Э. Эмден
школьный год
МАРИНЫ ПЕТРОВОЙ
овеешь
Рисунки Н. Калиты
-Государственное Издательство Детской Литературы
Министерства Просвещения РСФСР
Москва 3956
Издание второе
J. Осень
Скрипнула калитка, пропел колодезный журавль и,
опускаясь в колодец, звякнуло ведро.
Марина перехватила мокрую веревку и подтянула
ведро. Оно было тяжелое, запотевшее, наполненное до
краев студеной темной водой.
Марина понесла его, и следом за ней по дорожке
потянулись мокрые следы. Под ногами шуршали ли-
стья. Осень, осень...
На террасе Елена Ивановна укладывала вещи. Она
подняла от чемодана голову и отвела от раскраснев-
шегося лица пушистую прядь волос.
— Ну-ка, Мариша, иди сюда, помоги закрыть
крыщку!
Марина поставила на пороге ведро и подбежала к
матери:
— Мама, пусти, пусти, дай я!
— Какая быстрая! — сказала Елена Ивановна. —
Давай вместе.
Они вдвоем нажали на крышку — Елена Ивановна
руками, а Марина и руками и коленками.
з
- Есть! — закричала Марина. — Мама, я побегу!
Полью цветы...
— Постой, постой, а ты всё уложила?
Всё — это были книги, ноты, тетрадки, почти не
тронутые за лето; коллекции жуков и бабочек и не-
сколько летних рисунков: сенокос, купанье на реке Се-
ребрянке, лагерный костер и еще что-то...
Марина быстро уложила все это в свой маленький
чемодан. Что еще? Да, коробка с. лентами. Голубые
совсем выцвели за лето, а вот красные никогда не вы-
цветают.
Ес стол в маленькой комнате у окна опустел. Толь-
ко скрипка еще лежала на длинной полке над столом,
которую Женя прибил этой весной. Марина подошла к
ней и провела рукой по темному гладкому футляру.
Окно было открыто, она выглянула в него.
Тонкая осинка под окном стояла прямо и тихо;
только се круглые листья чуть слышно, но очень быст-
ро и отчетливо, шептали что-то. Марина не раз слуша-
ла этот быстрый и отчетливый шопот. Ей казалось, что
осинка о чем-то рассказывает и если хорошенько вслу-
шаться, то можно все попять.
Да и в самом деле, осинке было что порассказать —
за лето она наслушалась многого.
Лето было в этом году горячее и шумное. По утрам
разноголосо пели птицы, день начинался обычно сол-
нечный, ясный. И вдруг среди дня налетал ветер, шу-
мел, распоряжался в густой листве. Звонкий, дробный
дождь стучал по крышам. И снова сияло солнце.
А в саду с утра до вечера раздавались голоса
Марины и ее друзей. По утрам Марина приманивала
свистом птиц и цокала белке, поселившейся в это лето
на старой сосне.
И целый день, не смолкая, распевала.
А несколько раз в день над садом и полем, которое
начиналось за калиткой, отчетливо и смело звучал
громкий голос горна.
Тогда Марина бросала все и бежала к своим прия-
4
телям, в пионерский лагерь у леса. Дел было очень
много!
И гладкий темный футляр открывался не часто.
Но когда это случалось, Марина играла долго и с
увлечением. Поющий голос скрипки был тогда в саду
самым главным.
И осинка и большая сосна прислушивались.
Были и знакомые звуки в Марининой игре, похожие
на ее песни и свист и даже на пение птиц, а были и со-
всем другие, незнакомые.
Марина сняла скрипку с полки, но, подумав, поло-
жила ее обратно. Зачем ее нести в ворох вещей! Пусть
лучше полежит здесь, у открытого окна. А когда при-
дет машина, скрипку надо будет осторожно положить
в кабинку рядом с мамой.
Марина вышла в сад и перелила воду из ведра в
большую лейку.
Нужно полить цветы — пусть они на прощанье на-
пьются досыта, и обежать все кругом, послушать в по-
следний раз те особенные вечерние звуки, каких уже не
будет в городе: скрипят калитки, идут коровы, возвра-
щаясь домой, и низко и важно замычала соседская
Милка; волейбольный мяч гулко стукнул о чью-то ла-
донь, веселые крики на площадке; и снова скрип ка-
литки и поле... Тишина, тишина, уже осенняя. Можно
слушать ее долго-долго.
Марина постояла у калитки, потом отнесла домой
пустое ведро и повесила его в кухне на гвоздь. Пусть
висит до будущей весны.
А теперь надо зайти к Люшиным, попрощаться.
Мама говорила, что от них приходил кто-то.
2.	Женя
Марина обежала вокруг участка. Вот калитка Лю-
шиных. Софья Дмитриевна на террасе перемывает
чашки.
5
Она улыбнулась Марине и что-то сказала, но не ей.
— А, Маришка! — весело ответил чей-то знакомый
голос.
— Женя? — закричала Марина и, уцепившись за
подоконник, заглянула в комнату.
— Он самый, — ответил баском юноша.
— Уже приехал? Из экспедиции? Покажешь, что
привез?
— Показывать не буду, а в окошко залезай. —
И Женя протянул Марине руку: — Прыгай — раз!
— Два! — ответила Марина, спрыгнув с подокон-
ника в комнату.
Софья Дмитриевна и Елена Ивановна — дачные
соседи. 11 большой Женя и маленькая Марина дружи-
ли с детства.
Маленькая Марина, как собачонка, ходила за Же-
ней, а он отмахивался от нее, но, если вблизи нс было
товарищей, усаживал рядом с собой на крыльце и рас-
сказывал смешные сказки или мастерил человечков из
шишек и желудей.
Когда Марине было четыре с половиной года, а Же-
не пятнадцать, началась война, и они нс виделись не-
сколько лет.
Марина жила далеко, в Северном Казахстане, а
Женя учился в военном училище, потом был на фрон-
те. Но встретились они снова друзьями.
В прошлом году Женя даже заходил иногда к Ма-
рине в школу, хотя он учился в вечернем институте, ра-
ботал и был очень занят.
Иногда, если он возвращался из института поздно
и ему не хотелось ехать за город, Женя оставался у
Петровых.
И Марина привыкла к нему, как к брату.
— Женя, — говорит Марина, вертясь вокруг высо-
кого юноши, — покажи, пожалуйста, скорей свои ка-
мешки. Такая обида — сейчас машина придет!
— Такая обида! — смеясь, передразнивает сту-
6
дент. — В Москве увидишь. Я к вам скоро в гости при-
еду... А ну, силы набралась за лето? — И он хватает
Марину за руку.
— Ай, — кричит Марина, — Софья Дмитриевна,
Женька опять силу показывает!
— Ну-ну, — примиряюще говорит студент, — не
ябедничай! Ты лучше скажи — едешь?
— Еду! — со вздохом отвечает Марина.
— Не хочется?
— Не хочется, — смеясь, соглашается Марина.
— И завтра в школу?
— Завтра.
— Ого, завтра! — чему-то радуется Женя.
Марина удивленно на него смотрит и замечает, что
Женя чем-то смущен. Он начинает вдруг шумно радо-
ваться тому, как выросла Марина.
— А ну, иди сюда, стань возле двери! Мама, она
еще на два сантиметра выросла!
— Да, совсем большая, — говорит с террасы Со-
фья Дмитриевна. — Идите чай пить, дети, — на про-
щанье.
Марина сейчас же идет на зов, но Женя удержи-
вает ее за руку.
— Слушай, Маришка, —оговорит он, — ты, навер-
но, увидишь завтра Веру...
— Веру? — удивляется Марина. — Да ведь она
уже больше не вожатая. Она кончила училище и уеха-
ла преподавать.
Женино лицо выражает такое разочарование, что
Марине делается его жалко.
— Да, она хорошая, Вера, — говорит Марина
вздыхая, — нам тоже жалко, что она уехала. У нас бу-
дет новая вожатая — говорят, ее подруга.
— Подруга? — говорит студент оживляясь. — Вот
как? Это очень хорошо! А твоя подружка как пожива-
ет? Эта худенькая — Галя?
— Галя в Артеке. Теперь, наверно, толстая стала.
— Ну что, обогнала ее за лето?
7
— И не думала! Зачем это мне ее обгонять?
- - А соревнование? — серьезно говорит Женя, но
глаза у него смеются. — Пошли, Маришка, чай пить!
По чаю им не удается выпить.
— Марина, тебя мама зовет! — окликнула с тер-
расы Софья Дмитриевна. — Машина пришла.
Марина вихрем помчалась на террасу.
— До свиданья, Софья Дмитриевна! Приезжайте
к нам!
— До свиданья, Маришснька, — ответила Софья
Дмитриевна, обнимая девочку. — Учись хорошенько.
I 1рисдсм на твой концерт.
-- Пе надо на концерт, — закричала Марина, сбе-
гая со ступенек, — так приезжайте!
— Так! — подтвердил басом Женя.—Так при-
едем! — закричал он вслед убегавшей девочке. — При-
вет вашей новой вожатой!
3.	Школа
И все-таки как было приятно, перейдя знакомую
маленькую площадь, залитую неярким осенним солн-
цем, увидеть знакомую школьную дверь. Ее выкраси-
ли к началу учебного года блестящей желтой краской.
Вот забавно!
Здесь, в этом маленьком белом доме, — музыкаль-
ные занятия. А общеобразовательные классы совсем
близко — в большом новом здании; туда она пойдет к
двенадцати часам.
Марина взбежала по низкой лесенке и с бьющимся
сердцем открыла дверь.
В прихожей все так же. Вот она, знакомая скамей-
ка направо. Вот она, крутая лесенка вниз — в «наши
катакомбы», где так хорошо прятаться.
А малышей в прихожей сколько! Наверно, все но-
венькие. Малыши шумят; те, что постарше, волнуют-
ся, жмутся к мамам. Все нарядные, чистенькие.
8
Марина прошла, осторожно лавируя между малы-
шами, в приемную, поздоровалась с нянечкой Анной
Петровной.
— Алексей Степаныч пришел?
— Здесь, здесь, — сказала Анна Петровна, — уже
все ваши собрались. Выросла-то как — прямо не
узнать!
У дверей своего скрипичного класса Марина по-
стояла минутку, затаив дыхание. Сбор учеников назна-
чен был на девять часов, она пришла во-время, а все
уже здесь’ Вот — не надо было спать так долго.
За дверью настраивали скрипку. Знакомый голос —
чей? Витин, кажется, — говорил:
— Совсем колки не крутятся, Алексей Степаныч!
Марина глубоко вздохнула, переложила футляр в
левую руку и осторожно приоткрыла дверь.
— А, Марина! Заходи, заходи! — сказал Алексей
Степаныч.
Ох, сколько в классе народу!
Все здесь: и самый старший ученик Алексея Сте-
паныча — семиклассник Миша Алексеев, и веселая,
озорная Шура, и Витя, и маленький вихрастый Боря.
А вот еще какой-то незнакомый маленький мальчик и
какая-то совсем маленькая девчушка — наверно, еще
и скрипки в руках не держала никогда.
А вот и Галя — самая лучшая школьная подруга
Марины — смотрит на нее и улыбается. Выросла как
будто, загорела. А волосы у нее выгорели — совсем
белые стали!
— Ну, как дела, Марина? — спросил Алексей Сте-
паныч, подкручивая колки Витиной скрипки. — Пьесы
готовы?
— Что вы, Алексей Степаныч! — сказала Марина,
переглядываясь с Галей.
— А я-то думал — пятнадцатого сыграешь, на са-
мом первом концерте.
И, как всегда, было непонятно, шутит он или гово-
рит серьезно.
9
— Ну, Витя, покажи нам, как играют на первом
урокс. Ну-ка, ну-ка, гамму соль мажор — и без единой
фальшивой поты.
Витя начал играть и сейчас же сбился.
— Л лень твоя как? За лето выросла? — вдруг
спросил Алексей Степаныч.
Витя промолчал.
— Что же ты молчишь? Ты-то вырос, а лень твоя
как?
Ученики засмеялись.
Марина переглянулась с Галой. Ей очень хотелось
поговорить с подругой. Не подождать ли им своей оче-
реди в коридоре? Там есть такая хорошая скамейка у
окна.
- Алексей Степаныч, можно нам с Галей подо-
ждать в коридоре? — спросила она.
Алексей Степаныч кивнул головой:
— Идите. С Галей я уже побеседовал, а тебя позо-
вет Витя.
Девочки тихонько вышли из класса и сели на ска-
мейке у окна.
— Ой, Галка, как я рада! — сказала Марина и по-
трясла Галю за худенькие плечи. — Хорошо было в
Артекс?
— Очень хорошо!
— Счастливая!—сказала Марина. — Ты мне по-
том все расскажешь. А у нас тоже хорошо было. Зна-
ешь, я в колхоз ходила работать с ребятами из пионер-
ского лагеря! Мы сено помогали убирать. И за гриба-
ми ходила.
— Занималась?
— Немножко.—• Марина посмотрела на Галю и
смущенно сказала: — Знаешь, я совсем мало играла.
Разленилась. Алексей Степаныч, наверно, будет ру-
гать.
— Нет, а я — два часа каждое утро.
— Ив Артеке?
— Ну конечно. Я там на большом костре играла.
10
— И не испугалась? Вот молодец! — И Марина
начала, смеясь, тормошить подругу.
Галя тоже засмеялась и тихонько отстранила Ма-
рину.
— Ты не бойся, — сказала она. — Алексей Степа-
ныч сегодня занимается не строго, так только — про-
веряет. Марина, он мне какой концерт сегодня дал!
Знаешь, какой трудный и какой красивый! Боюсь —
не сыграю.
— Обязательно сыграешь! А ты не слыхала, кто у
нас будет вместо Веры?
— Говорят, ее подруга, Оксана.
— Да-да, мне Мая писала, что подруга. Только
не написала кто. Она в каком классе учится — в девя-
том?
— В девятом. Пианистка.
— Жалко, что пианистка! — вздохнула Мари-
на. — Лучше бы скрипачка, как Вера. Хотя ничего.
Если она хорошая — это не важно. А кто у нас класс-
ная руководительница?
— Говорят, Александра Георгиевна. И русский
язык — она. По другим предметам — тоже новые учи-
теля.
— Ясно, ведь пятый класс. А интересно как! Пой-
дем, Галя, посмотрим всё!
— Я уже всё видела. Знаешь — в зале цветов
сколько, и еще одну нотную доску поставили, а для
комиссии — стол, длиннющий!..
Девочки заглянули в зал — он показался им еще
светлее и наряднее, чем раньше. Глинка и Бах взгля-
нули на них с портретов, Глинка — приветливо, а
Бах... Марине показалось, что он что-то знает о том
своем концерте, который доставил ей в прошлом году
столько мучений.
Марина потянула Галю за руку. Они обежали все
коридорчики и закоулки, такие знакомые им с про-
шлых лет.
В конце темного коридорчика, рядом с их клас-
н
сом, — комната мастера. Девочки тихонько заглянули
туда.
Старый мастер Иван Герасимович не заметил
их — он внимательно разглядывал чей-то пострадав-
ший, почти безволосый смычок. В углу торжественно
высился контрабас. Рядом с ним — виолончели, мал
мала меньше: для старших, для средних и для самых
маленьких. И кругом — па стенах, на столе, на коле-
нях у Ивана Герасимовича — скрипки, тоже разного
размера.
Девочки сбегали и па второй этаж, посидели на
скамейке у окна. Из-за дверей классов слышались зву-
ки роялей, скрипок, голоса учителей. Вот они и снова
в школе.
— Иу, пойдем — Витя уже, наверно, кончил,—
сказала Галя.
Девочки сбежали по крутой лосенке вниз, к своему
классу, и прислушались: звуков скрипки не было
слышно, значит, можно входить. Они осторожно при-
открыли дверь и на цыпочках пробрались к роялю.
За большим роялем было любимое место всех уче-
ников. Там они слушали игру товарищей и тихонько
долились впечатлениями.
Но Марина не успела устроиться там поудобней —
Алексей Степаныч оглянулся на нее:
— Ну, Марина, бери скрипку!
4.	Начало года
Марина открывает футляр. Футляр у нее старый,
заслуженный, как говорит Алексей Степаныч. Немало,
наверно, учеников открывало его с волнением перед
уроком или концертом и закрывало с огорчением или
радостью. Уголки потерлись, обивка отклеилась.
Марина уже не раз чинила футляр, но у нее нико-
гда не хватало терпения аккуратно закончить эту ра-
боту.
12
Она вынула из футляра скрипку и подошла к пю-
питру. Знакомый холодок волнения пробежал по спи-
не. Стало и весело и немного страшно.
Вот так бывает, когда отвечаешь у доски и весь
класс смотрит на тебя и слушает.
Но когда берешь в руки скрипку — это чувство де-
лается еще сильней.	«
— Дай-ка ля, — сказал Алексей Степаныч, и Ма-
рина стала настраивать скрипку.
— Ну, что же мы будем играть? — задумчиво
спросил Алексей Степаныч, когда Марина положила
па плечо настроенную скрипку. — Да как же ты сто-
ишь? Стань свободней! Скрипку выше! Всё-всё забы-
ли за лето, как маленькие!
— Гамму? — спросила Марина, становясь по всем
правилам.
И зачем это Алексей Степаныч ей, большой девоч-
ке, делает такие замечания при всех, да еще при малы-
шах! Вот всегда он так...
— Да, конечно, гамму. Но я хочу тебя спросить,
что мы будем играть в году?
— А я не знаю, — сказала Марина настороженно.
У Алексея Степаныча были хитрые глаза, он явни что-
то затевал. — Летние пьесы? Тс, что я сама играла ле-
том?
— Нет, — сказал Алексей Степаныч, — эти отло-
жим. Галя, давай-ка сюда свои ноты... нет, не эти, не
этюды, а концерт.
И он поставил перед Мариной на пюпитр ноты.
Марина даже ахнула: этот концерт, такой трудный!
— Алексей Степаныч, — сказала Галя, — Алексей
Степаныч... — повторила она, и голос у нее задрожал.
Алексей Степаныч серьезно посмотрел на Галю,
поправил ноты на пюпитре и сел за свой стол.
— Что такое, Галя? Что ты хочешь сказать?
— Алексей Степаныч, как же так? Ведь вы дали
этот концерт мне!
— И тебе, и Марине, и еще Лёне, — ответил Алек-
* 13
сей Степаныч. Он перелистывал классный журнал и
как будто не замечал волненця девочек. — Вот Лени
почему-то нет в классе, а я и ему те же ноты пригото-
вил.
Это было то, чего больше всего не любили и чего
боялись ученики. Один и тот же концерт!
Галя упрямо нахмурилась и закусила губы; у нее
готовы были брызнуть слезы.
Ведь Алексей Степаныч обещал ей этот концерт
еще прошлой весной! Когда играет еще кто-то, пропа-
дает всякая радость от игры: слушаешь в классе одно
п то же по сто раз, и все надоедает. И потом, ведь она
играет лучше Марины, — почему же одна и та же
вещь?
А Марина смотрела в ноты: какие трудные, ничего
не понять! Сейчас придется разбирать при всех...
А как это играть — непонятно.
Алексей Степаныч посмотрел на Марину, потом на
Галю.
— Ну-ка, Галя, покажи Марине, как играется на-
чало, — сказал он.
Но Галя опустила голову и молчала.
— Алексей Степаныч, я сама попробую... — робко
сказала Марина.
Галя исподлобья взглянула на Марину.
— Можно мне уйти? — спросила она и, не до-
ждавшись ответа, выбежала из класса.
Алексей Степаныч покачал головой:
— Вот так подружки! Ну, об этом после... А те-
перь, Марина, без страха — в путь!
И Марина робко и неуверенно взяла первую ноту.
Глаза ее напряженно всматривались в ноты, коротень-
кий нос морщился. Но, одолев первую строчку, она
стала смелей — ясная и красивая мелодия захватила
ее. И, кажется, все это не так уж трудно!
Разобрав вместе с Мариной несколько строчек,
Алексей Степаныч взял у нее из рук скрипку.
Учитель всегда показывал своим ученикам то, что
14
Не дождавшись ответа, Галя выбежала из класса.
с,пи должны были играть, и Марина привыкла к это-
му, привыкла и к игре Алексея Степаныча — такой ар-
тистической и вмсстс-с том такой доступной ей.
Потому что для учеников Алексей Степаныч играл
не так, как на эстраде. Для каждого ученика он играл
так, как тот смог бы сыграть, если бы очень постарал-
ся. И поэтому игра его была понятна и близка детям.
11о сегодня Марина услышала в игре Алексея Сте-
паныча что-то новое. Он играл для нес шире, свобод-
нее, глубже, чем раньше. Его игра словно говорила
ей: ты выросла, Марина, теперь ты должна играть по-
другому.
И, словно подтверждая это, Алексей Степаныч ска-
зал:
Да, ты уже большая девочка, Марина, - пора
подумать о настоящей музыке.
Й вернул Марине скрипку.
5.	Пятый класс „большой школы"
Марина подходила к «большой школе» — к ново-
му, недавно выстроенному зданию, где помещались их
общеобразовательные классы. Ряды больших зеркаль-
ных окон. Колонны. И липы, липы вдоль всего здания.
Сейчас они золотятся на солнце. «Как красиво!» —
подумала Марина.
Их классы внизу, в первом этаже. А наверху музы-
кальное училище и Музыкальный институт.
И поэтому «большая школа» не только гудит гу-
лом ребячьих голосов, как и всякая школа перед на-
чалом занятий, но еще и звучит, и поет, и играет. «Как
орган! — думает Марина. —Нет, как большой оркестр
перед спектаклем».
Половина двенадцатого. Со всех сторон к школе
подходят ребята. У многих из них в одной руке скрип-
ка или виолончель, в другой портфель.
Марина всматривается—-Гали нет. Наверно, она
уже в школе. Неужели и вправду она так обиделась?
16
Конечно, это неприятно — играть одну и ту же вещь,
но не спорить же с Алексеем Степанычем! Он велел
Марине переписать ноты, а напечатанные вернуть Га-
ле. Надо ей об этом сказать.
В большом, светлом классе было очень шумно. Ма-
рина еще за дверью поняла, что Александры Георгиев-
ны пока нет.
Марина разыскивала глазами Галю — где же это
она? — но тут ее окружили девочки.
Мая Гитович, бессменная вожатая их звена, креп-
ко встряхнула Маринину руку:
— Здравствуй, Марина!
— Ты где отдыхала? — теребила Марину Ира Мо-
розова.
— Летнюю программу приготовила? Много зани-
малась? — спрашивала Светлана Новикова, тоже
скрипачка.
Марина почувствовала, что девочки рады ей. Она
с удовольствием поболтала бы с ними в другой раз, но
сейчас отвечала им рассеянно. Где же Галя?
У окна расположились мальчики. Они, как всегда,
держались отдельно.
Лева Бондарин — в роговых очках, аккуратный,
подтянутый — о чем-то оживленно разговаривал с Ми-
тей Каневским.
Марина немного побаивалась Мити Каневского —
он был отчаянный задира и особенно любил дразнить
девочек. Она всегда старалась садиться от него по-
дальше. Но сейчас она пробралась поближе к партам
мальчиков. Кстати ей надо было положить в большой
шкаф свою скрипку.
— А, Петровой мое почтение! — закричал сейчас
же Митя. — Юная скрипачка явилась в класс!
Но Марина только сдержанно ответила: «Здрав-
ствуй, Каневский», — и отвернулась от Мити. И тут
она увидела Галю.
Галя сидела на самой последней парте и разгова-
ривала с Люсей Сомовой. С Люсей! Ведь они всегда
17
с Галей подшучивали над Люсей, над ее ленью, над ее
ответами учителям. Соученики музыкального класса
рассказывали про нее просто анекдоты. Они говорили,
что, ленясь-выучить свои пьесы наизусть, она играет
их все по слуху — иногда даже в другой тональности'
Люся была способная девочка, но лентяйка и бол-
тунья — так считалось в классе, — и Марина с Галей
никогда не дружили с ней. Марине тоже случалось ле-
ниться, но так — никогда!
И вот Галя сидит рядом с Люсей и о чем-то ожив-
ленно с ней разговаривает.
— Галя!—окликнула Марина. — У меня твои
ноты, завтра перепишу и отдам.
Но Галя только молча кивнула головой и, накло-
нившись над партой, стала что-то перебирать в ней.
Марина хотела окликнуть ее еще раз, но в это вре-
мя зазвенел звонок и все, кто не успел усесться, бро-
сились к партам.
Марина оглянулась: где же ей сесть?
Свободное место было рядом с Маей, на второй
парте среднего ряда, и Мая весело кивала Марине.
Мая была хорошая, серьезная девочка и Марина ее
очень уважала, но сидеть ей хотелось с Галей. Ведь с
Галей они и по специальности учатся вместе у Алексея
Степаныча, с Галей у них старая дружба...
Но выбирать уже не приходилось, и Марина села
рядом с Маси.
6.	Первый урок Александры Георгиевны
Здравствуйте, дети! — сказала Александра
Георгиевна, входя в класс.
Она — высокая, полная, с темными, чуть тронуты-
ми сединой волосами.
Марина вместе со всем своим классом считает
Александру Георгиевну очень строгой. На ее уроках
всегда спокойная и деловая обстановка. В прошлом
18
году она замещала в их классе больную учительницу,
и даже такие озорники, как Митя Каневский, вели себя
сдержанно.
— Вы уже, наверно, знаете, — сказала Александ-
ра Георгиевна, садясь за свой стол, — что в этом году
я буду у вас классной руководительницей. Препода-
вать я буду русский язык. Арифметику у вас будет
преподавать Николай Николаевич Охотницкий, бота-
нику — наша новая, молодая учительница Лидия
Александровна. И по всем остальным предметам у вас
будут новые учителя.
Александра Георгиевна прошлась между рядами,
остановилась возле последней парты, посмотрела на
Галю и Люсю и вернулась к своему столу.
,Все головы повернулись вслед за ней.
— Я вижу, вы все очень выросли, — сказала
Александра Георгиевна, снова садясь за стол.—Я ведь
немножко знаю вас всех, — улыбнулась она, — и мне
хочется поговорить с вами сегодня, как с большими, со
взрослыми. Согласны?
Конечно, все были согласны.
— Ну так вот, поговорим. Вы учитесь в специаль-
ной школе — в музыкальной десятилетке. Наше госу-
дарство дает вам не только общее образование, но еще
и специальное. Вы получаете прекрасную специаль-
ность — музыку. Значит ли это, что, кроме музыки, вы
не должны заниматься ничем?
Конечно, пет, и даже наоборот: с вас спросится
больше, чем с других, так как вам больше и дается.
Вот в прошлые годы окончили наш Музыкальный
институт многие студенты, бывшие наши школьники.
Они поехали в разные города, в большие колхозы и
совхозы работать — давать концерты, организовывать
новые оркестры, хоры и преподавать.
Ваша бывшая вожатая, Вера Мельчук, тоже нача-
ла работать в этом году...
В классе поднялось сразу несколько рук. Александ-
ра Георгиевна улыбнулась:
19
— Знаю, знаю, о чем вы хотите спросить: где она
работает и кем. Я угадала? Ну, опустите руки... Вера
Львовна работает в повой, недавно открытой музы-
кальной диколе при тонкосуконной фабрике имени
Калинина. Она ведет скрипичный класс и заведует
учебной частью.
Как вы думаете — можно работать в школе при
большой советской фабрике, уйдя, как улитка, в свою
раковину и ничем, кроме своей специальности, не ин-
тересуясь?
Конечно, нет! Я думаю, что Вера Львовна будет
интересоваться и общеобразовательными успехами
своих учеников и еще очень многим, для чего ей при-
годятся все ее знания.
Но ее работа еще впереди. Надеюсь, мы всё будем
знать о пей...
Теперь подумайте еще: нужны ли знания для са-
мой музыки? Сможет ли правильно понять и глубоко
прочувствовать музыкальное произведение человек
некультурный, незнающий? Сможет ли он передать его
слушателям так, как задумал композитор?
Не сможет? И я так думаю. Его исполнение всегда
будет поверхностным, в нем нс будет настоящей глу-
бины.
Я говорю вам об этом, дети, потому, что в прошлом
году в вашем классе замечались такие настроения: я,
мол, музыкант, зачем мне арифметика?
Кто-то засмеялся.
— Да, — серьезно сказала Александра Георгиев-
на, — было такое дело с арифметикой. А попробуйте-
ка без арифметики разобраться в ритмически сложной
пьесе! — И она почему-то взглянула на Марину.
«Всё знает! — подумала Марина. — Только кто же
ей сказал, что я отстаю по арифметике?»
— Да и какие вы еще музыканты! — продолжала
Александра Георгиевна. — Вы еще ученики! Да среди
вас, кажется, есть и лентяи. Я знаю, их не очень мно-
го, но немножко лентяя есть, наверно, в каждом из вас.
20
Александра Георгиевна улыбнулась, и весь класс
засмеялся вместе с ней.
— Боритесь со своей ленью, дети, -— уже серьезно
продолжала она. — Только упорный труд может сде-
лать из вас настоящих, советских музыкантов. А совет-
ская музыка звучит по всему миру, ее, как знамя, не-
сут советские юноши и девушки к далеким друзьям
всех народов.
Александра Георгиевна помолчала и обвела глаза-
ми класс. На всех лицах было внимание. У Марины
Петровой раскраснелось лицо. Мая Гитович слушает
сосредоточенно и серьезно.
А на последней парте внимательно слушают две та-
кие разные девочки, из которых одна, как знает Алек-
сандра Георгиевна, не ленится почти никогда, а дру-
гая —- почти всегда.
И Александра Георгиевна продолжает:
— Мне хочется вам напомнить сегодня о великих
русских музыкантах. Вспомните Бородина — он был
одним из образованнейших людей своего времени. За-
мечательный русский композитор был в то же время
ученым-химиком.
Вспомните Римского-Корсакова, Чайковского... На-
ши великие русские музыканты были дружны с вели-
кой русской наукой и литературой.
Александра Георгиевна снова прошлась по классу,
внимательно глядя на притихших ребят.
— Я хочу вам напомнить еще о большой друж-
бе, — сказала она, останавливаясь возле Марининой
парты. — Вы ведь знаете, ребята, как дружили компо-
зиторы Могучей кучки — Мусоргский, Римский-Корса-
ков, Бородин... Успех каждого из них радовал всех, не-
удача всех огорчала. Они помогали друг другу во
всем... Я вам очень советую, дети, беречь свою дружбу
Она вам поможет и в жизни и в учебе.
И Гале и Марине показалось, что эти слова были
сказаны именно им. Марина покраснела, когда Алек-
сандра Георгиевна сказала их.
21
Но Александра Георгиевна на Марину не смотрела.
— А теперь я познакомлю вас с расписанием и раз-
дам дневники, — сказала она. — У кого еще нет учеб-
ников?
Поднялось несколько рук. Начался деловой школь-
ный день — первый день нового учебного года. Он был
открыт классной руководительницей, давно знакомой
всем Александрой Георгиевной, как-то необычно, и
почти все ее ученики почувствовали, что они выросли
и что этот школьный год не будет похож на прежние.
7.	Дома
«Что же это будет? Так и разорвется наша дружба
с Галей?» — думала Марина, идя из школы.
Был ясный осенний день, теплый и солнечный, но
солнце грело уже не по-летнему.
Улицы казались шире и светлей, потому что листья
на деревьях поредели. Но и ширина эта и свет были
немного грустными — осенними.
«Вот уже сколько желтых листьев!» — заметила
Марина.
Она шла по широкой, усаженной липами улице и
думала о своем первом школьном дне. Галя так» и не
подошла к ней за весь день. Правда, Марина заметила,
что Галя искоса поглядывает на нее. Но стоило только
Марине обернуться, Галя начинала преувеличенно
громко говорить о чем-то с Люсей.
На уроке ботаники, когда все сдавали свои летние
коллекции новой, молоденькой учительнице Лидии
Александровне, Митя Каневский вынул из парты и от-
нес на стол учительницы банку с живой подпрыгиваю-
щей лягушкой. Все смеялись— и Галя тоже, но как
только Марина на нее оглянулась, Галя уткнулась в
свою тетрадь.
Некоторые ребята принесли рисунки — Мария Ни-
колаевна, учительница четвертого класса, советовала
22
нарисовать самое интересное из того, что они увидят в
лесу или в поле.
Марина тоже принесла рисунок. Она нарисовала
гнездышко среди корней старого пня. В гнездышке
лежало пять яичек — желтовато-белых, со множеством
темных крапинок.
— А птички ты рядом с гнездом не заметила? —
спросила Лидия Александровна. — Маленькая, серая,
с красноватой грудкой?.. Да, значит, это была малинов-
ка. Посмотрите, как искусно сделано это гнездышко.
Оно сделано из мха и сухих стебельков, а внутри выло-
жено пухом и перышками. Ты хорошо нарисовала его.
Всем было интересно, все смотрели на гнездышко,
даже Митя Каневский, а Галя и не взглянула.
Лидия Александровна еще много интересного рас-
сказала про малиновку. Она рассказала, что эта пев-
чая птичка поет и весной и осенью с утра до вечера и
пение ее очень похоже на звуки флейты.
Тут все посмотрели на Саню Лукашева — флейти-
ста, а он засмеялся.
И еще Лидия Александровна рассказала, что мали-
новки — очень дружные птицы и заботятся о больных
птицах и о чужих птенцах, если у них погибают роди-
тели, а в неволе очень привязываются к человеку.
«Вот, даже птицы понимают дружбу!..»
Марина так задумалась, что и не заметила, как до-
шла до своего дома.
Она соскучилась за лето по дому и теперь с удо-
вольствием потянула входную дверь.
В передней, кладя на подзеркальник шапочку, Ма-
рина взглянула в зеркало и недовольно покачала голо-
вой: верно говорят, что нос курносый и вообще какое-
то детское лицо. Вот у Гали совсем другое — красивое,
серьезное. Сразу видно, что музыкантша.
Марина вздохнула и вошла в комнату.
Мамы еще не было, но в комнате было чисто, уют-
но, прибрано. Кот Васька соскочил с дивана и потерся
о Маринины ноги.
23
— Ну как, Васька, дома лучше, чем на даче? —
спросила Марина.
Она подняла крышки с кастрюлек, стоявших на
столе. Разогревать не хотелось. Марина съела котлету
и забралась на диван возле книжной полки — за лето
она очень соскучилась по своим книгам.
8.	Книги
На этой полке стояли книги Марины и ее мамы,
Елены Ивановны. Но большинство маминых книг стоя-
ло в шкафу, за стеклянной дверцей, и выглядело очень
строго. Там было много технических книг, в которых
Марина ничего нс понимала. Там же стояли и папины
книги.
Л в ее распоряжении — старая дубовая полка. Вот
на этих двух полочках — детские книги, все читанные-
псречитанные, с потемневшими корешками, с пухлыми
страницами. Вот самые любимые: «Тимур и его коман-
да», «Белеет парус одинокий», «Том Сойер». А тут
классики: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Некрасов. Всё,
всё надо снова перелистать, перечитать. Да, честно
говоря, тут не все еще и прочитано. «Повести Белки-
на» она знает почти наизусть, а вот многие стихи Пуш-
кина надо еще прочитать.
А на этой полочке — мамины книги: «Молодая
гвардия», «Повесть о настоящем человеке». Об этих
книгах Марине рассказывала мама, а некоторые гла-
вы она читала сама. Какие это хорошие книги! Какие
смелые, настоящие люди в них описаны!
Рядом с «Молодой гвардией» — тоненькая книж-
ка: «Сердца смелых». Интересно, о чем она?
Марина открывает г^нигу и начинает читать. Книж-
ка тоже о молодогвардейцах. Тут все гораздо короче,
чем в большом романе Фадеева.
А вот этого она не знала! Марина с удивлением чи-
тает:
24
«Олег страстно любил музыку. Идет бывало по ули-
це, услышит музыку — остановится и стоит, как заво-
роженный, до тех пор, пока не замрет последний
аккорд.
В классе однажды роздали опросные листки: «Кто
кем хочет быть?» Олег написал крупными буквами:
«Творцом музыки; она лучше всего передает настрое-
ние человека...»
Марина опускает книгу на колени и задумывается.
Вот оно что! Олег Кошевой, организатор «Молодой
гвардии», смелый, бесстрашный герой, так любил му-
зыку!
А Уля Громова пола в тюрьме чудесные украинские
песни. Музыка помогала им быть твердыми, быть ге-
роями, делать свое большое дело.
Да, верно говорила сегодня Александра Георгиев-
на, — какая большая сила — музыка! Она и в скрипке,
и в песне, и в пении птиц.
Но все-таки лучше всего в музыке, лучше всех ин-
струментов на свете — скрипка.
9.	Скрипка
Марина открыла футляр и вынула из него скрипку.
Она раскутала ее из старой бархатной скатерочки Ц
положила на стол.
Марина любила свою скрипку — вернее, она не
знала, любит ли ее, но скрипка ей была очень нужна в
жизни, так же нужна*, как ее книги, как школа.
Разве можно было бы жить без школы, без книг?
И разве можно было бы жить без скрипки?
У скрипки длинный светлокоричневый блестящий
корпус. Верхняя дека ее — темная, нижняя — посвет-
лее и вся в прожилках. Такие же нежные прожилки
есть и на шейке скрипки и на ее боках — обечайках.
«Как запылилась! — подумала Марина, разгляды-
вая скрипку. — Удивительно, что Алексей Степаныч не
25
заметил! Просто, наверно, не хотел ругать за все
сразу».
Марина осторожно протерла скрипку чистой тря-
почкой и тщательно пополировала ее суконкой.
Темное дерево начало блестеть и переливаться.
Марина уложила скрипку в футляр и достала смы-
чок. Смычок длинный, легкий, с перламутровым глаз-
ком на конце колодочки.
Говорят, он сделан из дерева фернамбука. Дерево
с таким названном растет, наверно, в какой-нибудь
сказочной стране. Но смычок — пусть он даже из дере-
ва фернамбука — все равно ничего нс смог бы сделать,
если бы не волос, белый, упругий, хорошо промытый
волос. Марина знает, что это конский волос. Она живо
представила себе, как скачет в степи веселый жеребе-
нок. Грива его и хвост развеваются по ветру, в ушах
свистит ветер. А теперь нроканифолепный длинный во-
лос натянут на смычке, и когда он прикасается к стру-
нам, они звучат!
А корпус скрипки сделан из хорошо просушенного,
выдержанного дерева ели и клена: верхняя ее дощеч-
ка — дека — из елового дерева, а нижняя — из клена.
Елка стояла в лесу, ее грело солнце, над ней пели
птицы, дятел постукивал о ее кору. А зимой она спала
под мягким снегом.
Снег шуршал, осыпаясь по веткам. А вокруг по-
скрипывали, трещали от мороза деревья.
А клен, старый кавказский клен — южный житель.
Горячее южное солнце пронизывало его насквозь сво-
ими золотыми лучами. Может быть, поэтому под золо-
тистым лаком, покрывающим скрипку, так перелива-
ются прожилки кленового дерева?
Из дерева южного клена и северной ели мастер
сделал Маринину скрипку Хорошая получилась
скрипка.
Марина достала из маленькой коробочки круглую
плитку прозрачной канифоли и натерла на смычке
26
волос. Потом положила канифоль обратно в коробоч-
ку, а коробочку — в маленькое, закрытое дверцей от-
деление футляра; там лежали еще запасные струны и
сурдинка.
Смешно подумать — она не знала раньше, что та-
кое сурдинка, и когда Алексей Степаныч велел ей ку-
пить для «Славянской колыбельной» сурдинку, она
просила его сказать, что это такое.
— Такой вот маленький гребешочек, — сказал то-
гда Алексей Степаныч и нарисовал ей на бумажке сур-
динку. — Он надевается на подставку, вот так — и
скрипка звучит тогда тихо, очень тихо.
Да, она звучала тогда очень тихо и мягко...
Это был тот концерт, на котором Марина впервые
почувствовала радость от игры и гордость, что ее слу-
шают.
«Что-то начало появляться», — сказал тогда Алек-
сей Степаныч Елене Ивановне.
Марина об этом не знала и нс знала, что под этим
«что-то» Алексей Степаныч подразумевал уже не
столько технику, сколько музыку в настоящем, боль-
шом значении этого слова.
10.	Музыка
Сначала просто слушают музыку, слушают и впи-
тывают. Маленьким ученикам кажется, что инстру-
мент, который у них в руках, с музыкой не имеет ниче-
го общего, а существует только для упражнений.
Когда Марина начала заниматься, ей тоже так ка-
залось.
Хорошо петь одной или в хоре, хорошо слушать му-
зыку по радио, а самой играть — трудно и скучно.
Но вот однажды, когда она уже немного овладела
инструментом, Алексей Степаныч дал ей сыграть пес-
ню — совсем легкую, но очень красивую.
27
Играя эту песню, Марина впервые почувствовала,
что ее маленькая скрипка тоже умеет петь. В своей
собственной игре она тогда в первый раз услышала му-
зыку.
Л потом музыка скрылась снова. Снова был барьер
трудностей, которые нужно было брать, и музы-
ки опять не стало. Но уже ненадолго. Почти с каж-
дой новой хорошо сыгранной вещью она возвра-
щалась.
Думала ли Марина обо всем этом? Нет, конечно, —
она была еще слишком мала. Но многое в музыке она
уже чувствовала. И, главное, начинала любить свой
музыкальный труд, свою работу на скрипке, которая
еще года два назад казалась ей такой однообразной и
утомительной.
И сейчас она ставит на пюпитр ноты своего нового
концерта, из-за которого было сегодня столько волне-
ний, и начинает тщательно их разбирать.
11.	Маринина мама
Марина кончила играть и положила скрипку на
место. Она стала на стул и сняла с самой верхней
книжной полки толстую тетрадь в голубом пере-
плете.
Сегодня, в первый свой длинный домашний вечер,
ей хотелось перепробовать все забытые за лето заня-
тия.
Усевшись за маленький письменный стол, она за-
жгла лампу и записала в дневнике свои первые в этом
году огорчения и все классные новости.
Окончив писать, она снова влезла на стул, чтобы
спрятать дневник. В это время открылась дверь и во-
шла Елена Ивановна. Елен# Ивановна, видно, торопи-
лась домой — она раскраснелась и даже как будто по-
молодела. Лицо у нее было веселое, русые волосы
слегка растрепались.
28
Она засмеялась, увидев Марину, стоящую на стуле.
— Прячь не прячь, — сказала она, — все равно
чужие дневники читать не буду.
Марина соскочила со стула и поцеловала мать в
щеку:
— Как так чужие? Разйе мой дневник тебе чужой?
Елена Ивановна улыбнулась и села на диван:
— Иди сюда, Маришка. Сейчас будем ужинать, а
пока минутку поговорим. Как твои дела в школе?
— Нет, мама, разве мой дневник тебе чужой? —
приставала Марина.
— Конечно, не чужой, но тебе ведь не хочется, чтоб
его читали, — значит, я и нс буду его читать.
—• Я тебе, мамочка, дам его, обязательно дам, —
сказала Марина, ласкаясь к матери, — но только по-
том. А то, понимаешь, у нас одна история вышла...
— Расскажи, какая, — сказала мама.
Минуту назад Марина прятала дневник, в котором
была описана вся эта история, но она сейчас же нача-
ла рассказывать маме о новом скрипичном концерте и
обиде Гали.
Елена Ивановна внимательно выслушала ее. Ма-
рина посмотрела на мать: что она скажет?
— Мама, ты, наверно, думаешь — ерунда какая,
да?
— Нет, Мариша, не ерунда, — ответила Елена
Ивановна, поднимаясь с дивана и надевая хозяйствен-
ный фартук. — Такие вещи бывают и у нас, у взрос-
лых людей, на работе. Человек подумает, что лучше
него никто не справится с какой-нибудь работой, и
вдруг узнает, что ее еще кому-нибудь поручили... Бы-
вает. Да, Мариша, а ты мне не сказала — ты-то сама
как относишься к этому? Я что-то не поняла. Ты все
про Галю говоришь...
Марина в это время доставала из буфета тарелки.
Она так удивилась, что поставила их обратно и посмот-
рела на мать.
— Да я никак не отношусь! — сказала она.
29
— Как это «никак»? Ты рада, что вы втроем будете
играть одну и ту же вещь?
— Мама, знаешь, я совсем об этом не думала.
А, честно говоря, неприятно. Ведь все равно, как я ни
буду стараться, а Галя сыграет лучше! А если б он дал
мне отдельную вещь, — ну, только одной мне...
— То никто бы не заметил, что ты ее играешь не-
достаточно хорошо, да, Марина? — спросила, улы-
баясь, мать. — Ну, садись за стол. Умный у вас чело-
век Алексей Степаныч.
12.	Воспоминания
Свет погашен. Сквозь занавески видно ночное мо-
сковское небо, звезды мигают высоко-высоко. Крыши,
крыши, заводские трубы...
Марина любит, лежа в постели, смотреть на ночное
небо — они живут высоко, на шестом этаже, и ей с кро-
вати видны крыши и далекие звезды.
«Нет, взрослые все-таки чего-то не понимают!» —
думает она. Может быть, Алексей Степаныч и хороший
педагог и, уж конечно, она нс променяет его ни на
кого на свете, но только он совсем нс понимает, как
обидны бывают иногда некоторые вещи.
Ведь Леня начал заниматься раньше, чем она, и
Галя — тоже. У них и техника другая и звук.
А Марина стала учиться позже других ребят. Ко-
гда они начали учиться, она еще жила в далеком Се-
верном Казахстане, в маленьком поселке, окруженном
высокими горами.
Марина вспоминает синие горы, озеро в горах, пря-
мые, как мачты, сосны, снег, тишину. Она вспоминает
поскрипыванье шагов по блестящим снежным дорож-
кам, треск дров в печурках. И стены тоже потрескива-
ли, деревянные стены их дома, когда бывали большие
морозы. А морозы там доходили до шестидесяти гра-
дусов.
зо
Она долго бывало, лежа в кровати, слушала эти
звуки.
Марина была тогда еще совсем маленькой, но мно-
гое уже понимала, а слушать йаучилась очень рано.
Уже тогда Татьяна Васильевгна, руководительница
их эвакуированного детского сада, говорила, что у Ма-
рины замечательный слух и ее надо бы учить музыке.
Но уж какая там была музыка!.. В их интернате был,
правда, рояль и под звуки его они плясали в новогод-
ний вечер, но учить Марину тогда было некому.
Однажды Татьяна Васильевна на прогулке ска-
зала:
— Постойте тихо и послушайте.
Они постояли тихо и услышали, как свистит, под-
ражая кому-то, скворец.
А когда возвращались с прогулки, некоторые ребя-
та попробовали тоже посвистеть. Получилось только у
Славика и у Марины. С тех пор Марина стала свистеть
на прогулках и в спальне и пробовала посвистеть даже
за столом. Ей тогда очень попало от заведующей —
Зинаиды Давыдовны. Но Татьяна Васильевна заступи-
лась за нее.
Ох, какая она была милая — Татьяночка Василь-
евна! Маленькая, худенькая, прямо как девочка, со
стрижеными кудрявыми волосами, а веселая какая!
Она дружила со своей старшей группой так, как будто
ей было немногим больше лет, чем им.
Конечно, Марина была тогда маленькая и не все
понимала, но и она замечала, как бывало за обедом
Татьяна Васильевна, смеясь и перешучиваясь с ребя-
тами, незаметно подкладывала то одному, то другому
на тарелку свою порцию. Это бывало в те вьюжные
дни, когда подвоз со станции временно прекращался и
порции сразу уменьшались.
Бывали такие дни, когда шоколада у -них было
много, а хлеба давали по маленькому кусочку.
Мама присылала ей посылки. Мама была далеко —
за тысячи километров от Марины, — она работала на
31
своей фабрике. Мама очень давно работает на этой
фабрике и не захотела уйти с работы во время войны
и уехать с Мариной, как предлагали ей некоторые
друзья.
Па маминой фабрике шили сапоги для фронта —
мама потом говорила, что это в их сапогах наша армия
дошла до Берлина. А папа был на фронте. Папу Мари-
на так и не увидела больше — он погиб во время на-
шего наступления под Сталинградом.
Об этом Марина узнала много позже. Мама ей то-
гда ничего о папиной гибели не написала. А когда они
увиделись, когда Марина была уже большой девочкой,
мама рассказала ей о том, что папа погиб как герой.
Его ордена хранятся у мамы вместе с папиной фото-
графией.
Папа на фотографии веселый, его глаза смотрят
прямо на Марину и как будто подбадривают: «Смелее,
дочка! Живи, работай, учись!»
Папа был большой, сильный. Это в него Марина
такая большая — растет не по дням, а по часам. Алек-
сей Степаныч даже ворчит иногда: «И что ты так тя-
нешься? Скоро меня перерастешь!»
А мама у нее маленькая. Она стала как будто еще
меньше после папиной смерти. Когда Марина ее уви-
дела после трех лет разлуки, опа даже не сразу ее узна-
ла: какая маленькая!
И в первый вечер дома Марина все присматрива-
лась к маме и все не могла привыкнуть, и мама как-то
грустно на нее смотрела.
А потом вдруг узнала: «Моя, моя мамочка, вот
моя!» — обняла ее и прижалась к ней, и обе поплакали
вместе.
Марина вытирает слезы, навернувшиеся на глаза,
поворачивается на другой бок и натягивает одеяло.
Да, а Татьяну Васильевну она не забудет никогда.
Они с мамой к ней ходят по праздничным дням. У Та-
тьяны Васильевны теперь маленькая внучка, и она са-
ма немножко, самую чуточку, постарела. Но, наверно,
32
1
ее новым ребятишкам в детском саду с ней так же ве-
село и интересно.
Татьяна Васильевна первая посоветовала маме
учить Марину музыке. Она рассказала йаме про исто-
рию с Марининым свистом, про то, как все на нее сер-
дились сначала — конечно, кроме самой Татьяны Ва-
сильевны. А потом однажды Зинаида Давыдовна услы-
шала Марину в коридоре и сказала: «А ну-ка, поди
сюда, Маринка!»
Марина сначала испугалась, но Зинаида Давыдов-
на сказала Татьяне Васильевне: «Ее можно выпустить
на вечере детской самодеятельности с художественным
свистом».
И через несколько дней Марину выпустили на
эстраду в большом зале главного дома. На ней было
коротенькое бархатное платье в белых горошках — ее
лучшее платье из тех, которые мама уложила перед
отъездом в Маринин вещевой мешок.
Правда, оно стало уже очень коротко Марине, и
Татьяна Васильевна его удлинила сколько было мож-
но. А на стриженую голову повязала ей бант.
В зале было очень много народу. На почетных ме-
стах сидели старики-академики, они жили недалеко
от их детского поселка.
Один из них, очень старенький, с седой бородой,
внимательно и строго смотрел на Марину. Она даже
испугалась сначала, но старичок вдруг ласково улыб-
нулся ей, и Марина засвистела. Она свистела «Сулико»
и еще несколько песенок. Ей долго аплодировали, а
старичок-академик сказал, обращаясь к соседу: «Сви-
стит, как птичка».
С тех пор Марине уже не раз приходилось высту-
пать на школьных концертах, но тот ведь был самый
первый. Если Марина будет когда-нибудь настоящей
скрипачкой, она составит список своих концертов и в
самом начале поставит тот самый первый — в далеком
интернате, в заснеженном маленьком поселке Север-
ного Казахстана.
2 Школьный год Марины Петровой 33
Как бы радовалась Татьяна Васильевна, если б ей
пришлось присутствовать на настоящем, большом Ма-
ринином концерте!
Сейчас, лежа в постели, Марина уверена, что ко-
гда-нибудь это сбудется.
Днем она часто в этом сомневается, особенно когда
Алексей Степаныч начинает «пилить» ее, как говорят
про него в классе.
Ведь какой человек! Никогда почти не крикнет, не
рассердится — зато скажет что-нибудь такое ехидное,
что доведет до слез. А потом еще удивится и спросит:
< Да чего тут плакать?»
Пу зачем ему было давать один и тот же концерт
всем троим?
Ведь Марина так мечтала, что в этом году она бле-
стяще сыграет на концерте! Она так любит эти приго-
। овления к концерту, этот яркий, праздничный свет в
зале, нарядные, белые передники девочек...
Чувство какой-то особенной радости и гордости
овладевает ею, когда она начинает играть и все на нее
смотрят и все се слушают: и седоволосая Елизавета
Федоровна — заслуженный деятель искусств, которая
ведает всеми струнными классами их школы, училища
и института, и все другие педагоги, и дети, и взрослые.
А что же получится теперь?
Ведь Галя сыграет все равно лучше, ведь она все-
гда играет лучше, и Марина сразу съежится и сыграет
плохо.
И с Галей вышло как-то неприятно. Ох, Алексей
Степаныч, Алексей Степаныч!..
Марина глубоко вздыхает, свертывается калачи-
ком, о чем-то смутно еще вспоминает и начинает засы-
пать.
В комнате темно и тихо. Марина мерно дышит во
сне.
И тогда мать поднимает с подушки голову и, опер-
шись на локоть, смотрит на нее. Как долго сегодня не
засыпала Марина! даже тихонько плакала о чем-то...
34
За окном — звездное небо, крыши высоких домов,
за окном — большая Москва.
Мать вспоминает сегодняшний разговор с дочерью,
думает о том, что у Марины беспокойный характер —
слишком близко она все принимает к сердцу. «А может
быть, это и хорошо», —‘думает мать. Она вспоминает
людей, окружающих ее девочку в жизни, и спокойно
засыпает.
13.	Из дневника Марины
16 сентября 1949 года
Нашего нового учителя по арифметике зовут Нико-
лай Николаевич. По-моему, он совсем не похож на учи-
теля арифметики. Он толстенький, круглый и веселый.
А арифметика — скучная.
Мне кажется, Николай Николаевич свой предмет
считает самым важным. Он вчера очень сердился на
Люсю за то, что она плохо занимается арифметикой, и
даже стучал пальцем по столу. Из веселого сразу стал
сердитым.
«Не будешь знать арифметики — и музыки никогда
не будешь знать», — говорил он ей.
Когда об этом говорит Александра Георгиевна, мы
ей верим, а у Николая Николаевича это получается
как-то смешно.
Правда, лучше было, когда по всем предметам бы-
ла одна Мария Николаевна, — она никакой предмет
особенно не выделяла.
Хотя вот Лидия Александровна очень интересно
преподает ботанику. И Николай Николаевич тоже ин-
тересно объясняет некоторые задачи. И быстро-быстро
стучит мелом по доске — прямо как по клавишам.
Я рассказывала про Николая Николаевича и про
других учителей Жене —- он был у нас с Софьей Дмит-
риевной.
35
Женя почему-то больше всех заинтересовался Ни-
колаем Николаевичем и сказал, что у них в школе в
младших классах тоже преподавал арифметику Нико-
лай Николаевич, и тоже толстенький, и что они его
очень любили.
Женя просил сказать фамилию, а я ее забыла. Не
может быть, чтобы тот самый.
А Софья Дмитриевна спрашивала обо всем: как я
занимаюсь по всем предметам и особенно по музыке.
Она очень жалеет, что у нес Женя совсем не играет.
И еще она спрашивала о нашей новой вожатой и о
прежней — о Вере.
Я сказала, что наша новая вожатая заболела и мы
ее еще не видели, а что прежняя была очень хорошая.
Женя, по-моему, был очень доволен, что я похвали-
ла Веру.
Л камней он никаких нс привез и сказал, что их экс-
педиция совсем не камни собирала, а исследовала поч-
ву. А для чего и как, он обещал рассказать в другой
раз, потому что торопился уходить.
Женя спрашивал и про Галю. Мне не хотелось ему
рассказывать о концерте и о том, что мы теперь боль-
ше не дружим. И неправду говорить нс хотелось.
Я сказала, что Галя много занимается и мы редко
видимся. Ведь это правда. Л Женя нс стал больше
расспрашивать.
Да, нехорошо получилось у нас с Галей' Она со-
всем перестала со мной дружить. А почему? Разве я
виновата? И все этот концерт...
Сегодня я слышала, как она рассказывала Люсе,
что уже' дошла в концерте до второго соло и что А. С.
ей поставил пять.
А я как разобрала до счета в шесть восьмых, так
дальше — никак. В каждой почти строчке — и чет-
верти, и восьмушки, и шестнадцатые, и тридцать вто-
рые... С ума можно сойти. Ужасно трудный ритм в
этом концерте! А. С. меня все за ритм ругал. И не по-
ставил никакой отметки. ,
36
Ну когда я получу 5, как Галя? И правда, что у ме-
ня с ритмом?
Музыкальное время, музыкальный счет... Неужели
и вправду арифметика тут может помочь?
14.	Урок по специальности
Четыре раза в неделю — музыкальные занятия.
Два раза — теоретические: сольфеджио — пение по
нотам, чтение нот с листа, то-есть без подготовки; му-
зыкальная теория и музыкальная литература — изу-
чение жизни и творчества композиторов, слушание их
произведений и разбор их. Два раза — занятия по
специальности и оркестровый класс.
Марине нравится, что занятия по специальности
происходят в старом здании школы — в маленьком
белом доме на тихой солнечной площади.
Она любит новое, светлое, огромное здание, где по-
мещаются институт и общеобразовательная школа.
Школа — внизу, училище и институт — наверху. Ма-
рина любит смотреть на студентов, взбегающих по ши-
рокой лестнице наверх, туда, где она будет, наверно,
учиться, когда вырастет.
Но к маленькому, старому зданию у нее какое-то
особенное чувство. Ведь здесь училась когда-то ее ма-
ма, могла бы учиться и бабушка, потому что старая
школа на маленькой площади существует уже очень
много лет. Правда, бабушка не училась там — она не
училась вообще ни в какой школе. Может быть, поэто-
му ей так хотелось научить и свою дочь, Маринину
маму, и ее, Марину, всему хорошему в жизни.
Бабушка рассказывала как-то, что когда Марини-
на мама была девочкой, она очень хорошо пела и лю-
била слушать всякую музыку. Придет шарманщик во
двор — и маленькая Лена бежит со всех ног послу-
шать его незатейливую музыку, а иногда даже увя-
жется за ним на другой двор.
37
Они жили в подвале, дедушка сапожничал. Бедно
жили. А над ними, в первом этаже, жила девочка —
Ленина ровесница. Она играла на рояле, и Лена мог-
ла часами слушать ее под окном. Ей самой очень хоте-
лось научиться так играть, но разве можно было об
этом мечтать!
А после революции в музыкальных школах могут
учиться все дети.
Бабушка отдала свою Лену — Маринину маму —
в музыкальную школу в тот год, когда еще шла граж-
данская война. Это был голодный и холодный год.
В школе было очень холодно. Мама рассказывала
Марине, как мерзли и даже опухали у нее руки и как
больно ей бывало иногда играть. Но почему-то, вспо-
миная об этом, мама задумчиво улыбалась.
— А какие все-таки праздничные бывали концер-
ты, — говорила она, — и как торжественно звучала
музыка в холодном зале с замороженными окнами!
И во время Отечественной войны в школе было то-
же, наверно, не очень тепло. В то время Марина еще
нс училась и жила в далеком Казахстане, а Алексей
Степаныч был на фронте.
Говорят, Вера, Маринина вожатая, в ноябре
1941 года вместе с другими комсомольцами строила
оборонные рубежи под Москвой и получила потом за
это медаль «За оборону Москвы».
Но занятия не прекращались и тогда. А теперь у
них’в школе так тепло, уютно и светло...
Сегодня, идя на урок, Марина думала об этом.
Вчера мама разбирала свои бумаги и нашла не-
сколько старых школьных тетрадей — нотных и в ли-
нейку.
— Смотри-ка, Марина, — сказала она, — тетрад-
ки по теории и по сольфеджио! А знаешь, кто у нас
преподавал тогда сольфеджио? Елизавета Федо-
ровна.
— Вот, наверно, строгая была! — сказала Мари-
на. — Ты, мама, какие отметки у нее получала?
38
Оказалось, что мама получала отметки, каких сей-
час уже не ставят: «отлично» и «хорошо» По-тепереш-
нему — «5» и «4».
В тетрадках были сделаны красным карандашом
пометки: «отл.» и «хор.».
Тогда были еще оценки: «удовлетворительно» и
«неудовлетворительно». Этих оценок в маминых тет-
радках не было.
Марина разглядывала мамины тетрадки — они не-
много пожелтели, но были очень аккуратные.
А мама рассказывала ей, как она училась.
И вот сегодня Марина подходила к старой школе
со странным чувством. Она шла как будто и в свою и
в мамину школу и старалась представить себе маму с
нотной папкой в руках, в коротком пальтишке, подхо-
дящую к школьным дверям.
Переходя тихую площадь, Марина ускорила шаги.
Вот она, их маленькая школа. Дворик — весь в пятнах
осеннего солнца.
Над дверью блестит дощечка с золотой надписью:
«Музыкальная школа». Дощечка, наверно, новая, а
дверь та же — мамина.
Вот по этой приемной шла мама с нотной папкой.
Вот в эту дверь... Только тогда тут был, наверно, фор-
тепианный класс, а сейчас — скрипичный.
Марина тихонько открыла дверь своего класса и,
поздоровавшись с Алексеем Степанычем, пробралась
за рояль.
Все ученики собираются вместе в скрипичном клас-
се не часто: в начале года и в конце; а в середине го-
да — на репетициях, на собраниях и перед концертами.
В будничный, школьный день у каждого учени-
ка — свое время. Но Алексей Степаныч бывает дово-
лен, когда его ученики слушают, как он занимается с
их товарищами.
Марина часто слушала, как Алексей Степаныч за-
нимался с Г алей или с Мишей. Интересно, и можно
кое-чему научиться.
39
Но сейчас в классе — новенькие, малыши.
Маленькая девочка со стриженными по-мальчи-
шечьи волосами и маленький мальчик с удивленными
глазами и светлыми, кудрявыми, как у девочки, воло-
сами сидят в ожидании урока на низких, с подрезан-
ными ножками, стульях. У каждого в руках скрипка:
совсем маленькая,' четвертушка, — у девочки, а у
мальчика так и вовсе восьмушка — совсем игрушеч-
ная скрипочка.
В классе тихо. Алексей Степаныч что-то пишет в
журнале. Он сидит за массивным столом, на котором
лежат стопки нот. Над столом — большой портрет
Елены Федоровны, основательницы школы.
Школа была основана молодыми музыкантшами-
сестрами много лет назад. Руководила маленькой в то
время школой старшая из сестер — Елена Федоровна.
Марина смотрит на ее портрет.
Спокойное лицо в ореоле пышных седых волос вни-
мательно и словно вслушиваясь смотрит с портрета.
Длинная тонкая кисть руки лежит на клавиатуре
рояля. Марина знает: так, у рояля, рисовали раньше
только больших, настоящих пианистов, пианистов-
профессионалов. Об этом рассказывала преподава-
тельница музыкальной литературы Нина Алексеевна.
. Марина знает, что вся жизнь Елены Федоровны по-
священа любимому делу музыке.
В школе рассказывают, как в военные годы, в лю-
тые морозы, Елена Федоровн^сама ездила с бригадой
учеников своей школы в подшефный госпиталь.
И сейчас она руководит всем огромным, широко
разросшимся за полвека делом — институтом, учили-
щем и школой.
А сколько поколений музыкантов вырастила их
школа! Не все, конечно, становились профессиональ-
ными музыкантами. Вот, например, ее мама — она
ведь не стала музыкантом. Она стала инженером на
большой фабрике и очень увлекается своей работой —
все время придумывает, как ее улучшить.
40
Но мама говорит, что музыка ей очень много дала в
жизни, что она совсем по-другому слушает теперь му-
зыку, чувствует ее и сама играет.
Марина огляделась: да, наверно, в этом самом
классе занималась мама. Это самый хороший класс во
всей школе — большой, удобный.
Маленькая девочка быстро взглянула на Марину,
и Марина улыбнулась ей.
Какие малыши! Интересно, что они уже умеют? *
— Ну, студенты, — сказал Алексей Степаныч, под-
нимая голову от журнала, — прошу сюда!
Малыши переглядываются, встают со стульев и
идут к столу.
Они несут свои скрипочки, девочка — неуклюже,
как-то «вниз головой», а мальчик — прижимая к себе
свою новую игрушку.
— Выучили ноты? — спрашивает Алексей Степа-
ныч строго.
Малыши молча кивают головой.
— Хорошо, сейчас проверим. А части скрипки за-
помнили? Ну-ка ты, Саша, скажи мне, что это у тебя
в руках?
— Скрипка, — шепчет Саша, глядя на свою кро-
хотную скрипочку.
— Правильно, скрипка. А это что? — спрашивает
Алексей Степаныч, указывая на Сашин смычок.
Саша молчит. Девочка нетерпеливо переступает на
месте.
— Я знаю! — наконец не выдерживает она. —
Это палка.
— Так, очень хорошо, палка, — серьезно говорит
Алексей Степаныч. — А это что? — показывает он на
винт у основания смычка.
— Это вертелка, — радостно говорит девочка.
— Допустим. А вот внутри скрипки что такое?
— Палочка, — осмелев, шепчет мальчик.
— Ну, вот и выяснили, —• говорит серьезно Алек-
сей Степаныч, глядя на Марину, которая давится от
41
смеха за роялем, — что скрипка со смычком состоит
из палки, палочки и вертелки. А теперь, друзья мои,
слушайте и смотрите внимательно. Я повторю то, что
рассказывал вам в прошлый раз. Вот это — нижняя
дока... — Алексей Степаныч берет у Саши из рук его
скрипочку, перевертывает и показывает малышам ее
блестящее, лакированное дно. — Запомнили? Нижняя
дека. Повторите.
И малыши старательно повторяют: девочка —
громко, а Саша — едва шевеля губами.
— А это — верхняя дека. — И Алексей Степаныч
снова перевертывает скрипку и показывает малышам
ее верхнюю дощечку.
— А что это натянуто на скрипке?.. Правильно,
струны. Молодец, Оля. А это что за дощечка?.. Под-
ставка под струнами. А это что за вырезы, похожие на
буквы? Это «эфы». Ну, повторим. А вот это что? Ну-
ка, Саша?
— Смычок, — шепчет Саша.
— Ну, молодец! А на смычке что?
— Волосики.
— Допустим. А правильнее будет сказать — во-
лос... Вот, друзья мои, к следующему разу вам надо
знать свою скрипку. А то не буду учить играть. Ну, а
теперь будем повторять ноты...
Дверь класса приоткрывается.
— Алексей Степаныч, можно вас на минутку? —
зовет кто-то.	*
Алексей Степаныч выходит из класса. Марина сей-
час же выбирается из-за рояля и бежит к малышам.
Ей хотелось бы пошалить с толстенькой Олей и погла-
дить по светлой головенке Сашу, но она догадывается,
что оба они не выучили еще ни одной ноты, и спешно
начинает проверять их.
— На какой линейке пишется нота ми? — спраши-
вает она строго, подражая Алексею Степанычу.
— Я знаю! — торопливо говорит мальчик. — На
второй.
42
С Мариной он чувствует себя смелее и доверчиво
кладет ей на руку свою ручку.
— Ай-ай-ай, — качает головой Марина, — разве
на второй? Ну-ка ты, Оля, скажи!
— Под первой! — кричит Оля.
— На первой линейке, — наставительно поправ-
ляет Марина.
— На первой линейке, —- хором повторяют малы-
ши — и Марина чувствует себя- настоящей учительни-
цей, но дверь открывается и входит Алексей Степа-
ныч.	»
— Ну-ка, ну-ка, продолжай урок! — говорит он
Марине.
И Марина, конфузясь, дает свой первый в жизни
урок.
Алексей Степаныч велит ей даже поводить .Саши-
ной рукой по струнам.
Маленькая, детская рука с зажатым в пальчиках
смычком доверчиво следует за Марининой рукой, и
Марина испытывает вдруг такое чувство ответствен-
ности за это первое движение детской руки!
Саша тянет какую-то немыслимую скрипучую ноту,
а Марина с гордостью смотрит на Алексея Степаныча.
— Ну что же, хорошо, Марина, — говорит Алек-
сей Степаныч. — За урок со студентами ставлю тебе
пять. А вот сейчас посмотрим, на какую отметку ты
сама мне сегодня сыграешь.
И Марина снова становится ученицей.
Она открывает футляр и канифолит смычок, а
Алексей Степаныч заканчивает урок с малышами.
— Ну что, к следующему уроку выучите ноты? —
спрашивает он.
— Выучим, Алексей Степаныч, мы всё выучим! —
уверенно отвечает девочка.
Малыши выходят из класса — и сейчас же за
дверью слышится Олин смех и топот ее толстых ножек
по коридору.
— Этюды, — говорит Алексей Степаныч, открывая
43
классный журнал. — Не играла? Почему? Я не зада-
вал?.. Э-э, Марина, пора уже быть большой! Смотри,
уже других учишь, а еще не можешь понять, как надо
учиться самой. Если я в прошлый раз не написал в
дневнике этюды — разве это значит, что их не надо
играть? Пора уже быть немного самостоятельнее.
Эподы и гаммы, Марина, а также всевозможные
упражнения играются ежедневно, независимо ни от
какой концертной программы. Без упражнений, без
труда — нет техники, нет звука, без упражнений —
нет музыки.
И Марина начинает играть трудный, в двойных
нотах, этюд.
— Фальшиво, — говорит Алексей Степаныч. — Ты
знаешь, Марина, что такое для скрипача двойные но-
ты? Ведь это совсем новая, большая область, в кото-
рую мы с тобой вступили. Ведь это целая революция
для тебя, в твоей учебе, а ты так легкомысленно к это-
му относишься! Ну-ка, еще раз сначала.
Весь урок Алексей Степаныч занимался с Мариной
двойными нотами, этюдами, упражнениями и гам-
мами. Концерта он так и нс спросил и поставил ей в
журнале четверку.
А Марина-то думала!.. Она все эти дни усердно,
даже вдохновенно, как ей казалось, занималась кон-
цертом. Она играла его полным звуком, с оттенками и
мечтала получить пять. Ведь Галя же получает за кон-
церт пятерки!
И только тогда, когда Марина уже складывала но-
ты, Алексей Степаныч спросил:
—• Ну, а как дел«а с концертом? Наизусть выучи-
ла? А двойные ноты как? Чисто? Посмотрим в следую-
щий раз. Этюды у тебя не очень хорошо пока.
— Алексей Степаныч, — жалобно сказала Мари-
на, — ведь я одним концертом занималась!
— Вот потому-то я у тебя его и не спросил, — за-
гадочно ответил Алексей Степаныч, погружаясь в свой
журнал.
44
15.	Девочки со скрипками
Марина вышла из класса хмурая. Не очень-то при-
ятно получать четверки — особенно после прошлогод-
них пятерок!
В приемной ее встретил гул веселых голосов — это
четвертые, пятые и шестые классы струнного отдела
собирались на оркестровые занятия.
Тут были скрипачи, виолончелисты, альтисты.
Виолончелисты — все больше мальчики, а среди скри-
пачей больше девочек. Так стало в последние годы.
Марина слышала, что раньше, до революции, женщин-
скрипачей почти не было.
У них в школьной библиотеке есть книга, в которой
очень смешно, старинным языком, написано о женщи-
нах-музыкантах. Там есть такое обращение к мужчи-
нам-музыкантам: «Оставьте женщинам хоть рояль —
ведь у вас есть и виолончель и чудная скрипка».
Это выражение Марина хорошо запомнила, когда
Вера читала им вспух: «чудная скрипка».
А теперь вот чудная скрипка в руках у тысяч дево-
чек. И женщины-скрипачки есть уже и в оркестре
Большого театра — Марина сама видела, — ив Госу-
дарственном симфоническом, и во всех других. И на
Международном фестивале одну из премий получила
недавно совсем молоденькая грузинская скрипачка.
Ее даже зовут очень похоже на Марину — Маринэ.
И даже в их маленьком, школьном оркестре сколь-
ко девочек-скрипачек! Вот Ася Балабан — высокая
девочка с длинной темной косой, вот Маринина сосед-
ка по парте — Мая, вот маленькая Шура из четвертого
класса — тоже ученица Алексея Степаныча, вот Свет-
лана Новикова, Люся, а вот и Галя. Стоит у окна и
смотрит куда-то.
Марине видно сбоку ее лицо — очень серьезное, со
строгими чертами. Ей хочется подойти к Гале и ска-
зать что-нибудь простое, например: «Здравствуй, Гал-
ка! Что нового?» Но она вспоминает о полученной
45
только что четверке, и ей вдруг делается обидно: ведь
Галя получает одни пятерки!
Марина гордо отворачивается и идет в зал. Она не
видит, что Галя обернулась и внимательно и грустно
смотрит ей вслед.
16.	Первые, вторые и третьи
— Давайте устанавливать пюпитры! — кричит
Марина и первая тянет в центр зала пюпитр из горки,
сложенной в углу.
— А знаешь, Марина, кто у нас будет в этом году
дирижером? — говорит Мая. — Наш завуч, Семен
Ильич.
— Да что ты!--Марина со стуком поставила на
иол пюпитр и посмотрела на Маю.
— Да-да, — подскочила к ним Люся, у него уж
не отвертишься от занятий, уж он нам покажет!
— Люся, как ты разговариваешь! — рассердилась
Мая.
— А как особенно я говорю? Девочки, разве не
правда, что Семен Ильич ужас какой строгий?
Подбежала Шура:
— А вы видали расписание, кому где сидеть? Я —
в третьих скрипках!
— Где? Где? — закричало несколько голосов.
Марина вместе с другими побежала к расписа-
нию, висевшему на стене, у входа в зал.
— «Начало оркестровых занятий — семнадцатого
сентября», — важно читал Лева Бондарин, — значит,
сегодня. «Первые скрипки: Ася Балабан, Гриша Ни-
кольский, Галя Бармина...»
Марина невольно оглянулась на Галю. Вот она бу-
дет рада! Ведь играть в первых скрипках — большая
честь, пусть даже в их маленьком, школьном оркестре.
Галя стояла рядом с Люсей, и Люся с хохотом
жала ей руку:
46
— Поздравляю, поздравляю!
Увидев, что на них смотрит Марина, Галя нахму-
рилась и отошла от Люси.
Марина, глядя на них, пропустила несколько фами-
лий и так и не поняла, в каких же скрипках она сама.
Лева читал уже список альтистов и виолончелистов.
Когда он кончил, Марина пробралась поближе к
списку. Ни в первых, ни в третьих ее не было... Вот она
где — во вторых! Середка наполовинку. Немножко
обидно.
«Ну да ладно, в будущем году буду в первых», —
подумала Марина.
— К пюпитрам! — раздался вдруг над самым
ухом Марины деланый бас Мити Каневского, изобра-
жавшего в эту минуту дирижера.
Марина обернулась и увидела, что в залу входит
их завуч, Семен Ильич.
Марина побежала вслед за ним.
17.	Новый дирижер
Пюпитры, или пульты, — низенькие подставки с
наклонными дощечками для нот — были расставлены
полукругом. В центре стоял дирижерский пульт.
Ребята торопливо рассаживались по указанию ди-
рижера.
Марина, сидевшая в прошлом году с Галей, сидела
теперь за одним пультом с Маси.
Когда все уселись, Семен Ильич внимательно
оглядел своих маленьких оркестрантов.
Новички, впервые пришедшие на оркестровые за-
нятия, были явно взволнованы, да и на всех лицах бы-
ло оживление — ребята любили свой оркестр.
Семен Ильич постучал палочкой по дирижерскому
пульту.
— Внимание! — сказал он. — Мы начинаем наши
оркестровые занятия. Мне незачем долго объяснять
47
вам, большим уже детям, какое огромное значение
имеет для вас, будущих музыкантов, оркестровая под-
готовка. Бывали случаи, когда хорошие скрипачи, не
привыкшие к оркестру, попадая в оркестр, терялись и
нс могли играть.
А мы и не собираемся быть оркестрантами! —
недовольно пробурчала Люся.
Хотя она сказала это очень тихо, Семен Ильич
услышал ее.
— Ты хочешь сказать, что многие из вас будут со-
листами? — сказал он. — Очень возможно. Солистов
у нас с каждым годом делается все больше и больше.
Недаром наши советские скрипачи занимают первые
места на международных конкурсах.
Семен Ильич поглядел на ребят и добавил:
— И, как говорилось в старину, плох тот солдат,
который не хочет стать генералом. Но разве это не ин-
тересно, не увлекательно — играть в оркестре?..
Большого театра!'— не выдержав, подсказала
Марина.
Ученики засмеялись. Семен Ильич постучал палоч-
кой по пульту:
— Тихо! Да, конечно, в оркестре Большого теат-
ра или в Государственном симфоническом. Но есть
еще много других прекрасных оркестров. А еще, мо-
жет быть, интереснее самому организовать новый
оркестр — в большом колхозе, например, или на ново-
стройке...
Семен Ильич внимательно смотрит на своих ма-
леньких оркестрантов и говорит:
- - А еще я хотел бы напомнить вам о том, что ма-
ленький Глинка в детстве играл — конечно, по собст-
венной охоте — в крепостном оркестре своего дяди.
— Какую скрипку? — спросила Мая.
— Вторую... А теперь давайте выберем старосту и
его помощника, хранителя нот, и начнем занятия.
И старосту и его помощника решили выбрать из
учеников пятого класса.
48
— Пятцш класс — это наша золотая середина, —
сказал, улыбаясь, Семен Ильич.
Старостой сначала хотели выбрать самого солид-
ного из виолончелистов — серьезного Леву Бондари-
на. Но Семен Ильич предложил выбрать Каневского.
Все сначала очень удивились, а потом эта мысль
понравилась.
— Митю! Каневского! — закричало сразу несколь-
ко голосов.
Сам Митя удивился, кажется, больше всех, но, ви-
димо, был польщен и церемонно раскланялся, когда
все руки с зажатыми в них смычками поднялись за
него.
— Вот попробуй теперь пропустить занятия!—
удовлетворенно заметила Мая.
— Да, наверно, Семен Ильич его потому и пред-
ложил, — догадалась Марина.
Помощником старосты выбрали Галю.
Марина громче всех выкрикнула се имя, ей было
приятно называть его вслух.
Семен Ильич передал Гале стопку переписанных
от руки нотных листков. Галя обошла всех и на каж-
дый пульт положила один нотный листок.
— Нам почетче! — не удержавшись, сказала Ма-
рина, когда Галя подошла к их пюпитру. Марина была
близорукая и всегда немного щурилась, глядя в ноты.
— Я знаю, — сказала Галя сдержанно и положи-
ла на пюпитр очень четко написанный нотный листок.
Марина взглянула: Чайковский, «Красная Шапоч-
ка». Ого, Чайковский!
Дирижер постучал палочкой:
— Внимание! Начинаем! Так как у нас сегодня
довольно много новичков — к нам впервые пришли
ученики четвертого и даже третьего класса, — то я
объясню основные дирижерские жесты.
Семен Ильич кратко повторил оркестровую азбу-
ку. Марина это знала с прошлого года и слушала не
очень внимательно.
49
Да, она знает — при взмахе палочки в их сторону
надо начинать. А при таком вот сдерживающем дви-
жении опущенных рук надо играть очень тихо. И так
далее.
У всех настроены инструменты? — спросил Се-
мен Ильич. — Кто еще не умеет настраивать, подойди-
те ко мне.
Ученики помладше, а также самые ленивые — в
том числе, конечно, и Люся, отметила Марина, — по-
тянулись к дирижерскому пульту.
Все-таки больше времени проканителимся! —
шепнула Люся, проходя мимо Марины.
Марина отвернулась.
Она и раньше недолюбливала Люсю, хотя и смея-
лась часто над се выходками и остротами, но теперь,
после того как Люся подружилась с Галей — перема-
нила се, как думала Марина, — Люся стала ей совсем
неприятна.
Хорошо хоть, что в оркестре Галя сидит не с Лю-
сей - ведь Люся в третьих скрипках! А все из-за своей
лени. Потому что из пятого класса, кроме нее, никого
нет в третьих скрипках. Остальные — все новички.
Маленькая Шура вихрем пронеслась к дирижер-
скому пульту со своей скрипкой-половинкой.
— Семен Ильич, ре спустилось! — звонко закрича-
ла она.
— Подожди минутку, — ответил тот. — Видишь,
еще несколько человек на очереди.
— Давай я попробую, — сказала Марина.
Ей было приятно, что она уже умеет сама настраи-
вать свою скрипку и даже может помочь другим.
Она настроила Шуре скрипку, сверила ее со своей.
— Всё? — спросил Семен Ильич. — Приготовить-
ся! Начали! — И он взмахнул дирижерской палочкой.
Оркестр заиграл. Громко, решительно и вразброд.
Кто-то громко сфальшивил; кто-то, не разобравшись,
просто замолчал после первого такта.
Новички испуганно смотрели в ноты.
50
Семен Ильич опустил палочку и зажал уши:
— Кто в лес, кто по дрова!
— Семен Ильич, трудно сразу! — пожаловался
кто-то из новичков.—Мы бы лучше дома разобрали
ноты.
— Ну нет, так из вас никогда не выйдет оркест-
рантов! Надо с самого начала приучаться читать ноты
с листа. Ну-ка, еще раз, смелее! Глядите в ноты, гля-
дите на меня и слушайте соседа! — И дирижер снова
взмахнул палочкой.
В этот раз получилось немного стройнее.
«Он нас, как щенят, в воду бросает, — подумала
Марина. — Мы побарахтаемся и научимся плавать».
— Ну, ясно: кое-кто просто испугался, — сказал
Семен Ильич. — А ты почему не играла? Люся Сомо-
ва, я тебя спрашиваю.
Люся опустила голову и молчала.
— Ты думала, я не замечу? Ну нет, дорогая, я ви-
жу и слышу всех. Изволь играть и не прячься за сво-
его соседа... Сейчас оставим «Красную Шапочку» и
будем играть гаммы. Сомова, ты что, недовольна? Од-
нако Чайковского ты тоже не играла.
— Семен Ильич, я плохо вижу... — протянута
Люся.
— Если плохо видишь, нужны очки. Вообще, дети,
все, кто плохо видит, — завтра же к школьному вра-
чу на проверку!.. Играем гамму соль-мажор.
Все остальное время Семен Ильич занимался со
своим оркестром гаммами.
Закончив урок, он напомнил о том, что посещение
оркестрового класса обязательно, взял собранные
Галей ноты и ушел в учительскую.
— Вот так оркестр! — закричала Люся, как только
он ушел. — Гаммки мы и в классе и дома играем.
— Ну, уж ты-то молчала бы! — рассердилась Ма-
рина.
— Ах, Петрова мне делает замечание! Девочки, а
что я знаю!.. Мне бабушка соседская рассказывала. •
51
Несколько девочек подошли к ней.
— Вчера ночью, — таинственным голосом начала
Люся, — одна женщина шла по улице. Вдруг видит —
идет кто-то в белом и говорит...
— Опять глупости! — сказала Мая. — Вот уж все-
гда ерунду рассказываешь!
— Как хотите, могу и не рассказывать... — оби-
женно протянула Люся.
Она отошла к окну — и за ней несколько девочек.
«Какие она странные вещи всегда рассказы-
вает!» — подумала Марина.
По правде говоря, ей хотелось послушать. Люси-
ны истории были неправдоподобные, но интересные.
Даже сердце замирает, когда их слушаешь.
— Знаешь, Марина, — сказала Мая, — я бы о
Люсе поставила вопрос на сборе. Зачем она такие глу-
пости рассказывает? И лениться стала невозможно.
А ведь какая способная! Семен Ильич — я слыша-
ла — кому-то говорил, что у нее абсолютный слух и
замечательная память.
— Да у нас еще и выборов не было, — сказала
Марина.
— Скоро будут. Знаешь, надо с самого начала года
поставить о ней вопрос.
— Прошу прекратить разговоры и разбирать пю-
питры! — закричал Митя Каневский: он вспомнил о
своих обязанностях старосты.
18.	Из дневника Марины
20 сентября
Сегодня у нас был сбор.
Ал. Георг, собрала нас после уроков и сказала, что
так как вожатая больна — пусть мы пока сами обсу-
дим свои пионерские дела. А. Г. сказала: «Наметьте
кандидатов в совет отряда. И потом я советую вам,
52
ребята, рассказать друг другу, как начался у каждого
его школьный год и что самое интересное было у него
за это время».
Сначала все как-то стеснялись А. Г. и никто не хо-
тел говорить. Кандидатов, правда, наметили: Светла-
ну Новикову — она круглая отличница и вообще хоро-
шая девочка — в председатели совета отряда, Маю и
Леву — в звеньевые.
Мы с Галей — у Маи в звене. А. Г. советовала,
чтобы в звене были ребята, связанные дружбой. Мая
на нас с Галей посмотрела, а потом сказала: «Пусть
Марина Петрова расскажет о своем начале года».
Она, наверно, хотела, чтобы я рассказала про ссору
с Галей и про концерт. Но я не хотела об этом гово-
рить — ведь, может быть, мы сами помиримся.
А вместо этого я взяла да и рассказала вдруг про
наших малышей — Сашеньку и ОлЮ: как они отвеча-
ли урок и как я с ними занималась.
Ребята ужасно смеялись, а А. Г. вдруг говорит:
«А как ты думаешь, Мая, не поручить ли Марине ра-
боту с малышами?» — «Я тоже так думаю, — важно
ответила Мая. — Только, Марина, ты не все рассказа-
ла», — и она так серьезно посмотрела на меня. «В дру-
гой раз расскажет», — сказала Ал. Георг.
Мая ей еще что-то про Люсю сказала, а Люси не
было почему-то, и А. Г. сказала: «С Люсей я погово-
рю, а ставить о ней вопрос в ее отсутствии считаю не-
правильным. И вообще постарайтесь, девочки, влиять
на нее не от случая к случаю, а повседневно».
Да, повлияешь на нее, как же!
А тут вдруг пришел Костя, наш старший школьный
вожатый.
Костя узнал о кандидатах и одобрил их. Мы голо-
совали, и Маю выбрали звеньевой единогласно. Тол-
стуху-то, оказывается, все уважают.
Костя сказал, что получается не совсем хорошо’
звено девочек и звено мальчиков. Но пусть — потом
мы сами увидим, что вместе интереснее.
БЗ
(Смотря с кем, а с Каневским, по-моему, невоз-
можно дружить.)
Значит, теперь я у Маи в звене и у меня есть об-
щественная работа. Но только что я с малышами буду
делать?
19.	Алексей Степаныч что-то задумал
Леня Гаврилов был соучеником Марины только по
скрипичному классу Алексея Степаныча. По общеоб-
разовательным предметам он занимался в другой—
районной школе. После того как он пропустил не-
сколько скрипичных уроков, Алексей Степаныч позво-
нил на работу Лениной матери. Ему ответили, что она
в отпуску. Лёнин отец был в командировке, а дома у
Гавриловых телефона не'было.
Алексей Степаныч узнал в учебной части, что Ле-
ня в школе был раза два на теоретических занятиях.
Он ожидал, что Леня в ближайшие дни придет и на
скрипичный урок, но Леня не показывался.
Тогда Алексей Степаныч попросил в учебной части
Лёнин адрес и, переписывая его, вспомнил, что Мари-
на живет неподалеку от Лени. Он вспомнил еще что-
то, улыбнулся и снова переписал адрес.
Две аккуратные записки с Лёниным адресом лежа-
ли теперь у него на столе, возле классного журнала.
В этот день, в обычный час, Марина пришла на
урок. Она все думала по дороге: спросит у нее сегодня
Алексей Степаныч концерт или не спросит?
Алексей Степаныч встретил Марину приветливо,
назвал ее даже Маринушкой, что бывало очень редко,
и концерт спросил.
Марина глубоко вздохнула, приготавливаясь
играть. Ей хотелось сыграть как можно лучше. Сего-
дня на уроке она чувствовала себя почти как на кон-
церте.
Ей удалось чисто и смело взять первую высокую
54
ноту. Это сразу окрылило ее. Она играла, забыв обо
всем, даже об Алексее Степаныче.
А если б она посмотрела на него в это время, она
увидела бы, как удивленно поднялись его брови, как
на лице его появилось какое-то лукаво-довольное вы-
ражение — такое бывало у него, когда ученик играл
неожиданно хорошо.
Но Марине не удалось доиграть до конца. Алексей
Степаныч постучал пальцем по столу. Марина не сра-
зу его услышала. А услышав, нехотя опустила скрип-
ку. Она как будто спустилась на землю после какого-
то захватывающего дух полета.
— Марина, — сказал задумчиво Алексей Степа-
ныч, — ты что-то почувствовала в концерте. Есть уже
от чего оттолкнуться. Но, девочка, нельзя же так фан-
тазировать. Ведь ты играешь совершенно не то, что
написано.
— Разве? — удивилась Марина.
— «Разве? Разве?» — передразнил ее Алексей
Степаныч. — Иди-ка сюда, поставь на пюпитр ноты.
Разве ты играешь теми пальцами, что нужно? Вот
здесь, например, ты спутала пальцы и перешла в
третью позицию, а надо было оставаться во второй.
И что за ритм! Я ничего не понял. Ведь ты все навы-
думывала! Придется разбираться с самого начала.
И началась кропотливая, трудная работа.
Концерт — увлекательный, красивый концерт, ко-
торый только что играла Марина, позабыв все на све-
те, — был разложен на мельчайшие частицы, подверг-
нут строгому разбору, изучен, рассмотрен так, как они
на уроке ботаники рассматривали в лупу жучка.
Это было трудно, но очень интересно. Учитель и
ученица увлеклись оба. Алексей Степаныч поминутно
брал из Марининых рук скрипку и проигрывал ей от-
дельные фразы, детали. Марина начинала теперь не
только слышать, но и отчетливо видеть все строгое и
точное построение своего концерта.
Он казался ей теперь отчетливо нарисованным тон-
55
кими штрихами, и в то же время каждый штрих был
поющим.
— Уф, устал даже! — сказал Алексей Степаныч,
вытирая платком лоб. — Иди себе домой и дома поучи
как следует. Ну-ка, дай сюда твой дневник.
Марина увидела: он поставил ей четверку.
— Да, Марина, — отдавая дневник, сказал Алек-
сей Степаныч, — ты ведь живешь, кажется, недалеко
от Лени Гаврилова?
— J 1с знаю, Алексей Степаныч.
— Не знаешь? Ну, а я знаю. Он живет в следую-
щем от вас переулке. В доме номер пять по Садовому
переулку. Сходи-ка ты, пожалуйста, к нему.
— Когда? — удивилась Марина.
— Да хоть сейчас, сегодня. Вот тебе адрес. Сходи
ты к нему и узнай, почему он нс бывает в шкоде. Глав-
ное, зпаешь, что удивительно — ведь он здоров, это я
знаю, потому что теоретические предметы он раза два
посещал, а ко мне на урок почему-то не явился ни
разу.
— Хорошо, я пойду, — сказала послушно Марина.
В душе она была нс очень довольна.
«Идти к мальчишке домой! Вот еще!» Леня был ка-
кой-то неприветливый, хмурый и на девочек смотрел
презрительно. Это не то что Миша, самый старший
ученик их класса. «Вот он хороший, — думала Мари-
на. — А Леня высмеет еще... Ну, да ведь там, наверно,
его мама дома», — подумала Марина и успокоилась.
— Да, Марина, ты передай ему ноты концерта —
вот у меня есть еще один экземпляр — и скажи, что он
должен его разобрать к следующему уроку.
Марина только вздохнула и положила в папку
ноты.
В класс заглянула Сашенькина мама; она была в
своей железнодорожной куртке — как Марина опреде-
лила, в форме проводника.
— Можно Саше войти? — спросила она.
— Заходите, заходите, — сказал Алексей Степа-
56
ныч, и Сашенька вошел в класс, держась за руку ма-
тери и прижимая к себе свою крохотную скрипочку.
Марина улыбнулась ему, и Сашенька сразу про-
сиял, увидев ее.
—• Твой ученик пришел, — сказал, улыбаясь, Алек-
сей Степаныч.
Марина засмеялась, помахала Сашеньке рукой и
побежала вниз, в раздевалку. Надо торопиться. Ведь
к Лёне еще зайти и на завтра уроки приготовить.
На улице свежий сентябрьский холодок охватил
Марину.
Уже конец сентября — скоро кончится первый
школьный месяц. Деревья стоят уже все голые. Лишь
кое-где видны сухие желтые и красные листья.
Марина свернула в Садовый переулок. Уже темне-
ло. Сразу, как будто по взмаху невидимой дирижер-
ской палочки, зажглась вереница фонарей. Желтые и
круглые, как большие апельсины, они заманчиво ми-
гали в голубоватой мгле сумерек, и вокруг каждого из
них расплывалось светящееся золотое кольцо.
Марина разглядывала номера домов. Вот он, дом
№ 5.
Она вошла во двор. Где же тут восемнадцатая
квартира? Во дворе несколько домиков — такие со-
хранились еще в некоторых московских переулках, —
а спросить не у кого.
Она прошла по двору и, огибая дом, столкнулась с
какой-то девочкой.
— Вы не знаете... — начала Марина — и замол-
чала.
Перед ней была Галя.
20.	В доме № 5 по Садовому переулку
— Ты как сюда попала? — удивленно спросила
Марина.
— Алексей Степаныч послал. А ты?
57
 — И меня послал.
Девочки посмотрели друг на друга. Галя закусила
губу и нахмурилась. Алексей Степаныч сделал это
явно нарочно, он решил перехитрить их. А таких вещей
Галя не любила.
Марине затея Алексея Степаныча не показалась
обидной. Она просто очень удивилась. А встрече с Га-
лей она была рада: уже темнело, и в этом чужом дворе
было веселее вдвоем.
— Ну, я пойду, — сказала Галя.
— Что ты, Галя, ведь нас Алексей Степаныч по-
слал!
Галя молчала.
— Пойдем! — решительно сказала Марина, беря
Галю за руку. — Пойдем разыщем Леню.
Девочки снова обогнули дом. Из дверей вышла
женщина.
— Скажите, пожалуйста, здесь живут Гаврило-
вы? — спросила Марина.
Здесь, девочки, здесь. Заходите.
Девочки вошли в низенькую дверь.
Марина с любопытством оглянулась. Она жила в
большом, новом доме, и ей было интересно побывать в
таком старом, маленьком домике. Галя нехотя шла за
ней.
Направо от передней была открыта дверь в кухню.
Рядом с газовой плитой на столике шумели примусы.
«Наверно, плиту еще не включили», — подумала
Марина.
У стола переговаривались две женщины.
— Гавриловы здесь живут? — громко спросила
Марина.
Одна из женщин оглянулась:
— Вы к Евдокии Петровне? А ее нет дома. А по ка-
кому делу?
— Мы из школы, — сказала Марина. — Из музы-
кальной.
— Да вы входите, девочки, Евдокия Петровна ско-
58
ро придет. А там Шурик дома. И малыш. Я сейчас
зайду вместе с вами.
Женщина вытерла фартуком руки и провела дево-
чек через маленький, темный коридорчик в низкую,
маленькую комнату с маленьким окном.
За столом сидел мальчик лет пяти и что-то вырезы-
вал большими ножницами. Мальчик поднял голову и
удивленно уставился на девочек.
Маленькая дверь вела в соседнюю — большую, но
тоже низкую комнату. Марина заметила пианино. На
большой кровати лежал сверток в байковом одеяле.
Соседка тихонько подошла к нему.
— Спит маленький, — шепнула она. — Всего три
недели ему. Евдокия Петровна к врачу пошла, а меня
просила присмотреть.
— А Леня где? — спросила Марина.
— В школе Лёнечка. Ну, вы посидите, а я пойду,
а то у меня котлеты пригорят.
Девочки молча присели на краешки стульев.
Марина почувствовала, что в комнате есть еще ка-
кое-то живое существо, и обернулась.
— Галя, смотри! —- сказала она.
На шкафу сидел огромный, пышный сибирский кот
огненно-рыжего цвета и с высоты своего величия по-
глядывал на девочек.
— Какой красивый! — ахнула Галя.
— Это Барсик, — сказал хрипловатым баском Шу-
рик, снова принимаясь за вырезывание. — Его у нас
два раза уносили, а он прибегает. Барсик, Барсик!
Кис-кис!
Но Барсик только презрительно сощурил свои зе-
леные глаза и притворно зевнул.
— Важничает! — сказал Шурик. — А вы зачем к
нам пришли?
Марина засмеялась:
— Шурик, так не говорят, это невежливо. Мы при-
шли к Лёне — узнать, почему он не ходит в музыкаль-
ную школу.
59
— А он вовсе ходит, — сказал Шурик, болтая но-
гами. — Хотите, я вам фокус покажу? — И он неожи-
данно выпрыгнул из-за стола, вскочил на диван и пе-
рекувырнулся, болтая в воздухе ногами. — Видали?
— Молодец, Шурик! — сказала Марина. — Ты
кем будешь, когда вырастешь? Циркачом?
— Я машинистом буду, — внушительно сказал
Шурик.
Он перекувырнулся снова и сел, тяжело дыша, на
свое место. Галя и Марина засмеялись.
— И нечего смеяться! Вот видите, какой паровоз
вырезал! Сейчас клеить буду.
— Давай мы тебе поможем, — сказала Мари-
на. — Смотри, ты неаккуратно клеишь.
— А музыкантом, как Леня, не хочешь стать? —
спросила Галя, разглядывая бумажные части парово-
за, разложенные по столу.
— А Леня нс будет музыкантом, ему Коля не по-
зволяет.
— Какой Коля? — спросила Марина.
— Ну, Колька Гриненко, Лёнин товарищ. Он гово-
рит ему: «Брось, Лепя, эту музыку! Это тебе не заня-
тие». Я все слышал! — гордо прибавил Шурик. —
А Леня вратарем будет, вот кем! Он знаете как здоро-
во играет! Его уже в настоящую команду скоро при-
мут — в «Трудовые резервы»! Мама, это к Лёне дев-
чонки пришли! — закричал он без передышки.
В комнату входила румяная, полная женщина, по-
вязанная пуховым платком.
— К Лёне? — удивленно спросила она, торопливо
разматывая платок.
Девочки встали.
— Мы и к вам тоже, — сказала Галя.
— Сейчас, девочки, только малыша погляжу. Шу-
рик, ты чего тут набросал так? Никак за вами не угля-
дишь! — И она прошла в соседнюю комнату. —
Спит, — сказала она возвращаясь. — Ну, что, девоч-
ки, скажете?
60
— Мы из музыкальной школы, — сказала Марина.
— Нас Алексей Степаныч послал, — добавила
Галя.
— Вот как! — удивилась Евдокия Петровна. —
Что же такое случилось?
— Они говорят — Леня в школу не ходит, — вме-
шался Шурик. — А он вовсе ходит, со скрипкой.
— Как так не ходит? — ахнула Евдокия Петровна
и даже села на табуретку. — Знала я, чувствовала
что-то неладно, — взволнованно заговорила она. —
Играет вроде не то, что надо, ерунду какую-то, а ухо-
дит на урок — так возвращается уж больно скоро.
И где он, негодный, шатается? Вот уж будет ему сего-
дня! Хорошая проборка будет!
Девочки переглянулись.
— Он подтянется, — сказала Галя, — он всё вы-
учит.
— Мы ему ноты принесли, мы ему поможем! —
горячо подхватила Марина.
— Вот за это спасибо! — ласково сказала Евдокия
Петровна. — Но вот ведь несчастье какое... — продол-
жала она с огорчением. — Сколько раз ему говорили:
«Не хочешь заниматься, так бросай!» Отец даже
скрипку забирал, прятал. А он в слезы, плачет:
«Отдайте скрипку!» Ладно — решили: последний год
попробуем. А он, оказывается, вот что вздумал... Про-
гульщиком сделался.
— Ему Колька не позволяет, — снова сообщил
Шурик.
— Ох, уж этот мне Коля! — вздохнула Евдокия
Петровна. — Когда-нибудь весь дом своими опытами
спалит. Верите ли, девочки, проходу ему этот Коля не
дает. Леня ведь даже по двору со скрипкой стеснялся
бывало пройти. Уж я ему скрипку вынесу, а он тогда
скажет тихонько: «Ну, вы идите, идите, мама», а сам
скрипочку под пальто — и бежать! Словно ворованное
несет. Вот горе какое! И отец-то как переживать бу-
дет... Ведь он музыку любит знаете как? Когда в отпу-
61
ску — ни одного концерта не пропустит. И сейчас в
каждом письме спрашивает: «Как Лёнины музыкаль-
ные успехи?» И ведь способности есть у мальчика, и
позанимался уже сколько... Еще бы два годочка про-
тянуть — и закончил бы семилетку.
В это время открылась дверь и на пороге показался
Лепя со скрипкой в руках. Увидев девочек, он мрачно
опустил голову и прошел в другую комнату. Все мол-
чали. Молчание первый нарушил Шурик.
- Леня! — закричал он. — Ты чего прогулива-
ешь?
- Молчи ты! — процедил сквозь зубы Леня; он
стоял, отвернувшись к окну.
Вдруг громко заплакал на кровати ребенок, и Евдо-
кия Петровна бросилась к нему.
Подожди уж ты у меня! — пригрозила она на
ходу Лёне. — Вот дождешься, отец приедет... Да что
же ты стоишь, как пень, — рассердилась она вконец,
развертывая ребенка, — к тебе ведь пришли!
Леня нехотя подошел к порогу.
— Ну что? — спросил он хмуро.
— Леня, мы тебе ноты принесли, — робко сказала
Марина.
— Леня, это концерт, — сказала строго Галя.—
Знаешь, какой концерт! Алексей Степаныч велел тебе
его разобрать.
Леня взял ноты и стал рассматривать их.
—- Ого! — сказал он, перелистав ноты.
— Очень трудный, — подтвердила Марина. — За-
то какой красивый!
— Интересно! — процедил сквозь зубы Леня, раз-
глядывая ноты. — Как же это?..
— Как это играется? Хочешь, покажу? — с готов-
ностью предложила Марина.
— Покажи, — нехотя согласился Леня.
Марина вынула свою скрипку из футляра и с увле-
чением начала проигрывать Лёне трудное место.
Галя исподлобья внимательно следила за ней.
62
Шурик бросил свое вырезывание и тоже смотрел.
— Видишь — возбужденно говорила Марина, —
не так трудно... Ой, вот тут не выходит!
— Дай я, — сказала Галя.
Она взяла у Марины скрипку и проиграла трудное
место.
Нечего было и сравнивать — она сыграла его го-
раздо лучше Марины, хотя играла на чужой, неудоб-
ной ей скрипке.
Но Марина зависти не почувствовала. Она была
так рада, что Галя играет.
— Леня-а! — послышалось в открытую форточку.
Чье-то лицо прижалось снаружи к стеклу.
Евдокия Петровна, кормившая в это время ребен-
ка, молча сделала сыну угрожающий жест рукой, и
Леня хмуро отвернулся от окна.
— Идемте, провожу, — буркнул он девочкам.
Девочки торопливо собрали свои вещи. Галя взя-
ла папку, Марина — футляр со скрипкой.
— Это у тебя какая? Трехчетвертная? — спросил
на ходу Леня.
— Трехчетвертная, — гордо -ответила Марина. —
И звучит хорошо, правда?
— У меня целая, — небрежно ответил Леня.
Они вышли на крыльцо. У крыльца дожидался не-
большого роста, коренастый, плотный мальчик.
Свет от фонарика над крыльцом падал ему прямо
в лицо, и Марина его хорошо разглядела. У мальчика
было обыкновенное круглое веснушчатое лицо с твер-
дыми чертами, с упрямым подбородком. И он вовсе не
походил на того хулигана-разбойника, который уже
представился ей после рассказов Шурика о таинст-
венном Кольке, имеющем такую власть над его бра-
том.
Увидев девочек, Коля даже довольно вежливо с
ними поздоровался, но тут же тихо заговорил о чем-то
с Леней, не обращая на них больше никакого внима-
ния.
63
«У меня уже один состав готов», — разобрала Ма-
рина. И еще: «Ты что, тпюва за эту музыку взялся?»
В голосе его слышалось нескрываемое презрение.
И еще Марине послышалось какое-то неприятное сло-
во, как будто... «пиликалки».
- Ну, мы пойдем, — сказала она.
— Так ты смотри выучи! — строго добавила Га-
ля. — А то весь класс подведешь!
— Если хочешь, мы поможем, — сказала Марина.
— Да уж сам как-нибудь справлюсь! — буркнул
Леня.
Девочки пошли к воротам. Неожиданно их догнал
Леня.
— Скажите Алексею Степанычу, — проговорил он
тихо, — что я на следующий урок приду. — И побе-
жал обратно к крыльцу, где его ждал Коля.
Девочки молча прошли темный дворик и вышли на
улицу. Тут им сразу стало веселее. Они шли рядом, не
держась за руки, как бывало, но уже не так отчуж-
денно.
— Она его ругать будет? — спросила Галя.
— Наверно. Но только ему, Галя, концерта не вы-
учить! Он ведь летом ничего не делал, а там какие
трудные двойные ноты...
— Выучит. Он все-таки старше нас классом, —
ответила Галя. — И, знаешь, наш концерт вовсе не та-
кой уж трудный.
«Наш концерт, — подумала Марина. — Вот как!
Галя сказала: наш концерт!»
— Только я думаю, — сказала она, — что ему этот
Коля помешает учиться. Такой небольшой, а Леня его
боится.
— Это он только с виду небольшой, — мрачно за-
метила Галя.— Ну, до свиданья, — сказала она не-
ожиданно и повернула направо.
— Галя, постой! — крикнула Марина. — Когда
же мы увидимся? Приходи ко мне.
64
9
— Не знаю, мне некогда видеться, — ответила Га-
ля не оборачиваясь.
Марина даже остановилась от удивления. Вот как!
Оказывается, они не до конца помирились. Ну и харак-
тер у Гали! «Кремень, а не девочка», — говорит про
нее ее бабушка. Да, правда кремень.
21.	Дождь идет
Марина проснулась потому, что по стеклу постуки-
вали дождевые капли.
Она сунула ноги в тапочки и подбежала к окну.
Все-все — и крыши домов, и деревья, и небо —
было покрыто серой пеленой.
— Дождь идет, — сказала себе самой Марина и
юркнула обратно в постель.
Она любила дождь, осень. В такие дни особенно
хорошо сидеть в классе, слушать учителей, заниматься
дома — музыкой, уроками, чтением.
Другие девочки любят весну, лето, жаркие дни. Ма-
рина тоже их любит, но осень и зиму, кажется, боль-
ше. Вот перед самым отъездом в город бывали такие
дни...
«Марина, твой дождик идет», — говорила тогда
мама. И Марина надевала плащ и бежала в сад.
Ей нравилось сидеть на скамейке под старой-ста-
рой, раскидистой елью, с которой только изредка па-
дают тяжелые капли. Сидеть и смотреть на сырые до-
рожки, на темные сосны и вдыхать свежий горьковато-
влажный воздух, пахнущий мокрой землей, листьями
и хвоей.
А как хорошо бывает после дождя в сосновом ле-
су! Стволы у сосен после дождя темнеют — из золо-
тистых делаются коричневыми, а темная хвоя свет-
леет.
И так прозрачно и свежо делается тогда в лесу...
3 Школьный год Марины Петровой 65
Как хорошо, что дождь идет,
Осенний дождик длинный... —
прозвучали в ушах у Марины какие-то строчки. Хоро-
шо лежать и слушать, как шумит за окном дождь...
— Мама, ты спишь? — тихонько окликнула Ма-
рина.
Елена Ивановна подняла с подушки голову.
— Марина, твой дождь идет, — сказала она сон-
ным голосом. — Не забудь сегодня надеть калоши.
И плащ. — И она повернулась на другой бок.
Ох, уж эта мама! Обязательно ко всему примешает
калоши!
Но мечтать уже больше не хотелось. И как раз в
эту минуту отчаянно задребезжал будильник. Семь
часов! Марина сразу же вскочила и начала одеваться.
А капли стучат, стучат по стеклу... Хорошо!
Завязывая галстук, Марина вспомнила — сегодня
настоящий сбор. И придет новая вожатая. Интересно,
какая она будет.
Марина сбежала по лестнице. Скорей, а то мама
заметит, что она ушла без калош. Дождь уже почти пе-
рестал, и мокрые липы отряхивали свои ветки, когда
по ним пролетал ветер.
Правда, холодно немножко. Марина пошла быст-
рей и почти вбежала в раздевалку — веселая, разгоря-
ченная, с мокрыми волосами.
В раздевалке было очень тепло, шумно и тесно.
— Здравствуй, Галя! — крикнула Марина, увидев
входящую Галю. — Промокла?
— Нет, ничего, у меня плащ, — сдержанно ответи-
ла Галя.
Она подошла к вешалке и стала раздеваться, не
глядя на Марину.
«Ну ладно, — подумала Марина, — еще помирим-
ся!» — и побежала к своему классу. Первый урок был
ее любимый русский язык.
А после уроков сегодня сбор.
66

И крыши домов, и деревья, и небо — все было покрыто серой
пеленой.
22.	Оксана
Новую вожатую звали Оксана. Апарина и раньше
видела ее р школе, и ей всегда нравилась эта тонень-
кая смуглая девушка.
Рядом со своей подругой — спокойной, положи-
тельной Верой — она казалась совсем девочкой. Ее
звонкий голос и смех слышны были во всех школьных
коридорах.
А сейчас, когда Оксана вошла в класс, Марину
поразило еще одно: оказывается, она была похожа на
Татьяну Васильевну. На Татьяну Васильевну из дет-
ского сада!
Она была такая же тоненькая, с такими же корот-
кими вьющимися темными волосами, с такими же ве-
селыми глазами.
Марине понравилось, как Оксана вошла к ним;
понравилось, как она подняла для приветствия
руку-
Светлана Новикова — председатель совета отря-
да — сдала рапорт.
— Рапорт принят, — звонко сказала Оксана и
посмотрела на ребят.
— Ну, как же мы будем готовиться к праздни-
ку? — без всяких предисловий спросила она.
Ребята переглянулись.
— У нас тут разные вопросы, — сказала Мая. —
И об отстающих... — И она посмотрела на Люсю.
— Мы с вами, ребята, все потом обсудим — и об
отстающих тоже, — сказала Оксана. — А сейчас по-
думаем, как мы будем готовиться к Октябрьскому
празднику.
— Ну как? Как всегда, — нерешительно сказал
кто-то.
— Стенгазету выпустим, — сказал Лева Бонда-
рни.
— Проведем торжественный сбор, — сказала
Светлана Новикова.
68
— Стенгазета и сбор — это хорошо, — подтверди-
ла Оксана. — А я вот еще что предлагаю: давайте
устроим шефский концерт!
— Где, где? — закричало сразу несколько голосов.
Оксана засмеялась и вынула из кармана письмо.
— «Дорогая Оксана и дорогие ребята!..» — прочи-
тала она.
Все поглядели друг на друга. Кто это пишет?
— «Мне немного завидно, что вы вместе, а я тут
одна. Хотя, конечно, не одна. Вокруг меня много наро-
ду, и взрослых и детей, но я еще к ним не привыкла.
«Не обтерпелась», как говорит Митя Каневский...»
— Вера! — сказала Мая. — Она помните как вое-
вала с Митькой?
— А теперь его слова вспоминает! — сказала,
улыбаясь, Оксана. — И пожелание ему особенное в
конце — это я уж одному Мите прочту.
— Пожалуйста, читайте дальше, — попросила Ма-
рина, поглядывая на смущенного Митю. «Ага, мол-
чит — даже не нашелся что ответить!»
— «Расскажу вам немного о моей новой жизни, —
продолжала читать Оксана. — Моя школа находится
при фабрике — тонкосуконной фабрике имени Кали-
нина. Я как-то привыкла раньше думать, что фабрика
находится непременно в городе, что вокруг нее всегда
очень шумно. А вокруг нашей фабрики очень красивые
места: река, лес и у самой фабрики — парк.
Наша детская музыкальная школа при фабрике
открылась совсем недавно, работала всего одну зиму,
и учеников было немного. С моим приездом открыли
новый класс — скрипичный. Теперь в нашей малень-
кой школе два педагога, ожидаем третьего. И знаешь,
Оксана, какая у меня мысль?..»
Но тут, на самом интересном месте, Оксана пере-
стала читать.
— Дальше вам неинтересно, — сказала она, — Ну,
а кто теперь скажет, где нам устроить шефский кон-
церт?
69
— Читайте дальше! Интересно! В Вериной школе!
При фабрике! — заговорили пионеры.
— По очереди, — сказала Оксана. — Только, ре-
бята, я не буду вам сейчас читать все Верино письмо.
— А вы расскажите, — попросил Митя Канев-
ский. — Не читайте, а расскажите!
— Рассказать? Ну хорошо. Вера пишет, что дет-
скую музыкальную школу открыли при фабрике пото-
му, что там много способных ребят. Они сами, по своей
охоте, устроили у себя в общеобразовательной школе
спектакль с пением, почти оперный. А руководить ими
по-настоящему было некому.
И в музыкальную школу пришли они охотно. Но
то ли не умели их заинтересовать, то ли они думали,
что это будет одно развлечение... Словом, Вере сейчас
нелегко налаживать новое дело.
Я предлагаю вам помочь нашей Вере. Устроим там
такой концерт, чтобы местным ребятам захотелось
учиться по-настоящему. И хорошо бы там сыграть
не только то, что вы готовите для академического ве-
чера, а дополнительно выучить новые вещи наших со-
ветских композиторов или русские народные песни.
Хотите?
Оксанино предложение ребятам понравилось. Одна
только Люся была недовольна.
—- Да когда же это все успеть? — говорила она. —
Новые вещи! А свои?
— Вот всегда она так! — возмутилась Мая. — Че-
стное слово, Люська, я тебя из своего звена выведу!
Оксана подняла руку:
— Тише! Тебя как зовут? Люся? Люся, а к тебе у
меня особенная просьба. Ты ведь, кажется, умеешь
шить?
— Умеет, и очень хорошо, — подтвердила Мая. —
Она у нас первая по рукоделию.
— Вот и хорошо, — сказала Оксана. — Вера
пишет, что их ребята в клубе готовят к Октябрь-
скому празднику два спектакля: старшие — «Тимура»,
70
а маленькие_— «Золушку», но им трудно справиться с
костюмами. Ты могла бы им помочь. Согласна?
— Согласна, — ответила Люся и оглянулась на
ребят.
Она действительно любила и умела шить, но в
классе до сих пор к этому относились равнодушно.
— Вот это хорошо! — сказала Оксана. — И тебе
будет интересно туда поехать. Все поедут на праздни-
ки, а мы с тобой — раньше.
Люся улыбнулась и покраснела. Она была и сму-
щена и довольна. Митя что-то буркнул про девчоночьи
занятия — иголочки и бантики, но Оксана очень
серьезно на него посмотрела, и он замолчал.
— Только не думайте, — сказала Оксана, — что
весь концерт будет состоять из ваших выступлений.
Будут играть и Верины ученики.
— Такие начинающие? — удивилась Мая.
— Будут! — воскликнула Марина. — Помните, де-
вочки, как мы готовили с Верой первомайский сбор?
Все, все участвовали!
— Даже Каневский, — откликнулась Мая. — Да
вы ведь Веру хорошо знаете, — сказала она Оксане.
— Знаем! — сказал Митя Каневский басом.
Все засмеялись, и Оксана громче всех.
— Да, я была на этом сборе, — сказала она. —
Было очень интересно. Мне понравилась игра в ма-
леньких почтальонов, от всех шестнадцати республик.
Кто ее придумал тогда?
— Митя! Вера! Нет, Светлана! — закричали ре-
бята.
— Ну, понятно: вместе, — сказала Оксана. —
А что бы нам сейчас придумать, чтобы интересно про-
вести этот концерт?
Подняла руку Светлана.
— По-моему, надо не только концерт, — сказала
она, — а еще чем-нибудь помочь в устройстве Ок-
тябрьского вечера. Вот Люся будет помогать шить ко-
стюмы, а мы можем помочь украсить зал.
71
— Да чем же они хуже нас? — удивилась Мая. —
Наверно, лучше нас все устроят.
— А можно, мы им портрет Глинки привезем? —
спросила Галя.
Марина оглянулась на нее.
— И Чайковского, — неожиданно для себя самой
добавила она.
Это были их с Галей любимые композиторы.
— Вот придумали! Да у них, может, есть!
— Девочки не могут без подарков, — сказал Ми-
тя, грустно покачивая головой. — «Ах, мы вам при-
везли!»
— А ты подарков не любишь? — вспылила Мая.
— Девочки, подарим ему что-нибудь, — шепнула
Марина, — какую-нибудь марку редкую!
— Уж вы найдете редкую! — засмеялся Митя.
Он очень гордился своим альбомом.
- Ну, вот что, — сказала Оксана: — вы подумай-
те, ребята, о делах нашего отряда в этом году и самое
первое — о поездке в Березовую. Ведь мы с вами по-
едем на большую фабрику! Я думаю, поездка будет
для нас всех очень интересной. Конечно, если только
вы сами захотите этого.
— А можно написать Вере и все у нее подробно
узнать? — спросила Светлана.
— Конечно, можно, — сказала Оксана. — Знаете,
что Вера написала в конце письма? «А пионеров моих
очень прошу мне писать обо всем: о хорошем и о пло-
хом. Я очень скучаю по ним и не хочу, чтобы они меня
забыли. Ты ведь не будешь сердиться на меня за
это?..»
Оксана сложила письмо и посмотрела на ребят.
— Я не буду сердиться, — сказала она. — Кто за-
хочет написать, пусть возьмет у меня адрес.
— Дайте, пожалуйста, мне, — вспыхнув, сказала
Марина.
У нее в голове мелькнула одна мысль.
72
23.	Письмо на тонкосуконную фабрику
«Станция Березовая. Тонкосуконная фабрика име-
ни Калинина. Педагогу ДМШ Вере Львовне Мельчук.
Здравствуй, дорогая Вера!
Это пишет тебе твоя пионерка Марина. Ты не за-
была меня? Мне очень интересно узнать, как ты жи-
вешь и работаешь, а Оксана прочитала нам только ку-
сочек твоего письма.
Какие у вас ребята? Тебе не скучно без театров и
концертов? Скучно, наверно. А у меня год начался
плохо.
Знаешь, Вера, мы поссорились с Галей! Ты же пом-
нишь, мы раньше никогда не ссорились.
А в этом году Алексей Степаныч дал нам играть
один и тот же концерт, и Галя обиделась. Потому что,
ты ведь знаешь, она играет гораздо лучше меня.
И вообще не любит играть с кем-нибудь одну вещь.
Честно говоря, я тоже не люблю это.
Ну, правда, разве мало на свете скрипичных кон-
цертов? Наверно, тысяча или еще больше. Зачем же
нам играть одно и то же?
И Галя больше не дружит со мной. Как быть? По-
нимаешь, Вера, она ведь очень хорошая девочка, и я
думаю, не попросить ли Алексея Степаныча, чтоб он
забрал у меня концерт? Ведь дружба важнее —
правда?
С мамой я говорила. Она думает, что я хочу отка-
заться из боязни, понимаешь, что я хуже сыграю. Это
тоже правда, но все-таки дело не только в этом.
Вера, посоветуй, пожалуйста, как мне быть! Я пи-
шу тебе, потому что Оксану я еще стесняюсь. Хотя
она, наверно, хорошая.
Готовишься ли ты к Всесоюзному конкурсу? Ты
ведь собиралась. Пожалуйста, готовься! И пусть тебе
тамошние ребята не мешают.
Ну, до свиданья. Очень жду ответа.
М. Петрова
73
У мамы опять срочная работа. Они хотят вы-
пустить столько пар башмачков, что даже не сосчи-
тать! И откуда столько малышей взялось? Прямо мил-
лионы. А башмачки очень хорошенькие — и красные,
и зеленые, и синие. Для больших такие не делают. Ну,
правильно, конечно: маленькие должны быть наряд-
ными. Мама мне тоже обещала новые туфли.
Но это пустяки. А главное, мне очень скучно без
тебя и Гали. Потому что хотя она здесь, но мы не дру-
жим больше...
Вера, жду твоего письма! Привет тебе от Жени.
Марина»
Написав это письмо и отправив его в адрес тонко-
суконной Березовской фабрики, Марина повеселела и
стала с нетерпением ждать ответа.
24.	Ответ из Березовой
«Я очень обрадовалась твоему письму, Мариша.
И немного огорчилась.
Отвечу тебе по порядку.
Мне здесь очень интересно жить и работать. Когда
вы приедете к нам на праздники, ты многое увидишь
сама.
Театров таких, как в Москве, у нас, конечно, нет,
но один театр есть — и очень интересный. В нем играет
наша фабричная молодежь. Среди них много талант-
ливых людей.
Меня тоже привлекли туда. Я совсем не артистка,
но могу помочь кое в чем. Кроме того, к нам приезжа-
ют театры из Москвы. И радио есть. Разве ты забыла
о нем?
Мои ученики — хорошие, способные ребята. Они
уже немного с тобой познакомились. Ты не сердись, я
прочитала некоторым из них твое письмо.
Они считают, что ты неправа: отказываться от
концерта нельзя.
74
А ложное самолюбие надо отбросить — по-моему,
оно есть не только у Гали, но и у тебя, у вас обеих.
Ребята решили, что вы обе неправы, а прав ваш
учитель.
Один мой ученик — есть у нас такой Вася Воро-
бьев — сказал, что это вообще пустяки и нечего этим
заниматься. Но я с ним не согласилась, и другие ребя-
та меня поддержали.
Нет, вопрос этот стоит обсуждения, и хорошо, что
ты мне о нем написала.
У меня в классе некоторые ребята тоже неправиль-
но понимают дружбу, и когда они прочли твое письмо,
им это стало как-то яснее.
Конечно, другу надо уступать, но нс всегда и не во
всем. Так решили мои ученики и я вместе с ними. А что
говорит Оксана?
Я бы хотела, чтобы вы с Галей сыграли мне ваш
концерт. Мои ученики пока еще ничего интересного не
играют. Но среди них есть такие способные! Особенно
одна девочка, Тамара, и еще Вася Воробьев.
Ты спрашиваешь, готовлюсь ли я к Всесоюзному
конкурсу. Да, я готовлюсь, занимаюсь по нескольку
часов в день.
Моя квартирная хозяйка — мать Васи Воробье-
ва — не велит своим ребятишкам шуметь, когда я иг-
раю. И сам директор фабрики спрашивал меня недав-
но, удается ли мне готовиться к конкурсу. А о моих
учениках и говорить нечего — они очень хотят, чтобы
их учительница отличилась.
Да конкурс еще очень не скоро — времени у меня
на подготовку много. Буду ездить в Москву, на кон-
сультацию к Елизавете Федоровне.
Ну, до свиданья, Мариша. Видишь, какое я тебе
длинное письмо написала.
И ты пиши мне, не забывай свою старую вожатую.
Передай привет всему нашему отряду и Оксане, а так-
же твоей маме, Софье Дмитриевне и Жене.
Вера»
75
Это письмо Марина получила, придя домой со
сбора звена, на котором они начали подготовку к
Октябрьскому вечеру.
Всю дорогу она думала о Березовой, а придя до-
мой, получила оттуда письмо!
Да, Вера права, концертом надо заниматься. Ни-
чего, что она играет хуже Гали, — если очень поста-
раться, ведь можно и догнать. И все равно что-то свое
будет у каждой из них.
А как хорошо было бы сыграть именно этот кон-
церт на вечере в Березовой!
И сейчас же после обеда Марина взялась за
скрипку. «Уроки приготовлю вечером», — решила она.
25.	Музыкальный кот
Марина кончила заниматься, положила на место
скрипку — и в ту же минуту приоткрылась дверь и во-
шел Васька.
Ваську в семье у Марины называли музыкальным
котом. Почетное это прозвище кот получил от Марины
в насмешку — за свою явную нелюбовь к музыке.
Когда он приехал этим летом к Марине на дачу —.
еще совсем маленьким, глупым котенком, с разъез-
жающимися в стороны лапками, — он очень испугал-
ся незнакомых для него звуков Марининой скрипки и
кинулся под кровать. Марина со смехом его оттуда
вытащила и заставила слушать.
Васька мотал головой и жалобно мяукал.
С тех пор он всегда, заслышав звуки настраивае-
мой скрипки, соскакивал с дивана и недовольно ухо-
дил.
Только один раз, забыв о своей неприязни к музы-
ке, он разрешил себе поиграть Марининым смычком,
опущенным на пол, — невидимому, не догадался, что
это и есть одно из орудий, производящих ненавистные
для него звуки.
76
Марина не раз его стыдила, рассказывая о том,
какой хороший кот живет в музыкальной школе, как
этот кот ходит на все концерты и как он слушает игру
ребят, сидя на стуле в первом ряду.
Но Васька слушал рассказы об этом примерном
коте так же невнимательно и с оттенком недоверия,
как бывало слушала сама Марина, когда была по-
меньше, мамины рассказы о какой-то очень хорошей
девочке, которая все успевает сделать и у которой все
всегда чистое и аккуратное.
Сейчас музыкальный кот вошел в комнату, мягко
ступая своими бархатными лапками, поднял усатую
морду с черным пятнышком на носу и мяукнул.
Это могло означать, примерно, следующее: «Ты
уже кончила? Не пора ли меня покормить?» Или еще
короче: «Молочка! Мяса!»
Марина схватила музыкального кота на руки и по-
кружилась с ним по комнате, хотя кот был явно не
расположен к танцам.
— Васька, я буду играть на фабрике! На тон-ко-
су-конной... Понимаешь?
Васька недовольно тряхнул головой и, изловчив-
шись, прыгнул на пол.
«Мяу!» — настойчиво повторил он и засунул лапу
под книжную полку.
— А, игрушку потерял!—догадалась Марина.—
Так бы сразу и говорил. А то я думала — ты кушать
хочешь.
Она засунула руку под полку и вытащила оттуда
черный мячик. Васька сейчас же покатил его по по-
лу — прямо под ноги вошедшей маме.
— Так, дочка моя забавляется, — сказала мама.
— Мамочка, это не я, это Васька забавляется! —
закричала Марина, вскакивая с места и целуя мать. —
Что ты принесла, ма?
— Я вам обоим подарки принесла — тебе, Васька,
колбаски, а тебе, Марина, вот что...
— И мне колбаски — почему одному Ваське? —
77
запротестовала Марина и замолчала, развернув ма-
мин подарок.
Это была толстая тетрадь нот, в коричневом пере-
плете. На переплете было вытиснено золотом: «Раз-
влечение русского скрипача».
— Мама, откуда ты достала?
— Это мне для тебя подарили.
Марина даже покраснела от радости и стала жад-
но перелистывать ноты.
— Мама, ты даже нс знаешь, как это хорошо! —
сказала она. — Ведь тут русские песни — это мне сей-
час так нужно!
— Именно сейчас? — удивилась Елена Ивановна.
Узнав о готовящемся вечере в Березовой и о том,
что Марина хочет играть там свой концерт и выучить
русскую песню, Елена Ивановна отсоветовала ей ре-
шать это без Алексея Степаныча.
— Знаешь, Мариша, концерт у тебя не готов, —
сказала она. — До Октябрьского праздника еще,
правда, порядочно времени... Ну, посмотрим, как ты
его сыграешь на школьном концерте. Ведь одно де-
ло — школьный, ученический концерт, а другое де-
ло — торжественный, в Октябрьские дни.
— Да, я понимаю, — вздохнула Марина. — Но
что же мне там сыграть?
— Попроси Алексея Степаныча разучить с тобой
что-нибудь из этих русских песен.
— Нет, я сама должна! — сказала Марина.
— Ну, сама. Еще лучше.
— А он потом меня прослушает. Какие тут песни
есть хорошие!
— Значит, ты довольна моим подарком?
— Ой, еще как! И Васька доволен... Васька, ты
где?
А музыкальный кот в это время уплетал колбасу и,
кажется, уже не свою порцию.
— Ах ты негодник! — закричала Марина. — Ну
вот, за это сейчас еще два часа играть буду!
78
И она снова взялась за скрипку и с увлечением
принялась разбирать песни из принесенного мамой
сборника.
Действительно, при первых же звуках скрипки
Васька недовольно поежился и удалился, унося в зу-
бах недоеденный ломтик колбасы.
26.	Сюрприз Алексея Степаныча
Марина и Галя, каждая по-своему, рассказали
Алексею Степанычу о посещении Гавриловых.
Галя рассказывала больше о том, как Леня встре-
тил известие о концерте и как он рассматривал ноты,
а Марина — обо всем сразу: о Лёне, Шурике, их маме,
а также о некоем Коле Гриненко, который мешает Лё-
не заниматься.
В рассказе Марины Коля выглядел каким-то таин-
ственным и очень важным человеком.
Однако Алексей Степаныч выслушал ее очень
серьезно и для чего-то записал в своем блокноте имя
и фамилию Лёниного приятеля.
Девочки боялись, что Леня не сдержит своего обе-
щания. Но через два дня он пришел на урок к Алексею
Степанычу и, к удивлению всех присутствовавших уче-
ников, сыграл очень неплохо разобранный концерт.
Алексей Степаныч встретил Леню так спокойно,
как будто видел его вчера, и ничего не сказал ему о
прогуле. Только после урока оп сказал Лёне, что про-
пущенный месяц надо наверстать и поэтому срок,
дающийся обычно на разучивание этого концерта, ему
приходится сократить вдвое.
— Ничего, справишься, — сказал он на про-
щанье. — А не то девочки помогут! — И он улыбнулся
Марине и Гале.
Сегодня они были в классе в одно время.
Леня передернул плечами и ничего не ответил. Бы-
ло ясно, что ни о какой помощи девочек не может
79
быть речи и что соревнование с девочками, устроенное
хитрым Алексеем Степанычем, задело и его за живое.
Но какой сюрприз ждал девочек, когда Леня вы-
шел из класса!
- 11у так вот, дорогие мои, — сказал Алексей
Степаныч, очень серьезно глядя на девочек, — кон-
церт придется отложить. Возможно, что вы сыграете
его в конце года, на экзамене. Я видел, что вы можете
с ним сделать, — вы очень старались обе, и за это обе-
их хвалю. Концерт этот заставил вас сразу втянуться в
занятия, напрячь все свои силы...
Он помолчал.
— А теперь, девочки, давайте его сюда — он пока
для вас трудноват. А вот возьмите ноты: эти три пьесы
ты сыграешь на ближайшем концерте, Марина, а эти
вариации — ты, Галя. И нечего хмуриться — пьесы
очень хорошие, получше всякого концерта, и выучить
их надо очень быстро, за три недели.
Среди доставшихся ей нот Марина с удивлением
увидела одну очень легкую пьеску — ее еще в про-
шлом году играла одна маленькая ученица их класса.
— Алексей Степаныч, — жалобно протянула
она, — а зачем вы мне эту пьесу дали?
— Видишь, Марина, — сказал Алексей Степа-
ныч, ’— я хочу, чтоб вы научились играть не только
трудные, но и легкие вещи...
Что, непонятно? Ты думаешь: «Что же тут учиться
легкому, когда я уже трудное играю?»
Так вот, легкие вещи нужно вам учиться играть
артистически, при исполнении легких вещей вы
должны быть уже не учениками, а настоящими музы-
кантами. Понятно? В этой маленькой арии ты должна
дать и красивый, полный звук и тонкость оттенков.
Тут уже должна быть музыка, а не ученическое испол-
нение трудных пассажей. Но не горюй о трудном. Дру-
гие две пьесы достаточно трудны — тебе придется над
ними немало потрудиться...
Ну, а ты, Галя, что молчишь?
80
Галя молча разглядывала свои вариации. Ей дав-
но хотелось их сыграть, но все же было немного обид-
но — ей казалось, что концерт у нее почти готов.
— А Леня будет играть наш концерт? — спросила
она, опустив глаза.
— Будет. Ина первом же школьном вечере, — от-
ветил Алексей Степаныч.
— Ну да, ведь он уже в шестом классе, — прими-
рительно сказала Марина. — Только, Алексей Степа-
ныч, знаете, нам ведь еще надо к шефскому концерту
готовиться! Как вы думаете, успеем?
— Видите, как хорошо, чго я переменил програм-
му! — сказал, улыбаясь, Алексей Степаныч. — Ведь
концерт этот для праздничного вечера не годится.
И уж там вы обе не могли бы играть одно и то же.
А пьесы ваши, наоборот, очень подходят.
— Можно я к ним прибавлю еще одну русскую
песню? — спросила Марина.
— Конечно. Очень хорошо будет. Когда разбе-
решь — принеси.
27.	Марина готовится к концерту
Новые пьесы, полученные от Алексея Степаныча,
Марина принялась учить сначала с некоторым недове-
рием, но очень скоро увлеклась ими. Правда, ее все
время тянуло к оставленному концерту, и она проигры-
вала из него на память то один отрывок, то другой и
удивлялась: ведь очень неплохо получается! Почему
же Алексей Степаныч отобрал его?
Но так как концерт не играла и Галя, большой
обиды не было. Плохо было только то, что времени
на подготовку новых вещей было, по мнению Марины,
очень мало. А приготовить их надо было очень хорошо,
так как вскоре после школьного концерта должен был
состояться праздничный вечер в фабричном клубе.
Для этого вечера надо было еще выучить русскую
песню из подаренного мамой сборника.
81
— Мама, да не хватит же у меня времени, чтобы
выучить все это! — пожаловалась она матери.
- Времени у тебя на подготовку этих пьес теперь
больше, чем всегда, — ответила мама, в чем-то, как
показалось Марине, подражая Алексею Степанычу.
— Как так больше? — удивилась Марина.
— Ну конечно, больше. Ведь дай их тебе Алексей
Степаныч месяц назад — ты бы стала их учить по-
немножку, вразвалочку, а сейчас ты свое время уплот-
нишь.
— Мама, ты все шутишь, — сказала Марина
смеясь, — а я тебе серьезно говорю: не успею выучить!
— Непременно успеешь, — ласково сказала Елена
Ивановна. — Память у тебя хорошая, выучишь ты
свои пьесы очень быстро. Значит, все это время надо
будет потратить на тщательную разработку пьес.
Правда?
— Правда, мамочка, — сказала Марина. — И от-
куда ты это все знаешь? Тебе Алексей Степаныч ска-
зал?
— Может быть, — улыбнулась мама.
Действительно, наизусть Марина заучивала свои
этюды и пьесы очень легко.
Она, собственно, никогда и не учила их. Стоило ей
проиграть три-четыре раза по нотам пьесу, как она
уже знала ее на память.
Но тогда начиналось вживание в пьесу, в ее музы-
ку, — то, о чем в последнее время так часто говорил
своим подросшим ученикам Алексей Степаныч.
28.	Звезда путешествий
Маринин отряд решил путешествовать. Кто пер-
вый это придумал, неизвестно. В этот раз собрались в
пионерской комнате без Оксаны. Надо было погово-
рить, подумать. Но никто сначала не предлагал ничего
интересного.
82
Был уже вечер, в школе было тихо. За окнами в си-
ней вечерней мгле вспыхивали огни фонарей, приглу-
шенно шумела московская улица.
— А знаете что, — сказала Светлана, глядя в
окно, — пусть каждый скажет, что ему хотелось бы
больше всего. Очень хотелось бы!
Сначала засмеялись, стали шутить. А потом вдруг
оказалось, что всем хочется одного и того же — путе-
шествовать. Ехать куда-то далеко-далеко, выходить
на далеких станциях, видеть -новых людей, новые го-
рода.
— Да когда это еще будет! — вздохнула Марина.
Кто первый сказал — неизвестно, кажется, Лева, а
может быть, Каневский, но вдруг все решили это да-
лекое путешествие начать сейчас.
— Мы ведь действительно можем ездить, — гово-
рила Светлана. — Понимаете, ребята, ездить в разные
интересные места: в Березовую, в лагерь, а кто еще
дальше — на каникулах...
— В Мураново ездили, — сказала Галя.
— Ну да, мы ездим, а у нас это так проходит, —
подхватила Марина. — А мы давайте путешествовать!
— От дома до школы, — засмеялся Митя.
Мая, как всегда, на него шикнула, но игра уже за-
хватила всех.
И тот же Каневский начал придумывать условия
этой игры, а Лева продолжал.
Значит, теперь они не просто ездят. Все, все поезд-
ки — это начало их большого путешествия. Они будут
привозить из своих поездок фотографии, разные наход-
ки, записи. И тот, кто это сделает хорошо (или в са-
мом путешествии себя хорошо проявит), получит
звездочку.
А у кого звездочка — тот сможет поехать еще в
одну поездку и пригласить с собой кого-нибудь. Кого
хочешь! И даже может сам придумать маршрут сле-
дующей поездки.
Можно ехать на поезде, на метро, троллейбусе,
83
трамвае. Можно идти пешком. И даже можно идти по
карте.
И за год они соберут много звездочек —• ведь путе-
шествие будет продолжаться и летом, в лагере.
Потом, когда они вырастут, эти звездочки напом-
нят им о том, где они побывали в детстве и что видели
и узнали.
А для памяти можно рисовать в середине звездоч-
ки что-нибудь напоминающее каждую поездку.
— Вот, например, — фантазировала Марина, —
если у нас будет хорошая поездка в Березовую, мы
сможем нарисовать в середине звездочки клубок пест-
рой шерсти...
— Ну нет, — сказала Галя, — скрипку! Мы ведь
туда играть едем.
- А что мы там увидим, па фабрике? — заспори-
ла Марина.
- Людей и машины, — сказал Лева.
— Просто напишем: «Березовая», — задумчиво
сказала Светлана.
И ребята перестали спорить. Да, раньше всего —
поездка в Березовую. Но теперь они нс просто туда по-
едут. Теперь они посмотрят там все самое интересное;
это будет первое путешествие их отряда.
А дальше?
— Дальше — увидим, — сказала Светлана.
Вот как получилось, чго в обычном школьном году,
когда школьникам вовсе не полагается куда-то ехать,
а нужно сидеть за партами и учиться, началось путе-
шествие небольшого пионерского отряда одной
школы.
- Без отрыва от учебы, — сострил Каневский,
когда ребята, шумно переговариваясь и смеясь, выхо-
дили из школы.
И, как всегда, Мая грозно на него посмотрела, а
он, сдвинув на затылок меховую шапку-ушанку, лихо
прошел мимо нее.
И все разошлись по вечерним улицам домой.
84
Куда же они поедут? Может быть, и никуда. А мо-
жет быть, путешествие все-таки состоится. Кто знает...
Во всяком случае, ложась в этот вечер спать, Ма-
рина думала о далеких городах, о длинных поездках,
а когда она заснула, ей приснилась сверкающая огня-
ми станция. Она была вся в ослепительно белом снегу,
и далеко вокруг, куда ни взглянешь, сверкали огни.
— Что это за станция? — спросила она во сне.
— Это, девочка, Новый Город, — ответил ей вы-
сокий человек Жениным голосом. — Ты еще никогда
не видела такого.
— И вы тут живете? — спросила Марина.
— Да. Я строил этот город и теперь тут живу.
— А я? — спросила Марина.
Но высокого человека уже не было, а рядом с ней
шел мальчик, — как странно! — похожий на Колю,
Лёниного друга.
И Марине весело, хорошо было идти с ним рядом.
Они шли между сиявших огнями вышек, и Коля го-
ворил:
— Эти огни зажгли мы — на самых высоких в ми-
ре вершинах. Посмотри, Марина!
Марина подняла голову, и свет засиял так нестер-
пимо, что она зажмурилась... И все пропало.
И только какие-то звуки остались, — поезд ли шел
куда-то или снег...
Была зима, и они все ехали куда-то далеко-далеко.
Их отряд, их школа.
И было это в Москве, в конце 1949 года.
29.	Неприятности
Марина энергично взялась за свои новые пьесы, но
прошло несколько дней, и она к ним остыла и стала
играть с неохотой.
Началось с того, что Люся узнала о новой Мари-
ниной программе.
В5
— У, для третьеклашек! — презрительно фыркну-
ла она.
Марина привыкла к Люсиным выходкам, но эта ее
задела.
И правда, зачем это Алексей Степаныч дал ей та-
кие легкие пьесы! Наверно, он в ней разочаровался —
решил, что она неспособная...
А к этому сразу же прибавились еще два обстоя-
тельства.
Во-первых, от Веры пришло письмо, в котором она
писала об их общем празднике и радовалась, что
услышит на нем Маринин концерт.
Марина очень огорчилась, прочитав письмо.
«Столько натрещала об этом концерте, — думала
она, — а теперь нс играю его!» Она ничего не ответила
Вере, и ей сразу стало очень скучно.
А вторая беда пришла совсем неожиданно — и с
той стороны, с которой Марина ее меньше всего ожи-
дала. Вторая беда случилась с арифметикой.
Усиленно занявшись своими новыми пьесами, Ма-
рина как-то раз совсем не приготовила школьных уро-
ков. Она рассчитывала, что в этот день ее не спросят,
потому что спрашивали два дня назад и потому что
есть еще много неспрошенных ребят. Словом, тут бы-
ли сложные школьные расчеты, в которых преподава-
тель арифметики Николай Николаевич, повидимому,
не разбирался, так как вызвал он именно Марину, и
самой первой.
Марина получила двойку. В классе так и ахнули.
Митя Каневский что-то насмешливо шепнул Леве —
Марине послышалось, что он сказал «горе-отлич-
ница».
А после урока па нее напала Мая.
— Марина, ты что это — подводить наше звено? —
строго спросила она.
Марина сама была очень огорчена первой в ее жиз-
ни двойкой и вдруг, неожиданно для себя самой,
огрызнулась:
86
— А тебе что?
— У Люси учишься? — презрительно сказала Мая
и отвернулась.
А так как они попрежнему сидели с Маей на одной
парте, то Марине стало еще скучнее. Сидеть на одной
парте с девочкой, которая от тебя презрительно отво-
рачивается... Неприятно!
А тут еще Оксана на перемене спросила Марину,
как идут ее дела у малышей. Одно к одному! Марина
и не заглядывала еще к ним.
Надо было бы заняться в этот вечер арифметикой,
но Марина решила составить план работы с малыша-
ми. С Маси советоваться опа пс хотела, весь вечер
просидела дома над планом работы — и ничего нс при-
думала.
Когда Марина собралась спать, Елена Ивановна
спросила:
— Марина, почему ты сегодня совсем не занима-
лась? Ведь у тебя двойка по арифметике. И нс играла
совсем.
— Ску-учно... — протянула в ответ Марина. —
Что я тут буду играть? Чепуха это. Для маленьких.
Словом, на Марину нашло у пря- " — то
упрямство, с которым так боролась Елена Ивановна
и от которого, как ей казалось, в последнее время
Марина уже избавилась.
30.	Упрямство
Назавтра Елена Ивановна постаралась прийти с
работы пораньше.
Марина сидела за столом и вяло готовила уроки.
Кончив уроки, она уткнулась в какую-то давно на-
скучившую ей детскую книгу.
— Мариша, надо поиграть, — напомнила Елена
Ивановна.
Марина сейчас же надула губы и нахмурилась.
87
Всем своим видом она старалась показать, что ее за-
ставляют делать то, что ей совершенно неинтересно.
— Не хочешь заниматься? — сразу догадалась
Елена Ивановна. — Ну что же, пропусти еще один
день.
11о пропускать Марине тоже не хотелось. Ей хоте-
лось, чтобы ее уговаривали, настаивали, а она бы де-
лала обиженное лицо. И вообще она сама не знала,
чего ей хотелось. Кажется — все делать наоборот.
Видя, что мама не замечает ее, Марина как бы не-
хотя взялась за скрипку и, начав с двух-трех нарочно
фальшивых нот, оглянулась.
Нет, ничего, никакого впечатления. Тогда она взя-
ла еще несколько нот, но так как фальшивые ноты ей
самой были глубоко неприятны, она начала играть
чисто, постепенно увлеклась и втянулась в игру.
Однако Елена Ивановна не успокоилась. Она чув-
ствовала, что с Мариной что-то происходит, и решила
поговорить с дочкой по душам.
31.	Вечерние разговоры...
Задушевные разговоры у Марины с мамой бывали
по вечерам, когда Марина ложилась спать.
Мама, посиди со мной минуточку, — просила
опа.
Елена Ивановна присаживалась на краешек кро-
вати, и они разговаривали.
Елена Ивановна любила эти вечерние разговоры
так же, как и Марина. В это время и Елена Ивановна
и Марина мо.гли все рассказать друг другу — и Мари-
на понимала Елену Ивановну гораздо лучше, чем
днем, в суматохе разных дел, когда ей казалось
иногда, что мама требует от нее чего-то невыпол-
нимого.
В этот день Марина после уроков задержалась в
школе. Был школьный концерт старших классов, и на
88
этом концерте играла семиклассница Катя Зейчук —
лучшая скрипачка школы.
Катя играла с мастерством взрослого, профессио-
нального музыканта и в то же время так непосредст-
венно и свежо, как играют только в юности.
Марина восторгалась и хлопала больше других.
Но вечером, придя домой, Марина была очень
молчалива и грустна.
Ее собственные неудачи последних дней и сего-
дняшний блестящий концерт так не похожи были друг
на друга!
Елена Ивановна спросила Марину, где она задер-
жалась, и, узнав, что на концерте, спросила, кто
играл.
Больше ни о чем она Марину не спрашивала.
Разговор начался тогда, когда Марина легла и
мать подошла к ней, чтобы поцеловать ее на ночь.
— Скоро и твой концерт, Мариша, — сказала
она.
— Мама, я никогда больше не буду выступать! —
вдруг неожиданно горячо прошептала Марина. —
И никогда — вообще никогда не буду больше иг-
рать! — сказала она и отвернулась к стене.
— Марина, ты неправа, — сказала Елена Иванов-
на. Она сразу поняла, о чем думала Марина. — Хо-
чешь, поговорим?
— Хорошо, — прошептала Марина.
— Понимаешь, девочка, ты еще много услышишь
в жизни хорошего, — сказала Елена Ивановна, при-
саживаясь на краешек кровати, — и все, что ты бу-
дешь слушать, будет обогащать тебя. Творческого че-
ловека все хорошее обогащает, а нетворческого —
отпугивает. Может быть, я непонятно говорю?
— Нет, мама, понятно, понятно, — сказала Мари-
на и уткнулась в мамины руки." — Ну, скажи мне еще
что-нибудь.
— Еще сказать? Еще могу сказать, что я вижу,
как ты выросла с прошлого года. Стала гораздо луч-
89
ше понимать музыку и книги, которые читаешь. И еще
скажу, что ты моя хорошая девочка и я в тебя верю.
— Еще! — потребовала Марина, обнимая мать.
— Еще? Еще скажу, что без труда ни ты, ни я не
достигнем ничего хорошего. Знаешь, Марина, в одном
письме Чайковский писал: «Лень очень сильна в лю-
дях. Нет ничего хуже для артиста, как поддаваться
ей... Нужно, необходимо побеждать себя!» Лень —
очень страшная вещь, Марина, и надо уметь преодоле-
вать себя. Думаешь, мне иногда нс хочется поле-
ниться?
— Это тебе-то? — засмеялась Марина. — Ой, не
верю! Мама, а как твоя работа? Приняли новую мо-
дель?
— Не совсем. Надо ее переделать. Она мне труд-
но дается.
— Вот и у меня трудно! — вздохнула Марина. —
Только, мама, мне не удастся добиться. Я так, как
Катя, никогда не буду играть.
— А знаешь, Марина, — сказала Елена Иванов-
на, — когда я была в прошлом месяце у вас на уро-
ке — еще тогда все родители присутствовали, — ты
играла, а Шура мне говорит: «Как хорошо играет ва-
ша Марина!» А Сашенькина мама даже прослези-
лась: «Заслушаешься, — говорит. — И когда же это
мой будет так играть?» Понимаешь, Марина, все от-
носительно. И надо идти вперед, всегда вперед. Ты
думаешь, Ойстрах не старается совершенствовать
свою игру?
— Да, — сказала Марина, — а если он во мне
разуверился?
— Кто разуверился?
— Да Алексей Степаныч.
— Почему ты так думаешь?
— А почему он мне дал такие легкие вещи?
— Марина, ты веришь своему учителю? — спро-
сила Елена Ивановна.
— Верю.
90
— Так почему же ты не веришь тому, что он гово-
рил тебе о легких вещах? Ведь ты мне сама рассказы-
вала.
— Мамочка, какая ты у меня хорошая! — неожи-
данно сказала Марина.
Елена Ивановна засмеялась:
— Значит, легче стало на душе?
— Легче.
— Ну, спи, дочка.
Елена Ивановна поцеловала Марину, погасила
лампу и ушла к себе работать.
32.	...и утренние дела
Елена Ивановна хорошо знала свою дочь и хоро-
шо знала, что вечерние разговоры далеко не всегда
соответствуют утренним делам.
Правда, на следующее после разговора с Еленой
Ивановной утро Марина встала веселая и делови-
тая — в десять минут прибрала комнаты, вскипятила
чай, накрыла на стол.
Домашняя работа так и спорилась сегодня в ее
руках; и в школу она ушла, напевая какую-то весе-
лую мелодию.
Что произошло в этот день в школе, Елена Ива-
новна нс знала, но вернулась Марина из школы такая
же хмурая, как и накануне.
У Елены Ивановны в эти дни была очень большая
и срочная работа — их фабрика выполняла к Октяб-
рю свое сверхплановое обязательство, — и при всем
желании мать не могла так подробно вникать во все
дела дочери, как она это делала обычно.
А Марина, которая за последний год приучилась
уже было работать самостоятельно, теперь совсем
почти перестала заниматься. О гаммах и упражнениях
она забыла совсем, этюды и пьесы проигрывала по
разу.
91
Наизусть она, правда, запомнила свои новые пье-
сы очень быстро. А дальше что? Марину одолевала
скука.
В своих пьесах она не видела ничего такого, над
чем бы стоило потрудиться. И вообще в эти дни у нее
все валилось из рук.
А Алексей Степаныч?
Алексей Степаныч как будто ничего не замечал. Он
делал ей на уроке два-три замечания и казался Мари-
не рассеянным. Как будто и ему вдруг стало неинте-
ресно с нею заниматься.
Единственное, что еще занимало Марину, это под-
готовка к шефскому концерту. Но не подготовка сво-
его выступления, а переписка с Верой. В этой пере-
писке Марина нс участвовала, но письма из Березо-
вой прочитывала с жадным интересом.
Марине Вера больше не писала — наверно, пото-
му, что Марина не ответила на ее последнее письмо.
Когда Оксана спросила своих пионеров, готовы ли
они к Октябрьскому концерту, Марина что-то пробур-
чала в ответ. Русскую песню она разобрала, но Алек-
сей Степаныч был, видимо, так недоволен ею в послед-
нее время, что Марина не рискнула показать ее. А без
Алексея Степаныча играть было неинтересно. Никак
нельзя было понять, хорошо ты играешь или плохо.
Кто удивлял Марину в последнее время, так это
Люся. Люся уже два раза ездила с Оксаной к Вере
на фабрику. Вероятно, она помогала там делать
костюмы, а может быть, и еще в чем-нибудь участво-
вала, потому что часто шепталась с Оксаной и что-то
скрывала от ребят. Люся была все время веселая и
меньше ворчала.
33.	Из дневника Марины
15 октября
Вчера разговаривала на перемене с Галей. Она
говорит, что все же играет концерт. Но и вариации,
92
она говорит, очень хорошие, и учить их интересно.
А мне скучно. Ску-чно... Мамы все нет дома. А. С. со
мной почти не разговаривает на уроках.
Только вчера, после того как я сыграла — правда,
неважно,-—он спросил: «А ты, Марина, слышала о
победах наших музыкантов на фестивале демократи-
ческой молодежи?» — «Слышала, конечно», — отве-
тила я. «А ты послушай еще, — сказал он. — По ра-
дио передают рассказ о их победе в записи на пленку».
Я хотела послушать, но, по-моему, это больше не
передают.
Скоро концерт, а я совсем по готова. И готовиться
нс хочется. Вог если б тот наш концерт - - я бы так за-
нималась!
А сейчас все такое неинтересное, как гамма на
одной струне. Хрипит, визжит, а музыки нет!
Очень скучно мне
На одной струне.
Ведь я не Паганини. Тот умел и на одной струне
такие вещи играть!
И все учителя на меня сердятся. Александра Геор-
гиевна сегодня говорит: «Что это ты, Марина, такая
хмурая стала? И занимаешься спустя рукава. Смотри,
скоро четверть кончается — снизишь свои оценки».
Зачем она мне про оценки сказала? Что я, сама не
знаю? Если бы опа про оценки нс сказала, я бы, мо-
жет, ей и рассказала всё — и про концерт, и что я со-
всем не готова, и про то, что никто со мной не дружит
по-настоящему.
Вот Вере я бы все сказала. Или Оксане. Но Окса-
не стыдно про это говорить. Она подумает: «Распусти-
лась». Да и правда, я, наверно, распустилась.
А Оксана хоть и веселая и смеется много, а всегда
такая подтянутая, всегда так хорошо учится в своем
девятом классе. И по всем предметам и по специаль-
ности — она ведь очень хорошая пианистка. И голос у
93
нее хороший — она запевает в хоре. А наш хор сла-
вится. Лучший из всех школьных хоров!
Оксана зачем-то приходила вчера в класс к Алек-
сею Степанычу. Интересно, зачем?
Ох, как хочется с кем-нибудь поговорить, кроме
дневника! Но не со взрослыми. А с Галей мы хотя и
разговариваем теперь, но это уже совсем не то, что
раньше.
34.	Г а ля
Галя была тоже огорчена решением Алексея Сте-
паныча. Но характер у Гали был не такой, как у Ма-
рины. Марина легко увлекалась и легко остывала, а
Галя, решив что-нибудь, шла к цели очень твердо,
«стиснув зубы», как думала о ней Марина.
Галя много работала над своими вариациями, они
всё больше нравились ей, и обида понемногу проходи-
ла. Захотелось снова видеть Марину, говорить с ней,
как раньше, обо всем, вместе проигрывать отрывки из
своих пьес.
Окончив уроки, Галя посмотрела на часы — оста-
вался час до прихода родителей с работы — и решила
пойти к Марине.
Марина никак ее не ожидала. Она побежала на
звонок, думая, что мама пришла сегодня раньше
обычного.
Васька побежал за Мариной. Марина не пускала
его к двери, а Васька проскакивал.
— Галя! — ахнула она, открыв дверь.
И в этот момент Васька проскочил в открытую
дверь.
— Удрал-таки! — закричала Марина и кинулась
за Васькой. — Иди, иди сюда, гуляка! — звала она,
бегая за котом.
Галя бегала вместе с ней. Поймав кота, Марина
повела ее в комнаты.
94
Возня с котом сразу сблизила девочек. Они почув-
ствовали себя свободно, как будто никогда и не ссо-
рились.
Но когда вошли в комнату и Васька удрал от них
на буфет, девочки замолчали и не знали, с чего начать
разговор.
Галя подошла к Марининому пюпитру, посмотре-
ла на закрытые ноты, потрогала скрипку.
— Как пьесы? — спросила она.
— Да никак, — ответила Марина. — А твои ва-
риации?
— Какие красивые! — сказала Галя. — Хочешь,
сыграю?
Галя взяла Маринину скрипку. Марина помогла
ей настроить.
— Я ведь свою скрипку лучше знаю, — сказала
она.
Галя положила скрипку на плечо; лицо ее
стало задумчивым и серьезным — она начала играть.
Мелодия была певучая и очень красивая. Марина
слушала, смотрела на подругу, и ей было и приятно и
немного грустно.
Как хорошо играет Галя! А она, Марина, — ведь
она из протеста какого-то не хочет даже слышать му-
зыку в своих пьесах, играет их совсем механически.
— Ну, а теперь ты, Марина, — сказала Галя, кла-
дя скрипку.
— Нс хочу. Давай лучше поиграем вместе наш
концерт.
— Давай, — охотно согласилась Галя. — А где
вторую скрипку возьмем?
— Вот жаль, ты своей не принесла! Ну, давай
возьмем мою старую половинку.
Девочки настроили скрипки. Сначала у них ниче-
го не получалось — старая скрипка была мала Га-
ле, — но потом им удалось сыграть вместе несколько
фраз.
— Хорошо! Вот это концерт! — сказала Марина.
95
— Марина, ну сыграй мне все-таки твои пьесы, —
попросила Галя. — Ведь я в последнее время совсем
не слышала тебя на уроках.
Марина нехотя взяла скрипку. И вдруг ей так за-
хотелось вот сейчас, для Гали, сыграть по-настоя-
щему!
Она на минуту задумалась и заиграла свою арию.
Серьезное Галино лицо было чем-то сродни этой про-
стой, но красивой песне. Сыграв, она сама удивилась:
как красиво!
- Как красиво! — словно повторяя вслух ее
мысль, сказала Галя. — Сыграй две другие.
Марина сыграла. Эти пьесы были более техниче-
ские, и невыученные, трудные места давали себя
знать. Особенно это чувствовалось в «Прялке».
— Мало учила, —серьезно сказала Галя.
Марина вздохнула:
— Правда, мало. Знаешь, Галя, мне так скучно
было играть эти пьесы после нашего концерта!
— А ведь они красивые, — сказала Галя, — и во-
все не такие уж легкие. Только надо поработать.
— Я знаю, — сказала Марина. — Я поработаю...
Галка, слушай, — сказала она, обнимая подругу, —
давай отпразднуем наше примирение!
— А как?
— Давай знаешь как? Давай поиграем в куклы!
35.	Девочки играют в куклы
Если б Марина была хозяйкой этой книги, она вы-
черкнула бы эту главу. Это — секрет. И все-таки надо
признаться: да, Марина еще играет в куклы, хотя ей
уже двенадцать лет и она с увлечением читает неко-
торые книги для взрослых.
Часто она играет? Нет, не очень часто. Редко? Нет,
и не очень редко.
Опа играла с маленькой соседской девочкой по вос-
96
3
кресспьям, играла в прошлом году с Галей, когда та
приходила к ней.
С соседской девочкой Валюшкой игра в куклы
бывает очень спокойная, домашняя, с устройством
квартир, с хождением друг к другу в гости.
С Галей игра больше похожа на театр.
Куклы у больших девочек не бывают большими.
У больших девочек куклы маленькие, целлулоидные
или бумажные. И этих бумажных кукол вместе с их
платьями набралось несколько коробок.
Марина решила подарить их. Может быть, устро-
ить для малышей кукольный театр? Или просто отдать
их маленьким девочкам?
Но не всех кукол она подарит. Маленькая целлу-
лоидная Верочка, которая почти всегда лежит в Ма-
ринином футляре, в отделении для струн и канифоли,
там и останется. Марине приятно, доставая канифоль,
видеть ее там.
Еще Марина играет в школу. Так же как она игра-
ла лет пять назад в школу чтения и письма, так теперь
она играет с Галей в музыкальную школу, в комис-
сию, в концерт.
Может быть, начало этой игре положил Алексей
Степаныч, который почти такую же игру в экзамен и
в комиссию устроил года два назад в школе.
Неожиданно, среди года, он объявил проверочные
испытания по гаммам и этюдам, а когда ученики со-
брались в классе, он сказал, что экзаминаторами бу-
дут они сами.
В экзаменационную комиссию входили все учени-
ки, кроме игравшего в эту минуту.
Алексей Степаныч усадил «комиссию» в ряд на
стульях. Сидели там почти одни малыши — самому
старшему было десять лет. Потом он роздал им биле-
тики с написанными заранее отметками. После каж-
дой сыгранной экзаменующимся вещи нужно было
выбрать билет с нужной отметкой и отдать его Алек-
сею Степанычу.
4 Школьный год Марины Петровой 97
Это было очень интересно. Все были строги, осо-
бенно самые ленивые, — больше тройки они никому
не ставили.
И, конечно, игра эта потом начала повторяться
дома. Кто-нибудь из двоих — то Марина, то Галя —
был педагогом. Очень строгим, очень взыскательным.
Второй был учениками. Всеми по очереди: ленивыми,
прилежными, способными.
Очень интересно было изображать всех и играть
разные отрывки из слышанных в классе или на школь-
ном концерте пьес или просто фантазировать.
В последнее время куклы смирно лежали в короб-
ках — Марине было не до них. Может быть, и вообще
она стала к ним равнодушной...
Но сейчас кукол извлекли. Строгое Галино лицо
оживилось, Марина сияет, и обе они без умолку бол-
тают, разговаривая за своих кукол и одевая их.
За этим занятием девочек застала Елена Иванов-
на. Она вошла вместе с Галиным отцом — высоким,
худым человеком с седыми висками и таким же стро-
гим и тонким, как у Гали, лицом.
Маринина мама вернулась с работы, а Галин отец,
не застав дочку дома и узнав от бабушки, где она, по-
шел за ней.
Они молча переглянулись, увидев оживленную
игру своих больших девочек, так же молча сели на
стулья и дружно рассмеялись.
— Ну мам, ну что ты, ну мам! — кинулась к мате-
ри смущенная Марина, пряча лицо у нее на груди и
щекоча матери шею своими волосами.
- Да я ничего, — сказала Елена Ивановна
смеясь. — Я очень рада, что вы помирились.
— Папа, ты не сердишься, что я пошла к Мари-
не? — говорила Галя своему отцу.
— Не сержусь, конечно. Только надо собираться,
Галочка. Ведь у тебя уроки еще, наверно, не все сде-
ланы. И бабушка с мамой ждут нас.
— Сделаны, сделаны! — торжествующе сказала
98
Галя. —• Я нарочно их пораньше сделала, чтобы пойти
к Марине.
— Ну, Марина, как твои дела? Как учишься? —
спросил Галин отец.
— Очень хорошо! — не дав Марине ответить, ска-
зала Галя.— Она очень хорошо играет свои новые
пьесы.
Марина посмотрела на Галю и ничего не сказала.
Хорошая все-таки подруга Галя! И как это Мари-
на могла жить без нее столько времени!
36.	Сегодня я тобою доволен
Алексей Степаныч начал урок так же сдержанно
и даже как будто рассеянно, как и в прошлый раз.
Но как только Марина начала играть, он ожи-
вился.
— Наконец-то! — перебил он ее. — Ну, сознайся,
кто тебя поругал? На кого ты рассердилась?
— Нет, я обрадовалась, — сказала Марина
смеясь.
— Ну, это еще лучше. Значит, чему-то хорошему
обрадовалась, а на себя рассердилась. Правильно, да?
И звук сразу появился, и есть уже над чем работать.
Ну, давай еще раз сначала.
Алексей Степаныч провел этот урок с Мариной так
же интересно, как он раньше работал с ней над кон-
цертом.
Когда Марина играла свою вторую пьесу — задор-
ное рондо, — он сказал, что эта пьеса совсем в Мари-
нином характере, что в ней уже стали появляться от-
дельные музыкальные картинки и что играть ее надо
еще смелей и задорней. Он шутил с Мариной, про-
игрывал ей отдельные отрывки.
А ведь в прошлый раз, после того как Марина сы-
грала свою программу, он помолчал, а потом со вздо-
хом сказал:
99
«Все правильно. Все ноты, переходы — всё верно.
Л музыки нет».
Марина молчала насупившись, и Алексей Степа-
ныч, отпуская ее домой, так серьезно и строго на нее
посмотрел.
Л сегодня он был прежний — веселый и въедли-
вый Алексей Степаныч, и Марина даже решилась сы-
грать ему ту русскую песню, которую она выучила для
шефского концерта в фабричном клубе. И сегодня
песня прозвучала хорошо. Алексей Степаныч сделал
несколько замечаний и сам сыграл ее Марине.
Вот когда Марина поняла эту песню! Певучую,
широкую, как широкая, бескрайная степь.
— Сможешь сыграть па празднике, — сказал
Алексей Степаныч, отдавая Марине скрипку. - Ну,
иди себе домой и занимайся.
И когда Марина была уже в дверях, он сказал
давно уже не слышанное ею:
— Сегодня я тобою доволен.
37.	Школьные будни
Есть на свете праздники, и есть обычные, буднич-
ные дни. Марине казалось, что опа любит только
праздники.
— Когда же придет Новый год? — говорила она
обычно за два месяца до елки. — Когда будут Ок-
тябрьские праздники? И скоро ли наступят каникулы?
Как удивилась бы Марина, если бы кто-нибудь ей
сказал, что будни она любит не меньше праздников,
хотя и по-другому.
На следующий день после хорошего урока с Алек-
сеем Степанычем Марина шла в школу веселая и спо-
койная.
Она размахивала школьной сумкой и дышала пол
ной грудью. Какой свежий осенний холодок! Воробьи
прыгают на тротуаре. Блестят первые искринки инея.
100
Лакированный желто-синий автобус пробежал ми-
мо, остановился. Со ступенек соскочила Галя в своем
коротеньком сером пальто, обшитом мехом.
Марина помахала ей сумкой и догнала ее.
— Галя, сядем сегодня вместе? — спросила она.
— Сядем, — сразу согласилась Галя. Потом поду-
мала немного и сказала: — А знаешь, Люся обидится.
Правда. И Мая — тоже, — сказала Марина.
—• Ну ничего, будем на переменках вместе ходить.
Как тепло в раздевалке и как шумно! Кто-то смеет-
ся, кто-то прыгает на одной ноге, стаскивая калошу.
Нянечка суетится, не успевая подхватывать пальто.
Мальчики, девочки, девочки, мальчики, красные гал-
стуки, веселые голоса...
Марина и Галя втиснулись в самую толпу ребят.
— Здравствуй, Шурочка!
— Здравствуй, Мая!
— Оксана придет сегодня?
— А задачи решила?
— Я решила, только не знаю, верно ли. Светлана,
покажешь свою тетрадку?
В пятом классе тепло и уютно. Это не тот домаш-
ний уют, который так любит поддерживать Мари-
на, — она всегда и подметет до прихода мамы, и пыль
сотрет, и польет цветы. Классный уют — особенный, но
не хуже домашнего.
Вот она, милая, обжитая парта, вторая в среднем
ряду, с коричневым пятнышком на черной лакирован-
ной крышке. Сколько скобок раскрылось на ней,
сколько запятых стало по своим местам, как солдаты
на посту, сколько рек, морей и гор приобрели имена,
превратив немую карту в живой, увлекательно-знако-
мый мир...
Вот сюда, направо, Марина кладет свои учебники,
налево — тетрадки, любимую тоненькую ручку — в
углубление на парте, резинку — сюда, а карандаш —
сюда.
Дежурная, Светлана, протирает доску чуть влаж-
101
пой тряпкой. Цветы она уже полила. Они стоят на ши-
роких блестящих белых подоконниках, а за ними —
высокие окна.
В классе еще горит свет, потому что уже осень и по
утрам темно. От этого в классе еще уютнее. Уже то-
пят — и от горячих батарей идет мирное тепло.
Марина смотрит на темноголубые стены, на
большую карту, на классную стенгазету. Все знакомо
до последней мелочи, все привычное и такое необхо*
димое.
Мая, — говорит она соседке, — как это раньше
дети богатых людей — ну, купцов там всяких — учи-
лись дома? Ведь это скучно — учиться дома!
— Конечно, — сдержанно отвечает Мая.
Она, кажется, еще немного сердится на Марину?
«Не беда! С Галей помирились — и с ней помиримся.
Теперь все будет хорошо», — думает Марина.
По классу идет легкий шопот, смешки, переговоры.
Дверь открывается, и входит Александра Георгиевна.
Сразу тишина. Все встают. Сели. Урок начался.
— Сегодня у нас диктант, — говорит Александра
Георгиевна. — Приготовьте тетради.
Она смотрит на ребят, готовящихся к диктанту, и,
как кажется Марине, особенно внимательно — на нее.
Марина открывает свою классную тетрадь. Хоро-
шая тетрадка — бумага блестящая, гладкая, на ней
приятно писать.
Она отодвигает в сторону розовую Промокашку и
окунает в чернильницу перо.
«Приготовились! Начали!» — вдруг вспоминает
она урок физкультуры, и ей становится весело. Она
тихонько оглядывается. У всех приготовлены тетради,
ручки, класс готов. Готов к наступлению на коварные
слова, которые произносятся совсем не так, как пишут-
ся, на юркие запятые, вечно залезающие не туда, где
им полагается быть.
Марине кажется, что сегодня она не сделает ни од-
ной ошибки. Но все же ей немного страшно. Как перед
102
концертом. И потому, что немножко страшно, — одно-
временно и весело.
— Внимание! — говорит Александра Георгиев-
на. — Я диктую.
«Сережа Костриков, — пишет Марина под диктов-
ку педагога, — будущий славный большевик Сергей
Миронович Киров, с самых юных лет начал револю-
ционную работу».
«Тут вводное предложение, — думает Марина, —
оно выделяется запятыми». Фраза написана — четко,
эугло, красиво. Аккуратная точка стоит в конце.
И тогда Марина перечитывает ее еще раз. Да, она зна-
ет о детстве Кирова, она читала книгу «Мальчик из
Уржума». Хорошая книга. Хорошо, что Александра
Георгиевна диктует такое интересное.
А Александра Георгиевна продолжает:
— «Ночью на окраине города, в старой бане, печа-
тает он листовки. Он сам сделал гектограф, сам пере-
вел на него текст воззвания».
Марина пишет.
«Да, тут два трудных слова — гектограф и воззва-
ние, — думает она. — Но, кажется, я написала их пра-
вильно. Для нас это только трудные слова, а цля Ки-
рова это было его трудное дело. Но он не побоялся
его!»
Диктует Александра Георгиевна, поскрипывают
перья, класс пишет.
А в соседнем классе — урок арифметики. В тре-
тьем — географии. Пишут, считают, путешествуют по
карте своей Родины и всего мира маленькие музы-
канты.
Может быть, многим из них придется объездить по-
настоящему всю свою большую Родину, а может
быть, весь мир, неся во все концы его свою большую,
свою победную советскую музыку.
Пишут маленькие музыканты, считают, путешест-
вуют по карте.
В длинном коридоре тишина. Мерно тикают боль-
юз
шие часы в раздевалке, и нянечка то и дело отрывается
от своего вязанья, чтобы взглянуть на них. Скоро зво-
нок.
38.	Из дневника Марины
28 октября
Завтра концерт. Боюсь, боюсь, боюсь! Наши девоч-
ки все хотят прийти послушать — и Мая, и Светлана,
и даже Люся.
Светлана всегда очень спокойная, и я рада, что она
придет. Она умеет и перед контрольной и перед кон-
цертом сказать что-нибудь такое, что сразу успоко-
ишься.
Майка — та будет очень за меня волноваться и, на-
верно, сядет в последнем ряду. Ну а Люся придет, ко-
нечно, больше из-за Гали. Они подружились, и я не
сержусь — пусть. Люсе это на пользу. А с Г алей мы
все равно теперь дружим попрежнему.
И Мая перестала дуться. Она даже уговаривала
меня не бояться, хотя сама будет волноваться больше
меня. «И не вздумай опять подводить наше звено!» —
сказала она. «Опять»—это она про арифметику вспом-
нила.
С арифметикой, кажется, ничего теперь, хотя по-
следние дни я больше всего занималась музыкой. Мне
ведь надо было нагнать, потому что я запустила свою
программу. Кажется, нагнала. Но у А. С. ведь не
узнаешь! Он сегодня на репетиции всех одинаково по-
хвалил, а потом произнес смешную речь. «Ну, соли-
сты,— сказал он (это мы-то — солисты!), — идите
домой, хорошенько умойтесь и больше не играйте. Кто
будет пиликать весь вечер, того завтра не выпущу.
Выспитесь и приведите в порядок все свое хозяйство.
Не забудьте принести на концерт (и он стал загибать
пальцы): канифоль, запасные струны, смычок.
И скрипку».
Когда он сказал про скрипку, все засмеялись. А он
еще добавил, что солистов с грязными ногтями он то-
ки
же будет отправлять с концерта, и велел всем идти до-
мой.
Я выполнила его приказ и сегодня больше не игра-
ла. Только один раз — медленно, по нотам. Это он
разрешает.
И пораньше лягу спать. Мамы еще нет. У нее пар-
тийное собрание. Но завтра она придет во-время, и на
концерт мы пойдем вместе.
Интересно, много ли народу будет на концерте и
придет ли кто-нибудь из посторонних?
39.	Письмо Николаю Гриненко
Почтальон Степан Гаврилыч носил письма в этот
дом уже много лет подряд. Он носил письма до вой-
ны — с далеких строительств, из домов отдыха, из
пионерских лагерей; носил в годы войны треугольнич-
ки со штампом полевой почты — драгоценные тре-
угольнички, которых так ждали во всех квартирах!
Степан Гаврилыч давно знал все фамилии и имена
своих адресатов и поэтому невольно задержался взгля-
дом на крупной надписи на конверте:
НИКОЛАЮ ГРИНЕНКО
Фамилия Гриненко ему была знакома, но он хоро-
шо знал, что Гриненко погиб на фронте в дни Великой
Отечественной войны. Степану Гаврилычу пришлось
принести тогда извещение о его гибели и отдать жене
Гриненко.
Маленькая женщина не закричала и даже не за-
плакала, но стала вся белая, как бумага.
А с тех пор вот уже несколько лет никто не пишет
писем семье Гриненко. Родных у маленькой женщины,
повидимому, нет.
Степан Гаврилыч встречал ее не раз, худенькую,
повязанную платком; она всегда торопилась: то на ра-
боту, то в магазин, то в детский сад за меньшими ребя-
105
тами. Меньшим ее ребятам-близнецам лет так пример-
но по шести, скоро в школу пойдут, а старшему сы-
ну — лет четырнадцать, большой уже паренек.
Уж нс ему ли это письмо? Скажи пожалуйста: «Ни-
колаю Гриненко»! И Степан Гаврилыч молча улыб-
нулся в усы, поднимаясь по узкой деревянной лестни-
це на второй этаж. Он с интересом посмотрел через
очки на большой голубой конверт с напечатанным
штампом учреждения. Письмо-то служебное! Чем же
отличился этот паренек? Не набедокурил ли? Степан
Гаврилыч слышал, как честили во дворе жильцы один
раз какого-то Кольку, грозили ему милицией за опыты
в сарае. Не этому ли самому герою он несет служебное
письмо?
Степан Гаврилыч прочитал служебный штамп:
«Детская музыкальная школа» — и позвонил три ра-
за, держа в руке голубой конверт. Он мог бы опустить
сто в почтовый ящик, но ему почему-то хотелось отдать
это письмо в собственные руки и заодно поглядеть на
адресата. Нет ли тут какой-нибудь ошибки?
На звонок никто не выходил. Степан Гаврилыч на-
стойчиво позвонил еще три раза. Наконец дверь при-
открылась.
— Почта, — строго сказал Степан Гаврилыч.
Дверь открыли. Старушка-жилица внимательно
посмотрела на Степана Гаврилыча и на письмо.
— Кому, голубчик? — спросила она.
— Николаю Гриненко в собственные руки, — по-
шутил Степан Гаврилыч.
— Да кому же это? — удивилась старушка. — Не-
ужто Коле?.. Коля! — позвала она.
— Чего надо? — послышался недовольный голос
совсем близко.
Приоткрылась дверь чулана, и оттуда выглянула
встрепанная мальчишечья голова.
— Господи, — всплеснула руками старушка, —
опять в чулан забрался! Весь дом взорвешь своей фи-
мией.
106
— Не фимией, а химией, — хмуро поправил Ко-
ля. — Ничего я не сожгу, я к уроку готовлюсь.
Степан Гаврилыч посмотрел на перемазанные Ко-
лины руки и протянул ему конверт.
— Вам письмо, гражданин, — подчеркнуто вежли-
во произнес он.
Коля вскинул на него глаза — «стрельнул», как по-
думал Степан Гаврилыч — и, покраснев, схватил пись-
мо. Он с удивлением и как будто с разочарованием
прочел несколько раз странную печатную надпись на
конверте и посмотрел на Степана Гаврилыча, как буд-
то спрашивая: «Зачем это мне?»
— Вам письмо, вам, — сказал Степан Гаврилыч, с
удивлением замечая, что сам хотел бы узнать содержа-
ние письма. Это было вообще совершенно не в его при-
вычках и недостойно настоящего почтальона.
Коля нерешительно вскрыл конверт и прочел про
себя письмо. На лице его появилось недоуменное вы-
ражение. Он был так удивлен, что, забыв свою маль-
чишескую гордость, прочел письмо еще раз — вслух:
— «Уважаемый Коля! Приглашаем тебя на наш
школьный концерт, который состоится двадцать девя-
того октября, в семь часов вечера, в помещении шко-
лы». И все. Адрес школы и подпись: «А. Соловьев».
Коля и Степан Гаврилыч молча посмотрели друг на
друга. Потом Степан Гаврилыч, который тоже, по
правде говоря, не понял, что к чему в этом приглаше-
нии, козырнул и ушел, а Коля, повертев в руках пись-
мо, положил его обратно в конверт и, смяв, сунул в
карман. Подумав, он вынул конверт из кармана, раз-
гладил и понес в комнату. Там он положил его на ко-
мод, рядом с фарфоровой кошкой, и о чем-то заду-
мался.
Клавдия Мироновна Гриненко возвращалась в этот
день с работы особенно уставшая. По дороге ее одоле-
вали грустные мысли: вот уже пять лет, как она живет
с ребятишками одна, без Сергея Игнатьевича. Как хо-
107
рошо ей жилось с ним, как все завидовали ей! Ведь
какой человек был хороший — не пил, не курил даже.
С работы придет — все по хозяйству возится: что почи-
нит, что смастерит. И она, Клаша, при нем не знала ни
тоски, ни горя. Никогда он не обижал ее. А ребят как
любил! Меньшие при нем были еще грудными, а Коля
был уже большим пареньком, школьником.
Конечно, и сейчас чувствует она о себе заботу: двое
младших в детском саду на шестидневке — их там и
кормят и воспитывают. Хорошие ребятки растут, весе-
лые, ласковые и воспитанные. Возьмет она их домой в
воскресенье — они не ссорятся и не очень шумят даже,
а и поиграют, и песенку споют, и стишок скажут, если
кто заглянет. Душа радуется на них. С будущей осени
уже в школу пойдут.
Да вот Коля... Что будет с парнем? Что ей делать с
ним без отца? Парень он ничего, неплохой, в этом она
уверена, и хозяйственный такой, в отца пошел: по до-
му что надо починить ли, сколотить — все сделает и в
магазин, когда надо, пойдет. Да только неласковый
такой, хмурый. А раньше не такой был. Как погиб
отец — словно подменили мальчишку. Даже ей нагру-
бил недавно. Моду какую-то себе взял — в чулане хо-
зяйничать, опыты какие-то там делает. Соседи недо-
вольны, ворчат. Она ему и сделала выговор: «Садился
бы ты, Коля, лучше за уроки. Ведь своим горбом тебя
воспитываю. Другие в эти годы уже зарабатывают.
А ты пустяками занимаешься». А он вспыхнул весь и
резко так ответил: «Зарабатывать я скоро начну. А в
этом, мама, вы ничего не понимаете! И сами пустяки
говорите!» И захлопнул перед ее носом дверь в чулан.
Она жаловалась на это его учительнице. А та го-
ворит:
— Трудно вам, конечно, Клавдия Мироновна, а
все-таки, если можете, постарайтесь не мешать ему —
он мальчик очень способный, химией интересуется; ему
учиться и учиться... А характер, верно, неласковый.
Да, может, и вы с ним не так ласковы?
108
Что верно, то верно: она порой совсем забывает о
том, что Коля еще мальчик, что ему четырнадцать лет,
требует от него, как от взрослого. А ласковые слова —
они у нее остались только для малышей.
С этими невеселыми мыслями Клавдия Мироновна
поднимается по лестнице, открывает дверь и прислу-
шивается: тихо. Она открывает дверь своей комна-
ты — где же это Коля? Дверь открыта, а его нет.
Клавдия Мироновна подходит к комоду, чтобы по-
ложить на него свой платок, и видит письмо. «Нико-
лаю Гриненко», — читает она на конверте, и ее охва-
тывает испуг.
«Натворил что-нибудь», — думает она.
Дрожащими руками она вынимает из конверта
письмо и читает.
Клавдия Мироновна почти так же плохо понимает,
в чем тут дело, как и почтальон Степан Гаврилыч. Но
ей почему-то делается сразу легко, и от сердца отхо-
дит тяжесть.
«Двадцать девятого, — думает она, — а сегодня
двадцать восьмое. Если пойдет, надо ему рубашку чи-
стую приготовить».
Она не сразу замечает, что сын вошел в комнату и
стоит рядом с ней.
— А, Коля! — говорит она. — Пришел. Садись
обедать.
И Коля слышит в ее голосе уже забытые им ласко-
вые нотки.
40.	Первый школьный
На школьных концертах волнуются не только уче-
ники. Если вы посмотрите во время школьного концер-
та на педагогов, сидящих в первом ряду, вы сразу
определите, чей ученик играет в эту минуту. Моло-
денькая учительница Анна Леонтьевна нагнулась впе-
ред и в такт кивает головой. У Семена Ильича горит
109
лицо, он даже схватился один раз за голову — одна из
его лучших учениц что-то сплоховала. Волнуется даже
Елизавета Федоровна. Нет. среди педагогов равнодуш-
ных людей.
Вот очень хорошо и смело играет чья-то маленькая
ученица. Все педагоги переглядываются, улыбают-
ся — сейчас уже не важно, чей это ученик, — все до-
вольны.
Ребята относятся к своим выступлениям по-разно-
му. Смелее всех ведут себя малыши.
Потом наступает период, когда они начинают вол-
новаться, и снова у самых старших волнение подав-
ляется опытом, переключается в игру.
Одни играют хуже, другие лучше. Но если вы от-
бросите случайности, если вы побываете подряд на не-
скольких школьных концертах, вас захватит одно чув-
ство: сквозь шелуху ошибок, случайных и фальшивых
нот вы с удивлением заметите, что в игре многих уче-
ников уже заметен стиль волевой, смелой игры, стиль
советского искусства!
Где тот образ — длинноволосого томного музы-
канта? Его нет. Вы видели на фестивале молодого со-
ветского скрипача, комсомольца. Суровое и строгое
выражение лица, воля к победе, к преодолению всех
трудностей отличали его игру.
Но как-то особенно трогает и волнует этот стиль у
самых маленьких школьников — учеников младших
классов.
Это маленькие мальчики и девочки. Они смелым
движением взмахивают смычком, они уверенно и ре-
шительно берут первые ноты.
А ошибки? Ошибки, конечно, бывают. На то они и
дети, ученики.
На этом школьном концерте должен был играть
почти весь класс Алексея Степаныча: Шура, Витя,
Марина, Галя, Леня и еще несколько учеников. Из
класса в двенадцать человек должны были играть де-
вять.
по
Елена Ивановна и Марина подходили к знакомой
маленькой площади. Елена Ивановна сбоку посмотре-
ла на Марину — кажется, волнуется.
— Марина, ты какие школьные концерты больше
любишь, — спросила она: — те, которые слушаешь,
или те, на которых играешь?
Марина удивленно посмотрела на мать.
— Не знаю, мама. — Она подумала. — Кажется,
те, на которых я играю.
— В этот раз ты хорошо знаешь свою программу
и не должна волноваться, — сказала Елена Ивановна.
— Ой, мама, — засмеялась Марина, — это ты
волнуешься! И почему это, скажи пожалуйста, тебе
все не нравится и не нравится, как я играю, а как
концерт — так вдруг все хорошо?
Елена Ивановна тоже засмеялась:
— Нет, Мариша, правда, ты готова. А неделю на-
зад еще не все было хорошо. Главное, возьми себя в
руки.
— Взяла! — сказала Марина, обхватывая себя
руками.
Ей было весело, хотелось бегать, прыгать, смеять-
ся. А в школе ей стало еще веселее.
Раздевалка полна народу. Сегодня тут много
взрослых. Это родители, друзья, знакомые пришли на
концерт. Матери поправляют девочкам белые банты
в волосах, куртки мальчикам.
Но когда Марина поднялась наверх и увидела от-
крытые двери зала и Елизавету Федоровну, входящую
в зал, ей захотелось куда-то убежать и спрятаться.
Как страшно!
Но вот Семен Ильич приглашает детей и взрослых
войти в зал. Комиссия уже заняла свои места. Рядом
с Елизаветой Федоровной — Нина Алексеевна, одна
из старейших учительниц школы, Семен Ильич, моло-
дые педагоги Дмитрий Иваныч и Анна Леонтьевна.
А вот и Алексей Степаныч. Он сидит с краю и разгова-
ривает с Дмитрием Иванычем.
in
А у рояля уже сидит пианистка Анна Андреевна —
высокая, светловолосая, со спокойным и приветливым
лицом. Она аккомпанирует ученикам в классе Алек-
сея Степаныча та еще в одном — виолончельном —
классе.
Когда Марина проходила на свое место — справа,
во втором ряду (игравшие ученики всегда садились
там), — Анна Андреевна ласково ей улыбнулась, и
Марина сразу успокоилась.
Это маленькие не понимали, как много значит для
них аккомпанемент, а Марина знала, как может ее
выручить в трудную минуту Анна Андреевна.
Ну вот, все уселись. Родители и гости — сзади, пе-
дагоги и школьники — впереди.
— Дети, тише! — говорит Семен Ильич, подни-
маясь с места. — Начинаем наш первый академиче-
ский школьный концерт младших и средних классов
струнного отделения. Первым будет играть Боря
Астахов, ученик приготовительного класса. Класс пре-
подавателя Алексея Степаныча Соловьева. Играет
Чайковского «Шарманщик».
— Ишь ты, Чайковского! — шепчет Марина улы-
баясь.
Она знает, что это очень легкая пьеса, и слышала
ее на репетиции.
К роялю не спеша, солидно выходит маленький
мальчик с торчащим на макушке вихром. Марина под-
талкивает локтем сидящую рядом Галю. Пятый класс
будет играть еще не скоро, и девочки пока спокойны.
— Боря, вперед, вперед! — говорит Алексей Сте-
паныч.
Он берет в руки маленькую Борину скрипку и на-
страивает ее.
Боря смело поднимает смычок и решительно начи-
нает играть.
В зале переглядываются.
— Молодец! — тихонько говорит Гале Марина.
Сзади кто-то из взрослых тоже похвалил Борю.
112
Марина обернулась и вдруг увидела в дверях
мальчика, который показался ей знакомым.
Круглое веснушчатое лицо его было смущенным.
Он беспокойно оглядывался, разыскивая кого-то.
Галя тоже обернулась.
— Знаешь, кто это? — шепнула она Марине. —
Это тот самый Коля, Лёнин приятель.
- - Который не позволяет ему заниматься? Он, он
самый! Как же он сюда попал? Леня, это к тебе!
Леня оглянулся, покраснел и хотел было бросить-
ся к двери.
— Тише, дети! — сказал Семен Ильич. — Вы ме-
шаете товарищам.
41.	Играет мой товарищ
Коля простоял у двери с дощечкой «Детская му-
зыкальная школа» несколько минут. Леня звал его
идти вместе с ним, но Коля отказался. Он стеснялся
Евдокии Петровны и вообще еще не знал, пойдет ли.
Но в последнюю минуту он решил идти. Интересно
все-таки, почему его позвали! Леня на этот счет ниче-
го не мог сказать.
Он простоял бы у дверей, наверно, еще долго, а
может быть, и ушел совсем. Но к двери подошла ка-
кая-то маленькая девочка с мамой, и Коле стало не-
ловко стоять так. Он вошел вслед за девочкой и оста-
новился.
— На концерт? — спросила полная, добродушная
женщина, сидевшая у дверей.
— На концерт, — ответил Коля, вытаскивая из
кармана письмо в голубом конверте. — Мой товарищ
играет.
— А, проходи, проходи, — сказала женщина. —
Вон туда, в зал. Иди скорей, сейчас начинают!
Войдя в зал, Коля сел в заднем ряду, на крайнем
стуле. На него больше не обращали внимания, и он
потихоньку огляделся. Ему понравился светлый зал,
нз
уставленный цветами. Было, правда, слишком много
маленьких ребятишек и особенно девочек, но были и
взрослые ребята — и Леня среди них.
Игру малышей он слушал не очень внимательно.
Но один мальчуган, чуть побольше их Пети, играл
что-то очень ловко и решительно — это ему понрави-
лось.
Некоторые девочки тоже играли как будто непло-
хо, но он почти не смотрел на них и слушал нехотя.
Но вот смуглый, небольшого роста учитель, объяв-
ляющий, кто сейчас будет играть, назвал Лёнину фа-
милию, и Коля весь встрепенулся. Ему вдруг стало
очень страшно за друга: что, если он осрамится, забу-
дет? Может, не выучил?
И тут впервые Коля подумал с сожалением: не на-
до было вчера звать Леню гулять.
А Леня уже вышел к роялю и через головы всех
посмотрел в конец зала, на Колю.
Он стал настраивать скрипку, и Коля сразу отме-
тил, что он настраивал сам, не то что малыши и девоч-
ки, которым настраивал учитель. С этой минуты Коля
весь превратился в слух и зрение и замечал и слышал
всё.
Вот пианистка закончила вступление, и Леня на-
чал играть. Вот как он играет — не чета девчонкам!
Смело, звучно — наверно, даже на улице слышно.
И как это у него получается? До чего же ловкие у него
руки! А пальцы как быстро бегают по струнам!
Коля никогда не думал, что у его друга такие лов-
кие руки. И как здорово он играет! Дома он никогда
не слушал его. Если он заставал Леню играющим, то
обычно говорил что-нибудь ядовитое, вроде: «Эх ты,
пиликалка!» — И Леня сейчас же бросал скрипку и
уходил с ним по их настоящим, важным мальчише-
ским делам. А сейчас эти дела уже не кажутся Коле
единственно важными на свете.
Сейчас он с удивлением и затаенной тревогой слу-
шает друга и следит за его ловкими руками. А вдруг
114
и с ним случится то, что случилось только что с одним
маленьким мальчиком, — и он остановится, забудет,
как дальше играть, и смутится, оробеет на глазах у
девчонок, учителей и взрослых!..
Вон там сидит Лёнина мать. Она подперла щеку
рукой, лицо у нее раскраснелось, белый платок на пле-
чах еще ярче оттеняет его.
Коля вспоминает, сколько раз ему попадало от
Евдокии Петровны из-за Лени, и отворачивается.
Но вот Леня сыграл что-то решительное и громкое
и остановился. Кончил? Нет, пианистка снова заигра-
ла одна, а Леня стоит, опустив скрипку и глядя вперед
блестящими глазами. Он смотрит в конец зала, но Ко-
ля понимает, что сейчас Леня не видит его. Коля гля-
дит на лицо своего друга и не узнает его. Лёнино лицо
строже и спокойнее, чем всегда. Глаза блестят, губы
плотно сжаты. Но вот он снова поднял смычок.
Ух, как хорошо он заиграл! Даже мурашки забега-
ли по Колиному телу. И вдруг... что же это, неужели
сбился?
Да, Леня вдруг как-то спутался, сбился, оглянул-
ся на пианистку...
— Начни с аккорда, — негромко и спокойно ска-
зал чей-то мужской голос.
«Учитель, наверно», — мелькает у Коли в голове.
Он крепко сжал руки, даже зубы стиснул. Как хоте-
лось бы ему сейчас помочь другу выпутаться из беды!
Кажется, все обошлось. Леня заиграл снова, паль-
цы его снова бегают по струнам, только лицо у него
уже не такое спокойное.
Вот он кончил, положил скрипку на рояль и сел на
свое место, опустив голову.
Учителя в первом ряду что-то тихо говорят друг
другу и записывают на листочках. Коле хочется ска-
зать этим людям, что Леня играл все равно очень хо-
рошо, уж ?о всяком случае, лучше девочек. А что он
спутался — так это потому, что вчера мало играл.
А в это время уже объявляют фамилию следующе-
115
го выступающего — опять какая-то девочка. Коле
больше не хочется слушать. Он думает: может, уйти?
Но надо дождаться друга.
К роялю выходит девочка. Как будто он где-то ее
видел. А, она приходила к Лёне. Коля, решает по-
слушать, как же сыграет девочка, которая учится вме-
сте с Леней и, кажется, даже одно и то же с ним
учит, — что-то такое Леня пробурчал тогда, когда де-
вочки ушли.
Девочка высокая, пожалуй даже выше Лени. У нее
темные косы и круглое лицо. Глаза задорные, лука-
вые и курносый нос. Обыкновенная девчонка. Тысячи
таких бегут по утрам в школу с книжками и завтрака-
ми в портфелях.
— Марина, подойди поближе, — говорит все тот
же небольшого роста учитель. И он объявляет назва-
ния трех пьес, которые будет играть девочка.
Коля не запомнил названия первых двух пьес, но
название третьей его заинтересовало: «Прялка»' Инте-
ресно, что это за прялка такая?
Девочка настраивает скрипку. Скажи пожалуйста,
сама! Другой учитель, высокий, очень загорелый и
светловолосый, что-то тихо говорит ей, и она улыбает-
ся ему в ответ. Наверно, это и есть ее и Лёнин учитель,
тот самый, который прислал ему такое непонятное
приглашение на концерт.
Вот девочка подняла скрипку, положила ее на пле-
чо. Ее лукавое лицо стало серьезным. Заиграла.
Коля решил послушать из любопытства. И сам не
заметил, как забыл, что слушает обыкновенную дев-
чонку. То, что она играла, была песня — простая пес-
ня, хотя и назвали ее как-то по-другому. И песня пе-
лась широко и певуче.
Это было давно — Коля был тогда еще совсем ма-
леньким и жив был отец. В свободное от работы время
он брал Колю за руки, раскачивал его на колене и пел.
Давно это было... Коля встряхивает плечами — песня
кончилась.
116
Теперь девочка играет что-то похожее на танец,
очень задорное, и лицо ее стало опять лукавым и ве-
селым. Играет она смело и уверенно. «Не по-девчо-
ночьи», — одобрительно думает Коля.
Танец кончается очень громко и решительно —
пожалуй, даже у Лени скрипка так не звучала. Нет,
ерунда, конечно, Леня играл лучше — пусть он даже и
сбился. Коле делается обидно, что эта девочка не сби-
вается и играет, пожалуй, не хуке Лени, — еще заде-
рет потом нос!
А девочка снова настроила скрипку и заиграла
свою третью пьесу. И правда, похоже на жужжанье
прялки или другого какого-то быстро работающего
инструмента. Быстро-быстро закрутилось колесо
прялки, быстро-быстро мелькают девочкины пальцы, а
смычок взлетает то вверх, то вниз! «А ловко!» — ду-
мает Коля.
Но вот кончила свою работу поющая прялка. Про-
звучали три последних коротеньких звука. Девочка
встряхнула косами, посмотрела на своего учителя и
села на место.
— Перерыв десять минут, — объявил черноволо-
сый учитель, и Коля первым вышел из зала.
Сейчас же за ним выскочил Леня. Мальчики не-
много сконфуженно взглянули друг на друга.
— Пошли? — сказал Леня.
— Пошли, — ответил Коля.
Но тут к ним подбежала та девочка, которая игра-
ла «Прялку»:
— Леня, а отметки ждать не будешь?
Сейчас она снова была обыкновенной девчонкой, и
Коля недовольно отвернулся, а Леня пробормотал что-
то похожее на: «Н-нет...»
Девочку стали теребить какие-то другие девочки,
а к мальчикам неожиданно подошел высокий загоре-
лый человек, держащийся очень прямо, по-военпому,
и протянул Коле руку:
— Коля Гриненко?
Н7
— Да, — удивленно ответил Коля, пожимая про-
тянутую ему руку.
Коля увидел, что друг его смутился, но он уже и
сам догадался: Лёнин учитель.
— Понравился концерт? — спросил Лёнин учи-
тель.
— Да... — ответил Коля неуверенно. (И куда его
задор девался?)
— А Леня как играл?
— Хорошо играл! — решительно ответил Коля.
Он подумал: надо защитить Леню. Может быть,
это имеет значение для учителей, когда другим нра-
вится?
— Да, неплохо играл, — сказал Лёнин учитель, —
но и не совсем хорошо. Что сбился — это еще не так
важно, а вот что в трудных местах пальцы заплета-
лись — это похуже. Работал мало!
Учитель серьезно посмотрел сначала на Леню, по-
том на Колю и вдруг улыбнулся им по-мальчишески,
кивнул головой и отошел.
Мальчики спустились в раздевалку.
— А мать где? — спросил Коля.
— Мама сейчас тоже пойдет. Она там, наверно, с
Алексеем Степанычем разговаривает.
— А учитель у тебя хороший, — вдруг, неожидан-
но для себя, сказал Коля.
— Еще бы! — гордо отозвался Леня. — Фронто-
вик!.. Подержи-ка скрипку, я оденусь.
Коля со странным чувством взял в руки скрипку
товарища и держал ее, пока тот одевался.
Мальчики вышли на улицу. Какой дождь! Льет
прямо как из ведра!
— Подождем здесь, — сказал Леня и стал под
навес.
— Стой-ка, — сказал Коля; он распахнул паль-
тишко и сунул под него скрипку.
— Да, она дождя не любит, — сказал Леня.
Он почему-то совсем не удивился поступку друга.
118
42.	Отметки
Галя играла в начале второго отделения. Она сы-
грала, как всегда, очень хорошо. Марина слышала,
как хвалили ее взрослые, и радовалась за подругу.
После Гали играли еще четыре ученика, и самой
последней — китаянка Нина Ли, ученица Дмитрия
Иваныча.
Скрипка в руках у Нины звучала так поэтично и
своеобразно, что это почувствовали даже малыши. Ни-
не долго хлопали, хотя это не полагалось на школьных
концертах. Нина улыбалась и кивала черной голов-
кой.
— Концерт окончен, — сказал Семен Ильич, обо-
рачиваясь к публике. — Прошу, товарищи, не дожи-
даться отметок. Дети узнают их в классах... Ребятки,
по домам, по домам!
Семен Ильич говорил это после каждого концерта,
и почти никогда его не слушались. Всем не терпелось
узнать оценку комиссии — взрослым, может быть,
больше, чем детям. А дети рады были после волнений
концерта поделиться впечатлениями и пошуметь не-
много в приемной.
Марина и Галя грызли яблоки и, сидя на скамей-
ке, болтали ногами, как маленькие.
— Тебе, наверно, пять, — говорила Марина, — а
мне, скорей всего, четыре или четыре с плюсом. Зна-
ешь, я ведь в одном аккорде сфальшивила, а в «Прял-
ке» чуть не спуталась! Пальцы бегут-бегут, невозмож-
но остановиться — и, чувствую, сейчас собьюсь!
— Нет, ты хорошо сыграла. А у меня, знаешь, вто-
рая вариация не очень хорошо получилась — ты за-
метила? Вдруг ля спустилось — что тут делать? Хоро-
шо, что к самому концу. А перед третьей вариацией
мне Алексей Степаныч настроил.
— Галя, а как ты думаешь, почему приходил этот
мальчик?
— Какой мальчик?
119
— Ну, этот, Коля Гриненко. Знаешь, Галя, тут,
по-моему, не обошлось без Алексея Степаныча. Он
что-то с ним говорил после первого отделения.
— Да зачем Алексею Степанычу этот Коля? Вот
не понимаю! — удивленно сказала Галя.
— Ну, как ты не понимаешь, ведь он — Лёнин то-
варищ.
Галя покачала головой.
— Уж этот Алексей Степаныч! — сказала она по-
кровительственным тоном, как будто она была взрос-
лой, а ее учитель — мальчишкой.
— Идут! — закричала Шура, вбегая в приемную.
Двери зала открылись, и оттуда вышел Семен
Ильич. В руке у него был мелко исписанный листок.
Семена Ильича сейчас же обступили со всех сто-
рон дети и взрослые.
— Дети, — сказал Семен Ильич, оглядев столпив-
шихся вокруг него ребят, — я должен вас предупре-
дить, что оценки в этом году будут очень строгие, го-
раздо более строгие, чем раньше. Пятерку мы будем
ставить лишь за безукоризненное исполнение. А неко-
торые из вас лентяйничают и думают, что никто не за-
метит этого. Вот Витя Григорьев, например, сыграл
неплохо, но ведь это очень легкая для него вещь, а бо-
лее трудную он поленился выучить. Или Леня Гаври-
лов — пропустил целый месяц занятий...
Семен Ильич поискал глазами Леню и, не найдя
его, поднес к глазам листок и начал читать:
— «Боря Астахов — четыре с плюсом. Наташа Бо-
вицына — четыре с минусом. Митя Васильев — три с
плюсом...»
— Ой, какие отметки! — не выдержав, шепнула
Шура.
На нее зашикали. Все боялись пропустить кого-
нибудь.
Оценки были, правда, невысокие: «чистой» пятер-
ки не получил никто. Самой высокой оценкой оказа-
лась пятерка с минусом, и ее получили четыре ученн-
ые
ка: один маленький мальчик из первого класса — тот
самый, чья игра понравилась Коле Гриненко, шести-
классница — китаянка Нина Ли и две девочки из пя-
того класса: Галя Бармина и Марина Петрова.
43.	После концерта
— Ну что ж, Марина, ты довольна? Или тебя сму-
щает минус? — спросил Алексей Степаныч Марину на
первом после концерта уроке.
— Немножко смущает, Алексей Степаныч, — со-
зналась Марина.
— Ты играла хорошо, — сказал Алексей Степа-
ныч. — Молодец! Но хотелось бы еще немного больше
жизни и движения в музыке. И потом, Марина, я хо-
тел бы уже услышать в твоем исполнении не только
меня, твоего учителя, а еще и тебя самое, Марину Пет-
рову. Понятно? Не очень? Ну, потом поймешь... Так
вот что, Марина, серьезной пьесы ко второму школь-
ному концерту я тебе пока не дам — подберу через не-
которое время...
— А концерт? Алексей Степаныч, ведь Леня уже
сыграл его!
— Погоди, погоди с концертом. Будет и концерт.
И Алексей Степаныч, словно не замечая огорчения
Марины, стал перебирать на столе ноты.
— Вот тебе замечательная пьеса, — сказал он,
подавая Марине написанный от руки нотный лис-
ток. — Ее написал один молодой советский компози-
тор, мой друг. Эта пьеса еще не напечатана, ты первая
будешь ее играть, и он придет слушать тебя. Гордись
этим!.. А вот пьеса...
Алексей Степаныч заговорщически оглянулся во-
круг. В классе, кроме него и Марины, никого не было.
— Эту пьусу мы с тобой будем готовить сверх про-
граммы, — сказал он, — сверх всякого плана, понят-
но? Это будет наша с тобой тайна. Смотри не болтай
121
никому. Если сыграешь ее по-настоящему — знаешь,
какая это будет наша с тобой победа!
Марина раскрыла ноты и вся вспыхнула.
— Алексей Степаныч!.. — только и могла сказать
она.
— Что, испугалась? — усмехнулся учитель.
— Алексей Степаныч, ведь это Катя Зейчук игра-
ла! Ка-тя! На отчетном концерте в Большом зале кон-
серватории!
— Вот и тебе бы неплохо там сыграть, — сказал
Алексей Степаныч. — Ну, прячь, прячь и никому не
показывай. Заниматься этой пьесой будем сверх про-
граммы, — так что про этюды и про гаммы не забы-
вай. Ступай себе домой — вон консерватория идет.
Действительно, в класс входили Сашенька и
Оля — неразлучные малыши с игрушечными скрипоч-
ками в руках.
44.	Тайна Марины
Так появилась у Марины тайна. Конечно, это была
не такая тайна, как в старинных романах, с таинствен-
ными подземельями, замками и всякими приключе-
ниями.
И все же это была тайна: от всех учеников и даже
от лучшего друга — Гали.
Одна Елена Ивановна была посвящена в эту тай-
ну, но отнеслась к ней как-то несерьезно.
Марину это обидело. Как, даже мама сомневается
в ее силах? Так нет, вот же она всем, всем докажет!
Ведь сумела она за несколько дней до концерта так
доработать свои пьесы, что даже Алексей Степаныч
удивился!
Хорошо, что Алексей Степаныч не велел никому
рассказывать: у Марины есть теперь своя тайна, а с
тайной еще интереснее жить на свете.
И раньше, что говорить, в жизни было немало хо-
рошего.
122
Была на свете школа — с друзьями, учителями,
уроками и музыкой. Школа, в которой был ее отряд —
Оксана, Мая, друзья-пионеры и маячившие впереди
заманчивые звездные походы. Был милый дом с ма-
мой, скрипкой, книгами, трудом и отдыхом.
Была московская осень, любимая Маринина
осень, — то ясная, золотая, то дождливая, туманная,
со светящимися шарами фонарей, с сырыми, блестя-
щими тротуарами, в которых отражались огни автомо-
билей.
И приближался праздник, самый лучший в году, —
праздник Октября.
Восьмого ноября они поедут в Березовую. Некото-
рые ребята уже ездили туда и приехали веселые, пол-
ные впечатлений. А ей Мая сказала: «Готовься к кон-
церту и не забывай о наших малышах».
Что ж, малыши готовы. Марина немножко помо-
гала их классной руководительнице. Малыши разучи-
ли к празднику стихи и даже маленькую постановку
с пением — по книжке «Твой праздник». Они нарядят-
ся в национальные костюмы народов Советского Сою-
за: Сашенька будет белорусом, а Оля — украиночкой.
Как ей пойдут, наверно, яркие ленты и бусы!
Марине помогала Люся. Она придумывала, как
сделать костюмы, была приветлива и ласкова с малы-
шами. Оказывается, и с Люсей можно было иногда
дружить.
К концерту в Березовой Марина была почти гото-
ва — оставалось только еще немного подучить рус-
скую песню из подаренного мамой сборника.
«Как жаль, — думала Марина, — что я не могу к
этому дню выучить мою тайну, даже рассказать о ней
не могу!»
А рассказать хотелось, очень хотелось! Написать
Вере? Рано. А то может опять так получиться, как с
концертом: написать — написала, а играть не стала.
Жене? Он, наверно, зашумит, захохочет и примет
в ее тайне горячее участие. А потом начнет ей при Га-
123
ле подмигивать и делать страшные глаза... Нет, луч-
ше не надо!
Марине приходилось просто прикусывать язык,
чтобы не проболтаться.
— Мама, — жаловалась она Елене Ивановне, —
больше не могу! Давай сделаем так: я буду про эту
вещь говорить «она», хорошо?
— Хорошо, — согласилась Елена Ивановна. —
Так как же «она» у тебя подвигается?
— Мама, я разобрала уже первую страницу! И ты
знаешь, я, кажется, ее понимаю. Мама, а вдруг сы-
граю?.. — И Марина взглянула на мать блестящими
и немного испуганными глазами.
Елена Ивановна заглянула в ноты, тихонько вздох-
нула и погладила Марину по голове.
Да, нелегко Марине стало жить на свете с тай-
ной — нелегко, но зато еще интереснее!
45.	Из дневника Марины
4 ноября
Я теперь даже в дневнике боюсь написать назва-
ние нашей с А. С. тайны. Пусть она так и называется:
«наша тайна». Так вот: вчера я играла А. С. нашу
тайну в первый раз, и он ужасно ругал меня за. не-
брежность, за то, что я играла некоторые места не те-
ми пальцами и не в тех позициях, что нужно. Но ни-
чего не отобрал, а велел к следующему уроку — после
праздников — выучить две страницы наизусть.
Я не удержалась и спросила:
«Алексей Степаныч, вы это серьезно?» А он за-
смеялся и сказал: «Ты же взялась, что ж теперь спра-
шивать?»
«Алексей Степаныч, да я и не бралась вовсе за эту
вещь, — сказала я, — это вы мне ее дали!» А он отве-
тил: «Все равно: за эту вещь не бралась, а за скрипку
бралась? А взялся за гуж — не говори, что не дюж!»
124
А про пальцы, проставленные карандашом в нотах,
которым я не хотела верить, потому что думала, что
не он их писал, А. С. сказал, что проставлял их он сам.
«Это я еще до войны ставил, — сказал он, — в самом
начале своей работы, для одного мальчика. А теперь
поправил немного. С тех пор у меня никто эту вещь не
играл».
Мне стало и страшно от его слов и как-то очень
приятно. Значит, столько лет никто не играл в нашем
классе эту вещь! А что, если правда сыграть ее, сы-
грать по-настоящему, так, чтобы даже А. С. удивился!
А ведь это можно, это можно сделать, я знаю!
Только для этого нужно очень много работать.
5 ноября
Конец четверти! А. С, поставил мне и Гале по пя-
терке с минусом. А по общим предметам у меня все
Тштерки, кроме арифметики.
Когда мама смотрела мой табель, я пожаловалась,
что арифметика мне никак не дается.
«Надо поймать, если не дается», — сказала мама,
засмеялась и поздравила меня с концом четверти. Она
вообще повеселела в последнее время. Это, наверно,
потому, что у них на фабрике хорошо пошли дела. Ма-
ма придумала как-то по-другому делать заготовки —
ну, словом, кроить кожу, — и теперь у них из одного
куска получается немного больше пар детских баш-
мачков, чем раньше.
Из одного — немного больше. А из тысячи — в не-
сколько тысяч раз больше!
Вот и получилась арифметическая задача! Но эта
арифметика — интересная.
Подумать только — три дня праздник! И в этот
раз он пройдет по-особенному — мы поедем в Березо-
вую.
10 ноября
Опишу нашу поездку в Березовую. Мы ехали поез-
дом, а потом от станции — на автобусе. И было очень
125
весело. Кондукторша, когда узнала, что мы едем на
фабрику, очень обрадовалась и сказала, что ее дочка
там сегодня поет в хоре. И все расспрашивала нас про
наши инструменты — трудно ли на них играть. Я ска-
зала, что легко, а Галя — что трудно/ Мы посмотре-
ли друг на друга и засмеялись.
Ведь правда — и легко и трудно.
Нас встретила Вера со своими ребятами. Вера нам
очень обрадовалась. Правда, ведь целых полгода не
виделись!
Мне сначала показалось, что она попрежнему на-
ша вожатая. Но когда вошли в клуб — увидела: нет,
она стала взрослая. И причесалась по-другому. И ре-
бята ее больше слушаются, чем мы когда-то. И гово-
рят ей «вы».
Мы тоже ей стали говорить «вы», а потом опять
сбились на «ты».
Детская музыкальная школа при фабрике поме-
щается в клубе. Клуб у них большой, хороший. Много
портретов лучших рабочих. И все было убрано хвоей.
Верин класс похож на наш — такой же небольшой,
светлый, только пианино новее. Мы повесили у них в
классе портреты Глинки и Чайковского, которые при-
везли с собой. Нам помогали Верины ученики — Вася
Воробьев и маленький смешной Павлик (фамилии не
знаю).
Вася очень важничал, чувствовал себя хозяином в
классе. Но он перестал важничать, как только Вера
вошла в класс.
Подумать только — она для них то же, что для нас
Алексей Степаныч. А для Алексея Степаныча — Ели-
завета Федоровна. И все — очень хорошие. Только,
конечно, каждый по-своему.
Вера что придумала! У. нее несколько человек иг-
рали в унисон — все вместе — русский танец, конечно
совсем-совсем легкий, ну прямо на одних пустых стру-
нах. Ведь они учатся всего два месяца: пальцы ле-
вой руки у них еще совсем не участвовали, только
126
Маленькая девочка играла на баяне.
держали скрипку, работала лишь правая рука — во-
дила смычком по струнам.
Но так как их было несколько человек, а Вера им
аккомпанировала на рояле, то получалось очень хоро-
шо, прямо по-настоящему!
До чего же удивились все в зале! И взрослые и ре-
бята. Они думали, наверно, что играть будем только
мы, — и вдруг выходят их ребята и играют. Да так
уверенно!
Ну, тут что поднялось в зале! Хлопают, кричат:
«Еще!»
Из старших ребят хорошо играла Верина ученица
Тамара. Мне кажется, она будет играть, как Галя. Она
хорошая девочка, и мы с ней подружились.
И еще одна девочка играла на рояле «Дождик» Го-
лубева. Мне понравилось. Капельки дождя как будто
стучали у нее под руками!
А потом одна маленькая девочка играла на баяне.
Баха играла! Такая хорошенькая девочка в матроске.
А ее дедушка — такой с седыми длинными усами —
сидел как раз рядом со мной и качал в такт головой,
а когда этой девочке хлопали, стал крутить усы и
смеяться — ужасно был доволен. И мне эта девочка
понравилась, я ей хлопала изо всех сил. А портрет ее
деда я видела в клубе — он старший мастер и новатор
производства, там написано.
Ох, устала писать! Кончу завтра.
11 ноября
Я вчера не написала про первое отделение Октябрь-
ского вечера для ребят, а оно было очень интересное.
Сначала их заведующая клубом — такая веселая,
кудрявая, ее зовут Мария Иннокентьевна, но многие
называют Марусей — поздравила всех ребят с три-
дцать второй годовщиной Великой Октябрьской со-
циалистической революции и как-то очень хорошо ска-
зала о нашей великой Родине, которая заботится обо
всех детях.
128
Потом она прочитала благодарность отличившимся
работникам клуба и, конечно, нашей Вере. Все ей так
хлопали — и ребята и взрослые.
От нашего отряда говорила Светлана Новикова.
Ничего себе говорила, хорошо.
Потом были две постановки. Сначала для малень-
ких — одна сцена из «Золушки». Золушка была со-
всем маленькая девочка с белыми косичками, ее зовут
Танечка. Люся ей сделала замечательный костюм.
И эта девочка потом все время ходила за Люсей. Куда
Люся — туда и она. А затем был для старших «Ти-
мур». Тоже одна сцена. Тимура играл Вася.
Про второе отделение я уже вчера писала. Не на-
писала только про то, как мы сами играли. Все очень
старались. Ведь играли не дома, а на фабрике!
Мою Галку вызывали, наверно, десять раз. Она
правда очень хорошо играла. Мне тоже хлопали.
И правда, я играла лучше, чем на школьном. Больше
всего понравилась русская песня.
Этот дедушка мне потом сказал: «Молодчина, де-
вушка», — и мне было очень приятно.
В общем, похвалили всех наших. Только, конечно,
лучшие номера были их — вот этот унисон начинаю-
щих и потом хор. Хором я просто заслушалась! Как
они хорошо спели народную песню «В темном лесе»!
А потом пели пионерскую, и мы им подпевали. Так
хорошо получалось вместе!
После концерта был чай для нас всех. Я сидела ря-
дом с Тамарой. Потом всякие игры. Нам хотелось по-
смотреть фабрику, но она была закрыта на праздник,
и Вера сказала, что мы еще приедем — уже в будни —
и увидим много интересного.
Теперь мы с Майкоп не знаем, что это было — пу-
тешествие или нет? Ведь на фабрике мы не были, а
только в клубе.
Мы спорили, спорили и решили, что все-таки путе-
шествие, потому что всем было интересно и видели
новые места.
5 Школьный год Апарины Петровой 129
Да, самое последнее. Когда нас провожали, я вдруг
сказала Вере — тихонько, конечно: «Знаешь, Вера, у
меня есть тайна». — «Ну, раз тайна — то не надо го-
ворить», — сказала Вера.
Хорошо, что она так ответила, а тб я проболталась
бы. А пока не надо об этом говорить. Пока надо ра-
ботать.
А себе самой я скажу: «тайну» я всю разобрала
как следует и половину уже знаю наизусть. И она
уже не кажется мне теперь такой трудной.
46.	После праздника в фабричном клубе
В этот день с самого утра к Вере в класс стали за-
ходить посторонние люди. И раньше всех забежала
завклубом Маруся Зайцева.
До организации при фабрике детской музыкаль-
ной школы Маруся была душой и главой всего клуб-
ного дела. Она приглашала лекторов, вела самодея-
тельность, организовывала спектакли (в особенности
она любила оперетту), ставила танцы.
Там, где мелькала ее кудрявая голова, там, где
слышался ее смех — а смеялась она почти все время,
за исключением тех серьезных моментов, когда вместе
с завхозом, наморщив лоб, проверяла свое клубное хо-
зяйство, — словом, там, где была Маруся, всегда было
весело и шумно.
Неприятности начались с того момента, как к ди-
ректору фабрики Антону Иванычу Алексееву приеха-
ла директор районной музыкальной школы. Это она
посоветовала Антону Иванычу организовать при клу-
бе детскую музыкальную школу.
И Антон Иваныч сразу согласился, даже не посо-
ветовавшись с Марусей. Ему показались очень убеди-
тельными доводы немолодой серьезной женщины, рас-
сказавшей о том, как развивают и организуют детей
музыкальные занятия, в особенности коллективные,
130
как они занимают их досуг и самых шаловливых при-
учают к порядку.
Музыку Антон Иваныч очень любил, в особенности
оркестровую, и хорошее хоровое пение. Ему давно уже
казалось, что у Маруси в клубе мало настоящей му-
зыки, но заняться этим все было некогда, не доходили
руки.
И он сразу же согласился на предложение гостьи
из района и вызвал Марусю.
— Маруся, сам зовет! Маруся, к директору!
Это было необычно, и Маруся, крикнув своим дев-
чатам: «Вы тут без меня это па, девочки, повторяй-
те», — побежала к директору.
— Садись, Маруся, — сказал Антон Иваныч, ки-
вая девушке своей круглой, наголо остриженной голо-
вой. — Вот, познакомься: товарищ из района, заведую-
щая детской музыкальной школой. Будем у нас при
клубе организовывать школу для наших ребят. Вот,
прошу перенять опыт.
Все это было сказано так внушительно, что Мару-
ся, не успев даже сказать своего мнения, должна была
начать «перенимать опыт». А мнение у нее было: она
считала все это ненужной затеей. «Мы не шкота, а
клуб, — думала она. — Мы фабрике помогаем. Учат-
ся ребята в своей школе — и достаточно, а клуб тут
при чем?»
А когда Маруся узнала, что скуповатый директор,
так ужимавший всегда смету на клубные постановки,
распорядился купить для новой школы еще два пиани-
но и несколько детских баянов, виолончелей и скри-
пок, она окончательно обиделась.
Маруся неохотно отдавала новой школе комнаты;
она, честно говоря, даже радовалась, что в школу за-
писалось немного детей.
Когда приехала Вера, она, правда, Марусе очень
понравилась, и Маруся даже подумывала о том, как
бы переманить ее от работы с ребятишками на свою
сторону — на устройство очередного спектакля.
131
От участия в спектакле Вера не отказалась и охот-
но помогала Марусе, однако за свое дело взялась
очень крепко и тихо, но упорно добивалась своего.
Когда она заставила Марусю освободить класс,
занятый под вторую костюмерную, Маруся очень рас-
сердилась и даже накричала. «Уйду из клуба! — кри-
чала она. — Тут от ребятни деваться некуда!»
И отомстила: переманила к себе в танцевальный
кружок двух девочек из скрипичного класса.
И вот Маруся заглянула к Вере в класс. Лицо ее
показалось Вере необычным: не то смущенным, не то
очень серьезным.
— Вера, — тихонько сказала она входя, — ты из-
вини, я мешать не буду. Я только хочу тебе сказать:
зайди после урока ко мне.
И Маруся, оглядев светлый класс и маленького
Павлика, столько раз путавшегося у нее под ногами в
клубных коридорах и столько раз выводимого контро-
лерами с вечерних спектаклей, вышла.
«Что такое? — подумала Вера. — Новая каверза?»
— Павлик, Павлик, не так! Руку не так держишь!
А дверь открылась снова.
— Вера Львовна, там к вам пришли, — сказала
сторожиха тетя Дуня.
Вера вышла. Это пришли две работницы записы-
вать своих детей. Оказывается, они были вчера в клу-
бе. До чего ж хорошо ребятишки играли! А наших так
выучить можно?
— Отчего же! — сказала Вера.—Конечно, можно.
И пошло и пошло. Ребята постарше приходили са-
ми. Маленьких приводили матери и отцы.
Вера разговаривала с ними, потом посылала к Ма-
русе и довольная возвращалась в класс. Только к ве-
черу она смогла забежать к Марусе.
Маруся сидела за столом и задумчиво рассматри-
вала пачку заявлений.
— Знаешь, Вера, — сказала она, не поднимая
глаз, — я не потому, что столько заявлений, я ведь к
'32
тебе еще утром заходила... Ну, в общем, я неправа
была... Вчера, знаешь, так хорошо было на вечере, и
старики были довольны — даже мой! — Она улыбну-
лась и посмотрела Вере в глаза. — Мой отец, •— пояс-
нила она. — А бывало его и не затащишь в клуб.
Девушки засмеялись обе и, усевшись рядом за
стол, стали разбирать заявления рабочих о приеме их
детей в детскую музыкальную школу при клубе фаб-
рики имени Калинина.
47.	Школьная тетрадка
Алексей Степаныч не каждый урок записывал в
школьном дневнике Марины.
Обычно он записывал основные задания, програм-
му на четверть. Каждый урок он записывал только
малышам, потому что они очень интересовались запи-
сями в дневнике.
— Алексей Степаныч, напишите что-нибудь! —
требовала обычно Оля, топая своими крепкими нож-
ками по классу вслед за Алексеем Степанычем.
И Алексей Степаныч покорно брал у нее из рук
тетрадку в голубой обложке — дневник музыкальных
занятий — и ставил ей круглое «3». Оля удовлетворен-
но рассматривала тройку и спокойно уходила домой.
С большими учениками разговор был другой —
устный. Разве напишешь в дневнике все те и горячие,
и язвительные, и успокаивающие, и требовательные
слова, которые говорил им Алексей Степаныч!
Но сегодня в конце урока учитель неожиданно
сказал:
— Марина, дай-ка дневник, я запишу тебе особое
задание. Только давай договоримся: прочитаешь до-
ма. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась заинтересованная Ма-
рина.
Опять Алексей Степаныч что-то придумал!
133
Алексей Степаныч встряхнул свою вечную ручку,
искоса взглянул на учеников, бывших в классе, и что-
то написал в дневнике. Он помахал тетрадкой в воз-
духе, чтобы просохли чернила, захлопнул ее и молча
вручил Марине. Интересно!	'
Марина вложила дневник в нотную папку, попро-
щалась с Алексеем Степанычем и вышла в коридор.
На минутку мелькнула мысль: «А может, посмот-
реть?» Но Марина тут же отогнала ее от себя — ведь
Алексей Степаныч велел прочитать дома!
Марина побежала в зал, где ученики пятого класса
ждали урока сольфеджио, заговорилась с девочками и
забыла о дневнике.
А после сольфеджио ей нужно было опять пойти в
дом № 5 по Садовому переулку. Нужно было взять у
Лени этюды, которые он уже сыграл. Трудные ка-
кие-то.
Марина быстро шла по знакомому ей уже переул-
ку. Вот и дом № 5 — тут живет Леня. Еще тут жи-
вет тот мальчик—кажется, Коля Гриненко, — кото-
рого Алексей Степаныч приглашал тогда на концерт.
Интересно, понравилось ли этому Коле, как она игра-
ла?
А, собственно, почему это ей должно быть инте-
ресно?
Марина открыла калитку и с беспокойством загля-
нула во двор: нет, никаких мальчишек не видно, мож-
но идти спокойно.
Леня в этот раз был дома. Он отдал Марине этю-
ды, но не сказал при этом ни слова и явно не мог до-
ждаться, когда она уйдет. Поэтому Марина торопли-
во сунула ноты в папку и, уже выйдя во двор, перело-
жила тетрадки и завязала папку.
Во дворе опять никого не было. Марина почему-то
почувствовала легкое разочарование. Она приготови-
лась уже было отвечать на насмешки по поводу своего
«пиликанья», но никто не дразнил ее, и она пошла до-
мой, размахивая папкой и поглядывая в окна. Ей по-
134
казалось, что в одном из них, во втором этаже малень-
кого деревянного дома, мелькнуло Колино лицо. Она
ускорила шаги и выбежала за калитку.
А Коля действительно видел Марину. Ему нужно
было зайти к Лёне, но он не хотел выходить, пока она
не пройдет. А она почему-то долго возилась с папкой
и скрипкой у Лёниного крыльца. Ну, наконец-то
ушла!
Коля сбежал по лестнице, посмотрел вслед серому
пальто, мелькнувшему в конце переулка, и пошел к
Лёниному крыльцу. Возле крыльца на земле что-то ле-
жало — что-то голубое. Он нагнулся и поднял тетрадь
в голубой обложке.
На обложке было написано:
Дневник музыкальных занятий
ученицы 5-го класса Марины Петровой
48.	Школьная тетрадка у Коли
Первым побуждением Коли было броситься вслед
за Мариной. Но он сейчас же раздумал. Вот еще, бе-
гать за девчонками! Да ее и не догонишь сейчас.
Может, отдать Лёне? Коля уже взялся было за
ручку двери и снова остановился. Ему почему-то не за-
хотелось идти с этой тетрадкой к Лёне.
Обычно он подсмеивался над Леней, над его му-
зыкальными занятиями, над тем, что девочки прихо-
дят опекать его. А сейчас он сам явится с девчонской
тетрадкой! Нет, лучше не стоит. Потом, Леня — кто
его знает! — может и не передать тетрадку, просто
бросить ее.
Коля часто отрывал друга от школьных занятий, в
особенности от музыкальных, для своих — более важ-
ных, мальчишеских дел. Но он же испытывал какую-
то неловкость, когда Леня, убегая вслед за ним, не-
брежно швырял куда попало тетради и книги.
В семье у Гриненко к вещам относились очень бе-
135
режно — этому научил отец. У отца были такие уме-
лые руки! Он всякую вещь, и ту, что делал сам, и ту,
что делали другие, брал в руки бережно и умело.
Коля раскрыл тетрадку — написано мало. Писала
не Марина — это взрослый почерк. Значит, писал ее
учитель, тот самый, который прислал ему приглашение
и говорил с ним на концерте. Фронтовик.
Коля присел на ступеньки и быстро перелистал
дневник. Его заинтересовала последняя запись. На-
верху стояло сегодняшнее число и надпись: «Особое
задание. Марина, прочти дома!»
Вот как! Значит, возможно, эта девочка еще и не
читала сегодняшней записи?
А запись эта сделана Лёниным учителем. Как же
так? Ведь он зря не напишет.
«Марина, читай одна! — прочел Коля. — Марина,
я не мог тебе этого сказать в классе, потому что были
другие ученики. Приходи завтра в школу — будем за-
ниматься нашей тайной. Это очень важно — я готовлю
ее к прослушиванию. Занимайся побольше!»
И подпись: «А. Соловьев».
Коля захлопнул голубую тетрадку. Теперь он боль-
ше не колебался. Это было задание Лёниного учителя,
которого Коля уважал. Тетрадку надо было отнести
Марине. На обороте голубой обложки был написан ее
адрес — это недалеко. Коля аккуратно свернул тетрад-
ку трубочкой и сунул ее в карман.
Он зашел к Лёне и, придерживая карман рукой,
сказал, что ему нужно сбегать по одному делу. Это тут
недалеко, он скоро вернется.
49.	У Петровых
Трудно мальчику — такому, как Коля Гриненко, —
идти разговаривать с девочкой. А в общем, разговари-
вать не придется. Отдать тетрадку — и всё.
136
Но дверь открыла Коле не Марина, а Елена Ива-
новна.
— Тетрадку? Маринин школьный дневник? —
спросила она. — Вот растеряха! Большое тебе спаси-
бо, она уже полчаса его ищет. Да ты постой, не уходи,
зайди на минутку.
— Да нет, зачем? — хмуро отозвался Коля. — До
свиданья! — И он взялся за ручку двери.
Но в этот момент в переднюю вихрем ворвалась
Марина.
— Принес? Мою тетрадку? Ой, спасибо, Коля,
спасибо!
У Марины было красное лицо и как будто запла-
канные глаза. Вот, значит, во-время принес.
Она схватила тетрадку и убежала с ней, но сейчас
же вернулась смущенная:
— Да ты заходи!
Елена Ивановна засмеялась:
— А я уж думала, что ты гостя в передней оста-
вишь. Пойдем, Коля.
Но Коля снова взялся за ручку двери:
— Спасибо. Мне надо идти.
— Успеешь! — сказала Марина. — Мама, я пойду
чайник поставлю.
Коля нехотя пошел за Еленой Ивановной. Ему и
идти не хотелось и уходить было как-то неудобно. Еле-
на Ивановна была так приветлива, а Марина так об-
радовалась тетрадке!
В комнате у Петровых Коле понравилось. Было не
слишком нарядно, но чисто, хорошо. Коля посмотрел
на блестящий радиоприемник, на групповой портрет
военных над письменным столом.
Серый кот спрыгнул с дивана и потерся о его ноги.
— А, Васька тебя признал! — засмеялась Марина.
Она перебирала ноты, глаза у нее блестели. Верно,
уже прочитала «особое задание».
Рядом *с диваном — книжная полка. Коля подо-
шел к ней. Ого, сколько книг! И есть технические.
137
А вот эта — о футболе. Откуда здесь? Наверно, отцов-
ская.
— Возьми посмотри, — сказала Елена Иванов-
на. — Мы с Мариной не очень этим увлекаемся.
— Ну, мама, не говори, пожалуйста, за меня! —
отозвалась Марина. — Я очень даже увлекаюсь. Ко-
ля, ты за кого болеешь?
— А ты за кого? — вместо ответа спросил Коля.
— Я? За «Динамо». У нас все за «Динамо».
Случайное, конечно, совпадение, но и Коля болел
за ту же команду.
Через минуту ребята сидели рядом на диване и рас-
сматривали книгу о футболе.
Марина кое в чем действительно разбиралась, а
кое-что, конечно, путала. Коля снисходительно поправ-
лял ее.
Потом пили чай. Неожиданно за чаем Елена Ива-
новна заговорила о муже. Коля сидел как раз напро-
тив его фотографии, и Елена Ивановна сказала:
— Это Маринин отец. Незадолго до Сталинграда,
с товарищами снимался.
Марина с удивлением посмотрела на мать. Мама
так редко говорит об отце, а тут — незнакомому маль-
чику!
Коля взглянул на Елену Ивановну, хотел что-то
сказать, но опустил голову и промолчал.
— Пей чай, — сказала Елена Ивановна. — Мари-
на, положи Коле еще булочку!
— Спасибо, я сыт, — сказал Коля, отодвигая
чашку.
— Ну, пойдите еще посмотрите книги.
— Мама, мне уже заниматься надо, — вдруг ска-
зала Марина. — Мне, знаешь, Алексей Степаныч что
написал! — И она значительно посмотрела на мать.
— Я пойду, — сказал Коля.
Марина взялась за скрипку, а Елена Ивановна с
Колей вышли в переднюю.
Снимая с вешалки пальто, Коля нечаянно опроки-
138
нул стоявший под вешалкой ящик. Оттуда со стуком
выпали игрушки: заводной мотоциклет и большая яр-
кокрасная пожарная машина.
— Маринины, — сказала, улыбаясь, Елена Ива-
новна. — Она, когда маленькая была, мальчишечьими
игрушками играла, а выросла — стала в куклы играть.
Только ты ей об этом не говори, — и Елена Ивановна
заговорщически посмотрела на дверь, из-за которой
слышались звуки Марининой скрипки. — А у тебя
братья, сестры есть?
— Есть. Маленькие еще, — сказал Коля.—Только
осенью в школу пойдут.
То ли характер у Елены Ивановны был такой
открытый, то ли Коля уж слишком долго ни с кем не
говорил об этом, но они еще долго разговаривали, и
Коля рассказал и об отце, и о малышах, и о своих за-
нятиях в химическом кружке, и о планах на будущее.
Елена Ивановна в химии, оказывается, разбиралась и
обещала кое в чем помочь при проведении опыта, ко-
торый готовил Коля.
— Это очень интересная специальность, — сказала
она.
Марина выглянула из двери, удивленно посмотре-
ла на них и убежала.
— Ну, я пойду, — сказал Коля.
В который уже раз он это сегодня говорил!
Елена Ивановна больше не стала его удерживать
и быстро завернула в газету пожарную машину и мо-
тоциклет.
— Возьми для малышей, — сказала она. •—Там
надо кое-что починить, так ведь ты сумеешь.
Она пожала Коле руку, и он ушел, неожиданно для
самого себя пообещав прийти еще раз — как-нибудь
на днях. Правда, ему надо было посоветоваться с Еле-
ной Ивановной насчет последнего опыта, но ведь мож-
но было прсоветоваться и с руководителем химическо-
го кружка...
С Мариной он так и не попрощался.
139
50.	Зима
Марина проснулась от необычного ощущения —
что-то переменилось.
Вся комната была залита ясным белыми светом.
Марина вскочила и подбежала к окну. Снег! За ок-
ном — снежные крыши, снежные деревья, люди идут,
обсыпанные снегом, и отчетливо-отчетливо слышно —
каркнула ворона, прозвучал паровозный гудок. Еще
раз... и еще — теперь уже совсем далеко...
Когда слушаешь эти гудки, делается отчего-то не-
много грустно и в то же время хорошо. Хочется ехать
куда-то далеко-далеко, выходить на новых станциях,
видеть далекие города и незнакомых людей.
Сыплется, сыплется снег... Вот и зима пришла —
мягкая, снежная.
В комнате тихо и тепло. Мамина кровать постеле-
на — она уже ушла. А Марине сегоцня не надо идти с
утра в школу. Сегодня с утра репетиция объединенно-
го общешкольного хора, а Марина в хоре не поет, она
играет в оркестре. Их репетиция — вечером.
Марина задумывается, положив на руку голову и
глядя в окно. Как хорошо, когда идет снег!.. И эта, все-
гда такая неожиданная и новая, ясно-белая зима вы-
зывает у нее такое чувство, которое необходимо
выразить, необходимо сейчас же кому-то передать...
Марина накидывает халатик и достает с полки
дневник. Потом кладет его на место и берет скрипку.
Играет две-три фразы из концерта. Нет, не то — сей-
час хочется сыграть что-то другое. Вот такое мягкое,
снежное, спокойное. Вот идет снег, тихо, вот скрипнули
санки; ребята побежали на лыжах, так что ветер за-
свистел в ушах...
Марина играет и вдруг останавливается в недоуме-
нии. Что же это она играла? Кажется, свое что-то. Мо-
жет быть, записать? Нет, не стоит, пожалуй. Или по-
пробовать?
Марина достает нотную тетрадку по сольфеджио,
140
отыскивает чистую страницу и начинает писать. Ен и
раньше случалось играть что-то свое, но она никогда
не записывала. А это, оказывается, нелегко.
Марина снова и снова берется за скрипку, ловит
ускользающую музыкальную фразу и поспешно запи-
сывает. Постой, что-то напоминает ей мелодия, что-то
знакомое... Ах да, напоминает ту русскую песню «Не
белы то снеги», которую они готовят с оркестром. Но
это все-таки не то. Та песня — вся протяжная и немно-
го грустная, а у нее она становится к концу такой ра-
достной!
Ну вот, записала. Наверно, куча ошибок. Но ведь
это ее первая записанная песня. Понравится ли она
другим, неизвестно, но самой Марине она сейчас очень
нравится — так нравится, что даже жалко с ней рас-
ставаться.
Марина прячет нотный листок в дневник. Пусть ле-
жит тут, никому неизвестный. Показать маме? Может
быть. Нет, тоже не надо. В этом листке есть что-то та-
кое личное, свое, что Марина не умеет, да и не пытает-
ся понять. И вдруг она вспоминает, что ей сегодня
днем надо идти к первоклассникам.
Чем бы это ей с ними заняться?
Ее рука снова машинально тянется к тщательно
спрятанному листку, разглаживает его и вынимает из
дневника.
Малыши — это совсем другое дело, им можно бу-
дет сыграть эту песню, даже спеть ее вместе с ними.
Им даже можно сказать, что это она, Марина, сочини-
ла ее. И можно даже всем вместе придумать слова к
этой песне. Например:
Зимушка-зима,
Снежная зима,
Приходи скорей,
Приводи гостей!
А каких гостей — пусть они придумают сами.
И чтобы в рифму было и подходило под ее музыку.
141
Ну, теперь скорей позавтракать — ив школу.
А как хорошо сегодня на улице! Какой свежий, мо-
розный воздух! Как отчетливо поскрипывает под нога-
ми снег!
Марина старается шагать так, чтобы ёкрипело еще
сильнее: с носка на пятку, с носка на пятку... А в голо-
ве в такт шагам все сильнее поется:,
Зимушка-зима,
Снежная зима,
Приходи сама,
Приходи скорей,
Приводи гостей!
51.	На одном аз декабрьских уроков
Алексей Степаныч взял у Марины из рук скрипку
и дал ей Мишину, большую.
— Ну-ка, — сказал он, — попробуй.
Марина стала играть на Мишиной скрипке. Снача-
ла пальцы не попадали на свои места, но очень скоро
приноровились. А как хорошо было играть на большой
скрипке! Гораздо удобнее, чем на трехчетвертной.
— Вот что, — сказал Алексей Степаныч: — тебе
срочно нужна большая скрипка, на твоей тебе уже
нельзя играть.
— Алексей Степаныч, — жалобно сказала Мари-
на, — где же я срочно возьму новую скрипку?
— А я не виноват, что ты так растешь! — за-
смеялся Алексей Степаныч. — Смотри, меня уже пере-
росла.
Марина подумала, что это он, конечно, сильно пре-
увеличил: она еще его не переросла и даже не доросла
до него. Но, действительно, она очень выросла за по-
следнее время — все платья стали короткими.
Марина положила Мишину скрипку, взяла свою и
начала играть. И вдруг сама почувствовала, что она ей
мала.
142
Марина испугалась: ведь скоро на сборе дружины
будет большой концерт. Как же она будет играть?
— Ладно, не горюй, — сказал Алексей Степа-
ныч. — Скрипку я тебе достану, к следующему уроку
принесу. Можно бы взять школьную, но у меня есть на
примете один очень интересный инструмент. А свою да-
вай мне. Я ее отвезу в Верину школу. Елизавета Фе-
доровна просила меня там побывать.
«Счастливый Алексей Степаныч! — подумала Ма-
рина. — Я бы сама туда съездила».
Марина отдала скрипку Алексею Степанычу. «Хо-
рошо бы, она досталась Тамаре!» — подумала она.
Вернувшись домой без скрипки, Марина загрусти-
ла. Она так привыкла к своей скрипке, ее скрипка бы-
ла такая хорошая. И еще неизвестно, какой будет но-
вая... Марина даже поплакала немножко, дожидаясь
маму. Потом записала эту сегодняшнюю неприятность
в дневнике и, чтобы утешить себя, написала:
«А теперь напишу про хорошее — про малышей.
Они меня теперь знают и прибегают ко мне со всяки-
ми делами. Кому нужно отточить карандаш, кто не по-
нимает задачки, а кому настроить скрипку. (А какие у
них скрипки маленькие! Прямо смешно, что и у меня
была когда-то такая же.)
Мы к той песне придумали слова:
Зайцу шубку побели,
В поле скатерть расстели!
А Саша потом пришел и говорит: «Давайте лучше
по-другому:
Скатерть белу расстели,
Зайцу Шубку побели!
А что — хорошо! Скатерть бела — это как в на-
родной загадке про снег. Мы нашу песню потихоньку
поем, а взрослым не показываем».
из
<52. История старой скрипки
Этой скрипке было, вероятно, больше ста лет — лак
на ней потускнел, отклеились деки. Где была эта
скрипка, в чьих руках? Кто знает...
Алексей Степаныч рассматривал старую скрипку и
как будто читал по ней ее историю.
— Смотри, Марина, — говорил он: — видишь, как
стерто дерево вот здесь, на краю деки, а ведь ему бы
не надо здесь стираться. Почему это случилось? А вот
почему. Скрипка эта, видно, не один год была в руках
у человека, который очень низко держал ее при игре.
Видишь, вот так? Такая манера игры была свойствен-
на в прежнее время народным скрипачам. Если по-
смотреть старинные картины, гравюры, изображаю-
щие народных скрипачей, — на всех ты увидишь эту
манеру игры. Так играли и у нас — особенно на Укра-
ине и в Белоруссии — ив других странах, но преиму-
щественно в Румынии. Эта манера игры одно время
даже называлась румынской. Можно, следовательно,
предположить, что эта скрипка довольно долгое время
находилась в Румынии... А теперь смотри, Марина, —
видишь эту надпись внутри скрипки? Смотри сюда,
сквозь эфы.
Марина, прищурившись, прочла внутри старой
скрипки надпись и с удивлением посмотрела на Алек-
сея Степаныча.
— По-русски! — сказала она. — Написано: «Иван
Батов».
— Да, эту скрипку делал старый русский мастер
Иван Батов, который жил в начале прошлого века, —
сказал Алексей Степаныч.
— А как эта скрипка попала в Румынию? — спро-
сила Марина.
— А ты как думаешь?
— Наверно, ее забрал где-нибудь в украинском го-
роде фашистский солдат, —сказала Марина.—Во вре-
мя войны.
144
— Может быть, — сказал Алексей Степаныч. —
А вернее, что ее увезли раньше. Мы можем лишь дога-
дываться, какой путь прошла эта скрипка от русского
мастера из народа к румынскому народному скрипачу.
Мы этого не знаем. Возможно, что играл на ней та-
лантливый скрипач — ведь румыны очень музыкаль-
ный народ — и скрипка переживала счастливые дни.
Но она побывала в тяжелых военных переделках —
видишь, как расклеились ее деки, как погнулся смы-
чок! Может быть, тащил ее, как пленницу, в своем
вещевом мешке солдат фашистской армии...
И Алексей Степаныч задумался, разглядывая ста-
рую скрипку. Вероятно, он вспомнил что-то относяще-
еся к тому времени, когда сам был на фронте.
— Алексей Степаныч, — робко спросила Мари-
на, — а можно на ней играть?
— Можно.
Алексей Степаныч положил старую скрипку на
плечо и провел смычком по струнам. Старая скрип-
ка ответила ему тихим, каким-то жалобным, чуть дре-
безжащим звуком.
— Жалуется, — прошептала Марина.
— Да, нелегко ей пришлось, — сказал Алексей
Степаныч. — Ну ничего, мы ее починим. Я уверен, что
она должна зазвучать. Ведь делал эту скрипку, Мари-
на, замечательный русский мастер, крепостной. Сколь-
ко души он вложил в свою работу, сколько провел над
ней бессонных ночей и долгих дней!
Алексей Степаныч тихонько наигрывает на старой,
дребезжащей скрипке, и Марине кажется, что она ви-
дит маленькую избенку, тусклый свет через окошко...
Сидит мастер за работой, кинет взгляд в окно — а за
окном снежная равнина, далекий темный лес... Родные,
дорогие ему места, только не волен он идти, куда гля-
дят глаза, а вот скрипка его — та будет свободной.
Она запоет, и никто не сможет заглушить ее голос, ни-
кто не заставит замолчать ее песню...
— А сколько прекрасных русских песен было сыг-
145
рано, наверно, на этой скрипке, Марина! — говорит
Алексей Степаныч.
И он снова кладет на плечо старую скрипку и игра-
ет грустную и широкую, как поле, песню «Не одна во
поле дороженька...» Чуть дребезжащим^ тихим голо-
сом поет скрипка.
— Ну, отдыхай, — говорит Алексей Степаныч и
кладет старую скрипку в футляр. — Сейчас, Марина,
мы отнесем ее Ивану Герасимовичу.
53.	Второе рождение
Старый школьный мастер Иван Герасимович сидел
за рабочим столом в своей маленькой мастерской. Ма-
рина вошла вслед за Алексеем Степанычем и с любо-
пытством огляделась. Огромный контрабас стойко вы-
сился в углу, как сторож маленькой мастерской, и с
высоты своего величия обозревал все свое хозяйство:
золоченую красавицу-арфу, громоздкие литавры, ше-
ренгу виолончелей — мал мала меньше, и целую ар-
мию скрипок: скрипок крошечных, скрипок маленьких,
чуть побольше и, наконец, скрипок уже не детских,
больших — таких, как будущая Маринина.
— А, принесли! — сказал Иван Герасимович. —
Давайте ее сюда.
Он бережно взял из рук Алексея Степаныча ста-
рую скрипку и стал ее рассматривать.
— Он самый, — сказал Иван Герасимович, — ста-
рик Батов. Как же не узнать его! И без подписи узнал
бы. Видите, как сделана кромка? Батовская манера...
А форма какая благородная!
— А можно ее починить? — спросила Марина.
— Почему же нельзя? Эта скрипка живучая, Иван
Батов безделушек не делал. Приходи, девочка, за ней
через три дня.
В эти дни у Марины совсем не было скрипки. Ста-
рую Алексей Степаныч уже увез в фабричную Верину
школу.
146
Сначала Марина делала вид, что очень рада не-
ожиданному отдыху. Но на третий день она стала сло-
няться по комнате и громко вздыхать.
Елена Ивановна сидела за столом, рассматривала
какие-то чертежи и выкройки. Марина подошла к ней,
заглянула в чертеж. Еще зима, а мама уже занимает-
ся летней обувью — похоже, что детскими сандалиями.
И тоже, наверно, будут всех цветов. Может быть, да-
же красные с белым горошком.
Марина загляделась на чертеж, оперлась о мамино
плечо.
— Что тебе, Мариша? — ласково спросила мать,
не поднимая головы.
— Эти какие будут? Красные с белым горошком?
— Да, с горошком. А что, хорошо?
— Очень хорошо. Мама, а мне что делать?
— Как что? Занимайся уроками. Сходи за хлебом.
— Схожу, схожу. Я не про то... Я играть хочу!
— Вот так так!.. Ничего, поскучай. Алексей Сте-
паныч сказал мне: пусть поголодает немножко.
— Да, «поголодает»! — ныла Марина. — Играть
хочу...
— Пойди к Гале, попроси у нее скрипку на часок.
— Мамочка, это совсем другое — мне на своей
нужно играть. Она знаешь какая хорошая!
— Тогда потерпи, — сказала Елена Ивановна и
снова углубилась в работу.
Марина повздыхала еще немного и села решать за-
данную на завтра задачу. Но задача не ладилась. Нет-
нет, а звучал в голове у Марины грустный, тихий голос
старой скрипки. «Какая она хорошая!» — думала Ма-
рина.
Назавтра она пошла на урок к Алексею Степаны-
чу без скрипки. Это было странно и непривычно.
— Была у мастера? — спросил Алексей Степаныч,
когда Марина заглянула в класс.—Иди к нему. Скрип-
ка сохнет, скоро будет готова.
Марина побежала в мастерскую.
147
— А, здравствуй! — сказал Иван Герасимович. —
Ну, вот твоя скрипка, сейчас будет готова.
Старая скрипка лежала на рабочем столе. Она бы-
ла еще не совсем готова — на ней не было еще под-
грифника и струн, — и все же она не казалась уже ни
старой, ни больной. Она была подклеена, очищена от
грязи, отполирована.
Марина присела на краешек стула и с любопыт-
ством следила за умелыми руками Ивана Герасимови-
ча. Как ловко его большие руки обращались с тонким
старым деревом!
Дверь открылась — пришел Алексей Степаныч, а
за ним Сергей Петрович, хранитель школьных инстру-
ментов.
— Неужто Батов? — спросил Сергей Петрович,
разглядывая Маринину скрипку. — Ну, эта зазвучит!
— Ия так говорю, — сказал Алексей Степаныч.
Он говорил уверенно, но видно было, что он почему-то
волнуется.
Все ждали и почти нс разговаривали. Сергей Пет-
рович, зашедший в мастерскую на минутку, тоже
остался — и его увлекло ожидание. Зазвучит старая
скрипка или нет? И как зазвучит?
Но вот Иван Герасимович натянул поверх новой
подставки новые струны, ударил камертоном о край
стола и, приложив камертон к скрипке, послушал от-
ветный протяжно затихающий звук.
— Настраивайте, — сказал он, передавая скрипку
Алексею Степанычу.
Алексей Степаныч проверил строй, поглядел на Ма-
рину и передал ей скрипку.
— Ну, Марина... — только сказал он.
Марина вскочила со стула, подняла скрипку. Она
волновалась больше, чем на концерте.
— Играй, — сказал Алексей Степаныч, и Марина
заиграла.
Все окружили ее.
— Я говорил! — закричал Сергей Петрович.
148
Марина волновалась больше, чем на концерте.
— Я раньше говорил, — сказал Алексей Степа-
ныч.
— Ну, разве старик выдаст? — добродушно под-
тв( рдил Иван Герасимович.
Л старая скрипка пела чистым и сильным голо-
сом — так уверенно и мужественно звучала в детских
руках, как будто говорила: «Вы думали, не зазвучу?
Еще как зазвучу! Играй, девочка, играй, не бойся!
Я буду твоим другом. Я тебя всегда выручу. Только...
—• Теперь только работать, — как будто заканчи-
вав разговор скрипки, сказал Алексей Степаныч.
— Да, уж с такой скрипкой грешно лениться! —
подтвердил Иван Герасимович.
— Ну, желаю тебе успехов, — заключил Сергей
Петрович и ушел к себе, но через минуту вернулся.
— Знаете, даже ко мне доносится, на другой конец
коридора, — сказал он, просовывая в дверь голову. —
Замечательный инструмент!
Из мастерской Марина вышла вместе с Алексеем
Степанычем. Было уже поздно, и учитель велел ей идти
домой.
Марина несла футляр со своей новой скрипкой,
Алексей Степаныч молча шел рядом, изредка погля-
дывая на ее счастливое лицо.
— А знаешь, Марина, — вдруг сказал он, — как я
начал учиться? Мне очень хотелось играть, но в школу
меня не отдавали и скрипки не покупали — родители
считали это мое желание ребячеством. А я все-таки на-
стоял на своем, выпросил. У нас был знакомый орке-
странт, он стал меня учить. Но скрипки у меня так и
не было — я играл только в дни уроков на скрипке сво-
его учителя.
Марина с удивлением взглянула на Алексея Степа-
ныча: «Как же так заниматься?»
— Удивляешься? Вот так и занимался. А через
месяц мой учитель увидел, что я осторожно обращаюсь
с инструментом, и разрешил мне взять скрипку до-
мой... Если б ты видела, как я бежал с ней по улицам!
150
Прибежал домой и начал играть. Не обедал, не ужи-
нал... Вечером у меня насильно отняли скрипку и ве-
лели ложиться спать... Вот как приходилось занимать-
ся! А вы лентяйничаете.
— Алексей Степаныч, ну разве я с такой скрипкой
буду лениться? Вот честное пионерское, не буду!
— Верю, — сказал Алексей Степаныч. — Не надо
клясться.
— Алексей Степаныч, расскажите еще, пожалуй-
ста! Как же вы попали в нашу школу?
Алексей Степаныч искоса поглядел на Марину.
— Ну ладно, — сказал он, — до Садовой дойдем
вместе... Как я попал в нашу школу? Мой учитель на-
шел, что мне нужно серьезно учиться музыке. Он по-
советовал отцу отвести меня в нашу школу, к Елизаве-
те Федоровне. Так и сделали. Помню, я очень волно-
вался. Елизавета Федоровна прослушала меня и взя-
ла в свой класс.
— А как вы занимались у Елизаветы Федоровны?
Алексей Степаныч, расскажите! Пожалуйста!
Алексей Степаныч засмеялся:
Хорошо, расскажу. Ты хочешь знать, как я
учился у Елизаветы Федоровны? С невыученным зада-
нием никогда не приходил в класс. Но случалось и мне
на уроках поплакать...
— Вы плакали?
— Плакал, — серьезно ответил Алексей Степа-
ныч. — Когда огорчал Елизавету Федоровну. Очень
стыдно было ее огорчать.
Алексей Степаныч замолчал. Он как будто на ми-
нуту забыл о Марине.
— Как терпеливо и настойчиво прививала она нам,
своим ученикам, любовь к музыке, — продолжал он
задумчиво, •— учила нас понимать ее, разбираться в
разных стилях...
— Алексей Степаныч, — сказала Марина, видя,
что он не собирается продолжать, — а как Елизавета
Федоровна называла вас?
151
— Как называла меня? Алешей, конечно, — отве-
тил Алексей Степаныч улыбаясь. — Но представь се-
бе, Марина, что она и мне и всем своим другим учени-
кам довольно долго говорила «вы». Проходило три-
четыре года, и после какого-нибудь удачдого выступ-
ления на концерте Елизавета Федоровна говорила:
«Ну вот, теперь уж я буду говорить тебе «ты». Со мной
это произошло, когда я, оканчивая школу-семилетку,
сыграл «Легенду» Венявского...
— Ну вот, и дошли до угла, — неожиданно оста-
навливаясь, сказал Алексей Степаныч. — До свида-
нья, Марина, до следующего урока.
54.	Мальчика
Леня не видел, как друг его сунул в карман свер-
нутую в трубочку тетрадь, не знал он и того, как нача-
лось Колино знакомство с Петровыми.
Мальчики встретились в этот же вечер в булочной.
Леня, прижимая подбородком белую буханку, старал-
ся развернуть плетеную авоську. Коля, аккуратно уло-
живший свой хлеб в клеенчатую черную сумку, при-
держал скользкую, непослушную плетенку, и буханка,
шурша, скользнула на свое место.
— Почему не пришел? — сердито спросил Леня,
затягивая концы плетенки.
— Дело было, — неопределенно буркнул Коля.
Леня искоса поглядел на него. Колька был сущест-
вом по-своему таинственным. И то, что он мастерил в
своем чулане, и его домашняя жизнь — все это не со-
всем было известно Лёне и не совсем ему понятно. Ко-
ля казался ему старше своих лет, хотя они были ровес-
никами, и метрики их, из которых одна хранилась в
ящике отцовского письменного стола, а другая — в ма-
теринском заветном ящике комода, подтверждали все-
ми своими печатями и голубой гербовой бумагой, что
152
мальчики родились в одном и том же году и даже в
одном и том же месяце.
— В кино пойдем? — спросил Леня, выходя из бу-
лочной.
— Поздно уже, ужинать надо. Потом работа одна
есть...
— Слушай, Колька, ты прямо как наша Настасья
Ивановна.
— А кто это Настасья Ивановна?
— Понятно кто: наша классная руководительница.
Коля усмехнулся:
— Что ж, лестно.
— Ладно врать! Скажи лучше — куда бегал се-
годня?
— Я тебе уже сказал: дело было.
— Дело, дело! Подумаешь, какой деловой чело-
век. Может, у тебя деловое свидание было? — съехид-
ничал Леня. — Как у мистера Микобера?
Леня недавно прочитал «Давида Копперфильда» и
давал эту книгу Коле.
И вдруг «деловой человек» багрово вспыхнул и по-
шел вперед, почти побежал, не оглядываясь на Леню.
— Колька, ты что? Нашел из-за чего обижать-
ся! — закричал вдогонку Леня, но ответа не получил
и не стал догонять друга. Что они, девчонки, что ли?
Но хотя они и не были девчонками и не любили
ссориться из-за пустяков, но дня два они избегали
друг друга, и в то же время почему-то непрерывно
попадались друг другу на глаза.
Дня через три недоразумение это, вероятно, само
собой улетучилось бы, но тут произошло вот что.
55.	Племянник
Коля вошел в комнату и остановился у двери. За
столом сидел гость — незнакомый ему парень. Он
обернулся, когда вошел Коля, и сделал какой-то не-
153
определенный, как видно, приветственный, 'жест пра-
вой рукой, в которой была зажата вилка.
Перед парнем стояла тарелка с винегретом и бу-
тылка водки.
Мать, взволнованная, раскрасневшаяся, сидела по
другую сторону стола. Она подперла рукой щеку и
смотрела на парня как-то странно — не то жалостли-
во, не то.... Но Коля отвел глаза от матери.
Она угощает парня водкой? Странно. До получки
еще три дня, и денег в доме осталось совсем немного...
Может, это с пенсии? Но до сих пор мать не имела
такой привычки.
— Будем знакомы? — сказал парень, поглядывая
на Колю. — Вашей мамы племянник, Никифор Горю-
нов.
Какой такой племянник? Какой Никифор?
И вдруг Коля вспомнил: маминой умершей сестры
сын... Да ведь он, кажется, проворовался, сидел.
— Что же не здороваешься? — тихонько сказала
мать.
— Брезгает... — протянул Никифор, разглядывая
рюмку.
Коля подошел, протянул руку:
— Здравствуйте.
— Здравствуй, если не шутишь. Садись, налью.
— Что ты, Никита, — испуганно замахала руками
мать. — Разве можно?
— А что, нельзя? — ухмыльнулся парень. — Каж-
дый день это, конечно, не положено. Каждый день
трудиться надо, — хитро улыбаясь, говорил он, — а по
такому случаю можно...
Он обернулся к Коле и, перегнувшись через стол,
пояснил:
— По случаю справедливого и законного освобож-
дения...
Почему-то Коля почувствовал себя неловко. Надо
было Поговорить с парнем — ведь он у них в гостях, а
выпивает действительно с радости, но что-то ему ме-
154
шало: может быть, нагловатые, с прищуркой, глаза
Никифора, а может быть, то, как по-хозяйски распо-
ложился он за столом.
С минуту Никифор пристально смотрел на молчав-
шего Колю и вдруг замахнулся на него и пьяно закри-
чал:
— Чего смотришь? Ты, чистоплюй!..
Мать вскочила и схватила парня за руки:
— Что ты, что ты, Никиша! Ну, выпил — и ладно.
По такому случаю можно. А шуметь не надо. Надо по-
хорошему.
Она насильно усадила парня на стул и потихоньку
отодвинула от него бутылку:
— Ты кушай лучше.
Но парень молча, не глядя, придвинул бутылку.
— Какие мы гордые, — бормотал он, — и погово-
рить не можем...
— Что ты, Никиша, он не гордый — он просто та-
кой молчаливый, — успокаивала мать.
Никифор сидел, положив голову на стол, и продол-
жал что-то бормотать, но Коле показалось, что парень
притворяется. Неожиданно обернувшись к нему, Ко-
ля увидел, что Никифор смотрит на него исподлобья и
взгляд у него совсем трезвый.
Посреди ночи Коля неожиданно проснулся. В ком-
нате было душно. Протяжно гудели за окном парово-
зы, уходил куда-то далеко, встревоженно стуча, поезд.
По ночам Москва похожа на огромный путевой
разъезд. Поезда, уходящие со всех ее вокзалов, поезда,
подходящие к столице, протяжная перекличка их гуд-
ков заполняют как будто весь город.
Коля прислушался к этой перекличке. Было поче-
му-то тревожно и тоскливо. Что-то в комнате мешало
ему. Ах да, чужой. Чужой парень похрапывал в углу
на раскладушке.
Может, не надо было пускать его? Предупредить
мать? Но, собственно, о чем? Ну, проворовался па-
155
рень, а теперь, наверно, по-другому будет жить —
сам вчера говорил, что пойдет работать.
Коля все это доказывал себе, но тревожное чувство
не проходило. Он прислушивался к протяжным гуд-
кам и долго еще не спал в эту ночь...
Прошел день, второй, а за ним и неделя, а Ники-
фор еще не работал.
С утра он долго валялся в кровати. Коле каза-
лось, что Никифор выжидает его ухода.
А когда Коля возвращался из школы, Никифора
уже не было.
Вечером он приходил, громко стуча сапогами, хо-
дил по комнате и рассказывал матери, что никак не
может найти работу. На Колю он почти не смотрел и
почти не говорил с ним. А в следующее воскресенье,
когда близнецы были дома, принес им каких-то гряз-
ных, как показалось Коле, леденцовых петухов, семе-
чек и яблок.
Коля хотел отобрать петухов, но малыши подняли
рев, вступилась мать, и Коля, не зная куда деться, не-
ожиданно для самого себя пошел к Петровым.
Его встретили просто, как старого знакомого. Ма-
рина готовила уроки, и он помог ей решить задачу.
С Еленой Ивановной поговорил о своем деле, о послед-
нем опыте. И, между прочим, осторожно спросил,
правда ли, что вышедшему из заключения бывает так
трудно найти работу.
Елена Ивановна спросила, почему он этим интере-
суется, расспросила подробно и сказала, что парень,
видно, не приложил настоящих стараний. Работу най-
ти при желании можно.
Вечером, готовя уроки, Коля услышал, как за его
спиной Никифор жаловался матери:
— Все ноги протоптал... Смотрят, как на ирода...
— Бросьте глупости говорить, — не оборачиваясь,
сказал Коля, — при желании работу всегда можно
найти.
156
— Это кто же тебе сказал? — со злостью спросил
Никифор. — Какой такой спицилист?
— Да, специалист, инженер с фабрики, — сердито
ответил Коля.
— Может, скажешь, с какой? — протянул Ники-
фор.
Коля ничего не ответил, но тут вступилась мать:
— Правда, Колюшка, скажи, с какой, — может,
там и работа найдется.
— Да ни с какой фабрики, так болтает, со злости,
воздуха ему жалко, — с вызовом сказал Никифор.
— Это вы болтаете! — вскочил Коля. — Фабрика
обувная, и люди всегда нужны... только не такие,
как вы!
— Посмотрим, — сказал Никифор и вышел, хлоп-
нув дверью.
А назавтра он при Коле рассказал Клавдии Ми-
роновне, что получил работу на обувной фабрике. Он
сказал ее название и адрес. Это была фабрика, на ко-
торой работала Елена Ивановна.
56.	Из дневника Марины
20 декабря
Сегодня к нам опять приходил Коля. Он говорил
маме о каком-то своем племяннике, то-есть не своем,
а его мамы. И не хотел, чтоб я слушала.
Мама говорит:
— Разве что-нибудь случилось?
А он говорит:
— Нет, пока ничего.
А мама говорит:
— Рассказывай, Марина не будет болтать.
А он тогда говорит:
— К вам на фабрику поступил тот самый человек.
Мама его выслушала и сказала, что отдел кадров,
наверно, в курсе и что работа помогает очень многим,
«57
даже плохим людям, но вообще хорошо, что Коля пре-
дупредил ее и что она узнает теперь об этом парне.
Потом мы с Колей разговаривали, и я догадалась,
что его мучит больше всего, хотя он этого и не гово-
рил: ему тяжело, что у них в доме чужой и, наверно,
нехороший человек. А отца нет.
23 декабря
Сегодня мы долго говорили с мамой о моем папе.
Какие бы мы с ней были счастливые, если б он был
жив!
И все эта война!.. Неужели она еще когда-нибудь
будет?
Нет, не может быть. У нас никто ее не хочет!
57.	Мальчики заключают договор
Леня узнал, что у Гриненков гость, — разве могла
такая новость остаться неизвестной в их маленьком
дворе! Даже Шурик был осведомлен об этом. И Леню
еще больше обидело то, что Коля не поделился с ним
такой новостью.
Мало того: гость оказался человеком, о котором
соседки говорили шопотом, с опаской. Знал ли Коля
об этом? Или от него скрыли? Нужно его предупре-
дить.
Вечером Леня зашел к Коле, но не застал его. Гос-
тя тоже не было. Клавдия Мироновна обрадовалась
Лёне. Она была довольна этой дружбой, ей нравились
Лёнины родители. Она попросила Леню подождать.
Коля пошел к своим новым знакомым, тут где-то, не-
далеко. Как их фамилия? Она не знает. Она и вообще-
то случайно о них узнала: Коля принес как-то оттуда
игрушки — мать этой девочки послала для ее малы-
шей.
Какой девочки? Ну, той, с которой познакомился
Коля.
158
Час от часу не легче! Этот упрямый Колька мало
того, что скрыл от него приезд подозрительного гос-
тя, — еще и знакомство завел с какой-то неизвестной
девчонкой... Нет, это все надо выяснить. Приблизи-
тельный адрес Клавдия Мироновна знала, и Леня по-
шел разыскивать друга по этому приблизительному
адресу.
Может быть, они встретятся по дороге. Клавдия
Мироновна сказала, что Коля скоро должен вернуться.
И действительно, Леня встретил Колю недалеко от
их двора. Мальчики почти столкнулись и сразу оста-
новились. Леня не стал на этот раз спрашивать у Ко-
ли, где он был: все выяснится позже. Мальчики вместе
пошли домой. Поговорили о школе, о приближающих-
ся каникулах, о последней Колиной работе. Он ее за-
кончил с помощью одного знакомого инженера. Да,
между прочим, это мать одной девочки из Лёниной
музыкальной школы — Марины Петровой.
И больше разговоров об этом не было. Потому что
и свое удивление и недовольство Леня решил не по-
казывать. Кто его знает, этого Колю, — если начать
его расспрашивать или критиковать, может получить-
ся, как в прошлый раз. А ссориться Лёне больше не
хотелось.
Он заговорил о другом: если Коля теперь свобо-
ден, не поможет ли он ему в одном деле, которое
ему поручил Алексей Степаныч — его учитель из музы-
кальной школы, с которым Коля познакомился на
школьном концерте. Тем более, что дело это должно
получиться у Коли лучше, чем у него, Лени.
Узнав, что за дело, Коля согласился. Действитель-
но, тут он может помочь. Тем более, что это поруче-
ние Алексея Степаныча.
Леня поинтересовался: у Гриненков, кажется,
гость? Да, есть такой, это гость Клавдии Мироновны.
Между прочим, если Леня увидит его во дворе или на
улице с какими-нибудь другими парнями, пусть неза-
метно приглядится, что за люди.
159
38. Первое января
Вот и кончился 1949 год. А у школьного года это
как раз середина. Зимние каникулы.
Для школьников конец декабря — это еще и конец
второй четверти.
У Марины не все шло гладко во второй четверти.
Особенно много неприятностей и хлопот доставляла ей
арифметика.
Как-то раз Оксана, поговорив со своими пионера-
ми об успеваемости, предложила помочь Марине
по арифметике. Марину это очень смутило. Она знала,
как занята Оксана — ив своем девятом классе и у них
в отряде. Неужели ей придется еще тратить время
на нее, Марину? И как неловко, стыдно быть отстаю-
щей!
Марина вся вспыхнула, услышав тогда Оксанино
предложение, и сказала:
— Лучше мы позанимаемся со Светланой.
Светлана сразу согласилась, но ей не пришлось
долго помогать Марине.
Они позанимались у Светланы два вечера, и во
второй вечер Светлана, захлопывая тетрадь, сказала:
— Знаешь что, Марина, ты все это на себя напу-
стила — с арифметикой. Решаешь не хуже меня.
— Да я не умею так заниматься, как ты, всем по-
ровну! — пожаловалась Марина.
— Вот сумела же, — ответила Светлана.
Она не знала, что раза два Марине помогал еще
один человек — Николай Гриненко.
Назавтра, на дополнительных занятиях по арифме-
тике, Марина решила все задачи, а дальше получи-
лось как-то так, что она и не заметила, как арифмети-
ка тоже вошла в круг ее привычных занятий. И для
арифметики нашлось время.
Николай Николаевич стал приветливо улыбаться
Марине, а тут еще Марина узнала, что это именно он
был Жениным учителем, и, может быть, поэтому, а
160
5
может быть, и не потому, стала с удовольствием го-
товиться к его урокам.
29 декабря, когда Марина подавала матери свой
табель, у нее был такой гордый и довольный вид, что
Елена Ивановна засмеялась.
— Всё вижу, — сказала она, не раскрывая табе-
ля. — Твои отметки написаны на твоем курносом
носу.
- Ну вот еще! — попробовала обидеться Мари-
на. — Человек принес хорошие отметки, а над ним
смеются.
— А человек с хорошими отметками будет устраи-
вать елку? — спросила Елена Ивановна.
— Будет! — закричала Марина и обняла мать.
31 декабря они убрали маленькую пушистую елку
и встретили вместе Новый год.
Дома хорошо украсить маленькую елку. Посадить
под нее потихоньку старую куклу — пусть тоже
встретит Новый год. Пусть хоть раз в году пора-
дуется.
А в школе елка должна быть совсем другая —
огромная, пышная, нарядная и сверкающая!
Ведь там она для всех.
У малышей елка будет 2 января, а у пятых и шес-
тых классов — l-ro.
Утром они должны закончить украшение елки,
а вечером будут танцы, маскарад. Это в первый
раз. В прошлом году они считались еще малень-
кими.
Марина, Галя, Мая, Люся и другие девочки из
Манного звена вместе со Светланой собрались сегодня
с самого утра в старом школьном здании. Как тихо и
пусто в классах! Как гулко отдаются их шаги по ко-
ридору!
Сегодня мороз, но в школе тепло, топятся печки.
А на стеклах — серебряные узоры инея. Марина по-
дышала на стекло — теперь виден дворик в снежных
сугробах. Кто-то идет в школу. Ага, мальчики.
g Школьный год Марины Петровой 161
— Девочки, мальчишки идут! Помогать! — сооб-
щает Марина.
— Это еще что? — возмутилась Мая. — Ведь ре-
шили, что каждое звено готовится отдельно!
— Да они, может быть, уже кончили, — говорит
Марина. — А теперь нам помогут.
—- Тоже, помощники! — ворчит Люся, расклады-
вая на столах листы разноцветной бумаги. — Больше
испортят, чем склеят.
Мальчики из второго звена шумной гурьбой вхо-
дят в школу. Еще на лестнице слышны их громкие го-
лоса. Впереди идет Лева. Он снимает очки и проти-
рает их платком.
— Девочки, — громко говорит Люся, — смотрите,
у Левы и брови и волосы седые. И какой важный —
прямо профессор!
— Не кричи, — останавливает ее Светлана и при-
бавляет тихо: — Знаешь ведь, Лева не любит, когда
над ним подшучивают.
Но Лева добродушно улыбается.
Мая придирчиво заглядывает в руки мальчиков —
нет, ничего не принесли с собой. А ведь что-то готовили
по секрету.
Мальчики рассматривают бумагу, начатые игруш-
ки, ходят по классу, переговариваются и пересмеи-
ваются.
Наконец Мая не выдерживает.
— Вы что, смеяться пришли? — набрасывается
она на них. — Или уходите, или садитесь работать!
— Да мы ничего, — комически разводит руками
Митя. — Мы в вашем распоряжении. — И он садится
к столу. — Что прикажете делать?
— Фонарики, — командует Мая. — Вот так: со-
гнешь полоску бумаги три раза и склеишь кончики.
— Только и всего? Неинтересная работа, — гово-
рит Митя и отодвигается от стола.
— Уходи отсюда сейчас же! — сердится Мая.
— Ладно, ребята, не ссорьтесь, — говорит Мари-
162
на. — Ты ведь знаешь, Мая, мальчики сначала обяза-
тельно поломаются немного.
— Пусть каждый делает что хочет, — задумчиво
говорит Галя.
Она давно уже клеит воздушную балерину в розо-
вом платье.
И мальчики начинают что-то мастерить. Митя де-
лает вид, что это ему совсем неинтересно, но режет
бумагу с увлечением, и через десять минут все видят
в его руках маленький автомобиль, блестящий, точно
лакированный.
— Молодец! — говорит Марина.
— Да, неплохо, — снисходительно соглашается
Мая.
— Это бумага такая толстая и блестящая, — гово-
рит Люся. — Для автомобиля подходит, а для кукол
грубо.
— Вот и умей использовать как надо материал, —
назидательно говорит Митя, кому-то явно подра-
жая.
— Ой, Майка, — ты, совсем ты! — хохочет Ма-
рина.
Мая смеется тоже. Она немного смущена и, чтобы
скрыть свое смущение, вскакивает с места и делает
вид, что хочет оттрепать Митю за вихры.
Митя увертывается от нее и бежит к окну.
— Еще кто-то жалует, — объявляет он, загляды-
вая в оттаявшее стекло. —- Не наши!
Марина смотрит в окно.
— Это наш Леня, — говорит она, — из класса
Алексея Степаныча. А с ним...
— Чужой, — говорит Мая, заглядывая через
плечо.
— Да нет, это не чужой, — отвечает Марина.
«Как хорошо, что Коля с Леней пришли! — радост-
но думает она. — Все сейчас пойдет по-другому».
А в класс входят Леня и Коля. У Коли в руках ка-
кие-то большие, аккуратные свертки.
163
59.	Из дневника Марины
2 января 1950 года
Ну и елка вчера была! Дома такую не сделаешь.
Украшали вчера с утра до трех часов. Наше звено сде-
лало очень много украшений. Неожиданно пришли
Леня с Колей и принесли подарки на сегодня, для ма-
леньких. Сами делали. Конечно, больше Коля.
Игрушки самые простые, но он их покрасил светя-
щейся краской (сам ее делал!), и они светятся в тем-
ноте.
Оказывается, Алексей Степаныч попросил Леню
заняться интересными игрушками для наших малы-
шей. А Леня попросил Колю помочь ему. Коля ведь
хорошо умеет делать такие вещи. Алексей Степаныч
был очень доволен, что Леня позвал Колю. (И посове-
товал, наверно, перехитрить девочек—я уж его знаю!)
Ну и пусть. Главное — мои малыши как рады бу-
дут! Я скоро пойду к ним.
Будем играть в разные игры. Потом будет малышо-
вый концерт — для мам и пап.
Да, про нашу елку. Когда всё сделали — пошли в
большое здание и украсили елку. Потом пришел наш
школьный монтер, наладил освещение. И Коля ему
помогал.
А потом все пошли домой переодеваться. Мама
мне сделала замечательный костюм: я была Аленуш-
кой из сказки. В сарафане, в лапоточках. А Галя оде-
лась Иванушкой — она ведь меньше меня. И мы с ней
вместе вошли в зал. Нам много хлопали.
Потом были танцы. И вообще все было очень хоро-
шо. Очень!
И вдруг открылась дверь, и вошел дед Мороз. Че-
стное слово — дед Мороз! Как к маленьким!
- Он страшным басом поздравил нас с Новым годом
и стал раздавать подарки. Мы никак не могли понять,
кто это. Но когда он передавал мне подарок, то под-
мигнул мне, и я сразу узнала: Алексей Степаныч!
164
Он дал мне пакет, и там была книга от школы —
очень хорошая: «Детство» Горького. А еще что-то бы-
ло завернуто в бумагу. На обертке было написано:
«Вот я и вернулся!» Что такое? Развернула — там
ноты. Нашего концерта! Я побежала за дедом Моро-
зом, а он уже ушел. Прямо неизвестно куда скрылся.
И Галя получила в точности такой же пакет. И у
нее книга и наш концерт. А хорошо придумал А. С.!
Вернул нам его, когда мы подучились за полгода и
когда Леня уже сыграл его. Я рада. Теперь я сыграю
его гораздо-гораздо лучше.
Интересно, будет ли теперь обижаться Галя? Нет,
теперь уж, наверно, не будет.
А сегодня я все утро читала Горького. Какое у не-
го было тяжелое детство! Написано так хорошо, а чи-
тать — грустно. Но как вспомнишь вчерашнее... Хоро-
шие у нас в школе ребята. И вообще — все так хо-
рошо!..
60.	Что не напишешь в дневнике
Да, все было правда очень хорошо в Марининой
жизни и на вечере в школе, но не обо всем ведь напи-
шешь в дневнике. Особенно, когда мысли летят, торо-
пятся и рука не поспевает их записывать и когда надо
спешить к малышам, которые ждут сегодня свою Ма-
рину.
Разве напишешь про то, как блестели огни на елке,
как покачивались ее мохнатые, усыпанные звездами
ветки, когда Аленушка с Иванушкой пробегали мимо
нее!
Разве напишешь про то, как свежо пахло хвоей в
большом школьном зале, как девочка Аленушка поте-
ряла в толпе своего братца Иванушку и побежала
искать его по длинным школьным коридорам! И как
вдруг — на третьем, темном этаже, у освещенного лу-
ной окна — она увидела мальчика.
— Ты кого ищешь? — спросил Коля. — Ивануш-
165
ку? — И засмеялся совсем не так, как всегда, а про-
сто, весело.
И Аленушка стала рядом с ним у морозного окна и
тоже смотрела в оттаявшую черную проталинку на
далекое ночное небо, на огни Москвы.
А потом они вместе пошли бродить по школе. Ка-
кая она была в этот час притихшая и таинственная!
Зашли в географический кабинет, обошли вокруг
большого глобуса и покружили его на ножке.
— Смотри, — сказал Коля, — какая большая!
— Наша? — спросила Аленушка.
— Наша, — ответил Коля.
Он не сказал «страна» — и так было понятно.
В шкафу, за смутно поблескивавшим стеклом,
стояли ящики с минералами. С Севера, с Юга, со всех
концов страны. Дети смотрели на них. Сегодня поче-
му-то все было особенно интересно.
И вдруг открылась дверь, вбежал северный охот-
ник в меховой куртке и вскинул ружье.
— Ай! — закричала Аленушка, и Коля невольно
загородил ее.
А потом они вытолкали из класса Митьку, который
целился в чучело рыжей лисы, и сами побежали за
ним.
А внизу все собрались вокруг старого гусляра. Он
сидел на низкой скамейке, покрытой ковром, — ста-
рый, с белой бородой, — наигрывал на гуслях и пел:
Как во славном Новегороде
Был Садко, веселый молодец.
Fie имел он золотой казны,
А имел лишь гусельки яровчаты...
Так начался неожиданный, импровизированный
концерт под елкой, усыпанной снегом и звездами.
И Аленушка спела песню. И Иванушка сплясал. А по-
том всех позвали ужинать, и старый гусляр пировал
вместе со всеми и разговаривал знакомым Марине
голосом. После ужина гусляр неожиданно исчез, и
появился похожий на него дед Мороз с подарками.
166
А когда вечер кончился, домой шли всей гурьбой
по морозным улицам. Как хорошо поскрипывал под
ногами снежок! А фонари бросали длинные голубые
тени...
— До свиданья! — крикнула Марина, и голос ее
звонко-звонко прозвучал в тихом морозном возду-
хе. — До свиданья! — повторила она и побежала по
лестнице, прижимая к груди свой подарок.
Да, было очень хорошо в тот вечер, но разве напи-
шешь все это в дневнике!
61.	Сначала ты сыграешь Моцарта
В пакете, который Марина бережно несла домой,
была любимая книга и тот концерт, из-за которого в
начале года было столько волнений. Значит, теперь он
снова их — ее и Гали. И теперь уже крепко.
На елке у малышей Марина встретила Алексея
Степаныча. В этот раз он уже не был дедом Моро-
зом — дед Мороз у малышей был другой, настоящий
артист. Но шутил и смеялся Алексей Степаныч боль-
ше всех и подарил своим маленьким ученикам завод-
ные игрушки: Сашеньке — автомобиль, а Оле — пры-
гающую лягушку.
— А мне? — спросила, смеясь, Марина.
— Игрушек больше нет, — ответил, улыбаясь,
Алексей Степаныч. — А концерт ты уже вчера получи-
ла. Хотя, постой-
Алексей Степаныч вышел и через несколько минут
вернулся с нотами в руках.
— Хотел отдать после каникул, — сказал он, — да
уж ладно, раз сама напросилась — бери сейчас. Толь-
ко уговор: к первому после каникул уроку хорошенько
разобрать!
— Наверно, этюды какие-нибудь, — сказала Ма-
рина вздыхая, — или упражнения?
Вот уж, действительно, сама напросилась!
167
Она раскрыла ноты — нет, не этюды: Моцарт.
Марина с удивлением взглянула на Алексея Сте-
паныча:
— Это мне? А концерт?
— Концерт я дал вам с Галей заблаговременно, к
экзамену. А сначала ты сыграешь Моцарта «Ларгет-
то». Это и есть та пьеса, которую я обещал тебе подо-
брать ко второму школьному концерту.
Марина с интересом перелистывала ноты.
— Любишь Моцарта? — спросил Алексей Степа-
ныч.
— Люблю. У него такая музыка... — и Марина за-
думалась, — благородная! Мы проходили по музлите-
ратуре, — добавила она.
Алексей Степаныч засмеялся. Почему? Не всегда
Марина его понимала. Но смех у него был не обид-
ный.
— Вот, возьми еще книгу о Моцарте, — сказал
он, — почитай дома.
И, вернувшись с елки, Марина весь вечер читала
книгу о Моцарте.
Детство. Маленький австрийский городок. Отец —
музыкант. Дружба с сестрой. Вот маленький Моцарт
пишет свое первое сочинение. Марине почему-то вспо-
мнился Сашенька.
Вот мальчик Моцарт заперт для трудного испыта-
ния в одиночной келье старинной Музыкальной ака-
демии. Он должен написать за короткий срок очень
сложное музыкальное сочинение. Никто не верит, что
он пишет их сам.
И сочинение написано.
Четырнадцатилетний Моцарт становится членом
Музыкальной академии.
Какой огромный талант! Поездки по всему миру.
Успех. Слава.
Но почему же так щемит сердце у Марины, когда
она читает о жизни Моцарта?
Вот он, гениальный Моцарт, такой еще молодой, в
168
расцвете сил, а жизнь его уже надломлена. Бедность.
Болезнь.
Ему, Моцарту, приходится писать музыку по зака-
зу богатых бездельников, которые ставят под его ге-
ниальными произведениями свои бездарные имена.
И вот он, «Реквием». Смерть Моцарта.
Кто-то, не пожелавший назвать себя, заказал ему
музыку смерти, похоронную музыку: реквием.
Кто-то снова пожелал присвоить себе музыку ге-
ниального композитора.
Но Моцарт об этом не знает. Ему, тяжело больно-
му, начинает казаться, что он пишет реквием для
самого себя.
Он пишет его упорно, вдохновенно — так же, как
писал всю жизнь.
«Реквием» написан. Но это — последнее произве-
дение Моцарта. Он умер совсем молодым, в расцвете
творческих сил.
Его похоронили в обшей могиле — в братской мо-
гиле для бедняков...
Марина закрывает книгу и сидит тихо-тихо. По ще-
кам ее катятся слезы.
Она сердито вытирает их и идет к своему пюпитру.
На пюпитре ноты. Первая настоящая пьеса Моцарта
в ее жизни.
Марина смотрит в ноты: нелегкая пьеса. Но ей так
хочется поскорей добраться до музыки! Она берет
скрипку и терпеливо — строка за строкой — разби-
рает пьесу. И вот уже сквозь робкие, неуверенные
звуки начинает пробиваться музыка. Светлая, чистая
музыка Моцарта.
И Марина долго-долго стоит в этот вечер со скрип-
кой перед своим пюпитром.
Елена Ивановна знает эту особенность Марины:
каждая новая пьеса ее увлекает, особенно вначале; за
каждую она берется горячо, очень быстро выучивает,
а потом, к сожалению, нередко остывает и начинает
лениться.
169
Но так упорно, как сегодня, Марина не разбирала
еше ни одну пьесу.
Елена Ивановна прислушивается: да, это Моцарт.
Она узнаёт его даже в детских руках. Ведь недаром
Л4оцарт так близок детям — его музыка так по-детски
ясна и чиста.
62.	Из дневника Марины
3 января
У нас новость: мы ходим всем звеном на каток!
Мальчики тоже. И после каникул будем ходить по вос-
кресеньям. Оксана сказала, что сама поучит тех, кто
плохо катается. «А потом устроим соревнования», —
сказала она.
Я немножко волновалась — вдруг осрамлюсь?
Давно уже не каталась.
Но как почувствовала, что ботинки с коньками си-
дят хорошо, как стала на лед — так сразу успокои-
лась. Всё в порядке. Еду! Качу!
Галя почти не умеет — Оксана ее учила. А мы ка-
тались с Маей. Она такая толстая, а катается легко.
Митька, конечно, все искал повода нас подразнить
и, когда некоторые девочки плохо катались, кричал:
«Внимание! Юные скрипачки на льду!»
Тогда Оксана предложила ему покататься напере-
гонки со Светланой. На дистанцию. Светлана у нас
лучше всех катается. Они покатили, и вдруг мне кто-
то говорит: «А мы давай с тобой!» Смотрю — Коля.
Я не видела, как он катается, но согласилась. Так бы-
ло весело — все равно, пусть обгоняет!
А он не обогнал — пришли ровно. Хотя Мая мне
потом сказала (она смотрела на нас), что он, по ее
мнению, немного схитрил в конце — нарочно спотк-
нулся. Если это правда, то он нехорошо поступил. Со-
ревноваться надо по-честному.
А Светлана обогнала Митьку — правда, на не-
170
множко. Он, говорят, церемонно перед ней раскланял-
ся и произнес что-то смешное. Девочки не слышали,
но видели, как Светлана смеялась. Но потом больше
никого не дразнил.
Мама очень рада, что я катаюсь, и говорит, что са-
ма в воскресенье, придет на каток.
Как хорошо, что зима и коньки! Мне так хочется
пожить неделю за городом, походить на лыжах!
4 января
Ура, мы едем! Нас пригласили в Березовую на по-
следние дни каникул.
Директор фабрики обещает пустить нас в цеха.
Мне так хочется! Ведь я еще никогда не была на на-
стоящей фабрике. Мы будем жить в фабричном клубе,
будем ходить на лыжах, а вечером разговаривать.
Оксана обещала по вечерам рассказывать нам инте-
ресные истории. Наберем с собой разных вкусных ве-
щей. Вот это каникулы!
Все чуть было не расстроилось: Оксана не может
ехать — у нее заболела мама. Но уже все уладилось:
нас проводит Галина мама. И еще с нами едет Же-
ня! А там с нами будет Вера. А ей все наши родители
доверяют. Все помнят, какая она была вожатая.
6 января. Березовая
Тут еще интересней, чем я думала. Во-первых, мы
очень подружились со здешними ребятами: с Тамарой,
Васей и со всеми другими.
Во-вторых, Женя водил нас очень далеко, а вече-
ром рассказывал о нашем Подмосковье, какой это
интересный район, какой красивый и богатый.
И сколько фабрик, и какие леса, и сколько угля. Он
рассказывал, а не Вера. Она только один раз расска-
зывала — о том, как наши бойцы защищали этот
район во время Великой Отечественной войны.
171
А Женя сказал: «Расскажи, Вера, ребятам, как ты
с другими комсомольцами строила оборонные рубежи
под Москвой».
Но Вера про это не стала рассказывать, а рассказа-
ла про то, как она потом с другими комсомольцами
ходила в госпиталь — играть для раненых бойцов и
помогать ухаживать за ними.
«Ты играла тогда «Песню без слов» Чайковско-
го, — сказал Женя. — Я думал раньше, что не люблю
скрипку. Я только с этого дня ее понял... А помнишь,
как каждый просил свое? Казах просил сыграть или
спеть ему его родную казахскую песню, украинец —
украинскую, узбек — узбекскую. И вы все просьбы
исполняли».
«Приходилось учить очень быстро, — сказала Ве-
ра. — Вот сегодня попросят, а завтра надо прийти с
выученным. Особенно любили раненые наших пев-
цов».
«Ну уж нет, не только певцов», — сказал Женя.
Значит, это в том госпитале, где лежал Женя, бы-
вала Вера-
Меня зовут, напишу еще завтра.
7 января
Что оказалось! Сегодня Вера рассказала нам об
одном здешнем мальчике, его звали Витя. Этот маль-
чик во время войны помог нашим разведчикам пере-
правиться на другой берег реки — туда, где были фа-
шисты. Теперь он уже взрослый, учится в лётной
школе. Мы спросили, где его мать. И вдруг Вера гово-
рит: «Авдотья Ивановна, ребята хотят с вами позна-
комиться». А это тетя Дуня, сторожиха клуба. Она
такая ласковая и так хорошо нас принимает.
Тетя Дуня прочла нам письмо от Вити. Он скоро
кончит лётную школу. Он очень заботится о своей
маме, посылает ей деньги и подарки — она нам пока-
зала мягкий-мягкий белый платок — и все предлагает
172
ей не работать, но она не хочет. Говорит: «Скучно бу-
дет без работы, я тут привыкла».
«Тетя Дуня кино любит», — сказал Вася и за-
смеялся.
Мы все на него зашикали, а она тоже засмеялась
и сказала:
«Люблю, конечно. И музыку вашу люблю. Вот
приедет Витя — пусть тоже послушает».
Завтра мы идем на лыжах в лес. А послезавтра —
на фабрику. Директор разрешил.
63.	Разговор в Березовой
Кто сидит, поджав ноги, на ковре, кто забрался в
большое, глубокое кресло. Галя и Тамара прижались
к Вере, а она задумалась о чем-то, закуталась в пухо-
вый платок. Свет еще не зажигали — и сумерничают
в уютной клубной гостиной. Голубой свет зимних су-
мерек мягко просачивается сквозь ее большие окна.
Говорить никому не хочется, все полны впечатле-
ниями последних дней. Вчера все вместе ходили в лес.
Марина первый раз в жизни была зимой в лесу. Хо-
дили на лыжах, будили снежную тишину скрипом
полозьев, веселыми криками. А сегодня они первый
раз в жизни были на большой фабрике.
Там все было ново и интересно для ребят, но осо-
бенно их поразил огромный ткацкий цех, освещенный
прекрасными длинными лампами дневного света.
Даже в Москве еще не во всех станциях метро был
дневной свет, и станции, освещенные им, казались
всем самыми красивыми.
Поразил ребят в этом светлом, огромном, как кон-
серваторский зал, цехе необычайно четкий ритм ра-
боты.
Конечно, одни увидели и поняли больше, другие —
меньше.
Люся, да и другие девочки заинтересовались боль-
173
ше всего тем, как сработанная ткань навивалась на
круглые валики.
Мальчики интересовались больше самими станка-
ми. Но всем одинаково понравились на складе, где
они побывали в конце экскурсии, штабеля готовой про-
дукции — огромные рулоны разноцветных, всех оттен-
ков, шерстяных тканей.
Марину же привлек больше всего браковочный от-
дел, в котором отделанные ткани прокатывались пе-
ред браковщиками на катках.
Это был смотр тканей, и Марина мысленно назва-
ла его репетицией и даже подумала с улыбкой, что -
Алексей Степаныч немного похож на этих браковщи-
ков, когда он просматривает работу своих учеников
перед экзаменом или концертом.
И дальше было похоже, потому что после этого
смотра на некоторых тканях исправляли всякие не-
большие неправильности, шероховатости, и уж тогда
они шли на настоящий экзамен, где им ставили от-
метки — то-есть разбирали по сортам. Не годные
браковали, а самым лучшим ставили пятерки.
Ребятам рассказали, что бракуют с каждым годом
все меньше и все больше тканей получает пятерки.
Пятерки получают ткани, а значит, и те, кто их
делает, — их творцы: рабочие и инженеры фабрики.
И хотя машины и горы готовой продукции были
интересны, но и Марину и всех других ребят гораздо
больше заинтересовали люди. Особенно одна моло-
денькая, лет восемнадцати, девушка, Тося Зубцова.
Об этой Тосе ребятам еще раньше рассказали, что
она работает на восьми станках и зарабатывает не
меньше многих опытных работниц, и Марина никак
себе не могла представить, что эта Тося такая моло-
денькая и веселая.
Тосе было, видно, приятно, что на ее работу смот-
рят, и она работала особенно четко и красиво.
А когда Тося посмотрела на Марину и неожидан-
но улыбнулась ей, Марина вспомнила, что видела ее в
174
фабричном клубе, в танцевальном ансамбле Марии
Иннокентьевны.
Она танцевала так же красиво и уверенно, как и
работала.
Марине очень хотелось поговорить с Тосей, узнать,
учится ли она еще, что любит читать, но это было не-
возможно: Тося работала.
И сейчас Марине очень захотелось побольше
узнать о Тосе.
— Вера, — спросила она, — вы знаете Тосю Зуб-
цову?
— Знаю, конечно. Очень хорошая девушка, — от-
ветила Вера.
— Расскажите, пожалуйста, о ней! — попросила
Марина и придвинулась поближе к Вере.
Вера подумала немного:
— Что же тебе рассказать о ней? Тося отлично ра-
ботает и хорошо учится в текстильном техникуме при
нашей фабрике. Часто бывает у нас в клубе. Тося
очень способная, и я слышала, что комсомольская ор-
ганизация хотела послать ее после окончания техни-
кума в Текстильный институт, но Тося пока не хочет
ехать. Она говорит, что инженером еще успеет стать,
а пока ей хочется работать на своей фабрике.
— Странно все-таки, — сказала Люся. — Не хо-
чет быть инженером...
Она не договорила — такой поднялся шум.
— Что же тут странного? — азартно кричала Ма-
рина; она даже вскочила со стула и подбежала к Лю-
се. — Что же ты думаешь, твоя игра лучше ее работы?
— Марина, как не стыдно!—заступилась Га-
ля. — Почему ты так говоришь о Люсиной игре?
— А что ж, по-твоему, это важное дело — важнее
работы на станках? — неожиданно вмешался в разго-
вор девочек только что пришедший Митя.
— А вот мне папа говорил, что все люди при ком-
мунизме будут заниматься искусством! — с не свой-
ственной ей горячностью сказала Галя.
175
— Да, а работать будет кто?
— Ты будешь играть, а другие работать?
— Нет, все понемножку будут работать.
— Ну, это неинтересно — понемножку! — сказала
Марина.
— Почему? — удивилась Мая. — Что ж, ты хо-
чешь, чтобы при коммунизме много работали?
— Ну... вот я не знаю, как сказать, но только по-
немножку — это неинтересно, — настаивала Мари-
на. — Интересно так, как Тося: и работает много, и
учится, и танцует.
— Да почему же надо обязательно много рабо-
тать?
— Тише, ребята! — сказала Вера. — Я, кажется,
понимаю, что хочет сказать Марина. Она не про то
говорит, что люди будут много часов работать
при коммунизме, а что работе они будут уделять мно-
го своего творческого труда, мыслей, чувств. То-есть —
что им интересно будет работать. Так я тебя поняла,
Марина?
— Так! — обрадованно сказала Марина.
— Вера, скажите, а что все-таки важнее будет при
коммунизме: работа, наука или искусство? — спроси-
ла Светлана.
— Я думаю, все будет важно.
— Нет, вы подробней! — попросила Марина. —
Расскажите нам, пожалуйста, про коммунизм.
— Да-да, расскажите! — поддержали ребята. —
Нам в школе рассказывали, но хочется побольше
узнать.
Вера улыбнулась и оглядела их. Сумерки сгуща-
лись, и ей не было видно лиц.
— Зажжем свет? — спросила она.
— Нет, так лучше слушать. Рассказывайте, Вера!
— Ну хорошо, попробую, — сказала Вера. — Хо-
тя я не уверена, что сумею это сделать... Марина, мне
кажется, правильно сказала о том, как люди будут
работать при коммунизме: интересно, умело, с душой!
176
— Да ведь у нас в СССР уже сейчас так рабо-
тают, — сказал Лева.
— Правильно. В том, как наши люди относятся к
труду, уже есть начало коммунизма. А при коммуниз-
ме люди так овладеют трудом, так много будут знать,
что работать будет еще интересней и легче.
Но мне кажется, ребята, неправы те, которые ду-
мают, что при коммунизме человек будет всё делать
понемножку — и инженером будет понемножку и
художником...
Мне кажется, если уж человек будет инжене-
ром — то еще лучшим, чем сейчас! Он будет замеча-
тельным инженером, но труд его будет так организо-
ван, что у него будет оставаться гораздо больше вре-
мени и на занятия искусством.
А если человек захочет стать музыкантом — то и
музыкантом он будет еще лучшим, чем сейчас, —
продолжала Вера, глядя на ребят. — Но и другими
знаниями он будет владеть глубже, чем теперь, и бу-
дет заниматься и трудом и спортом. Ребята, помните,
вы слушали недавно оперу «Князь Игорь»? Вы знае-
те, что ее написал один из лучших химиков своего
времени — композитор Бородин. Но таких людей бы-
ло раньше немного. А при коммунизме искусство глу-
боко войдет в жизнь каждого человека...
Вера замолчала, и ребята тоже сидели молча.
Каждый о чем-то думал.
— Нет, — вдруг решительно сказал Митя, — при
коммунизме я это еще понимаю — играть и работать.
А вот сейчас? Ведь строители сейчас нужнее, чем му-
зыканты, — вы как думаете, Вера? — И он ожесточен-
но взъерошил волосы. — Вот кончу семь классов —
и пойду в строительный техникум!
— Поедешь строить новые города? — сказала Ма-
рина. — Или каналы, моря...
— А музыка? — спросила Галя.
— Галка, понимаешь, — сказала с волнением Ма-
рина, — Митя прав: я тоже хотела бы сама, своими
177
руками строить, а музыка — это потом, когда все по-
строим.
— Ну нет, — запротестовала Галя, — а я бы не
могла жить без музыки. Ну, вечером хоть поиграть,
после работы...	>
Она сказала это таким жалобным голосом, что все
засмеялись.
— А я разве не хочу играть? — удивилась Ма-
рина.
— Да играйте себе на здоровье! — сказал Ле-
ва. — А уж при коммунизме...
Тут все заговорили разом. Правда, как же это бу-
дет при коммунизме?
Ведь интересно строить, очень интересно, а иг-
рать — тоже.
— Строить для всех и играть для всех, — сказала
Вера, оживленно глядя на ребят. — Знаете, ребята, я
ведь сама не раз об этом думала: то ли я делаю, что
нужно, вот сейчас? Насчет будущего у меня сомнений
никогда не было. Я думаю, при коммунизме музыка
будет жить так широко, как мы сейчас себе даже не
представляем. Но вот сейчас, теперь, когда нужно еще
так много сделать нужного, важного!.. И знаете, ребя-
та, несколько случаев меня убедили... — Она посмот-
рела на всех: — Рассказать?
— Ну конечно, рассказать!
— Вот первый случай, — сказала Вера. — Это со
мной было, когда я играла в госпитале бойцам, во вре-
мя войны, и помогала ухаживать за ними.
Мы часто играли, и я чувствовала, что бойцам это
было приятно и они отдыхали, слушая музыку, осо-
бенно свои родные песни. Но они как-то, как мне каза-
лось, снисходительно относились к моей музыке. А я
старалась им играть, кроме песен, пьесы полегче —
думала, что серьезная музыка им будет непонятна...
Но вот один раз — это было после нашей победы
под Сталинградом — я стала играть им Чайковского
и Генделя. Настоящую, серьезную музыку.
178
Знаете, ребята, как они меня тогда слушали! И я
чувствовала, что известие о нашей первой большой
победе и все их чувства, и страдания, и надежды —
все это воплотилось в это время в музыке. Музыка
как будто все прояснила и сказала им яснее ясного,
яснее всех их мыслей, что жизнь победит.
Мне один молоденький боец сказал потом об этом.
И другие говорили — не так, конечно, как я вам
сейчас говорю, но я поняла их. А один раненый
сказал: «Наконец-то вы нам настоящую музыку
сыграли!»
Ведь настоящая музыка, ребята, очень нужна для
жизни.
Вера замолчала. Ребята сидели тихо, насторожен-
но — ждали.
— А еще? — спросила Марина.
— А другой случай — вернее, разговор — был не-
давно: это я говорила с нашими молодыми музыкан-
тами, которые побывали на международном фести-
вале. Как слушали нашу музыку! Как она звучит во
всем мире!.. А как жадно расспрашивали наших мо-
лодых музыкантов о их жизни в СССР!
Молодежь других стран все интересовало и пора-
жало. «Скажите, у вас много таких музыкантов? —
спрашивали они с удивлением. — Каждый год вы по-
сылаете на соревнования все новых и новых, как буд-
то достаете их из волшебной шкатулки. И один лучше
другого!»
А когда они узнали, что среди наших молодых му-
зыкантов — дети рабочих, колхозников, что их бес-
платно учат да еще дают самым лучшим ученикам
прекрасные инструменты из государственной коллек-
ции, они были очень взволнованы.
Наша музыка говорила им о том, как свободно и
счастливо живут наши люди, развивая все свои спо-
собности.
А ведь именно так, но еще лучше, еще шире и бу-
дет при коммунизме! Правда, ребята?
179
Вера встала, зажгла свет и оглядела всех блестя-
щими глазами.
— Вера, как вы думаете, — спросила все время
молчаливо слушавшая Тамара, — а мы будем жить
при коммунизме?
Но Вера не успела ответить.
— Да у нас уже сейчас есть начало коммуниз-
ма! — сказал Лева. — Ведь Вера уже об этом гово-
рила!
— А что, при коммунизме театры будут бесплат-
ные? — неожиданно спросила Люся.
Все засмеялись.
— И нечего смеяться! — обиженно '.сказала Лю-
ся. — Мне папа рассказывал. Вот увидите, и театры
будут бесплатные, и концерты, и всё!.. Правда, Вера?
— Правда, правда, — улыбаясь, сказала Вера. —
А теперь — ужинать, ребята, и не засиживайтесь по-
сле ужина долго — завтра рано утром мы уезжаем.
64.	Особенный день
Немножко грустно бывает, когда кончаются такие
хорошие каникулы. Но в жизни у Марины все очень
хорошо устроено, как говорит, шутя, Елена Ивановна:
вскоре после каникул наступает один особенный день,
который сразу примиряет ее с тем, что каникулы кон-
чились. Тринадцать лет назад в этот день Марина
родилась. И день этот праздновался в семье Петро-
вых обычно очень весело. Праздновался он даже в
далеком интернате, в Северном Казахстане. Татьяна
Васильевна праздновала дни рождения всех своих ре-
бятишек и уж хоть что-нибудь — хоть несколько цвет-
ных карандашей — дарила каждому.
Если Елене Ивановне и Марине иногда казалось,
что у них не так много друзей, то в этот день они еже-
годно убеждались, что их очень много — так много,
что маленькие комнаты никак не могут вместить всех.
180
Гостей пробовали разбивать на две смены, но из
этого обычно ничего не получалось. Вот, например.
Женя: куда его отнесешь — к взрослым или к детям?
По возрасту он как будто взрослый, а самое настоя-
щее веселье начинается у ребят только тогда, когда
он придет. И чего он только не выдумает! Какие смеш-
ные головоломные шарады, какие фокусы, акробати-
ческие трюки!
Словом, в этот день у Петровых бывало так шум-
но и тесно, что Елена Ивановна ложилась спать с го-
ловной болью, как после самой тяжелой работы, но
довольная: ее друзья с работы, ее друзья не с работы,
Маринины школьные друзья, Маринины нешкольные
друзья — все побывали сегодня у них.
А уж о Марине и говорить не приходится — она
просто упивалась шумом, веселыми играми, бесконеч-
ными шарадами и, конечно, подарками. Это тоже бы-
ла немаловажная часть праздника.
Марина ждала той же программы и в этом году.
Но неожиданно Елена Ивановна программу переме-
нила.
Проснувшись утром, как всегда, в семь часов, Ма-
рина сейчас же потянулась к маленькому столику,
стоявшему около кровати. Там, конечно, лежали ма-
мины подарки — как всегда, первые в этот день. Ма-
рина радостно разглядывала их.
Во-первых, книги: это ежегодно, и это самый
лучший подарок. «Как закалялась сталь» и «Овод».
Обе эти книги Марина уже читала и немало поплака-
ла над ними, но своих у нее не было. «Мама, понима-
ешь, эти книги нужны мне постоянно», — говорила
она. И мама запомнила и подарила их.
Рядом с книгами — кожаный футляр. Ура, би-
нокль! Настоящий театральный бинокль! Вот так ма-
ма, угадала ее желание! Конечно, коробочка кон-
фет — ее любимых, с орехами. И еще какой-то кон
верт. Что в нем может быть? Письмо?
Марина осторожно открывает конверт и загляды-
181
вает внутрь. Билеты! Она с волнением, осторожно
вынимает их из конверта. Куда в этот раз: в Большой,
в Малый? Или, на худой конец, в Детский?
Но билеты, оказывается, в Большой зал консерва-
тории. И что очень странно — на сегодняшний вечер.
Тут уж Марина не выдерживает и бежит к маме. Еле-
на Ивановна уже проснулась. Она целует Марину, по-
здравляет ее и спрашивает, довольна ли она подарка-
ми. Марина обнимает мать.
— Всё угадала! Всё! А почему билеты на сего-
дня? — спрашивает она, ласкаясь к матери. — Разве
других не было?
— Потому что это билеты на концерт Ойстраха, —
отвечает Елена Ивановна.
— Ура! — кричит Марина и начинает вертеться
по комнате. — Наконец-то я услышу его не по радио!..
Мама, ведь это правда совсем другое дело?.. Да, а
Галя? — вспоминает она. — Ведь она тоже мечтает
послушать Ойстраха.
— А я и для Гали взяла билет, — говорит Елена
Ивановна. — Пригласи твоих девочек к обеду, а Галя
останется у нас — и мы вместе пойдем на концерт.
И не визжи, пожалуйста, соседей разбудишь!
65.	На большом концерте
Марина еще в фойе услышала приглушенные зву-
ки настраиваемой скрипки. Она слушала их со стран-
ным ощущением. У нее было, кажется, такое чувство,
что Ойстраху не нужно настраивать скрипку... И в то
же время даже эти звуки настройки кажутся ей осо-
бенными, не похожими ни на что слышанное ею до
сих пор.
У них билеты в первом ряду. Елена Ивановна ре-
шила — пусть девочки не только услышат Ойстраха,
но и увидят его руки, выражение лица, всю манеру
игры большого артиста.
182
Артист сейчас выйдет. Марина просто не может
усидеть на месте. Галя ведет себя спокойнее, но вол-
нуются обе.
И вот он вышел. И первое, что бросается в глаза
Марине, — Ойстрах волнуется! Разве большие арти-
сты волнуются? Да-да, она вспоминает то, что говорил
им Алексей Степаныч о волнении творческом и нетвор-
ческом.
Но вот Ойстрах начинает играть, и Марина забы-
вает всё.
Она слушает музыку всем своим существом, не
чувствуя себя, не видя соседей. Она даже, кажется,
не видит артиста — она только слышит его.
Трудна ли соната, которую играет Ойстрах, пони-
мает ли ее Марина? Может быть, и не совсем, но ко-
гда так слушают, музыка не бывает трудна. Особенно
скрипка. Ведь она ближе всех инструментов к пою-
щему человеческому голосу.
Звуки скрипки не очень сильны, но они заполняют
весь зал. Когда смычок взлетает вверх — на нем
вспыхивает яркий отблеск большой люстры. И высо-
кая нота чистого серебра и этот вспыхивающий луч
неожиданно так сливаются, что звук и свет кажутся
едиными.
Вероятно, с этих пор ощущение высокой чистой
ноты будет всегда сливаться у Марины с ощущением
яркого света.
Еще раз мелодия взлетает так высоко вверх, что
захватывает дух, — и снова вспышка света на смычке,
и звук обрывается, уходит...
Конец. Марина вздохнула и как будто проснулась.
Но она не аплодирует. Она еще не совсем пришла в
себя.
— 4w ты, Марина? — говорит Галя.
И девочки начинают изо всех сил хлопать в ла-
доши.
Теперь Ойстрах играет Чайковского. Марина вся
183
сияет. Чайковский! Галя наклонилась вперед и не сво-
дит серьезных глаз с артиста.
— Римский-Корсаков, — объявляет ведущий. —
Фантазия на тему оперы «Золотой петушок».
Марина и Галя переглядываются. «Золотой пету-
шок»! Они слышали его не раз в исполнении молодых
скрипачей — студентов их института. И эту же фанта-
зию играет Ойстрах...
Марина мельком вспоминает о том, как не хотела
играть в этом году легкую пьесу младших классов, и
вся погружается в знакомые звуки. Да, знакомые, но
не такие.
Тот «Золотой петушок» — и не тот. Как играет
Ойстрах, какая волшебная сила в этих руках!
Да, значит, нет для настоящих артистов легкого и
трудного — есть музыка.
Прокофьев — Фихтенгольц, «Фея зимы».
И вот где-то далеко-далеко пошел снег. Мягкий,
белый... Чуть слышно падают снежинки, их шорох
похож на музыку.. Скрипнули полозья саней, сне-
гирь проскакал по пушистой ветке, столкнул сне-
жинку.
И сразу снег пошел гуще и санки уехали — где-то
далеко-далеко пропели, удаляясь, полозья. Слышите,
как хорошо зимой? Слышите?
Зал слушает. И верит всему: и снегу, и зиме, и дет-
ской сказке. И все это делает смычок в руке музы-
канта.
Болгария. Народные танцы и песни. Танец «Хоро».
Закружилась плотная веселая мелодия, запела
скрипка в руках бродйчего музыканта.
Ой, пляши, народ, веселись от всей души! Черные
дни миновали, солнце сияет над нашей свободной
страной.
Спляшем Хоро! Спляшем Хоро! Громче, музыкант,
веселей!
Если бы ей, Марине, сыграть такой танец...
Хорошо, наверно, идти по зеленой дороге, со
184
скрипкой в мешке, переброшенном через плечо, —
мимо виноградников, мимо полей-
Вот и деревня близко, и навстречу музыканту бе-
гут ребятишки.
Эй, живей, музыкант, веселье уже началось' Уже
пенится в кружках молодое вино. Уже поют старики
застольную песню.
И музыкант идет быстрее — он знает, какой боль-
шой сегодня праздник в этой деревне. Недаром ста-
рый партизан Мирчо Стоянов сидит во главе стола,
недаром его верные товарищи — по бокам.
И все они улыбаются, увидев музыканта. Суровые
их лица светлеют. Почет и уважение гостю! Что за
праздник без музыки? Что за веселье без скрипки?
Сыграй нам, скрипач, песню о свободном народе, сы-
грай нам песню о его великом славянском друге.
Вот она какая, народная песня! В бой против чу-
жеземных захватчиков шли с этой песней партизаны,
и поет ее скрипка в зале огромного краснозвездного
города, в руках советского скрипача...
— Бис! — кричат школьники, и студенты, и взрос-
лые люди. — Бис! Бис!
И Ойстрах снова выходит и снова и снова играет.
Он щедр, этот большой артист, который так крепко
держит в своих руках самый большой консерватор-
ский зал и самую коротенькую ноту. И он играет сно-
ва и снова, от всей души делясь своим большим искус-
ством.
Но вот уже погасили на эстраде свет. Нехотя
уходит молодежь, и Елена Ивановна уводит де-
вочек.
— Ох, мама, какой у меня сегодня день рожде-
ния! — говорит Марина.
Домой возвращаются поздно.
— Я ни капельки не хочу спать! — возбужденно
говорит Марина. — Всю ночь бы слушала!
— Ия тоже, — говорит Г аля.
Дома сегодня вечерних разговоров нет — слишком
185
поздно. Но Марина не может уснуть, она подзывает
мать.
— Мама, — шепчет она, — как хорошо, что у нас
есть такие большие артисты! Правда хорошо?
— Правда, Мариша, — отвечает мать.
Марина задумывается, положив щеку на мамину
ладонь. И вдруг тихонько смеется и говорит:
— А мизинец на смычке Ойстрах держит непра-
вильно. Совсем как я.
66.	Из дневника Марины
16 января
Я все не могу забыть о концерте Ойстраха. Я рас-
сказывала всем нашим ребятам и Оксане, а она ска-
зала: «Хорошо бы вам записывать впечатления о кон-
цертах, спектаклях и о прочитанных книгах». И про-
сила сказать ей, что бы мы хотели посмотреть в театре
и какие книги наши самые любимые. Она говорит, что
скоро выйдет новая замечательная книга — повесть о
Зое и Шуре Космодемьянских. Обязательно прочту.
Надо узнать у Оксаны, какие книги она любила
больше всего, когда была такая, как я. И у Коли —
что он теперь читает. Только одну свою заниматель-
ную химию или еще что-нибудь?
Но он почему-то не приходит. И я боюсь, не натво-
рил ли чего-нибудь плохого тот, чужой. Надо Коле по-
слать открытку — пусть придет к нам. И мама про него
спрашивала.
18 января
Сегодня я спросила маму о том, о чем уже очень
давно хотела спросить: почему она вместо музыки вы-
брала свою фабрику.
Мама задумалась о чем-то, обняла меня и стала
рассказывать, как тяжело и бедно жил и работал де-
душка и как ей захотелось работать по его специаль-
186
ности, но совсем по-другому — широко, интересно,
для всех!
— Ты понимаешь меня? — спросила она.
Конечно, я поняла ее. А все-таки моя мама не
только замечательный мастер-новатор, а еще и музы-
кантша. Она вчера вечером так хорошо играла у со-
седей!
А скоро мы купим на мамину премию пианино, и
она будет играть каждый вечер — она обещала.
29 января
Мама получила премию, и мы купили пианино! Его
уже привезли, и наш школьный настройщик его на-
строил.
Мы поставили его на давно приготовленное ме-
сто — у окна, а рядом поставили мой пюпитр и нотный
столик. Это теперь самое хорошее место в наших ком-
натах. Приходил Женя и принес мне несколько ма-
леньких портретов композиторов. Я поставила на пиа-
нино три: Глинку, Чайковского и Моцарта.
И вчера вечером мама долго играла — и всё мой
любимые вещи: «Лунную сонату» Бетховена и «Вре-
мена года» Чайковского.
Мама говорит, что она не так играла, как нужно,
потому что в последнее время ей не часто приходилось
играть. А по-моему, она играет очень хорошо. А теперь
будет играть еще лучше. Мама училась в нашей шко-
ле, у самой Елены Федоровны. Елена Федоровна ее
помнит, хотя это было очень давно, и спрашивала как-
то меня о маме.
А как я люблю «Октябрь» — осеннюю песню Чай-
ковского! И «Март» — песню жаворонка. И «Ап-
рель» — подснежник. Сама не знаю, какой месяц
лучше.
67.	По знакомым улицам
— Маришка, у тебя гости? — спрашивает Женя,
заглядывая в дверь Марининой комнаты.
187
— Это Коля, — говорит Марина.
Она очень рада Жене — он так давно у них не был!
— Новый товарищ? — спрашивает Женя. — Вот
это хорошо! А то я уж хотел спросить у тебя, почему
ты только с одними девочками дружишь.
Женя улыбается Марине, жмет Коле руку и садит-
ся рядом с ним на диван.
— Вместе с Мариной учишься? — спрашивает он
дружелюбно. — Музыкант?
Марина так неудержимо рассмеялась, что и Женя
и Коля невольно засмеялись вместе с ней.
— Ну какой я музыкант! — сказал Коля смеясь.
— Школьник?
— Школьник. В седьмом.
— А дальше что?
Коля не удивлен тем, что незнакомый человек
(студент — он знает Женю по рассказам Марины) так
настойчиво расспрашивает его.
— Дальше еще не знаю, — говорит он. — Думаю,
в техникум.
— Угу-м, — соглашается Женя, — это тоже дело.
Вот что, друзья мои, я сегодня свободен — не пойти ли
нам куда-нибудь втроем, пока мамы нет дома?
Марина сразу загорается:
•— В кино?
— Нет, — говорит Женя, — ты, я думаю, и так
много сидишь в помещении. А пойдем мы просто по-
ходим по Москве.
— Просто? — спрашивает Марина, заглядывая в
смеющиеся Женины глаза. — А рассказывать про ин-
тересное в Москве будешь?
— Если захотите — обязательно!
— Ну тогда подожди! — весело говорит Марина и
бежит к телефону. Она звонит Мае: — Мая, слушай,
можно сейчас устроить цепочку? Собрать все наше
звено?
— Для чего?
— Просто погулять по Москве, но вместе с Женей.
188
Подумав минутку, Мая соглашается. У Гали тоже
есть телефон, а Галя живет близко от Люси — она за
ней зайдет...
— Словом, всех, кого можно! — говорит Мари-
на. — Ждем!
Хорошо идти по московским улицам зимой, в ран-
ние сумерки. Фонари еще не зажжены. Мягкий серо-
белый свет окутывает город.
— Хорошо? — спрашивает Женя, вдыхая мороз-
ный воздух.
— Хорошо! — отвечает Марина. — Знаешь, Женя,
когда нас привезли из Борового, я так обрадовалась
Москве, троллейбусам, домам! И дождик шел.
Женя засмеялся:
— Я знаю, ты дождик любишь.
— Да нет, не только.
И Женя, и Марина, и Коля, и Мая — все они очень
любят московскую зиму, но все они постеснялись бы
выразить это вслух.
Они идут по широкой Садовой улице: Женя —
окруженный веселыми, разрумянившимися девочка-
ми, и немного в стороне от них — Коля. Но и он скоро
присоединяется ко всей группе.
Мая идет рядом с Женей. Она очень довольна, что
сегодня у них неожиданная прогулка, да еще с Женей.
Она мысленно уже записала этот сбор звена в своем
дневнике как «встречу со студентом-географом».
Но тут же она забывает об этом.
Они идут по широкой Садовой, мимо Зоопарка,
мимо большого медведя, которого слепил скульптор
Ватагин. Когда Марина была маленькая, она думала,
что этот медведь сторожит Зоопарк.
Женя рассказывает: в этом маленьком доме жил
Чехов и называл его комодом; а в этом доме с колон-
нами — знаменитая детская больница. Они выходят
на площадь Восстания, и Женя рассказывает о том,
почему она так называется: о баррикадах, о револю-
189
ции 1905 года. Ребята, знал и об этом, но Женя рас-
сказывает очень интересно.
Женя рассказывает о том, какими станут знакомые
улицы через несколько лет. Вот здесь вырастет высот-
ный дом — легкий, стремительно летящий вверх. И в
разных концах Москвы поднимутся такие же. В горо-
де появятся новые парки, зазеленеют все улицы...
Женя рассказывает, и перед ребятами словно зано-
во встает их родной город — большая, прекрасная
Москва.
Они идут по знакомым улицам, по бульварам.
— Ав этой школе я учился, — говорит Женя,
останавливаясь у подъезда темнокрасного двухэтаж-
ного дома.
— А теперь тут учатся Коля и Леня, — говорит
Марина.
— Ав планетарий мы ходили всем отрядом, и я
хотел стать астрономом.
— И мы пойдем! — живо откликается Мая.
— А почему вы стали географом? — спрашивает
Коля.
— Точнее — геоморфологом, — говорит Женя. —
Потому что землю еще интереснее изучать, чем небо.
Мы, геоморфологи, изучаем рельеф территории.
— А это очень важно? — спрашивает Марина с
некоторым недоверием.
— Очень. Вот смотри — Москва. Вы ее любите, а
знаете ли? Очень мало, правда? Сто таких прогулок,
как наша, — и то не будете знать хорошо, а представь-
те теперь нашу страну...
Женя останавливается на минуту.
— Вот и до метро дошли, — говорит он. — А вы
знаете: чтобы построить его, надо было очень хорошо
изучить нашу московскую землю, изучить породы, за-
легающие не только на поверхности, но и на большой
глубине под Москвой. А чтобы строить новые города,
каналы — представляете себе, сколько нужно знать?
— Немножко представляю, — сказала Марина. —
190
Я помню, как мы ехали из Борового... А мы долго еха-
ли!
— И ты увидела тогда новые края, — сказал Же-
ня. — А вот когда я поехал в экспедицию, я впервые
по-настоящему понял, какая огромная наша страна и
сколько еще нужно сделать, чтобы узнать все ее бо-
гатства и сделать нашу жизнь еще прекраснее и пол-
нее.
Дома, за чаем, которым Елена Ивановна поила
замерзших москвичей, Женя рассказывал об их лет-
ней экспедиции.
— Мы ездили в степи, которые называют «черны-
ми землями», — рассказывал он. — Черными их назы-
вают потому, что там выпадает очень мало снега... За-
чем мы ездили? Изучать эти земли, чтобы установить
пути их развития. Ведь это то главное, ребята, что от-
личает наших географов от прежних. Мы не просто
изучаем природу, а изучаем ее для того, чтобы улуч-
шать и перестраивать.
— Как и в каждой у нас специальности, — сказа-
ла Елена Ивановна. — И мы теперь не работаем по
старинке, а ищем все время новых путей, ищем, как
улучшить производство.
Марина с гордостью посмотрела на мать, потом на
девочек и Колю. Знает ли Коля, сколько ее мама при-
думала нового у себя на фабрике? Надо ему расска-
зать.
— От результатов нашей экспедиции, — продол-
жает Женя, — зависело, во что превратить эти земли:
залить водой и засеять рисом, превратить в лесные по-
лосы или оставить под пастбища.
— Что же вы решили? — спрашивают в один го-
лос Марина и Галя.
И все девочки с нетерпением ждут ответа.
Женя рассказывает довольно сухо, а слушать его
интересно. Хочешь — будет поле, хочешь — лес. Как в
сказке!
191
— Это не мы одни решаем, — говорит Женя. —
Был ряд экспедиций, не только наша, и окончательные
результаты еще неизвестны. А работаем мы все по од-
ному плану.
— А знаешь, Маришка, — неожиданно говорит
Женя, подходя к Марининому пюпитру, •— на строи-
тельстве одного большого канала было соревнование
бригад. И знаешь, что было наградой, премией луч-
шим? Приезжала певица, любимица всех строителей,
и пела им. Сейчас она — победительница на междуна-
родном конкурсе. Этого вам, наверно, на уроке геогра-
фии не рассказывали?..
— А много народу у вас было в экспедиции? —
спрашивает Коля.
— Нет, немного, — отвечает Женя. — Группы идут
небольшие, в несколько человек. Кроме специалистов,
берут еще помощников-коллекторов. Их обязан-
ность — помогать во всем: ну, палатки ставить, раз-
водить костры, а главное, помогать в научной работе,
например, носить образцы пород, — говорит он серьез-
но, — участвовать в описании их и даже в составлении
маршрутов! Младшими коллекторами бывают и
школьники, — добавляет он равнодушно.
•— Женя, возьми, пожалуйста, Колю! — неожи-
данно говорит Марина. — Когда поедешь еще раз. Ты
знаешь, он химией интересуется, а вы изучаете почву...
Он вам пригодится!
Коля смутился и укоризненно посмотрел на Ма-
рину.
— Что ж, — говорит Женя, — надо подумать.
У нас, правда, был школьник десятого класса, из седь-
мого как будто не бывало еще, но дельного человека
всегда можно взять... А что же ты, Марина, не про-
сишься сама? — прибавляет он улыбаясь.
Марина прекрасно понимала, что Женя шутит, —
ведь она еще только в пятом классе. Но когда все на
нее посмотрели — она смутилась и, ничего не ответив,
стала торопливо убирать со стола.
192
6
Когда Марина во второй раз вышла с посудой на
кухню, мама разговаривала там с Колей, и у обоих
были встревоженные лица. Марина спросила бы, в чем
дело, но с ней вместе на кухню пришла Мая. Она что-
то говорила Марине, но Марина не слушала. Только
вернувшись в комнату, она поняла, что Мая спраши-
вает и, как видно, уже не в первый раз:
— Ты как думаешь, что нарисовать в этой звез-
дочке?
— В какой? — удивилась Марина. — Разве мы
путешествовали?
— Конечно, путешествовали, — серьезно сказала
Галя. — Пусть каждый напишет, что он видел, и опи-
шет хоть одну улицу или дом.
— Мая, ты мне нарисуй знаешь что? — сказала
Марина. — Зоопарк и медведя.
— А мне метро!
— А мне высотный дом!
— Девочки, лучше сделаем так, как в прошлый
раз, когда ездили в Березовую, — предложила Мая. —
Кто бы о чем ни рассказал, а в звездочке напишем
всем одно.
— Правильно, — сказала Марина. — Молодец,
Мая! Напиши просто: «Москва».
Она, как всегда, увлеклась этой игрой и забыла то,
что смутило ее на кухне: Колино взволнованное лицо.
А вспомнила только вечером:
— Мама, у Коли что-нибудь случилось?
— Да нет, Мариша, ничего, — ответила мать, не
поднимая от работы головы.
Но Марине показалось, что мама чем-то озабочена.
68.	Из дневника Марины
19 февраля
Коля все не приходил, и я не знала, что подумать.
И вдруг мама мне сегодня говорит: «Навести после
7 Школьный год Марины Петровой 193
школы Колю — он нездоров». А он, оказывается, ле-
жит. Его избил этот чужой — Никифор.
Ох, если б это было при мне! Да как он смеет бить!
Он разозлился на Колю, потому что Коля нашел
у него кусок ворованной кожи. Это с маминой фабри-
ки! Подумать только: мама все старалась ее сэконо-
мить, а пришел этот чужой и хотел уничтожить всю
мамину работу.
Но ему не удалось этого сделать — за ним уже сле-
дили на фабрике. А Коля этого не знал. И Коле при-
шлось бы плохо, но Леня как раз в это время зашел к
нему.
Леня сразу закричал, и прибежали соседи, и Ники-
фор убежал. Они не сумели его задержать!
20 февраля
Его ищут. Мама говорит, что, вероятно, найдут. Ой,
только бы нашли!
21 февраля
Его нашли. Задержали на вокзале. Я совсем не
могла заниматься в эти дни. Я очень боялась, что Ни-
кифор вернется. А Коля его не боялся. Даже Леня
боялся, я видела, а Коля — нет.
25 февраля
Алексей Степаныч не ругал меня на уроке — он,
наверно, знает, что случилось. И потом, я теперь опять
много занимаюсь. Моцарт — раз. Концерт к экзаме-
ну — два. И в-третьих — наша тайна. Алексей Степа-
ныч сказал мне о ней:
«Ты очень боишься этой пьесы, а у страха, знаешь,
глаза велики. Пока будешь бояться, ничего не выйдет.
Правда, лучше стало немного, но еще очень робко».
Вот я сегодня и попробовала дома играть ее сме-
ло. А что — вышло! Правда, грязновато немного, но, в
общем, вышло. А теперь опять буду медленно, очень
194
осторожно учить, по кусочкам. И над каждым рабо-
тать.
Концерт пока учим понемногу. А. С. сказал —
после второго школьного примемся за него основа
тельно.
Скоро второй школьный концерт. Я боюсь, но мень-
ше, чем раньше. Наверно, потому, что играю Моцар-
та. Я, кажется, понимаю его. И на душе делается так
хорошо, когда играешь его! А все-таки страшно. Галя
ругает меня за трусость. И Мая тоже. И Оксана. Зна-
чит, я трусиха? Надо себя перебороть.
Вот Коля — он ведь ничего не боится!
26 февраля
Коля сказал маме, что много занимается — потому
редко заходит. Как-никак, кончает в этом году семи-
летку.
Мама спросила, что он думает делать дальше, и он
сказал, что пойдет в техникум. Будет учиться и рабо-
тать — помогать матери. А после техникума, может
быть, и в институт пойдет.
(По-моему, он после того разговора с Женей и про
географию думает, но пока ничего не говорит. Он ведь
скрытный.)
Мама спросила, поедет ли он летом в деревню к
своим родным. Он сказал, что ему там делать в этом
году нечего. Помощь его там не нужна, а ему надо го-
товиться в техникум и еще что-то такое делать. Он не
сказал что. Только я догадываюсь, что это. Наверно,
какой-нибудь новый химический опыт.
Мама его спросила, хочет ли он поехать в их фаб-
ричный лагерь.
«А вдруг его в экспедицию возьмут?» — спроси-
ла я.
«Можно и в экспедицию поехать и в лагерь на один
срок, — ответила мама. •— Коля много работал в эту
зиму, ему надо отдохнуть».
«А я поеду в лагерь?» — спросила я.
195
Мама сказала, что да.
Потом мама пошла готовить ужин. Я хотела ей по-
могать, но она сказала, что сегодня не надо, и мы с
Колей еще поговорили немного. Между прочим, с
мальчиками иногда интереснее говорить, чем с девоч-
ками.
Вот, например, Галя, — она, конечно, хорошая, но
ведь она какая-то маленькая еще и почти ничем, кро-
ме музыки, не интересуется. И знает даже меньше ме-
ня. (Я не про уроки.)
А я очень люблю музыку, но столько есть еще на
свете интересного, так хочется все знать! Меня очень
интересуют астрономия и ботаника. Я рассказала Ко-
ле про некоторые редкие растения. Он, например, не
знал, какое самое высокое дерево на свете, и очень
удивился, когда я ему сказала, что эвкалипт. И что он
может дорасти до двадцатого этажа. И вообще не
знал, какое это замечательное дерево, — я ему рас-
сказала. А он мне много рассказал о химии. Он
говорит, что, наверно, можно придумать такой состав,
от которого бы деревья росли быстрее и самая непло-
дородная почва стала бы плодородной. (Это, наверно,
Женя на него повлиял.) И что он всякие составы будет
изобретать и, может быть, даже придумает новый лак
для скрипки, чтобы он был не хуже лака старых ма-
стеров и даже еще лучше.
Вдруг бы он придумал такой состав! Я прихожу на
урок, начинаю играть, а скрипка моя звучит, как у
Ойстраха! (Я знаю, что дело не в одном лаке, а гораз-
до больше — в скрипке, а еще больше — в игре... Но
интересно же помечтать.)
27 февраля
Получила из Березовой письмо — от Тамары. Она
пишет, почему я их забыла и не пишу ей. Еще она пи-
шет, что Вера скоро поедет в Москву, на консультацию
к Елизавете Федоровне. Тамара спрашивает, хочу ли
196
я, чтобы она приехала с Верой на наш школьный кон-
церт, удобно ли это. Вера предложила ее взять.
Мне хочется, чтоб Тамара послушала, как я играю
Моцарта. И у Гали очень красивые пьесы в этот раз.
И вообще у многих ребят из нашего класса.
Я ей написала, чтобы приезжали. И послала для их
стенгазеты свой рисунок: «Класс Алексея Степаныча
идет на концерт». Мы теперь обмениваемся материа-
лами. У нас в газете тоже помещены рисунки из их
жизни.
6Р. Класс Алексея Степаныча
На рисунке Марины был изображен весь класс
Алексея Степаныча: двенадцать девочек и мальчиков.
Они шли гуськом, друг за дружкой, с решительным
и боевым видом. У каждого в одной руке — скрипка, а
в другой — высоко поднятый смычок. «Смелые лю-
ди», — сказал бы Алексей Степаныч. Но ему-то Мари-
на этот рисунок не показала. Еще смеяться будет, по-
жалуй. Скажет, что же в жизни такая трусиха?
Но в этот раз Марина и правда боялась меньше,
чем всегда. Она так сжилась с музыкой Моцарта, что
играла ее, не думая ни о чем, естественно и просто, как
по утрам напевала одна или пела с ребятами на сбо-
рах.
Она не знала, что на этот раз больше нее волновал-
ся ее учитель. Он-то знал, что пьеса эта была выше
программы Марининого, пятого класса и несколько
выше ее сил. Он знал, что девочка, придававшая такое
большое значение их «тайне» и так ее боявшаяся, оче-
видно, поэтому отнеслась к пьесе Моцарта, как к чему-
то естественному в ее жизни. Она считала, что эта
пьеса по ее силам. И музыка Моцарта оказалась по-
нятной девочке. Это очень радовало Алексея Степа-
ныча, но все же он не был спокоен.
Вот уже заполняют зал дети и взрослые. В первых
рядах — его ученики. Многие из них сегодня играют.
197
Его класс. Как он знает их всех, с их ленью и усердием,
с детскими ошибками и редкими, но такими счастли-
выми для него артистическими взлетами...
Вот с краю сидит маленькая Шура. Алексей Сте-
паныч очень ровно относится к ученикам, и он чув-
ствует, что дети это ценят. У него нет «любимчиков».
Но эту девочку он нежно любит. Это одна из самых
талантливых его учениц. Живая как огонь, веселая —
и в жизни и в игре. Но вместе с тем девочка эта его
очень заботит. Что-то в последнее время она стала от-
ставать, и техника ее почти не развивается. А без это-
го нельзя двигаться вперед, особенно — играя на та-
ком сложном инструменте, как скрипка. Да, его ребя-
тишки вряд ли отдают себе отчет, на каком сложном
и трудном инструменте они учатся играть.
А девочка стала отставать. Надо посоветоваться о
ней с Елизаветой Федоровной.
Рядом с ней — Леня. Какие разные дети! У Лени
безукоризненная для его возраста техника, он очень
много сделал за последнее время, преодолел много
трудностей — и не поверишь, что часть года прогулял.
Но настоящей музыки в его игре мало. Где-то на сто-
роне витают его мальчишеские мысли, когда пальцы
бегают по струнам. Значит, эту сторону в нем надо
развивать больше всего. Кажется, в этот раз что-то
сдвинулось.
Он приписывает это, между прочим, и девочкам —
Гале и Марине. Они быстро двигаются вперед, и Лёне
не хочется отставать от них.
История с концертом, участие, которое приняли в
нем тогда девочки, тоже сыграли свою роль.
Посмотрим, как сыграет, посмотрим...
А вот Галя — сидит, сжав губы. Ну, за эту девоч-
ку он спокоен: твердый характер, своего добьется!
И чувствует тонко и работать умеет.
Сашенька, Оля — эти малыши еще не в счет. Он
пока к ним только примеряется, подходит то так, то
эдак, пробует, что их больше заденет, скорее приохо-
.198
тит к работе. Оля способнее, но, кажется, еще слиш-
ком мала и рассеянна. А из Сашеньки, пожалуй, мо-
жет выйти толк.
А рядом с Сашенькой — Марина, что-то ласково
шепчет ему на ухо. Хорошая девочка, но не простая.
Кажущаяся легкость характера, а, в сущности, харак-
тер не простой. Если станет работать — будет толк.
С ней работать интересно. Как-то она сегодня спра-
вится? Нелегкую он ей задал задачу.
Позади нее — Миша, самый старший его ученик.
Этот уже виден. Работоспособен на редкость, несом-
ненно будет музыкантом. Иногда не хватает чего-то
своего, но и это придет постепенно. Все-таки мальчику
еще только пятнадцать лет.
Боря, Витя... С этими — работать и работать. Да,
немало труда вложено в них всех. Чем-то они его от-
благодарят сегодня? Ведь каждый школьный кон-
церт — это смотр его учеников, его преподавательско-
го метода, смотр его класса.
— Тихо, дети, начинаем! — говорит Семен Ильич,
поднимаясь с места. — Марина, тихо!
Что это с Мариной? С ней рядом, справа, сидит не-
знакомая Алексею Степанычу девочка. А, кажется, из
фабричного клуба! Они рассматривают какой-то ри-
сунок.
— Зачем ты его привезла? — шепчет Марина.
— Сравнить, — тихонько отвечает ее соседка.
Алексей Степаныч протягивает руку и берет рису-
нок из рук Марины.
— Ой! — пугается Марина и заливается краской.
А Алексей Степаныч смотрит на рисунок и улы-
бается. В точности так, как предвидела Марина. Од-
нако рисунок ему явно нравится, и он не собирается его
отдавать
«Да, они не боятся, — думает он. — Сегодня боль-
ше волнуюсь я».
— Класс Алексея Степаныча Соловьева! — объ-
199
являет Семен Ильич. — Саша Ичимов, младший при-
готовительный класс.
Алексей Степаныч видит, что сидящая рядом с Са-
шенькой Марина снова вспыхивает так, как будто вы-
звали ее, и горячо шепчет что-то на ухо встающему с
места Сашеньке.
— Да он ничуть не боится! — тихо говорит ей де-
вочка справа.
— В первый раз играет, — взволнованно шепчет
Марина. — Ведь это наш самый маленький ученик!
А Саша выходит к роялю так, как будто это в его
жизни не первый, а двадцать первый по крайней мере
концерт. Он застенчиво и вместе с тем серьезно смот-
рит на комиссию и протягивает свою скрипку для на-
стройки Алексею Степанычу.
70.	На обе у жд е нии
В приемной ожидали родители и дети, переговари-
вались, делились впечатлениями, а в зале совещались
педагоги.
Концерт окончился в десять часов, теперь было
уже одиннадцать, а обсудить успели только половину
игравших.
Елизавета Федоровна, пришедшая на концерт
после напряженного рабочего дня, так устала, что у
всех было желание ускорить обсужцение. Но почти о
каждом ученике завязывался разговор — и снова и
снова горячо обсуждались его музыкальные данные,
его продвижение вперед и метод педагога.
Извечный педагогический спор — о трудном и лег-
ком — был главной темой обсуждения.
Сколько лет существовала музыкальная педагоги-
ка — почти столько же лет существовал и этот спор.
Одни говорили о том, что дети растут на трудном, что
легкие пьесы не приносят пользы, что воспитанный на
легком ученик и будучи взрослым не может привык-
200
путь к трудностям, боится их и не осиливает. Что толь-
ко на трудном быстро двигается и растет ученик —
его звук, техника, его общая музыкальная культура.
Другие говорили, что преждевременное воспитание
на трудных вещах губит в ученике его детское восприя-
тие музыки, его музыкальность. Подавленный техни-
ческими трудностями, ученик перестает ощущать му-
зыку играемых им вещей и приучается смотреть
на них лишь как на барьер для преодоления труд-
ностей.
Вероятно, истина была где-то посредине. Вероят-
но, растить учеников надо было и на легком и на труд-
ном, гармонически развивая и раскрывая их техниче-
ские и музыкальные способности. Так считали старые,
опытные педагоги. Но молодые увлекались обычно
скоростным методом. Им хотелось дерзать, экспери-
ментировать. Иногда результаты бывали блестящими.
Но это был метод, пригодный для более сильных уче-
ников. Более слабым он зачастую приносил вред.
И если отбросить частные вопросы постановки —
манеру держать скрипку, держаться вообще, вопросы
техники «правой и левой руки», то, в основном, спор
велся именно о трудном и легком.
Уже много было выкурено папирос и сказано го-
рячих слов, когда комиссия закончила обсуждение де-
сяти игравших учеников и перешла к Марине.
Года два назад Марина играла по-детски непосред-
ственно и с увлечением. И на одном из школьных кон-
цертов сыграла так темпераментно и музыкально, что
получила пятерку с плюсом.
Но в прошлом году Алексей Степаныч решил быст-
ро двинуть девочку вперед: по возрасту она была
старше своих одноклассников и данные для быстрого
роста угадывались у нее педагогом.
Он дал ей трудный для ее возраста и класса кон-
церт Баха.
Марина сыграла его верно в отношении ритма, тем-
па и интонации — чистоты, верности звучания. Но му-
201
зыка Баха девочке еще не была понятна — исполнение
ее было невыразительным, неглубоким.
И после этого концерта игра Марины как-то немно-
го завяла. Прежнего огонька не было, девочка стала
играть суховато — это больше всего беспокоило Алек-
сея Степаныча.
За Баха ему очень сильно в свое время попало от
Елизаветы Федоровны. И все-таки свою пользу труд-
ный концерт принес. Прошел какой-то период, и к Ма-
рине вернулась ее музыкальная жизнерадостность, но
игра ее стала более зрелой.
И вот теперь был второй опыт. Пьеса Моцарта,
сыгранная Мариной, была не столько трудна чисто
технически, сколько требовала глубины исполнения и
настоящего, красивого звука. Эта пьеса должна была
разбудить задремавшее как будто в Марине музы-
кальное чувство. И это случилось.
— Я не знал еще свою ученицу с этой стороны, —
говорил Алексей Степаныч. — Я несколько сомневал-
ся в ее музыкальных данных. Но она сама раскрыла
музыкальную сущность моцартовской пьесы и пора-
зила меня глубиной и тонкостью исполнения.
— Девочка выросла, — сказал завуч, — и звук у
нее стал очень приятным.
— Да, рост есть, — сдержанно подтвердила Ели-
завета Федоровна. — Девочка оказалась способнее,
чем я думала. Но, Алеша, никогда я с тобой не согла-
шусь. Все-таки эта пьеса не для школы, а по крайней
мере для училища. И ты помни, Алеша...
И уже перед Елизаветой Федоровной сидел не
Алексей Степаныч — педагог, вырастивший ряд уче-
ников, не человек, побывавший на фронте, а ее ученик,
тот самый Алеша Соловьев, который так боялся в свое
время и так любил свою учительницу.
— Елизавета Федоровна, это единственная учени-
ца, в отношении которой я прошу о большей оцен-
ке, — сказал Алексей Степаныч. — Она так много
сделала, приготовив эту трудную для нее пьесу, пока-
202
зала такую музыкальность, что я прошу приравнять ее
в оценке к другим моим лучшим ученикам.
Голоса разделились. Некоторые члены комиссии
поддержали Алексея Степаныча. Но Елизавета Федо-
ровна была непреклонна. Она нс меньше Алексея Сте-
паныча радовалась росту девочки, однако знала, что
учить надо не только детей, но и их молодых учителей.
И рядом с фамилией Марины появилась средняя,
как говорили школьники, отметка: четверка с плюсом.
Было уже около двенадцати. Елизавета Федоров-
на встала. Она еле держалась на ногах.
Семен Ильич открыл двери зала — в приемной ни-
кого не было, все уже давно разошлись по домам.
— Вот как засиделись! — сказала Елизавета Фе-
доровна и, посмотрев на Алексея Степаныча, неожи-
данно улыбнулась ему, отчего лицо ее сразу помоло-
дело.
— Проводи-ка меня до машины, Алеша, — сказа-
ла она. — А хочешь, подвезу. Поговорим дорогой.
71.	Тайна продолжается
Теперь будем готовиться к экзамену, - - говорит
Алексей Степаныч.
Он задумчиво смотрит на Марину и что-то прики-
дывает в уме.
- Шестнадцать уроков осталось. Что с той пьесой
будем делать? Как ты думаешь?
- - Учить! — с готовностью откликается Марина.
— Говоришь, учить? — задумчиво повторяет Алек-
сеи Степаныч, и Марина путается.
Она понимает, что если пожалуется на отсутствие
времени, их тайна может сейчас же закончиться. Но
Марина уже очень вошла в эту игру и не думает об от-
казе. Ведь она даже повесила над столом расписание
и, хотя ей это очень нелегко, распределила день по ча-
сам. И для той пьесы выделила особый час.
203
— Смотри, обгонит тебя Галя с концертом! —го-
ворит Алексей Степаныч. — У нее ведь сверх програм-
мы ничего нет.
— Пусть обгоняет! — вздыхает Марина.
В класс входит Миша, и Алексей Степаныч делает
заговорщический жест: после, мол, поговорим!
— Ладно, — говорит он, когда Миша, положив
скрипку на рояль, вышел из класса. — Если будешь
учить ее не за счет концерта — я согласен.
Теперь для Марины это становится делом чести.
Как, даже Алексей Степаныч поколебался, не верит в
нее? Так вот же, докажу!
И Марина начинает заниматься с таким азартом,
что Елена Ивановна только с удивлением посматри-
вает на нее.
Марина отказывается от кино, от театра, не хочет
идти в гости...
— Молодец! — говорит Алексей Степаныч на сле-
дующем — через два дня — уроке. — Победила!
Я ведь так задумал: если сдвинешь пьесу за эти два
дня — оставлю ее тебе, если нет — заберу. Сдвинула,
да еще как!.. Так что я согласен, товарищ Петрова:
тайна продолжается.
Это, конечно, было очень хорошо, что Алексей
Степаныч оставил ей эту пьесу, непонятно только, по-
чему он при этом назвал ее товарищем Петровой, а не
Мариной.
Но не так-то просто было учить сразу две такие
сложные пьесы! Алексей Степаныч был прав: Галя
обогнала Марину и очень удивилась, услышав, как
Марина играла на уроке их общий концерт.
— Ты что это — совсем не занималась? — удив-
ленно спросила она Марину после урока. — Как не
стыдно! До экзаменов осталось так мало времени, а ты
лентяйничаешь!
Марина вся вспыхнула. Она лентяйничает? Да она
носу не высовывала никуда целую неделю. Мама даже
рассердилась на нее и сказала, что если она не будет
204
ежедневно гулять, то с тайной будет покончено. При-
шлось сократить время занятий, и пострадал концерт.
Вот сказать бы сейчас Гале обо всем! Но этого
нельзя делать — и Марина отвернулась и промолча-
ла. А сколько приходилось работать!
«Может, в самом деле отказаться? — думала она
иногда. — Нет, ни за что! Другие люди что умеют
преодолевать! А я?»
72.	Разговор с вожатой
— Марина, как твои дела у малышей? — спраши-
вает Оксана.
— Ничего себе, — скромно отвечает Марина. —
Они ко мне все время бегают, и я с ними занимаюсь.
— Ой, смотри, Марина, ты еще избалуешь их! —
говорит Оксана. — Ведь им тоже надо приучаться
быть самостоятельными, а ты за них, кажется, и за-
дачки решаешь и смычки канифолишь? Есть такое?
— Немножко есть... — сознается Марина. — Ок-
сана, да они ведь еще такие маленькие!
— А все-таки им надо приучаться самим за себя
отвечать. А что это ты, Марина, похудела как будто?
— Знаешь, Оксана, у меня очень много работы, —
говорит Марина.
Оксана смотрит на нее ласково и внимательно, и
вдруг Марина говорит:
— Оксана, можно я тебе скажу одну вещь? Мне
очень хочется с тобой посоветоваться.
В пионерской комнате никого нет. И на большом
диване можно разговаривать очень долго. Но разговор
получается совсем короткий. Оксана почти с первого
слова понимает все.
— Знаешь что, Марина, — говорит она подумав, —
это очень хорошо, что ты так упорно добиваешься сво-
его. Это замечательно для воспитания воли. И имей в
виду — это работа не впустую. Для твоего музыкаль-
205
кого развития она принесет большую пользу... Я пони-
маю Алексея Степаныча, — прибавляет она задумчи-
во. — Я, наверно, тоже так поступила бы.
Марине приятно, что Оксана находит ее работу
полезной, но в глубине души она ждала другого. Она
думала, Оксана ей скажет: «Я верю в тебя, Марина,
ты сыграешь эту вещь» — или что-нибудь в этом
роде...
— Так ты думаешь, мне не сыграть? — грустно
спрашивает она.
— Что ты, Марина! Как же я могу так думать —
ведь я не слышала тебя.
— Хочешь, сыграю? — неожиданно для самой се-
бя предлагает Марина.
— Конечно, хочу, — отвечает Оксана.
В школе уже тихо, все разошлись. Никто не услы-
шит. Марина принесла скрипку. Она волнуется и пол-
на решимости. Это будет первое испытание на слуша-
телях ведь Оксана слушатель, да еще какой!
Марина настраивает скрипку, кладет ее на плечо.
Оксана прекрасно знает эту пьесу — у нее такое
бурное, такое решительное начало. Справится ли с
ним девочка?
Но через минуту она уже не думает об этом — она
вся захвачена широкой волной звуков.
В этой пьесе две части: прелюд и аллегро.
Бурный, торжественный прелюд звучит, как при-
зыв. Он должен сразу покорить слушателей, сразу во-
влечь их в свой ликующий мир — мир счастья, света,
звука.
Этот мир широко раскрывает вторая часть — стре-
мительное, виртуозное аллегро.
Много упорной работы было вложено Мариной в
эту пьесу, но следы ее работы уже незаметны. Марина
играет так легко и свободно, как будто звуки сами
рождаются под ее пальцами.
Вдохновенная трудная пьеса, концертная пьеса на-
стоящих скрипачей, звучит! Звучит полным звуком,
2С6
— Очень хорошо! — сказала Елизавета Федоровна.
звучит в темпе. Кажется, всю себя, все свое уменье
Марина вкладывает сейчас в игру.
Она уже не видит Оксаны, не видит школьных
стен — сейчас эта музыка звучит для сотен, для тысяч
новых, неизвестных еще Марине друзей.
Может быть, ее слушают сейчас где-то далеко, на
международном фестивале, — вот так, с такой реши-
мостью и силой, она защищала бы честь своей культу-
ры, своей, советской музыки.
Нет, не может быть, чтобы такую игру слушала
одна только девушка Оксана.
А у девушки с комсомольским значком на груди —
напряженное и счастливое лицо: как хорошо! Неуже-
ли это играет ее Марина, маленькая пионерка из ее
отряда? Как жаль, что ее не слышит сейчас больше
никто! Ведь Оксана знает, что музыка — это такая
еще капризная вещь в неопытных детских руках: се-
годня прекрасно, а завтра может стать посредствен-
ным.
Как жаль, что ее больше никто не слышит!..
Но не одна Оксана слушала в этот час Марину. За
дверью в пионерскую комнату давно уже стояла Ели-
завета Федоровна. Она задержалась в своем классе
и, уходя, услышала знакомые звуки. Она не стала ме-
шать. Когда так играют — нельзя мешать музыканту,
даже если это еще школьник, ученик.
А когда Марина кончила, Елизавета Федоровна
открыла дверь и вошла в пионерскую комнату.
— Очень хорошо! Молодец! — сказала она оторо-
певшей Марине и поцеловала ее. — Да ты не пугайся,
я давно уже все знаю от Алексея Степаныча и как раз
завтра должна была тебя слушать.
Елизавета Федоровна улыбнулась, видя изумление
Марины.
— Алексей Степаныч больше не хотел затягивать
работу над этой пьесой, — объяснила она, — это стало
мешать твоей подготовке к экзаменам. Так что я очень
208
рада, что послушала тебя. Ты сделала большие успехи,
поздравляю. В будущем году можно будет тебе, по-
жалуй, сыграть эту пьесу публично, на открытом кон-
церте. Не правда ли, Оксана?
— Вы правы, Елизавета Федоровна, — с уваже-
нием говорит Оксана.
И Елизавета Федоровна прощается и уходит.
73.	Сказка об Аминбеке
Вот и кончилась Маринина тайна. Нет, правда, на-
половину тайна осталась, потому что Алексей Степа-
ныч все равно не велел о ней рассказывать.
Он подтвердил, что Елизавета Федоровна обещала
выпустить Марину с этой пьесой на большом концер-
те в начале будущего года. «Пусть еще немного окреп-
нет», — сказала она.
Что еще говорила ему Елизавета Федоровна, оста-
лось Марине неизвестным. Алексей Степаныч был, ви-
димо, доволен разговором и чему-то улыбался, но Ма-
рина загрустила: ей было жалко расставаться с увле-
кательной и трудной работой последних месяцев.
Она проскучала два дня — ей казалось, что в жиз-
ни у нее образовалось пустое место, которое нечем за-
полнить. Но уже на третий день пустоты не оказалось.
Да какое там! Столько дел, что и не поспеть!
Во-первых, надо догнать Галю, которая ушла впе-
ред в работе над концертом. Во-вторых — занятия по
общеобразовательным предметам, ведь экзамены не за
горами! Малыши тоже отвлекают: что бы там ни гово-
рила Оксана, а не всегда они еще умеют быть само-
стоятельными.
Их веселая, молоденькая учительница Зоя Дмит-
риевна, кажется, очень благодарна Марине за помощь.
И как раз сегодня она сказала Марине, что у малы-
шей будет свободный час — перерыв между уроками
209
и хором, — и если у нее есть возможность, то пусть она
расскажет им какую-нибудь сказку.
Марина с радостью согласилась — этот час у нее
тоже свободен. Ведь тайны больше нет.
И на перемене Марина побежала в библиотеку.
Библиотекарша Нина Павловна покровительство-
вала Марине — она любила тех, кто много и с увлече-
нием читал. Она охотно выполнила Маринину просьбу
и пустила ее к той полке, где стоят сказки.
Марина долго перебирала там книги и наконец на-
шла то, что очень понравилось ей самой.
Она решила: читать вслух неинтересно — лучше
рассказывать.
И когда малыши окружили ее во время свободного
часа, сказка, прочитанная три раза, уже крепко сидела
в ее голове.
— Все должны слушать со своих мест, — сказала
она, подражая Зое Дмитриевне. — И не шумите!
Я расскажу вам одну интересную сказку — башкир-
скую сказку о мальчике, по имени Аминбек...
Когда-то, давным-давно, жили-были старик со
старухой. У них был сын Аминбек. Однажды они
дали сыну сто рублей и велели ему идти учиться торго-
вать. Родители хотели сделать Аминбека богатым
купцом...
Марина смотрит на ребят. У Сашеньки на лице —
полнейшее недоумение, Оля, как всегда, улыбается.
— А кто такой купец? — спрашивает она.
— Купец? Ну, это такой человек, который хочет
иметь очень много денег и для этого покупает и про-
дает разные товары. Покупает дешево, а продает очень
дорого, так что бедняки не могут купить. Или купят со-
всем мало...
— Нехороший человек, — говорит Оля.
— Ну так вот, родители хотели сделать из своего
сына такого купца. Они дали ему денег и отправили в
город учиться торговать...
И Марина рассказывает о том, как три раза роди-
210
тели давали Аминбеку денег для обучения торговле —
и три раза он тратил их на обучение искусствам.
— В первый раз он научился красиво писать...
Малыши переглядываются — это им понятно, они
сами как раз учатся этому.
—- Во второй раз Аминбек научился искусно играть
в шашки...
Что ж, и это им понятно. Не в шашки — так в до-
мино или в хальму, вообще в какую-нибудь интерес-
ную игру. Уж во всяком случае, это лучше, чем обма-
нывать бедных людей и дорого продавать им разные
вещи.
— Ав третий раз Аминбек научился играть на
скрипке...
Общее внимание. Ведь игре на разных музыкаль-
ных инструментах учатся они все: большинство —
охотно, а некоторые — не очень.
А этот мальчик Аминбек сам захотел учиться
играть.
И дальше Марина рассказывает внимательно слу-
шающим детям о том, как все эти искусства пригоди-
лись мальчику Аминбеку в жизни.
А игрой на скрипке он вылечил от тоски и горя ста-
рого волшебника, который в благодарность за это спас
ему жизнь.
— И не только старый волшебник — все люди лю-
били мальчика Аминбека за его игру, — продолжает
Марина.
Кто играет, того знают,
Любят, уважают.
Сам кручинится, а людям
Горе разгоняет.
Так сказал, ребятки, поэт Тарас Шевченко, — за-
канчивает она.
Эти стихи Марина сама только недавно услышала
от Оксаны, и они ей самой очень нравятся.
И малышам они нравятся тоже. Они перегляды-
211
ваются и улыбаются. Им приятно, что их все будут
любить.
— Только не за всякую игру вас будут любить, —
вдруг строго говорит Марина.
— А за какую не будут? — спрашивает Саша.
— За ленивую не будут, — отвечает Марина. —
Ведь тут среди вас есть такие лентяи!.. Уж я знаю, кто
тут у вас ленится! — говорит она, сама замечая, что
подражает Александре Георгиевне.
Сейчас же несколько голов опускается и несколько
пар глаз прячется от нее.
— А скоро у вас музыкальный экзамен, — продол-
жает Марина. — Наверно, вы все очень хорошо к нему
подготовитесь.
II, увидев, что некоторые малыши поскучнели, она
весело говорит:
— А теперь отгадайте загадку! Слушайте:
Жил музыкант на свете.
Был смел он и усат,
Его любили дети,
Ему был каждый рад.
С утра до поздней ночи
Играл он на трубе:
В саду — на водосточной,
На дымовой — в избе.
Он пел, что мир чудесен
И пахнет молоком,
И звуки этих песен
Летели далеко.
Он пел, что мир чудесен
И пахнет, как творог.
Но смысла этих песен
Никто понять не мог.
Он всем, большим и детям,
Спел песенку свою,
Но все, но все на свете
Услышали...
212
— «Мяу»! — кричит Оля.
— Кот! — кричат ребятишки.
— Правильно, это кот. У кого из вас дома есть
кот?
Поднимается сразу много рук.
— Ну, скажи ты, — говорит Марина Любе Синцо-
вой, беленькой девочке с короткими косичками: —
твой кот песни поет?
— Поет, — отвечает Люба. — У нас знаете какой
хороший кот — серенький, с белым хвостиком! Он,
знаете, как я только сяду за рояль — придет, ляжет на
стул и слушает, слушает... А я кончу — и он уйдет.
— Вот видишь, Люба, даже кот тебя слушает, —
серьезно говорит Марина. — Значит, ты хорошо игра-
ешь. Будешь хорошо учиться — тебя все будут слу-
шать. Ну, садись.
И беленькая девочка, очень довольная, садится на
место.
— Ребятки, а теперь давайте строиться, сейчас на
хор пойдем, — говорит Зоя Дмитриевна, входя в класс.
— Ой, уже? — разочарованно тянет кто-то.
— А я про что рассказывала? — говорит Мари-
на. Кто будет лениться..
—• Не будем! — кричит сразу несколько голосов,
и малыши бегут строиться в пары.
74.	Из дневника Марины
9 марта
Оксана откуда-то узнала про сказку об Аминбеке
и похвалила меня за нее. А потом сказала: «Но теперь
уже нужно прекратить работу с малышами. Им надо
готовиться к музыкальному экзамену, а тебе — к об-
щеобразовательным».
Да, скоро экзамены. У нас они начнутся через ме-
сяц — в апреле, потому что потом будет перерыв для
подготовки к музыкальным экзаменам.
213
Наши учителя нам теперь все время об этом гово-
рят. Особенно, конечно, Ник. Ник. и Александра Геор-
гиевна. Потому что экзамены будут по русскому и по
арифметике, по письменному и по устному — всего
четыре.
Получила письмо от Тамары. Она спрашивает, как
у нас идет подготовка к экзаменам. У них экзамены
гораздо позже, а они уже тоже начали к ним гото-
виться.
Вчера мы поздравляли с восьмым марта Анну
Андреевну — аккомпаниаторшу нашего скрипичного
класса. Подарили ей цветы. Она такая милая, наша
Анна Андреевна, и никогда не подведет, а, наоборот,
выручит на концерте — так подыграет, если собьешь-
ся, что никто и не заметит. (Конечно, кроме педаго-
гов.)
А. С., когда хочет нас подразнить, говорит: «Анна
Андреевна за вас сыграет, я знаю, — да вы хоть не ме-
шайте ей!» '
А дома я поздравляла маму.
Я скопила деньги —Я2 р. 50 коп. — и купила на
них маме красивую чернильницу. Мама была очень
рада.
Она теперь готовит модель какой-то совсем кро-
шечной обуви — для начинающих ходить. Она хочет
сделать такие башмачки, чтобы малышам легко было
в них учиться ходить: чтоб они не скользили, и чтобы
легко надевались, и чтобы их можно было мыть. Сло-
вом, она много чего хочет добиться от такой крохотной
обуви. Интересно бы посмотреть на эти волшебные
башмачки!
Я спросила:
«А сапоги-скороходы придумаешь?»
«А это и будут сапоги-скороходы, — ответила ма-
ма. — Для годовалых».
Вечером к маме приходили ее товарищи по работе.
Пришли поздравить с восьмым марта, принесли цветы
и торт, очень вкусный, но говорили про одни только
.214
дела. Кто-нибудь скажет: «Ну, давайте про другое» —
и сейчас же опять про работу. Мне сначала интересно
было слушать, а потом надоело, и я пошла к себе.
Вдруг звонят. Я побежала открывать, а там Коля. Ока-
зывается, тоже пришел поздравить маму. Вот так по-
здравитель! А мама так ласково его встретила. Он,
оказывается, принес маме какую-то им самим приду-
манную штуку для газовой плиты — какую-то под-
ставку под сковородку, чтобы ничего не пригорало.
Мама на меня посмотрела и сказала: «Как раз
пригодится кое-кому». А я сказала, что у меня все рав-
но и с этой подставкой все будет пригорать.
А потом мы с Колей разговаривали. Поговорили
о футболе и немного — про лето. Я спросила у Коли
про его последний химический состав, и он сказал,
что, может быть, летом, в лагере, я узнаю о нем. Инте-
ресно! Но Коля скоро ушел, потому что у него много
всяких дел.
21 апреля. Начались экзамены
Ура! Мне достался 22-й билет! Глаголы. Я люблю
глаголы. Прилагательные, по-моему, нужны гораздо
меньше.
Рассказать о дружбе Гаврика и Пети по повести
Катаева «Белеет парус одинокий». И это как раз моя
любимая книга.
Правда, мне хотелось больше 5-й билет — о дет-
стве и юности Пушкина. Я тогда говорила бы полтора
часа. Но про дружбу Гаврика и Пети тоже хорошо.
В общем, все вышло совсем не страшно и даже хоро-
шо. Пять.
25 апреля
Я, конечно, очень боялась арифметики. Но билет
оказался совсем легким. Так повезло! Пять.
215
75.	Очень повезло
Почему все экзамены вдруг оказались легкими,
Марина не знала.
Елене Ивановне она объяснила это тем, что ей
ужасно везло и билеты попадались всё самые легкие.
И тема изложения была легкая. И письменная по
арифметике — тоже.
Елена Ивановна сказала Марине, что это ее очень
радует. Конечно, не то радует, что билеты достались
легкие, а то, что, повидимому, Марина неплохо зани-
малась в году. Но Марина стояла на своем:
— Мамочка, это чистая случайность! Просто я хо-
рошо знала эти билеты, а если б мне достались дру-
гие, я бы провалилась.
— А письменные? — спросила Елена Ивановна. —
Ведь письменные работы были одни и те же' для всех.
— Ну и что ж! — отвечала, не смущаясь, Мари-
на. — Ив письменных повезло.
Но вечером, когда Елена Ивановна подошла к ней,
чтобы поцеловать перед сном, Марина сказала ей шо-
потом:
— А Александра Георгиевна меня похвалила! Она
сказала, что этот год я закончила вполне хорошо.
А она, знаешь, не очень любит хвалить.
— Да, я знаю, — сказала Елена Ивановна. —
Скоро родительское собрание — тогда все подробно-
сти услышу.
— А теперь — музыка, — сказала Марина. — Как
ты думаешь, повезет? — И она засмеялась.
— Конечно, повезет, — ответила Елена Ивановна
и тоже засмеялась.
76.	Мы сыграем вместе
Вот и закончились общеобразовательные экзамены.
У Марины — все пятерки.
216
До музыкальных экзаменов осталось три недели.
Три недели на окончательную подготовку.
Алексей Степаныч теперь занимается со своими
учениками почти ежедневно. Гаммы, этюды, концерт.
И снова гаммы, этюды, концерт.
У Марины концерт теперь идет хорошо. У Гали —
тоже.
Но на последнем уроке у Гали вдруг застопорилось
одно технически трудное место — «лесенка», как на-
зывали его девочки. В этом месте звуки взбирались
все выше и выше вверх — до самой головокружитель-
ной для маленьких учеников десятой позиции.
Галя запуталась, дойдя до «лесенки», попробовала
взобраться раз, другой, но не смогла, и растерянно
оглянулась на Алексея Степаныча.
Но Алексей Степаныч почему-то не стал ей объяс-
нять и показывать, как он это делал обычно в таких
случаях.
— Подумай, подумай сама, — сказал он. — А еще
лучше — спроси у Марины, — прибавил он не то шу-
тя, не то серьезно. — Спроси, как это у нее получается.
Галя обиделась. Она молча отвернулась, и Алек-
сей Степаныч услышал, что она сквозь зубы сказала:
— Сама добьюсь.
Но Алексей Степаныч на нее не обиделся.
А когда в этот же день пришла на урок Марина,
Алексей Степаныч, послушав концерт, сказал ей;
—• Недурно. А Галя у нас сегодня что-то сплохова-
ла. Ты бы показала ей, как это место у тебя полу-
чается.
И тоже было непонятно, в шутку он это говорит
или всерьез.
Марина решила, что в шутку, потому что этот со-
вет он давал ей в последнее время уже не раз и всегда
улыбался при этом.
После урока Марина пошла к Гале. Она уста-
ла, надо бы отдохнуть. Но почему-то ей не хотелось
сейчас идти домой.
217
Еще в передней она услышала, как билась над «ле-
сенкой» Галя.
Войдя в комнату, Марина весело сказала:
— Здравствуй, Галочка! Пойдем погуляем!
— Некогда, — хмуро ответила Галя.
— А знаешь что, это не по-товарищески, — вдруг,
без всякого перехода, покраснев, сказала Марина. —
Помнишь, ты мне сколько раз помогала? А почему я не
могу помочь тебе один-единственный раз?
Галя, насупившись, молчала, а Марина горячо про-
должала:
— Ведь Алексей Степаныч говорит, что вообще-то
концерт у тебя идет замечательно, только «лесенка» у
меня лучше. Давай вместе поучим!
Марина настроила свою скрипку по Галиной.
— Ты смотри, смотри внимательно, как я играю
это место, — сказала она. — И слушай!
Сколько раз бывало Алексей Степаныч говорил в
классе: «Ты бы, Галя, показала Марине, как это иг-
рается». Или, наоборот, советовал Марине что-нибудь
показать Гале.
Галя в таких случаях обычно обижалась, а Мари-
на считала этот совет шуткой. Но сейчас ей очень захо-
телось помочь Гале, и она неожиданно для себя после-
довала совету Алексея Степаныча.
— Смотри, смотри, — говорила она, — видишь,
как я переставляю пальцы? Вот так. Ну-ка, повтори.
Нет, не так! Смотри еще раз. Вот-вот, правильно! Сме-
лее играй, смелее! А теперь попробуем вместе.
Начали играть. Не клеится.
— Еще раз! —сказала Галя; она уже не обижа-
лась больше.
Девочки старались подладиться друг под друга,
старались играть совершенно одинаково. Второй раз,
третий, четвертый...
— Вышло! — закричала Марина. — Вышло! Да-
вай еще раз... Опять вышло! Ура!.. А теперь пойдем
гулять.
218
И девочки побежали во двор. Какой теплый сегод-
ня день! Весна в этом году дружная, ранняя.
— Знаешь, Галя, — говорит Марина, — я слыша-
ла, что в Москве много лет не было такой теплой
весны.
— Смотри, — отвечает Галя, — еще только конец
апреля, а уже все липы зазеленели.
Девочки идут по солнечной стороне. Сквозные,
нежнозеленые молодые липы провожают их.
Раньше бывало липы сажали на московских ули-
цах прутиками — жди, когда зазеленеют, — может, на
будущий год. А теперь их привозят из пригородных ле-
сов уже зелеными, и пышные их кружевные верхушки
весело машут с грузовиков прохожим: «Здравствуйте,
здравствуйте, мы приехали к вам!..»
Привезут вечером, а утром москвичи, выйдя из до-
му, видят еще одну зеленую улицу. Вот такая теперь и
Галина улица.
Девочки берутся за руки и идут по улице, размахи-
вая руками и считая новые липы: восемь, девять, де-
сять... Какие молоденькие, какие пушистые, зеленые?
А зелень — клейкая, первая, весенняя.
И вдруг Марина сказала:
— Знаешь что, Галка, пойдем в школу! Может
быть, Алексей Степаныч еще там.
— Конечно, там, — убежденно ответила Галя. —
Он теперь все время там.
Девочки вернулись за скрипками и поспешили в
школу.
Алексей Степаныч действительно был еще там.
— Обе пришли? — спросил он, увидев входящих
девочек. — Ну, тогда сейчас сыграете вместе ваш кон-
церт.
— А мы уже играли, — сказала Марина, — и у
Гали вышло то место!
Алексей Степаныч внимательно посмотрел на дево-
чек и неожиданно улыбнулся им веселой, мальчише-
ской улыбкой:
219
— Вот как? Ну, теперь я вижу, что у вас настоя-
щая дружба. Понимаете, девочки, — настоящая!
77.	Из дневника Марины
4 мая
Вчера дожидалась урока в общей комнате и слы-
шала разговор двух мам. Они говорили про то, что их
дети очень способные, но совсем, ну совсем не зани-
маются. А вот еще какая-то девочка совсем неспособ-
ная, но пиликает по 4 часа. А вот если б их дети столь-
ко играли... И так далее.
Почему это все мамаши говорят одно и то же и ду-
мают, что их дети самые способные?
Приписка Елены Ивановны
Марина, нехорошо так писать о взрослых.
ПрипискаМарины
Мама, да ведь ты же не мамаша, ты — ма-ма!
Приписка Елены Ивановны
Это ничего не меняет,
Марина
Мамочка, пожалуйста, не читай больше мой днев-
ник. Помнишь, ты обещала?
Елена Ивановна
Хорошо, больше не буду.
Елена Ивановна действительно больше не загля-
дывала в Маринин дневник, но и Марина забросила
его и вспомнила о нем не скоро, потому что в школе
начались музыкальные экзамены.
220
78.	Музыкальные экзамены
Экзамены, экзамены, экзамены — только и слыш-
но кругом это слово. С начала мая — каждый день в
школе музыкальные экзамены.
В первых числах экзаменуются младшие классы.
Это самые шумные и многолюдные экзамены. Шумно
и в школе и во дворе, где так и мелькают прыгалки.
День за днем — и экзамены взрослеют. Из клас-
са, где экзаменуются маленькие пианисты, слышны
уже не пьески Гедике, а маленькие прелюдии и фуги
Баха.
А у скрипачей этюды Комаровского уже сменились
Крейцером и даже Львовым — экзаменуются четвер-
тый и, наконец, пятый классы.
Марина сдала уже три музыкальных экзамена: по
общему фортепиано, по письменному сольфеджио и
по музлитературе.
Самый приятный экзамен был по музлитературе.
Марине опять повезло: ей досталось рассказать био-
графию Глинки. Ну, а уж биографию Глинки она знает
назубок! Недаром она прочитала о Глинке две
книги — одну детскую, а вторую для взрослых. Вто-
рую книгу она, правда, не дочитала — показалось
скучно.
Она рассказала и о том, как маленький Глинка
любил играть колокольцами и слушать русские песни,
и о том, как он дружил с маленьким крепостным флей-
тистом, и о том, как он рос, учился играть на скрипке
у крепостного музыканта, играл в оркестре своего дя-
ди...
Годы ученья, пансион... Левушка Пушкин, воспи-
татель пансиона Кюхельбекер, декабристы...
И вот Глинка уже взрослый музыкант, вот он пи-
шет свою первую оперу — первую настоящую русскую
оперу «Иван Сусанин».
Марина так хорошо знает увертюру к этой опере!
Разбудите ночью — и она споет ее.
221
Нина Алексеевна похвалила Марину и поставила
ей пять.
И музыкальный диктант на экзамене сольфед-
жио Марина написала правильно и спела по нотам
хорошо.
На экзамене по общему фортепиано она получила,
правда, четверку.
Александра Георгиевна была этим очень недо-
вольна.
— Если б не эта четверка, ты была бы круглой от-
личницей, — сказала она с упреком.
Марина промолчала. Разве Александра Георгиев-
на забыла, что у нее раньше не было дома инструмен-
та? Приходилось ходить заниматься к Мае. Не каж-
дый день, конечно. А у Маи нельзя же было все время
играть, надо было и поболтать немножко.
Очевидно, Александра Георгиевна об этом не за-
была, так как тут же добавила:
— Вот у Светланы и сейчас нет дома рояля, она
занимается в школе, а получила пятерку.
«Так то Светлана! — подумала Марина. — Круг-
лая отличница».
Правда, с тех пор как у них дома есть пианино,
она играет на нем охотно, но еще охотнее слушает
маму.
Скрипачам нужно уметь играть на рояле, нужно
суметь проаккомпанировать товарищу, разобраться в
фортепианной партии своего концерта. Марина это
ёнает.
Но все же самый главный для нее экзамен впере-
ди: экзамен по специальности, скрипичный.
79.	Из дневника Марины
23 мая
У некоторых наших девочек экзамен по специаль-
ности уже прошел. Экзаменовались альтисты и вио-
222
лончелисты и почему-то Люся вместе с ними. Говорят,
какая с ней вышла история! Она положила себе в ту-
фель старый пятак. На счастье. А он ей так натер но-
гу, что больно было стоять, и она сбилась. Вот так по-
могло!
И как это, я не понимаю, происходит с Люсей! То
она совсем было другая стала и так хорошо помогала
в фабричном клубе и у нас с малышами, ее даже на
сборе хвалили, — и вот опять, пожалуйста.
Оксана про историю с пятаком откуда-то узнала, но
Люсю не стыдила, а смеялась. Она так хохотала, что
стали смеяться все — и Люся тоже. Обижалась, оби-
жалась, а потом как засмеется?
80.	Осталось три дня
В музыкальном классе висит на стене несколько
небольших плакатов, написанных рукою Алексея Сте-
паныча. Каждый из них обращен к ученикам какого-
либо класса — третьего, четвертого, пятого...
Плакатик, обращенный к ученикам пятого класса,
висит над большим столом, и на нем всего четыре сло-
ва. Три из них остаются неизменными, а одно ежеднев-
но меняется.
Каждый день, входя в классе, Марина привычно
поднимает голову к этому плакату и читает: «До экза-
мена — 10 дней». «До экзамена — 9 дней». «До экза-
мена — 8...»
И вот сегодня, войдя в класс, она прочла: «До эк-
замена — 3 дня» — и остановилась. Легкий холодок
пробежал по спине. До скрипичного экзамена осталось
три дня.
А концерт, кажется, еще не совсем готов. И этюды
не готовы. И гаммы.
Правда, Алексей Степаныч этого не говорит, но
Марина сама чувствует: не готова, не готова, не го-
това!
223
Сегодня Алексея Степаныча в школе не будет —
он предупредил об этом вчера своих учеников.
Марина пришла в класс, чтобы прорепетировать
концерт с Анной Андреевной.
Анны Андреевны еще нет, но нельзя терять ни ми-
нуты, надо позаниматься.
Марина хватает свой футляр, лежащий на стуле, и
несет его к роялю.
Но то ли она сделала это слишком порывисто, то
ли футляр был плохо закрыт, но он раскрылся — и
скрипка упала на пол.
Марина бросилась поднимать скрипку. Что она на-
делала!
Очевидно, замок у футляра испорчен. Надо было
перевязать футляр.
Марина взяла на рояле ля и стала настраивать
скрипку. Что такое? Струна все время спускается, ни-
как не настроишь.
С другими ребятами ведь это тоже случается. Вот,
например, Шура — она такая быстрая, все бегает со
скрипкой. Недавно она поскользнулась и уронила ее.
И ничего, Алексей Степаныч настроил. Отчего же у
нее не получается?
Марина промучилась добрых полчаса и в отчаянии
уложила скрипку обратно в футляр. Вот так позани-
малась!
А тут как раз пришла Анна Андреевна.
— Что-нибудь случилось? — сразу же спросила
она, увидев расстроенное Маринино лицо. — Ну, беги
к мастеру, а я подожду.
Дверь мастерской была заперта на замок.
— Иван Герасимович уже ушел, — сказала нянеч-
ка, — сегодня больше не будет.
Марина побрела в канцелярию. Может быть, кто-
нибудь из педагогов ей поможет?
Из скрипичных педагогов в школе был только
завуч Семен Ильич. Он внимательно осмотрел
скрипку.
224
7
— Не знаю, чем тебе и помочь, — сказал он. —
Требуется основательная починка. Наверно, урони-
ла ее?
— Уронила, — опустив голову, ответила Марина.
Что делать? Неужели не играть на экзамене? Нет,
ни за что! Надо ехать к Алексею Степанычу. Он сегод-
ня дома. Он что-нибудь придумает.
В том, что Алексей Степаныч найдет выход из вся-
кого трудного положения, Марина не сомневалась. Вот
только застанет ли она его дома?
Анна Андреевна одобрила Маринино решение:
— Поезжай! Алексей Степаныч должен знать об
этом сегодня.
Марина записала адрес Алексея Степаныча, рас-
спросила, как проехать. Страшновато. Она ведь не
ездит одна в незнакомые места. Но ничего не подела-
ешь, ехать надо.
81.	Алексей Степаныч дома
Алексей Степаныч жил на окраине. На бывшей ок-
раине, как он говорил шутя. Не так давно здесь была
глушь и тишина, зеленые дворики, немощеные мосто-
вые. Теперь светлые, большие дома с балконами в цве-
тах, с зеркальными окнами тянулись по обе стороны
широкой улицы.
Алексей Степаныч жил на девятом этаже такого
нового дома. Когда Марина шла по двору, он оклик-
нул ее сверху, с балкона:
— Марина, иди в первый подъезд!
Марина поднялась на лифте. «Алексей Сте'паныч
как будто и не удивился, что я пришла», — подумала
она.
Алексей Степаныч открыл ей дверь.
— Г1роходи, Мариша, на балкон, — сказал он. —
Я там работаю.
Марина положила скрипку в передней на стул и
g Школьный год Марины Петровой 225
прошла за Алексеем Степанычем на балкон. Они про-
шли на балкон коридором, мимо полуоткрытой двери.
За дверью слышался детский голосок.
— Дочка, — сказал Алексей Степаныч улы-
баясь. — Ну-ка, иди сюда, Марина, помоги мне.
Вот как! Марина ехала к Алексею Степанычу за
помощью, а, оказывается, помогать будет orfa! Что же
ей надо будет делать?
На балконе, окруженном ящиками с рассадой —
некоторые цветы уже зацвели, — стояла наполовину
сделанная деревянная кроватка.
— Вот хорошо, что ты пришла! — сказал Алексей
Степаныч. — А то некому эту спинку подержать. Дер-
жи, а я прибью!
Марина держала спинку, которую приколачивал
Алексей Степаныч, и смотрела на него. Вот он какой
дома — сам делает кровать своей дочке и насвисты-
вает сквозь зубы, как мальчишка!
— Ну, готово, — сказал Алексей Степаныч. —
Будет теперь моя Маришка на воздухе спать. Ты ведь
знаешь — вы с моей дочкой тезки!
— А можно мне вашу дочку посмотреть? — спро-
сила Марина.
— Конечно, можно. Только сначала посмотри во-
круг. Хорошо?
Марина оглянулась: правда, как хорошо! Вся
Москва видна. У них дома нет балкона, да и живут
они тремя этажами ниже.
Сколько домов! Заходящее солнце золотит их
окна. А вон там, далеко, видна кружевная, легкая ра-
диобашня.
— Смотри, Марина, — сказал Алексей Степа-
ныч, — радиобашня. Отсюда наша музыка слышна на
всю страну. Ну, а теперь пойдем поговорим с Марин-
кой.
Марина вообще очень любила малышей, но ма-
ленькая Маринка ей показалась такой забавной, что
она никуда не уходила бы от нее целый день.
226
А вон там, далеко, видна радиобашня.
Маленькая Маринка сидела на высоком стуле пе-
ред столом. На столе стоял ящик с кубиками.
Когда Алексей Степаныч с Мариной вошли в ком-
нату, Маринка взяла из ящика кубик и с грохотом
бросила его на пол.
— Так, — сказал Алексей Степаныч, — молодец!
Маринка сейчас же взяла другой кубик и, с
лукавой улыбкой поглядев на Марину, тоже бросила
его на пол.
Так продолжалось до тех пор, пока в ящике не
осталось ни одного кубика. Марина смеялась и пробо-
вала поговорить с Маринкой, но та серьезно продол-
жала свое дело. Побросав все кубики, она попроси-
лась на руки к Марине, потянулась ручонками к элек-
трической- лампочке и, выпятив губы, стала дуть на
нее.
Потом Маринка стала ползать по ковру, подбирая
кубики, а Алексей Степаныч повел Марину в другую
комнату.
— Ну, теперь расскажи мне, что случилось, —
сказал он.
И Марина рассказала ему о своей беде.
Теперь, после того как они с Алексеем Степаны-
чем поработали на балконе и поиграли с Маринкой,
эта беда почему-то уже не казалась ей такой боль-
шой.
Алексей Степаныч внимательно осмотрел Марини-
ну скрипку и несколько раз постучал по ней пальцем:
так доктора выслушивают больных.
— Да-а, — протянул он, — так скоро не почи-
нишь. Придется тебе, девочка, потрудиться.
Он вложил Маринину скрипку обратно в футляр и
достал из шкафа свою.
— Вот тебе на время моя скрипка, — сказал он
вспыхнувшей Марине.
— Спасибо, большое спасибо! — сказала Мари-
на, бережно беря из рук Алексея Степаныча его
скрипку.
228
Она знала — у Алексея Степаныча скрипка рабо-
ты советского мастера Витачека. Очень хорошая
скрипка, с глубоким, красивым звуком.
— Подожди благодарить, — сказал Алексей Сте-
паныч. — Это очень хорошая скрипка, но ведь ты на
ней еще никогда не играла. Чтобы освоить эту скрип-
ку в три дня и сыграть на экзамене не хуже, чем на
своей; тебе придется потрудиться. Ну что ж, ты ведь
советская девочка, трудностей не испугаешься. —
Алексей Степаныч посмотрел на Марину. — А свою
скрипку пока оставь у меня. Я тут поколдую над ней
немного. А потом посоветуюсь с Иваном Герасимови-
чем. Но к экзамену на нее не надейся!
Алексей Степаныч проводил Марину до дверей,
крикнул куда-то: «Мама, я сейчас вернусь!» — и спу-
стился с Мариной по лестнице.
У ворот дома он купил два цветных шарика: крас-
ный с петушком и зеленый с бабочкой; красный намо-
тал себе на палец, а зеленый привязал к пуговице Ма-
рининого пальто.
— Что вы, Алексей Степаныч, я же большая! —
протестовала, смеясь и краснея, Марина.
— Иди себе, иди, а этот я твоей тезке отнесу.
И Алексей Степаныч быстро зашагал по двору, по-
том оглянулся и помахал Марине рукой.
82.	Ты не испугаешься трудностей
Алексей Степаныч сказал ей: «Ты не испугаешься
трудностей, ты — советская девочка». Да, это так. Но,
начав играть на чужой скрипке, Марина пришла в от-
чаяние.
Пальцы не попадают на свои привычные места. Всё
фальшиво. Всё не так, как нужно.
Выходит, все труды года пропадут — и она, Мари-
на, осрамит себя, и весь класс, и всю школу, получив
тройку. Тройку по специальности!
229
Еще играть? Руки болят, — невозможно. Посове-
товаться бы с мамой, да она сегодня на совещании, ей
даже позвонить некуда.
«Брошу все! — подумала Марина. — Осенью буду
держать экзамен».
В это время ее позвали к телефону. Галя.
— Марина, девочки говорят, что у тебя сломалась
скрипка. Хочешь сыграть на моей?
— Спасибо, Галя, — сказала Марина, — только
ведь твоя скрипка мне мала. А на маленькой мне бу-
дет еще труднее играть. И потом, как же ты будешь за-
ниматься?
— А мы по очереди.
— Спасибо, спасибо! — сказала Марина и повеси-
ла трубку.
Хорошая девочка Галя, только она не поможет.
Помочь себе сейчас может одна Марина, ее собствен-
ное упорство.
Й Марина снова берется за скрипку.
Звонят. Мама пришла. Марина облегченно взды-
хает.
Узнав о Марининой неприятности, Елена Иванов-
на говорит:
— Сейчас отдохнешь, пообедаешь, погуляешь не-
много, а потом — опять за работу.
— Не выходит, все равно не выходит! — жалуется
Марина.
— Выйдет, обязательно выйдет. Я ведь тебя знаю,
ты, если захочешь, добьешься своего.
После обеда Марина включает радио. «Немножко
только послушаю», — говорит она Елене Ивановне.
Она садится у репродуктора и, слушая голос диктора,
думает: «А что, если б вдруг у музыканта па радио
случилась такая вещь, как у меня? Сорвалась бы вся
передача? И вся страна осталась бы в этот час без му-
зыки? Нет, наверное нет...»
«Передаем концерт для Чехословакии, — говорит
диктор. — Передаем концерт русской классической
230
музыки в исполнении молодых исполнителей — сту-
дентов музыкальных вузов».
-Первой играет студентка Тбилисской консервато-
рии. Она играет «Золотого петушка» Римского-Корса-
кова.
Марина вспоминает концерт Ойстраха в Большом
зале..Да, конечно, это не так — и все-таки очень хоро-
шо! Счастливая девушка, как хорошо она играет! Ее
сейчас слушают и у нас в СССР, и в далекой, друже-
ственной нам Чехословакии, и в других странах.
Сколько людей слышит сейчас эту чудесную музыку
Римского-Корсакова — музыку о пушкинском золо-
том петушке, слушают игру молодого советского му-
зыканта.
Диктор объявляет выступление студенческого
оркестра. Оркестр играет «Легенду» Венявского. Со-
лист — Игорь Безродный.
Марина слышит его не первый раз, но сегодня ее
особенно поражает игра молодого скрипача. Как тон-
ко, как поэтично он играет! Скрипка его не только
поет — она и рассказывает, по-настоящему рассказы-
вает слушателям о седой старине, о героическом, ле-
гендарном прошлом.
Снова студенческий оркестр. И теперь это оркестр
их училища! Он играет Чайковского — танец малень-
ких лебедей из балета «Лебединое озеро». Маринин
любимый балет. В музыке этого танца для Марины
всегда есть что-то, что совсем нельзя выразить слова-
ми, — таинственное и волнующее. Нельзя слушать ее
спокойно. Хочется что-то замечательное сделать са-
мой.
Марина слушает Чайковского, потом тихонько,
осторожно выключает радио и идет к своей нотной эта-
жерке. Она берет скрипку Алексея Степаныча и начи-
нает заниматься.
Марина еще долго занимается в этот вечер, доби-
ваясь чистоты и ясности звука.
А за стеной, у соседей, чуть слышно звучит музыка.
231
Это продолжают передавать концерт молодых совет-
ских исполнителей для всей Советской страны, для
стран всего мира.
83.	Как трудно учителю
Экзамены, экзамены... Если пройти по всем школь-
ным коридорам, услышишь, как напряженно готовит-
ся к ним школа: за каждой дверью —• музыка, музыка,
звуки почти готовых, а может быть, и совсем готовых
вещей, за каждой дверью — то строгие, то ободряю-
щие голоса учителей.
А если пробежать по всем школьным коридорам,
как это делает Марина, то вся школа покажется ка-
ким-то звучащим и гудящим ульем.
Звуки рояля переходят в звуки скрипки, скрипки —
в виолончель, контрабас, арфу...
Экзамены, экзамены...
Марина обежала всю школу — вверх, вниз — и
остановилась у дверей своего класса. Нужно бы где-
нибудь позаниматься, да нет ни одного свободного
класса. А сейчас ей играть Алексею Степанычу — в
последний раз перед экзаменом.
С кем это Алексей Степаныч сейчас занимается? А,
с Витей! Вдруг Марина вспомнила: в самом начале
года, когда она первый раз пришла в школу, она вот
так же стояла у двери их класса, а в классе Алексей
Степаныч занимался с Витей.
Марина прислушалась: совсем, совсем по-другому
стал играть Витя. И звук уже не такой резкий и скри-
пучий, какой бывает у многих начинающих; у Вити
такой звук держался довольно долго. Смотри-ка, уже
появились отдельные поющие нотки! И все стало мяг-
че и музыкальней.
Интересно, как ее игра изменилась за год? Ей са-
мой это не так слышно — со стороны, наверно, слыш-
нее.
232
На экзамене вот это и выяснится, на экзамене и
скажут, добилась она чего-нибудь за год или нет.
Нет, что-то неважно знает Витя свою экзамена-
ционную программу — путается.
Выждав паузу, Марина тихонько вошла в класс,
поздоровалась и села у двери.
Обстановка в классе была напряженная, это
чувствовалось сразу. У Алексея Степаныча было
строгое лицо. Ученики тихонько сидели на своих
местах.
— Еще раз! — сказал Алексей Степаныч.
Витя небрежно вскинул скрипку и заиграл. «Пер-
вый этюд, — отметила Марина. — У, такой большой
мальчик, а все еще первый играет!»
Алексей Степаныч постучал карандашом по столу,
останавливая Витю:
— Путаешь! Эта фигура повторяется три, а не че-
тыре раза.
Витя заиграл снова. Теперь он повторил злополуч-
ную фигуру два раза и пошел дальше.
Снова стук карандаша.
— Три, тебе говорят, — видимо сдерживаясь, ска-
зал Алексей Степаныч. — Ты путаешь, посмотри в
ноты.
Витя опустил скрипку.
— Ничего я не пу-утаю... — протянул он.
— Что? — Алексей Степаныч поднялся с места. —
Выйди из класса!
Витя стоял на месте. В классе стало очень тихо.
— Выйди из класса, — уже почти спокойно повто-
рил Алексей Степаныч.
Витя медленно повернулся и вышел.
Алексей Степаныч перелистывал журнал. Марина
заметила, что у него слегка дрожат руки.
Она осторожно вышла из класса. Витя стоял неда-
леко от дверей.
— Выгнал! — жаловался он нянечке Анне Пет-
ровне.
233
Марина подбежала к нему:
— Ты, ты... — сказала она, задыхаясь, и схватила
Витю за плечо: — Иди сейчас же и извинись!
— Ох, как трудно учителю! — сказала нянечка и
легонько подтолкнула Витю: — Иди, иди в класс.
Витя исподлобья взглянул на Марину и вошел в
класс.
— Алексей Степаныч, извините, — сказал он, так
же исподлобья глядя на учителя.
— Ставь ноты на пюпитр и играй. Медленно, по
нотам, — сказал Алексей Степаныч.
У него был обычный голос. Только руки продолжа-
ли немного дрожать.
Витя поставил ноты и заиграл этюд. Вот она, эта
фигура. Витя сыграл ее. Три раза.
Алексей Степаныч поднял голову и неожиданно
посмотрел на Марину. Посмотрел и улыбнулся ей.
И вдруг Марина вспомнила, как нянечка сказала:
«Ох, как трудно учителю!» И верно, как это ей не при-
ходило до сих пор в голову? Ей казалось, что Алексей
Степаныч учит их прямо шутя. «А Витьку этого...» —
подумала она, сжав кулаки.
Но не успела придумать ему наказание.
— Марина, бери скрипку, — сказал Алексей Сте-
паныч.
84.	Из дневника Марины
28 мая
Когда я начала играть на последней репетиции,
было немножко страшно. Потому что скрипка чужая и
потому что мне вдруг вся программа показалась него-
товой. А потом, передо мной играл Витя, которого
А. С. очень ругал.
И действительно, А. С. сразу же стал на меня вор-
чать: «рука не так», «палец не так», «а это что», «а это
что». И этюды я играла спотыкаясь. Но когда начала
234
играть концерт, он замолчал и слушал очень тихо.
А потом сказал: «Первое испытание ты, Марина, вы-
держала».
85.	Экзамен начался
Семен Ильич уже два раза поднимался с места и
задергивал занавески на окнах, а солнце все проби-
вается то в одну, то в другую щель.
Косой солнечный луч лежит на красном сукне экза-
менационного стола, играет на стекле графина.
Вот он подобрался и к скрипке: ее лакированный
корпус вспыхнул, заблестел...
— Марина, отойди немного в сторону, — говорит
Елизавета Федоровна.
За экзаменационным столом — Елизавета Федо-
ровна, Алексей Степаныч, Семен Ильич, Нина Алек-
сеевна и еще незнакомые Марине люди. Вот этот се-
дой, высокий — кажется, профессор консерватории.
А вот этот внимательно и серьезно глядящий на нее
человек — ассистент самого Ойстраха.
Об этом Марине говорили еще за дверью. Но сей-
час она почти не различает лиц, она очень волнуется.
«Только бы не дрожали руки! — думает она. — Толь-
ко бы не дрожали!»
Так и есть — гамма до мажор, одна из трудных.
Это у пианистов она самая легкая, потому что в ней
нет ни диезов, ни бемолей, а у них, у скрипачей, она
трудная.
Марина начинает играть и сразу же замечает, что
Елизавета Федоровна чем-то недовольна. «Мало игра-
но», — говорит она очень тихо, но Марина услышала.
Конечно, мало играно. Разве она играла гаммы столь-
ко, сколько нужно? Все больше концертом увлека-
лась. Да и скрипка чужая... Хотя нечего валить
на скрипку — Марина с ней уже совершенно освои-
лась.
Двойные ноты. Марина уже немного успокоилась,
235
и руки перестали дрожать. Чисто. Она слышит, что
играет двойные ноты совершенно чисто, а ведь это
большое достижение для ученицы пятого класса.
— Чисто, — говорит и Елизавета Федоровна и
одобрительно кивает головой; недовольная складка на
ее лбу разгладилась.
Ну, кончены гаммы. Теперь вторая ступенька экза-
мена — этюды. Длинные, трудные.
Отчего это у пианистов этюды похожи обычно на
маленькие пьесы — с мелодией, с музыкальным сюже-
том, а их ученические скрипичные этюды — это какие-
то головоломки из двойных нот, из всевозможных тех-
нических упражнений.
Алексей Степаныч объяснял — скрипка очень
трудный инструмент. Чтобы хорошо играть на ней, на-
до много упражняться в различных видах техники, а
для этого служат этюды.
— Сначала пятый, — говорит Алексей Степаныч.
Пятый. Этот этюд играют прыгающим смычком.
Для того чтобы звук был легким, отрывистым, как
будто танцующим. Этот штрих когда-нибудь очень
пригодится в трудных концертах. Алексей Степаныч
говорил, что один очень красивый концерт Венявского
редко играют ученики и даже студенты, потому что,
исполняя его, нужно очень хорошо владеть почти та-
ким же, хотя и более трудным, штрихом. «Вот куда ве-
дет детский ученический этюд», — говорил он. Хотя и
ученический, а красивый. И как отчетливо и ритмично
это танцующее движение руки!
Марина с увлечением играет этюд, и все смотрят
на нее улыбаясь.
— Хорошая рука, — одобрительно говорит седой
профессор.
— Да-да, замечательная правая рука, — поддер-
живает кто-то.
Алексей Степаныч молчит. Во-первых, говорят о
его ученице, и он молчит из скромности.
Но, во-вторых — и это самое главное, — ему все-
236
гда кажется, что дело не в правой и не в левой руке,
хотя он много работает над ними, а в чем-то другом,
присущем всему, цельному музыкальному
характеру ученика.
— Теперь двадцать пятый, — говорит Алексей
Степаныч, когда Марина, опустив скрипку, вытирает
платком разгоряченное лицо. — Рука не устала?
— Нет, Алексей Степаныч, не устала, — отвечает
Марина.
И правда, совсем не устали руки и больше не дро-
жат ничуть.
И скрипка слушается — совсем как своя. Хорошая
скрипка, замечательная скрипка советского мастера
Витачека.
Этот этюд — в двойных нотах. Марина начала их
по-настоящему изучать в начале этого года. До чего
же трудными они казались ей тогда! Алексей Степа-
ныч еще говорил ей в начале года на уроке: «А знаешь,
Марина, что значат для скрипача двойные ноты? Мы
вступили с тобой в новую, большую область...» Как
трудно было вначале играть их не фальшивя! Еще
гаммы, упражнения — это проще, а тут целый этюд в
двойных нотах, трудный...
Елизавета Федоровна внимательно слушает Ма-
рину. Она прекрасно знает, какую трудность преодоле-
вает ученик, берущийся за двойные ноты.
— Чисто! — говорит она с легким оттенком удив-
ления. — Достаточно чисто, — добавляет она, потому
что абсолютной чистоты не может достигнуть никакой,
даже самый усердный ученик.
— И смело, — говорит Семен Ильич.
Да, уж этого отнять у Марины нельзя. Это Алексей
Степаныч приучил и ее и других своих учеников к
решительной и смелой игре. «Да не бойся ты, Ма-
рина, этих двойных нот, — говорил он ей, — играй
смелее!»
Всё. Техника окончена. Теперь самое главное, са-
мое ответственное — концерт, тот концерт, из-за кото-
237
рого они с Галей ссорились и мирились в начале года,
над которым они столько трудились в его середине и
который так сблизил их в конце.
Их с Галей концерт. Пробный камень их дружбы.
А сейчас, на экзамене, — проба ее успехов, ее дости-
жений, ее годовой работы.
86.	Скрипичный концерт
У учеников-пианистов обычно другая программа.
Они играют на экзамене пьесы, сонатины, сонаты.
Ученику-скрипачу полагается на экзамене сы-
грать концерт, для каждого года — другой. Вся учени-
ческая жизнь маленького скрипача, связана с концер-
тами — с виртуозными трехчастными пьесами.
Даже для самых маленьких, позанимавшихся все-
го один год, существует знаменитый ученический кон-
церт Ридинга, концерт начинающих. Сыграл малыш
этот концерт, первую его часть, и уже видно: достиг
чего-то, поднялся на первую ступеньку.
И Ридинга играла Марина и, па втором году обу-
чения, — русский концерт Яньшинова, в котором ей
так нравилась веселая русская пляска, и концертино
Баклановой, и ля-минорный концерт Вивальди — в
унисон со всем классом, а в прошлом году — уже на-
стоящий, серьезный концерт Баха. Правда, Баха она
сыграла не очень хорошо.
А теперь их последний концерт, — такой красивый,
такой трудный и виртуозный.
В нем, как и во всяком почти скрипичном концерте,
три части.
Редко кто из учеников играет все три, а они с Галей
играют.
Алексей Степаныч помогает Марине настроить
скрипку. На экзамене это нельзя доверять ей самой —
нужно настраивать очень быстро и точно.
Марина глубоко вздыхает. Опять стало страшно.
238
Вторая часть концерта — медленная и певучая.
Ведь их концерт начинается решительной высокой но-
той. А вдруг собьешься, сфальшивишь?
— Смелее! — говорит Алексей Степаныч и обо-
дряюще улыбается Марине.
Анна Андреевна играет вступление. Вот-вот, тот
самый темп она взяла, что нужно, — именно тот, в ко-
тором хотела начать Марина, хотя он чуть медленнее
того, в котором они играли на последней репетиции.
И как это Анна Андреевна угадала!
Марина слушает знакомые звуки фортепианного
вступления.
Музыка его красива, но в ней нет еще чего-то
главного — нет еще голоса скрипки. Вот сейчас он
вступит — и как тогда зазвучит концерт!
И Марина решительным движением поднимает
смычок.
Взлетела вверх высокая чистая нота — поющая се-
ребряная нота, и тихо-тихо стало за экзаменационным
столом.
Мелодия льется, звучит, мелодия поет о счаст-
ливом человеке, которому свободно дышится и
поется.
Солнце подобралось уже к роялю. Засверкало ла-
кированное черное дерево, зазолотились пушистые
волосы Анны Андреевны.
А в мелодию вплетается вальс — отчетливо-мер-
ный и как будто замедленный сначала, а потом все
убыстряющийся. Он кружится все быстрее, это уже
вихрь танца!..
Умудренные слушатели знают, что вот здесь в ме-
лодию вплелись трудные двойные ноты, да еще в
быстром темпе. Но, привычно отмечая преодоление
этих трудностей ученицей, они слушают — слушают
музыку вальса.
А Алексей Степаныч знает, что это значит: девочка
заставила себя слушать.
И он слушает ее вместе со всеми. Этот же концерт
играла сегодня Галя. И Леня играл его в году — хоро-
240
шо играл, хотя немного недоучил. И Галя сыграла его
сегодня очень музыкально. Но такого самозабвенного,
яркого исполнения у них не было. А здесь, вот сейчас,
уже перейдена какая-то ступенька ученичества —
техника сейчас в исполнении Марины подчинена
музыке.
И, вероятно, большую роль в этом сыграла их со-
вместная музыкальная тайна. Это она во многом по-
двинула Марину вперед, научила ее по-настоящему
работать и чувствовать музыку.
Вторая часть, медленная и певучая. Третья. Опять
каскад брызжущих весельем звуков. И снова тема
вальса — покоряющая, увлекательная...
И последний, снова взлетающий вверх, как в са-
мом начале, поющий серебряный звук.
87.	После экзамена
Скрипичный экзамен только что закончился. И в
классе, из которого ушли уже все экзаменовавшие-
ся ученики, идет горячий, как всегда, разговор педа-
гогов.
— Однако ты оригинал, Алеша, ты попрежнему
верен себе! — говорит Алексею Степанычу Елизавета
Федоровна. — Все обычно просят повысить оценку
своим ученикам, а ты просишь о снижении. В чем
дело?
— Видите, Елизавета Федоровна, — говорит Алек-
сей Степаныч, — Витя проленился почти весь год. Он
сыграл сейчас неплохо и видно, что кое-чего достиг,
но, получив хорошую оценку, он сейчас же зазнается.
Нельзя ему ставить хорошую оценку, равняющую его
с теми, кто трудился весь год. Не больше тройки.
— Так, — говорит Елизавета Федоровна. — Это, в
общем, резонно. Но почему же ты, — и она смотрит на
записи в журнале, — почему ты снижал оценки на пре-
дыдущих экзаменах даже малышам? Вот, смотри, Оля
241
Матейчук тоже получила, по твоему настоянию, трой-
ку, а я хорошо помню — ей вполне можно было поста-
вить четыре.
— Случайная удача на экзамене, — говорит Алек-
сей Степаныч. — В году всегда играла хуже, в голове
еще ветер. Пусть почувствует разницу между собой и
Сашей — нельзя равнять их в оценке.
И вот так, кропотливо и осторожно, взвешивались
за классной дверью экзаменационные отметки учени-
ков.
Стоило ли придавать им такое значение? Да, так
как это была оценка годовой работы, годового труда
учеников и учителей.
Теперь это — оценка на школьном экзамене. А ко-
гда-нибудь вот такая маленькая отметка — разница в
несколько очков — будет иметь решающее значение на
всесоюзном конкурсе или, может быть, на междуна-
родном фестивале, где слава и первенство своей стра-
ны, своей культуры защищаются силой и ловкостью
спортсменов, страстным словом поэтов и смычками
музыкантов.
А пока за дверью экзаменационного класса шло
обсуждение, счастливая после заключительного экза-
мена Марина носилась по двору, взбиралась на полен-
ницу дров и махала руками.
— Галя, беги сюда! — кричала она. — Будем пры-
гать.
— Ты беги сюда скорей! — крикнула из окна Га-
ля. — Семен Ильич вышел!
Марина вихрем понеслась в школу. Семен Ильич
уже читал отметки.
— Галя Бармина — пять. Переводится в шестой
класс, — сказал он и улыбнулся Гале.—Молодец!
Хорошо справилась с трудным концертом.
— Марина Петрова — пять. Переводится в шестой
класс. -— Он серьезно посмотрел на Марину. — И надо
отметить, что за три дня сумела освоить чужой инстру-
242
мент и отлично сыграть на нем концерт. Поздравляю
тебя, Марина! И впредь не бойся трудностей.
И он крепко, как взрослой, пожал Марине руку.
— И вас всех, дети, поздравляю с окончанием
учебного года, с хорошо сданными экзаменами.
Счастливая Марина схватила за руку Галю и побе-
жала через приемную во двор.
Но Галя задержалась в дверях:
— Смотри, Марина, Алексей Степаныч уходит!
Марина сразу остановилась. Как, Алексей Степа-
ныч уже уходит? И три месяца она его не увидит! Как
же так?
— Алексей Степаныч! — крикнула она.
Алексей Степаныч остановился.
— Вы хотите мне что-то сказать? — спросил он.
— Алексей Степаныч... — повторила Марина и за-
молчала.
— Увидимся, еще увидимся, — сказал Алексей
Степаныч улыбаясь. — Я еще соберу всех учеников,
дам вам задания на лето. Увидимся обязательно!..
А вы у меня обе молодцы сегодня!
Алексей Степаныч помахал девочкам рукой и
ушел.
— Знаешь, Галя, — неожиданно сказала Мари-
на, — а я решила: буду педагогом. Вот!
88.	Большими шагами
Все — в классе: и самый старший ученик Алексея
Степаныча — Миша, теперь уже восьмиклассник, и са-
мые маленькие ученики — приготовишки Сашенька и
Оля. Они, как всегда, сидят рядом; Саша — тихо, а
Оля вертится на стуле, как кубарик. И Леня тут, и
Шура, и Витя, и Галя с Мариной, и все другие учени-
ки. И родители сегодня здесь.
Они теперь знакомы не только по классу — ведь
Елена Ивановна бывает в доме № 5 по Садовому
переулку.
Вот высокий седой, как всегда подтянутый Галин
отец, а рядом с ним отец Шуры. Какой он еще моло-
дой, и, видно, очень торопится — все поглядывает на
часы. Марина знает — он работает в метро.
И Сашина мама тут, в своей железнодорожной
форме проводника, — значит, у нее теперь перерыв
между двумя рейсами, иначе пришла бы бабушка.
А рядом с ней — Витина бабушка, совсем старенькая.
А с Олей пришла ее старшая сестра — девочка Мари-
ниного возраста.
Она шепчется с Мариной, но изредка делает Оле
предостерегающие жесты: «Не вертись так!»
Алексей Степаныч не торопится начинать собра-
ние — он, видно, кого-то ждет и что-то пишет в своем
журнале, изредка поглядывая на ребят.
Вот скрипнула дверь, и в класс осторожно вошел
Мишин отец.
Алексей Степаныч поднял голову от журнала.
— Ну вот, теперь все в сборе, — сказал он. —
Я приготовил каждому из учеников задание на лето,
после собрания я раздам ноты. Но раньше мы погово-
рим об итогах года.
—• Саша Ичимов... — Алексей Степаныч смотрит
в сторону Саши и вдруг делает страшные глаза. —
Плохой мальчик, — говорит он вздыхая: — двоеч-
ник.
Но Саша поднимает на него глаза и улыбается.
— Что, неверно? То-то, что неверно... Саша у ме-
ня в начале года никак не мог разобрать, что к чему, а
в конце получил четверку.
— Ах ты молодец! — умиляется Витина бабушка
и укоризненно смотрит на Витю.
— Оля Матейчук, — продолжает Алексей Сте-
паныч. — Три. Очень много вертится и в окошко
смотрит.
214
Оля лукаво смотрит на Алексея Степаныча круг-
лыми глазами и смеется.
— Ну ничего, — говорит Алексей Степаныч, —
подрастет и поумнеет. Слух хороший, способности
есть. У товарища учись, — говорит он Оле.
— Шура. Сыграла на экзамене не очень хорошо.
Но тут есть и моя вина: не совсем подходящую про-
грамму ей дал. Ничего, Шура, все будет в порядке!
Только обязательно занимайся летом.
— Галя. Ну, Галя — молодец. Весь год ровно и
хорошо работала и сделала большие успехи. Музыку
любит — и поэтому музыка ее любит.
И Алексей Степаныч ласково улыбается Гале.
— Витя... — Тут Алексей Степаныч делает паузу
и смотрит на Витю. Под его взглядом Витя опускает
голову, а Витина бабушка вздыхает и качает голо-
вой. — Так вот, Витя сыграл на экзамене неплохо, но
никакие способности не могут выручить лентяя. У Ви-
ти есть кой-какая скрипичная хватка. Но отсутствие
техники, привычки к труду делает его игру очень по-
верхностной. А нам нужны настоящие музыканты...
Так вот, Витя, отметка у тебя переводная — тройка, но
перевели мы тебя условно. Если не перестанешь ле-
ниться — исключим. На первом же школьном концер-
те в будущем году ты должен будешь сыграть боль-
шую и проработанную программу. Понял?
— Понял, — говорит Витя тихо, не поднимая го-
ловы.
— Леня Гаврилов... Ну, вот вам пример того, как
можно перебороть себя и свою лень. Леня, который
прогулял почти весь первый месяц — случай небыва-
лый в нашем классе, — все наверстал, шел в году
очень хорошо и получил на экзамене пять. Мне кажет-
ся, тут некоторое значение имело одно обстоятельст-
во... — и Алексей Степаныч обводит глазами своих
учеников. — Дружба, — говорит он, — вот что помог-
ло Лёне выправиться.
245
Он смотрит на Галю, на Марину, но больше ничего
не добавляет.
— Марина Петрова...
Марина вздрагивает и поднимает глаза на Алексея
Степаныча. Что-то он ей скажет?
— О Марине Елизавета Федоровна сказала на
экзамене: «Эта девочка шагает семимильными шага-
ми», и с ней согласились Семен Ильич и Нина Алек-
сеевна. И я с ними согласен. Так и нужно шагать,
Марина, — большими шагами!
Он смотрит на залившуюся румянцем Марину.
— Что ж, Марина, будем и дальше идти вперед.
И Алексей Степаныч переходит к характеристике
других учеников. Он хвалит Мишу за его трудолюбие
и большие успехи, говорит, что в его игре комиссия
отметила уже настоящую, хорошую профессиональ-
ность.
— Ну вот, год закончен, — говорит Алексей Сте-
паныч, — и как будто с неплохими для класса показа-
телями. Но теперь я хочу поговорить с вами еще об
одном: о дисциплине.
Дисциплина, друзья, у нас что-то стала хромать.
В чем я вижу нарушение дисциплины? Когда Витя
опаздывает на урок на полчаса — это, конечно, явное
нарушение дисциплины. Но есть еще и другое нару-
шение, иного порядка. Например, когда кто-нибудь из
моих отличников — ну, например, Марина — фырка-
ет над пьесой, которую я ей даю, и говорит, что эта
пьеса слишком легкая и ей не хочется ее играть, —
это тоже нарушение дисциплины. Не правда ли,
Марина?
Ну вот, Алексей Степаныч всегда так! Уж похва-
лил, кажется, так, что большего и не придумаешь, и
тут же вспомнил какой-то старый грех, о котором сама
Марина давно уже забыла.
— Надеюсь, что в будущем году подобных случаев
больше не будет, — говорит Алексей Степаныч. — Да,
кстати, Марина, твоя скрипка уже в порядке, лежит в
246
шкафу, в канцелярии... Ну, а теперь, друзья мои. под-
ходите ко мне по очереди, я раздам летние задания и
ноты. Не толпитесь. Л!алыши — вперед.
89.	Конец года
Вот и закончился школьный год.
Закрылись двери школы: и маленького белого зда-
ния на солнечной площадке, где идут музыкальные
занятия Марининого скрипичного класса, и высокие
двери большого, строгого и светлого здания, где Ма-
рина учится в общеобразовательной школе.
Но что-то неплотно они закрылись, эти двери. Что-
то хлопают они беспрерывно — то одна, то другая:
приходят школьники, приходят учителя, родители.
А сколько народу приходит узнавать о приеме!
Школьный год закончился, и пионерские отря-
ды готовятся к лету. Они заканчивают свои зимние и
начинают летние — увлекательные, заманчивые
дела.
Оксана уедет через две недели — она будет по-
мощником старшего вожатого в большом лагере. Ма-
рине жалко, что она едет не в этот лагерь, но ее радует
то, что лагерь, в котором она будет проводить лето,
находится совсем близко от Березовой. Какое интерес-
ное лето предстоит! Оксана говорит, что в этом году во
всех лагерях решено устроить дальние походы. Ночев-
ки в палатках под звездным небом, переправы через
глубокие овраги, неизведанные места...
Сколько новых звездочек прибавится, наверно, у
каждого!
Правда, Мая предупредила, что будет выдавать их
очень строго — только за интересное путешествие.
А если все будут интересными? Ведь впереди целое
лето!
А осенью они уже будут учениками шестого клас-
са. Подумать только — шестого!
247
90.	Последняя глава
— Марина, положи скрипку в сетку, она там не
будет тебе мешать.
— Коля, ты бы помог девочке.
Это говорят матери: Елена Ивановна и Клавдия
Мироновна.
Марина и Коля едут одни. В день отъезда всей
смены Марина прихворнула. И Коля тоже остался.
Путь недалекий, но все же... Во-первых, от поезда до-
бираться до лагеря. Во-вторых, ехать несколько часов.
Марине кажется, что это уже начало какого-то ин-
тересного путешествия.
У нее через плечо — дорожная сумка. Там билет и
деньги. В плетеной сумке — еда на двоих. Это Клав-
дия Мироновна уложила.
Коля кладет эту сумку в сетку. Но футляр со скрип-
кой он, подумав, оставляет на скамейке, рядом с Ма-
риной. Так спокойнее — не упадет.
—- Смотри, Марина, скрипку сразу же сдай на хра-
нение, — говорит Елена Ивановна. — И вообще зря
ты ее взяла — все равно не будешь играть.
— Что ты, мама, — говорит Марина, высовываясь
в окно, — как не буду? Ведь Алексей Степаныч дал
мне столько интересного! Мама, «Песню без слов»
дал — Чайковского! Понимаешь?
— Коля, ты помоги девочке, когда приедете, —
шепчет Клавдия Мироновна, но Марина услышала.
— Мне помогать? — смеется она. — Вот еще! За-
чем?
Но когда поезд трогается и она оглядывается во-
круг — на незнакомых людей, ей вдруг делается очень
приятно, что Коля тут.
Правда, в первую половину пути они почти не раз-
говаривают. Коля читает, а Марина смотрит в окно —
на бегущие мимо поля, березки, дачные платформы.
В лагерь они приедут вечером, но их, кажется,
встретят. А если и не встретят — не беда, они с Колей
248
дойдут и сами. Даже интересно! Правда, одной было
бы скучновато идти.
Марина оборачивается и смотрит на Колю. Чита-
ет. Серьезный какой! И не подумаешь, что это тот
самый Коля Гриненко, который отбивал Леню от
музыкальных занятий, а ее однажды назвал пили-
калкой.
Правда, это было уже очень давно, почти в самом
начале этого школьного года.
Коля чувствует Маринин взгляд и поднимает голо-
ву от книги.
— Может, хочешь поесть? — спрашивает он. —
Тут у нас в сумке всякая еда.
Скажи пожалуйста, заботится! Как о маленькой.
— Нет, я не хочу, — отвечает Марина. — Мне на-
доело в окно смотреть. Подвинься!
Марина осторожно отодвигает скрипку и садится
рядом с Колей.
— Неужели будешь там заниматься? — говорит
Коля, кивая на скрипку.
— Буду, — уверенно отвечает Марина. — Хоть по
часу в день. Знаешь, Коля, мне ведь Алексей Степа-
ныч столько интересного дал на лето!
И она задумывается, на лице у нее улыбка. Может
быть, она думает о том, сколько чудесной музыки ею
еще не сыграно, сколько еще предстоит сыграть...
Коля не знает, о чем она думает, но ему нравится,
что Марина не хочет и летом бросать своих занятий.
Да и правда, забудет иначе всё.
Вот Леня — отстал ведь как тогда за месяц, когда
перестал заниматься!
У Коли тоже есть свои планы на лето. Интересно,
какой там будет вожатый? Если подходящий чело-
век — можно будет с его помощью сделать много ин-
тересного. Например, устроить опытный огородный
участок и удобрить его почву тем новым химическим
составом, который у него удался. На таком участке
могут вырасти овощи невиданной величины.
249
А для Марины и для других ребят можно приду-
мать интересный химический фокус — например, при
помощи светящейся краски осветить вечером всю
ограду вокруг этого участка.
Коля представляет себе, в какой восторг пришла
бы Марина, и заранее улыбается.
Марина, может быть, останется в лагере и на вто-
рую очередь, и он вернется раньше нее. Женя не за-
был своего обещания и хочет взять его в экспедицию
младшим коллектором. Женя обещал написать ему и
Марине. Возможно, что экспедиция уедет немного
раньше намеченного срока, — ему придется тогда по-
торопиться.
А Марина говорила, что ей будут писать многие —
ее вожатая обещала, и Галя, и новая подруга из Бере-
зовой, и Вера — молодая учительница, которая там
преподает.
Коля искоса смотрит на Марину. Да, у нее много
друзей.
Может, она заскучает там, в лагере, без своих дру-
зей, особенно, когда он уедет и она останется одна?
Хотя что это ему на ум взбрело: в лагере — одна!
Смешно сказать.
Коля прекрасно понимает, что у такой общитель-
ной девочки, как Марина, в лагере будет много новых
товарищей. Да, конечно, товарищей. Настоя-
щие друзья — это все-таки совсем другое дело. А к
настоящим Марининым друзьям Коля причисляет и
себя.
Они, наверно, будут дружить долго, всю жизнь: и
когда станут оба комсомольцами и когда Марина кон-
чит школу, а он — техникум.
Кем они будут тогда? Он хотел бы быть географом,
как Женя, хотел бы путешествовать, исследовать и
переделывать жизнь. А Марина будет, наверно, на-
стоящим музыкантом. Она так хорошо стала играть
последнее время...
Коля задумывается и смотрит в окно.
250
И Марина тоже посмотрела на бегущие мимо окна
синие сосны. В окнах дач зажглись огни. И высоко, в
темнеющем небе, зажглась первая звезда.
А колеса отстукивали и отстукивали свою дорож-
ную песню, и кто умел слушать, тот слышал, что песня
эта — о больших путях, о счастливом и неизведанном
завтрашнем дне, что песня эта — о будущем.
ОГЛАВЛЕНИЕ
1.	Осень........................................... 3
2.	Женя............................................ 5
3.	Школа .........................................  8
4.	Начало года.................................... 12
5.	Пятый класс «большой школы».....................16
6.	Первый урок Александры Георгиевны...............18
7.	Дома..........................................  22
8.	Книги.......................................... 24
9.	Скрипка.........................................25
10.	Музыка.........................................27
11.	Маринина мама..................................28
12.	Воспоминания...................................30
13.	Из дневника Марины.............................35
14.	Урок по специальности ....	 37
15.	Девочки со скрипками...........................45
16.	Первые, вторые и третьи .	..............46
17.	Новый дирижер................................. 47
18.	Из дневника Марины.............................52
19.	Алексей Степаныч что-то задумал................54
20.	В доме № 5 по Садовому переулку................57
21.	Дождь идет................... .	.........66
22.	Оксана	 68
23.	Письмо на тонкосуконную фабрику................73
24.	Ответ из Березовой.............................74
25.	Музыкальный кот................................76
26.	Сюрприз Алексея Степаныча......................79
27.	Марина готовится к концерту....................81
252
28.	Звезда путешествий '............................82
29.	Неприятности .................................. 85
30.	Упрямство . :...................................87
31.	Вечерние разговоры............................. 88
32.	...и утренние дела..............................91
33.	Из дневника Марины..............................92
34.	Галя............................................94
35.	Девочки играют в куклы..........................96
36.	Сегодня я тобою доволен........................ 99
37.	Школьные будни.................................100
38.	Из дневника Марины...........................  104
39.	Письмо Николаю Гриненко .......................105
40.	Первый школьный................................109
41.	Играет мой товарищ.............................113
42.	Отметки........................................119
43.	После концерта ....	  .121
44.	Тайна Марины...................................122
45.	Из дневника Марины . ;.........................124
46.	После праздника в фабричном клубе . . . . .	130
47.	Школьная тетрадка..............................133
48.	Школьная тетрадка у Коли.......................135
49.	У Петровых................................ ...	136
50.	Зима...........................................140
51.	На одном из декабрьских уроков............... .142
52.	История старой скрипки.......... .	. . 144
53.	Второе рождение................................146
54.	Мальчики . .	.	.	... 152
55.	Племянник......................................153
56.	Из дневника Марины........................... .157
57.	Мальчики заключают договор . .	.158
58.	Первое января................................  160
59.	Из дневника Марины........................ ...	164
60.	Что не напишешь в дневнике.....................165
61.	Сначала ты сыграешь Моцарта .................. 167
62.	Из дневника Марины.............................170
63.	Разговор в Березовой...........................173
64.	Особенный день . ;.............................180
65.	На большом концерте............................182
253
66.	Из дневника Марины.............................186
67.	По знакомым улицам........................... .187
68.	Из дневника Марины......................... ...	193
69.	Класс Алексея Степаныча........................197
70.	На обсуждении :................................200
71.	Тайна продолжается . .	.	. 203
72.	Разговор с вожатой : :.........................205
73.	Сказка об Аминбеке . .	. 209
74.	Из дневника Марины........................ ....	213
75.	Очень повезло................................ .216
76.	Мы сыграем вместе ...	. . .	—
77.	Из дневника Марины ....	. 220
78.	Музыкальные экзамены . .	.221
79.	Из дневника Марины ...	222
80.	Осталось три дня ....	223
81.	Алексей Степаныч дома ........................ 225
82.	Ты не испугаешься трудностей	... 229
83.	Как трудно учителю ....	. 232
84.	Из дневника Марины .	.	. . 234
85.	Экзамен начался .	.............. . 235
86.	Скрипичный концерт	238
87.	После экзамена	.	 241
88.	Большими шагами.............................  .	243
89.	Конец года...................................  247
90.	Последняя глава................................248
К ЧИТАТЕЛЯМ
Издательство просит отзывы об
этой книге присылать по адресу:
Москва, Д-47, ул. Горького, 43. Дом
детской книги.
ДЛЯ СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА
Эмден Эсфирь Михай л овна
ШКОЛЬНЫЙ ГОД МАРИНЫ ПЕТРОВОЙ
Ответственный редактор Л. И. Гульбинская.
Художественный редактор С. М. А л я н с к и й.
Технический редактор Д. Ф. Пчелкина.
Корректоры
Е. И. Балабан и Н. В. Белякова.
Сдано в набор 4/Х 1955 г. Подписано к печати
20) 1 1956 г. Формат 60 X 92l/ie — 16 печ. л. (11,65
уч.-нзд. л.). Тираж 75 000 экз. А00641. Заказ № 1321.
Цена 5 р. 10 к.
Детгиз. Москвз, М. Черкасский пер., 1 .
Фабрика детской книги Детгиза.
Москва, Сущевский вал, 49.