ЧИТАЙТЕ В ЭТОЙ НОМЕРЕ
ЙОГА
птицл-«никс.
Т© еЯИ /	'
^©soT.
1©Ли
— Если б вы только знали,— сказал
Владимир Иванович,— сколько я в сво-
ей жизни пересмотрел наскальных ри-
сунков. Со всего мира! И сколько же
изображённых на скалах героев — и
похожих, и удивительно непохожих на
людей! Не только ростом и сложением,
но также обычаями и одеждой отли-
чались они от коренных жителей Зем-
ли. Некоторые из них были рослые и
статные, а некоторые — сущее пугало!
Скажем, в Австралии древние люди
нарисовали небывалых существ. Они
как привидения в балахонах. И у них
светящиеся головы! Голова пульси-
рует, как звезда. Глаза есть, нос! А
ртов нету. Причём этих существ —
Я сразу представила себе: несмет-
цающих, лучезарных — гуляют по Авс-
тралии среди потрясённых аборигенов.
Небось от них шарахались даже кенгу-
ру. Хотя кенгуру тогда, говорят, были
А впрочем, кто знает, может, они до
того уже примелькались на Земле, что
ни у кого не подкашивались ноги, и ду-
ша не уходила в пятки, когда они встре-
чались на узенькой дорожке.
Как мы ОНИ? Или не как мы? Есть в
космосе разумные существа в виде
океана? Или горы? Или гриба? Или улит-
— Всё возможно,— ответил Влади-
мир Иванович.— Но мне кажется, ис-
кать лучше человекоподобных во Все-
ленной. Уж на что странную фигуру на-

Он много чего предсказал. И всё
это сбылось. Например, он предска-
зал космические странствия зем-
лян к чужедальним планетам. В то
роятным, как сейчас — то, что буду-
щее Земли — лучистое человечество.
— Зато они здорово отличаются
друг от друга,— говорю я, разгляды-
вая рисунки.— У одних по одной паре
рожек, у других по две, третьи — еди-
юрогие.
— Это не они отличаются, а их одеж-
ды и' техническое оснащение,— сказал
Владимир Иванович.— Рожки инопла-
голове, t.e рога, а что-то вроде антенн!
Новгороде мы нашли осколок древ-
него сосуда. На нём сохранилось зага-
дочное изображение. И вот — читаю —
один учёный пишет: «Это чёртик с рож-
ками!» Какой же чёртик?! Когда это
явный космический пришелец. Чертей
ведь нет в природе.
— Это неизвестно,— говорю я.
— По-серьёзному говорить — чер-
тей нет,— строго сказал Владимир Ива-
нович.— Это были, по-видимому, ино-
планетные существа, которых мало что
понимающие люди считали чертями.
хвоста?
— Кому доведётся побывать в аф-
риканской пустыне Сахара,— последо-
вал ответ,— и посмотреть там наскаль-
ные рисунки, обратите внимание на
круглоголовые, или, как я думаю, ска-
фандроголовые, фигуры. Среди них
очень многие с хвостом! Инженеры
устройство для заземления, для раз-
рядки их энергетики». Вероятно, кос-
мические пришельцы имеют мощней-
шую энергетику, и чтобы их не спалило,
они таким образом выбрасывают из-
лишки энергии, заземляются.
Вот так, друзья мои! Если это под-
твердится, то Владимир Иванович со-
вершил большое научное открытие. А
если не подтвердится? Если всё было
как раз наоборот? И это не иноплане-
ральные черти?
— Ничего страшного,— не дрогнул
Владимир Иванович.— Настоящий учё-
ный должен жить в обстановке МЕНЯ-
ЮЩИХСЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ! Тебе всю
жизнь твердят: 2X2=4. А ты пред-
может, именно ты окажешься прав и
перевернёшь мир.
— Это точно! — сказала я.— Напри-
мы живём
у всего вокруг — и у меня, и у Влади-
мира Ивановича, и у слона индийского,
и у инфузории туфельки есть —
— Стоп! — сказал мне Владимир
Иванович.— Вы, Марина, забыли ещё
одно измерение. Это — Время. Мы
вём в четырёхмерном пространстве.
И в нём нам уже становится скучно.
ном пространстве, то все, кто в них не
верит,— правы. Потому что тогда им до
нас, как в стихотворении Хармса — не
доехать, не допрыгать, ни руками, ни
ногами так-то просто не достать. До
того наша Солнечная система чудо-
вищно далека и недостижима даже для
космической техники будущего!..
Но! Как считают некоторые умней-
шие учёные-астрофизики, межзвёзд-
ные перелёты могут оказаться просты-
ми, если использовать многомерное
пространство. Например, пятимерное,
тают даже, что лучше всего одиннад-
цатимерное пространство! Как оно вы-
пока такой удивительной способности
видеть это и ощущать. А может быть.
потеряло способность передавать и
слышать мысли на расстоянии, лечить
руками, передвигать взглядом пред-
абсолютно плоскими, как будто нари-
сованными и вырезанными из бумаги!..
А вдруг кто-то из разумных существ
во Вселенной научился переходить из
одного измерения в другое? И вдруг в
этом другом измерении расстояние до
проникнуть!
жены все улицы наших городов, как
это было, возможно, в древности? По-
чему не видно среди нас богов, вели-
канов и чудовищ? Разве бывший поря-
один стол пировать с богами, или, как
герой Геркулес, сами обращались в бо-
Но об этом — в следующем номере.
Марина МОСКВИНА


от
ПРИЯТНОГО
к
НЕПРИЯТНОМУ
Марина ДРУЖИНИНА
Первого апреля Павлик начал шу-
Смял бумажку в комочек и позвал
Мушку.
— Мушечка! Ко мне! Дам кое-что
вкусненькое!
Мушка замяукала — мол, давай ско-
рее, если вкусненькое.
— С первым апреля,— расхохотался
Павлик, бросив кошке бумажку.
Мушка понюхала, отвернулась и по-
В. ЧИЖИКОВА
шла прочь. Даже поиграть не захоте-
ла — обиделась.
— Г лупая! Шуток не понимает,—
возмутился Павлик.— Буду шутить с
Кирюшей. Кирюша всё-таки человек —
должен понимать. Кирюша!
— Я здесь! — пропищал из-за дива-
на братишка.
— Вот и сиди пока там,— сказал Пав-
лик. Он срочно съел конфету и завер-
нул в нарядную обёртку корочку хле-
ба.— Кирюша! Вылезай! Вот это те-
бе,— и Павлик торжественно протянул
«конфету».
Кирюша живо схватил её, развер-
нул — в руках оказалась чёрная сухая
корочка. Кирюша ничего понять не мог
Павлик испугался.
— Ты чего?! Ты смеяться должен!
Это шутка — первое апреля!
Но Кирюша ревел и ревел. Остано-
вился только тогда, когда Павлик выдал
настоящую конфету.
Павлик растерялся — никто не пони-
мает его шуток! И почему так полу-
чается? Когда мама вернулась из мага-
зина, Павлик выложил ей все свои
— От твоих шуток,— сказала ма-
ма,— и у Мушки, и у Кирюшки сплош-
ные разочарования. Ожидали приятно-
го, а вышло — наоборот! Нужно, чтобы
шутка шла в другую сторону — от не-
приятного к приятному. Вот тогда все
будут веселы и довольны!
Как хорошо мама умеет объяснить!
Вскоре пришли гости. Тётя Люся
и дядя Юра. Весёлые, с цветами. И сей-
час же начались шутки. Ведь первое
апреля на дворе!
— У тебя пуговица оторвалась,—
сказал дядя Юра.
Но Павлика не проведёшь! Он за-
кричал:
— Первое апреля — никому не ве-
рю! А у вас бантик на голове!
Дядя Юра сделал большие глаза и
возмущённо спросил:
— Говори честно, ты завязывала мне
бантик?
Тётя Люся засмеялась и сказала:
— Конечно, завязывала — ведь се-
годня праздник — первое апреля!
И все засмеялись. А Павлик был осо-
бенно доволен — его шутка удалась.
Она оказалась как раз чакой, как нуж-
но. С переходом от неприятного к при-
Чего уж тут приятного для дяди
Юры, ходить как чучело, с бантиком.
ная неожиданность.
За столом веселились, шутили. Чув-
ствовали себя замечательно. И тут Пав-
лику захотелось отколоть такую шутку,
та-а-акую! Чтобы все вообще закача-
лись! И сказали про него: «Во даёт! Ну,
шутник!»
В самый разгар веселья он вылез из-
за стола и пробрался в детскую. Встал
посередине комнаты. Да как завопит
Загрохотали сту..,..., в коридоре рух-
нул со стены велосипед. И в комнату
влетели все — родители и гости —
ма.— Что случилось?!
— С первым апреля! — ясно, с рас-
становкой сказал Павлик.
— Во даёт! Ну и шутник,— только
и вымолвили тётя Люся и дядя Юра.
А папа молча, без всяких шуток, от-
шлёпал Павлика.
Опять получилось не совсем удач-
но, в другую сторону,— от приятного
к неприятному. Оказывается, сложное




МАЛЬМЫ*
с горящем
веточкой
В давние времена, в старопрежние
годы стоял на краю овсяной нивки у са-
мого леса хуторок.
Жила в хуторке семья: отец, мать да
их дети — девочка и мальчик.
Девочка была постарше, мальчик —
помладше. Меж собою они дружили,
на хуторке шло хорошо.
Хорошо-то хорошо, да вот в загнётке
печной, где с вечера до утра горячие
угольки про запас хранились, вдруг
весь добрый, огненный жар неведомо
с чего потух!
Заохала мать, затужил отец, потом
говорит он девочке:
— Надо что-то делать, надо как-то
побыстрей из беды выбираться... Мы с
матерью на скорые дела уже старова-
шустра! Живёт за ельником, за чапыж-
ником леший Кам. У Кама — большая
и сбегай, ухитрись добыть из той печи
хотя бы одну с огоньком головешку...
Девочка беду домашнюю понимает,
на просьбу отца согласно кивает, да всё
же в глазах испуг:
Но отец уговаривает:
— А ты, доча, возьми с собою бе-
лую скатерть да частую щётку. Они
нам от нашей умницы-разумницы, от
прадедовой прабабушки достались.
Они тебя выручат в любой час.
дука те самые скатерть да щётку, и де-
— Стой! Стой! Ты куда?
— За огнём к Каму.
— Он тебя проглотит!
— Пускай попробует...— отвечает
бираться в дорогу, но руки, ноги у неё
всё равно дрожат.
— Зачем,— говорит,— вы её, мою
единственную сестрёночку, нашу ми-
лую девчоночку, посылаете на такое
опасное дело? А я-то у вас для чего?
Сказал он так, схватил щётку — су-
нул за пазуху. Распахнул настежь дверь,
в ту сторону, где живёт леший Кам.
Бежит мальчик — перед ним в траве
у тропинки старый глиняный горшок.
Из горшка раздаётся громкий, не-
добрый голос:

мальчик.
— Кам тебя схватит, Кам тебя про-
— Пусть попробует! Подавится! —
машет рукой мальчик.
Бежит, бежит — на тропе стеклян-
ные зелёные две бусины. Они сверка-
ют, переливаются, будто даже смот-
вперёд да вперёд.
На пути его ещё и грабли большие,
загребастые оказались, и плетёная, пу-
затая корзина, и широкое, деревянное
корыто —/1 все они мальчика страща-
ют, все в один голос к Каму идти не ве-
лят. Да мальчик не слушает их, не бо-
Не испугался он и тяжёлого топота,
когда из чащобы на тропу сами собой
выскочили два еловых шеста — две
длинные ходули.
Деревянными пятками скрипят:
— Вер-рнись, вер-рнись! Кам тебя
схр-рупает вместе с косточками!
Но проскочил мальчик между ходу-
Дальше тропа-то вывела на бурелом-
ную поляну. А посреди поляны — ка-
менная печь. Возле неё сидит на кор-
точках Кам. Он суёт в огонь целые де-
ревья, пучит свои зелёные круглые гла-
за, раздувает негасимое пламя во всю
силу своих толстых щёк.
Дул он, дул, обернулся, увидел маль-
чика, сразу спрашивает:
15
— А разве горшок тебе не встречал-
— Было дело... Встречался.
А корзина, корыто и ходули? Тебе они
тоже повстречались?
— Да... Даже хотели напугать меня.
— Нет, не испугался...
— Ну, тогда мигом отвечай: что ж
они такое на самом деле? В чём их сек-
рет? Если ответишь — оставлю вживе,
если не ответишь — карачун тебе, ко-
16

И вот по всей буреломной поляне
треск идёт, с таким старанием Кам дро-
ва там готовит, из древесных груд их
выворачивает, а мальчик спешит,
думает, как побыстрей взять огня из
Отец просил жаркую головню, но
разве её просто так руками ухватишь?
А Кам, похоже, возвращается... А
Кам, похоже, опять близко!
И тут мальчик хлопнул себя по лбу,
даже подпрыгнул:
— Что это я, недотёпа, раздумы-
ваю! Огонь-то здесь непростой, негаси-
мый, а значит, его унести можно на лю-
И нашарил он под ногами веточку,
запалил в печи, но только пустился в
бег, а Кам ужасный — рядом:
— Сто-ой1 Сто-ой1
И тянутся к мальчику руки загребас-
тые, и вот тут бы мальчику и погибель,
да нашарил мальчик в кармане завет-
ную прабабушкину щётку.
Швырнул он щётку за плечо: вырос
между мальчиком и Камом непроходи-
мый частокол.
Ещё пуще разозлился Кам, выхватил
ручищами-граблями весь жар из своей
печи, запустил в сторону частокола.
Полыхнула преграда, на землю пова-
лилась, от жары березники, ельники
пылать начали, быстрый огонь догоняет
А сердитый Кам это полымя пере-
прыгнул, рассыпался опять на колдов-
ские части: голова — горшок, глаза —
бусины, брюхо—корзина, спина —
корыто, ноги — ходули, и всё это брен-
чит, стучит, скачет, катится в погоню
за мальчиком.
И вот-вот не будет ему выхода-спасе-
ния, и вот-вот его окружат, поймают, в
лесное пожарище бросят, да нащупал
Кинул он её на тропу —хлынула позади
мальчика быстрая, широкая река.
ке — мигом утонули. Сунулся в воду
горшок — только и булькнул, только
пузыри от него пошли. Скатились с бе-
рега в реку корзина, корыто, грабли,
ходули — их сильным потоком унесло в
неведомую даль.
А когда к реке примчался огонь, то
пускай он был и негасимым, но с бы-
строю рекой, с холодною водой он
справиться тоже не смог. Зашипел,
угас, растаял по ветру дымом чёрным.
полыхало и полыхало маленькое пла-
мя. И мальчик прибежал с ним к отцу,
прибежал к матери, к сестрёнке. И вот
в доброй, домашней печи у них стала
теперь опять всегда горячая каша, а в
предночные сумерки для всех прохо-
тоненькой лучинке
постоянно ласко-
По записям и обработкам
В. КЛИМОВА пересказал
Лев КУЗЬМИН
Йгррь *
ПОМЕРАНЦЕВ
Когда ты один и гости ушли,
и рядом с тобою уже ни души,
и звёзды запутались  тюле гардин,
и сони дорвались до пухлых перин,
ana, му можно теперь сгущен-
•JoWV:
Женя поставил пустую тарелку перед
папой.
— Свои две ложки ты честно заслу-
жил! — Папа полез в холодильник.
— Не две, а четыре! Две — за вчера
и две — за сегодня. По справедли-
— Ты не понимаешь,— подмигнул
папа.— Две ложки с верхом, от души,—
это больше четырёх, если они строго
по справедливости.
плакал.
— Зря не веришь. Когда говорят
«от души», «с уважением» или «как
своему» — это значит: побольше, по-
лучше!
Папа поставил на стол два блюдца
с золотыми веточками по краям.
— Я сейчас положу сюда две ложки,
но от души, как своему. А в это блюд-
це — четыре. Но только по справед-
ливости. И ты увидишь, что здорово
прогадал!
Он зачерпнул полную большую лож-
ку сгущёнки и быстренько, пока она не
пролилась, вылил в блюдце.
— Последний раз предлагаю две вот
такие ложки. Не упрямься!
— Раз положено четыре, то и нали-
вай четыре. Как положено.
Папа набрал вторую ложку до кра-
ёв, так что две капли, не удержавшись,
свалились на клеёнку.
— А теперь гляди!
Папина ложка нырнула в банку и бы-
выглядело жалко. «Справедли-
вость» — еле доставала до краёв.
—- Выливай как следует! — приказал
Женя, удерживая папину руку, пока не
сползла последняя капля.
Справедливость должна была вос-
торжествовать. В любой книжке про это
После третьей ложки белая лужица
во втором блюдце почти достигла раз-
меров той, что в первом. Папа озада-
ченно переводил взгляд с одного
блюдца на другое.
— Четыре! — вопил Женя.— Четы-
ре! По справедливости!
ва.
Сгущёнки получилось столько, что щ
она залила всё дно и даже затопила J4
кончики золотых веточек. Первому о_
блюдцу такое и не снилось!
Женя забрался на табуретку и по-
требовал ложку и хлеб.	03
До чего же вкусная вещь — cry- и
щёнка по справедливости!	о.
КНИГА
РЕКОРДЫ
МУРЗИЛКИ
ПОЕЗДКА
В ГОРОД,
ЭКЗАМЕНЫ
И ГОСТИНЦЫ
Воспоминания крестьянина Ефима
СТАТУЕВА
Окончание
В 1884 году я должен был держать
экзамен, числясь старшим учеником.
Наступила весна, и в школу ходили
только мы, приготовляющиеся к экза-
мену. Нас было не больше десяти чело-
век, имевших между собой друже-
ские отношения. Нам часто случалось
уходить в лес из школы. Бывало, при-
дёт учительница, а школа пуста. И пой-
дёт она, печальная, обратно. А мы,
ем целый день в лесу и лишь только
к вечеру возвратимся домой.
Однажды учительница объявила нам,
что 26 мая мы будем держать экзаме-
ны. Эту весть мы приняли не без содро-
гания. И каждый призадумался. Из нас
пятеро вовсе были слабы в познаниях.
За день до экзаменов мы сидели в
школе, понуря головы. Каждый думал
о предстоящей муке. Вошла учитель-
— Завтра в городе будете держать
экзамен! — говоря это, она посмотре-
сейчас же домой. Вымойтесь, приче-
шитесь, наденьте красные рубашки и
собирайтесь к старосте. Да возьмите
каждый Священную историю и доро-
гой, пожалуйста, прочтите.
Мы со вниманием выслушали её и по-
бежали из школы, хвалясь друг перед
другом, кто что купит в городе.
Матушка меня принарядила как спе-
то достала на время. На моих ногах кра-
совались вычищенные сапоги. Я раз
22
пять прошёлся около хаты, чтобы это
заметили другие.
Батюшка дал мне пятьдесят копеек,
которые я тщательно спрятал в кар-
нибудь покупке.
Когда совсем готовый я уходил к ста-
росте, пятилетняя сестрёнка Настюша,
сидя под окном, кричала:
— Братец, братец, купи мне кала-
чик да маленькую куколку!
Я обещал, и она радостно забараба-
нила пальчиками по стеклу.
Староста жил на другом конце де-
ревни. Подходя к его хате, я увидел
пару запряжённых лошадей в телеге.
Староста не	долго
ждать. Тронул лошадей, и телега за-
прыгала по дороге. На нас глядели
бабы и девчата, как на что-то необык-
новенное. Нам это было очень лестно.
Приняв величественную позу, мы гор-
до смотрели на любопытных.
Я оглянулся назад и увидел своего
батюшку, смотрящего нам вслед.
Деревня скрылась с глаз, и мы выеха-
ли на гладкое шоссе. Белые камни так
бесконечное шоссе, поднимающееся
будто бы на самое небо.
Сердце у меня замирало, а взор мой
не отрывался от неба. Полетел бы я
хают в садах.и поют, славя Бога. Так
думал я, а между тем солнце катилось
в небе и озаряло всё кругом.
Как отрадно, подумал я, как хорошо
— Вот и город,— сказал староста.
Мы все встрепенулись и устремили
свои взгляды на город. Перед глазами
нашими расстилалась каменная низина,
а на ней красовался город, окружён-
ный садами с высокими тополями.
Между садами ютились маленькие бе-
ленькие домики, крытые тёсом.
Въехав на постоялый двор, мы соско-
Староста заказал самовар, а мы в ожи-
дании его принялись за Закон Божий.
В это время к нам вышла учитель-

пообедаете и напьётесь
чаю, я приду за вами, и мы пойдём гу-
лять в городской сад.
Этот сад был только что насажен-
ный и потому не отличался красотою.
Мы стали подбегать к каждому дерев-
цу, чтобы прочесть надпись, к какой
породе оно принадлежит.
Я один отстал от товарищей, прибли-
зился к забору, которым был обнесён
время я срывал красные цветочки и
Вдруг раздался страшный выстрел. Я
реть по сторонам, но ничего не заметил.
Тогда подошёл ближе к забору, по-
смотрел в трещину и увидел целую
роту солдат в белых рубашках и в зака-
танных шинелях через плечо. Они, мер-
но шагая, подходили ко мне. Я вска-
рабкался на забор и принялся наблю-
дать за движением роты.
Невдалеке стоял начальник и кричал:
— Направо, раз!
При этом солдаты так быстро повер-
шли под бой барабана, а я всё сидел,
покуда не подбежал ко мне один из то-
варищей и не стащил с забора.
Настал день экзамена. Мы просну-
лись рано. Учительница, Iдав нам репе-
тицию, ушла со словами:
дите до тех пор, пока я не позову вас.
Мы остались одни и уткнули носы в
книги. Время шло, и уже где-то проби-
ло половина второго, а мы ещё сидели.
Вдруг является староста.
Идя по улице рядом с учительницей,
я старался угадать, в котором доме
держать экзамен. Вот двухэтажный бе-
лый дом. «Должно быть, этот»,— поду-
23

Вокруг уже толпилось множество
мальчиков. Идя по лестнице на второй
ный зал. В нём было наставлено мно-
Посреди залы стоял широкий стол, на-
крытый дорогой скатертью, а на нём —
чернильницы, кучки карандашей, пе-
рья и книги.
Мы сели, замирая от страха. Нам
подали тетради и карандаши. Я стал
пробовать карандаш и тут же сломал.
Ножика не было, очинить было нечем.
А в зал уже вошло несколько господ.
Некоторые в богатых фраках, а другие
в золотых эполетах. Вот приподнялся
солидный господин и сказал:
— Слушайте!
взоры на него. Он начал диктовать
громко, внятно. Головы учеников мер-
но наклонились к тетрадям. Учитель-
ница подала мне другой карандаш, и я
тоже начал писать.
На возвратном пути в деревню нас
застал сильный дождь. Обратный путь
показался нам вечностью. Мы промок-
ли, как говорится, до костей и только
вечером въехали в деревню.
мочку, наполненную калачами, и побе-
жал в хату обрадовать родителей.
Дверь была заперта, и я начал стучать.
Матушка выбежала и впустила меня.
прыгала на лавке, крича:
Братец привёз мне калачик и куклу.
Я вошёл в хату. Батюшка стоял возле
— Ну что? Как? — спросил он.
ал вытаскивать калачи из сумки.
Настюша юлила около меня и кри-
— Мне, мне, братец!
Я подал ей куклу. Она убежала с ней
на печку и там её ласкала. Я истратил
все деньги, и потому матушка меня по-
рядком побранила.
Я полюбил книги и пристрастился
рел, как ученики, стоя близ доски, сту-
чали по ней мелом, ставя цифры.
полез под парту, чтобы скорее выйти.
Дрожащей рукою я взял билетик и по-
лет, а читал я гораздо лучше батюшки.
ня, проговорил:
— Жертвоприношение Илии.
— Начинай же,— сказал он.
молчал опять. На моё счастье, сидел
близ меня священник. Он посмотрел
на меня и тихо произнёс первые слова.
рить, и рассказал всю историю. Потом
2 подошёл к доске, решил задачу — и
преподаватель отпустил меня.
°3 После экзамена мы отправились по-
бродить по городу и покупали разные
25
ДРАГОЦЕННЫЕ
САМОЦВЕТЫ
ИЗ
ДЕТСТВА
ное и думал, что эти прутики когда-ни-
будь станут могучими стволами. А как
было бы здорово, если б и листья росли
листом можно было бы жить, как в ша-
лаше! И вот однажды в книжке Ири-
ны Токмаковой «Деревья» я увидел
на могучих стволах такие же огром-
ные листья, о каких фантазировал в дет-
стве! С тех пор я и полюбил худож-
ника Льва Токмакова.
А Джанни Родари полюбил его ещё
раньше, как только увидел рисунки
русского художника к сказке «Джель-
сомино в стране лжецов». Наверное,
Токмаков осуществил и его мечту.
Вышло уже двести с лишним книг с
картинками Льва Токмакова. Если бы их
герои ожили, то пёстрая, радостная,
таинственная толпа наполнила бы це-
лую страну чудес. В ней даже самые
простые звери и птицы были бы сказоч-
ными.
И я рад, что часть этой толпы выбе-
жала из моих книг. Делая мою «Школь-
ную лирику», Токмаков поехал в мои
родные места и рисовал, рисовал ка-
рандашом в толстой дорожной тетра-
ди, улыбаясь и детям, и цветам, и кра-
савцам петухам. И я снова увидел своё
детство на его рисунках.
Если в нашей с Татьяной Александ-
ровой «Кате в игрушечном городе»
Мартышка спит верхом на лошадке и
26
Редакция
и редколлегия
журнала «Мурзилка»
поздравляют
художника
Льва ТОКМАКОВА
с 60-летием!
27



за горами. Допытывает:
и братья меж собою
Сосед на соседа клевещет?
И с этим всё в порядке. Враждуют.
Воюют. Бранятся.
Радуется Пекун-щезбы. Совсем раз-
да размечтался. Может, уже
конец света? Вот попируем...
задаёт он последний, очень
вопрос:
дарят ли люди друг другу эти...
как их... запамятовал... писанки?
смущенье кивают головами гонцы:
— Дарят. Парубки девчатам. Девча-
парубкам. И детям дарят, чтоб игра-
И из дома в дом носят. Чтобы, зна-
никогда.
гонцов дрожь про-
оде привычные.
Мечется Пекун-щезбы в безудерж-
ярости. Новую рубаху на себе изо-
Пока пишут, пока дарят друг другу
на великодень — стоит свет,
лютому, сатане окаянному на-
яйцо пишут
крючочком, который ма-
в воск. Положенное в краску, оно
только на пробелах.
говорят: писанка ты моя!
Это значит — милая, желанная, кра-