к ней и ве-
село крикнул:
— Мама! Смотри, кто к нам идет! Это линейщики, они хо-
тят у нас переночевать. Можно, да?
Хельги Салусте тихонько ахнула такая маленькая хи-
барка, просто неудобно... Но дядя Коля, бригадир, сказал ей
по-русски:
— В тесноте, да не в обиде...
И у всех отлегло от сердца. Пока Хельги хлопотала в до-
ме и на сеновале, чтобы поудобнее разместить линейщиков,
Андрес с гостями вернулся к речке - умыться. И тут, вспо-
мнив дела этого долгого дня, он сказал Уно:
— Жалко, что ваша линия пройдет мимо. Вот если бы
электричество загорелось и у нас...
— Дай срок, все будет, — отозвался Уно, бросая в лицо
пригоршни свежей, чистой воды. А если уж так не терпит-
ся, возьмите да и постройте себе электростанцию,
— Сами?
— Конечно. Хотя бы на этом ручье.
— Разве можно? — удивленно спросил Андрес.
— Можно.
— А как это «сами»?
— Ну, колхоз или совхоз... что тут у вас? Я таких не-
больших электростанций много видал. Вода крутит турбины,
генератор дает ток, во всех домах светло. Очень просто.
— Сами? — толи спросил, то ли подумал вслух Андрес.—
Очень просто?
Кто знает может быть, именно с этого все и началось? ..
ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
ссорятся
лцчтие ()рц.гъя
олли твердо решил прийти в школу пораньше,
чтобы успеть рассказать о своей щуке всем-всем.
Особенно Андресу. Пусть почешет в затылке - вот, не при-
шел, а может быть, эта щука попалась, бы как раз ему!
К сожалению, явиться в школу раньше всех Волли ни-
когда не удавалось. Просто невезение какое-то. Когда бы он
ни поднялся с постели, как бы ни торопился, звонок всегда
заставал его в раздевалке. Он даже пробовал обмануть себя
и переводил ходики минут на десять вперед; но и это не помо-
гало, только приходилось еще и мучиться, вычитая в уме эти
десять минут, чтобы сообразить, сколько же времени на
самом деле...
Вот и сегодня он кое-как нацепил пальтишко на вешалку
и под аккомпанемент звонка сломя голову помчался по ко-
ридору, чтобы обогнать аккуратного и придирчивого учителя
Юхана Каэра. Подумаешь, ботаника! Кому это нужно? Слов-
но Волли собирался всю жизнь разводить какие-нибудь одно-
дольные или двудольные...
Но Юхан Каэр не только преподавал ботанику, он был
еще и директором Метсакюлаской восьмилетней школы. Так
что обогнать его в коридоре было совершенно необходимо.
14
Волли успел таки прошмыгнуть в раскрытую дверь класса
раньше, чем в нее вошел директор, и даже добежал до своей
парты. Садиться он не стал — какой смысл усаживаться,
когда все равно сразу придется вставать?
Он сидел на самой-самой первой парте, рядом с отлични-
ком Андресом Салусте. Тот уселся здесь, потому что был не-
много близорук. Волли любил думать, что выбрал эту парту
из-за того, что дружил с Андресом. Впрочем, в душе он пони-
мал, что посадили его сюда неспроста. Как относились к со-
седству с ним педагоги, Волли мало интересовало. Но самого
его близость учителей, или «учил», как он их для краткости
называл, честно говоря, обременяла. А директора Волли пря-
мо-таки побаивался, хотя и его за глаза называл куда короче:
«дир».
Действительно, не станешь же разговаривать с Андресом
под самым носом у дира! Что же теперь, до перемены ни
слова не сказать о вчерашней щуке? Да кто же такое вытер-
пит? Придется писать...
И в тетради по ботанике, под рисунком цветка семейства
зонтичных, похожего на истыканный карандашом зонтик,
появилась фраза:
«А я вчера поймал щуку».
Учитель что-то рассказывал. Глядя широкораскрытыми
глазами ему в рот, Волли локтем подвинул тетрадку поближе
к другу. Тот искоса взглянул, прочел, но только пожал пле-
чами.
«Очень-очень большую щуку», — написал Волли. И, по-
скольку Андрес опять не заинтересовался, обиделся и при-
писал: «Я тебя ждал. А ты не пришел. Дурак».
Тут уж Андрес не выдержал. Он придвинул к себе те-
традку Волли и вывел своим красивым почерком: «Сам ду-
рак. Я помогал строить линию электропередачи».
«Врешь!» — молниеносно ответил Волли. Для убедитель-
ности он написал это очень крупными буквами. Но вдруг
тетрадка отъехала от него и начала медленно подниматься.
Она поднималась долго и высоко, потому что директор Юхан
Каэр был человеком богатырского роста.
Глядя на свою тетрадку, Волли тоже начал медленно ПОД-
15
ниматься и так и остался стоять за партой, грустно склонив
голову набок. Не везет. Ну что будешь делать, если человеку
не везет в жизни!
— Волли Круус, я вижу — ты не собираешься стать бота-
ником, — произнес директор, изучив содержание записей под
рисунком зонтичного растения.
— Да, товарищ директор. Не собираюсь, — скромно под-
твердил Волли.
— Но ты мог бы уважать если уж не меня, то хотя бы
своих товарищей. А то и Андрес Салусте начинает с тобой
в почту играть... Ведь это твой почерк, Салусте?
Андрес быстро встал, вытянув шею, близоруко вгляделся
в злополучную страничку и очень удивленно сказал:
— Да, товарищ директор, кажется, мой.
— Та-ак... Впрочем, ты тоже интересуешься не ботани-
кой, а электротехникой. Даже строишь линии передачи!
Класс расхохотался.
И Андрес вдруг обиделся:
— Простите, товарищ директор, конечно, я виноват. Мы
больше не будем переписываться на уроке. Но линию пере-
дачи я помогал строить. Монтажникам помогал. Это правда.
И они говорят, что на нашей речке можно построить гидро-
станцию. Тогда будет электричество. У нас.
— Садитесь. Оба садитесь, — сказал директор. Сам он
тоже сел за стол. Помолчав, добавил: — О такой гидростан-
ции мы уже думали. Но об этом после. Продолжаем урок.
Итак, растения этого семейства...
Ох, и шуму было на переменке! Все побежали к речке, от-
куда было немножко видно, как вдали поднимали опору.
Тракторы тянули ее стальными канатами, и вся железная
буква «А» медленно вставала на ноги. Андрес объяснял
друзьям, что к чему, и все его слушали. Даже Юри Куузик
из восьмого класса, который тоже пришел на берег.
- Они поведут линию очень далеко, — рассказывал Анд-
рес. А нам они советовали построить свою электростанцию.
Тут, на нашей речке.
Ишь какие ловкие! -наморщил нос Волли. Могли
бы нас осветить и от своей линии.
16
«Могли бы, могли бы»!-—передразнил его Андрес.
Много ты понимаешь! От их линии нельзя, она слишком
сильная.
— И хорошо, лто сильная, — упрямился Волли. — Зна-
чит, можно!
- Нельзя!
Можно!
Нельзя!
— Можно!..
Кто их знает, они, наверно, даже подрались бы, если бы
не вмешался Юри Куузик. Юри очень любил физику, все-
гда возился со всякими штучками, и поэтому все его ува-
жали.
— Правду сказали монтажники, заявил Юри. — Эта
линия очень высокого напряжения, и никто не станет строит!^
здесь понижающую подстанцию, ясно? Это все равно что за-
ставить паровоз чай кипятить. А вот если нам действительно
гидростанцию построитьблеск! Электроэнергия! Даже ил-
люминацию могли бы устроить. Ясно? Радио — не от батарей,
а от сети!
— Кино свое пускали бы... — помечтал Рауль Паю.
Директорская дочка Юта всплеснула руками и даже
взвизгнула от восторга. Андрес, позабыв недавний спор, таин-
ственно отозвал Волли в сторону:
-- Слушай, я стихи сочинил! Почти готово. Вот:
Всегда победа рядом с памп,
В труде упорен пионер.
Мы выйдем стройными рядами
И гидростанцию та-та..
Что мы сделаем с гидростанцией? - не понял Волли.
— Построим. Там рифма не получилась. Пока. Потом до-
делаю. Правятся стихи?
Не нравятся. Пока, — покачал головой Волли,—И во-
обще все это не нравится.
Ты пе хочешь строить гидростанцию? — поразился
Лпдрес.
— Когда же ее строить?
/7
— Ну... после уроков. Можно по воскресеньям... Будем
копать землю, бороться с водой.
— Нет. Не хочу. Копайся и борись без меня. Что я, дурак,
что ли?
— Нет, умный, очень умный, это мы дураки! обиделся
Андрес.
— Правильно! — подзадорил Волли. — Вы копайте, а я
щук буду ловить. Знаешь, какие щуки ловятся в Большой
заводи? Я вчера...
Но и тут Волли ничего не удалось рассказать. Андрес
презрительно посмотрел сверху вниз - - ему хорошо, он все-
таки повыше! — и процедил сквозь зубы:
— А мы и без рыжих обойдемся!
И пошел в класс. Правда, Волли догнал его и здорово трес-
нул по шее. Но Андрес, даже не обернувшись, больно стук-
нул друга локтем в нос. Да как больно!
Впрочем, и это можно было бы стерпеть, если бы все про-
исходило с глазу на глаз. Чего не бывает между друзьями!
Но тут же рядом болтался толстый Рауль. И, конечно, он все
слышал. Все! Даже страшное оскорбление — Волли терпеть
не мог, когда его называли рыжим!..
На следующем уроке молоденькая учительница Эви Кал-
дма еле справлялась с классом. Раздавался шепот, перелета-
ли записочки, ученики отвечали невпопад. Только один
школьник вел себя отлично — как ни странно, это был непо-
седа Волли Круус.
Ни за что, ни за что на свете он не будет строить никаких
гидростанций. Он будет ловить щук. Больших. По две, по три,
по десять щук за один вечер. Отец купит катушку, и Волли
сделает себе настоящий спиннинг. А топором пускай машет
Андрес.
Только нет, пожалуй, это не так плохо — махать топором.
Пускай лучше таскает камни. Тяжелые круглые камни; хо-
рошо бы мокрые и скользкие, чтобы они вырывались из рук.
Он тащит, тащит, а камень вырвется — и обратно. И Андрес
начинает все сначала: тащит, тащит...
Вот уж не думал ссориться из-за какой-то проклятой гид-
ростанции! Что они в ней нашли хорошего? И все сразу заго-
18
ворили: «А что, если...» Даже директор сказал: «Мы уже ду-
мали: а что, если...» Интересно, кто ото «мы»? И вообще, как
легко сказать «мы уже раньше думали»! Это и Волли мог
сказать. Он, кажется, и правда подумал о гидростанции рань-
ше всех. Еще в прошлом году, когда отец купил ему карман
ный фонарик с динамкой: нажмешь рычажок, а он ж-ж,
ж-ж — и светит... Волли тогда сразу подумал, что хорошо бы
провести электричество по всей деревне. И подумал: «А что,
если...»
Теперь об этом и сказать никому нельзя: засмеют.
Волли очень глубоко задумался и только с третьего раза
услышал, что Эви Калдма вызывает его. Он встал, вопроси
тельно глядя на учительницу.
— Отвечай же! - - подбадривала его Эви Калдма.
Она задала очень интересный вопрос: «На кого из героев
повести Лутса «Весна» хотел бы походить Волли? Кто самый
хороший человек в этой книге?» И вдруг Волли Круус мол-
чит как рыба!
— Отвечай! уже строже сказала Эви Калдма.
Хорошо сказать— «отвечай»! Сначала надо узнать, о чем
они могли говорить.
Волли искоса взглянул на Андреса: друг обычно выручал
его в трудную минуту, оставалось только повторить по-
громче. ..
Андрес усмехнулся и прошептал:
— Йбозеп Тботс.
И Волли с усердием попугая громко и уверенно повторил:
— Йбозеп Тботс.
-	Ты хочешь быть похожим па Тоотса? — оживилась
учительница.— Что же тебе в нем понравилось?
Ну, в Тоотсе было много хорошего. Конечно, прочесть та-
кую толстую книгу у Волли не хватило времени. Но первую
главу он одолел. Там паписано, что Тоотс даже букв не знает,
зато про индейцев рассказывает здорово. Но об этом, пожа-
луй, лучше не говорить, учителя такого не любят... Ага,
опять Андрес что-то шепчет...
Волли прислушался.
— Скальпы снимал, скальпы, — шептал Андрес.
2*
19
И Волли вспомнил:
-	Он снимал скальпы. Учился снимать. Врал дохлую
кошку и снимал скальп.
Тут все в классе так расхохотались, что Эви Калдма рас-
сердилась:
— Очень плохо, Круус! Урока ты не знаешь да еще и не
слушаешь. Садись. Кто хочет ответить?
Очень многие подняли руки и рассказывали ио очереди —
об учителе Лауре, о других героях повести Лутса. Говорили
и про Тоотса. И Андрес, которого Волли успел-таки лягнуть
под партой, встал и сказал:
— Тоотс был лентяем я хулиганом. Он говорил так: «Тру-
дятся одни бедняки, старые клячи и болваны, которые не зна-
ют, как иначе убить время». И наш Волли тоже так думает.
Совсем как Тоотс!
-- Тоотс был не таким рыжим! — с места ввернула Айме
Сйлланди.
Не все ли равно? — повернулся к ней Андрес. — В той
школе Тоотс был рыжеватый, а наш — рыжий. Рыжий Тоотс!
Тут опять поднялся шум и хохот, и хотя Эви Калдма сту-
чала карандашом по столу и останавливала ребят, но даже
она сама еле сдерживала улыбку.
Одному Волли было не до смеха. Что ж он, виноват, что
ли, что у него такие яркие волосы? И за что Андрес так его
обидел? Сам нарочно подсказал про скальпы, а потом...
Ну погоди же!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
в которой ракета поражает
движущу юс я цель
 я ожалуй, Волли даже обрадовался своему новому
Ж Ж прозвищу. Тоотс? Пу пускай Тоотс. Волли про-
читал еще несколько страничек из книги Лутса и убедился,
что Тоотс был отличным парнем. Правда, учился неважно,
но это не беда.
Поэтому кличка не прижилась: какая же это дразнилка,
если человек не обижается? Уже на следующий день от Вол-
ли отстали и терзало его совсем другое. Андрес!
Андрес так его обидел, что теперь они уже никогда-ни-
когда пе помирятся. Правда, у Волли появился новый друг,
Рауль Паю; по это все-таки не то...
Толстый Рауль подошел к нему после уроков и тронул за
рукав.
— Волли, — сказал он, — ты не хочешь строить гидро-
станцию?
-- Ага, не хочу, — ответил Волли. — А ты?
Стану я руки портить!—усмехнулся Рауль.— Я па
рояле играю, у меня талант! Папа с директором поговорит, и
всё, вот я и свободен... Ты возьмешь меня на озеро?
У толстяка на левой руке настоящие часы, единственные
на весь шестой класс. Это хорошо — на озере всегда можно
21
будет знать, который час. Жаль только, что Рауль такой
воображала: отец у него, видите ли, всем совхозом заправ-
ляет. Так ведь то его отец, а не сам Рауль! Нечего ему и за-
даваться. ..
Возьмешь? — повторил Рауль. — А строит!, не будем!
Ну что ж, двое — вдвое больше, чем один, и много весе-
лее. Волли в знак согласия изо всех сил хлопнул толстого
Рауля по загривку и сказал:
Знаешь что? Пойдем к Юри Куузику, посоветуемся!
Вдруг да и он не хочет строить?
— Л почему к Юри? — спросил толстый Рауль.
- Ну, он в последнем классе, и вообще... Он такое
знает!.. Как начнет рассказывать — закачаешься! Идем!
Если он не захочет строить, без него никто не возьмется!
— Л он не прогонит?
Чудак ты, право! Юри мировой парень, он нисколечко
не задается. Я с ним дружу, еще как! Идем в интернат!
— А вдруг мы задержимся... Как бы мне дома не по-
пало. Я музыкой должен заняться.
— Эх, ты! А еще на озеро собираешься!
Этого упрека Рауль не вынес. Ладно, в интернат так в ин-
тернат. Вудь что будет. Интересно, неужели Юри Куузик,
такой большой, на самом деле дружит с этим рыжим Тоот-
сом? Посмотрим... Волли и приврать любит... А вдруг Юри
разозлится да как отлупит его!.. Только бы самому Раулю
не влетело за компанию...
И он в нерешительности остановился:
— Л может, не ходить?
Вот мямля-то! — возмутился Волли. Мы ведь уже
пришли!
Он решительно схватил Рауля за руку и потащил вверх
по лестнице — в Метсакюла интернат помещался во втором
этаже.
Зимой, когда начинались морозы и метели, в этих комна
тах всегда бывало полно ребят. Но сейчас, пока пе похолода-
ло, прокатиться несколько километров на велосипеде или
даже прогуляться пешком было просто развлечением. В ин-
тернате оставались только те школьники, которым было уж
22
очень далеко до дому. Поэтому Рауль и Волли увидели всего
лишь четверых ребят, склонившихся у окна.
В центре стоял Юри Куузик. Рядом с ним Рауль узнал
силача Калью Таммеиыльда: этот верзила, согнувшись дугой
над подоконником, усердно скоблил фотопленку.
Остальные двое были совсем малыши, с такими и Рауль
справился бы запросто!
-	Здорово, Юри!—окликнул Куузика Волли. Что ты
здесь мудришь?
-	Сейчас будем запускать ракету. Давно собираюсь, да
не хватало кое-каких ингредиентов, только вчера достал.
И дымовую завесу попробуем «гоставить.
Волли победоносно оглянулся на Рауля: вот, мол, знай на-
ших! Это тебе не мама и не музыка, тут ракеты начиняют
этими самыми. . как их... ингредиентами!
Конечно, всякие мысли о гидростанции сразу улетучились
у Волли из головы. Юри так ловко мастерил свою ракету,
так охотно принимал помощь товарищей, столько успевал
при этом рассказать — хоть целый день смотри и слушай!
Малыши что-то старательно перемешивали. Юри солидно
покрикивал на них:
-	Эй вы, поосторожней там! Все-таки бертолетова соль,
сахар, сера..
Обыкновенный сахар, да? — спросил Рауль. — И спи-
чечные головки?
Юри недовольно покосился на толстяка:
-	Здесь все обыкновенное, яспо? А в смеси получается
уже нечто необыкновенное. Того и гляди, взорвешься.
Дай я тоже что-нибудь поделаю, попросил Волли.
Вон помогай Таммепыльду, распорядился Юри.
Это обыкновенная фотопленка? — опять спросил Ра-
уль, на всякий случай отойдя в сторону.
Юри помедлил с ответом. Только убедившись, что все во-
круг заняты полезным делом, ои прочел небольшую лекцию
по ракетной технике. Впрочем, даже читая лекцию, оп не пе-
реставал заниматься своей ракетой.
Если хочешь — да, обыкновенная. Только мы эту плен
ку очищаем от эмульсии, скатываем вот так... Сверху три
23
или четыре раза обернем станиолем... Туже, туже накручи-
вай, Налью!
Это от шоколада такая бумажка? — спросил один из
малышей.
Все равно от чего, важно, что это станиоль... И вот
у нас получается сопло, соответствующее дырке в рулончике.
Сюда полезно вставить соломинку... Вот так, ясно?
Она высоко полетит? — справился Волли.
До пятого этажа долетает. Хотя здесь у вас даже домов
таких пет, не то что у нас в городе... Ну, выше вот того де-
рева взлетит, ясно?
Ух ты! — удивился Волли, выглянув в окно: Юри по-
казывал на большущую старую липу. Л выше можно?
Конечно! Летают же в космос — тоже на ракетах.
Юри, ты кем хочешь быть? Космонавтом, да? — поин-
тересовался Рауль.
— Не знаю, еще не решил... Мне и космонавтом хо-
чется, и учителем физики. Опыты всякие можно ставить... —
Юри сказал это сконфуженно, словно извиняясь перед ре-
бятами. И бодро добавил: — А может быть, все-таки и кос-
монавтом, ясно? Ну, пошли в сад, попробуем!
— Дымовую завесу тоже возьмем? — спросил один из
малышей.
— Тащи и завесу!
На дорожке, идущей вокруг школы, Волли нашел гребен-
ку. Два зубца у нее были сломаны, но она была красивая.
Малыши принялись разглядывать его находку такими жад-
ными глазами, что Волли чуть было не предложил обменять
эту вещь на что-нибудь. Но ему хотелось принять побольше
участия в готовящихся экспериментах, и on ire удержался от
вопроса:
— Юри, а гребенка для дымовой завесы не подойдет?
Юри критически осмотрел гребенку:
Кажется, она легковоспламеняющаяся... Но все равно,
клади, попробуем.
Стартовая площадка была выбрана под одной из лип
с таким расчетом, чтобы из окон школы ее не было видно.
Волли долго определял направление ветра.
24
Как знать, — говорил он, — вдруг ветер дует в сторону
школы, мы поставим завесу, а потом вся школа окажется в
дыму, и учителя поднимут панику.
Во избежание этого Волли долго облизывал указательный
палец и подставлял его ветру — с которой стороны пальцу
.холоднее, оттуда и дует.
Это закон физики, — подтвердил Юри. — На ветру
жидкость быстрей испаряется, а где испаряется, там охлаж-
дается.
Словом, все было поставлено на твердую научную почву.
По мнению Волли, дело портила Айме, тоже спустившаяся
в парк.
Конечно, Айме девчонка славная, понятно, что ей на-
скучило сидеть в интернате. Но ракеты—не ее ума дело!
Прогнать бы эту Айме, и все тут.
Однако Юри решил иначе. А конечно же, он здесь был
главнокомандующим!
— Пусть останется, — сказал Юри. — Она поможет ста-
вить завесу.
К необыкновенной смеси из обыкновенного сахара со мно-
гими «ингредиентами» добавили изрядную порцию бумаги,
и Юри все это поджег. Адская смесь потихоньку тлела и по-
немножку дымила.
Чтобы ускорить процесс, Айме стала на четвереньки воз-
ле этого костра и принялась дуть изо всех сил.
Дымовая завеса совсем уже начала получаться, как вдруг
их костер вспыхнул ярким пламенем. Это было не ио прави-
лам; смеси полагалось только тлеть и испускать дым. Увы,
потушить огонь не удалось.
- Это все из-за твоей гребенки, — сказал Волли один из
малышей.— Я сам видел: она ка-ак вспыхнет!
. - Может быть, — кивнул головой Юри. — Но я и сам дал
маху: кажется, в рецепте было сказано, что бумагу нужно
класть жеваную. Она бы так ие загорелась.
Ну вот! — огорчились малыши. — Мы бы тебе могли
нажевать знаешь сколько!
Но самое интересное только начиналось. Установив ра-
"кету по всем правилам науки, Юри дал команду укрыться за
деревом. И все спрятались за ближ-
ней липой, а Рауль отошел к сле-
дующей, подальше, и даже лег па
землю.
Потом Юри долго разогревал
спичкой нос ракеты, потому что
этот нос нужно было раскалить.
Юри чиркнул уже третью спичку,
и Волли собрался было бежать но
могать ему, как вдруг раздалось
шипение и ракета взмыла в небо.
— Летит! Летит! — восторжен
но заорал Волли.
И это было, пожалуй, лишнее: услышав крик, их учи
тельница пения, Эмма Рястас, которую школьники за глаза
обычно называли певчей Рястас, остановилась и посмотрела
в их сторону. До этого она шла по тропинке склонившись,
что-то разыскивая. Сейчас она вы-
прямилась. Видно было, как воло-
сы ее развалившейся прически раз-
вевались на ветру.
Но все это можно было наблю-
дать лишь какое-то мгновение. По-
винуясь своим неведомым законам,
ракета быстро снижалась и неудер-
жимо неслась на учительницу,
— Бегите!—крикнул ей Юри.—
Бегите!
Его голос звучал так убеди
тельно, что Эмма Рястас крупной
рысью ринулась вперед. Увы, даже
издали было видно, что она не уда-
ляется от ракеты, а приближается
к ней. Кто их знает, эти ракеты,
мало ли куда они полетят! Словно
в Метсакюла было не на что
упасть, кроме как на певчую
Рястас!..
26
Вот если бы у нас был свой координационно-вычисли-
тельный пункт. . Кибернетика... — сконфуженно пробормо-
тал Юри.
Больше он ничего не сказал. Говорила Эмма Рястас. Она
говорила, что пожалуется директору. Что таким большим ло-
ботрясам, как Юри и Калью, крайне стыдно стрелять в пожи-
лых учительниц, ужасно стыдно. Что в ее юности девочки за-
нимались рукоделием, были опрятны и не ходили перема-
занные сажей, как Айме. Что ее горько разочаровал Рауль
Паю. Опа просто поражена тем, что столь музыкальный маль-
чик, из порядочной семьи, вдруг связался с такой компанией.
Что, наконец, малыши...
И тут она гневным жестом указала на обоих малышей и
на Волли. Это страшно обидело нашего героя. «Так ей и
надо! — подумал он, глядя на растрепанную учительницу. —
Нечего было тут разгуливать!»
Смутная догадка осенила его, и он принюхался: пожалуй,
от их дымовой завесы попахивало гребенкой певчей Рястас.
Когда учительница, исчерпав свой запас красноречия,
ушла, несколько секунд все молчали. Потом Калью пробасил:
— Вот это ракета! Смотри-ка, попали даже в движущуюся
цель!
ГЛАВ Л ПЯТАЯ,
где находят то,
что ищут
В комнату бесшумно вошла уборщица. В дверях она
остановилась, повела носом и неодобрительно качнула голо-
вой. Подошла к окну, открыла форточку.
Учитель математики и физики Вальтер Пихлакас поспе-
шил потушить окурок и втиснул его в полную пепельницу —
у директора пошаливало сердце, год назад он бросил курить.
Мог бы об этом подумать и сам Пихлакас, без вмешательства
уборщицы. Мог бы. И вообще, с чего это он так разволно-
вался?
Пихлакас поднялся, сделал несколько крупных шагов по
учительской и остановился возле шкафа, за стеклами кото-
рого виднелись увесистые початки кукурузы.
— Вот это — наше достижение, сфера пашей деятельно-
сти,— сказал Пихлакас, указывая на кукурузу.- Нормаль-
ная сфера деятельности сельской школы. Flo строить свою
гидростанцию... И кто нам это разрешит?
Разрешение имеется, — ответил директор.— На про-
шлой неделе я разговаривал с министерством по телефону.
Они рекомендовали оборудовать мастерские, предлагали де-
28
ревообделочные станки. Я напомнил, что у нас нет электро-
энергии. Сначала, говорю, нам нужно построить свою элек-
тростанцию. Л мне ответили: «Ну что ж, постройте!»
Это была шутка, — уверенно сказал Пихлакас.
Может быть... Мне сказали: «Подумайте». Вот я и со-
брал вас— подумать. Ясно одно: нужно найти разумный вы-
ход для энергии наших ребят.
-	Иначе они в конце концов взорвут нас, -жалобно про-
щебетала Эмма Рястас. — Особенно этот Юри Куузик, кото-
рый живет в интернате.
-	Очень способный мальчик, — заметил Вальтер Пих-
лакас.
Вот-вот. Очень. Такие на все способны! — воскликнула
Рястас. — Они меня чуть не сожгли! Ракетой! Пе знаю, чем
они ее начинили, но она взрывается и летит, летит и взры-
вается! Они взорвут нас! Уж лучше пускай строят электро-
станцию!
И в это самое время уборщица внесла лампу. Обыкновен-
ную керосиновую лампу с хорохпо вычищенным стеклом,
снятым нагаром, подрезанным фитилем... Это была честная
старая лампа, много лет прослужившая школе.
Но сегодня все как-то сразу заметили, что в углах ком-
наты затаились густые тени и даже около самой лампы не так
уж светло. Все учителя замолчали, потому что каждому
вспомнились городские вечера возле ярких электрических
огней то уютных, то слишком официальных, но всегда
ярких.
Директор шумно потянул носом воздух — и керосином
сегодня пахло сильней, чем обычно!
- Ребята только и говорят, что о своей электростан-
ции, — тихо сказала Эви Калдма, которая была в Метсакюла
пе только учительницей, по и старшей пионервожатой. —
Это настоящее, большое дело.
— Нужно строить, — отозвался директор. И взглянул на
учителя физики. — Подберите-ка нам какой-нибудь проек-
тик. Пожалуйста! Ведь теперь любые проекты составляются
заранее, типовые.
— Только не проекты гидростанций, возразил Пихла-
29
кас. — Ведь на каждой реке свои условия: разные берега, раз-
ные уровни воды... Чертежи отдельных устройств, конечно,
существуют, но в целом... Да и кто станет заниматься такими
крохотными станциями, как та, которую мы могли бы здесь
построить? Для современной энергетики это пустяк!
— А раз пустяк, составьте проект сами. Для нас-то это
важное дело! Напишем в Таллин, какие-нибудь чертежи по
лучим, а общий проект делайте вы.
— Я? Проект? — удивился Пйхлакас.--Простите, но я
не гидротехпик... И вообще не инженер... Физика, матема-
тика — да, это моя область. Но проект гидростанции...
— Знаете же вы электрические машины и всю эту... про-
водку!
— Товарищ Каэр, электрическую часть я еще мог бы рас-
считать, но строительную...
— Да что там сложного? — ие сдавался директор. — Ну,
идемте к речке, посмотрим вместе.
К речке они пошли втроем — высокий и плотный Юхан
Каэр, физик Вальтер Пйхлакас, который был немного ниже,
но много тоньше директора, и совсем маленькая Эви Калдма
с пионерским галстуком на шее. Они громко разговаривали,
пожалуй, даже спорили.
Андрес издалека услыхал их голоса и сказал:
— Дядя Аугуст, кажется, наш директор сюда идет.
— Что-нибудь нужно, вот и идет, —- спокойно отозвался
Аугуст. — Ну-ка, давай выкатим эту кадку...
Рассохшиеся кадки уже несколько дней стояли посреди
речки, и сегодня мама попросила Андреса прикатить их до-
мой. А тракторист здешнего совхоза Аугуст Мёльдер взялся
помочь Андресу.
Это было очень хорошо, потому что не так то легко выка
тить кадку из речки в гору. И вообще дядя Аугуст нравился
Андресу: рассудительный и умелый, он часто приходил па
помощь. Сам Аугуст обычно говорил; «Вот, зашел на огонек,
разрешите старому холостяку погреться у чужого очага». Но
в долгу он не оставался: починил крышу, запаял дырявую
кастрюльку, наточил ножи у мясорубки... Часто помогал,
всего и не упомнишь.
30
Аугуст Мёльдер.
Когда учителя подошли
к речке, кадка была уже на
берегу.
- Силы в работе! —ска-
зал директор дяде Аугусту.
— Сила нужна! — ото-
звался тракторист.
— Вот думаем: не по-
строить ли здесь гидростан-
цию. Школьную.
— Здесь?- удивился дя-
дя Аугуст. Взглянул на реч
ку и помотал головой:
Нет. Место неподходящее.
Андрес с еще большим
уважением посмотрел на дя-
дю Аугуста. Вот он как!
Глянул — и сразу решил.
— А вы в этом разбираетесь? — не очень вежливо спро-
сил у дяди Аугуста учитель Пихлакас.
Но тракторист не обиделся.
— Немножко разбираюсь, — усмехнулся он. — Мой отец
все мечтал мельницу себе выстроить... До своей дело не до-
шло, но людям построил немало. И я с ним...
— Ну-ну... Что же вы нам посоветуете? — все еще недо-
верчиво спросил Пихлакас. — Консультируйте, если так!
— Верно! — совсем другим тоном подхватил директор
Каэр. — Где бы вы стали строить?
Вот как удачно получилось с этими кадками! Теперь Ан-
дрес самым первым из школьников узнает, где будет их элек-
тростанция!
Но это оказалось не таким скорым делом. Впятером они
потихоньку шли вдоль ручья. Дядя Аугуст иногда останавли-
вался, смотрел на берега и что-то шептал, подсчитывал в уме,
шевеля губами. На одном повороте он задержался, смерил
хпагами длину мыска, выдавшегося в пойму, зачем-то пощу-
пал землю. Потом все пошли дальше и шли, пока дядя Аугуст
не сказал:
31
— Нет, здесь ничего не получится. Только там. Одно
место.
И они вернулись к повороту, где в пойму вдавался мысок.
Андрес был здесь тысячу раз—каждый день он пробегал
мимо этого места, когда спешил в школу. Вон там, в частом и
тонком березняке, он вырезал гибкие удилища. Зимой с этого
мыска Андрес лихо съезжал на лыжах, а летом собирал здесь
букеты колокольчиков с большими-болыпими цветами. В реч-
ке, вой под теми камнями, если засунуть руку поглубже,
можно было наловить пескарей. Один раз Андрее поймал
здесь даже налима — еле вытащил из-под камня!..
Словом, здесь можно было найти для себя массу занятий.
И только строить гидростанцию раньше никому не при ходило
в голову.
Пихлакас и Мёльдер оживленно разговаривали, пе всегда
понимая один другого. Слишком разные это были люди,
слишком разные были у них знания.
Мёльдер рассказывал молодому учителю: нужно насыпать
земляную плотину, оставить «глаз» для пропуска весенней
воды, настлать полы, поставить щиты... А Пихлакас толко-
вал о гидростатическом давлении, о пролетах и стреле про-
гиба. Но они остались довольны друг другом и, прощаясь,
крепко жали руки.
— Очень рад знакомству! — говорил Пихлакас,
— Доставайте турбину и генератор, остальное ребята
сделают! — сказал напоследок дядя Аугуст.
И, пока они с Апдресом возвращались к своим кадкам, он
объяснил, что турбина — это такое стальное колесо, которое
начинает вертеться, если через него бежит вода. А турбина
крутит генератор, и тот дает электрическим ток.
Андрес расспрашивал, слушал короткие ответы и очень
гордился, что он дружит с таким знающим человеком, как
дядя Аугуст.
А учителя шли к своей школе молча. Теперь, когда кое-
что стало проясняться, каждый из них совсем иначе взглянул
па задуманное.
«Трудное дело затеваем, -думал директор Каэр. Тур-
бина, генератор, материалы всякие... И работа нелегкая, не-
3»
детская. Осень, дожди пойдут. Потом холода настанут. Не
простудить бы ребят... Может быть, лучше отказаться, пока
не поздно? Пожалуй, прав Пйхлакас, не наше это дело».
«Как мало я знаю и умею! огорченно думал Вальтер
Пйхлакас. — Любой тракторист, оказывается, разбирается
в технике лучше меня. Неужели мои ученики тоже будут пу-
таться в практических делах, как я сегодня? Нельзя этого
допустить! Прав директор: мы должны строить электростан
цию. Пускай ребята привыкают на практике решать техниче-
ские задачи!»
А Эви Калдма не столько думала, сколько представляла
себе радостное будущее. Ей виделись стройные шеренги пио-
неров с красными галстуками и залитые электрическим све-
том классы. И еще что-то очень героическое — она и сама не
знала, что именно, но всей душой стремилась к нему.
ГЛАВА ШЕСТАЯ,
в которой руки
not) н имаются сам и
I В от это да! Вся школа - - все ученики и учителя собра-
*__лись вместе. Много народу, оказывается, если всех
собрать вместе. И скоро все они ахнут: Волли выйдет на
трибуну... Жалко, что настоящей трибуны нет, он выгля-
дел бы повыше, если бы стоял на трибуне... Но все равно он
выйдет и скажет: «Бросьте свои затеи с гидростанцией! Идем-
те лучше рыбу ловить! Щуки в озере так и ходят. Вперед!»
И все, наверно, станут аплодировать. А дир скажет: «Как
это я не подумал!» Или нет, он скажет иначе. «Мы давно об
этом думали», — скажет он. И купит огромную сеть, и все
школьники... Нет, не все, только старшеклассники, мужчи-
ны, отправятся на озеро. Сам Волли пойдет во главе колонны.
Будет выть ветер, поднимется буря. Но Волли бесстрашно
подойдет к лодке...
Почему к лодке? К судну! «Ставь паруса!» Вот что нужно
строить — парусник! Мачты, реи, бом-брамс-кливера или как
там называется. Полный вперед!
Только плохо, что парусник нужно строить. Придется
обойтись без парусника. Волли просто скажет: «Бросьте свою
гидростанцию! Идемте ловить рыбу!» И все ахнут.
Очень тяжелой была эта неделя. Это страшно трудно —
34
обижаться на лучшего друга. Рауль и в подметки Андресу не
годится, радости от него мало. Всю неделю собирался пойти
вместе с Волли рыбу ловить, да так и не собрался. Мама не
пустила. Ишь маменькин сынок!
К ним примкнул еще один парень прыщавый Харри,
что живет в медпункте и пахнет лекарством. Сам примкнул —
подошел и спросил:,
— Ты не будешь гидростанцию строить?
— Не буду! — твердо сказал Волли. — А ты?
— Я тоже не буду, усмехнулся Харри. — Мне мама
справку напишет.
— Ладно, - - буркнул Волли. — По рукам.
И Харри протянул ему свою костлявую лапу. В другие
времена Волли ни за что не стал бы с ним дружить. Но
теперь другое дело. Было двое — он и Рауль. Теперь стало
трое. Это уже во сколько-то раз больше. Три разделить на
два — в один и одну вторую раза больше. Только уж больно
эта одна вторая нескладная...
«Мама справку даст»! Видали такого! Ему хорошо — мама
медсестра. А Волли никто справки не даст. Ну и пусть. Он
не будет прятаться ни за какие справки. Он просто выйдет
и скажет, что он обо всем этом думает. Все так и ахнут. Это
гадость — прятаться за справки. Подумаешь, медицинская
сестра! И как глупо люди иногда говорят: почему «сестра»?
Так бы и говорили: медицинская мать дала своему заморышу
медицинскую справку.
Странный парень этот Харри. То сидит тихо-тихо, словно
его и на свете нет, то вдруг нахулиганит и сразу на кого-
нибудь свалит. Тощий, как щепка, роста среднего, отметки
средние, а сам какой-то ненормальный — то ли трус, то ли
больной...
Вот Андрес — это был друг!.. Но теперь они совсем не
разговаривают, Андрес даже пересел на другую парту.
И пусть, и очень хорошо. Они там строят какую-то «модель».
Ни капли не интересно — выпиливают да складывают разные
брусочки, щепочки, словно малыши в детском саду, будто
в кубики играют.
А один раз вечером Волли видел, как Андрес ходил вдоль
з*
35
Харри Р воете.
речки с линейщиками тогда те еще
жили в их доме, теперь-то они уже
уехали. Тоже, наверно, о гидростанции
говорили. Теперь и на уроках русского
языка приходится читать и переводить
какую-то детскую книжку о Днепров-
ской гидростанции. И на уроках физи-
ки начали решать задачи о работе во-
ды: если один литр воды упадет с вы-
соты одного метра, получится один
килограммометр работы. И слово-то
дурацкое: «килограммометр». Словно
меры веса и длины тоже запутались с
этой стройкой!
А теперь идет общее собрание, и ди-
ректор говорит пышную речь. Напрас-
но он ее говорит, Волли не клюнет на
такую простенькую наживку: подума-
ешь, «своя гидростанция»! Ее еще по-
строить надо. И как не понимают ребя-
та, даже умные, что тут придется рабо-
тать? ..
Андрес и то ничего не понимает. Вон, написал свое стихо-
творение в стенгазету. Тоже еще поэт! Написано:
Всегда победа рядом с нами,
Упорен пионер в труде.
Мы выйдем стройными рядами.
Навек закроем путь воде.
Ничего хорошего. Эти строчки Андрес сам у себя украл —
он их говорил Волли еще неделю назад. Если бы Волли за-
хотел, сн еще не так написал бы! Он только никогда не
пробовал. Если попробует, наверняка получится! Подумаешь,
невидаль — стишки...
Вот картинку Айме здорово нарисовала. Гидростанция,
везде горит свет, и все ребята с красными галстуками. Моло-
дец Айме, что и говорить!..
Ладно, газета газетой, придется послушать дира, чтобы
зв
не прохлопать что-нибудь интересное — дир, кажется, до-
брался до главного.
— Генератор для нас изготовит завод «Вольта». С турби-
ной пока дело обстоит хуже, но наше министерство обещало
подыскать и ее. Все зависит от нас самих, — сказал Юхан
Каэр. — Подумайте серьезно, взвесьте «за» и «против». Если
вы решите строить, все уроки труда мы отведем на строи-
тельство. Но этого будет мало. Придется строить и по вече-
рам, может быть — и в воскресные дни. Кто боится, кто чув-
ствует себя недостаточно взрослым и сильным, пускай лучше
скажет об этом прямо, сейчас, чтобы потом не подвести това-
рищей.
Вот до чего хитрый! Волли совсем не боится, он доста-
точно сильный и взрослый. Надо будет сказать об этом. Он
совсем не потому против стройки, он просто...
Ох, а поверят ли ему ребята? Вдруг не поверят? Вон вы-
ступают один за другим. И девчонки туда же. Ну какие из
них строители? Нужно поднять руку, попросить слова и ска-
зать, чтобы все ахнули.
Вот сейчас он встанет и скажет, сразу после Андреса...
Ну, пускай еще и Юри Куузик поговорит... Вот сейчас...
Пора!
Волли даже зажмурился.
Рука у него приподнялась, но так и не вытянулась кверху.
Может быть, он и вытянул бы ее, но тут прозвенел голосок
пионервожатой:
— Кто за то, чтобы строить гидростанцию, поднимите
руки!
Опоздал! Волли рывком убрал руку и застыл. Потом поко-
сился на лес поднявшихся рук и вдруг увидел... Нет, поду-
мать только! Он увидел совсем рядом с собой поднятую пух-
лую ладошку Рауля с растопыренными пальцами. А дальше
маячила костлявая рука Харри. Измена!
Но и у самого Волли рука начала подниматься. Локтя он
не отрывал от колен, но кисть руки приподнялась. Нет, он не
вытянул ее вверх, как тощий Харри или этот тюфяк Рауль.
Он только приложил руку к щеке. Так что можно было
думать, что у него просто болит зуб. А может быть, он заду-
37
мался. Правда, можно было думать и иначе. Пусть кто как
хочет, так и думает.
Но Эви спросила:
— Кто против? Кто воздержался?
Это было уже невыносимо. Одному пойти против всей
школы? Взять и поднять руку «против», ничего не сказав, не
объяснив? Что ж он, хуже всех, что ли?
— Принято единогласно, — сказала Эви.
И все захлопали в ладоши. Почти все: Волли не аплоди-
ровал, потому что у него в душе осталась заноза. Он-то знал,
что он против! А вышло так, как будто он голосовал «за»...
Все-таки потом и он вместе со всеми обсуждал, кого вы-
брать в пионерский совет стройки. Конечно, он не просил
слова и не выходил «выступать» — охота была! Просто он
кричал с места: «Верно! Давай!»—или что-нибудь в этом
роде.
Потом было голосование, и Волли, конечно, поднял руку
за Юри Куузика, потому что это мировой парень. Голосовал
38
он и за Айме, потому что раз равноправие, девчонок тоже
нужно выбирать. Он был и за Калью Таммепыльда. Пионер-
вожатая Эви выступила «против» и напомнила, что Калью по
два года сидел в каких-то классах и все равно учится на трой-
ки, но Волли голосовал и за него — что ни говори, Тамме-
пыльд самый могучий парень в школе!
Только за Андреса Волли не стал голосовать: подумаешь,
«поэт»! Дразнила и задавака.
Но вышло как-то так, что опять никто не заметил, подни-
мал ли руку Волли. И Эви Калдма объявила, что Андреса
избрали единогласно, и даже председателем совета стройки.
На этом собрание кончилось. К Волли подошли Рауль и
Харри.
— Я все равно не буду строить, — сказал Рауль. — Мой
папа напишет директору, чтобы меня освободили.
— А мне мама справку даст, — прошептал Харри. — За-
чем мне было голосовать против, когда мама все равно даст
справку?
— Жулики вы! — поморщился Волли и для убедитель-
ности сплюнул на сторону. — Нельзя так. Нечестно.
— Сам хорош! —съязвил Рауль. — Говорил нам: «Я ска-
жу, все ахнут»... А сам молчал, молчал да и потянул руку
за стройку!
— Вот я тебе сейчас ка-ак дам в ухо! — обозлился Волли.
- Попробуй только! Сам получишь, рыжий Тоотс!
— Ах ты, бочка сала, ты еще дразнишься? — закричал
Волли.— Так вот же тебе!
Нагнувшись, он изо всей силы боднул толстяка головой
в живот. Это был излюбленный прием Волли: попробуй
справься как-нибудь иначе с этими верзилами, когда у них
еще и руки длинные!
Рауль брякнулся наземь и захныкал.
Но у Волли на душе было так тошно, что даже легкая
победа над толстым Раулем не могла его утешить.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой всем
прибавляется забот
теля. Педагогическая деятельность казалась ему самым
благородным и интересным делом на земле, хотя и самым
трудным.
Впрочем, теперь Юхан Каэр все чаще подумывал о том,
что строить электростанцию, пожалуй, даже труднее, чем ру-
ководить школой.
С утра до ночи ему приходилось раздумывать над сотня-
ми разных вопросов. Хорошо, турбину и генератор обещало
подыскать министерство; но где достать ломы, топоры, ло-
паты? Откуда взять бревна и доски? Еще сложнее казалась
проблема гвоздей, болтов и гаек. Вообще было неясно, с ка-
кого конца подступать к строительству.
Конечно, директор понимал, что находится в условиях
исключительных. В аккуратной папке с надписью «Строи-
тельство гидростанции» вместо проекта лежало всего лишь
несколько листиков с эскизами, сделанными учителем физи-
ки с помощью тракториста Мёльдера. Не только ученикам,
но и учителям недоставало простейших познаний в строи-
тельном деле. Директор все это понимал, но легче от этого
не было.
40
Вот и сегодня он остался не очень-то доволен результата-
ми осмотра своей стройки. В дальнем углу парка несколько
старшеклассников тесали бревна. Двадцать восемь бревен,
оставшихся от прошлогоднего ремонта школы, представляли
из себя весь запас строительных материалов. Тем больнее
было видеть, как беспощадно крошил дерево Волли Круус.
Казалось, этот рыжий парнишка вообще не замечал отбитой
шнуром черты. С удивительным безразличием взмахивая то-
пором, он еще и песню пел:
Когда-то в давние года
Селедка не тужила,
На берегу жила всегда,
Мыгпей и крыс ловила.
При этом он, кажется, не песней помогал работе, а скорее
наоборот — аккомпанировал песне ударами топора.
Директор нахмурился, подошел к Волли и спросил:
— Круус! Чего ты делаешь?
— Пою, товарищ директор! — бодро ответил Волли. —
А разве нельзя? Это старинная песня, может быть, даже
матросская.
— А топором что ты делаешь? Ты понимаешь?
Понимаю, товарищ директор. Рублю бревно.
Именно рубишь! Ты не только рубишь, ты еще и гу-
бишь его. Дай сюда топор!
Директор довольно ловко протесал небольшой участок
бревна, показал, как нужно отставлять ногу, чтобы не по-
ранить ее топором, и посоветовал внимательнее относиться
к черте и вообще к работе. Ох уж этот Волли Круус!..
Неподалеку трудился Калью Таммепыльд. Вот он прямо-
таки умилил директора: богатырь тесал, как заправский
плотник.
Юхан Каэр указал на него Волли:
— Ты бери пример с Таммепыльда, присматривайся
к нему!.. Молодец, Калью! Не устал?
Можно и отдохнуть, басом ответил польщенный
Калью.
41
Юхан Каэр.
К сожалению, этот бас появил-
ся у него совсем недавно и иногда
срывался на какой-то цыплячий
писк. Так вышло и теперь: под ко-
нец своей короткой фразы Калью
пискнул. Чтобы не упасть в глазах
друзей, он с размаху всадил свой
топор в торец бревна, потянулся и
сказал:
— Черт возьми, теперь заку-
рить бы!
Директор, едва успевший отой-
ти, круто обернулся:
— Таммепыльд, что ты сказал?
Или мне послышалось?
— Вам послышалось, товарищ
директор, — быстро подтвердил
Калью, уже не заботясь о том, как
звучит его голос: директора в этой
школе побаивались.
Вот и пойми взрослых: когда Калью приходилось помо-
гать отцу, плотнику, мужчины никогда не стеснялись в вы-
ражениях. А если уж садились отдыхать, отец и сам закури-
вал, и сыну давал команду: «Ну, Калью, перекур».
Но спорить с директором Калью не стал: старших вообще
трудно переспорить, а директоров в особенности. Он молча
выслушал нравоучительную речь, к счастью оказавшуюся не
слишком длинной — директор торопился на берег речки.
Там вовсю кипела работа. Юхан Каэр даже не представ-
лял себе, какие могучие силы вызвало к жизни решение
строить гидростанцию.
Работы развернулись на обоих берегах и в русле реки.
Пареньки повзрослее вырубали ольшаник, стройные березки
и осины, листья которых осень уже тронула желтой и крас-
ной краской. Ребята из младших классов и девочки оттаски-
вали срубленные деревца далеко в сторону.
Другие бригады расчищали русло и заготавливали ка-
мень. Малыши отыскивали камешки себе под силу, азартно
Л9.
набрасывались на них, выкатывали, тащили и складывали
в кучи на берегу. Дело явно нравилось им, крик и шум зве-
нели в прозрачном осеннем воздухе.
Многие сняли ботинки и штаны и доставали камни прямо
из речки. У этих ребят уже вымокли и рубашки и трусы; да
я брызг летело во все стороны подозрительно много, гораздо
больше, чем, по мнению директора, требовал технологиче-
ский процесс. А два сорванца попросту дрались из-за камня,
который хотелось тащить каждому из них.
По тропинке вдоль берега гуськом важно шествовали пер-
воклассницы. К ужасу своему, Юхан Каэр увидел, что каж-
дая несет в подоле по нескольку камешков. В подолах!
Интересно, что-то скажут их мамаши на ближайшем роди-
тельском собрании! Поскольку директор Каэр давно овдовел,
он немножко понимал, что такое стирка...
Начальственным оком он начал разыскивать пионерво-
жатую Калдма, которой было поручено руководство малыша-
ми. Обнаружил он ее без труда: Эви Калдма тоже трудилась
посреди речки с группой ребят и... взрослых.
Они были так увлечены своим занятием, что даже не
обратили внимания на директора, остановившегося на берегу.
Они выкатывали из ручья огромный валун. Душой этого
предприятия была сама пионервожатая. Она звонко коман-
довала, размахивая руками, поминутно отирая со лба то ли
брызги, то ли капли пота. Брюки, блузка, даже галстук и
волосы пионервожатой намокли. Завиток, всегда задорно
свисавший на лоб, тоже намок и приклеился к виску. По-
перек лба шла жирная красная полоса — глина, что ли...
Возле Эви директор с огорчением увидел физика Пихла-
каса, которому было поручено разметить плохцадку котлова-
на. Физик выглядел несколько приличнее, хотя тоже успел
перемазаться глиной. Сейчас он подсовывал под валун
какие-то жерди.
Рычаг первого рода... — донеслись до директора его
слова.
С другого бока возле камня трудились председатель сове-
та строительства Андрес Салусте, тракторист Аугуст Мёль-
дер и три девочки, в одной из которых Юхан Каэр узнал
43
собственную дочку Юту. Одного взгляда на ее новое платье
директору было достаточно, чтобы схватиться за голову.
— Подается! Качнулся! — восторженно закричала Эви.
— Пошел! Пошел! Ноги берегите! — во всё горло заорал
Пйхлакас.
— Раз, два, взяли! Чуть подали! Не ленись! Навались! —
нараспев выкрикивал Аугуст Мёльдер.
Андрес Салусте тоже вместе с ним кричал: «Не ленись!
Навались!» —и вместе с Аугустом кряхтел, изо всех сил на-
легая на камень.
Валун, тысячелетия пролежавший на своем привычном
месте, качнулся, тронулся и покатился к берегу, подталки-
ваемый дюжиной неодинаково сильных и умелых, но одина-
ково старательных рук. При этом Юта наваливалась на валун
животом. Это было ужасно. Ее платье! Неизвестно, отсти-
рается ли оно теперь.
А валун прокатился метра полтора и прочно засел. Опять
Пйхлакас подсовывал под него жерди, опять Юта навалива-
лась на камень...
Каэр решил вмешаться, шагнул вперед, но едва не упал,
зацепившись за какой-то колышек. Нагнулся, выдернул его
и... И прочел на колышке сделанную каллиграфическим по-
черком Пихлакаса надпись: «Левый угол котлована». Ага,
значит, разбивка все-таки сделана... Вон и другие колышки
видны неподалеку...
Оказывается, этот валун попал чуть ли йена осьсооруже-
ния. Конечно, его нужно вытащить. Но как же Эви бросила
остальных ребят без присмотра? ..
Юхан Каэр втиснул колышек обратно, постукал по нему
каблуком и решительно подошел к самой воде. Жаль, что
здесь ребята. При них непедагогично указать учителям на
их промахи. И, честно говоря, жалко портить настроение
пионервожатой — уж очень она старается.
Поскорей бы они развязались с этим камнем. Почему же
он не двигается? Так и есть, уперся в плитку известняка и
ни с места. А они стараются перекатить валун. Зря надры-
ваются. Нужно вытащить этот известняк, только и всего. Вот
я сейчас...
Директор ступил на ближний камешек осторожно, чтобы
не замочить ботинок. 'Гут же он поскользнулся и влез обеими
ногами в воду. Крякнув, скинул пиджак, положил его на
берег и, сердясь уже на самого себя, полез вытаскивать из
ручья кусок известняка, затормозивший движение валуна.
Ему казалось, что в этой проклятой речонке безвозвратно
тонет его авторитет. По он уже не мог отойти. И, когда валун
снова покатился, Юхан Каэр тоже подталкивал его рычагом
первого рода. И он был вознагражден радостными взглядами
и улыбками всех окружающих. А Юта прямо-таки востор-
женно воскликнула:
— Ах, папа, какой ты у меня молодец!
И когда отец с дочерью шли домой, Юхан Каэр ворчал
только для порядка.
Перемазалась, как дошкольница! — говорил он, счи-
щая с платья дочери присохшую глину. — Нельзя же так!
Все-таки ты уже взрослая!
Да, папа, кротко ответила Юта. — Тебя тоже почи-
стить или ты так и пойдешь?
Юхан Каэр рассмеялся и махнул рукой.
В этот вечер все расходились по домам гордые и радост-
45
ные. И совсем не страшно, что дома всплескивали руками
встревоженные мамы: мокрое удалось высушить, грязное —
отстирать.
А Хельги Салусте, взглянув на сына, молча достала из
сундука старенький, но чисто выстиранный комбинезон сво-
его покойного мужа. Молча она приложила комбинезон к пле-
чам Андреса. Конечно, еще чуть-чуть великоват... Но если
укоротить брюки и рукава...
В доме Салусте застучала швейная машинка.
И во многих домах Метсакюла стрекотали в тот вечер
швейные машинки: достав с чердаков и из чуланов старую
рабочую одежду, мамы ставили заплаты, ушивали юбки,
укорачивали рукава и делали отвороты на брюках.
При этом мамы и вздыхали и улыбались: мамы всегда и
вздыхают и улыбаются, когда шьют сыновьям или дочкам
первые рабочие костюмы.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
где земля начинает
расступаться
я дивптельно, до чего взрослые люди умеют запуты-
4 вать даже самые простые дела! Уже столько дней
все работают, и вдруг сегодня назначен митинг: видите ли,
начинаются «основные работы»! Вот так штука! Выходит,
все, что до этого делали, — не основное? Волли уже намахал-
ся топором, два раза занозил руку, проехал пилой по шта-
нине на правой коленке, а основные работы, оказывается,
еще не начинались. Смешно!
После уроков все ученики построились перед зданием
школы, и директор произнес речь об электрификации, о тру-
довом воспитании и еще о чем-то. Волли всегда казалось, что
взрослые нарочно говорят так много, чтобы показаться умны-
ми. «Нужно электричество — айда, пошли строить!» — вот
как сказал бы он, Волли, уж если бы он захотел строить элек-
тростанцию.
А тут заговорил физик Пйхлакас, словно он мало говорит
на уроках. Потом держали речи какая-то тетенька из роди-
тельского комитета и пионервожатая Эви. Все они говорили
одно и то же, только немножко по-разному. Остальные слу-
шали и хлопали в ладоши. Волли тоже хлопал — без этого
было бы уж совсем скучно.
47
Вообще-то речи тоже можно вытерпеть. Особенно если
догадаешься в самом начале митинга засупуть соседу за ши-
ворот какого-нибудь жука.
Правда, толстый Рауль в конце концов сообразил, что эта
жужелица не сама нашла дорогу к нему за пазуху. Но до
этого он смешно попрыгал в строю, выпучив глаза и взвизги-
вая. Так что директор даже сделал ему замечание. А к пинку
в бок Волли отнесся философски: подумаешь!
Наконец митинг кончился, и все пошли приступать
к основным работам. Как всегда, барабанил толстый Рауль,
и, как всегда, барабанил препротивно. Дали бы барабан
Волли, он такую дробь выбил бы!.. Впрочем, нет, не станет
он заниматься всякой ерундой. Обидно только, что столь без-
дарным людям часто дают возможность производить шуму
больше всех.
На берегу все сбились большой и веселой толпой и чуть
не столкнули в речку двух девчонок, потому что всем хоте-
лось первыми увидеть, как приступают к основным работам.
Но смотреть было не на что. То есть была речка, ле-
жали кучи хвороста и груды камня; взмахивая крыльями и
сердито гогоча, разбегались потревоженные шумом гуси.
А строительства никакого не было. И снова заговорил дир:
— Мы сами... Сами школьники... Первый кубометр
грунта... Отличники шестого класса Андрес Салусте и Ра-
уль Паю...
И тогда Андрес и Рауль с лопатами в руках спустились
под гору, к речке. Они стали между колышками и начали
копать, словно обязательно нужно отлично учиться, чтобы
тебя заставили рыть землю!
Но все-таки это было здорово — рыть самый первый кубо-
метр на виду у всей школы. Волли даже пожалел, что слиш-
ком рано засунул жука Раулю за шиворот. Это нужно было
сделать сейчас. И хорошо было бы пустить туда не одного
жука, а двух или даже трех. Пусть бы толстяк поерзал, когда
на него смотрит вся школа!
Андрес тоже задрал нос. Подумаешь- «председатель»!
Начальство нашлось! «Отличник»!
Рыть первый кубометр мог бы и Волли, если бы на озере
48
не так хорошо клевал окунь. Невозможно и окуней наловить,
и географию выучить. Был грех, показал Дунай где-то на
Уральском хребте. Ну и что? Подумаешь! Просто ткнул указ-
кой немного в сторону. Все ошибаются. Даже директор ска-
зал, что начинаются основные работы, а Рауль и Андрес про-
сто роют на берегу какую-то яму. Какие же это основные
работы?
Странно: никогда в жизни Волли не хотелось махать лопа-
той, а вот сейчас захотелось. Отчего бы это? Смешно...
Андрес сбросил рубаху и работал лопатой ловко и кра-
сиво. Неженка Рауль раздеться побоялся и обливался потом,
стараясь не отстать от Андреса. Но за таким парнем разве
угонишься!
Тогда директор разрешил всем желающим включиться
в работу. И его дочка Юта сразу вышла вперед с лопатой -
наверняка ей отец подсказал, чтобы лопату взяла с собой!
И у ее подружки Айме тоже оказалась в руках лопата.
Кто-то сменил уставшего Рауля, кто-то начал корчевать
пеньки, оставшиеся от вырубки кустов.
Потом ребята раздобыли еще несколько лопат и ломов,
принесли носилки, которые смастерили Юри и Калью, и при-
нялись относить землю.
Андресу нравилось резать упругую коричневую глину.
Там, где проходила его лопата, глина блестела, как шоко-
ладная плитка. Эти блестящие плитки Андрес откидывал
далеко в сторону, а малыши брали их в руки и уносили
к речке.
Андрес не чувствовал себя уставшим, хотя дыхание у него
перехватывало, а па лбу выступили капельки пота. Лопату
он не стал отдавать никому, но все-таки пришлось на минут-
ку остановиться, чтобы распрямить спину и отдышаться.
И тогда он услышал наверху голос своей матери. Наверно,
она шла мимо и решила заглянуть на школьную стройку,
посмотреть. Сейчас опа стояла на краю котлована и разго-
варивала с директором Каэром и с кем-то еще из взрослых.
Как это хорошо — работать вот так дружно, вместе! —
говорила Хельги Салусте. — Раньше, на хуторах, люди были
одинокие, злые... А теперь...
49
Андрес никогда раньше не слышал, как говорит его мать.
То есть нет, конечно, он слышал от нее тысячи будничных
слов: «Сделал ли ты уроки?», «Садись ужинать», «Доброй
ночи». Иногда мама жаловалась, что ей «трудно сводить кон-
цы с концами». Правда, еще она вспоминала, какой хороший
человек был его отец, как он вернулся с войны — со шрама-
ми, на костылях. И как потом он скончался и маленький
А ндрес остался у нее на руках...
Но это были домашние разговоры. Сейчас мама говорила
так же просто, как всегда, но совсем о другом. И Андрес за-
слушался.
— Хорошо тут у вас! Радостно! — повторила Хельги.
«Радостно»! Вот как верно сказала мама! И Андрес опять
вонзил в глину свою лопату, и опять полетели во все стороны
глянцевитые шоколадные комья. Врезаться с лопатой в кру-
той берег было легко и весело: хотя они только-только «при-
ступили к основным работам», яма получалась уже глубокой,
почти в человеческий рост.
А немного дальше торчал старый, корявый пень. Андрес
начал подкапываться под него, но пень держался крепко.
Подошла Айме, стала помогать. И оттого, что Айме стала
здесь, рядом с ним, Андресу хотелось еще чаще вонзать ло-
пату в глину, выкидывать огромные, богатырские комья. Так,
чтобы сама земля расступилась перед ним!
И земля начала расступаться.
Увидев это, не выдержал и Волли.
Он подбежал к упрямому пню, вцепился в него обеими
руками, стараясь раскачать его, опрокинуть. Но пень стоял
еще прочно.
Тогда Волли схватил чей-то лом, длинный и тяжелый.
Лом плохо слушался Волли, но с четвертого удара все-таки
вошел в землю рядом с толстым-претолстым корнем. Волли
нажал, напрягая все свои силы, и корень не выдержал, по-
полз из земли, раздирая нависший над краем ямы дерн.
Ура!—закричал Волли, потому что молчать он мог
только на рыбной ловле и на уроках пения. — Ура!
Андрес и Айме снизу обрубали корешки лопатами, а Вол-
ли сверху так орудовал ломом, что пень начал качаться, как
50
Словно баба-яга на помеле, он пролетел над головами Айме и Андреса...
молочные зубы у сестренки Мари. Тогда Волли бросил лом,
разбежался, гикнул, прыгнул на пень и...
Словно баба-яга на помеле, он пролетел на головами Айме
и Андреса и вместе с пнем ухнул в яму.
— Ты не ушиблась? — заботливо спросил Андрес у Айме,
помогая ей встать на ноги. Волли он словно и не заметил,
хотя тот лежал здесь же, рядом.
— Противный Круус! Как маленький! — сердито сказала
Айме, вытряхивая из-за шиворота насыпавшиеся туда комоч-
ки земли.
— Подумаешь, принцесса! — огрызнулся Волли, потирая
здоровенную шишку на лбу: и на что это он напоролся?
Лихо же он летел! Вон какой пень выворотил — эти двое
без Волли ни за что не справились бы, А еще дуются...
Ну и ладно, он и без них обойдется! Пожалуйста!
И Волли поднялся, выкарабкался из ямы и отправился
бродить по всей стройке. Попробовал выдернуть пенек, потом
другой. Но они не поддавались. Вот колышки — дело другое,
они держались совсем слабо. Волли выдергивал их из земли
и швырял в речку. Бух! Бух! Постояли — теперь попла-
вайте! ..
— Разметка! Моя разметка! —схватился за голову Валь-
тер Пихлакас.
Покачиваясь на волнах, по речке уплывали те самые ко-
лышки, которые физик с таким трудом расставил по краям
котлована, добиваясь, чтобы все углы были прямыми, а сто-
роны имели одинаковую длину.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой два директора
находят один
общий язык
встретила мужа расстроенная Лилли Паю.
— Ну, что опять случилось? — поморщился усталый Аль-
берт, собиравшийся ужинать.
Он и так весь день «принимал меры» на полях, в коровни-
ках и свинарниках. Целый совхоз на плечах. Он никак не
собирался принимать какие-то «меры» в собственном доме.
Принимать пищу его больше устраивало.
— Ты должен пойти в школу и доказать этому неснос-
ному Каэру, что наш Рауль не должен копать землю. В конце
концов, он подрывает твой авторитет!
— Кто подрывает? — стаскивая сапоги, облепленные жир-
ной землей, осведомился Альберт Паю.
— Рауль!
— Ты же сказала, .что он роет землю, а не что-нибудь
другое.
Не остри, пожалуйста! Тебе это никогда не удавалось.
Рауль подрывает твой авторитет. Зачем сыну директора сов-
хоза копаться в земле? У него руки пианиста, их нужно бе-
речь. .. Нет-нет, не перебивай меня! Если ты не вмешаешься,
53
я увезу Рауля в город. У него тяга к музыке! Эмма Рястас
говорит, что у него большой талант. Этот талант нельзя за
рывать в землю! Рауль так страдает!
— Он мне ни слова не говорил.
— Конечно! Рауль боится сказать тебе об этом. Но он
страдает, у него бессонница! Я сама слышала, как мальчик
ворочался всю прошлую ночь.
— Подай ужин! — коротко приказал Альберт. Его слова
прозвучали куда грубее, чем ему хотелось. Чтобы сгладить
эту грубость, Альберт добавил: — А то на пустой желудок не
понять, что именно наш Рауль роет, подрывает и зарывает.
— Ты опять отделываешься плоскими шутками! Речь
идет о нашем ребенке, а ты...
Но тут Лилли поймала такой выразительный взгляд сво-
его мужа, что прикусила язычок. Она имела достаточно боль-
шой опыт семейной жизни, чтобы понять, что этот разговор
можно продолжать только после ужина.
Действительно, когда Альберт Паю наелся и расположил-
ся в кресле со свежей газетой, он уже гораздо терпеливее вы-
слушал жалобы жены. Альберт не перебивал ее, даже иногда
кивал головой. Лилли знала, что этот кивок можно истолко-
вать совершенно различно. Но она рассказывала все разом:
— Пока Рауль копал землю только на уроках труда, это
еще можно было вытерпеть. Но теперь его заставляют
строить и по вечерам. Уже два урока музыки пропустил.
А Эмма Рястас приходила. Ей придется заплатить — чем же
виновата учительница? Мальчик вынужден таскать камни,
перемазал весь костюмчик — знаешь, тот, вельветовый. Я уж
не говорю о его новых чешских ботинках...
— Талантливому человеку не страшна никакая дополни-
тельная работа, — сказал Альберт Паю, — Но не будем спо-
рить. Чего ты от меня хочешь?
— Он еще спрашивает! — всплеснула руками Лилли.
И она все объяснила. Она приводила в пример медсестру
Вйльму Роосте, которая написала своему заморышу Харри
медицинскую справку, чтобы мальчика освободили от строи
тельных работ. Если он. Альберт, директор всего совхоза, не
может написать своему сыну никакой справки, неужели он
54
не в состоянии хотя бы сходить к этому Каэру и поговорить
с ним по-мужски? Если уж нельзя совсем освободить Рауля
от работы, пускай ребенка назначат каким-нибудь учетчиком
или нормировщиком; должен же быть у них какой-нибудь
элементарный порядок.
Альберт Паю молча встал и начал натягивать сапоги.
- - Ты куда? — встревожилась Лилли.
— К Юхану Каэру. Пойду поговорю по-мужски.
Обрадованная Лилли поцеловала его в щеку и проводила
до порога. Уже в дверях Альберт обернулся:
- А где наш Рауль?
— Они же чуть ли не каждый вечер остаются на этой
стройке! Пожалуйста, наведи там порядок!
— Да, я наведу порядок, — пообещал Альберт Паю и за-
шагал по дороге, ведущей к школе.
Все здесь было ему знакомо. Каждый обитатель неболь-
ших домиков, выглядывавших из зелени то слева, то справа
от дороги, имел то или иное отношение к совхозу. Вместе
с ними Альберт Паю вывел это хозяйство, как пишут в газе-
тах, «из отстающих в передовые» за какие-нибудь... Гляди-
ка, уже восемь лет живут они в Метсакюла!
Пройдя аллеей меж старых лип, посаженных здесь в не-
запамятные времена, Альберт Паю вошел в новый школьный
парк. Собственно говоря, парка еще не было. Маленькие дуб-
ки, березки и клены едва доходили до пояса. Этот парк
школьники разбили только прошлой осенью.
Альберта радостно удивили аккуратные дорожки и строй-
ные линии молодых деревьев, прибранные газоны и наряд-
ные клумбы с осенними астрами. Он давно здесь не был —
хотя Паю жил неподалеку от школы, по и контора совхоза, и
животноводческие фермы были расположены в другой сто-
роне.
В школе было удивительно пусто и тихо. Вышедшая на-
встречу Альберту уборщица объяснила, что уроки давно кон
чились и все ушли на стройку. Наверно, и директор там, он
проводит у речки все свободное время.
Не знаю, что у них получится, - доверительно сказа-
ла уборщица, но все так заняты этой работой... Наш ди-
55
ректор даже с лица спал... Ведь у него и здоровье неважное.
Там он, наверняка там.
На берегу десятка три школьников, как заправские зем-
лекопы, рыли котлован. Вдоль края котлована была натянута
рулетка, и учитель физики Пйхлакас, нагибаясь к ней и бли-
зоруко щурясь, отмерял нужную длину. Потом рыжеголовый
паренек, помогавший ему, сосредоточенно посапывая, начал
забивать колышек.
— Видишь, Круус, как трудно все это разметить! — ска-
зал ему Пйхлакас. — Смотри, чтоб наши колышки никто не
вытащил!
— Пусть только попробуют! — грозно ответил Волли
Круус.
Оба они были так заняты своим делом, что даже не заме-
тили Альберта. И директор совхоза шагнул дальше, к самой
реке, куда ребята тащили на носилках выброшенный из кот-
лована суглинок.
Именно там стоял Юхан Каэр с большой трамбовкой в ру-
ках. Методичными ударами он утрамбовывал сброшенный
под откос грунт.
— Силы в работе! — крикнул Альберт Паю.
— Сила нужна! — отозвался Каэр.
Слегка досадуя, что его застали за таким несерьезным за-
нятием, директор школы подозвал стоявшего рядом па-
ренька:
— Понял? Вот так и трамбуй.
Понял! — ответил мальчуган, принимая трамбовку из
рук директора.
Пока Юхан Каэр поднимался на берег, Паю тщетно разы-
скивал глазами своего сына. Рауля, который, по мнению его
мамаши, был так замучен тяжелым трудом, обнаружить не
удалось.
- - Где же мой сын? — спросил Паю, пожимая руку Юха-
ну Каэру.
Мне как раз хотелось поговорит], о вашем Рауле.
Очень хорошо, что вы зашли. Разумеется, просьбу вашу я вы-
полнил, по вечерам Рауль больше не работает... но...
— Какую просьбу? О чем я просил?
.56
- Рауль передал мне от вашего имени...
И где же он сейчас?
А разве его нет дома?
Вот до чего, оказывается, дошло! Отец чуть ли не круглые
сутки занят совхозом, а этот дрянной мальчишка совсем рас-
кустился! Пока мамаша над ним причитала, сынок наврал
директору школы!
Рука Альберта Паю невольно потянулась к ремню. Прав-
да, ремнем он обычно пользовался, чтобы поддерживать брю-
ки, а не дисциплину. Но случай был явно исключительный.
И два директора начистоту сказали друг другу, что они
думают об основных принципах воспитания подрастающего
поколения. Если бы Лилли или Рауль услышали этот раз-
говор, они пришли бы в ужас.
Беседуя, оба директора осматривали строительство, и
Альберт Паю дал немало хороших советов. Он посоветовал
вызвать специалиста из треста «Сельэлектро» хотя бы по те-
лефону. Потому что в наши дни даже школьную гидростан-
цию нельзя строить по проекту тракториста и учителя физи-
ки. Укладывать в насыпь глину, вынутую из котлована водо-
слива, разумно, но...
— Но я совершенно убежден, — говорил Паю, — что грунт
нельзя насыпать прямо на траву. Кроме того, необходим план
работ, график! Если вы свою насыпь не закончите зимой, ее
унесет весеннее половодье. И вообще, наука - это хорошо, но
есть же и техника!
Немного погодя Каэр выпросил у директора совхоза за-
имообразно несколько кубометров бревен. Каэр еще не знал,
как и когда он сможет вернуть этот долг, но без лесомате-
риала работать было просто невозможно.
А потом Каэр пригласил Альберта Паю полюбоваться
первым урожаем гибридной яблони, которую они вырастили
на школьном участке. Директор очень гордился этим новым
сортом и сильно расстроился, увидев, что из восьми яблок на
молодом стройном деревце уцелело только два.
- Небывалый случай! — разводил руками Каэр. Ка-
ким варваром нужно быть...
Но Альберт расстроился даже сильней, чем Каэр: на
аккуратно вскопанном кругу под яблонькой он увидел уди-
вительно знакомые следы. Именно такие следы должны
оставлять новые чешские ботинки с резиновыми набойками
на каблуках. Очень приметные набойки, с кружочками...
Как раз такие ботинки Альберт купил Раулю. На про-
шлой неделе.
- Крайне обидно! — вздыхал Каэр. Г>ывают, знаете ли,
детские шалости, которые и взрослым трудно переносить.
Обидно. Не знаю, что и делать. Вести какое-то следствие
оскорбление для всех честных ребят...
— А на эти следы вы пе обращали внимания? — в упор
спросил Альберт Паю.
Он поднял глаза на директора школы, встретился с его
серьезным, внимательным взглядом. Заметил, как в легкой
усмешке дрогнули губы Юхана Каэра. И, даже не дождав-
шись ответа, понял: конечно, еще раньше Каэр обнаружил
пропажу яблок. Сколько он видит в своих учениках, сколько
о них знает! Наверняка разглядел и эти проклятые следы под
яблоней. И, конечно, знает, чьи это следы.
— Н-да... — протянул Каэр. — Следы...
— Спасибо, Юхан. Я приму меры. Сам, — протянул руку
Альберт Паю.
— Только вы уж как-нибудь... попедагогичней. Очень-
то не расстраивайтесь... — напутствовал его директор Каэр.
Хотя Альберт жестом успокоил Юхана Каэра, вероятно,
в этот вечер он все же сделал бы со своим отпрыском что-ни-
будь очень непедагогичное. Но, к счастью для Рауля, уже по-
среди липовой аллеи директор увидел мчавшуюся навстречу
автомашину.
— Я за вами, товарищ Паю! — круто затормозив, крикпул
шофер. — Звонил начальник четвертого от деления, там у не-
го с комбайнами неувязка...
Альберт Паю уселся в кабину.
Начало его педагогической деятельности опять отклады-
валось.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
о людях счастливых
и несчастных
чила урок в пятом классе, через десять минут начнет в шес-
том, а у самой не сделаны очередные задания — Эви студент-
ка-заочница Тартуского университета. И еще стройка и дру-
гая пионерская работа... Трудно.
Проходя мимо первого класса, Эви услышала ожесточен-
ный спор: маленькая красноволосая девочка что-то доказы-
вала своим подругам. Эви прислушалась.
— Были! Были! Все мы раньше были обезьянами, а толь-
ко потом из нас вышли люди. Я слышала, сам Волли это учил,
а он знаете какой большой? Уже в шестом классе!
Эви не удержалась от улыбки. Лййзи Круус, так трога
тельно похожая на своего рыжего брата, бросилась к ней за
помощью.
— Они мне не верят! — кричала Лийзи,— Ну скажите
им, что мы все сначала были обезьянами!
— Ты немного ошиблась, — разочаровала ее Эви. — Люди
действительно произошли от обезьян. Сначала были обезь-
яны, а когда они научились ходить на задних ногах и рабо-
тать, они стали людьми. Но это было очень давно, тысячи лет
назад...
.5.9
Эви Калдма.
— Значит, я не была обезья-
ной? — опечалилась девочка.
И дальше Эви шла по кори-
дору уже веселая-веселая. Какие
они все забавные, славные, как
быстро они растут! Чудесное это
дело — быть учителем! Вон, об-
нявшись, идут пр коридору по-
дружки Юта и Айме. Они совсем
разные! Юта — вся в отца, вы-
сокая, медлительная, белокурая
девочка, пока еще довольно не-
складная. Рядом с ней миловид-
ная Айме с ее огромными сини-
ми глазами кажется особенно
грациозной. А вот вразвалку, за-
сунув руки в карманы, идет весь
гладкий и бархатный толстячок.
Это Рауль, круглый пятерочник.
Паренек развитой, только какой-
то рыхлый, пассивный...
Возле окна, окруженный
друзьями, мальчик в синем кос-
тюме с треугольником серого
свитера, на котором так ярко
выделяется пионерский галстук. Волосы зачесаны назад, лоб
высокий, лицо одухотворенное — нет, положительно он кра-
сив, этот Андрес Салусте! Шестой класс, а все такие толко-
вые, взрослые... Почти все... Пионервожатую чуть не сшиб
с ног Харри Роосте, за которым с гиканьем гналось рыжее
растрепанное существо... Ох уж этот Волли!..
В учительской Эви застала только преподавательницу
пения. Они не были подругами — слишком велика разница
в годах. Кроме того, Эмма Рястас жила как-то особняком.
Но сейчас Эви просто не могла не рассказать о сестре Волли
Крууса, убежденной в том, что все они раньше были обезья-
нами. Эви рассказывала об этом, давясь от хохота. И Эмма
Рястас тоже улыбнулась. А сказала печально:
60
Какая вы счастливая, Эви! Все
дети любят вас... Вы с утра до ночи в
центре событий... А я ухожу на ху-
тор, в мрачное царство Вийу Ныгес,
где все так давит, так давит...
— Зачем же вы там живете? Пере-
езжайте куда-нибудь.
— Она обидится... Вийу — моя
дальняя родственница. У меня плохо
сложилась жизнь, Эви, я неудачница.
Когда-то я была актрисой... — Эмма
Рястас поднялась. — Простите, уже
звонок на урок. С чего это я разговори-
лась? Вам, наверно, неинтересно.
Эви подошла к ней близко-близко:
— Очень интересно. И важно. Мы
еще поговорим об этом. Ладно?
— Если хотите'. Пока не началась
наша стройка, у меня были уроки му-
зыки. .. можно было поговорить с же-
ной Альберта Паю, посидеть за роя-
лем в уютной комнате... Хоть и в
Андрес Салусте.
чужой.. .
— Скажите/Рауль на самом деле одаренный мальчик?
— Как вам сказать... Где мера таланта? Большой, ма-
ленький. .. Это так сложно...
— Его мать уверена, что у Рауля незаурядный талант.
Эмма Рястас вскинула голову и посмотрела на Эви своим
обычным, колючим и неприязненным взглядом:
— Вы хотите сказать, что я ее обманула? Да, обманула.
Но ей было очень приятно. Она тоже несчастна по-своему.
Как ия... Идемте на урок, коллега. Давно пора.
Урок и правда пора было начинать. Впрочем, шестой
класс и без Эви Калдма нашел для себя занятие...
Еще во время перемены Харри, спасаясь от Волли, опро-
кинул круглый стул, из которого с треском вылетело фанер-
ное сиденье. Для Волли открылось широкое поле деятель-
ности: он начал выяснять, можно ли усидеть на стуле без
61
сиденья. Пока он вертелся на этом обруче, проходивший ми-
мо Рауль втиснул Волли в злополучный стул так, что его нос
очутился у него же между коленями. После этого у всего
класса нашлось немало развлечений: оказалось, что Крууса
в стуле можно переставлять с места на место, а главное —
класть на бок и катать. Пока стул катился, с одной стороны
крутились ботинки Волли рядом с его рыжей лохматой голо-
вой, а между ножками стула вращался совсем другой фасад
нашего героя.
Когда раздался звонок, ребята спохватились, что стул
скоро понадобится учительнице, и Волли разрешили выка-
рабкаться. Однако одного разрешения оказалось недостаточ-
но. Кто их знает, откуда у Волли взялись эти/>едра! Попро-
буй вылезти из обруча, когда у тебя руки и ноги сложены
вместе и колени упираются в нос!
Эви все не шла. Но ведь она могла явиться каждую ми-
нуту! Поэтому Андрес — он вообще был хорошим организа-
тором — предложил вытаскивать Волли всем классом. Одни
ребята взялись за руки и за ноги, другие за ножки стула,
а потом оставалось только тянуть.
Стул трещал, а сам Волли командовал спасательной one-'
рацией:
- Бессовестные! Раз, два, разом!.. Больно же, ослы!..
Раз, два, разом!
И наконец — о чудо! — Волли вывернулся из обруча, и все
шумно повалились в разные стороны.
— Фу! — отирая пот, облегченно вздохнул старательный
Андрес. — А я уж думал, что придется стул распиливать.
— Еще хорошо, что Эви не пришла, — сказал Рауль.
— Ничего, — захихикал Харри, — мы поставили бы
Крууса в классный шкаф, пусть бы посидел!
Дальнейшие события развернулись молниеносно: Волли,
который только что беззаботно хохотал вместе со всеми, схва-
тил Харри и засунул его в стул.
В это время от двери донесся крик:
— Эви! Эви идет!
— В шкаф! — скомандовал председатель совета строи-
тельства Андрес Салусте.
в2
И, поскольку этот руководитель не только распоряжался,
но не гнушался и труда физического, он сам с чьей-то по-
мощью запихнул в шкаф Харри вместе с его оковами.
Юта, которая была очень доброй девочкой, протянула
Волли две английские булавки, и он кое-как скрепил обе свои
штанины, решившие расстаться одна с другой.
И тут вошла Эви Калдма.
— Здравствуйте, дети! Садитесь, - - сказала она и сама со^
бралась сесть. А где жв'Стул?
Воцарилось напряженное молчание. И вдруг в тишине из
шкафа донесся глухой стук: очевидно, Харри предпринимал
попытку освободиться. Класс тихонько фыркнул, а когда хо-
ром фыркают три десятка школьников, это получается уже
не очень тихонько.
Что с вами? — удивилась Эви. — Возьмите себя в руки,
пожалуйста! Начнем урок. А ты, Андрес, принеси мне стул
из учительской.
63
Урок кое-как начался.
Таких трудных уроков у Эви еще никогда не было. Где-то
в углу класса раздавался стук, что-то падало и каталось.
И каждый раз все в классе давились от хохота. И каждый
раз все ученики, глядя на Эви правдивыми глазами, заявля-
ли, что никто из них к этому шуму непричастен.
Наконец возня в шкафу прекратилась: Харри, который
был чуть-чуть повыше Волли, но значительно тоньше, сумел
выкарабкаться из обруча и осторожна уселся на краешек
стула в углу шкафа.
Он сидел согнувшись под полкой с глобусом, заспирто-
ванными ящерицами и другими наглядными пособиями, и
ему было до слез жалко себя. Мало того, что мама постоянно
выгоняет его из комнаты, когда к ней приходят гости, мало
того, что Вийу Ныгес заставляет его читать библию, — теперь
еще и в школе все сидят за партами, а оп в шкафу! Волли
хорошо: его дружно вытаскивали, и всем было весело, и он
сам смеялся, а теперь все смеются над Харри, а он здесь
сидит совсем-совсем один, и даже носового платка у него нет.
И почему это одни люди такие счастливые, а другие так
несчастны?
I1 ЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
где стен га ле та
остается бел стихов
▼ дивительно, как это Андрес может несколько
4 часов подряд махать лопатой! Правда, он строит
по-всамделишному, а Волли ходит на эту стройку просто так,
чтобы дир не ругался. Но все-таки и он, Волли, берется за
лопату с не меньшим усердием. А вот минут через пять ему
уже кажется, что лучше поработать ломом. А потом он ре-
шает, что интереснее таскать носилки. Там, глядишь, подвер-
нется под руку кирка. Наконец, должен же кто-то узнать на-
правление ветра, взглянуть, нет ли под камнем налима, по-
смотреть, что делают девчонки на насыпи... Мало ли за чем
приходится выбегать из этого скучного котлована, который
теперь ушел в землю так глубоко, что видны только его гли-
нистые стены да небо над головой...
Вот и сейчас, когда к берегу подъехали три автомашины,
нагруженные бревнами, первым их увидел Волли. Стоя на
краю котлована и вытаращив для убедительности глаза, он
взволнованно крикнул друзьям, оставшимся внизу:
— Ребята, лес привезли! Во-от такие бревна! Нам, чест-
ное пионерское!
Сообщение было настолько важным, что землекопы во
главе с Андресом, оставив орудия производства, тоже поспе-
шили наверх.
6’5
Конечно, на разгрузке бревен без Волли не могли обой-
тись. Он подбежал к первому грузовику и увидел, как из ка-
бины вышел Альберт Паю. Вслед за ним неуклюже спустился
на землю Рауль. Ну конечно, Волли с друзьями проливают
на этой стройке целые реки пота, а директорский сынок
тем временем вместе с папашей раскатывает на машине!
И, наверное, чувствует себя героем: облагодетельствовал,
бревна привез! Потом будет говорить, что он здесь самый
главный и больше всех помог строительству. Попробовал
бы он...
Но тут начались такие удивительные дела, что Волли
только рот разинул. Вместе с шофером развязывать тросы
принялся сам Альберт Паю. Потом директор совхоза легко
поднялся в кузов, а следом за ним, посапывая, вскарабкался
Рауль. Шофер тоже хотел залезть в кузов, но Паю остано-
вил его.
— Справимся, — сказал он. — Ну-ка, Рауль, нажми!
— Глядите, как бы мальчику ноги не придавило, — забес-
покоился шофер.
— Целы будут. Не знаю, как за его руками уследить, —
пробормотал Альберт Паю.
Впрочем, шофер решил, что это ему просто послышалось:
ведь он ничего не знал о пропавших яблоках..
— Товарищ директор, давайте мы сгрузим, — предложил
он. — Тут нас три шофера, дело привычное!
— Вы разгружайте вторую машину. А мы эту. А то заси-
делся я по конторам. И сыну полезно размяться. Ведь тебе
хочется размяться, Рауль?
— Да, папа, мне очень хочется размяться, — плаксиво от-
ветил Рауль.
И они вдвоем принялись скатывать бревна, которые звон-
ко ударялись друг о друга, подскакивали и катились по зем-
ле. А когда разгрузка закончилась, Альберт Паю подошел
к самому берегу и заглянул в котлован.
— Молодцы! Много сделали!—сказал он и обернулся
к сыну: — Значит, Рауль, тебе очень хочется рыть котлован?
- Да, папа, мне очень хочется рыть котлован, — ответил
Рауль, разглядывая какую-то травинку у себя под ногами.
66
— Хорошо. Сговорились.
Счастливо оставаться.
Андрес Салусте, как и сле-
довало председателю совета
стройки, вежливо поблагода-
рил Альберта Паю за оказан-
ную помощь, и они пожали
ДРУГ ДРУгу руки. Конечно,
Волли тоже мог бы сказать
директору спасибо и пожать
ему руку. Но уж раз первым
догадался Андрес, соваться
вслед за ним просто смешно.
Ладно, обойдемся без рукопо-
жатий. ..
Ух ты, какой мрачный вид
у толстяка Рауля! Смотри-ка,	Рауль Паю.
лезет в котлован...
— А я и не знал, что ты
всю жизнь рвался в эту яму, — сказал ему Волли. — Может
быть, ты пойдешь к девчонкам на насыпь? Там ты пригодил-
ся бы вместо трамбовки.
Но Рауль не был расположен шутить. Он вместе со всеми
спустился в котлован, взял в руки первую попавшуюся ло-
пату и долго, нажимая левой ногой и наваливаясь на черенок
грудью, пытался врезать лопату в глину.
— Не так, Рауль, — сказал Андрес. — Здесь очень твер-
дая глина. Смотри, как нужно копать...
Копать все равно было тяжело. Тяжело было и откиды-
вать глину. Все-таки жестокий отец попался ему. Не так уж
велико его, Рауля, преступление, можно было обойтись и без
этих принудительных работ. И вот что странно: кажется, отца
не так взбесило, что он сорвал те проклятые яблоки, как то,
что он их съел. «Так и сожрал? — спрашивал отец. — В оди-
ночку, без друзей, все яблоки? Тебя что, не кормят? Ты с го-
лоду воровать пустился? Слов не нахожу! Любое озорство
простил бы, но воровство...»
Отец объяснял ему: если бы Рауль пошел за яблоками
5*
67
не один, а с друзьями, другое дело: можно было бы считать
это шалостью — чего не сделаешь за компанию!
Но ведь если бы они пошли, допустим, впятером, они и
яблок съели бы в пять раз больше! Неужели отец этого не
понимает?
Самое плохое — то, что Рауль не только дал слово «испра
виться во всех отношениях», не только пообещал честно тру-
диться на строительстве, но и поклялся не жаловаться маме.
Как это он скажет маме, что ему больше не хочется играть
на рояле, а вдруг захотелось катать бревна и вообще рабо-
тать каким-то подсобником и землекопом?
Только что отец уличал его во лжи, долго стыдил—и
вдруг начал учить врать собственной матери! Где логика?
Вечно эти взрослые запутывают даже совершенно ясные ве-
щи! А Рауль теперь должен ковыряться с лопатой и даже
поплакаться никому не может.
Хорошо, хоть Андрес, кажется, по-человечески относится.
Рауль очень боялся, что и он и рыжий Круус изведут его
насмешками. Но Андрес все-таки хороший, заботливый...
— Ты поймал блоху? — спросил заботливый Андрес, за-
метив, что Рауль воткнул лопату в землю и внимательно раз-
глядывает собственную ладонь.
— Нет, понимаешь, вот тут пузырь какой-то...
Андрес посмотрел на его ладошку, пощупал своей огру-
бевшей рукой и быстро поставил диагноз:
— Ничего особенного. Волдырь. Поработаешь- еще не
то будет.
— Знаешь, это больно...
— Да. Бывает. Но потом пройдет. Зато ты можешь гор-
диться: ведь это... Ну, одним словом, мозолистые руки.
О них стихи можно писать!
И Андрес решил на самом деле написать такие стихи.
Когда начало смеркаться и ребята разошлись по домам,
он отправился в класс и уселся за парту.
Вместе с ним выпускать стенгазету пошли Юта Каэр и
Айме Силланди. Но Юта быстро переписала заметки и
ушла. Андрес остался вдвоем с Айме: она рисовала заголо-
вок, а он мучился над стихами, для которых уже было остав-
68
лено почетное место рядом с пе-
редовицей, написанной самой
пионервожатой.
Стихи не получались. Андрес
писал, зачеркивал, опять писал...
Выходили корявые строчки:
Нет, мы реке не позволим
Зря по долине течь!
Руки свои измозолим...
Невкусное какое-то слово:
«измозолим». Как комар пищит:
«из... моз...». И кому это нуж-
но — измозолить руки? Всё
должны делать машины. Вот
пионеры пустят свою электро-
станцию и заставят машины
Айме Силланди.
строгать, пилить, показывать
кино, делать любую работу!
У Рауля волдырь просто с непривычки. Ничуть это не по-
четно. Вот у самого Андреса мозоли настоящие! И у Айме
тоже, наверно. Сколько она делает разных дел!..
Склонившись набок, Андрес вытянул шею и заглянул, ка-
кие разные дела делает Айме сейчас.
Айме рисовала пионерку-отличницу. Отличница твердо
стояла на очень прямых ногах, в правой руке держала рас-
крытый дневник с круглыми пятерками, а в левой — букет
невиданных цветов. С каждой секундой отличница станови-
лась все прекрасней: вот Айме посадила ей красную капельку
рта... Вот пионерка стала черноглазой, черноволосой...
Андрес перевел взгляд на художницу. Нет, сама Айме
вовсе не такая. Волосы куда светлей и совсем гладкие, рот
побольше, а глаза синие-синие. Но Айме тоже, оказывается,
красивая! Очень! Даже красивее отличницы, которую она
нарисовала. И как он раньше не замечал, что Айме такая
красивая?
Как хорошо вот так сидеть и смотреть на Айме! Любовать-
ся ею. Ничего не делать, ни о чем не думать, просто тихо-тихо
69
сидеть и смотреть на нее... Так тихо сидеть, чтобы слышать,
как шуршит бумага под ее рукой и как стучит сердце — его,
Андреса, сердце!
Он так долго смотрел на Айме, что та почувствовала его
взгляд и обернулась,
— Что ты на меня уставился? — удивленно спросила она.
Андрес, глуповато улыбаясь, молча смотрел на нее.
— Какой ты смешной! — сказала Айме. Потом хмыкнула
и снова взялась за кисточку.
Это было обидно. Андрес вздохнул — глубоко-глубоко, как
на физкультуре. Схватив карандаш, он написал:
Айме даже не глядит
И не понимает,
Почему в моей груди
Сердце ударяет!
7/
От собственных стихов Андресу стало еще горше, и он
рассердился. Бесчувственная эта Айме. Ей человек вдруг
стихи посвятил, а она хоть бы что! Вот дернуть бы ее за
кудри русые небось почувствовала бы!
На Айме он больше не смотрел. Поэтому и не видел, что
его подруга как-то уж слишком старательно склонилась над
рисунком... Щеки у Айме всё розовели, а уши стали прямо-
таки красными. Зато щеки своей отличницы она красила в
зеленый цвет—и не замечала этого!
Наконец Айме подняла голову. Даже издали было видно,
что Андрес пишет стихи: на страницу выбегали ровные ко-
ротенькие строчки. Айме протянула руку:
— Дай прочитать!
Андрес рванулся в сторону, схватил листок со стихотво-
рением и, комкая, прижал его к животу.
— Не смей!—закричал он. — Этого тебе нельзя, пони-
маешь?
— Что с тобой? — испуганно спросила Айме.
Андрес стоял перед ней взъерошенный и сердитый, с на-
дутыми губами. Сейчас над ним можно было бы посмеяться,
но Айме почему-то не хотелось этого. Ей хотелось понять, что
с ним случилось. И она повторила, хотя снова не получила
ответа:
— Андрес, что с тобой?
А за окнами уже совсем стемнело. Медленно, словно не-
хотя, с неба упали первые капли затяжного осеннего дождя.
Деревня засыпала.
И в одном из домов, в своей постели, удивительно креп-
ким сном спал усталый Рауль Паю, который еще несколько
дней назад так искренне жаловался маме на бессонницу.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
в которой лопается
терпение
торую неделю подряд шел дождь.
Не то чтобы он лил без остановки — нет, иногда
он стихал, даже прекращался, — но тучи оставались висеть
над головой и через час-другой опять начинали ронять на
землю быстрые мелкие капли.
Котлован стал некрасивым. Глинистые стены намокли и
облезли, по ним сочилась вода. Глина прилипала к лопатам.
В мокрой глине увязали ноги.
Чтобы вода из котлована вытекала, юные строители про-
рыли канаву до самой реки. Грязная, мутная вода сначала
весело побежала по канаве. Но потом глинистые стенки на-
чали обваливаться, дно канавы заплыло, и вода потекла ле-
ниво, еле-еле.
Волли взялся расчищать канаву, потому что здесь вода все
же двигалась и возиться с ней было не так нудно. Но что там
Волли! Теперь и у самого Андреса Салусте не было прежнего
задора! Даже ему становилось не по себе от одного вида кот-
лована.
У директора Каэра тоже было тяжело на душе. Он позво-
нил по телефону в Таллин, в трест «Сельэлектро», просил
помощи. Его похвалили за инициативу, просили передать
72
привет юным строителям, пообещали прислать книжку, и всё.
Вот если бы у школы была смета, деньги, если бы школа
оплатила выезд консультанта...
Тогда директор позвонил в районный центр, в отдел на-
родного образования.
— Знаем, слышали, — отозвался в телефонную трубку
инспектор районе Пауль Киви.— Ваше строительство являет-
ся вопиющим нарушением учебного процесса. Уже есть жа-
лоба родителей, lie знаю, что вам обещало министерство. Ни
о каких ассигнованиях и речи быть не может. Ждите комис-
сию, обследуем ваше «строительство»...
Сказано это было достаточно грозно. И, когда через не-
сколько дней к школе подъехал на легковой машине солид-
ный мужчина в фетровой шляпе и клеенчатом плаще, всем
стало ясно, что обследование начинается.
Пока приезжий разговаривал с директором, учителя сооб-
ражали, кого из отличников вызвать при инспекторе к доске,
а дежурные по интернату мыли полы.
Полы были вымыты совершенно напрасно: приезжий ока-
зался инженером из «Сельэлектро». Он обошел котлован,
осмотрел насыпь и все время покачивал головой и что-то за-
писывал в блокнот, пряча его от дождя под полу плаща.
— Ну и везет же вам! — добродушно говорил он. — Ду-
маете, меня к вам послали? Без договора, бесплатно? Как бы
не так! Ехал обследовать одну мельницу, тут, неподалеку.
Машина застряла. Случайные встречные помогли выбраться.
Разговорились - кто, откуда. Оказалось, директор вашего
совхоза меня вытаскивал, товарищ Паю. Взял слово, что к вам
заеду. Сначала я отказывался, а он говорит: «Тогда я вас
обратно в канаву спихну. Не хотите ехать туда, сидите
здесь». Пришлось поехать. Вот как вам повезло!.. Как же
называется ваш ручеек?
Мы называем его просто речкой, — сказал Юхан Каэр.
— Речка? Еще лучше! Давайте назовем ее «Лесная реч-
ка» — «Мётсайыги». Раз уже деревня «Лесная» — «Метса-
кюла», пусть и речка так зовется. Идет? И станет она моей
крестницей!
Инженер громко рассмеялся, как будто придумал что-то
73
уж очень смешное. Вообще это был толстый и веселый чело-
век, и ему все нравилось. Когда Андрес показывал ему макет
гидростанции, он похвалил работу. Даже сказал:
— Отлично! Модель вы сделали очень изящно!
Директор дал ему посмотреть папку с надписью «Строи-
тельство гидростанции», где лежали расчеты Вальтера Пих-
лакаса и копия письма в министерство — там директор про-
сил выделить турбину и генератор. Эту папку инженер про-
сматривал тоже очень весело, а иногда даже громко
смеялся, приговаривая:
— Как у больших! Все как у больших! Ай да ребята!
Ночевал он у Юхана Каэра, и директорская Юта на дру-
гой день рассказала в классе, как инженер провел эту ночь.
Оказывается, сразу после ужина он засел над папкой строи-
тельства, Он вытащил из кармана логарифмическую ли-
нейку — это такая линейка, которая помогает считать. И он
долго считал, писал и чертил. И еще он ужасно дымил сига-
ретами, так что папа даже открыл все окна.
Юта все ждала, когда инженер снова заговорит с отцом,
но так и уснула, не дождавшись.
С утра приезжий вместе с Вальтером Пихлакасом изме-
рял речку, бросал в воду щепочки и смотрел на секундомер,
быстро ли они плывут. Потом начертил на классной доске
в одном из классов их гидростанцию и после уроков расска-
зал учителям и членам совета строительства, как такие гид-
ростанции нужно строить.
Это был удивительный урок. Учителя сидели рядом со
школьниками и так же старательно записывали в тетрадки
то, что говорил приезжий. Андресу показалось, что даже сам
директор смотрит на инженера, как ученик, плохо выучив-
ший заданное на дом. А физик Пихлакас, когда ему было не-
понятно, как делать перемычку, поднял руку и попросил
разрешения задать вопрос.
Теперь инженер не смеялся. Он говорил об ошибках
школьников-строителей. Оказывается, насыпать грунт в пло-
тину на чернозем нельзя. То, что уже насыпано, придется
откинуть в сторону; потом нужно снять дерн и землю до са-
мой глины и только после этого снова засыпать. И не как
74
попало, а вот так: ближе к воде укладывать глину, а к низо-
вому откосу — более песчаные грунты. При этом нужно очень
торопиться, потому что скоро зима, земля замерзнет, а мерз-
лые комки опасно насыпать в плотину, а тем более за стенки
водослива.
Не все было попятно в этом рассказе. Ясно было одно: нос
повесить есть отчего. Но, когда все приуныли, инженер за-
метил это и вдруг рассмеялся.
— Отличное дело задумали, товарищи! — воскликнул
он. — Будем надеяться, что все пойдет благополучно! Стан-
ция у вас небольшая, кое-что подправите, обойдется. Стройте!
Юхан Каэр долго жал руку инженеру и благодарил его.
«Наконец-то строительство стало на твердый теоретический
фундамент!»—говорил директор. А потом инженера прово-
дили до его автомашины, просили заезжать еще, и все были
очень рады. Кроме дежурных по интернату, совершенно на-
прасно вымывших полы.
Проводив гостя, Андрес и Айме вернулись в класс и долго
разглядывали чертежи на доске.
— Смотри-ка, теперь все стало куда ясней! — сказал
Андрес. — Вот начерчена перемычка, плотина, здание стан-
ции. .. А сейчас мы роем котлован вот здесь, для водослива.
Дядя Аугуст назвал его «глазом», а так даже понятней: водо-
слив, где лишняя вода будет сливаться. Весной, например.
Интересно, правда?
— Только плохо, что так мокро, — немного невпопад отве-
тила Айме. — Всё перемазала в этой глине. Завтра суббота,
обязательно пойду домой. А в воскресенье буду грибы соби-
рать. Говорят, после дождя опять грибы появились.
— Пойдем вместе. Хочешь? Я к тебе в воскресенье приду.
Или где-нибудь встретимся. Хочешь?
— Да, — просто ответила Айме. — Можно встретиться на
просеке.
Какое хорошее слово — «да»!
Андрес бежал домой вприпрыжку, шлепая по лужам. Все
равно ноги мокрые, можно и нарочно топнуть посильней —
вот так. Летите, брызги, в стороны! Ого, Андрес, ведь ты
сегодня назначил свидание! Ай да Андрес!
Все хорошо, смотри-ка — даже тучи поредели, того и гля-
ди, завтра солнышко выглянет!..
И верно — день пришел такой ясный и солнечный, как
будто никакие тучи никогда и пе собирались. Хотя в котло-
ване было по-прежнему грязно и мокро, на урок труда все
шли охотно — все-таки солнышко светит... Вынимать землю
на водосливе уже заканчивали. Еще денек работы, и можно
будет забивать сваи, собирать стенки. Это куда интересней!
«Закончить сегодня выемку!» — так решили ребята.
Рауль Паю ковырял глину в передней части котлована,
как всегда, не слишком усердно. И вдруг лопата глубоко
ушла во что-то мягкое, комок глины отвалился и в котлован
76
пополз жидкий песок. Откидывать его было легко. Рауль об-
радовался: вот когда он выроет больше всех!
Но уже через четверть часа Рауль понял, что радоваться
было нечему: сколько он ни копал, песку не убывало. Дурац-
кое занятие: копнешь, а ямка у тебя на глазах снова и снова
заплывает. Кроме того, из песка сочилась вода, весь этот угол
размок, стал еще более вязким и липким, чем остальной
котлован.
Рауль позвал на помощь друзей. Уже вчетвером они рыли
песок, рыли спеша, стараясь избавиться от него, вычер-
пать весь, без остатка! Но плывун — потом они узнали, что
такие пески называются плывунами, — не сдавался.
Ребята! Давайте заткнем эту дырку! — предложил
Андрес.
И все согласились, что это самое умное. Они бросали в про-
клятый угол глину, заколачивали трамбовкой, а Волли еще
и приплясывал тут же, чтобы утоптать насыпанное.
— Знай наших! — гордо сказал Волли, когда плывун уда-
лось остановить. Ведь кто их знает, эти плывуны, — может
быть, как раз приплясыванья они и боятся?
Но испугался плывун ненадолго. Через несколько минут,
словно собравшись с силами, он оттолкнул преграду со сво-
его пути и вновь устремился в котлован. В этот день с ним
так и не справились.
В субботу Эви Калдма собрала пионерский актив, и ди-
ректор коротко повторил кое-что из лекции, прочитанной
приезжим инженером. Выводы он сделал такие:
— Чтобы водослив мог весной пропустить воду, нужно
закончить его зимой. А грунт за стены уложить до зимы, пока
он не промерз. И еще придется переделывать нашу насыпь.
Поэтому я предлагаю в это воскресенье поработать.
Юхан Каэр огорчился, не слыша обычного одобрительного
гула.
- Я понимаю, что у всех есть какие-то дела дома, — доба-
вил он, — поэтому мы никого не станем обязывать приходить
завтра, не станем даже голосовать. Но кто сможет, прихо-
дите. Я сам. например, с удовольствием поработаю. Наверно,
придет Салусте...
77
Андрес быстро взглянул на Айме. Та стояла печальная-
печальная. Еще бы! Ей домой нужно сходить. И по грибы.
Нет, не хочет он завтра строить, не будет! Он пойдет с Айме!
— Товарищ директор, — угрюмо сказал Андрес, — я
завтра не приду.
Юхан Каэр едва заметно поморщился. Как, и Андрес Са-
лусте изменяет стройке? Плохо дело. Директор рассчитывал,
что паренек сейчас поможет ему уговорить остальных... Про-
считался.
— Мы никого не обязываем,— неуверенно повторил он.—
По кто сможет...
Волли даже хихикнул: была охота! Уж если сам Андрес
не придет, тут дело ясное. Вон и Калью Таммепыльд шепчет
своим густым голосом: «А ну ее совсем, эту стройку! Мне уже
невмоготу!»
Словом, Волли думать было не о чем. Где тут думать,
когда нужно засветло наладить удочки и накопать червей,
чтобы завтра не пропустить утреннюю зорьку! Скорее, скорее
домой!
Только в одном удовольствии Волли не мог себе отказать:
прежде чем уйти, он подбежал к Андресу и показал ему нос.
— Ну, кто был прав? Кто? — крикнул Волли. — Эх ты,
председатель! У самого терпение лопнуло, да?
Андрес опустил голову и ничего не ответил. Потом подо-
шел к Айме:
— Значит, решено. Завтра идем по грибы.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,
в которой
идут по грибы
 Я воскресенье Айме встала очень рано. Мама даже
уговаривала ее еще поспать, отдохнуть. Но
отец —высоченный, такой же синеглазый, как Айме, лесник
Силланди, — отец одобрительно кивнул головой:
— Верно, дочка! Хороший грибник раньше солнца в лес
приходит! Только перекуси сначала — натощак и птица не
поет.
Через полчаса Айме уже шла по узкой тропинке, петляв-
шей между соснами на склоне горы. Над лощиной поднимал-
ся туман, и Айме знала, что там, меж кустов и покосов, бежит
Метсайыги. Тут речка была еще меньше, чем около школы,
и с горы лишь кое-где виднелась поблескивающая в омутах
вода.
Возле самой дорожки выставил напоказ оранжевую голов-
ку рыжик. Айме срезала крепкий грибок и положила в кор-
зинку. Поискала вокруг — рыжики растут семьями...
За рекой поднималось солнце. Оно заигрывало с каждым
желтым и красным листочком, сверкало в каждой капельке,
зажигало лес нестрашным веселым огнем. Удивительно
ясный день, удивительно прозрачный!..
«За один такой день можно было бы многое сделать на
79
строительстве», — подумала Айме. Не вовремя собрались они
с Андресом по грибы. Андрес ответил директору: «Я завтра
не приду». Это она, Айме, виновата. Стыдно. Не пошла на
стройку и еще председателя совета с толку сбила. Ой, как
плохо там будет без Андреса! Никто не придет. И все раз-
валится. Он очень умный и деловой, Андрес..
Айме вспомнила про вчерашнее и улыбнулась. Вчера
Андрес провожал ее. Сам сказал: «Хочешь, провожу?» Айме
очень удивилась. Ее? Провожать? Как странно! Раньше ни-
кому не приходило в голову провожать ее домой, хотя она
была совсем маленькой, а тропинка все время идет лесом...
Конечно, очень обрадовалась: гораздо веселее идти не одной,
а с кем-нибудь, можно болтать всю дорогу. Но Айме не за-
кричала: «Да, да, хочу!» — потому что так не делают. Она
ответила спокойно: «Пойдем, если хочешь...»
И они совсем незаметно, быстро-быстро дошли до полови
ны дороги, до просеки. Айме очень любила это место. Они и
сегодня сговорились встретиться здесь. Может быть, Андрес
уже стоит около сосны и ждет ее, Айме...
Здесь тропинка выбиралась на самый верх горы, к обры-
ву. Далеко в лес уходила прямая-прямая просека. Сосны тут
стояли высокие и стройные, наверху стволы у них были розо-
вые, внизу — коричневые и лиловатые. А возле обрыва сос-
ны росли кривые, приземистые, их изогнутые корни висели
над обрывом. На этих корнях можно было даже посидеть, как
в кресле. Под ногами поскрипывал мягкий мелкий песок, и
песчинки с легким шорохом катились вниз, в долину, где при-
чудливо извивалась Метсайыги.
Может быть, Андрес сидит на этих корнях? Сидит и ждет?
Нет, кресло пустовало. Зато в стороне, за толстой сосной,
мелькнуло что-то серое. Ах, так! Андрес решил спрятаться?
Ладно! Сейчас Айме его же самого испугает!
Она поставила корзинку на землю, осторожно подкралась
к сосне, а потом с криком выскочила из-за дерева.
Большой заяц сорвался с места, высоко подпрыгнул и
опрометью ринулся подальше в лес, кружа между соснами.
Андреса не было.
Сколько раз бродила Айме по этому лесу, и никогда ей
80
не бывало скучно, никогда она не грустила. Но тогда она ни-
кого не ждала...
Может быть, Андрес и думать о ней забыл! Спит себе спо-
койно. Или...
Страшная догадка осенила Айме: конечно, Андрес пошел
на речку! Она здесь как дура ходит с корзинкой по лесу, а он
умеете со всеми строит гидростанцию. Все туда пришли и
строят, а она одна, совсем одна!
Нет, нельзя дружить с этими мальчишками! Только обма-.
нывают. Ну, другие пускай обманывают. Но неужели и Ан-
дрес такой?.. Ну что ж, вперед наука. Не плакать же из-за
какого-то обманщика!
И Айме не заплакала. Нет, она засмеялась, звонко и ра-
достно: вдали, на просеке, она увидела бегущего к ней
Андреса. И сама побежала ему навстречу.
— Здорово! — протянул ей руку Андрес. — Давно ждешь?
— Нет, только что пришла, — почему-то соврала Айме.
Все равно Андрес уже здесь... И руку ей пожал, чуть ли
не впервые в жизни, — ведь в школе-то за руку не здоровают-
ся и не прощаются, особенно с девочками...
— Понимаешь, забежал в интернат. Все-таки там Юри
Куузик остался. Он и Калью уговорил поработать. Наверно,
сваи сегодня начнут забивать.
— Без нас? — спросила Айме.
— Ну и что? — вдруг рассердился Андрес. — Что ж они,
маленькие, что ли? Обойдутся! Смотри, какого боровика я
подхватил, пока бежал!
Боровик был очень большой, но крепкий, только со всех
сторон изъеденный слизняками. Айме показала свои рыжики,
и Андресу они тоже очень понравились. А потом Айме и
Андрес пошли по просеке, пошли рядом, размахивая корзин-
ками, перекидываясь словами.
Ах, каким замечательцым мог быть этот день! Андрес так
ждал его! Еще вчера вечером он был так счастлив!
Вчера, проводив Айме, он вернулся домой и уселся за
книжку. Глаза усердно бегали по строчкам, но в голове ни-
чего не оставалось: она была полна совсем другим. Андрес
вскочил и принялся начищать свои праздничные ботинки.
81
— Ты хочешь’ понравиться грибам? улыбнулась ма-
ма. — Ну что ж... Жалко, что ты промочишь ноги.
И утром Андрес обулся в обычные рабочие сапоги. Мама
права: глупо выряжаться, когда идешь по грибы. Айме не
такая, чтобы разглядывать его ноги. Вот причесаться, пожа-
луй, стоит... Он не стал бы заходить в интернат, если бы шко-
ла была где-нибудь в другой стороне. Но разве мог он пройти
мимо и не заглянуть к Юри Куузику?..
Зато теперь он будет спокойно собирать грибы. Вместе
с Айме. В чудесном солнечном лесу. На строительстве обой-
дутся и без них.
Солнце не по-осеннему щедро бросало косые утренние лу-
чи на поляны, где блестели листья брусники и вздымались
розово-лиловые кустики вереска. Солнце озаряло пестрые
осенние перелески в долине у реки...
Дорожку перебежала смешная рыжая белка с острыми
ушками и пушистым хвостом...
Ах, каким замечательным мог бы быть этот день! Как не-
лепо устроены люди: из-за каких-то слов, сказанных накану-
не директором Каэром, из-за деловых соображений о прибли-
жающейся зиме тускнели краски чудесного утра, раззолочен-
ного солнцем и осенью!
«Конечно, на строительстве без нас обойдутся, — думала
Айме. — Просто глупо было бы сейчас идти на стройку. Ан-
дрес опять рассердится, если я об этом заикнусь. Обязательно
рассердится — как тогда, в классе. Вчера он меня провожал
и сегодня вон куда пришел, километра за четыре! Не идти
же теперь обратно!»
— Смотри какие! Сразу два! — вскрикнул Андрес, пока-
зывая подруге два красивых, как на картинке, подосиновика,
выставивших свои красные шляпки из придорожных кус-
тов. — Красивые?
— Очень! — ответила Айме. И вдруг сказала: А может
быть, грибы растут и за речкой?
Она знала, что на том берегу места совсем не грибные.
И Андрес знал, что она знает это.
-	Мы можем пойти туда, — быстро сказал он. Правда,
почему бы нам не пойти на тот берег?
82
Перейдем через речку., -протянула Айме, чего-то
недоговаривая.
— Ну, через Метсайыги перебраться нетрудно. Хотя бы
около школы.
-	Я тоже хотела перейти речку около школы, — призна-
лась Айме.
-	Заодно посмотрим, пришел ли туда еще кто-нибудь...
-	Директор наверняка там, — вздохнула Айме. И вдруг
спросила: —Ты тоже мучаешься?
— Очень! — признался Андрес.
Айме засмеялась:
— Какие мы дураки! Догоняй!
И она стремглав побежала под гору. Андрес за ней. Они
мчались по лесной дороге, и солнце, пробиваясь сквозь ветви
деревьев, бросало им под ноги пестрые ковры.
Неподалеку от школы Айме сказала:
Мы только взглянем, что там делается, да?
Конечно. И пойдем дальше. Только знаешь что? Да-
вай спрячем в кустах корзинки. А то неудобно: вдруг там
кто-нибудь работает, а мы придем как дачники!..
Они спрятали корзинки в кустах. И уже здесь до них до-
несся стук, смех, выкрики... Вереница ребят тащила от шко-
лы под гору длинную заостренную сваю. А в котловане, стоя
на шатком помосте, такую же сваю уже забивали в землю.
Андрес побежал туда. Остановился. Оглянулся.
Айме поняла, улыбнулась и кивнула: конечно, иди!
Директор, учитель Пйхлакас, Юри и силач Калью вчетве-
ром высоко вздымали тяжелую бабу, сделанную из обрубка
толстого бревна. По команде, ухая, они ударяли по свае.
Андрес бросил быстрый взгляд на насыпь. Там девочки
откидывали в сторону насыпанную глину, чтобы достать из-
под нее дерн и чернозем. Это было бы уж очень обидно, если
бы работа шла не так дружно... А вот рядом с пионервожа-
той Эви встала и Айме с лопатой в руках.
Андрес молча сменил уставшего Юри. Никто не удивился
приходу Андреса, все было в порядке вещей.
Он взялся за ручки бабы, еще горячие от ладоней Юри
Куузика, и, ухнув, обрушил на сваю тяжелый удар.
6*
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,
котором
кончается плохо
 онечно, Волли ни минутки не раздумывал, при-
Ж ходить на стройку в воскресенье или нет. Сказано
было: «Не обязательно». И точка. Только бы дождик не поме-
шал, а то на озере и спрятаться негде.
Но в субботу вечером отцу почему-то пришло в голову
спросить, как идут дела на строительстве. Волли, конечно,
рассказал и о плывуне, и о спешке, и о завтрашней работе,
затеянной директором.
— Пойдешь? — спросил отец.
— Что ты! Сам Андрес не пойдет, а ведь он предсе-
датель! .
— А вот мы от воскресников никогда не отказывались...
— Неужели и в воскресенье лезть в эту глину?
— Это уж ты решай сам, как подскажет гражданская со-
весть.
Странно — на уроках Волли раньше подсказывал Андрес,
а теперь Юта и другие соседи, а вот гражданская совесть ему,
кажется, ни разу ничего не подсказала. Молчала она и сей-
час, хотя на душе стало тревожно и муторно.
Минут пять он прислушивался к своей совести, а потом
улегся спать: черви-то накопаны, что ж им, пропадать, что
ли? Вот он на утренней зорьке...
84
Впрочем, утреннюю зарю Волли проспал. Конечно, это
было обидно. Но, с другой стороны, нужно же когда-то вы-
спаться! Волли не автобус, чтобы ему всю жизнь ходить по
расписанию. Осенью рыба клюет и днем, сейчас он побежит
на озеро...
Не тут-то было! Одно дело убежать на рассвете, пока се-
стренки еще спят, а теперь попробуй отвяжись от них. Вся
коллекция смотрит на Волли блестящими, как пуговки, гла-
зенками, и у всех множество вопросов к старшему брату. Обе
дошкольницы сегодня не в детском саду, а дома, обе сидят на
полу, и одной из них, кажется, пора сушить штаны. Перво-
классница Лийзи, из-за которой Волли чуть не начали драз-
нить обезьяной, заметив, что брат поднялся с постели, при-
стала:
— Синие волосы красиво, да?.. А почему не бывает? Ма-
ри говорит, что не бывает, и еще дерется!
Тут Волли увидел, что волосы у куклы уже выкрашены
чернилами. Заодно в синих разводах физиономия самой Лий-
зи, и ее руки, и платье...
— Марш мыться! — скомандовал Волли. И повернулся
к Мари: — Ты-то что смотришь? Такая большая!
— Большая! Большая! — подтвердила Мари. — Возьмешь
на озеро?
Ох, просто несчастье! Чтобы отвязаться от Мари, при-
шлось пойти на хитрость. Волли пообещал показать, как
кружка приклеивается к потолку. Старая, конечно, штука.
Но сестры еще маленькие, не знают.
Волли влез на стол и полную-полную кружку воды при-
ставил к потолку. Потом велел Мари принести метлу, упе-
реть палку в донышко кружки и немного подержать — пусть
приклеивается. А сам слез со стола и убежал. Жалко, конеч-
но, — держать ей надоест, обольется. Но что поделать —
должна же быть личная жизнь и у Волли!
Убегая, наш герой услышал за своей спиной дружный рев
сестренок. Вот ведь: малышки, а понимают! Но Волли успо-
каивался тем, что долго горевать они не станут. Ревели они,
лишь надеясь задержать брата, а если уж он все равно ухо-
дил, умолкали. Волли проверял это не раз.
85
Проверил и сегодня: подойдя со двора к окошку, он услы-
шал, что вся четверка, включая саму потерпевшую, уже
смеется над мокрой Мари. Характер у них был неплохой,
удобный, такой же, как у Волли: за весь день, проведенный
на озере, он ни разу не вспомнил ни о школе, ни о стройке.
Да и в понедельник Волли свернул к речке совсем не для
того, чтобы успокоиться. Просто если там совсем ничего
не сделано, можно будет поострить. Например, изобразить в
лицах, как Эви и директор вдвоем строили свою электро-
станцию.
Но как же был удивлен и огорчен Волли, когда он
подошел к Метсайыги!
Сделанного за воскресенье нельзя было не заметить: в
котловане появились деревянные сваи, отчетливо наметив-
шие будущие стены.
И надо же было Волли пропустить самое интересное! Если
бы его хоть предупредили, что будут ставить сваи, Волли
и на озеро не пошел бы. Тем более, что клёв был неважный.
Пойди пойми, когда на стройку стоит ходить, а когда не
стоит.
Теперь, пожалуй, не Волли будет смеяться, а, наоборот,
как бы самого его на смех не подняли!.. Так и есть, его уже
заметила долговязая директорская Юта.
— Прогулял, Круус, да? Прогулял? — смеялась Юта. —
А тут как интересно было!
— Понимаешь, страшно разболелся живот, — вдохновен-
но соврал Волли. — Не знаю, как сегодня на уроках высижу.
— Очень больно? — встревожилась Юта. — А градусник
ставил?
— Буду я еще с градусником возиться!
— Ты отпросись с уроков и сходи в медпункт.
— Ладно, уж как-нибудь вытерплю, — с видом мученика
сказал Волли.
Эх, если бы ему все так легко поверили! Вон отец, когда
он болеет, получает бюллетень. Если бы у Волли тоже был
бюллетень, ему никто и слова не сказал бы.
Просто жаль, что живот нисколько не болит. Правда, если
вот здесь посильнее нажать пальцем, что-то чувствуется.
86
И вообще живот какой-то круглый. Может быть, даже раз-
дувшийся. ..
Волли и в классе старался сохранить мрачный вид. Прав-
да, Андрес, который знал своего бывшего друга получше, чем
легковерная Юта, узнав о страданиях Волли, скорчил ехид-
ную рожу и сказал: «Круус рыбой объелся!» Но больше никто
над Волли не смеялся.
Только где-то внутри, в самом Волли, вдруг заговорил со-
вершенно незнакомый голос. Во время урока он говорил
такие неприятные вещи, что Волли стало не по себе. Вот все
строят по-настоящему, а он?
Волли начал ерзать на парте. Если это подсказывает граж-
данская совесть, так уж лучше бы она молчала!
Волли поднял руку.
— Уже решил? — удивился Пихлакас, отнюдь не избало-
ванный успехами этого школьника. — Молодец! Ну, Круус,
что у тебя получилось? Что ты нам скажешь?
— Разрешите выйти, — сказал Волли.
Класс дружно рассмеялся. Только Юта заступилась за на-
шего героя.
— Как не стыдно! — сказала она. — У человека болит жи-
вот, а вам смешно!
Но у человека душа весь день болела сильней, чем живот.
После уроков Волли решил взяться за работу как следует. Он
будет так работать на стройке, что все ахнут. Он станет заби-
вать сваи, это стоящее, мужское дело! Вот так, покрепче
возьмемся га эти ручки...
— Круус. не путайся под ногами, — сказал Калью Тамме-
пыльд. — Иди носить сваи.
Конечно, носить сваи тоже кому-то нужно... Волли вме-
сте с другими ребятами притащил одно бревно, потом вто-
рое. .. Но, когда все пошли за третьим, Волли стало скучно.
Он пробежался по насыпи, дернул за косу какую-то девчонку
и на нее же накричал: «Разве так трамбуют? Вот как нуж-
но!» Выхватил у нее трамбовку, сделал пяток ударов — и
опять заскучал. Вернувшись к котловану, он издали помог
сваебоям ухать. Словом, его рабочий день уже вошел в обыч-
ное русло, когда Волли заметил у себя под ногами трещину.
87
Длинная, извилистая трещина шла вдоль всей стенки кот-
лована — той самой, откуда выбивался плывун. И вдруг Вол-
ли показалось, что трещина эта расширяется, растет. Он при-
смотрелся: да, глина еле заметно ползла.
— Обвал! —во всю глотку закричал Волли.
Схватив первую попавшуюся доску, он ринулся вниз, в
котлован, навстречу оползню.
Сомнений не было: стенка шевелилась. Волли приложил
свою доску к этой стене, уперся в нее руками — но разве удер-
жишь такое!
Увидев все это сверху, с края котлована, директор школы
взялся рукой за сердце.
Сейчас там, внизу, погибнет один из его учеников. На
Крууса обрушится глыба глины, вся стена котлована. Она
похоронит его.
— Назад! — крикнул Юхан Каэр. — Назад!
Но к Волли уже подбежал Андрес с бревнышком-подпор
кой в руках.
Они заколотили подпорку, уперев , ее в сваю, и глина
приостановилась, словно раздумывая, что ей теперь пред-
принять.
— Дети, отойдите оттуда! — скомандовал Юхан Каэр.
И все ребята, кроме Волли и Андреса, отбежали подаль-
ше. Кто-то ловко бросил сверху вторую доску. Волли схватил
ее и то’же упер в стенку.
— Подпорки, бросайте сюда подпорки! — крикнул Андрес.
— Осторожнее!—предупреждал сверху Каэр.
И Волли, упираясь в свою доску, успел подумать о том,
что всем директор кричит: «Дети, отойдите!» а ему: «Осто-
рожнее!» Вон как!
Правда, Волли думал об этом не потому, что был таким
уж храбрым: просто он не представлял себе, насколько вели-
ка опасность. Он все держал свою доску, и это ему уже начи-
нало надоедать. Что ж он, так и останется стоять вместо под-
порки?
Он оглянулся. Совсем рядом оказался какой-то незнако-
мый взрослый человек в кепке, хмуро глядевший на все
вокруг.
88
Волли решил не торопиться и начал разглядывать чужого унылого
дядьку, который все еще стоял в углу котлована как приклеенный.
— Что же вы стоите? — упрекнул Волли. — Держите-ка
вот здесь!
— Я? Здесь? Держать? — удивился незнакомец.
— Конечно! У вас силы больше! А я побегу за подпоркой.
Незнакомец сердито посмотрел на Волли, пожевал губа-
ми, словно хотел еще что-то сказать, но повиновался.
Выбежав из котлована, Волли взглянул вниз. Теперь ре-
бята подавали сверху доски и жерди, а физик Пихлакас, Анд-
рес, Юри и Калью — все четыре сваебоя — тащили их к стен-
ке и ставили упоры. Они торопились. Пихлакас даже спо-
ткнулся в спешке, проехался по лужам на животе и теперь
поднялся в таком виде, словно его только что вылепили из
глины Это было уже смешно, а не страшно.
Опасность миновала.
Волли решил больше не торопиться и начал разглядывать
чужого унылого дядьку, который все еще стоял в углу котло-
вана как приклеенный.
Конечно, теперь он боится отойти. Вот, мол, я отпущу, а
стенка на меня свалится. Совсем как сестренка Мари с круж-
кой воды, припертой к потолку...
Хорошо бы сейчас всем отойти и посмотреть, сколько вре-
мени этот дядька будет держать стенку, которая больше не
валится. Потеха!
Но Юхан Каэр ничего потешного во всем происходящем
не видел. Стенку укрепили, но могло обойтись и не так благо-
получно. Хорошо, хоть вовремя заметили эту трещину...
А какие все мокрые, грязные!.. И снова накрапывает
дождь... Беда!
Но, как худшая из бед, прозвучал голос незнакомца, вы-
бравшегося наконец из котлована:
— Товарищ Каэр, если не ошибаюсь? Будем знакомы:
Пауль Киви, инспектор.
Этого еще недоставало! Вот не вовремя принесла не-
легкая! ..
— Очень рад, — сказал Юхан Каэр.
— Это возмутительно! Так вы передавите всех своих вос-
питанников! — прошипел инспектор. — Вы понимаете, чем
это пахнет?
90
— Понимаю, — угрюмо отозвался директор. И громко
скомандовал школьникам: — На сегодня хватит, ребята!
Можно разойтись.
— Нужно бы еще прочистить канаву, чтобы вода не скап-
ливалась, — подошел к директору Пйхлакас.
— Завтра прочистим, — отозвался Каэр. — Вот, знакомь-
тесь — это инспектор Киви.
— Вальтер Пйхлакас, — учтиво поклонился физик, протя-
гивая инспектору свою глиняную руку.
Но Пауль Киви даже не пожал ее. Круглыми от возмуще-
ния глазами он окинул глиняный пиджак физика, его гли-
няный нос и подбородок, с которого тоже капала глина.
— Это педагог? В таком виде? — тихо спросил инспектор
у директора. И гневно воскликнул, широким жестом указав
на все окружающее: — И это вы называете трудовым воспи-
танием? Стыдитесь! Чему вы учите детей, да еще рискуя их
жизнью? Навыкам работы топором и лопатой? Это элемен-
тарное ремесленничество, давно осужденное нашей педаго-
гической наукой. У вас не строительство, а безобразие! Пре-
кратить!
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
о хозяевах МетсаНыга
вечером, рассказывая дома про обвал, Вол-
вдруг спохватился: да ведь это именно он спас
котлован! Вот когда все должны были ахнуть! А ему и слова
доброго никто не сказал. Вместо этого, пожалуй, попадет от
инспектора, которого Волли поставил в угол. Вот и слушай
свою гражданскую совесть, вот и совершай подвиги — все рав-
но их никто не замечает! Нет, если уж не везет, так не везет!
Но на другой день выяснилось, что Волли немного ошиб-
ся. Правда, когда он вошел в класс, ахать никто не стал, но
зато Андрес сидел на своей прежней парте, рядом с Волли.
— Что-то опять стал плохо видеть, — как ни в чем не бы-
вало сказал он Волли. — Попросился у Эви на старое место,
к старому другу. Не возражаешь?
Это было здорово! Пожалуй, ради одного этого примире-
ния стоило подпирать стенку!
— Ладно уж, сиди! — великодушно разрешил Волли. Не
кричать же «как я рад, как я рад»! Ведь и Андрес ни словеч-
ка не сказал про вчерашнее.
Других радостей этот день не принес. Он шел кое-как,
спотыкаясь.
Инспектор Пауль Киви «разбирался в делах», учителя
92
заседали и совещались. Юхан Каэр чувствовал себя совсем
больным, хотя и перемогался. Юта по секрету рассказала
в классе, что он жаловался Пихлакасу:
«Ездят тут всякие сухари толченые, все нервы с ними
испортишь...»
И ребята соглашались: когда «сухари» ездят, нервы пор-
тятся.
Ближе к вечеру Эви Калдма, войдя в шестой класс, где
она была классным руководителем, объявила:
— Сегодня уроков труда не будет, на строительство не
пойдем.
- Почему? спросил Андрес.
Эви объяснила, что вопрос о строительстве «разбирается».
Потом, стараясь улыбаться, хотя это ей плохо удавалось,
пионервожатая напомнила ребятам, что у них запущены мно-
гие пионерские дела. Тимуровцы, например, давно не были
у своих подопечных. И хорошо бы сегодня же проверить, не
нужно ли кому-нибудь из одиноких и многосемейных почи-
нить что-нибудь или дров напилить. А то зима на носу.
И вечер пришел удивительно тихий. Впервые за много
дней идти на строительство было незачем. Только старше-
классники Калью и Юри, которые все равно жили в ин-
тернате и никуда не торопились, наведались к речке. Калью
увидел забытую кем-то пилу, подобрал ее и заботливо
вытер.
— Нужно унести, — сказал он, — а то будет здесь ржа-
веть без толку...
— Думаешь, больше строить не будем? — спросил Юри.
— Начальству виднее. Можно и отдохнуть, — солидно от-
ветил Калью. И, совсем как взрослый парень, добавил: — Тут
как-то меня девчонки из совхоза приглашали... Хочешь, пой-
дем в субботу потанцуем?
И, хотя к концу фразы Калью не уследил за своим басом
и самое ответственное слово — «потанцуем» — пропищал то-
ненько, Юри не обратил на это внимания. Домашняя вече-
ринка — это здорово! Вволю можно натанцеваться!
В доме Паю в тот вечер разговоры шли не о танцах, а о му-
зыке. Лилли, встретив супруга, радостно сообщила ему:
93
— Альберт, стройка у них. кажется, лопнула! Рауль опять
сможет брать уроки музыки!	•
— Это правда? — спросил у сына Альберт Паю, удивлен-
но подняв брови.
— Разве я когда-нибудь врал? — в тон ему, по-отцовски
подняв брови, сказал Рауль. И слегка покраснел, потому что
память у него была хорошая.
И вдруг ему стало грустно.
Рауль вспомнил мамины наставления, бессонницу, нудные
часы за пианино, гаммы, певчую Рястас... Почему-то рядом
с гаммами в его воспоминаниях оказались те злополучные
яблоки... А мускулы? Рауль уже начал было гордиться сво-
ими мускулами, каждый день ощупывал их, даже отцу да-
вал потрогать. Страшно подумать, что станется с этими би-
цепсами без тренировки!
Правда, он и сегодня мог бы сходить к какой-нибудь ста-
рушке, потренировать мускулы возле ее поленницы. Андрес
звал его с собой — ребята отправлялись на гору, к Вийу
Ныгес. Но тимуровские дела в уговор Рауля с отцом не вхо-
дили. Он отказался. Раньше ему всегда бывало хорошо и до-
ма, одному. А вот теперь чего-то недостает. Чего же?
Тем временем Андрес, Айме, Харри и Волли уже расправ-
лялись с дровами Вийу Ныгес... На этот раз старая Вийу
была приветлива и даже улыбалась, обнажая редкие желтые
зубы. И страшного Тукса она сумела успокоить: Вийу люби-
ла, когда на нее работали. Конечно, она считала пионеров
дураками: приходят к ней батрачить, и совершенно бесплат-
но. Ну, пусть попотеют, ей-то от этого только польза!
Из окон ее большого дома были хорошо видны ре'мка и
школьная стройка. Старую Вийу всегда раздражало, когда ре-
бята копошились на берегу. Это был ее берег. Когда-то она,
Вийу Ныгес, была хозяйкой Метсайыги, на которой теперь,
не спросясь, хозяйничали школьники. Вийу не могла про-
стить им этого. Она полжизни трудилась, она сгорбилась в
тяжких заботах о большом своем доме и участке земли. А эти
мальчишки и девчонки даже не знают об этом, их это не ин-
тересует! Ишь пришли на готовенькое! Будь ее воля — она
бы им показала!
94
Вийу Ныгес.
Вон тот, тощенький, еще
ничего Харри, сын сосед-
ки, что в медпункте служит.
Мать у него сумасбродка —
то не накормит, то из дому
выгонит, — так Вийу его
приручает, даже подкармли-
вает иной раз... Пускай по-
пасется: может, удастся вер-
нуть заблудшую овцу в ста-
до Христово... Вслух он ей
читает разные книги боже-
ственные, думает глаза у
нее ослабели. А это Вийу о
о нем печется, чтобы ему в
душу запало слово истинное.
Вот и сегодня успела шепнуть пареньку — тайно, чтоб
другие не услышали:
— Приходи, Харри, почитаешь мне!..
Сказал — «приду». Ну и слава богу, и хорошо. Все хоро-
шо: и работают на нее даром, просто по глупости, и стройку
свою бросили. Теперь все их бревнышки весной уплывут в
озеро. Сколько раз Вийу говорила, что не получится у них
ничего! Правда, говорила только Эмме Рястас, двоюродной
племяннице. И еще Туксу — он ведь тоже понимает, только
что говорить не может...
Туке даже умнее Эммы — никогда не спорит со старой
Вийу. А Эмма нет-нет да и разинет рот... Вездельница эта-
кая, ей бы только петь... Всю жизнь пропела, а нынче живет
у Вийу в квартирантках. То ли дело сама Вийу — такой дом
нажила! Собственный!
Ох, трудно было наживать этот дом! Потом еще всякие
напасти посыпались одна власть, другая, третья... Война...
В конце войны муж погиб. Здесь же, в Метсакюла. Он все
старался быть к немцам поближе, старался им угодить. А ко-
гда те убегать собрались, уже в последние свои дни, не уго-
дил чем-то. Сами немцы его и убили. Тогда Вийу плакала,
много плакала. А теперь, когда оглянешься, видно, что все
95
хорошо получилось. Останься ОН В ЖИВЫХ, и дом могли от-
нять, и самих выгнали бы, пожалуй. Вон кое-кого из хозяев
выселили. Вийу Ныгес другое дело: вдова человека, убитого
гитлеровцами. Хоть и не любят ее — это она знает, не лю-
бят! — а все же заботятся. Пионеры дрова пилят!
Что бы им такое дать покрепче, потяжелее, чтобы не так
они смеялись и радовались? Постой-ка, были здесь где-то
пеньки — суковатые, твердые...
— Вот, ребята, я тут еще нашла три чурбанчика, распи-
лите-ка. ..
С той же своей застывшей улыбкой на лице Вийу Ныгес
с помощью ребят выкатила свои корявые пни.
Она ненавидела этих детей.
Может быть, она завидовала людям, которые что-то дела-
ли вместе. Даже себе самой она никогда не призналась бы
в этом, потому что это было слишком страшно. Приятнее бы-
ло думать, что все завидуют ей, хозяйке большого дома и злой
собаки.
— Вот спасибо вам, вот молодцы! — приговаривала Вийу,
глядя на работу пионеров. — Быстро-то как!.. А мельницу
свою бросили, значит?
— У нас не мельница, а гидростанция, — поправил Ан-
дрес.
— Как ни называй, все равно водой крутит. Бросили,
говорю, строить-то?
— Нет, — поспешно ответил Андрес.
Он и сам еще не был уверен, что их стройка не остановит-
ся, но он поторопился ответить, чтобы Волли или Харри не
пустились рассказывать старухе об их несчастьях. Кому
угодно другому сам Андрес начал бы жаловаться на инспек-
тора, на плывун, на дожди. Кому угодно, только не Вийу
Ныгес.
— Для кого же вы ее строите? — спросила Вийу.
— Как «для кого»? Для себя! Это будет наша электро-
станция! — сказала Айме.
— Ишь хозяйка какая...
Сказать бы им сейчас: «Как так, по какому праву? Земля-
то моя!» Но как скажешь? Земля давно числится за совхо-
зе
зом. А ведь эта мельница могла принадлежать ей, Вийу! По-
строй она себе такую — разбогатела бы, всех соседей подмяла
бы под себя. Высоко забралась бы, не достанешь!
Нет, нельзя этого им говорить. Не поймут. А поймут —
еще хуже. Лучше она вот чем подковырнет:
— Какая же опа будет ваша, эта мельница, если вы ее
построите, а сами школу кончите и уйдете? Вот она будет и
пе ваша! Для кого же, выходит, строите?
Для себя, — просто ответил Андрес. И пояснил: — Для
всех.
Он увидел, как ехидно и недоверчиво усмехнулась стару-
ха. Ах, вот что, опа издевается над нами! И этот суковатый
кряж — тоже издевательство. Пила еле вгрызалась в него,
визжала, подпрыгивала, нагревалась.
— Слушай, Андрес, — шепнул другу взмокший от пота,
взъерошенный Волли, — ну ее! Провались она со своими пня-
ми! Давай бросим, а?
— Ничего, — ответил Андрес, стиснув зубы. — Одолеем!
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,
где происходит
нечто ужасное
ет, — сказал Юхан Каэр, — нет! Даже если
предстоит забросить нашу стройку, водо-
слив мы должны закончить. Сваи забиты, нужно собрать и
осмолить стены, утрамбовать за ними глину.
— Я связался по телефону с Таллином, — ответил инспек-
тор Киви. — В министерстве говорят, что турбины для вас,
кажется, не нашлось. Так что все это напрасный труд.
— Водослив мы закончим. Иначе котлован обвалится,
останется большая яма — вечным укором, памятником бесхо-
зяйственности.
— Вечером решим. На педагогическом совете. Посмо-
трим, что скажут учителя.
— Но водослив будем достраивать, — твердо сказал Юхан
Каэр, — сегодня же выйдем на работу.
Инспектор Киви пожал плечами — не все ли равно, днем
раньше или днем позже остановить стройку? Ему даже нра-
вилось упорство директора. Настойчивый, волевой человек.
Просто жаль, что взялся не за свое дело... Вот вечером, на
педсовете, он поймет, что упрямился напрасно..,
Этого вечера все ждали напряженно и взволнованно.
Нервничали и ученики и учителя. Обычно тихий и терпели-
98
вый Вальтер Пихлакас на уроке физики накричал на тощего
Харри, завравшегося в пустяковой задаче. И не только на-
кричал, но и велел остаться после уроков.
— Я тебя научу решать такие задачи! — пообещал учи-
тель.
И сказано это было так грозно, что Харри весь остаток дня
трепетал.
Хорошо, если Пихлакас просто научит его решать задачи.
А вдруг это было сказано в смысле: «Вот я тебе покажу!»
Хотя «покажу» — это тоже неплохо. Но, может быть, он хо-
тел сказать: «Вот я тебе задам»?
Слух о том, что турбины могут не дать, добрался из учи-
тельской до шестого класса — Юта носила отцу лекарство и
слышала кусочек разговора с инспектором. Всю переменку
положение казалось безвыходным. Но Рауль Паю, рискуя
схватить двойку, продумал целый урок и нашел выход.
— Ребята! — крикнул он на следующей перемене. — Да-
вайте напишем письмо комсомольцам, строящим турбины!
Я у отца видел, как это пишется: «Очень нужно, просим ком-
сомольцев помочь». И подписи: «По поручению общего со-
брания. ..»
Предложение Рауля приняли. У всех немного отлегло от
сердца. А Волли, хлопнув толстяка пониже спины, удивленно
сказал:
— У тебя и голова есть, оказывается!
Андрес даже начало письма успел придумать: «Дорогие
комсомольцы! К вам обращается младший брат — строители
пионерской гидростанции...» Это начало всем очень понрави-
лось, даже пионервожатой, которая заглянула в класс на пе-
ременке.
Но вообще-то Эви Калдма принесла известие, что вечером
работа на строительстве пойдет как обычно, хотя сегодня без
директора, потому что ему нездоровится.
И после уроков работа пошла как обычно. Водослив уже
становился похожим на сказочные хоромы Калевипоэга — по
крайней мере так казалось малышам. Но и школьники по-
старше не согласились бы с тем, что боковые стены водо-
слива напоминают сарай или деревенскую баньку. А когда
7*
99
эти стены покрывали смолой, вид у них становился еще более
внушительным.
Конечно, смолу разогревал Волли. Когда Эви увидела его
за этим занятием, ей показалось, что она попала в ад. Из-под
котла вырывались языки пламени, бурлила и вздымалась
волнами смола, а возле котла суетился рыжеволосый бесенок
с перемазанной смолой рожицей.
Пионервожатая только головой покачала.
Зато Волли был счастлив. Наконец-то он нашел дело себе
по вкусу!
Здесь был котел, огонь, треск, плеск, бульканье — разве
могло все это обойтись без Волли Крууса? Человек поумней
всегда берется за самое интересное и ответственное дело,
лишь бы оно не было трудным! А тут и отлучиться всегда
можно — огонь горит, смола кипит...
Уже смеркалось, когда Волли заметил Калью Таммепыль-
да, сидящего на бревнышке, неподалеку от водослива. Сидел
он спиной к Волли, почему-то согнувшись в три погибели, так
что козырек его кепки опускался чуть ли не до колен.
Поза у силача была такой соблазнительной, что Волли
недолго думая разбежался и — хоп! — прыгнул Калью на
спину.
Оседланный Калью захрипел, задыхаясь от ярости, и вско-
чил, пытаясь стряхнуть седока. Волли гикал, хохотал и под-
скакивал на спине у Калью. Наконец Калью рванулся, повер-
нул голову и.
Никакой это был не Калью...
Волли сидел верхом на инспекторе Киви.
Смех замер у Волли в горле, хотя что-то внутри еще буль-
кало, как в котле со смолой. Рот остался разинутым, среди
черных смоляных разводов сверкали вытаращенные зеленые
глаза, а надо всем этим торчали рыжие вихры.
Инспектор вгляделся в страшилище - и вздрогнул от
испуга.
Но Волли было еще страшней. Пока он сползал на землю,
у него даже зубы начали постукивать.
Что это значит? придя в себя, прошипел Пауль
Киви.
100
Никакой это был не Калью... Волли сийел верхом на инспекторе Киви.
— У меня... болит... живот, — ухватился Волли за испы-
танное спасительное средство.
Это было настолько нелепо, что в голосе инспектора по-
слышалась веселая нотка» когда он спросил:
— Ты что же, от боли на людей прыгаешь?
— Ага, от боли, — чуть-чуть ободрился Волли. — Моя ба-
бушка, когда у нее болел, живот, тоже всегда прыгала.
— Бабушка? Прыгала? И тоже на инспекторов?
— Нет, что вы! На кого попало. А я прыгал на Калью Там-
мепыльда, честное пионерское! И вдруг... 11ростите, товарищ
инспектор!
— Фамилия?
— Круус, Волли Круус, — страдальчески прошептал
Волли.
Инспектор Киви уже лет сорок не играл в чехарду. Он ни
на кого не прыгал, на него тоже. Ему вспомнилось что-то
давнее, забавное... Конечно, этот сорванец обознался — не
сошел же он с ума, чтобы прыгать на инспектора! А рожа-то,
рожица чего стоит!
Простить? Но ведь это тот самый мальчишка, что позавче-
ра поставил его в дурацкое положение — держать стенку
котлована. Конечно, это он, двух таких в одной школе не бы-
вает. .. Хотя — тогда он спасал свою стройку, спасал, рискуя
жизнью. Да еще больной!
— Живот еще болит?
— Теперь совсем плохо стало, товарищ инспектор,— чест-
но сказал Волли. И добавил: — Вот, вы уронили...
Вздыхая, он подал блокнот. Инспектор набрасывал в нем
конспект своего выступления на педсовете, но выронил, по-
чувствовав на себе седока...
«Нет, тут нужны строгие меры, — подумал Киви. - В этой
школе только дай поблажку, они все начнут скакать на ин-
спекторов! Так и сядут — на шею!»
— Завтра изволь отправиться/в медпункт. И принесешь
оттуда справку. А через два часа явись в учительскую. Там
поговорим.
И, оставив Волли в полном смятении, инспектор Киви
ушел.
102
— Там у меня произошел конфликт с вашим Круусом, —
сказал он директору Каэру, пока учителя собирались на пед-
совет. — Он что, тоже болен?
— Не знаю, ответил директор, прихватывая левой ру-
кой ворот накинутой на плечи куртки. Его знобило.
- Да, Волли Круус на живот жаловался, — вспомнил фи-
зик Пйхлакас.
— Только эпидемии в вашей школе и недостает! Ну, об
этом потом. Начнем, товарищи!..
Волли приплелся в школу задолго до назначенного часа.
Он шел, охал и вздыхал: не везет, до чего ему не везет!
Возле двери в учительскую томился Харри Роосте. Что
учитель Пйхлакас о нем позабыл и вряд ли станет «показы-
вать» и «задавать», Харри понял уже давно. Но уйти домой
не хватало смелости. Учителя совещались, постучаться в учи-
тельскую тоже было страшно. Он не ,раз подходил к этой две-
ри, но не решался взяться за ручку. Кроме того, оттуда до-
носились очень интересные разговоры...
— Подслушиваешь? — спросил Волли.
— Что ты! Просто жду Пихлакаса. Ты что это такой при-
чесанный?
— Мылся, заодно волосы намочил, чтобы хоть часок по-
лежали. Я, брат, наверно, последний день в школе. На ин-
спектора прыгал.
- Как?
— Обыкновенно. На спину. Хоп — и на инспекторе. Те-
перь он меня со свету сживет. Не жить мне с вами. Ты, если
хочешь, садись на мое место, рядом с Андресом...
Харри смотрел на Волли, растерянно хлопая глазами.
В это время в коридоре показалась тетя Клара, что рабо-
тает на почте.
— Где тут у вас директор? Телеграмма срочная, а дома
его нет...
— Занят. Сами ждем, — ответил Волли. — Можем пере -
дать, если хотите.
— Смотри сразу передай! Срочная! поучала тетя Кла-
ра, пока Волли расписывался в ее книжке. И ушла.
Телеграмму можно прочесть и не распечатывая: нажать
103
с боков, она станет такой трубочкой, все строчки видно. Так
Волли и сделал.
— Что там такое? — спросил Харри.
Волли безнадежно махнул рукой. И вдруг решился. За-
сунув телеграмму в карман, он показал Харри кулак:
— О телеграмме никому ни слова, понял? Тайпа! Разбол
таешь — як тебе привидением стану являться каждую пол-
ночь! Передай Андресу — пусть возьмет мои удочки, если
хочет. А письмо на турбинный завод пишите завтра же! По-
нял? Скажи: такова последняя воля несчастного Волли
Крууса. Прощай!
Круус, куда же ты? вслед ему жалобно вскрикнул
Харри.
Но Волли уже исчез.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,
в которой
и плачут и ноют
то творилось в шестом классе на следующий день,
и рассказать трудно.
Ну, не явился Круус. Подумаешь, событие! Все знали,
что у него болит живот.
Но, когда на первой переменке Харри передал Андресу
последнюю волю Крууса и спросил, пустит ли его Андрес на
завещанную парту, все переполошились.
Андрес сбегал в третий класс. Мари Круус знала только,
что Волли ночью стонал, а утром не пошел в школу. Ну, зна-
чит, утром он еще был жив.
Айме, посланная Андресом в первый класс, узнала у Лий-
зи Круус, что утром мама дала ее брату чистое белье. Это
было хуже: во все чистое одевают покойников. Хотя — боль-
пых тоже.
Решили до вечера паники не поднимать. Впрочем, дирек-
торская Юта вдруг заплакала — ей, видите ли, жалко Волли,
он был такой хороший, лучше всех! При других обстоятель-
ствах ее, конечно, задразнили бы, по сейчас, наоборот, уте-
шали.
Ты лучше расскажи, не говорил ли твой отец о строй-
ке? Как там они решили? — чтобы переменить тему разгово-
ра. спросила Айме.
105
— Наверно, плохо решили, — всхлипывая, ответила
Юта. — Отец очень сердитый, совсем больной, лежит дома.
Инспектор уехал поздно вечером. Отец говорил ему перед
отъездом: «Нельзя идти на поводу у Эммы Рястас».
— Почему? — спросил Андрес.
— Я не знаю, — ответила Юта.
— А я знаю, — вдруг сказал тощий Харри.
И, хотя ему не очень хотелось признаваться, что он под-
слушивал, его заставили рассказать всё.
Доклад Харри занял целую перемену. Он, Харри, своими
ушами слышал, как инспектор говорил:
«Школа — не строительная организация, всему есть
мера!»
И тогда защебетала певчая Рястас. Она сказала, что со-
гласна с инспектором. Дети становятся грубыми, их культур-
ный уровень падает. Даже те, которые брали у нее домашние
уроки музыки, больше не берут. И кто-то зарывает в землю
талант — кто именно, Харри не узнал, потому что уборщица
шла в учительскую с большущим чайником. Они там так
много говорили, что охрипли, наверно. А когда минут через
десять Харри случайно заглянул в замочную скважину, он
увидел, что их директор сидит печальный и голова у него
опущена. Потом директор сказал:
«Знаете что? Я привык не пугаться трудностей. Во время
войны, когда я был в партизанском отряде...»
«Вот-вот, — перебил инспектор. — Вы и сейчас партиза-
ните!»
И тогда директор сказал, что у него пошаливает серд-
це. А инспектор посмотрел на часы и заторопился. Он за-
явил, что надеется на здравый смысл здешних педагогов.
Певчая Рястас сказала: «Давно пора». Но вожатая Эви отве-
тила ей:
«Нет, наша стройка слишком дорога ребятам, чтобы от
нее так просто отказаться».
Больше Харри ничего не слышал: все зашумели и задви-
гали стульями, так что ему пришлось дать тягу.
Рассказ Харри обошел весь класс, обрастая по дороге
многими украшениями. Директор Каэр, который, оказывает-
106
ся, был даже партизаном, стал в глазах ребят героем, мучени-
ком и богатырем. Юта сбегала домой и вернулась с сообще-
нием, что отец лежит небритый, глотает лекарства и меряет
температуру. Температура страшно высокая, даже не сказал
какая, а только махнул рукой. И всем было очень жалко сво-
его директора.
К четвертому уроку — а это был урок пения — певчая Ря-
стас стала самым непопулярным человеком в школе. Учи-
тельницу встретили такой напряженной тишиной, что в ней
легко было почувствовать недоброе.
Но Эмма Рястас ничего не заметила. Она была убеждена
в своей правоте. Она давно решила, что строительство затея-
ли напрасно. Что за радость всей школой пачкаться в глине?
Эмме казалось, что и директор в душе уже пришел к такому
убеждению и только из упрямства не хочет признаться в сво-
ей ошибке. Учительница верила Раулю, когда тот жаловал-
ся, что строительство не дает ему заниматься музыкой. И те-
перь Эмма чувствовала себя защитницей ребят, спаситель-
ницей!
Она села за рояль, сыграла вступление. Потом кивнула
головой: начали! И запела сама, как всегда это делала:
Спи, моя радость, усни.
В доме погасли огни...
Она пела одна. Никто, никто из целого класса не хотел
петь вместе с ней. Еще не понимая, что случилось, не пере-
ставая петь, учительница обернулась к классу. Ее взгляд
остановился на Рауле, и тот смутился и начал разевать рот,
словно повторяя про себя слова песни. Но и он не пел. Эмме
показалось, что он жалеет ее и хочет выразить свое сочувст-
вие, разевая рот. На большее и он не способен. Это заговор,
и Рауль один из заговорщиков.
Это было жестоко.
Эмма Рястас встала, медленно закрыла клавиатуру. Ей
нужно было что-то сказать, сделать, но она боялась разры-
даться. Она выпрямилась, собрала ноты и тихо вышла из
класса.
107
— Как бы она директора не привела, — опасливо погля-
дывая на дверь, сказал Рауль.
— Директор болен, — успокоил Андрес.
— Она чуть не заплакала, — задумчиво произнесла на-
блюдательная Айме. — Мне ее жалко. Очень-очень.
— Сама виновата, — сказал Андрес. — Но теперь нужно
петь, иначе поднимется скандал. Мы с Айме будем состав-
лять письмо на завод, а вы пойте. Рауль, садись за рояль!
Давай что-нибудь настоящее!
— А не попадет? — забеспокоился Рауль, подходя к роялю.
— Не больше, чем другим!—успокоил кто-то с задней
парты. — Давай «Парни, парни...».
И они запели, сначала нестройно, потом все дружнее и
громче:
Если бы парни всей земли
Вместе собраться однажды могли -
Вот было б весело в компании такой
И до грядущего — подать рукой.
Припев подхватили уже все. Песня разнеслась по школе.
Услышала ее и Эмма Рястас — она была в учительской. Этого
она не выдержала и разрыдалась.
— Выпейте воды, — подала стакан Эви. — В чем дело?
Эмма рассказала.
— Насильно мил не будешь, — закончила она свой рас-
сказ.
— Успокойтесь. Идемте в класс. Вместе. Вытрите слезы.
У вас есть пудра? Вот зеркальце...
Когда Эви распахнула дверь и обе учительницы вошли
в класс, песня оборвалась. Рауль как ужаленный отскочил от
рояля.
— Продолжайте, - - спокойно сказала Эви. — Или давайте
начнем сначала. Может быть, вы нам сыграете, товарищ Ря-
стас?
Благодарно взглянув на пионервожатую, Эмма Рястас
села. Взяла несколько аккордов. Кивнула головой.
— Ну? — грозно нахмурилась Эви.
108
И песня полилась. Она звенела ручейком, прыгая по тон-
ким голосам, среди которых выделялся голос Айме. Потом
подтянули и остальные. Песня окрепла, набрала силы и раз-
лилась широко-широко.
Погрозив классу пальцем, Эви тихонько вышла в коридор.
Песня продолжалась.
В шестой класс Эви вернулась еще раз, перед самым кон-
цом урока. Обычно последние часы занятий отводились на
уроки труда. Ребята отправля шсь вместе с директором на
свое строительство и оставались там до сумерек. Но сейчас
директор лежал с высокой температурой, судьба стройки
оставалась нерешенной. Вместо директора в класс вошла
пионервожатая.
— На стройку сегодня не пойдем, — сказала она.
— А мы хотим строить, — возразил Андрес.
— Правда? — не удержалась от вопроса Эмма Рястас.
И дружный хор голосов откликнулся:
— Правда! Конечно!
В этом хоре учительница расслышала один голос, коль-
нувший ее в самое сердце. Рауль Паю кричал:
— Хотим строить!
Эви торопилась. Не вступая в разговор, она повторила:
— Труда не будет. Можете идти домой.
Обычно в таких случаях все срывались с мест и спешили
в раздевалку, а сегодня все остались за партами. Лица у ре-
бят были такие серьезные, что Эви показалось, что ее не по-
няли.
Уроков больше не будет, — еще раз сказала она.
— Ясно, — ответил за всех Андрес.
Эви поспешила в другие классы с тем же сообщением.
А когда она обежала всех, кого нужно было обежать, она
услышала за окном громкую песню, выглянула и ахнула от
изумления: школа шла на стройку.
Первыми с песней шагали ученики шестого- класса. Они
шли парами, в строгом порядке, точно на демонстрации. Пи-
лы, лопаты и топоры они несли, как боевое оружие. Нет —
как знамена!
Колонну вел Андрес Салусте.
109
Вслед за шестым классом из школы, выбега ли и старше-
классники и малыши, процессия становилась все длиннее.
— Они пошли на строительство! — ворвалась в учитель-
скую Эви. — Вальтер, они пошли строить! Неужели мы от-
станем от них?
Не дожидаясь ответа, Эви вбежала в квартиру директора,
которая находилась тут же, позади учительской. Юхан Каэр
вежливо указал девушке на стул.
— Спасибо, что навестили, — тихо сказал он,-
— Простите, я только на минутку. На одну минутку. Это
очень важно: ребята пошли строить. Сами. Сейчас и мы пой-
дем туда. Я хотела рассказать вам об этом. Это же чудесно!
Вы во всем правы!
— Спасибо, Эви, — улыбнулся директор. — Вы принесли
хорошую весть. Проследите, чтобы стены водослива собира-
ли на мху: мох обязательно нужно класть между бревнами.
А грунт для засыпки за стены пускай берут перед водосли-
вом — там пора открывать путь для воды. Чтобы весной она
шла уже через водослив... Идите. Спасибо.
Эви понимала, что Юхан Каэр не такой человек, чтобы он
начал прыгать от радости. Но по блеску его глаз Эви увиде-
ла, что директор очень обрадовался. Она кивнула ему голо-
вой, пожала протянутую ей руку и побежала к ручью.
Удивительно ясный подошел вечер, и удивительно ясно
было у Эви на душе. Вся строительная площадка кишела,
словно муравейник. Быстро росли стены водослива, возле ко-
торых Эви увидела не только старшеклассников, но и Пих-
лакаса... Вон и Мёльдер — наверно, зашел взглянуть, посо-
ветовать да так и остался... А как славно идет работа
у девочек! Там Айме с Ютой и еще... Да, да, это Эмма
Рястас! Конечно, это она!
Девочки разрывали переднюю стенку котлована, ту, что
едва не уползла. Пареньки с носилками быстро тащили глину
за стены, другие трамбовали ее. Стучали топоры, жирно
чавкала глина, все стройнее и красивее становился водослив,
все выше поднималась засыпка за его стенами, и все глубже
опускалось новое русло, откуда выбирали эту глину. А сами
стены высились уже вровень с берегом, уже последнее брев-
но
но уложили Калью и Андрес. И целая бригада юных плот-
ников тащила брус, приготовленный как основа моста.
— Раз, два — взяли! Зачаливай, тащи вперед! Опускай
конец! Тащи дальше! Теперь поднимай, сейчас перекинем!
А ну, дружно!
Так командовал Аугуст Мёльдер, и все с удовольствием
слушали его команду. Он сам и зачаливал, и тянуть помогал,
и поднимать, и все это у него получалось как-то особенно лег-
ко и удачно. Стоя рядом с ним, и Андрес становился сильней
и удачливей и тоже кричал вместе с Аугустом з
— Раз, два — взяли!
Потом ребята уложили второй брус, и по новому мостику
стало можно ходить и даже бегать, хотя пионервожатая оста-
навливала смельчаков — ведь перил еще не было.
Работа шла дотемна. Малышам несколько раз предлагали
разойтись по домам, но и они не ушли. А приказывать им
никто не стал: у кого поднялась бы рука лишить ребят
такого большого удовольствия, как дружный, веселый труд?
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ,
где больному опалинают
очень спорую помощь
се было бы хорошо, но в Метсакюлаской школе про-
пал один из учеников — Волли Круус. Правда, его
родители рассказали, что утром он отправился в медпункт.
Но, сколько ни пытался Юхан Каэр дозвониться по телефону
до медпункта, ему никто не отвечал.
Сам больной, директор тревожился не на шутку. А един-
ственная его дочь, Юта, вообще голову потеряла. Почему она
так близко к сердцу приняла исчезновение Волли? Пойди
спроси у этих взрослеющих дочек, разве они скажут!
Но что же все-таки случилось с нашим героем?
Передав Харри свою последнюю волю, он пошел домой,
прикидывая: прыгнул на инспектора — раз. Не явился к ди-
ректору — два. Унес телеграмму — три. Наврал про живот —
четыре. Кажется, достаточно...
Все это было настолько ужасно, что живот у Волли и в са-
мом деле заболел. Может быть, он слишком усердно его ощу-
пывал, надеясь найти больное место. Впоследствии Калью
высказал мнение, что все это случилось с Волли от страха
бывает же у людей медвежья болезнь! Правда, инспектор —
не медведь, но еще неизвестно, кто страшнее.
Как бы то ни было, к утру Волли чувствовал себя доста-
112
точно больным. Он охал, хватался за живот, вздыхал и по-
минутно выбегал из дому. Мать Волли встревожилась. Уходя
на работу, она выдала ему чистое белье и велела вымыться
в тазу — Волли собирался в медпункт.
И вот Волли вошел в белый домик медпункта, прошел ко-
ротенький коридор и постучался в белую дверь. Медицинская
сестра Вильма Роосте крикнула из-за этой двери:
— Войдите!
Волли приоткрыл дверь и осторожно протиснулся в ком-
ьату. Здесь пахло лекарствами еще сильнее, чем от Харри,
сына медсестры. А сама Вильма сейчас сидела за столом спи-
ной к Волли и занималась важными медицинскими делами:
она перекладывала с места на место небольшие листики
бумаги.
— Здравствуйте! — сказал Волли.
Вильма не обернулась. Со взрослыми это бывает — тех, кто
помоложе, обучают вежливости, а сами уж так заняты, что и
головой кивнуть не могут. Была бы хоть голова какая-нибудь
особенная, а то просто так, белая шапочка и волосы из-под
нее во все стороны, словно пакля. Отец как-то сказал маме,
что у этой Вильмы голова плохо варит. А туда же, важничает!
Впрочем, почему бы ей не важничать? Ведь справку нуж-
но получить не ей от Волли, а наоборот... Ладно уж, подо-
ждем. ..
Волли минутку постоял, скромно опустив глаза. Но по-
том — сколько же можно стоять столбом? — начал озираться.
Слева, глядя на Волли с плаката, здоровенный парень
уговаривал спасать утопающих. При этом он настойчиво со-
ветовал тащить их обязательно за волосы. Правее два сани-
тара укладывали носом в землю «лицо, пораженное током».
Еще правее извивались глисты. Их было так много и они так
здорово были нарисованы, что Волли отвернулся...
«У людей вон глисты бывают, да еще какие разные! — с за-
вистью подумал он. — Сейчас эта Вильма как обернется да
как начнет расспрашивать, того и гляди, в лужу сядешь!»
— Садитесь. — оглянулась Вильма Роосте. Однако, уви-
дев неказистого пациента, переменила тон: -Что тебе нуж-
но? Заболел кто-нибудь?
113
— Да,— кротко ответил- Волли. — Заболел.
— Отец? Мать?
— Нет. Я сам. У меня болит живот.
— Расстройство?
— Да, — страдальчески подтвердил Волли.
Обстоятельно отвечая на более детальные расспросы мед-
сестры, он загнул столько пальцев на обеих руках, что Виль-
ма Роосте только ахнула.
— Дело-то, кажется, нешуточное, — сказала она.
Какие уж тут шутки! Волли еще вчера, слезая с инспек-
тора, понял, что дело нешуточное.
— И тошнит, наверно?
Волли покосился на плакат с извивающимися глистами и
честно ответил:
— Очень!
— Поставь-ка градусник...
Кто их выдумал, эти градусники? Подумать только, ка-
кие-то десятые доли градуса играют такую роковую роль в
жизни человека! Что-то сейчас будет?
Волли слышал, что температура может оказаться доста-
точно высокой, если градусник потереть чем-нибудь шерстя-
ным. Вполне возможно — первобытные люди даже огонь до-
бывали трением. Но, во-первых, неизвестно, сколько времени
нужно тереть градусник. Во-вторых, это нечестно. В-третьих,
как добыть температуру трением, если в трех шагах сидит
Вильма?
— Достаточно, — сказала медсестра. — Давай градусник.
— Я могу еще подержать, — предложил Волли, которому
очень не хотелось расставаться с последней надеждой.
Роосте не успела ему ответить: в комнату быстро вошел
Анте Ярве, монтер местной почты, считавшийся наиболь-
шим весельчаком и наименьшим трезвенником на всю Мет-
сакюла.
— Здорово, Вильма! — подмигнул он медсестре. — Не хо-
чешь ли прокатиться? Еду в райцентр. Вечером обратно.
— Вот еще! Выдумал! Не могу я закрыть медпункт среди
бела дня! Видишь — как раз подозрительный случай... —
И она отобрала у Волли градусник.
114
Кто их выдумал, эти градусники? Подумать только, какие-то десятые
доли градуса играют роковую роль в жизни человека!
— Пустяки, нормальная температура, - заглянув через
ее плечо, сказал Анте.
— Это ничего не значит. Бывает, — поучающе ответила
Вильма, — к вечеру может подняться. Мальчика нужно изо-
лировать, сделать лабораторные анализы. Я, пожалуй, на-
правлю его в город.
— В город? — изумился Волли.
— Да. В инфекционную больницу.
Вот так штука! Такого оборота Волли никак не ожидал.
Город — это, конечно, интересно. Хуже, что в больницу. Но
зато...
— Слушай, Вильма, — сказал Анте, — это не заразно?
— Кто ж его знает, — передернула плечами Вильма.
А ты что, испугался?
— Нет, но, если нужно доставить его в больницу, мы мог-
ли бы это сделать сейчас. Машина под окном. Ты будешь его
сопровождать...
Ах, вот оно что! Этому Антсу никакого дела нет до Вол-
ли. Нисколько он о нем не заботится. Если бы Волли даже
помирал у него на глазах, он все равно думал бы только
о том, как ему прокатиться с Вильмой в город. Эх, люди,
люди!..
— Едем! — решила Вильма.
— Я только выйду на минутку, — грустно сказал Волли.
— Да, да, обязательно! — кивнула головой Вильма. —
Бедный мальчик!
Через несколько минут они уже мчались на небольшой
машине отделения связи. Вильма и Анте весело болтали о
своих делах, предвкушая в городе массу удовольствий. Шо-
фер, занятый своим шоферским делом, лишь изредка встав-
лял словечко-другое в разговор пассажиров. А Волли молча
мчался навстречу своей судьбе.
Он и не подозревал, что его приключения только начи-
наются.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ,
в которой жертва медицины
помогает, стройке
 огда машина остановилась у ворот инфекционной
Ж больницы, Волли вылезал очень долго и неохотно.
Не то чтобы он струсил — с чего бы? Просто ему не хотелось
в больницу. Живот не болел. Совсем не болел, хоть тресни!
Правда, Волли здорово проголодался, но это уже никак не
назовешь болезнью.
«Ох, и погонят нас отсюда!.. — подумал он. — Уж
лучше...»
Волли решил убраться подобру-поздорову. Ему казалось,
что это совсем нетрудно: за всю дорогу Вильма ни разу даже
и не взглянула на него. Но теперь, едва он попытался отстать
от нее и улизнуть за ворота, медсестра схватила его за рукав:
— Ты куда? Инфекцию разносить? Пошли, пошли!
Так, за рукав, она и привела его к дежурному врачу. Врач,
пожав плечами, сказал:
— Ну что ж, проверить можно...
Сначала все шло здорово: Волли осматривали настоящие
врачи, няньки купали в роскошной ванне и нарядили в поло-
сатую пижаму. Причем пижамы здесь выдавали всем одина-
ковые, одного и того же цвета и размера: Волли встретил в ко-
ридоре верзилу, которому штаны еле-еле доходили до колен.
117
Зато самому Волли до колен доходили рукава, а штаны так
и норовили отстать на ходу.
Но чем дальше, тем хуже шли дела. Волли заточили в изо-
лятор, с решеткой на окне и с надписью «Тише! Говорить
шепотом!» — словно Волли собирался громко сам с собой раз-
говаривать. Лампочка под потолком была заключена в белый
шар и светила тускло. Даже полосатая пижама тут стала ка-
заться арестантской. И на обед принесли какой-то противный
отвар да жидкую кашку. Тюрьма, да и только!
Совершенно непонятно, как люди выносят такое по не-
скольку дней и даже лет! Волли не был создан для одиноч-
ного заключения. Узники перестукиваются с соседними ка-
мерами, но для этого нужно знать азбуку Морзе. Вот что
надо было учить, а не ботанику!
Вообще-то из тюрьмы многие узники бегают. Только пло-
хо, что решетка сделана из таких толстых прутьев — попро-
буй разогни. На всякий случай Волли пощупал Свои бицепсы
и убедился: нет, не разогнуть решетку. И вообще, когда это
он последний раз делал физзарядку? Даже и не вспомнишь.
А еще собирался проделать все упражнения, которые вы-
полняют космонавты!
Кто знает — может быть, когда-нибудь именно на Волли
упадет выбор комиссии. Вот, скажут, находка: парень сме-
лый, смышленый и места мало занимает!
Не откладывая дела в долгий ящик, Волли попробовал
сделать стойку. Правда, стойка не очень-то удалась, но Волли
стал упорно добиваться совершенства.
За этим занятием его застала санитарка, принесшая
ужин. Она сказала, что так делать нельзя, что больным нуж-
но болеть, лежать, а не ходить. Тем более на руках. Потом
она вышла, чтобы принести чаю. А когда вернулась, то уви-
дела, что больной больше не стоит на руках, а дремлет, уро-
нив голову на стол рядом с пустой тарелкой.
Утром Волли взлетел в космос. После первого толчка ра-
кеты последовал второй, еще более сильный, от которого кро-
вать так зашаталась, что наш герой пробудился и понял, что
118
он еще на земле, в больнице, где идет уборка. Могучая тетка
мыла пол у Волли под кроватью. Она швыряла швабру под
кровать, то и дело попадая в ножку койки.
«Ого! Прямое попадание!»—с уважением подумал Вол-
ли и зажмурился.
Когда все стихло, он приоткрыл правый глаз и увидел,
что в его темнице все стоит на своих местах, а уборщица уда-
ляется, бесшумно ступая мягкими тапочками. На ходу она
поправила покосившуюся надпись: «Тише!»
Так начинался день. А сколько их было! Волли так зато-
сковал, что даже написал письмо домой: увы, оказалось, что
отправить его нельзя, все из-за той же «инфекции».
Анализы, разумеется, дали отрицательный результат. По-
этому Волли не выпустили, а начали делать эти анализы на-
ново. С горя он спал, листал прошлогодние журналы, а чаще
всего сидел у окна и сквозь решетку смотрел на город. За
дорогой виднелась большая афиша кинотеатра, и Волли
десятки раз перечитывал ее. Эх, выпустили бы его! Уж он
бы здесь насмотрелся! Приехал бы в Метсакюла, как начал
бы рассказывать...
Что-то там делается? И что еще ему будет? Ну, другие
грехи, может, и простятся — не зря же он торчит в больни-
це, — а вот телеграмма...
Сейчас эта телеграмма лежала где-то на больничном скла-
де в кармане штанов нашего героя. Но, конечно же, он твердо
помнил ее содержание: «Ввиду отсутствия турбины и по ряду
соображений стройку немедленно прекратите. Министерство
просвещения». Там была еще чья-то подпись, но Волли забыл
чья. Теперь, раз он увез телеграмму, стройка идет! Это хоро-
шо, но только чем все это кончится для него?
С каждым днем на душе становилось все тоскливей. На
четвертый день он дал себе слово никогда больше ни на ка-
кие болезни не жаловаться и начал придумывать для себя за-
дачки по алгебре. Он их решал, но ответы всегда получались
не такие круглые, как в задачнике, а какие-то несуразные.
Без остатка ничего не делилось, в решении оказывались
хитрейшие дроби и всякие глупости.
На пятый день ему принесли сразу два письма: родители
119
желали, чтобы он скорее поправился. Андрес сообщал, что
его последняя воля выполнена и все ждут его в школу.
Волли решил ни на минуту не задерживаться в этом про-
тивном городе. Как только выпустят — сразу домой, в Мет-
сакюла! Хватит, нагостился!
И, когда на седьмой день его наконец отпустили, когда
собственный костюм и пальто опять оказались на его плечах,
Волли направился прямо на автобусную станцию.
Именно здесь он обнаружил, что денег у него нет. Ни ко-
пейки.
Изучив табличку, висевшую возле кассы, Волли узнал, что
денег ему нужно не слишком много. Но гораздо больше, чем
ничего.
В одном кинофильме он видел, как когда-то беспризор-
ные устраивались в ящиках под железнодорожными ваго-
нами. К сожалению, у автобуса никакого специального
устройства для проезда «зайцев» Волли не обнаружил. По-
этому он все-таки подошел к кассе, хотя и понимал, что
к таким окошкам без денег нечего и соваться.
К счастью, у кассирши было очень мало дела и она была
в хорошем настроении.
Она долго расспрашивала Волли, кто он и откуда. Потом
поморщила лоб и сказала:
— Ты сходи в районе. Налево за угол, большой дом по
правую руку. Там найдешь. Иди и все расскажи. Раз ты
школьник, это по их системе.
Хорошо, что хоть какая-то система может о нем позабо-
титься! Правда, поднимаясь по лестнице, Волли вспомнил,
что здесь он может встретиться с инспектором. Но теперь
у него в кармане лежала такая справка, какой ни у кого из
школы не было. С такой справкой бояться нечего! Он храбро
открыл первую попавшуюся дверь и вошел.
За большим столом в кресле сидел бритоголовый человек
в очках, а перед столом, в другом кресле, — человек без
очков, с седыми волосами. Седой повернулся лицом к Волли,
а бритый нахмурился и спросил:
— Что тебе, мальчик?
— Мне нужно немного денег, чтобы доехать домощ —
120
сказал Волли. И, чтобы было понятнее, добавил: — Я из
вашей системы, меня привезли сюда из Метсакюла в боль-
ницу. А теперь мне нужно уехать домой.
Седой рассмеялся:
— Значит, ты из нашей системы? Это хорошо! Я слышал,
вы там, в Метсакюла, гидростанцию строите?
— Еще какую! — воодушевился Волли. — Водослив скоро
уже готов будет. Вот так течет речка, здесь водослив, а тут
будет плотина и здание станции, — показал он руками.
- И хорошо идет строительство? — чуть прищурившись,
спросил седой человек.
121
Это был настоящий человек, он разговаривал с Волли как
взрослый со взрослым. И парню захотелось не ударить лицом
в грязь. Поэтому он заговорил совсем как директор Каэр, мо-
жет быть, даже его словами:
— Строительство идет хорошо. Только беда с материала-
ми. И денег нет. Со всякими сухарями толчеными все нервы
испортишь. Никакой помощи. Даже турбины еще нет. Мини-
стерство запросили, а там знаете кто сидит?
Бритоголовый заерзал на стуле, как будто ему в штаны за-
полз муравей. Потом выпучил глаза и зашумел:
— Так нельзя говорить! Да знаешь ли ты, с кем...
Но седой остановил его:
— Давайте уж дослушаем. Так кто же там сидит?
Сказано это было уже не так весело. Пожалуй, Волли пе-
рехватил.
— Ну, кто-то сидит, — вывернулся он. — Понимаете, мы
строим, а они говорят: «Бросайте». Турбины, говорят, нет.
А мы взяли да письмо послали комсомольцам, которые тур-
бины делают!
— Кто это «мы»?
— Ну, младший брат, пионерия.
— Слышали? — обернулся седой человек к бритому. —
Нет, нужно довести дело до конца. Будем считать это экспе-
риментом Юхана Каэра.
Он достал блокнот, что-то записал. Потом снова прищу-
рился, взглянул на Волли и спросил:
— А ты, наверно, начальник строительства?
Положительно этот дядя знает толк в людях!
— Что вы! Я просто один из строителей, — пококетничал
Волли. — Председатель совета стррйки Андрес Салусте. Он
бы вам лучше рассказал. Деловой парень. На одной парте
сидим.
Ну, этого можно было и не говорить. Подумаешь, похва-
стался!
— А как твоя фамилия?
— Круус. Волли Круус.
Тут в двери вошел инспектор Киви, на которого Волли...
Брр... вспомнить страшно!
122
— Это тот самый, о котором я вам рассказывал, — сказал
Киви седому и сверху вниз взглянул на Волли.
— У меня есть справка из больницы, — поспешно отразил
удар Волли, роясь в кармане.
— Не нужно, — остановил его седой человек. — Пока-
жешь директору. А насчет турбины я тебе обещаю ответить
через неделю. Постараюсь сделать все, что в моих силах.
Только, чур: когда построите гидростанцию, позовите меня
на пуск! Ладно?
— Обязательно!
— А теперь держи деньги на проезд. Счастливого пути.
Волли взял деньги, поблагодарил, попрощался и напра-
вился к выходу. На пороге он остановился:
— Простите... А как я верну эти деньги?
— Пустяки!
— Нет, я так не хочу. Это же ваши деньги!
— Хорошо, приеду на пуск — вернешь. Сговорились?
Это Волли устраивало.
— Передай привет Юхану Каэру! — крикнул ему вдогон-
ку седой человек.
— Есть! — радостно воскликнул Волли и стремглав по-
мчался на автобусную станцию.
Только в автобусе он спохватился, что не знает, с кем раз-
говаривал, и не имеет ни малейшего представления, кого
приглашать на пуск, кому отдавать долг и от кого передавать
привет директору.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ,
где дрова
покачивают головой
лесу.
Операция с лесозаготовками была предпринята директо-
ром школы после долгих раздумий. Этот выход подсказал
ему опытный хозяйственник Альберт Паю, который в школу
теперь наведывался очень часто — Раулю он доверял, но и
проверял. Именно Альберт указал Юхану Каэру на строчку
в школьной смете: «Отопление».
«Инспектор ругает? Пустяки. Мешают? Что ж поделать.
Денег не дают? Вот это плохо. Нельзя вести стройку без
финансирования, — говорил тогда Альберт, крупными ша-
гами меряя учительскую вдоль и поперек. — Деньги нужны.
Они у вас есть?»
«Нету. Я рассчитывал, что дадут, но вот— нету».
«Пока нету, — поправил Альберт Паю. — У вас есть статьи
расхода: «отопление» и «освещение». Электростанция будет
школу освещать, а при желании и отапливать. Значит, эти
деньги можно расходовать на строительство. Лес на корню
стоит дешево, заготовить и вывезти его ваши орлы смогут.
Им это дело понравится. Все очень просто: заготовите дрова,
заодно — бревна. А деньги истратите на строительство».
124
«Нужно подсчитать, что мы сможем от этого получить...»
«Электростанцию, — убежденно сказал Паю. — Ну, вы лич-
но, может быть, еще и выговор. Но ведь это мелочь!»
Этот разговор живо вспомнился Юхану Каэру сейчас, ко-
гда вслед за лесником он шагал от дерева к дереву.
— Нам бы вот эту сосенку, — говорил он.
— Нет, этого дерева я не отдам, — хмурился лесник Сил-
ланди, глядя на директора строгими синими глазами. — У вас
билет на дровяной лес, а вы целую мачту просите!
— Нам только четыре таких дерева нужно. Для здания
станции, — смущенно отвечал директор.
— Это я понимаю, а только нет, не могу.
— Папа, но ведь это для нашей гидростанции! — напоми-
нала Айме Силланди.
И лесник Силланди, махнув рукой, говорил: «Там вроде
брачок есть. Разжалуем в дрова, ладно!» — и ставил на ство-
ле выбранного дерева метку. С директором школы он еще мог
бы поспорить, но когда хитрец Каэр привел в лес его, Сил-
ланди, родную дочь — как тут откажешь!
— Какой славный у тебя отец! — шепнул Андрес.
И Айме гордо и радостно кивнула головой, словно хотела
сказать: «Еще бы!»
Юта Каэр, выискивая лес для столбов линии передачи,
то и дело приставала к леснику:
— Дядя Силланди, смотрите, там сучки растут! Это бра-
чок? Разжалуем?
И Силланди, руководствуясь «порубочным билетом» и
собственными симпатиями, разрешал рубить всё новые и но-
вые деревья. Ребята шумно радовались своему богатству.
А директор школы поеживался, представляя себе пред-
стоящее.
Эти деревья нужно было еще свалить, свалить детскими
руками. Обрубить сучья. Распилить на бревна. Вывезти все
эти бревна, столбы и дрова... Легко сказать—«вывезти».
На чем? Правда, делянка выбрана близко от школы, да еще
на горе. Но даже под гору — как-то повезут они эти бревна
по сугробам зимнего леса?
Директор представлял себе темные, нетопленные классы,
125
и ему казалось, что деревья, все буду-
щие столбы и дрова, неодобрительно
покачивают головами.
Зато Юта — Юта была счастлива.
Сегодня ее радовало все — лес, столбы,
стройка: директору сообщили по теле-
фону, что живой и невредимый Волли
Круус возвращается в Метсакюла.
Но на другой день Юта даже слегка
огорчилась, когда маленький — такой
маленький! — мальчик с рыжими вих-
рами, гордо задрав нос. вошел в класс
и швырнул сумку на первую парту.
Пока Крууса не было, он как-то под-
рос и возмужал в воображении Юты...
Однако думать об этом было неко-
гда: Крууса уже окружили ребята, и
он, рассказывая о своих приключениях,
все больше входил во вкус и вспоминал
даже такие подробности, которых не было и быть не могло.
Он забыл все свои тревоги. Еще пять минут назад, идя в шко-
лу, он почесывал затылок: конечно, времени прошло много...
но телеграмма жгла карман... И еще неизвестно, что тут на-
говорил директору инспектор. Тот, на которого... А теперь
Волли снова был в своей тарелке. Он рассказывал:
— Открыл я дверь, вижу — разные важные дядьки сидят.
А посредине седой такой, видать, самый главный. Увидел
меня, спрашивает: «Что вам угодно?» А я отвечаю: «Что ж
вы, сухари толченые, строить нам не даете?» Тут они все
забегали, глазами на меня сверкают, зубами лязгают...
— ... шерсть дыбом поднялась... — в тон ему подсказала
с места Айме и хихикнула.
Но Волли и внимания на нее не обратил.
— Тут этот седой как крикнет на них- «Цыц! Человек
дело говорит! Диктуй все, что вам от меня нужно!» — это он
мне говорит. Ну, думаю, тут зевать нельзя! Я ка-ак начал
диктовать — и про турбину, и про все дела. Седой схватил
тетрадку, пишет, пишет, а я все диктую, диктую...
126
— Это кому ты диктовал? — спросил Юхан Каэр.
Он уже с минуту стоял возле двери в класс, но ребята
были так заняты рассказом Волли, что даже не смотрели
в коридор. Тут все бросились за парты. А Юхан Каэр поздо-
ровался и снова спросил у Волли:
— Так с кем это ты говорил?
— Седой такой, важный. В районе сидел. Наверно! боль-
шой начальник.
— Как ты попал к нему на прием?
•— Зачем «на прием», товарищ директор? Просто мы с
ним посидели, поговорили... — снова начал свой рассказ Вол-
ли, чувствуя за спиной напряженное молчание изумленных
друзей.
— И ты даже не догадался встать? — нахмурился ди-
ректор.
— Нет, я, конечно, стоял, — приблизился к истине Вол-
ли. — А он сидел. Он просил передать вам привет, только я
забыл спросить, как его зовут. А дело было так...
Мы с вами, читатель, уже знаем, как было дело, и поэтому
не стоит еще раз выслушивать Волли. Но, представьте себе,
директор Каэр не пришел в восторг от этого рассказа.
— Как же можно так говорить со взрослыми? — сказал
он. — Они могут просто прекратить нашу стройку.
— Хуже не будет, — философски заметил Волли, подавая
директору телеграмму. — Вон они что пишут!
— «Срочная. Ввиду отсутствия турбины и по ряду сооб-
ражений стройку немедленно прекратите», — вслух прочел
директор. Сел и приложил руку к сердцу.
— Это старая телеграмма, она теперь недействительна! —
пробормотал Волли.
— Садись, — сказал ему Юхан Каэр. — С меня достаточ-
но. Перейдем к ботанике...
На перемене спорили много. Большинство ребят было на
стороне Волли. Все-таки это здорово — так и сказать седому
начальнику всю правду. Неизвестно, сколько Круус приврал,
но не стал бы он все-подряд перевирать при директоре школы.
А кое-кто разделял точку зрения директора, опасаясь не-
приятных последствий вмешательства Волли. И очень мно-
127
гих взволновала телеграмма, прочитанная директором. Прав-
да, Харри подтвердил, что она хоть и срочная, но получена
неделю назад...
Молодец Харри! Смотри-ка, не проболтался!
Но Юта Каэр на этот раз смотрела на вещи совсем не так,
как ее отец. Она водила Волли по строительству, как важ-
ного гостя, показывая, что без него успели сделать.
А когда они шли со стройки, Юта нагнулась к самому его
уху:
— Круус, хочешь я открою тебе одну тайну?
— Валяй открывай! — оживился Волли. Он очень любил
тайны.
— А ты не будешь смеяться? Честное пионерское?
— Не буду.
— Слушай: ты мне нравишься.
— Влюбилась в меня, да? — спросил Волли, чтобы внести
полную ясность.
— Вот еще, глупости какие! — вспыхнула Юта,
Волли так неожиданно произнес это непривычное слово
«влюбилась»... Конечно, Юта уже во многих книгах встре-
чала глагол «любить» у Пушкина, Вильде, Жюля Верна...
Там было написано о любви очень интересно...
Они дошли до школы. Только не до главного входа, а до
той боковой двери, что вела в квартиру директора. Юта оста-
новилась возле крыльца, повернулась к Волли и с любопыт-
ством взглянула на него, склонив голову набок.
— А ты?.. — негромко спросила она.
— Люблю! — ответил Волли, не раздумывая.
Вот здорово-то: в него влюбилась сама директорская Юта!
А теперь стоит и пялит на Волли глаза. Что же в таких слу-
чаях делают? Ага, наверно, целуются! Жаль, что Юта такая
длиннющая... Но тут как раз ступеньки... Если встать сту-
пенькой выше...
Волли дернул Юту за воротник, так что она качнулась
к нему, и чмокнул ее в щеку.
Щека была круглая. Как мячик. И холодная. От нее пахло
молоком. Парным молоком или чем-то вроде этого. Волли по-
тянул ноздрями воздух.
128
— Знаешь, от тебя пах-
нет теленком, сообщил он
о своем открытии.
Волли, ну почему ты
всегда болтаешь какую-ни-
будь чушь! дрогнувшим
голосом сказала Юта, крас-
нея до корней волос.
— Это правда, — наста-
ивал Волли. Он чувствовал,
что говорить об этом не нуж-
но, Волли огорчали его соб-
ственные слова, но почему-
то он упрямо продолжал
отстаивать свою правду и
повторял: —Теленком. Чест-
ное слово, от тебя пахнет
теленком!
И Юта вдруг убежала.
Топ-топ по ступенькам, и —
хлоп! — дверь за ней закры-
лась. Вот и пойми этих дев-
чонок: сама завела такой
разговор, а потом ни с того
ни с сего обиделась...
Ну ничего. Все равно те-
перь Волли влюбленный.
Нужно будет вырезать на
парте
чтобы никто не
«В+Ю». Только меленько-меленько,
увидел. Потому что это тайна и ее полагается хранить.
К сожалению, тайны никогда не могли усидеть внутри
Волли. Утром, уже на первом уроке, он написал Андресу:
«Я и Юта любим друг друга».
Андрес ответил на той же бумажке: «Ничего ты в этом
не понимаешь».
Волли обиделся и написал: «Сам ничего не понимаешь!
Мы с ней целовались». И Андрес больше не стал писать.
Только на переменке сказал стихами:
129
Зовет ее ангел восторгом небес,
Зовет ее муками адскими бес,
А люди зовут — любовью!
Плохо, - поморщился Волли (знатоки всегда морщат-
ся).— Бесы, ангелы — к чему ты их приплел? Уж если пи-
шешь стихи, писал бы понятней!
— Балда! — возмутился Андрес. — Это совсем не я, это
Гейне написал! Я вчера читал его стихи. Еще он пишет, что
любовь — это зубная боль в сердце.
Да ну? — удивился Волли.
Зуб у него когда-то болел. Ох, и болел же! Вот и сейчас
шатается, если надавить кончиком языка. Но любовь... При
чем тут зубы?
Волли сказал:
Нет, зубы тут ни при чем. Не разбираетесь вы в этом
деле, ни ты, ни твой этот... Гейне. Уж я-то знаю!
- Ну конечно, где ему до тебя! — поиздевался Андрес.—
Эх, Круус, какая ты балда!
- Но-но, полегче! Я турбину добывал!
— И об этом зря шумишь. Неизвестно, чем еще все кон-
чится. И ведь тебе просто повезло — случайно напоролся в
городе на кого-то важного. Вот если бы сам сделал... что-
нибудь настоящее...
Это было уж слишком! Если бы все это сказал не Андрес,
а кто-либо другой, Волли ка-ак размахнулся бы да ка-ак...
Видали? Он, Волли, добивался, чтобы школа получила тур-
бину! Он долговязой Юте понравился! И вдруг Андрес го-
ворит. ..
Самое обидное, что с Андресом трудно спорить. Ведь и
верно, если бы Волли знал, что там сидит этот важный седой
человек, он, пожалуй, и в кабинет не вошел бы.
Все-таки трудно дружить с этим Андресом. Всегда оби-
жает. ..
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ,
в которой доспи уплывают,
но озеро рождается
тересно — ставить перемычку, чтобы вода
в реке остановилась!
Юри и Калью с помощью других ребят принесли два про-
тесанных бревна и уложили их рядышком над оставленной
в плотине дырой, где пока пробегала Метсайыги. И теперь
школьники забивали в щель между этими бревнами короткие
доски. Вплотную одна к другой, сразу с двух берегов. Тихо-
водье перед досками заваливали глиной.
С двух берегов навстречу друг другу протягивались узень-
кие вязкие тропинки. Потом они встретились посреди реки,
и тогда Метсайыги остановилась.
Гляди-ка, уже засыпали! — удивился Калью. Он усел-
ся на берегу на первую попавшуюся доску и объявил: — Пе-
рекур!
Он даже похлопал себя по карманам, как всегда делал
отец, разыскивая спички и сигареты. Спички в кармане ти-
хонько затарахтели. А вот курить было нечего. Калью вздох-
нул. Правда, коли честно сказать, табачный дым штука мерз-
кая— и горько и глотку дерет. Но зато какой почет! Сидишь
131
дымишь, и все пацаны понимают, что ты уже человек само-
стоятельный. ..
Вода поднималась и поднималась, и долго рассиживать
не пришлось. Строители снова взялись за лопаты и носилки.
Волли осмотрелся. Теперь перед перемычкой разлилось
уже целое озерко. Зато ниже, где только что бежала речка,
виднелось пустое русло. Только в ямах, возле камней, оста-
лись лужи.
Может быть, там, под камнями, и рыба осталась? Вот бы
сейчас вытащить налима килограмма на два! Волли крикнул
бы ребятам: «Эй вы, чудаки! Смотрите, кто здесь водится!»
Все так бы и ахнули...
Только над домашними уроками Волли всегда долго раз-
думывал, прежде чем начать что-то делать. Во всех осталь-
ных случаях он сразу приступал к делу, часто вообще не
успев подумать. Так и сейчас: он и сам не заметил, как ока-
зался внизу, в реке. Уже засунув руку под камень, поежился:
бр-р, до чего холодно!..
Волли уже перешел к следующему камню, как вдруг по-
чувствовал, что его ботинок разом наполнился водой. Прибы-
вает? Наш герой подрыгал мокрой ногой, оглянулся и...
— Вода! Вода! — заорал Волли.
За шумом реки его никто не услышал. Но .ребята сами
почувствовали, как дрогнула их перемычка, и бросились врас-
сыпную.
Волли увидел, как из-под их досок, из-под земли, вырва-
лись мутные, коричневые струи. Потом, раздвигая бревна,
между которыми они были зажаты, сами доски, одна за дру-
гой, начали вывертываться, срываться со своих мест. И разом,
унося всю их перемычку, вода хлынула бурным потоком.
Ой, эта волна надвигается на самого Волли! Прямо сте-
ной идет! Скорее отсюда, скорей!
Волли в три прыжка выскочил на берег.
Вскарабкался на камень.
Огляделся.
Бурлили водовороты. Доски, где торчком, где наискось,
высовывались из воронок и уплывали вниз по реке, где высо-
кая волна накатывалась на отмели и камни
132
Ничем, ничем нельзя было помочь горю. Метсайыги пере-
хитрила своих покорителей.
Подойдя к берегу, директор вздохнул.
К нему подскочил Андрес:
Товарищ директор, мы побежим! Напрямки, к мосту.
Догоним доски, поймаем их!
— Бегите.
Андрес помчался. За ним — Айме и еще трое шестикласс-
ников. Конечно же, и Волли. даже не узнав, куда они бегут,
пустился их догонять.
Андрес вел их прямо к своему дому — там нужно было
взять багор, лежавший возле сарая. Неподалеку был и мост.
Река петляла по долине, и строители рассчитывали, пробе-
жав напрямки, обогнать доски, как бы быстро они ни плыли.
Около сарая стояла мама Андреса, а рядом с ней — Аугуст
Мёльдер. Они стояли близко-близко друг к другу и совсем
тихо говорили о чем-то.
Мама испуганно обернулась на скрип калитки:
— Что случилось?
Перемычка... Доски унесло... Багор...
Все это Андрес проговорил запинаясь, запыхавшись от
быстрого бега. Он говорил, разыскивая багор. Найдя, метнул-
ся к калитке - времени на разговоры не было.
Хельги, я схожу с ними, — проводив его глазами, ска-
зал тракторист. - Может, им понадобится помощь.
— Пойдем, и я с тобой, - кивнула головой Хельги.
Аугуст не раз говорил, что с детьми он дела иметь не лю-
бит холостяк... Поэтому Хельги немного удивлялась, зная,
как часто он бывает на школьной стройке. Но это ей нрави-
лось.
Они присоединились к ребятам на мосту.
Ждать пришлось долго. Андрес уже хотел бежать вверх
по реке, навстречу доскам, когда первая из них появилась
вдали.
Вылавливать доски около моста было совсем легко. Но
приплывало их удивительно мало.
Застряли где-нибудь, что ли? — взглянул на ребят
Мёльдер. Придется пройти вверх по реке.
133
Они отправились вдоль берега, всматриваясь в каждый
омуток, в каждую извилинку. Нашли две доски, засевшие
меж камней. Достали. Третью увидели у другого берега, под
обрывом, на котором стоял медпункт. Здесь Метсайыги была
пошире, доску еле-еле зацепили багром.
Напротив дома Вийу Ныгес река разливалась большим
омутом. Берег здесь зарос камышами, и все прошли мимо.
Только Волли сунулся в камыши, пошнырял по тропинкам,
залитым водой, и вернулся к друзьям с сообщением:
— На воде ничего нет. А вот на том берегу что-то белеет-
ся. .. Похоже на доску.
— У Крууса доски как лягушки скачут, засмеялась
Айме, — из реки да на берег!
И все пошли дальше, так ничего больше и не находя.
Вийу Ныгес, не успевшая спрятать последнюю доску, по-
грозила им вслед кулаком. «Ишь глазастый, бес рыжий!» -
прошептала она, с трудом разгибая спину и обеими ладонями
отирая мокрое от пота лицо. Славно поработала старая Вийу!
С горы, из окна своего дома, она заметила, как рухнула
перемычка, как поплыли широкие белые, новые доски. Ага,
достроились! Так им и надо! Пойти, что ли. посмотреть?
Она взяла багор, чуть припадая на левую ногу, быстро
спустилась с обрыва по старой лестнице, сделанной еще по-
койным мужем, при немцах.
Доски приближались. Они медленно плыли большим ому-
том, а потом, выйдя из-за поворота, снова набирали скорость
и устремлялись к камням. Вот где к ним можно подобрать-
ся... Не оступиться бы... Так, на камень, на другой...
Багром, теперь багром... Эх, досада, промахнулась! Уплы-
вает доска, широкая, белая, новая!
Вот вторая подходит... Стой, не уйдешь!.. К берегу ее,
к берегу... Вот так, с божьей помощью... Пол можно будет
починить, а то погнили половицы, отжили свое... Плывите
сюда, дощечки, плывите, новенькие, не забыл бог рабы своей,
Вийу!
Доски плыли и плыли, и в страшном, злом и одиноком
труде металась по камням Метсайыги старуха с растрепав-
шимися седыми космами. Она сердито ворчала, если ей не
134
удавалось дотянуться до доски и та проплывала мимо. Но уж
если багор Вийу Ныгес впивался в белое дерево доски, Вийу
вытаскивала добычу, не щадя себя.
Так же быстро, старательно, рассчитывая свои силы — и
все-таки надрываясь, — волокла она доску за доской подаль-
ше, в частый прибрежный ивняк, запихивала в кусты, горюя,
что лист облетел, сквозной становится чащоба. Только по-
следняя доска оставалась неспрятанной, когда школьники
проходили мимо. И то, слава богу, в траве лежала, не на
виду...
Дал бы бог снежку—грех прикрыть. Прости, господи,
прегрешение... А те-то! Ищут свои доски! Растяпы!..
-	Растяпы мы, сказал и Волли. — Наверно, доски дав-
но уплыли в озеро, а мы стояли на мосту да их ждали.
И все — даже дядя Аугуст - с ним согласились.
На другой день они снова готовили доски, израсходовали
припасенные для пола здания станции. Несколько штук взя-
ли в долг в совхозе. Принесли и доски, выловленные у моста
и найденные на берегу...
И опять пионеры носили и ставили доски, снова засыпали
их глиной с обоих берегов. Но теперь дно оказалось глубже,
потому что вода размыла его. Доски были коротки, уверенно-
сти в победе не было. На ночь среднюю часть реки оставили
открытой.
А поутру с грохотом и лязганьем, с громом мотора к бе-
регу подъехал бульдозер.
Я рассказал директору совхоза и предложил помочь,
Паю согласился, - попыхивая трубкой, объяснил Аугуст
Мёльдер. Вода шутить не любит, перекрывать нужно сразу
и надежно. Давайте думать, откуда мне глину толкнуть.
— С этого берега, — предложил Юхан Каэр. - Землю
сбросим в сторону, а суглинок - в плотину.
Мы хотели построить все своими силами,— разочаро-
ванно протянул Андрес Салусте. — Трактором, конечно,
легко...
Но Аугуст Мёльдер успокоил его:
Чудак, на перекрытие рек всегда мобилизуют все сред-
ства. Так и Днепр, и Волгу перекрывали, и Иртыш. Все
/.«
силы! Ставьте доски, я пока чернозем срежу. А потом я на-
жму отсюда, а вы с того берега! Мы ей покажем!
Тракторист погрозил реке кулаком и, орудуя рычагами,
повел машину вперед.
Рыча и упираясь, бульдозер обрушил в воду большую
глыбу суглинка. Попятился, снова опустил свой нож, опять
потащил к воде целую гору глины. Машина подошла так
близко, что казалось, вот-вот она сама клюнет носом и поле-
тит вниз. Но дядя Аугуст ловко переключил рычаги, и вновь
бульдозер благополучно откатился, чтобы захватить очеред
ную порцию глины.
С другого берега, словно соревнуясь с могучей машиной,
школьники тащили грунт на носилках. Грунт шел непрерыв-
ным потоком, и слева и справа. Уже остановилась река, опять
копилась вода перед плотиной. Но теперь она встречала на-
дежную преграду.
Все толще становилась глиняная стена. Все ниже съез-
жал бульдозер. Наконец он въехал на свежую насыпь. Он
увязал, но смело шел вперед. А потом вернулся и снова по-
полз от берега к берегу, трамбуя глину гусеницами. Буль-
дозер разворотил весь левый берег у плотины да и самое пло-
тину. Их перемычка получилась некрасивой. Но красоту
можно навести и потом. Главное было сделано.
-	Вот это сила! С такой работой не каждый справится! —
восхищенно глядя на Аугуста Мёльдера, прошептал Анд-
рес. — Правда, Айме?
Айме утвердительно кивнула головой.
Они долго стояли на берегу. Перед их перемычкой бы-
стро накапливалась вода, разливалось озеро. Оно поблески-
вало, отражая узенькую черту зари, что розовела над самым
лесом. Озеро было совсем крохотным, еще меньше их спор-
тивной площадки. Но оно росло. А главное ведь это было
их озеро, озеро, созданное их руками!
I1 ЛАВ 1
ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ,
 лину несли и несли, и плотина становилась все выше.
Вальтер Пйхлакас с уровнем и самодельными рейками
чуть ли не каждый день проверял откосы плотины, и всегда
они оказывались не в порядке. То глины было насыпано не-
достаточно, и тогда ее приходилось добавлять, то она торча-
ла посреди откоса этаким бугром, и приходилось ее срезать и
перекидывать.
— Товарищ Пйхлакас, — однажды сказал Андрес,— а
что, если нам поставить столбики и рейки, чтобы сразу под-
гонять к ним откос?
— Как же ты их поставишь?
— Очень просто! Калью, дай-ка спички!
Калью поморщился, но достал из кармана коробок. И Анд-
рес показал на спичках, прикладывая одну к другой, как ско-
лотить рамки, чтобы ширина поверху была нужной и откосы
тоже.
Можно вычислить катеты, а потом сколотить шабло-
ны, — добавил Юри Куузик.
И просто воткнуть в землю! вмешался Волли, без ко-
торого ничто не могло обойтись.
А верх проверить по уровню, — высказался опытный
плотник Калью Таммепыльд.—Факт.
137
Физик Пихлакас согласился. Он похвалил ребят и велел
рассчитать эти рамки, сделать их и установить.
— Пусть это будет вашей рационализацией, — сказал
он. — Мне только покажите расчет.
Ребята сделали расчет и показали Вальтеру Пихлакасу.
Расчет был верен, и физик поставил под ним жирную пятер-
ку. Но, хотя ему было стыдно признаться в этом даже само-
му себе, его огорчило, что мысль о таких рамках пришла в
голову не ему.
Неужели эта стройка так приучила ребят к техническому
мышлению, что они начинают обгонять его, учителя? ..
А рамки из реек встали от берега до самого водослива.
Они строго очерчивали гребень плотины и откосы. Сразу ста-
ло видно, где сколько надо добавить глины, куда насыпать
песок, а куда бросать камни. Стало видно всю плотину; толь-
ко верхняя ее часть была сквозной, ажурной, словно сделан-
ной из воздуха, а ниже лежала настоящая, земляная.
Брусья от временной перемычки давно вытащили на бе-
рег, и сама перемычка сделалась составной частью плотины.
Озерко разлилось широко, по всей долине. И уровень больше
не поднимался: теперь уже работал водослив. Вода проходи-
ла между стенками, стекала по деревянным полам и убегала
в старое русло по канаве. Канава становилась все шире: как
и рассчитывали строители, вода сама размывала себе дорогу
за водосливом. Правда, делала она это лениво, не спеша.
Зато строители торопились: нужно было насыпать плоти-
ну до зимы, пока грунт не замерз. И они носили и носили
глину.
Нельзя сказать, что Рауля Паю увлекало это занятие. Вот
и сейчас он медленно и неохотно брел позади Харри, держась
за ручки носилок.
Харри в конце концов остановился.
— Что ты там, уснул? — спросил он, оглядываясь. — Мне
же тебя тащить приходится! Лошадь я, что ли?
— Нет, осел! — огрызнулся Рауль. Поехали!
Они пошли дальше по неровной, кочковатой насыпи
плотины. Издали им крикнул Волли, стоявший с лопатой
в руках:
138
Ссыпай полевее! В воду! Не стану я за вас перекиды-
вать!
Рауль усмехнулся — ишь еще командир! Но Харри по-
слушно свернул влево и шагнул к самой воде. Они опроки-
нули носилки. Булькая, глина посыпалась в воду. И вдруг
Харри почувствовал, что его нога увязает в мокрой глине.
Харри отпустил носилки, рванулся изо всех сил, но... поте-
рял равновесие Он взмахнул руками, качнулся и рухнул
в воду.
Попробовал встать. Дно было близко, но это было не на-
стоящее дно. Глинистый вязкий откос уходил из-под ног, тя-
нул в глубину.
Погружаясь все глубже, захлебываясь, бледный, перепу-
ганный Харри крикнул:
— Тону! Спасите!
Рауль испуганно шагнул в сторону. Как страшно!
И вдруг мимо него промчался Волли. С разбегу Волли
вскочил на носилки, оставшиеся на откосе, и прямо с них бро-
сился в воду, обдав Рауля брызгами.
Вот Волли подплыл к Харри... Схватил его за волосы..,
Тащит обратно, к плотине...
А с берега уже бегут Андрес, Пихлакас, Юта... Они все
видели! Стыдио-то как!
Раулю стало так невыносимо стыдно, что он опустил гла-
за. И увидел носилки. С этих носилок прыгнул Волли. А он,
Рауль .. Как стыдно! А сейчас Волли уже подплывает обрат-
но. .. Постой, но ведь им не выбраться!
Все эти мысли промчались в голове мгновенно. Рауль
бросил носилки в воду и шагнул на них. От ледяной воды за-
хватило дыхание Носилки врезались в тонкую глину и ухо-
дили из под ног. Но Рауль, стиснув зубы, все подвигался и
подвигался, нащупывая ногой край носилок, протягивая руку
подплывавшему Волли. Раулю было страшно, ему было
холодно, но он не мог иначе!
По-прежнему держа Харри за волосы, барахтаясь в мут-
ной, рыжей от глины воде, Волли протянул Раулю свободную
руку. Рауль схватил эту руку, изо всех сил потянул к себе.
И вдруг почувствовал, что носилки под ним осели. Пучина тя-
139
нула к себе и Рауля. Он судорожно вцепился в руку Волли,
все еще помогая ему выкарабкаться, но сам покачнулся и
вскрикнул, теряя равновесие.
Рауль упал бы в воду, если бы не подоспели сразу не-
сколько ребят, Юта, Пйхлакас... Они подхватили Рауля, вы-
тащили его. За Раулем, держась за его руку, поднялся на
плотину и Волли, за волосы выволакивая из воды Харри.
Через 'Минуту все трое, мокрые, посиневшие от холода,
дрожа, стояли на насыпи.
В школу! -скомандовал Вальтер Пйхлакас. — Бегом!
Вместе с Ютой наши герои добежали до школы. Там са-
мым теплым местом оказалась директорская кухня, где они
и расположились возле плиты.
Из интерната принесли чьи-то вещи, Харри и Волли пере-
оделись. Рядом с ними у плиты уселась и Юта, которая тоже
промочила ноги. А Рауль выглядел так плохо, что директор
увел его к себе в комнату, нарядил в свои старые штаны,
поил валерьянкой и даже красным вином.
Успокойся, говорил ему директор. — Обойдется. Тво-
им родителям я все объясню. Ты молодец. Ну, перестань
дрожать! Вот, хочешь яблоко? Ты ведь, кажется, любишь
яблоки?
— Да, люблю, сказал Рауль. И вдруг осекся. Он взгля-
нул на директора, встретился глазами с его взглядом и начал
краснеть. Он краснел, краснел, а потом тихо сказал: — То-
варищ директор, я давно хотел сказать вам.. Один раз
я шел мимо сада... А там стояла яблоня. Розовые такие
яблоки...
В комнату вошла Юта, и Рауль сразу умолк. Юта взгля-
нула на него удивленно: толстый Рауль был совсем не таким,
как всегда. С первого взгляда было видно, что с ним что-то
происходит. Да он совсем и не толстый больше, это его просто
по привычке так зовут...
-- Они были такие розовые!.. — с отчаянием повторил
Рауль. Если бы здесь не было Юты, он сказал бы все, сразу.
Но при ней... Такие розовые яблоки!- мямлил Рауль,
умоляюще глядя на Юту.
И Юта все поняла и ахнула в душе: «Так это он украл
140
Рауль взглянул на директора, встретился глазами с его взглядом
у начал краснеть.
наши мичуринские яблоки! И не признался! А теперь... По-
чему же теперь?»
Она посмотрела на Рауля с жалостью - видно же бы-
ло, что человек мучается! А у Юты было очень доброе
сердце.
— Рауль, сказал директор Каэр, ты напрасно так
долго рассказываешь. Дело в том, что в тот день ты был
в новых чешских ботинках.
— Об этом знал только мой папа! словно защищаясь,
выкрикнул Рауль.
Ну да, спокойно кивнул головой Каэр. — Кто же еще
мог узнать, если я... грабельками... А то ведь эти следопы-
ты. .. — Он кивнул головой на Юту и замолчал. Потом доба
вил с усмешкой: А я и сам в следах разбираюсь. Приходи-
лось в жизни. Вот разобрался, решил поверить в тебя. И не
ошибся. Теперь ты сам все понял, и мы с Ютой тебя не выда-
дим. Верно, дочка? Не выдадим?
Юта кивнула головой.
А на кухне в это время толковали Волли и Харри.
— Здорово мы тебя тащили! — вспоминал Волли. — Как
репку из русской сказки: дедка за репку, бабка за дедку, тя-
нут-потянут, вытащить не могут. Дедкой был я, бабкой Ра-
уль, а ты... Репка ты, вот кто! Пропал бы ты без меня!
— Пропал бы, — согласился Харри. И тут же упрекнул
своего спасителя: — Только зачем ты мне волосы выдирал?
Больно же!
— У твоей собственной матери в медпункте написано:
«Утопающих тяните за волосы». Зря инструкцию не напишут!
— Так то по воде! А ты меня на насыпь за волосы выта-
щил.
— Подумаешь, скальп с пего сняли!
Оба помолчали. Потом Юта принесла им яблок Вот это
она здорово придумала!
Схрупав яблоко, Харри сказал:
— Только пузо раздразнил. Пойду я. Еще не ел сегодня.
— Голоден? - забеспокоилась Юта. Па, поешь! Бери,
бери! Вот булка...
Уписывая кусок булки с маслом, Харри кое-что рассказал
142
о своей жизни. Плохо ему живется. Мать то в город уедет, то
просто так накормить забудет. Соседка Вийу всегда кусок
даст, но зато ей читать нужно, глаза у нее слабые. Разные
церковные книги и еще псалмы...
— Какие такие псалмы? — не понял Волли.
Ну, стихи такие божественные... Их и петь мож-
но. .. — И Харри вдруг тихонько прочел наизусть:
Куда нн гряду, чем опасней стезя
И как бы узка нм была,
Мой ангел-хранитель, смиренно скользя,
Меня унесет на крылах...
— Чудак! Это я тебя волок, смиренно скользя. Похож я
на ангела? — С этими словами Волли застыл в позе, соответ-
ствующей, по его мнению, ангельскому чину.
Штаны и рубашка достались Волли то ли от Калью, то ли
от Юри, и Харри с Ютой до слез смеялись, глядя на рыжего
ангела в таком странном облачении.
На следующий день в школу пришла мать Харри, медсе-
стра Вильма Роосте. Сначала она объяснялась с директо-
ром — почему тот не считается с медициной? Она выдала сво-
ему Харри справку, чтобы освободить его от строительных
работ. Почему это не выполнено?
-	Я его не заставлял, товарищ Роосте, — сказал дирек-
тор. — Он сам хочет работать.
— Ну и что ж? Мало ли чего они захотят! Нельзя пота-
кать детским капризам! Кстати, кто моего Харри вытащил?
— Волли Круус.
— Тот рыженький, что в больнице был?
Да. Ученик шестого класса Волли Круус. t
-	Могу я его увидеть?
Разумеется. Сейчас он на строительстве. Идемте.
Пока они шли к речке, их перегнал кто-то из ребят. Ди-
ректор остановил школьника:
-	Скажи Волли Круусу, чю его хочет видеть мать спа-
сенного мальчика. Понял?
143
— Понял, товарищ директор!
Ребята работали на другом берегу.
Посланец пробежал шагов двадцать и, надрываясь, за-
орал на всю округу:
-	Круус! К директору! Мать спасенного пришла!
— Иду-у! — ответил Волли.
Вот так штука! Кажется, его наконец оценили! Конечно,
когда Волли прыгал в воду, ни о каких наградах он не думал.
Но медаль «За спасение утопающих» была бы ему к лицу.
Можно бы и медаль. Интересно, с какой стороны ее ве-
шают — слева или справа?
Эта медсестра сейчас наверняка бросится ему на шею и
оросит лицо слезами — где-то он читал такую фразу про оро-
шение. ..
Но Вильма Роосте никого орошать не собиралась.
— Ты вытаскивал моего Харри? — деловито спросила она.
- Я.
— Шапки ты там не видел? Мой растяпа пришел домой
без шапки.
— Не видал. Волосы у него на голове были, это я
знаю.
— Жаль. Совсем новая шапочка, - вздохнула Вильма.
Волли так разозлился, что ему стало даже смешно. Он
взглянул на директора. У того в глазах тоже горел какой-то
огонек.
— Иди, Волли, ты молодец, — сказал директор. И повер-
нулся к Вильме:— А с вами у меня большой разговор. По-
скольку на родительские собрания вы не ходите, давайте
поговорим сейчас...
Кто их знает, о чем они там говорили?.. Наверно, об от-
метках.
Вот ведь как: если бы человек утонул, все жалели бы
этого человека, и всё. Но когда самый смелый в школе па-
рень, рискуя жизнью, успел ухватить утопающего за волосы
и вытащил его, этого уже мало! Теперь директору от быв-
шего утопленника нужны тройки, четверки, может быть, да-
же пятерки! А матери спасенного уже и шапочку подай! До
чего жадные эти взрослые!
144
И уж никто-никто не вспомнит о том отчаянном смельча-
ке, который...
Волли ошибся: кое-кто вспомнил и о смельчаке. Это был
Андрес. Проходя мимо, он слышал разговор с Вильмой и те-
перь подошел к Волли.
— Подумаешь, шапка ей нужна! — сказал он. — Попробо-
вала бы вытаскивать людей из реки!
Конечно, эти слова прозвучали для Волли как хорошая,
веселая песня. По он только усмехнулся и сказал:
— Много ты в этом понимаешь!
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ,
в которой проходит
целая зима
ари, старшая из сестер Волли, надув губы,
сидела за столом и смотрела в окно. За ок-
ном была ранняя весна. На дороге, на солнцепеке, снег уже
стаял и теперь блестели лужи.
Два петуха, с отвращением ступая по лужам, дрались.
Они подолгу стояли один против другого, выгнув шеи и гроз-
но глядя перед собой. Потом схватывались, причем каждый
норовил клюнуть соперника в гребень. Опять останавлива-
лись. И все начиналось сначала.
— Ну чего ты киснешь? — грубовато спросил Волли, за-
метив томление сестры.
— Нам задали написать дома сочинение о зиме. Самим
придумать. Может быть, ты проверишь? — умильно сказала
Мари.
Волли сделал сердитое лицо: ему небось никто не помо-
гает учиться! А эти растут иждивенками. Проверь, посмотри,
помоги...
Сочинение было такое:
Зима.
Выпал снег. Началась зима. Зимой мы учились
в школе. Зимой мы катались на с анка:г.
Мы строили станцию^
146
- Это все? спросил Волли.
Все. Мне больше не придумать.
- Эх, ты! Зимой чего только не было! Зима такая длин-
ная! .. Сиди вспоминай и пиши! А я потом проверю. Не гла-
зей на дорогу, сосредоточься, лодырь несчастный!
И Волли начал вспоминать сам.
С осени они учились в полутемных, холодных классах.
Все щепки и обрезки уже сгорели в школьных печах, а дрова
все еще покачивали головами в лесу на горке. Чтобы хоть
к празднику натопить здание школы, пришлось притащить
из лесу по охапке хвороста.
Зато годовщину Великого Октября встретили в жарко на-
топленной и нарядно украшенной школе. Был большой ве-
чер, пели хором, танцевали и играли в разные игры. К со-
жалению, Волли все это пропустил: он объелся всякой
вкуснятиной.
Живот .разболелся на этот раз по-настоящему, но в мед-
пункт Волли больше не ходил — хватит с него...
Дошла очередь и до лесозаготовок. Веселое было воскре-
сенье, когда с хрустом и треском, ломая сучья о подлесок, на-
чали валиться ели и сосны в лесу на горке! Высоченные
деревья шумно вздыхали и, сдаваясь школьникам-лесорубам,
падали на землю.
А когда выпал снег, все пошли в лес с большими школь-
ными санями и подсанками. В оглобли впряглось человек во-
семь, а другие парни подталкивали сани сзади. И все-таки
с первыми бревнами намучались досыта.
Зато после, когда накатанная дорога окрепла, заблестела,
груженые сани сами ехали под гору, только успевай тормо-
зить! Тогда в лес двинулась целая армия салазок. Каждый
вез, что под силу было: бревна, сучья, дрова... Даже малыши
привозили по два-три полена.
А еще этой зимой строили здание своей гидростанции. Да
не в реке, даже не на берегу!
«Давайте строить наше здание в гимнастическом зале! —
так предложил однажды физик Пихлакас. — Оно отлично по-
местится. А к весне разберем, доставим к (речке и соберем уже
на месте».
ю*
147
«Прекрасно! — обрадовалась Эви Калдма. — Это индустри-
альный метод строительства. На речке смонтируем здание из
готовых деталей. Зимой не нужно мерзнуть, можно работать
в тепле».
И здание — красивую будочку с дверью и двумя окошка-
ми — построили посреди гимнастического зала. А Волли до-
верили окрасить это здание масляной краской. В гимнастиче-
ском зале, конечно, не было ни снега, ни мороза, все удалось
отлично выкрасить. Работенка подходящая, только трудно
выводить пятна с костюма: краска сходит, а разводы все рав-
но остаются... И опять мама говорила: «Ну когда ты у меня
вырастешь?»
За зиму Волли вырос только на один Сантиметр. Не совсем
на один, на один и три миллиметра. Конечно, если бы он при-
кладывал к двери не треугольник, а линейку, да еще наиско-
сок, он мог бы насчитывать побольше. Но ведь рост от этого
не изменится!..
А толстый Рауль вдруг вырос на целых семь сантиметров
и стал не таким толстым, как раньше. Вот ведь как неспра-
ведливо: он и так был выше, чем Волли!
Директорская Юта тоже еще подросла. И почему это не-
которые люди так вытягиваются? Теперь с ней даже пошеп-
таться нельзя, хоть скамейку подставляй, самому смешно.
Так что Волли решил ее разлюбить. И без девчонок дел по
горло: мало того, что строить нужно, еще ведь и учиться при-
ходится, и турбины доставать!
Ох, и счастливый день был у Волли, когда... Постой, как
же это было? Ах да, была ботаника, директор пришел на
урок и вдруг вызвал:
«Волли Круус!»
Ну, Волли, конечно, встал, а вставая, вздохнул: в классе
он всегда лучше чувствовал себя сидя, а не стоя. У этих рас-
тений всякие там рыльца, пестики...
«Круус, — сказал дир, — только что мне из Таллина зво-
нил заместитель министра. Он сообщил, что турбина для нас
заказана. А когда я сказал «спасибо», ответил: «Благодарите
Волли Крууса. И передайте ему привет от меня». Ведь в рай-
оне ты с ним говорил, оказывается».
148
И тогда все... Ну, вы понимаете: все так и ахнули! И, мо-
жет быть, некоторые даже полопались от зависти!
А в очередном номере стенгазеты появилась «Загадка»,
которую отгадали все-все. Там Айме нарисовала красноголо-
вого, как подосиновик, парня с задранным кверху носом, и
Андрес написал под этим рисунком:
Кто что ни слово, то приврет,
Но все дела решает быстро?
Кого довел его живот
До заместителя министра?
Кто не силен и ростом мал,
Но парень смелый и веселый,
В реке осенней, возле школы,
Не щуку — школьника поймал?
Конечно, и в рисунке и в стишке было много обидного. Но
зато это была настоящая слава. Так что Волли тоже, смеялся
вместе со всеми ребятами.
И недавно — наконец-то! — турбина прибыла. Сколько из-
за нее волновались, как ее ждали! Самое главное, конечно,
сделал он, Волли. Но и после этого еще писали разные письма
и телеграммы. Комсомольцы завода обсудили письмо пионе-
ров из Метсакюла и сверх плана изготовили для них турби-
ну— сердце электростанции. Комсомольцы и в письме так
написали: «сердце».
Когда это сердце прибыло в Метсакюла, все побежали на
него смотреть. Сердечко оказалось маленьким, круглым, вро-
де колеса автомашины, только с перегородочками, да еще
изогнутыми. Волли даже немного огорчился — он успел на-
смотреться в книжках и в газетах на фотографии огромных
машин, а тут...
Калью тоже отнесся к турбине без всякого уважения: за-
лез в кузов грузовика и взялся ее снимать. Потянул влево,
вправо — не двигается. Попробовал качнуть — не шевельну-
лась. Снял кепку, удивленно посмотрел на турбину, потом на
Пихлакаса.
— Что, не поддается? — спросил физик.
— Нет. Хоть и маленькая, — пробасил Калью.
149
— Чему же тут удивляться? У железа какой удельный
вес?
Но Калью сделал вид, что не расслышал: конечно, где ему
делать два дела разом!..
Турбину кое-как выгрузили из кузова и сразу поставили
на большие школьные сани. Нужно было спешить, пока не
стаял снег и не ушел лед за плотиной.
Сани скользили плохо: там и сям из-под снега выглядыва-
ли глинистые бугорки и прошлогодние колеи. На каждой та-
кой кочке потом обливались, стаскивая сани. Не только Вол-
ли, даже сам Андрес махнул рукой и уселся на сани
отдохнуть.
Но тут подоспели девчонки с лопатами, подбросили под
полозья снегу, поиздевались над уставшими и сами впряг-
лись в сани.
«Пусть парням стыдно будет! — сказала Айме. — Сиди,
сиди, Андрес, мы и тебя свезем!»
Андрес, Волли и другие парни опять взялись за дело, и
турбина уже без остановки доехала до речки. А с берега, под
горку, сани летели так лихо, что Волли даже прокатиться
удалось! Тогда Пихлакас на него рассердился, шумел: «Тебя
задавит, что за безобразие!» Ох и ворчуны же эти взрослые!
Потом турбину затаскивали в здание станции. Здание вы-
росло быстро-быстро: недели три назад в речку забили четы-
ре длиннющие сваи, а на них, сверху, собрали ту будку, что
была построена в гимнастическом зале. Снизу между сваями
набили толстые доски, получился такой ящик для воды, «тур-
бинная камера» называется. Эта камера совсем внизу, и тур-
бину туда запихнуть удалось легко.
А вот с генератором пришлось покряхтеть, пока его под-
няли в будку, хоть и через блок поднимали Генератор — ма-
шина, которая дает ток, если турбина ее крутит. Он приехал
на том совхозном грузовике, который турбину привез. Еще
в кузове были ящики с разными проводами, изоляторами и
всякими другими штуками. Но генератор был главнее всех
этих изоляторов и очень красивый.
«Какой он лакированный! - сказала Юта. Совсем как
электромотор».
150
Турбину кое-как выгрузили из кузова и сразу поставили на большие
школьные сани.
«Так и должно быть, -сказал Юри Куузик. —* Разница
небольшая».
«Он и сам небольшой», -заметила Юта.
«Ну, все-таки всю нашу деревню можно осветить и еще
останется. Пять киловатт — это не шутка, ясно?» — защитил
машину Юри.
Сам Волли уже на другой день, когда генератор везли
в здание станции, сказал, что сбоку генератор похож на пло-
тицу или карася. Нос ним никто не согласился.
Ну и пусть не соглашаются. Все-таки генератор на рыбу
похож! Уж Волли знает!..
Совсем мало времени остается для рыбной ловли. За всю
зиму Волли только три разочка сбегал на озеро, подергал
окуней из проруби! А на Новый год отец подарил Волли на-
стоящий спиннинг! Вот можно будет щук наловить!..
Только Волли теперь думает стать не рыбаком, а электро-
монтером. Всякие генераторы будет собирать, приборы...
Да, вот была потеха, когда генератор везли! Уже спустили
его на санках с берега, подъехали к зданию станции, и вдруг
лед ка-ак треснет! Словно из пушки бахнуло! Прямо под
санями раскрылись трещины, на лед вода выбежала, все
девчонки испугались! Правда, больше ничего интересного
не случилось, никто не провалился, только ноги промочили...
Теперь на станции орудуют бригады Андреса и Юри Ку
узика, собирают все эти машины. Это называется «монтаж
оборудования». И тракторист дядя Аугуст тоже все вечера
там проводит. Помогает.
А бригаде Волли никто не помогает, он сам командует.
Правда, он еще не совсем бригадир, для этого сначала нужно
стать отличником. Но все-таки у него свое звено. Правой ру-
кой у него стал Харри Роосте, бывший утопленник. А осталь-
ных Волли набрал из малышей. Ничего, кое-что кумекают.
Сейчас Волли с ребятами подводит к турбинной камере лоток
для воды, чтобы она крутила турбину. Сам директор сказал,
что лоток — дело не шуточное. А потом этот лоток еще и смо-
лить придется!
И сестренка Мари тоже у Волли в бригаде. Пришлось
взять — пускай набирается ума-разума у старшего брата...
152
Странно: зима тянулась долго-долго, а когда прошла —
сразу кажется коротенькой.
Что-то еще нужно было сделать и с этой зимой и с этой
сестрой... Что? Ах да! Нужно проверить сочинение у Мари!
— Готово у тебя?
Мари кивнула головой и подала брату черновик. Там при-
бавились две строчки:
Зима была очень-очень длинная. Потом снег начал
таять.
Зима кончилась.
— Только и всего? — удивился Волли. — Полдня просиде-
ла, а дописала три слова!
- Одиннадцать, а не три, — сосчитала Мари, — А что же
еще писать?
— Ладно, — решил Волли. - - Сойдет.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
об однол лсорошел дне,
которым плохо кончился
ник турбины и очень этим гордился. Правда, и сейчас у тис-
ков стоял дядя Аугуст: как-то так получалось, что самую
точную работу делал тракторист, а пионеры только помога-
ли ему. Но сегодня Андреса это не огорчало: почему-то ему
было трудно сосредоточиться.
Он выглянул за дверь. Там, у лотка, орудовал Волли со
своей командой. Одни малыши забивали паклю в щели между
досками лотка, другие трамбовали глину за стенками, а Вол-
ли сидел неподалеку и покрикивал:
— Харри! Проверь-ка там слева, хорошо ли законопа-
чено! Мари! Веги за паклей!
Теперь уже скоро лоток будет готов. Потом вода по нему
пойдет к турбине, турбина начнет вращаться, закружит ге-
нератор... Уже пришлось задуматься, как передать движе-
ние от турбины к генератору. Даже построили модель этой
передачи — вон, укреплена возле окошка: два деревянных ко-
леса, а на них туго натянута веревка; у одного колеса ось
торчит стоймя, как у турбины, а у второго ось горизонталь-
ная — просто в стену забит гвоздь. И все-таки движение от-
лично передается: если покрутить одно колесо, второе тоже
начинает вращаться.
154
А у другой стенки стоит щит управления. На нем раз-
местятся приборы, предохранители, рубильники... Пока ни-
чего этого еще нет, но здесь работают монтеры-восьмикласс-
ники, и у них тоже неплохо идет работа. Заодно идет и зуб-
режка: это Юри Куузик придумал, их бригадир. Выпускные
экзамены дело серьезное. Вот монтеры и ходят на стройку
с учебниками: один вслух читает, а остальные работают.
Калью Таммепыльда тоже перевели к Юри в бригаду, по-
тому что Калью нахватал двоек. Так что теперь Калью не
плотник, а монтер, Юри натаскивает его по математике и ру-
гает: «Горе ты мое!»
Вот и сейчас они заспорили.
Мы же это недавно проходили! — возмутился Юри. —
Неужели ты ничего не помнишь?
— Не проходил я этого, — угрюмо отозвался Калью.
— Ну да, — рассердился Юри, — мы все проходили, а ты
только прополз, да и то мимо! Бери книжку, читай! Ясно?
И Калью со вздохом взялся за книжку.
В открытую дверь здания станции заглядывало солнце.
Во всем чувствовалась близость весны. Деревья уже украси-
лись готовыми лопнуть почками, и каждая веточка словно
разбухла, стала более четко вырисовываться на фоне неба.
Пели птицы. И хотя Андресу было не до стихов, но в голову
влезла рифма: «сна- весна». Чтобы не забыть ее, Андрес
твердил про себя:
Все пробудилось ото сна.
Весна, весна, весна, весна...
Неважно, получатся из этого стихи или нет. Просто слово
«весна» пелось где-то в самом Андресе. Ему стало так весело,
что он..
Нет, все равно он не стал бы заниматься всякими глупо-
стями. Но он заметил, что Калью уселся рядом с моделью пе-
редачи. Силач уткнулся в учебник и застыл в своей любимой
позе, склонив голову чуть ли не к коленям. Как тут было
удержаться!.
Председатель совета строительства пошарил по карма-
нам: человек он был хозяйственный, и у него всегда водились
155
разные полезные вещи. Вот и сейчас, кроме гайки, гвоздя,
катушки и многого другого, в кармане нашлось отличное гу-
синое перо. Андрес быстро привязал его к веревке и начал
осторожно крутить колесо модели.
Веревка побежала вперед и потянула за собой перо. Про-
бегая мимо Калью, перо скользнуло у богатыря за ухом. Быв-
ший знатный плотник мотнул головой и звонко шлепнул мо-
гучей ладонью по собственной шее.
Механизм работал отлично. Андрес невозмутимо крутил
колесо влево и вправо, и, когда перо залезало Калью за ши-
ворот, силач воевал с воображаемой мухой взмахивал ру-
ками, хлопал себя по загривку...
Айме, стоявшая возле верстака, давилась от смеха, зажи-
мая рот обеими руками. В дверях застыли Волли и Харри,
забежавшие сюда просто так, посмотреть. Около щита управ-
ления бросили отвертки бригадир Юри Куузик и его помощ-
ники. Даже Аугуст Мёльдер оторвался от работы и, оставив
подшипники в тисках, уселся на верстак, чтобы набить труб-
ку да посмеяться над Калью.
Экий чудак! Неужели он так и не догадается? Ведь еще и
мух-то нет!
Но тут силач запрокинул голову, обвел потолок таким
удивленным взглядом, что Айме не выдержала и громко
фыркнула. Заподозрив неладное, Калью начал оглядываться.
Если бы хоть кто-нибудь стоял рядом, Калью понял бы, в чем
дело: знает он эти соломинки! Но механизированным спосо-
бом его еще никогда не щекотали, а перышко настолько не-
винно покачивалось на веревке, что на него Калью и внима-
ния не обратил. Бросив книжку, богатырь двумя руками со-
крушенно поскреб в затылке.
— Что с тобой? — участливо спросил Андрес.
— Дозубрился, — печально ответил Калью. — Чудиться
стало всякое.
И тут все так расхохотались,, что когда Вальтер Пихла-
кас заглянул в раскрытую дверь, он воскликнул:
— Вон как у вас весело! А я все думал: что это тракторист
Мёльдер к нашим ребятишкам повадился?
— Ну, этим ребятишкам пальца в рот не клади! — усмех-
156
нулся тракторист. - Сейчас проходил мимо, смотрю — на го-
ре малыши долбят ямы. Спрашиваю: «Зачем?» А мне какая-
то пигалица отвечает: «Для анкерной опоры линии пере-
дачи»... Всё понимают. С таким народом бояться нечего!
— Весны немножко побаиваюсь, половодья, — серьезно
сказал Пихлакас. — Уж очень дружная весна, вода в реке
быстро поднимается. Ну ничего, справимся и с этим. Скоро
нашу станцию пускать будем.
И вдруг Андрес понял, что и на самом деле работы остает-
ся совсем немного, что главное позади.
Этой зимой чуть ли не каждый день они говорили: «Вот
когда у нас будет электростанция...»
Всем это казалось мечтой, прекрасной, но далекой. А сей
час стало ясно, что уже скоро станет на место последний под-
шипник, побежит по шкивам приводной ремень. Щиток, у ко-
торого сейчас забавляется Волли Круус, щелкая рубильни-
ком, позволит на самом деле выключать и включать линию
передачи. По этой их линии пройдет самый настоящий элек-
трический ток!..
И там, где раньше было темно, вдруг загорится свет!
— Айме, когда кончим школу, поедем строить электро-
станции! Хочешь? — спросил Андрес.
— Поедем, — сказала Айме.
Тем временем дядя Аугуст еще раз осмотрел подшипник,
показал, что нужно делать дальше, и спросил:
— Справитесь без меня?
- Справимся! Спасибо, дядя Аугуст! — ответил Андрес.
Тракторист ушел. Айме взялась за напильник. Ее кудряш-
ки раскачивались в такт движениям рук. Андрес помогал по-
друге, и даже толстый Рауль что-то делал, склонившись над
верстаком.
Волли взглянул на друзей. Ишь как люди работают! Ин-
тересно, почему это он, Волли, так часто оказывается далеко
от своего рабочего места? Лоток там, за дверью, а Волли вон
где! И Харри, оказывается, тоже тут! Тоже еще помощник!
«Правая рука»!
— Что же ты бригаду бросил? упрекнул Волли свою
«правую руку».
157
— Я за тобой пошел. Вижу, стоишь думал, может, по-
мочь нужно.
Опять все засмеялись, а Волли дернул Харри за рукав:
— Пошли, нечего тут околачиваться!
Они убежали. Разговоры в здании станции смолкли, и раз-
давалось только постукивание, звон металла да скрежет на-
пильника.
Наконец Айме спросила у Андреса:
— Как, по-твоему, готов? А что делать теперь?
Я думаю... — важно начал Андрес. И умолк. Нет, ни
к чему этот дурацкий тон!
И он сказал честно:
— Айме, ничего я не думаю, просто я не знаю! Того и
гляди, еще испортим... Хочешь — сбегаем к Мельцеру домой,
спросим?
Бежим! — закричала Айме, уже исчезая за дверью.
Они мчались мимо свежевырытых ям для столбов, мимо
маленьких дубков будущего парка и высоких старых лип.
В конце аллеи они немного передохнули, но потом снова
припустились под гору, среди кустов ивняка, где на ветках
торчали смешные мохнатые комочки с желтыми тычинками.
Андрес запел:
Весна, весна, весна, весна.
Петь на бегу было трудно, он замолчал. Но ласковое слово
«весна» осталось с ними и звучало словно задорный поход-
ный марш.
В доме, где снимал комнату тракторист, на стук никто не
отозвался.
Бежим к нам! — сказал Андрес. Может быть, дядя
Аугуст у нас.
Домик Салусте был совсем рядом. Как вежливый хозяин,
Андрес распахнул перед Айме дверь. И оба замерли на по-
роге.
Дядя Аугуст держал за руки маму Андреса.
Аугуст что-то говорил ей, а Хельги слушала и улыбалась.
Заметив детей, она шагнула в сторону. Медленно провела
по лбу рукой, откинула упавшую прядь волос. Отвернулась.
158
Тогда тракторист, тяжело ступая, ушел. Он прошел мимо
Андреса и Айме так. словно никогда, ни раньше, ни сейчас,
не видел их.
Хельги взглянула на Андреса как-то незнакомо, растерян-
но. И спросила:
— Ты уже вернулся?
Словно и она его не видела!
Андрес хотел броситься к маме, узнать, в чем дело. Но
вместо этого вдруг повернулся и выбежал из комнаты. Ему
было слишком больно. Мама не должна так ласково улыбать-
ся чужому человеку!
Андрес бежал к речке, но мысли его упорно возвращались
назад, к дому.
Зачем, зачем все это? Всегда было так ясно, что мама —
это только мама, что ей нужно ходить на работу, прибирать
комнату, проверять дневник, целовать Андреса на ночь...
И вдруг в их дом пробирается посторонний человек!
Айме догнала друга на берегу Метсайыги.
А я у вас во дворе котенка видела, сказала Айме.
Это ваш? Смешной, пушистый... как вербочка! Где вы его
взяли?
Андрес взглянул на Айме. Конечно, она все понимает.
Про котенка она говорит просто так, нарочно. Она умная!
— Смотри-ка, сколько воды! показала Айме на реч-
ку. — Вон как поднялась! Как бы не помешала нашей
стройке.
Но Андрес думал о своем. Не таясь, он пожаловался:
Это нечестно. Он сюда приходил, кадки со мной выка-
тывал. А дома крышу чинил. И вдруг...
Андрес не хотел слушать утешений. Он понимал только
одно: только что у него чуть не украли маму.
Да и все мы, видя, что наши мамы живут только нами и
для нас, как мало мы думаем о них самих! Как долго мы
считаем, что они наши. Наши мамы. Только мамы.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ,
в которой Метсайъии
начинает бунт
уходила сквозь щели в полу и струилась между камнями,
чтобы убежать дальше, вернуться к речке. Но сейчас тут
мчался шумный поток.
За водосливом строители прорыли осенью только канаву,
с расчетом на то, что весной сама Метсайыги промоет здесь
такое русло, какое ей понадобится. Эта пора настала: струи
набрасывались на стены канавы, слизывали глину, размы-
вали ее.
Вальтера Пихлакаса это радовало. Но больше радоваться
было нечему.
Как нужно собирать, монтировать оборудование, ясно
было и самому Пихлакасу, да и таким ребятам, как Андрес
или Юри Куузик. Пока на стройку каждый вечер заходил
тракторист Мёльдер, дело шло весело. Но теперь, когда дядя
Аугуст уже несколько дней не появлялся, вдруг оказалось,
что «знать»—это еще недостаточно. Нужно «уметь». Каждую
минуту то у Андреса, то у Айме возникали вопросы, сами по
себе очень простые: хорошо ли закручена гайка? Верно ли
подогнан подшипник? Как сшивать приводной ремень? Но
/60
физик Пихлакас никогда в жизни не подгонял подшипников
и не сшивал ремней. Теперь он очень жалел об этом.
Кроме того, его беспокоила вода, которая продолжала под
пиматься.
Слушайте, Эви, дело-то плохо! - в конце концов ска
зал он пионервожатой. — Вода слишком медленно размывает
новое русло за водосливом. Если снег будет таять еще друж-
ней. ..
- Пе пойдет же вода через плотину! пожала плечами
Эви.
— Это было бы катастрофой. Но я о другом: плотина у пас
закончена зимой. В верхней части попадается мерзлый грунт,
глыбы. Если вода просочится между такими кусками, она
может все размыть. А у нас в здании уже турбина, гене-
ратор. ..
— Что же, обратно их вытаскивать?
Ничуть! Нужно бороться. Придется помочь воде раз-
мывать берега за водосливом ломами, лопатами, баграми...
Сразу же, вечером, совет пионерской стройки решал, как
быть.
— Мы готовы к борьбе, — спокойно сказал Андрес.
И, хотя эти слова были чересчур торжественны, никто не
стал зубоскалить. Это не было пустой фразой: на самом деле
к борьбе с водой пионеры были готовы.
Очень быстро Калью выстрогал рейку. Девочки нанесли
па нее деления, и рейку поставили перед плотиной, чтобы
точно знать, как ведет себя река.
Вода прибывала.
Незаконченная плотина и водослив теперь казались осо-
бенно слабыми и хрупкими. И, чтобы защитить их, отстоять
от натиска бунтующей Метсайыги, ребята вышли на борьбу.
Вот это дело оказалось Волли по нраву! Ух и здорово же:
глина в берегах подмыта, нависла над водой. Стукнешь ее
багром раз, другой — так и валится! И вода сразу уносит
каждый комочек, каждую лопату глины. А один раз Волли
почувствовал себя настоящим богатырем: вместе с Харри они
зацепили баграми целую гору глипы. Громадина ка-ак бух-
нула в воду! Только брызги во все стороны полетели!
161
Словом, сначала все это было очень весело...
Но к вечеру все устали. Стало холодно, мерзли промо-
ченные ноги. Надвигалась ночь. Директор Юхан Каэр
сказал:
Мы не имеем права дольше задерживать школьников.
Мы не имеем права допустить катастрофу, — сказала
Эви.
— Нужно отпустить детей, а самим остаться дежурить, —
предложил Вальтер Пйхлакас.
— Отлично! решил директор. — На всякий случай есть
ребята в интернате. Если что-нибудь случится, придется
вызвать.
Директор громко объявил о своем решении. Еще он ска-
зал, что домашних уроков на завтра можно не делать.
— Мы тоже останемся на ночь, — заявил Андрес. Он го-
ворил «мы», потому что знал, что согласен остаться не только
он, но и другие.
— Нет, — твердо сказал директор. — Берегите силы. Кто
знает, что еще будет завтра... По домам!
Это был приказ, и все понимали, что ему нужно беспре-
кословно повиноваться: вода объявила войну гидростанции,
а на войне должна быть военная дисциплина.
На плотине остались все учителя и учительницы Мет-
сакюлаской школы, кроме Эммы Рястас.. Они разожгли кос-
тер так, чтобы свет его падал на низовую часть плотины и на
лоток — прорыва воды нельзя было допустить.
Эви с факелом в руке бегала смотреть на рейку. Шумела
река, от костра и от факела ложились прыгающие, причудли-
вые тени, и все это было необычно, как во сне.
Около полуночи на плотину пришли Эмма Рястас и школь-
ная уборщица. Они принесли большой чайник с уже заварен-
ным чаем, стаканы и корзину бутербродов. Это опять показа-
лось Эви сном — Эмма Рястас на плотине, ночью?..
— Из окон хутора Вийу Ныгес виден костер, — объяснила
Эмма. — Я знала, что все вы здесь. Я не могла вынести шипе-
ния старой Вийу. Ушла в свою комнату. А когда она легла
спать...
— Вы боитесь ее? — удивленно спросила Эви. Почему?
1в2
— Да, боюсь, — сказала Эмма. И вдруг улыбнулась: —
А правда, с какой стати мне бояться ее? Как дико!..
- Эмма, переезжайте ко мне! Будем жить вместе!
— Спасибо, Эви. Не трудно ли вам будет со мной?.. По-
чему вы предлагаете мне помощь?
— А разве она вам не нужна?—вопросом на вопрос отве-
тила Эви.
Дольше им разговаривать не пришлось.
— Товарищи, сюда! — закричал издали Вальтер Пихла-
кас. — Вода!
Вода просочилась вдоль стенок лотка. Коварный ручеек
прокрался сквозь плотину — темный, мутный, опасный.
Чтобы он не уносил с собой глину, Пихлакас и Эви
Калдма забрасывали этот ручеек песком. Все остальные
трамбовали глину вдоль лотка, а Эмма Рястас светила им,
подняв фонарь высоко над головой.
Но в шестом часу утра вода начала пробираться между
комьями, насыпанными зимой. На низовом откосе появились
мокрые пятна и разводы.
Плотине угрожала гибель.
— Позовите учеников! — скомандовал Юхан Каэр.
Пихлакас долго тряс за плечо Калью Таммепыльда. Бо-
гатырь, как ему и полагалось, спал богатырским сном. Нако-
нец поняв, в чем дело, Калью поднялся на кровати, но еще
долго сидел с закрытыми глазами, словно продолжал спать.
Зато Юри Куузик сразу вскочил и начал собираться. Он
пообещал учителю, что «организует старшеклассников», и
выполнил свое обещание очень быстро. Даже перевыполнил:
он так барабанил в пустое ведро, что проснулись и малыши,
которых директор никак не собирался вызывать. Проснулись
и девочки на своей половине; они явились на плотину под
предводительством Айме.
В темноте, невыспавшиеся, все дрожали не столько от хо-
лода, сколько от озноба. Малыши путались у взрослых под
ногами или, как стадо овец, сбивались в тесную кучку на
берегу.
— Нужен костер, — решил Юри Куузик. — Пацаны, да-
вайте дров, ясно? Айме, будешь разжигать, ты на это мастер.
п*
163
Костер уже горит, — возразил Пихлакас.
Тот пускай горит. Этого мало, товарищ Пихлакас.
Нужен вот здесь, сразу за плотиной. Огромный: чтобы все
разглядеть и чтобы весело было!.. Айме, верни Таммепыльду
спички — здесь головешек можно взять!
И вот за плотиной к небу взметнулось яркое пламя. Стало
светло. Сначала понемногу, по комочку, потащили ребята
глину из ямы, расковыренной Калью и другими парнями по-
крепче. Потом в ход пошли ломы, лопаты и носилки. Глину
ссыпали перед плотиной. Глину насыпали там, где вода угро-
жала перелиться через гребень или пробраться в обход. Гли
ну утаптывали ногами, колотили трамбовками. Дела хвата-
ло всем.
Подошло время давать звонок на занятия. Но в этот день
он так и не прозвенел, уроки пришлось отменить. Андрес и
Рауль и вообще все школьники, живущие дома, зайдя в шко-
лу, оставляли в классах сумки и шли на плотину.
Когда Волли заглянул в свой класс, он увидел там только
Харри Роосте.
— Ты что здесь делаешь? — спросил Волли.
— Как — что? Пришел в школу.
— А где все ребята?
Ушли на плотину.
— Так чего ты ждешь?
— Видишь, уроков сегодня нет. А мама велела мне
сразу после уроков бежать к тете Вийу. Вот я и не знаю,
как быть.
— Вот чудак! — рассердился Волли. И зачем только я
тебя из воды вытаскивал? Мама велела бежать после уро-
ков, а раз уроков нет, зачем же тебе бежать? Пошли на
плотину!
И вместе с другими Волли и Харри принялись таскатьна
носилках глину.
В этот день работа была не такой радостной, как обычно.
Редко слышались шутки и смех, потому что опасность на-
висла над плотиной: продолжала прибывать вода. Ясное
солнце поднималось все выше, но и оно никого не радовало —
это солнце пригревало каждую льдинку и снежинку, каждая
164
сосулька па карнизе таяла, каплю за каплей прибавляя воды
в их речку.
Словно исцарапанный солнцем, лед на реке побурел, об-
таял, отошел от берегов.
Часа в два большущая льдина откололась и медленно
двинулась прямо на водослив. Волли бросил носилки и крик-
нул Харри:
В атаку! За мной!
Он схватил багор, протиснулся между Калью и Андресом
и начал помогать им отпихивать льдину. Льдина крошилась,
качалась, разламывалась на куски. И каждый такой кусок
пионеры в несколько багров отталкивали от свай и от степ,
направляли поближе к середине темных струй, стремившихся
вниз, в водослив.
Когда с первым напором льда справились и Волли присло-
нился к перилам мостика, чтобы отдышаться, он вдруг за-
метил школьника, уходящего за реку с сумкой в руках. Вол-
ли видел только его спину. Но ошибиться он не мог: он
сразу узнал и это старенькое пальтишко, и смешную, не-
много враскачку, походку. Это уходил Харри.
Ну погоди у меня, утопленник! тихо прошептал
Волли. Ему даже стыдно было окликнуть Харри — все-таки
парень числился его другом и помощником. - - Просить строй-
ку в такой тяжелый час... Ну погоди же! Завтра я тебе
покажу!
Но льдины словно пошли на приступ, и за жарким трудом
Волли быстро забыл о вероломстве своего друга.
А Харри шагал все дальше, по тропинке, недавно протоп-
танной здесь: появился над водосливом мост, пробежала и
тропинка за речку.
Харри шагал и думал. Получше стало жить. Волли \о
роший. 11окомандоват1> любит, па смех часто поднимает, но
друг верный. Жалко, что сегодня пришлось бросить в беде
и его и всех остальных. Но с матерью шутки плохи, еще, того
и гляди, прибьет.
Правда, с тех нор как директор поговорил с матерью, та
его поменьше притесняет. Но все-таки...
Хорошо и то, что Харри к старухе Вийу бросил хо-
/6‘.7
дить. Верно Эви говорила: не к лицу школьнику псалмы
читать.
И зачем он опять понадобился этой Вийу? Утром мать
сказала: «Зайди к ней сегодня, поможешь». Ладно, он зайдет.
А псалмы читать все равно не будет...
Но Вийу не затем звала его.
— Вот, паренек, возьми ломик да пойдем к речке, там
у меня старые доски сложены, помоги перетаскать. Полы
166
буду чинить. Пойдем с богом... А я тебе подарочек сделаю.
Хороший!
Это дело другое, это можно. Ишь куда их занесло, эти ста-
рые доски, — под кручу, да еще и в кусты. И снег рядом
теневое место, темное.
Тетя Вийу, они примерзши. Подождем недельку, легче
будет. Тут еще снег.
— Скоро нужно, скоро, Харри. Ты ломиком, ломиком...
167
А то смотри, как вода прибыла! Не ровен час, унесет мои
доски...
Они вдвоем таскали эти доски в гору, складывали в сарай.
Холодные доски, скользкие. То корочкой, то увесистыми буг-
рами на них оставался лед, как ни околачивала его Вийу.
Доски оледенелые, некрасивые... По не мог же Харри
забыть эти заостренные концы! Он сам тюкал по ним то-
пором!
И как легко было носить эти доски с друзьями! Вегом
носили! Что же теперь они стали такими тяжкими? Лед к ним
пристыл?!
Тогда доски у них уплыли. Сюда, в эти кусты. Уплыли,
выскочили на берег, легли в штабелек. Около дома Вину
Ныгес. Спрятались.
Вот она что натворила, эта старая Вийу...
Когда уплыли доски, Харри с друзьями брал другие,
опять носил к плотине. Торопились, бегали. А здесь, у Вийу
Ныгес, лежал клад.
Клад лежал. А пионеры бегали, искали свои доски.
И сейчас все опи — там, вместе. А Харри здесь... Измен-
ник он. Предатель.
Когда они поднялись в гору и старуха опустила доску на
землю, чтобы передохнуть, Харри сказал ей:
- Тетя Вийу, я больше не хочу таскать эти доски. Это
паши доски.
Как это ваши? — быстро обернулась Вийу Ныгес.
Ну, наши, школьные.
Какие же это ваши? Казенные. Да опи еще и уплыли.
Что по реке плывет, лови кто хочет. В реке и рыба общая и
вода.. Ты посмотри, какой ножичек я для тебя припасла!
Думаешь, зря обещала? Вон, смотри, тут он!
И Вийу Ныгес, высоко задрав передник, откуда-то из кар-
мана добыла новенький замечательный перочинный ножик,
даже с отверткой, шилом и штопором. Искоса наблюдая за
Харри, опа дала ему полюбоваться этим сокровищем, а потом
отобрала и снова запрятала в карман.
- Вот перетаскаем доски - - твой будет. Жалею я вас. все
хочется людям доброе сделать. Я уже и твоей матери вчера
/(А
удружила кислой капусты дала. Ведра два. Люди друг
другу помогать должны, по-божески... Идем, сынок, идем...
А я завтра вечером плотников позову, потом никто этих до-
сок и не узнает!
Когда они вынесли на гору последнюю ношу, уже начало
темнеть. Вдвоем они сложили доски в сарае и прикрыли их
сеном.
— Устал? спросила Вийу.
Харри кивнул головой. Да, он устал. Эти доски незнако-
мой ранее тяжестью давили не плечи его, не руки — всего его
давили эти доски.
169
— Это хорошо, — сказала Вийу. — В поте лица человек
добывает хлеб насущный... Вот, возьми ножичек — твой он
теперь. Только никому не говори, что это я дала. Скажи —
мама купила. И про доски не проговорись. Люди злые, рады
придраться. Скажут, того и гляди, что ты их, доски эти, украл
да мне продал. Плохо тебе будет.
— Тетя Вийу, да ведь я только...
— Ничего, ничего, — перебила его Вийу Ныгес. — Не
бойся, я тебя не выдам. А если кто из ваших чертенят сюда
сунется, я Тукса с цепи спущу. А потом скажу — сорвался...
С божьей помощью все обойдется... Ты домой торопишься
или почитаем что-нибудь божественное?
— Я домой... До свиданья, тетя Вийу.
— Хоть бы спасибо старухе сказал...
— Спасибо, тетя Вийу. Я пойду.
Когда Харри проходил мимо будки Тукса, огромный пес,
хотя и привыкший к нему, злобно зарычал и звякнул цепью.
Харри вздрогнул и ускорил шаг.
На крутом берегу, над обрывом, он остановился и вгля-
делся в даль. Там, на строительстве, опять горели костры, и
в их неверном, колеблющемся свете были видны фигурки все
еще работающих людей. И даже сюда, на гору, доносился
грозный шум бунтующей Метсайыги.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ,
где Волли
действует вовсю
омой, в пропахший лекарствами медпункт,
Харри вернулся понурив голову, угрюмый и
печальный. Это заметила даже Вильма Роосте, которую обыч-
но мало интересовало настроение jee сына.
— Что это с тобой? Что-нибудь случилось? - спросила
она.
Нет, ничего.
— Был у Вийу Ныгес?
— Был.
— Доски перетаскал?
— Перетаскал.
— То-то. Тут проку побольше, чем от вашей стройки. Зря
ты туда и ходишь... Садись, я щи сварила.
Харри уселся за стол и взялся за ложку. Есть ему очень
хотелось. А щи были такие вкусные, душистые, кусочки мяса
в них попадались, капуста плавала... Харри набирал полную
ложку гущи, так что капустинки свешивались во все сто-
роны, — ив рот!
Жалко, не очень-то он дружит со своей мамой. Можно
было бы новый ножик показать. И рассказать о своих горе-
стях, посоветоваться. Все-таки Вийу украла эти доски. Это
171
не ее доски. А он, Харри, сегодня помогал их спрятать.
Это нехорошо. Наверно, если бы мама узнала, зачем он ходил
к старой Вийу...
Но ведь мама знала! Опа сама спросила: «Доски пере-
таскал?» Значит, знала! И капуста эта - от тети Вийу — то
же какая-то нечистая!
Харри уткнулся носом в тарелку. Щи вдруг застряли
в горле.
— Что ты там ложкой водишь? прикрикнула Виль
ма. — То чавкал па весь дом, то вдруг опять скис! Что с тобой
делается?
Ничего, — ответил Харри. И вздохнул: тут советовать
ся было не с кем.
Спал он спокойно, но утром вскочил куда раньше, чем
обычно. Он был виноват перед школой, перед всеми своими
друзьями. Нужно было хоть чем-нибудь загладить вину.
Вчера оп убежал со стройки, зато сегодня наверстает. Вот
прямо сейчас он побежит на плотину, раньше всех! Еще до
уроков!
Спускаясь к речке, Харри нагнал ТОту Каэр.
— Как там, не знаешь? — спросил он.
— Не знаю. Я вечером отцу бутерброды приготовила, а он
и не съел. И постель его опять даже не смята. Значит, не
приходил. Всю ночь на реке пробыл, на стройке. Вторую ночь
подряд... Я проснулась, смотрю — его нет. сразу разволнова-
лась и пошла. А ты?
- И я, -ответил Харри. Не совсем впопад, зато коротко.
Перед плотиной вода стояла очень высоко. Да и позади
плотины река разлилась так, что домик здания станции на
своих сваях торчал из воды, как игрушечный. Возле самой
воды догорал костер, и его пламя, дрожа, отражалось в утрен-
ней, уже посветлевшей реке.
— Где же они все? — спросила Юта, не увидев никого пи
у костра, ни на плотине.
И тут же сама заметила вдали, у водослива, нескольких
человек. Там маячила и высокая фигура отца. Юта поспе-
шила туда.
За водосливом все было не по-вчераптнему. Подмытые,
ГГ2
нависшие над водой глинистые берега широко расступи-
лись, а между ними бурлил и пенился высокий вал. Льдина,
попавшая в этот вал, нырнула глубоко вниз, встала на ребро,
потом плашмя шлепнулась в воду и снова нырнула.
— Вот это глубина!—обрадовалась Юта. — Теперь нам
пе страшно, да, папа?
Вода размывает водослив, — хмуро ответил Юхан
Каэр. — Если пе набросать в этот омут камней, все размоет.
-	Придется опять отменить занятия, — сказала пионер-
вожатая Эви. — Камень на берегу заготовлен, набросаем.
Нет, Эви, решим так: всем преподавателям, и вам в том
числе, придется отправиться в школу и проводить уроки
в младших классах. А старшеклассников присылайте сюда,
ко мне.
-	Но вы уже третьи сутки... - заикнулся было Эви.
— Да, да, я знаю. Не будем спорить. Идите.
И на водосливе остались только директор, Юта и Харри.
Директор посмотрел на Харри с таким удивлением, словно
впервые его увидел. Даже плечами пожал. Но сказал только:
- Принеси ломы. Там, у костра, есть.
Юта молча подала отцу бутерброды. Директор молча взял
их и принялся жевать, уже шагая к штабелям камня.
Заготовленные еще осенью, эти валуны лежали на горке,
недалеко от берега. Зимой штабели были покрыты снегом, и
с них даже катались на санках. Теперь верхние камни уже
высунули из снега свои лысые головы, чтобы погреться на
солнышке. Но штабель был еще прочно скован льдом, и при-
шлЪсь немало повозиться, пока первый камень с гулким пле-
ском бухнул в омут. Харри засовывал лом в щели между
валунами, тянул в сторону, повисал на конце лома, чтобы
отворотить камень. Директору показалось, что паренек тру-
дится с каким-то отчаянием, пожалуй — через силу.
— Не надорвись смотри, — сказал директор.
И они вместе покатили второй камень к реке.
Всё больше ребят собиралось на берегу, а когда прозвенел
звонок, шестой, седьмой и восьмой классы были тут уже
в полном составе. К этому времени Харри весь взмок, пот
ручьями катился по его лицу и капал с кончика носа.
1ТЗ
Волли издали пригляделся к нему. Присвистнул. Подо-
шел.
— Грехи замаливаешь? — неожиданно спросил он. Так
неожиданно, что Харри вздрогнул. — Поздно, Идем к пло-
тине.
— Зачем?
— Зря я тебя из воды вытаскивал. Идем, брошу обратно.
Где вчера был?
— Я же говорил... Мне мать велела...
— Опять у Вийу Ныгес псалмы читал? Всех нас бросил
и пошел псалмы читать, да?
— Не читал, честное слово, не читал! — уверял Харри.
Но Волли не верил, и, чтобы доказать ему свою правоту
и снять с души тяжесть, Харри рассказал другу все. Даже
то, что старая Вийу грозила спустить с цепи Тукса, если...
— И куда ты запрятал наши доски? — спросил Волли.
В сарай, под сено. К ней, наверно, плотники сегодня
вечером придут, полы перестилать, Волли, только ты ни-
кому не...
Но Волли был уже далеко. Ведь он был человеком дей-
ствия. О чужих поступках Волли любил подумать, но со свои-
ми обычно очень торопился, Ему чаще приходилось думать
не о том, что сделать, а о том, как выпутаться из наделан-
ного. ..
И Харри вдруг успокоился. Теперь Волли все знает. Вон
уже что-то рассказывает Андресу. Наверно, о нем, о Харри.
Ну и пусть. Молчать он не мог. Пускай делают что хотят, а он
будет катать эти камни. Бух! Бух!..
Он опять увлекся работой. Он даже не знал, что река уже
побеждена: вода перестала подниматься, в омуте столько
камня, что реке его не унести. Устояла и плотина, хотя кое-
где вода все-таки пробирается и опять туда добавляют глину
и песок...
Когда уроки кончились, все учителя пришли на строи-
тельство. Эви посмотрела, как весело идет дело, взглянула на
водомерную рейку, а потом подошла к директору,
•— Молодцы! — кивнула она на пионеров.
— Они потеряли два учебных дня, — вздохнул директор.
174
— За эти два дня они узнали свою силу. Силу коллек-
тива, — торжественно сказала Эви. И сразу переменила
тон: — Знаете что? Идите-ка отдыхать, мы с Пихлакасом
здесь побудем.
- Придется подежурить и эту ночь. Надо рассчитать свои
силы.
А может быть, сейчас ребята справятся без нас? —
спросила Эви. - Мы придем ночью, а пока пусть командует...
ну, хоть Андрес Салусте. Он же у нас председатель совета
строительства!
— Не возражаю. Где он? Где Андрес?
Андреса не было.
— Может, он ушел домой? — тихо сказала Эмма Рястас.
— Что вы! — усмехнулся директор. — Вы плохо его знае-
те. Сейчас разыщем... Ну-ка, ребята, где Андрес?
Но Андреса так и не нашли. Больше того: оказалось, что
исчезла и Айме. Недосчитались и Рауля Паю. И тогда все
как-то разом заметили, что среди них нет и Волли Крууса,
— А вдруг они все утонули? — испугалась Юта.
— Живы они, не бойся, — успокоил ее отец. — Но все эта
странно... Наверно, нам кто-нибудь расскажет, где они?
И он испытующе взглянул на Харри, который только что
подошел к ним, бросив катать камни. Харри изменился
в лице. Ох, как ему хотелось рассказать директору все-все!
Но так стыдно и страшно было рассказывать... Тут столько
народу...
-	Харри, ты что-нибудь знаешь? — спросил директор.
— Нет... Нет, я не знаю! Я только думаю...
Харри на самом деле ничего не знал. Но он был уже уве-
рен, что все четверо пошли туда, на хутор Вийу Ныгес. Он
бы так и сказал директору, который за него заступался, если
бы здесь не было Юты, Юри, пионервожатой Эви, Калью, пев-
чей Рястас. Если бы стоял один директор, Харри сказал бы,
что уверен... Не может быть, чтобы он ошибался!
И, конечно же, он не ошибался! Пока друзей разыскивали
на реке, они уже подходили к хутору старой Вийу.
-	Жалко, что мы не взяли с собой Харри, — сказала
Айме. — Он все-таки знаком с этим Туксом.
/7.5
— Если бы Вийу увидела Харри, она все поняла бы, —
ответил Андрес. А так пускай думает, что мы опять при
шли пилить дрова.
— А если она не поверит? — остановился Рауль. Мне
что-то не по себе...
— Сам навязался, а теперь струсил? — поморщился Вол-
ли. — Зря и пошел.
— Волли, отдай ему топор, — скомандовал Андрес. —
Если Туке на него набросится...
Такой оборот дела не очень устраивал Волли. С топором
в руках он чувствовал себя как-то удобнее. Но теперь дер-
жаться за топор уже не приходилось. Со вздохом он протянул
его Раулю. Подумать только, как часто самые никчемные
люди устраиваются лучше всех!
— А ты, Айме, возьми пилу: все-таки... сказал Андрес,
великодушно отдавая подруге орудие самозащиты. И идем-
те скорее! Там, на стройке, столько дела.. Уж так все это
не вовремя! Идем. Но если ты, Волли, проболтаешься.,. Ты
уж лучше молчи.
— Могила! — пообещал Волли.
Вийу встретила их недоверчиво и настороженно. Правда,
она вышла во двор и даже принялась успокаивать Тукса,
рвавшегося на цепи. Но старуха сказала, что дров у нее
больше нет, никакой помощи она на этот раз не просила.
— А у вас оставался один пень... Там, в сарае, — сказал
Волли, за что Андрес незаметно лягнул его.
— Нет у меня никаких пней! — сердито ответила Вийу.
— Ну что ж, тогда до свиданья, — спокойно сказал Анд-
рес. Отвернувшись от старухи, он показал Волли кулак: уж
он-то знал своего друга!
— Ступайте с богом! —сказала Вийу.
Ребята медленно пошли к калитке. В голове у Волли рои-
лись такие фантастические замыслы, что еще неизвестно,
чем бы все это кончилось, если бы старуха не окликнула:
— Эй, постойте! Идите-ка сюда!
— Видите! — шепнул Андрес. — Жадина она, я же знал!
Да, не могла Вийу вытерпеть, что с ее хутора уходят мо-
лодые, здоровые ребята. Ведь есть для них работа, да еще
176
какая нужная! Подозрительно, конечно, что именно сегодня
они пришли... Но не мог же Харри разболтать!.. В сарай
она их не пустит. А вот здесь, в доме, пускай разберут старый
пол. Видно станет, как там балки, целы ли. А то плотников
позовешь — цену заломят огромную да еще обманут...
— Вот сюда, ребята, заходите...
В большой темной комнате с одним окном стояли какие-то
шкафы, сундук с полукруглой крышкой, стол, стулья, длин-
ная скамья вдоль стены. Потрогав дверцы шкафа — хорошо
ли заперт, — Вийу сказала:
— Вот отсюда и начнем. Мебель можно в соседнюю ком-
нату переставить, там пол хороший. Начинайте с богом!
Молча они таскали стулья, молча двигали громоздкие
шкафы. Вийу перехитрила их, они работали на нее, так и не
видя своих досок.
Волли, словно невзначай, подошел к окну: вон он, сарай,
совсем близко. Ну к чему тетка Вийу заклеила свои рамы?
Тут бы выскочить да побежать... Волли украдкой подергал
рамы и убедился: да, тут незаметно не выскочишь...
Работа подвигалась медленно. Вийу не переносила такой
медленной работы! Направляясь к двери, она сказала:
— Ломик у меня где-то был... Пойду поищу...
Как только она вышла из комнаты, Волли бросился сле-
дом. Переждал, пока старуха свернула палево, в кладовку,
прокрался в сени и стремглав перебежал двор.
На двери сарая висел замок.
Так остервенело лаял Туке, что Волли казалось, будто пес
уже тут, рядом, за спиной. Изо всех сил Волли рванул тяже-
лую дверь сарая.
Подгнившая доска не выдержала. Лязгнула, вырвалась
петля, на которой висел замок.
Волли прошмыгнул в сарай, притянул за собой дверь и
с бьющимся сердцем припал глазом к щели.
Вийу Ныгес вышла на крыльцо, осмотрелась. Подошла
к Туксу, спустила с цепи. Пес рванулся к сараю, но тут...
Тут на крыльцо выглянула Айме.
— Тетя Вийу, — крикнула она, — где же лом?
Туке круто повернул и кинулся на крыльцо, так что Айме
/77
едва успела закрыть дверь. Старуха Ныгес тоже вошла в дом,
и Волли, конечно, не слышал, как она, запирая дверь на ключ,
сказала Айме:
Грех такой случился, раздразнили вы собаку, с цепи
сорвалась. Пусть ([обегает. Только уж вы на двор не высо-
вывайтесь! Видишь, я и дверь запираю... Вот ломики, возьми.
Я даже два нашла...
Нет, о том, что творилось в доме Вийу Ныгес, наш герой
не догадывался и совсем не думал. С него хватало и того, что
было на дворе.
178
Волли метнулся в угол сарая, скинул сено. Да, здесь ле-
жали доски, их доски с заостренными концами. Что теперь
делать? Волли и Андрес думали, что Вийу пустит их в сарай
и они словно случайно наткнутся на доски, но сейчас...
Сейчас за дверью раздалось хриплое рычание. Дверь дрог-
нула— Туке царапал ее когтями сильных лап.
Вот дверь уже качнулась... Как страшно! Никуда не убе-
жать, нигде не спрятаться, и даже палки никакой нет — толь-
ко сено и доски. Придется... придется держать дверь. Лишь
бы Туке не ворвался раньше, чем Волли добежит...
179
Уф, успел! Теперь Волли держит эту дверь. Но как
яростно лает проклятый пес, как поднялась шерсть на его
загривке! Какие злые глаза, какие острые зубы!
Сейчас Вийу услышит лай Тукса, придет и откроет ему
двери...
Кто это там, вдали? Директор? Сам директор Каэр?
Неужели Харри ему рассказал? Молодчага Харри! Гляди-ка,
дир уже кол из забора вытаскивает, Ну погоди. Туке, погоди,
старая Вийу? Мы вам покажем!
А это еще кто? Две женщины... Подошли к директору...
Это Эви и певчая Рястас. Разговаривают. Другого времени
не было поговорить! Волли тут страдает, а они... Ой, почему
же так смело сюда идет эта певчая Рястас? Безо всяких
кольев, одна... Сумасшедшая!
— Туке, иди сюда! — ласково позвала Эмма Рястас.
Волнуясь, рыча, оглядываясь на сарай. Туке все-таки по-
зволил Эмме увести его. Эмма так часто ласкала его, даже
подкармливала тайком от хозяйки... Туке разрешил ей при-
стегнуть к ошейнику цепь.
— Смотрите-ка, что я здесь нашел! — крикнул Волли,
распахивая дверь.
И директор Каэр пошел к нему. А Эви, едва взглянув на
доски, подошла к Эмме Рястас и сказала:
— Я помогу вам собрать ваши вещи, хорошо? Ведь те-
перь вы не можете здесь оставаться! Конечно! Идемте за ве-
щами!
Увидев за окном директора и учительниц, Айме захлопа-
ла в ладоши. А Рауль, который все-таки был злюкой, выворо-
тил еще одну половицу, оглядел следы разрушения и крик-
нул:
— Тетя Вийу! Мы больше не будем у вас работать!
Будьте здоровы!
И, когда Вийу Ныгес, еще не понимая, что случилось,
заглянула в комнату, Андрес сказал ей:
— Вас, кажется, ждут на дворе.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ,
в которой столбы
шагают в гору
олли, сходил бы ты завтра на озеро, что-то
давно мы рыбки не ели! — сказал в суббо-
ту отец. — Щука-то, наверно, берет?
— Что ты, отец! — возмутился Волли. — Есть 'ли у тебя
гражданская совесть? Завтра все идут ставить столбы, а я
как дурак буду сидеть где-то на озере! Веселенькое дело!
— Я же не зпал! Конечно, обойдемся мы и без рыбы...
Это очень интересное и нужное занятие — ставить столбы.
Малыши нарыли ям, возились две недели — земля, видите ли,
еще не оттаяла, трудно им было. Впрочем, что с них возь-
мешь! Работнички вроде Мари. Зато теперь за дело возьмется
сам Волли с друзьями. Они будут ставить столбы самым со-
временным способом: в каждый столб уже ввинчены крюки,
на крюки надеты изоляторы. Когда столбы установят, оста-
нется только натянуть провода. А это уж совсем просто: на
сапоги надеваются когти, монтер лезет по столбу наверх, при-
вязывает один провод, второй, третий — и готово.
Столбы они будут ставить быстро-быстро. Монтер Анте
обещал дать на время такие специальные штуки, на почте
есть. Они называются «пики». Это здорово — пики! И «ухва-
ты». Это название некрасивое. С какой стати работать ухва-
181
том? И рассказать-то кому-нибудь совестно! Но все равно —
у этих ухватов тоже есть посредине острая штучка. Сейчас
все парни подтащат столб к яме, вонзят в пего пики и ухваты
и по команде поднимут. Раз, два - и столб стоит. Раз, два -
второй. И получится линия передачи.
— К сожалению, Анте Ярве пе принес своих приспособле-
ний,— встретил ребят физик Пихлакас. — Я уже посылал
к нему, но его нет дома. Что будем делать?
— Попробуем поставить без ухватов, сказал Юри
Куузик. — Вон как много нас тут собралось!
В самом деле, ребят собралось столько, что трудно было
даже подобраться к столбу, чтобы его нести. Только подни-
мать нужно было по команде, а то все-таки тяжело. Волли
сразу это понял и попытался командовать. По его голос пока-
зался друзьям неподходящим. Ну конечно, у кого ума не хва
тает на другое, тот только и берет что глоткой. Или ростом.
А часто и тем и другим.
Словом, командовать начал Юри, все ухватились за столб,
подтащили его и положили так, чтобы один конец пришелся
как раз над ямой. Второй конец начали поднимать. И все шло
хорошо, столб медленно приподнимался, а нижним концом
уползал в яму. Но потом верхний конец, тот, что с изолято-
рами, ушел так высоко, что до него и не достать. Ребята пы-
жились изо всех сил, а столб больше не поднимался.
с-— Мы сдвинулись слишком близко к яме, объяснил
учитель физики. — Плечо рычага стало меньше, и нашей
силы теперь недостаточно, чтобы преодолеть момент силы
тяжести столба.
Волли пожал плечами:' подумаешь, ну кому легче от
того, что физик подвел научную базу под неподнимающийся
столб? Вот сказал бы он, как его поднять, это была бы
теория!
— Поэтому и применяются пики и ухваты, - продолжал
Пихлакас. Ими можно упереться гораздо ближе к верх-
нему концу столба, и момент силы поднимающих резко воз-
растет.
Это было уже ближе к делу, а Волли был человеком дей-
ствия.
182
— Я сбегаю поищу монтера Антса! — крикнул он.
И, не дожидаясь ответа, помчался по тропинке, ведущей
прямиком к медпункту.
Куда? Куда? — кричал вдогонку Андрес. — Беги
к Антсу!
Но Волли знал, что делает. Зачем бегать к Антсу, когда
известно, что его нет дома? А где он? Если он с Вильмой даже
в город ездит, почему он не может просто сидеть у нее в го-
стях? Жалко, не пришел Харри — спросить бы...
Харри как раз оказался первым, кого Волли увидел, добе-
жав до медпункта: паренек сидел на скамейке перед домом
с учебником физики в руках.
— Ты чего не на стройке? — сердито спросил Волли.
— Мать не пустила. Сердится. Ей на меня тетка Вийу по-
жаловалась. Вот и не пустила.
— Чудак! Что же она тебя, держит, что ли? Ты Антса,
монтера, не видел?
— Там он, у нас. И Аугуст, тракторист, здесь. Мать спирт,
экономила, экономила, а они все выпили, и еще мало.
— Это как она экономила? — осведомился Волли.
— Этого нельзя говорить. Мать сказала: «Не суйся не
в свое дело. Разболтаешь — голову оторву».
— Наверно, она просто крадет этот спирт.
— Ну да, много ты понимаешь! Она экономит.
— Чего ты расселся? — рассердился Волли. — К тебе по
делу пришли, а ты сидишь! Позови сюда Антса!
— Мне туда нельзя. Мать сказала: «Если ты сюда су-
нешься. ..»
— Знаю. Голову оторвет. Ладно, сиди. Я сам.
В комнате было так накурено, что Волли не сразу разгля-
дел людей. На всякий случай он вежливо сказал:
— Здравствуйте.
— Ты? — удивилась Вильма Роосте. — Снова живот за-
болел?
— Нет, — поспешно ответил Волли, — живот как новый.
Полный порядок. Мне нужен Анте Ярве.
— Здесь я. Что тебе нужно? — негромко спросил монтер
Анте.
183
Он сидел у стола и по-бычьи уставился на Волли. Кудла-
тый Анте показался бы очень сердитым, если бы Волли не
знал, что он всегда смотрит исподлобья, словно собирается
забодать собеседника.
— Вы обещали пики и ухваты, а теперь нам не поднять
столб, — взял быка за рога Волли. Потому что, как известно,
быка ловят за рога, а мужчину — на слове.
— Это потом. Сегодня воскресенье, — ответил Анте.
— Вы обещали!
— Обещал — значит, дам. Только не сегодня. Хоть в по-
недельник.
— Не приставай, мальчик, — сказала Вильма.—Сегодня
выходной день, постыдились бы людей беспокоить.
Тут вмешался тракторист Мёльдер. Он был самым пья-
ным в этой компании, и на него Волли не надеялся. Кроме
того, раньше Мёльдер и так много помогал стройке, да еще
работал в совхозе на тракторе. Это не то что Анте или Виль-
ма, у которых только тогда и работа, если где-то свалится
столб или расстроится чей-нибудь желудок.
Но, видно, лодырь все дни недели лодырь, а настоящий
человек и в воскресенье остается настоящим. Именно дядя
Аугуст начал уговаривать Антса сходить на почту и дать ре-
бятам пики и ухваты.
— И я с тобой пойду, — говорил он. — А потом дойдем до
лавки, купим бутылочку-другую и вернемся сюда, к Вильме.
Ведь лавка рядом с почтой.
— А я пока достану из чулана кислой капусты! — поддер-
жала на этот раз и Вильма Роосте.
И все четверо зашагали к почте. Четверо, потому что
ухваты и пики нужно было кому-то нести, и Волли пока-
зал Харри свой не слишком увесистый, но зато костлявый
кулак:
— Идем, пока цел! Голову оторвать никогда не поздно.
Они шли весенней дорогой, на которой блестели лужи,
хотя около леса, в тени елок, еще лежал снег. Пьяный Аугуст
Мёльдер топал сапожищами прямо по лужам, во все сто-
роны летели брызги. Топая по лужам, Аугуст жаловался
Антсу:
184
— Совсем было жизнь налаживалась. Подумывал женить-
ся. А теперь все прахом пошло. Если бы у нее не было маль-
чишки, все было бы хорошо. А с мальчишкой плохо. Ух, до
чего я детей не люблю!
С этими словами тракторист ласково погладил Волли по
плечу, а потом хлопнул по заду. Не больно, конечно, но и
обидно и нелогично. Пебось Волли его не трогает... Эти
взрослые всегда так!..
Почта и лавка стояли друг против друга и переглядыва-
лись через дорогу. Но мужчины сначала завернули в лавку,
вытянули прямо из горлышка по бутылке пива, а по бутылке
водки спрятали себе в карманы. Анте предлагал тут же вы-
пить и водку, но тракторист Мёльдер не согласился,
- Давай поможем ребятам тащить твои пики. Чего им
надрываться!—сказал он. — Круг невелик, донесем — и
к Вильме. Успеем! Дождется твоя Вильма. никуда не де-
нется!
Но Вильма Роосте так и не дождалась. Она ждала часа
два, потом оделась и пошла искать своих друзей. Она собира-
лась идти к лавке, но вспомнила Волли, убедилась, что Харри
тоже отсутствует, и с досадой сказала: «Еще эта стройка на
мою голову!»
И Вильма пошла прямо к Метсайыги, к пионерской строй-
ке. Она не ошиблась: Анте и Аугуст ставили столбы. Уже
издали медсестра увидела, как мужчины, окруженные школь-
никами, хлопотали на линии.
Анте, обиженно сказала Вильма Роосте, — вы соби-
рались что-то купить...
А мы купили. Вон там, под кустом, поставили, чтобы
не разбить. Подожди нас, всего четыре столба осталось по-
ставить... А ну, ребята, взяли! Заноси! Доску под нижний
конец, доску! Так! Поднимай!
Столб начал подниматься. Тут, около столба, Вильма сре-
ди других увидела и своего Харри. Скажи на милость, в са-
мую гущу полез! Ишь надрывается! Бегает сюда тяжести
поднимать!
— Марш домой! прошипела Вильма, подобравшись
к сыну и отталкивая его в сторону. — Без тебя справятся.
/а?
— Тут уже недолго!..
- Я тебе покажу «недолго»! Если сила играет, лучше
к Вийу сходи. Она добрая, простит. А то у нее пол разорен и
шкафы стоят — не пройти. Ну, марш!
— Не пойду. Не трогай меня! — буркнул Харри.
— Ах, так? Ты будешь слушаться?
— Нет, - мотнул головой Харри. — Не буду.
Столб уже встал вертикально, и все ребята дружно приня-
лись засыпать яму. Только Харри отошел, остановился перед
матерью и взглянул ей в лицо:
— К Вийу Ныгес я больше не пойду. Я уже не малень-
кий, понимаю.
- Да я тебе голову оторву! — по привычке сказала Виль-
ма. Но сказала тихо.
— Не оторвешь. Мама, давай по-хорошему, а?
Неожиданно Вильма Роосте часто-часто заморгала гла-
зами и опустила голову.
Опомнилась.
Сварливо бросила сыну:
— Ну, чего рот разинул? Хватай лопату, зарывай яму!
Живо!
Когда был поставлен самый последний столб и Андрес
отошел, чтобы полюбоваться линией передачи издали, на его
плечо вдруг опустилась рука тракториста:
— Слушай, Андрес... Ты на меня не сердись. Как дела
на станции? Получается? А то я там давно не был...
— Получается, — глядя в сторону, ответил Андрес.
Он говорил неправду: с турбиной дело не ладилось, без
дяди Аугуста монтаж шел медленно, словно ощупью. Что-то
они делали, а так ли, никто не знал.
— А дома как? В порядке? — спросил тракторист.
Эти его пустые, в общем-то, слова прозвучали так печаль-
но, что Андресу стало жалко и его и себя. Какой уж там по
рядок! Мама стала скучной и сердитой, нескладно все
идет...
— В порядке, — вздохнул Андрес.
— Ты на меня не сердись... — хмуро повторил дядя
Аугуст. И очень тихо добавил: — Слушай, очень мне захоте-
186
лось иметь сына. Как раз такого, как ты. Ты не согласился бы
стать моим сыном?
- Я согласился бы, — сказал Андрес, прямо взглянув
Аугусту в глаза. Глаза были хорошие, ясные, под ними опять
собрались привычные добрые морщинки.
Вот не знаю, согласится ли Хельги... — вздохнул трак-
торист. - Ей нужен бы муж получше, чем я...
Пойдем спросим, — быстро ответил Андрес.— А по
дороге к турбине заглянем, да? На минуточку И сразу домой!
Подошел Анте. Похлопал себя по оттопырившимся кар-
манам, поманил дядю Аугуста. Но тот отрицательно покачал
головой:
- Ты уж иди... без меня. У нас тут одно дело есть...
Подойдя к берегу, Андрес и дядя Аугуст оглянулись на
линию передачи. Столбы шагали в гору стройной шеренгой,
четко вырисовываясь на фоне неба. А само это небо снова
было солнечным и удивительно ясным.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ,
в которой ракеты летят
в нужном нанрааленип
I Я се теплее становились дни. На горку за рекой вы-
бежали подснежники, которые, по словам Юхана
Каэра, принадлежали к семейству лютиковых и назывались
«ветреница тенистая». А потом зацвели купавки из того же
семейства. И вся эта семья лютиковых с удивлением разгля-
дывала пионерскую гидростанцию, выросшую посреди Мет-
сайыги.
Но гидростанция в эти весенние дни строилась медленно.
Дело в том, что Метсакюлаская школа засела за учебники.
Все помнили, как директор Каэр головой ручался за высокую
успеваемость, и настолько жалели директорскую голову, что
совсем не жалели своих, поэтому конец последней четверти
прошел на редкость гладко: пионервожатая Эви объявила,
что даже у Волли Крууса больше четверок, чем троек.
Конечно, Волли было приятно получить больше четверок,
чем троек. Обидно только, что Эви сказала; «даже у Волли».
Точно на него нельзя положиться!
Ну ничего, ему еще два года учиться в этой школе.
А когда Волли окончит восьмой класс, он пойдет на экзаме-
ны. Ка-ак выйдет, ка-ак начнет отвечать! Экзаменаторы бу-
дут ставить ему пятерку за пятеркой. Все так и ахнут! И, мо-
жет быть, кто-нибудь даже лопнет от зависти...
188
А пока настоящие выпускные экзамены предстояли толь-
ко Юри Куузику и его одноклассникам. Калью ходил мрач-
ный и вздыхал: «Ох, срежусь я, ребята!» Эти монтеры боль-
ше ничего не монтировали: они готовились к испытаниям.
Так что даже по столбам провода тянули семиклассники. Ко-
нечно, попробовал влезть на столб и Волли, но толку из этого
вышло мало. То есть влезть он влез, хотя когти, пристегнутые
к его ногам, больше мешали, чем помогали. А вот с провода-
ми там, наверху, он уже ничего не мог сделать. Посидел,
держась за столб, да потихоньку и пополз обратно. Обой-
дутся на столбах без него, ему и на земле дел по горло!
Бригада Андреса с помощью дяди Аугуста закончила
монтаж турбины. И директор — наконец-то! — дал команду
поднимать напор. Для этого нужно было перегородить водо-
слив щитами.
Стойки и щиты для водослива были сделаны давно, еще
зимой, но они лежали возле школы. Теперь их притащили
вниз и поставили на место. Стойки опускали так, чтобы ниж-
ний конец входил в гнездо, а верхний опирался о мостик. Сей-
час это было не очень трудно сделать, потому что воды в Мет-
сайыги текло немного.
Как только стойки выстроились поперек водослива, в их
пазы начали закладывать щиты. Вода стала подниматься.
Вся школа снова бегала смотреть на водомерную рейку, и
все знали, на сколько сантиметров прибыла вода — за час, за
два, до большой перемены... Но теперь этому только радо-
вались.
Правда, ниже плотины сейчас почти не осталось воды и
напор, перепад уровней, стал куда больше, чем раньше. По-
этому за сооружениями нужно было наблюдать. Это ответ-
ственное дело поручили Волли и его команде, и наш герой по
нескольку раз па день вместе с Харри обегал плотину. Они
смотрели, не пробирается ли где-нибудь вода. А если заме-
чали намокший, слезящийся участок или какой-нибудь ру-
чеек, пробравшийся вдоль стенки лотка, туда сыпали песок
и гравий, чтобы вода не уносила с собой глины. И вообще
«принимали меры».
Волли очень гордился назначением, хотя в глубине души
189
считал, что вожатая Эви, придумавшая это, хитрейший чело
век! Раньше можно было прибежать на плотину, посмотреть,
что делается, и мчаться дальше. А теперь изволь наводить по-
рядок! Да еще народ у него в бригаде ненадежный малы
ши. Из взрослых один Харри. Хоть разорвись! Весь день
командуешь:
«Харри, смотри, здесь земля осела! Пускай ребята нодба
вят глины!.. Мари, тащи гвозди и молоток! Скажи я велел
взять! Тут доска качается.. Эй, ребята, бегите в машинный
зал, будете медяшку драить!»
Словом, забот хватало. И все-таки именно Волли услышал
однажды такой разговор Юхана Каэра с физиком.
Ну, почти все готово! - сказал Пйхлакас, выйдя из зда
ния станции п на ходу вытирая руки, залитые машинным
маслом.
Отлично, - ответил дир. Нужно будет пригласить на
пуск жителей Метсакюла. Пускай посмотрят, что мы тут на-
строили! А пока попрошу вас все внимание перенести на эк-
замены. Боюсь, не напрасно ли мы допустили Калью Там-
мепыльда. У него с алгеброй неладно. Займитесь-ка им пер
сонально.
- Разумеется! Я, знаете, здесь уже мало бываю... Сего-
дня просто не вытерпел... А из начальства кто-нибудь при-
едет?
— Я дал в Таллин телеграмму. Заместителю министра.
А еще...
Тут они отошли уже довольно далеко и заговорили тише,
так что до Волли донеслось только одно слово: «завтра».
Завтра! Вот здорово-то! Волли сразу представил себе, как
в школу придет тот его знакомый, высокий седой начальник
Придет и скажет: «Привет, Волли Круус! Показывай свою
электростанцию!» И Волли поведет его к реке. Ну, возьмет
с собой еще Андреса. А пожалуй, и дира. Все-таки они тоже
немало потрудились...
Но потом Волли решил, что придется взять и Харри, раз
уж он помог вернуть доски. Без Эви тоже не обойдешься. Да
и без дяди Аугуста. А поскольку у нашего героя сердце было
доброе, в конце концов он понял, что ему не обойтись на этом
/.90
торжестве без Юты, Айме, Рауля, без Калью, который «горе
ты мое», без Юри и без родителей, даже без иждивенки
Мари...
Всех-всех он позвал бы на свой праздник! Кроме ста-
рухи Вийу. А та пусть сидит одна на своем хуторе. Так ей
и надо!
На следующий день уже с утра Волли не мог ничего де-
лать. Он торчал посреди дороги и ждал.
Вот почему именно он первым увидел «Победу», лихо под-
катившую к школе.
Волли подбежал, дверца распахнулась, и из машины вы-
шел. .. инспектор Киви.
— Здравствуйте, — протянул Волли таким тоном, каким
говорят: «Вот так раз, опять схватил пару».
Здравствуй, Волли Круус, — ответил инспектор: не мог
же он забыть такого выдающегося школьника.
— А ваш заместитель... министра? Он приедет?
— Нет, у него дела. Но он просил меня сделать все,
что нужно.
Тут подошел директор Каэр и начал извиняться, что не
встретил гостя.
— Ничего, — сказал инспектор Киви. — Меня встретил
сам Волли Круус!
Разговаривая, они вошли в школу, и Волли уже не слы-
шал, как директор спросил инспектора:
— Запомнили нашего героя?
— Еще бы! Он ведь осенью на меня прыгал!
- Как?!
— Что же мне, показывать, что ли? — ворчливо ответил
инспектор. И вдруг вспомнил рыжее страшилище в смоляных
разводах, сидящее у него на спине, и, не сдерживая смеха,
рассказал всю ту историю.
Теперь нахмурился Юхан Каэр:
— Почему же вы мне тогда не сказали?
— А вы мне все так и выкладываете?
Ну... О краже яблок я вам говорил...
— Это когда вы за вором следы заметали?
— Я не заметал...
/9/
— Ну, все равно i— грабельками заравнивали. Помню,
помню, говорили... Как он теперь?
— Рауль? Все в порядке. Кстати, опять музыкой начал за-
ниматься. Только не на дому, а в школе, в кружке.
— Интересный вы человек, товарищ Каэр. И многое вам
удается... Но — цыплят по осени считают, успехи школьни-
ков — весной. Я хочу поприсутствовать у вас на выпускных
экзаменах.
— Обязательно! А пока, может быть, взглянете на гидро-
станцию?
— Позже, товарищ директор. После последнего экзамена.
Пауль Киви выдержал характер: он так и не пошел к ре-
ке. Он сидел на экзаменах, а потом еще в учительской прове-
рял сведения по успеваемости, даже просматривал письмен-
ные работы учеников младших классов. И, хотя экзамены
продвигались хорошо, все ходили подтянутые и насторожен-
ные, понимая, что это держала испытания сама Метсакюлас-
кая школа. Калью по-прежнему причитал: «Ох, срежусь я!» —
и все вздыхали, зная, что у парня с алгеброй нелады.
В день письменного экзамена по математике Эви с удив-
лением увидела в коридоре нескольких ребят из шестого
класса. Странно — ведь они теперь приходят только на строй-
ку. .. Почему же они здесь, в школе? И зачем Андрес Са-
лусте открывает окошко? Осторожно открыл, трубкой прило-
жил руки ко рту и негромко кричит — чтобы не услышали
в классе, где идет экзамен:
— Волли! Мы здесь! Иди сюда!
Эви взглянула за окошко. Но Волли там уже не было
видно. Через несколько секунд он вихрем ворвался в кори-
дор, едва не налетел на Эви и остановился как вкопанный:
— Здравствуйте, товарищ Калдма!
— Здравствуй, — поздоровалась Эви. И вместе с Волли
подошла к остальным ученикам: — Здравствуйте, ребята. Что
вы здесь делаете? Ведь у вас занятия кончились?
— Кончились, — за всех ответил Рауль. — Но там идет
экзамен. Мы теперь болельщики.
— А вы тоже болеете? — спросила Айме у пионерво-
жатой.
192
- Болею, призналась Эви. — Вы за кого?
— Мы за Налью Таммепыльда, который «горе ты мое», —
быстро ответил Волли. — А вы?
— И я. Я еще за Пихлакаса болею и за директора, —
вздохнула Эви Калдма.
— За них все болеют! — убежденно сказал Волли.
Еще как!
Впрочем, Волли не просто «болел». Нет, он негодовал.
Действительно, о чем думают разные изобретатели? Вон даже
для коров придумали автопоилки. Если на совхозном скотном
дворе корове нужно напиться, она мордой ткнется — и пожа-
луйста, течет вода, пей сколько влезет. Неужели нельзя было
изобрести что-нибудь такое для школьников? Не для питья,
конечно, а для задач.
Тебе задают задачу, а под партой стоит такой автоматик.
Нажмешь — решение, нажмешь — решение, и никаких хло-
пот. А то вдруг Калью провалится? Всей школе неприят-
ность. Хоть бы Юри догадался подсказать ему...
Волли выбежал в сад и заглянул в окно. Видно было
только потолок и кусок классной доски. Пришлось залезть на
яблоню: глупо торчать под окном, ничего не видя, когда ря-
дом растет такое славное суковатое дерево...
Экзаменующиеся сидели на партах по одному. Верзилу
Таммепыльда наш герой разглядел хорошо: Калью сидел у
самого окна.
У силача было настолько безнадежное выражение лица,
что Волли прошептал:
— Эх, горе ты мое!
Вот если бы Волли умел передавать мысли на расстоя-
нии — вот было бы здорово! Конечно, решить задачку за
Калью он не смог бы — все-таки восьмой класс. Но Волли
прочел бы на расстоянии условия, передал бы их Юри Куузи-
ку, получил бы от него ответ и внушил бы ответ Калью. Что-
то сложно получается. Ио вообще жизнь — сложная штука.
Волли разглядел в классе Юри Куузика и начал внушать
ему: «Подскажи Калью! Подскажи Калью!» Однако из этого
ничего не вышло. Правда, Юри вдруг встал, но подошел не
к Калью, а к столу и подал Пихлакасу свою работу.
/.93
Потом Юри ушел из класса. А за ним белобрысый парень,
девчонка с прической... И пошло, и пошло.
Лишь Калью все сидел у окна и с тоской смотрел на лис-
ток бумаги.
Огорченный Волли начал передавать мысли непосред-
ственно ему. Вытаращив глаза, наш герои уставился на
Калью и зашептал’:
— Решай, горе ты мое! Решай, балда! Думай!
Неизвестно, добирались мысли Волли Крууса до Калью
Таммепыльда или нет, но силач думал примерно то же самое.
- Ой, горе ты мое! Решайся скорее! шептал Калью. —
Скорость первой ракеты такова, что...
Пот катился со лба великана. Он согласился бы вытесать
десять, сто брусьев, лишь бы не разбираться в этой путанице
с ракетами. Согласился бы даже опять завинчивать те ма-
ленькие шурупчики, которыми его допекал Юри. Лишь бы
не это!
— Вторая ракета... Всю школу подведу!.. Вторая ра-
кета. ..
И вдруг что-то прояснилось, ракеты полетели в нужных
направлениях. Пораженный тем, что они свернули на орбиту
уравнений, проложенную Юри Куузиком за долгие часы
долбежки, Калью быстро докатил до желанного слова
«ответ».
Тогда он накинулся на примеры. Правда, он успел сделать
только первую строчку — прозвучал печальный голос учи-
теля Пихлакдса:
Ну, Таммепыльд, покажи, что получилось у тебя...
Гляди-ка, все остальные уже разошлись! А Калью и не за-
метил... Он подошел к столу и положил свой листок. Пихла-
кас взглянул па ответ и вдруг заулыбался:
Тройка! Крепкая! — радостно сказал он.
А инспектор осторожно показал директору за окно. Там,
словно клякса па промокашке, торчал на цветущей яблоне
Волли Круус.
— Сейчас я наведу порядок! — нахмурился директор.
Но инспектор усмехнулся и махнул рукой.
— Ладно уж, — сказал он. — Не нужно.
/.9/
И, когда Калью вышел за дверь и в классе остались только
взрослые, инспектор добавил:
— Видимо, я был не совсем прав. Ваша стройка действи-
тельно сплотила ребят. И если гидростанцию удастся пу-
стить. ..
— Удастся! Пустим! — заявил Пихлакас.
— И все же я не уверен, что стоило тратить столько сил,—
продолжал Пауль Киви. — По-кустарному, без сметы, почти
без проекта...
— Стоило! — горячо возразил директор. - А чтобы не
получалось кустарщины, должны помогать проектные и
строительные организации. В порядке шефства, что ли. Пора
об этом подумать!
Инспектор усмехнулся:
А вы заметили в газетах сообщение о том, что в бли-
жайшие годы по плану электрификации ток от общей линии
получит и ваш район, Метсакюла?
— Да, заметили, — ответил сразу за двоих директор.
-г Что ж, тогда ваша электростанция закроется?
— Нет. Мы пустим ее энергию на отопление, — сказал
Юхан Каэр тоном человека, давно принявшего решение. —
Раз уж мы ее построили за счет денег, отпущенных на дро-
ва— пускай отрабатывает. Но главное в другом: ни по какой
линии передачи к нам не придет готовеньким то, что мы по-
лучили от нашей стройки — воспитание коллектива в труде.
Скажу прямо: в труде героическом. У ребят выросло чувство
ответственности, выросла большая дружба.
— Д-да, это верно, — задумчиво протянул инспектор
Киви. И снова взглянул за окно.
Но Волли на дереве уже не было: вместе с друзьями он
качал Калью, и тот взлетал высоко в воздух, смешно раски-
дывая руки и ноги.
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ,
п раздн ичнам
С утра нарядный Юри Куузик, даже при галстуке, уже
с выпускным свидетельством в кармане, проверял сделанную
без него проводку. Он приставлял к стене лестницу и с нее
разглядывал, как через фарфоровые трубочки вползают
в школьный дом провода.
А в классах в это время ввинчивали электрические лам-
почки, возле плотины вели генеральную уборку, в машинном
зале что-то смазывали, испытывали какие-то приборы...
Но все это были уже самые последние дела. И наконец
Волли подбежал к директору и отрапортовал:
— Товарищ директор, сооружения пионерской гидро-
станции к пуску готовы!
Это Волли сам придумал: взял и отрапортовал. А Юхан
Каэр вдруг ответил:
— Благодарю за службу.
— Служу Советскому Союзу! — гаркнул Волли, вытянув-
шись в струнку.
— Вольно!
Волли оглянулся, чтобы скомандовать «вольно» своему
196
подразделению, но рядом стоял только улыбающийся Харри
Так что Волли просто подмигнул ему: ага, мол, слыхал!
То-то!
И все-таки еще долго подтягивали разные гаечки и за-
винчивали винты. А потом ходили домой переодеваться. Так
что торжество началось только к вечеру.
Заместитель министра так и не приехал, и вместо него
станцию должен был пустить инспектор Киви. Волли это
очень огорчало. Да и многие побаивались, что инспектор
только испортит праздник.
Но Пауль Киви явился нарядный и свежевыбритый, был
торжественно-радушен и внимательно слушал речи высту-
павших.
Речи были короткими, потому что всем хотелось поскорее
пустить свою станцию и увидеть, как зажгутся лампочки.
Но митинг все же затянулся: очень многие захотели вы-
ступить.
На улице еще едва смеркалось, но в гимнастическом зале,
где собрались школьники, их родители и учителя, было по-
лутемно: старые липы и яблони прикрывали окна своими вет-
вями.
— Давайте зажжем лампы, — сказала Эви Калдма. И до-
бавила: — В последний раз!
Это предложение всем понравилось: керосиновые лампы
зажгли, и они из последних сил старались осветить боль-
шой зал.
Кроме стульев, которые перекочевали сюда из классов и
учительской, ребята поставили четыре ряда скамеек своей
работы. Но все равно сесть смогли только гости и выпускни-
ки, которым накануне директор торжественно вручил свиде-
тельства об окончании школы.
Впрочем, кое-кто из ребят тоже уселся: не мог же Андрес
отказаться, когда справа от него сидела мама, слева — дядя
Аугуст, который сам отодвинулся в сторону, освобождая на
скамейке место для Андреса.
Андрее внимательно слушал деловой рассказ Юхана
Каэр о выполненных работах, о трудностях, о борьбе с во-
дой. Рассказал директор и о том, что унесенные водой доски
/.97
были обнаружены у Вийу Ныгес, о чем составлен протокол
и дело может дойти до суда.
И жители Метсакюла покачивали головами: они уже
осуждали старую Вийу.
А потом директор хвалил молодых строителей. Первым
был назван Андрес, и его мама радостно смотрела на сына.
— Маленькие мои друзья,—сказал Альберт Паю, — вы
даже сами еще не понимаете, как прекрасно сделанное вами!
Так будут трудиться люди коммунистического общества —
радуясь своему т,руду, думая только о том, чтобы принести
пользу родной школе, родному селению, а значит, и Родине.
Все вчерашнее уступало вам дорогу, сторонилось. Коллектив-
ный труд кое-кому помог исправиться. Я не буду никого на-
зывать, но...
Паю-старший сделал паузу и пристально взглянул на сво-
его Рауля, пристроившегося па краешке скамейки у окна.
Рауль почувствовал этот взгляд и немножко покраснел. Но
тут неожиданно для всех поднялся сидевший около Рауля
монтер Анте.
— Да я не обижаюсь, — простодушно заявил он. — Верно,
столбы я ставил в не совсем трезвом виде. Но ведь я и вовсе
не собирался их ставить. Вот тот рыжий пострел прибежал и
уговорил. — Анте указал пальцем на Волли. — Чего уж тут...
—- И очень хорошо, — сказал Альберт Паю. И под общий
смех добавил: — По секрету скажу — говорил я совсем пе
о вас. Но, если и вам эта стройка чем-то помогла, тем больше
заслуга и пионеров, и школы, и ее директора.
Последним выступил инспектор Пауль Киви. Школьники
его побаивались и очень обрадовались, когда инспектор по-
хвалил строителей. Он пожелал успеха всем метсакюласким
школьникам и их электростанции, а выпускникам школы —
широкого и радостного пути в жизни.
Наступил самый торжественный момент. Он наступил не
сразу — сначала была небольшая давка в дверях. Работая
локтями, Волли выскочил из школы самым-самым первым
и стремглав помчался к реке.
Поперек лесенки, между перилами, была натянута крас-
ная ленточка. Сейчас сюда все придут, и, конечно, пускать
198
станцию будет не он, Волли, а всякие отличники. Так уж
устроен мир. Он, Волли, старался, старался, а теперь...
Нет, Волли не мог вынести такую несправедливость! По-
этому он шмыгнул под ленточку, в два прыжка одолел лесен-
ку и вбежал в здание станции — в ту самую будку, которая те-
перь называлась машинным залом.
Через минуту-другую внизу, у лесенки, началась сутоло-
ка. Пауль Киви, пощелкав ножницами, перерезал алую лен-
точку и вместе с директором и лучшими из лучших строите-
лями-отличниками вошел в будку.
В машинном зале сразу стало тесно. Волли всегда жалел,
что этот домик такой маленький — четыре шага в ширину и
шесть в длину, а для директора еще меньше, потому что у
него ноги длинные. И если сначала Волли собирался спря-
таться, то теперь понял, что из этого ничего не выйдет. Оста
валось полагаться па вдохновение. И оно снизошло.
— Добро пожаловать, — радушно сказал Волли и подал
инспектору Киви гаечный ключ: Волли слышал, что, когда
что-нибудь пускают, самому главному вручают ключи.
Инспектор улыбнулся и вежливо поблагодарил.
— Поднимите щит, — скомандовал директор.
И, чтобы все поняли, кто здесь самый главный, Волли мет-
нулся к двери и заорал с порога:
— Эй, поднять щит!
Вероятно, так кричали лихие капитаны во времена парус-
ного флота. Волли даже чуть не крикнул: «Поднять паруса!»
— Готово! —ответил кто-то снизу, от лотка.
— Открой направляющий аппарат! — сказал Андресу ди-
ректор Каэр.
Андрес с трудом повернул колесо — такое, вроде руля
автомашины. Повернешь в одну сторону — турбина откроет-
ся, в другую — закроется... Андрес повернул, и турбина на-
чала вращаться. Конечно, ее не было видно, она была под
водой. Зато деревянный шкив, насаженный на ее вал, начал
медленно поворачиваться. Потом быстрей, быстрей...
— Кружится! Идет! — закричал Волли.
Но никто не обратил на него внимания: все это видели и
сами.
199
Шурша, от шкива к генератору побежал приводной ре-
мень. И вот на щите управления загорелась контрольная
лампочка — сначала тускло и неярко, потом все праздничнее
и светлей.
Юри Куузик взглянул на вольтметр и включил рубильник.
И разом вспыхнули лампочки в здании станции и гирлянда
разноцветных огней над рекой. Свет ярких фонарей залил
21Ю
парк и площадку перед школой, окна самой школы засвети-
лись белыми, зелеными, синими и красными огнями.
Это было торжество. Ребята ходили от лампочки к лам-
почке счастливые, но притихшие. Они видели чудо: это их
руки, их труд заставил воду работать. Впервые они прове-
рили свои силы на большом, настоящем деле и теперь горди-
лись созданием рук своих и робели перед ним.
201
Потом все собрались перед школой, и Айме громко объ-
явила:
— Хоровой и музыкальный кружок нашей школы под
руководством Эммы Рястас исполнит песню покорителей
Метсайыги. Музыка Рауля Паю, слова Андреса Салусте.
И небольшой хор бросил вызов сумеречной долине, в кото-
рой притаилась Метсайыги:
Сила юных велика,
Мы к борьбе всегда готовы.
Покоряйся нам, река,
Покоряйся людям новым!
А потом тихо, как заклинание, шелестел припев, который
тихонько подхватывали все-все:
Метсайыги, покорись!
Метсайыги, потрудись!
Песня всем очень понравилась, ее повторили еще два
раза — еще бы, ведь это была своя песня! Вызывали авторов:
Рауль и Андрес выходили и раскланивались.
Едва замолкла песня, как загремела музыка. Радиоприем-
ник — вот какой сюрприз приготовил Юри Куузик. Стало так
весело, что ноги сами просились в пляс. Несколько девочек
и на самом деле пустились танцевать, прямо на площади пе-
ред школой, под яркими фонарями. Конечно, и тут не обо-
шлось без Волли: он так скакал и подпрыгивал, что даже
с ног кого-то сбил. Уж веселиться так веселиться!
Зато Андрес подошел к Айме тихо-тихо. Он взял подругу
•за руку, приглашая на танец. Но Айме не хотелось танцевать,
и они так и остались стоять, держась за руки и приел уши
ваясь к музыке.
ГЛАВА
ТРИДЦАТАЯ,
которая совсем
W  так, все испытания выдержаны, пионерская гид-
F Ж ростанция достроена и дает ток, повесть моя
окончена. Но мне жаль расставаться с тобой, читатель, хо-
чется сказать еще кое-что. Поэтому и пишу эту главку. За-
одно и счет главам будет круглый — тридцать. Хотя, в сущ-
ности, это вовсе и не глава, а послесловие.
Я хочу признаться тебе, читатель: Волли Крууса и других
покорителей Метсайыги я выдумал. Выдумал я и деревню
Метсакюла, и не стоит разыскивать ее на карте Эстонии.
Но главное в моей повести взято из жизни. Не так уж
важно, как называются ручьи и реки, на которых наши пио-
неры строят гидростанции. Гораздо важнее, что они их
строят, строят на самом деле, по-настоящему! Я могу назвать
некоторые из них и дать уже невыдуманные адреса: это гид-
ростанция на реке Синюхе в Краснодарском крае; Быстриц-
кая в Станиславской области; пионерская ГЭС «Юность»,
построенная в честь XXII съезда КПСС в селе Руська Мокра,
Закарпатской области.
Да и там, где нет речки, можно построить электростанцию:
например, ученики Татауровской средней школы в Киров-
ской области соорудили ветродвигатель.
В Эстонии гидростанцию построили ученики Камбьяской
школы. И если я никак не мог съездить в Метсакюла, которую
сам выдумал, то в Камбья, что неподалеку от Тарту, я бывал
203
не раз. Там, на ручье Лаанеоя, стоит плотина. Ее показывал
мне директор школы Яан Айа, высокий сильный человек,
чем-то чуть-чуть напоминавший Юхана Каэра из Метсакюла.
И сама гидростанция на Лаанеоя издали была немного по-
хожа на Метсакюласкую. Только здание станции тут стояло
пе у левого, а у правого берега.
Мы спускались к турбине... Ходили вдоль берега водо-
хранилища. .. Здороваясь, мимо пробегали школьники. И мне
все время казалось, что вот-вот рядом пройдет могучий Калью
или синеглазая Айме, а откуда-нибудь из водослива выглянет
перемазанный смолой и глиной Волли.
Но Волли я, конечно, не увидел. А жаль.
В одном из классов школы на стене висел диплом ВДНХ.
И медаль. Дипломом и медалью Камбьяскую школу награ-
дили как раз за строительство своей гидростанции.
Волли обязательно пощупал бы эту медаль и сказал бы:
«Вот это здорово! Еще как здорово-то!»
И, конечно, Волли помог бы мне рассказать всем-всем
о больших делах, которые делают наши пионеры. Может
быть, он выступил бы даже по радио — для тех ребят, кото-
рые еще не построили своей гидростанции или другой полез-
ной и важной штуки. Волли подошел бы к микрофону, ска-
зал бы речь — и все так и ахнули бы. А многие, наверно, даже
лопнули бы от зависти!
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава первая, в которой попадаются во-от такие щуки ,	3
Г лава вторая о том, где же был Андрес	9
Глава третья, где ссорятся лучшие друзья .	14
Глава четвертая, в которой ракета поражает движущуюся
цель	.	21
Глава пятая, где находят то, что ищут .....	28
Глава шестая, в которой руки поднимаются сами ...	34
Глава седьмая, в которой всем прибавляется забот ...	40
Глава восьмая, где земля начинает расступаться ...	47
Глава девятая, в которой два директора находят один об-
щий язык .	. .	....................53
Глава десятая о людях счастливых и несчастных ...	59
Глава одиннадцатая, где стенгазета остается без стихов .	65
Глава двенадцатая, в которой лопается терпение ... 72
Глава тринадцатая, в которой идут по грибы . . , . 79
Г лава четырнадцатая, которая кончается плохо	84
Глава пятнадцатая о хозяевах Метсайыги..................92
Г лава шестнадцатая, где происходит нечто ужасное .	98
Глава семнадцатая, в которой и плачут и поют . . . . 105
Глава восемнадцатая, где больному оказывают очень ско-
рую помощь	.	... 112
Глава девятнадцатая, в которой жертва медицины помо-
гает стройке.................................... 117
Глава двадцатая, где дрова покачивают головой . . . 124
Глава двадцать первая, в которой доски уплывают, но
озеро рождается .................................131
205
Глава двадцать вторая, где герой становится героем . . 137
Глава двадцать третья, в которой проходит пелая зима 146
Глава двадцать четвертая об одном хорошем дне, который
плохо кончился....................................... 154
Глава двадцать пятая, в которой Метсайыги начинает бунт 160
Глава двадцать шестая, где Волли действует вовсю . 171
Г лава двадцать седьмая, в которой столбы шагают в гору 181
Глава двадцать восьмая, в которой ракеты летят в нужном
направлении................................ .	. . . 188
Глава двадцать девятая, праздничная	196
Глава тридцатая, которая совсем не глава .	. .	203
ДЛЯ ВОСЬМИЛЕТНЕЙ И СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ
Рушкис Валентин Соломонович
ПОВЕСТЬ О СЛАВНЫХ ДЕЛАХ ВОЛЛИ КРУУСА
И ЕГО ВЕРНЫХ ДРУЗЕЙ
Ответственный редактор Г. И. Московская. Художе-
ственный редактор С. К. Пушкова. Технический
редактор С. Г. Маркович. Корректоры К. И. Ка-
ревская и В. В. Мирим гоф. Сдано в набор 10/Х
1966 г. Подписано к печати 4/П 1967 г. Формат
70 '9O'/i6- Иеч. л. 13 Уел. неч. л. 15,21. (Уч.-изд.
л. 11,3). Тираж 100 000 экз. ТП 1967 № 402.
Цена 44 коп. на бум. № 2. Издательство «Дет-
ская литература». Москва, М. Черкасский
nep., 1. Фабрика «Детская книга» № 2 Рос-
главподиграфпрома Комитета по печати
при Совете Министров РСФСР. Ленинград,
2-я Советская, 7. Заказ № 890.
ИЗДАТЕЛЬСТВО „ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
В 1967 году издаются в серии „Школьная
библиотека'* для восьмилетней и средней школы
следующие книги писателей народен СССР:
Зязиков Б. ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ИЗ ЖИЗНИ ГЕРОЯ.
ПОВЕСТЬ.
В основу повести положена героическая биогра-
фия участника гражданской войны на Се-
верном Кавказе, партизана Мандре
Нальгиева. Перевод с ингушского.
Салекиек Э. ШАГ ЗА ШАГОМ.
ПОВЕСТЬ,
Эта повесть завершает автобиографическую
трилогию известного латышского писателя.
Автор показывает жизнь дореволюцион-
ной латышской деревни, нужду и
непосильный труд деревенской
бедноты. Перевод с латыш-
ского.
Слуцкие М. СИГИТЕ СНИТСЯ МОРЕ.
РАССКАЗЫ.
В сборник вошли рассказы, рисующие разные
периоды жизни литовского народа — от до
военного времени до наших дней. Пере
вод с литовского.
ЭТИ КНИГИ
ВЫ СМОЖЕТЕ ПОЛУЧИТЬ
V СВОИХ ШКОЛЬНЫХ БИБЛИОТЕКАХ.



Книжная
иллюстрация
СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ
Музей детских книг DjVu/PDF
sh eba.spb.pu/bi в