В, И, Калуиадв
ОСНОВЫ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАфТОВЕДЕНИЯ
Москва-2000
МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
им. М. В. ЛОМОНОСОВА
Географический факультет
В. П. ШУЦКОВ
ОСНОВЫ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО
ЛДНДШДФТОВЕДЕНИЯ
УЧ£ШЁ ПОСОБИЕ
Издательство Московского университета
2000
УДК 911.53
ББК 26.82
К17
Рецензенты: д-р геогр. наук, проф. А. Ю. Ретеюм,
д-р геогр. наук, проф. А. А. Лукашов
Калуцков В. Н.
К17 Основы этнокультурного ландшафтоведения: Учебное
пособие. - М.: Изд-во Моск, ун-та, 2000. - 96 с.
ISBN 5-211^04311-1
Этнокультурное ландшафтоведение - новое междисциплинар-
ное направление исследований. Большое внимание уделяется
теоретическим и методологическим основам, анализу опыта эт-
ноландшафтных исследований. Ядро всего курса - представле-
ние о культурном ландшафте. Концепция и основные свойства
культурного ландшафта раскрываются на оригинальном матери-
але комплексных экспедиций на Русский Север. Рассмотрены
некоторые методические вопросы постановки курса.
Пособие предназначено студентам-географам, всем интересу-
ющимся вопросами организации и проведения междисциплинар-
ных гуманитарно ориентированных исследований.
УДК 911.53
ББК 26.82
ISBN 5-211-04311-1
© Московский государственный
университет, 2000
СОДЕРЖАНИЕ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И НАЗНАЧЕНИЕ КУРСА...................5
РАЗДЕЛ 1
ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЕ -
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ............7
1.	БАЗОВЫЕ ПОНЯТИЯ.................................7
1.1.	Природное и этнокультурное ландшафтоведение:
методологические сходства и различия............7
1.2.	Место, местное сообщество и культурный ландшафт -
базовые понятия этнокультурного ландшафтоведения.10
1.3.	Культурный ландшафт как комплексный объект
этноландшафтного исследования..................13
2.	ОСНОВНЫЕ СВОЙСТВА КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА........16
2.1.	Центрированность...........................16
2.2.	Иерархичность..............................18
2.3.	Полимасштабность...........................19
2.4.	Анизотропность.............................20
3.	СТРУКТУРЫ И ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ГРАНИЦЫ............21
3.1.	Природно-культурные комплексы - структурные
элементы культурного ландшафта.................21
3.2.	Территориальность и проблема границ........23
4.	ОСНОВАНИЯ ТИПОЛОГИИ КУЛЬТУРНЫХ ЛАНДШАФТОВ.......23
Выводы............................................24
РАЗДЕЛ 2
МИРОВОЙ ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЙ КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА.......................................  26
5.	ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ РАЗРАБОТКИ........26
5.1.	Воззрения на культурный ландшафт в отечественной
географической школе...........................26
5.2.	Представления о культурном ландшафте в современной
немецкой географии...............................32
5.3.	Концепция культурного ландшафта в англо-американской
географической традиции..........................34
6.	МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ОСНОВЫ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЯ..................................37
6.1.	Культурный ландшафт во французской науке
и территориальном проектировании...............37
6.2.	Представления о культурном ландшафте в этнологии
и этнолингвистике.....................;........39
6.3.	Градоведение и культурный ландшафт города..42
Выводы........................................... 44
3
РАЗДЕЛ 3
ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ТРАДИЦИОННОГО КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО СЕВЕРА).............45
7.	ЦЕНТРЫ РУССКОГО КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА
И ПРОЦЕССЫ ЦЕНТРИРОВАНИЯ.............................46
7.1.	Анализ случая: Поморье как центр мира.........47
7.2.	Топонимическая индикация процесса центрирования
на Пинежье.......................................53
7.3.	Центрированная пространственная организация
пинежской деревни и мифологическая картина мира...56
8.	ИЕРАРХИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ ТРАДИЦИОННОГО
РУССКОГО КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА.......................60
8.1.	Анализ случая: иерархия святых мест Пинежья
и природно-культурные комплексы..................60
8.2.	Анализ случая: иерархия селений на Русском
Севере. Кончанские структуры - околки и концы....65
8.3.	Анализ случая: иерархия местных сообществ Пинежья.68
8.4.	Иерархическая структура как фактор устойчивости
традиционного культурного ландшафта..............70
9.	“ИСКРИВЛЕНИЕ” ПРОСТРАНСТВА, ПОЛИМАСШТАБНОСТЬ
И ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЕ В РУССКИХ СЕВЕРНЫХ
“ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ПЕСНЯХ"..............................70
10.	АНАЛИЗ СЛУЧАЯ: АНИЗОТРОПНОСТЬ КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА ПИНЕЖЬЯ....................................77
Выводы...............................................79
ПЕРСПЕКТИВНЫЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЯ.....................80
ЛИТЕРАТУРА...........................................82
МЕТОДИЧЕСКИЕ ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1. Организационно-тематический план курса.86
Приложение 2. Аналитическое задание “Сравнение
концепций культурного и природного ландшафтов”.....87
Приложение 3. Аналитическое задание “Сравнение
концепций культурного й антропогенного ландшафтов".88
Приложение 4. Методика проведения работы “Топонимическое
восприятие России” и пример представления ее
результатов........................................89
Приложение 5. Методика проведения работы “Топонимический
образ Москвы и его структура” и пример представления ее
результатов........................................91
Приложение 6. Примерная структура реферата “Регион N
как культурный ландшафт”.........................  94
Приложение 7. Примерная структура реферата “Город N
как культурный ландшафт”...........................94
4
“Не менее типично и то, что отдельные научные отрасли
рождались в совершенно определенных странах; так, гео-
логия родилась в тесных среднегерманских и английских
невысоких рудоносных горах, почвоведение - на огром-
ной черноземной Русской равнине с ее колоссальными
запашками и на той же равнине - учение о лесе как гео-
графическом факторе".
В. П. Семенов Тян-Шанский, 1927
“Кто ищет стойкие культурные ландшафты, тот и сам
неизбежно оказывается социально-экологическим спаса-
телем. Социально-экологический спасатель, как мне пред-
ставляется, - это главная неведомая нам еще роль гео-
графии в устойчивом развитии, предотвращении эколо-
гического кризиса. Главная роль географа XXI века -
социально-экологический спасатель".
С. М. Мягков, 1998
(из выступления на семинаре
«Культурный ландшафт»)
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И НАЗНАЧЕНИЕ
КУРСА
ОДОБНО почвоведению, лесоведению и природному ланд-
шафтоведению этнокультурное ландшафтоведение не могло
не возникнуть в России с ее этнокультурным разнообразием и хо-
рошо сохранившимися во многих регионах эколого-культурными
традициями. Этнокультурное разнообразие России - мощный
и пока слабо востребованный ресурс ее развития. И в начале
XXI века Россия Представляет собой полиэтническую культурную
провинцию, “размытую” в зонах притяжения мегалополисов и
крупных промышленных районов.
В большей мере рождению этнокультурного ландшафтоведения
мы обязаны Русскому Северу, этому сердцу традиционной русской
культуры, сберегающему ее наиболее архаические и экологически
значимые эталоны. Русский Север - один из самых изученных и
5
едва ли не самый неведомый из регионов России. Притягательность
Севера объяснима мощной мифологической традицией, которая,
впрочем, “подстилается” прочными историческими и природно-
экологическими основаниями.
В качестве объекта этнокультурного ландшафтоведения высту-
пает культурный ландшафт. Это предопределяет необходимость
разработки курса с междисциплинарных позиций, на “стыке” гео-
графии и ряда гуманитарных дисциплин (этнографии, фолькло-
ристики, культурологии).
Курс этнокультурного ландшафтоведения - новый из читае-
мых на кафедре физической географии и ландшафтоведения гео-
графического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Он вырос
из курса “Географическая психология”, который читался авто-
ром с 1991 года. Большое влияние на его формирование, вклю-
чая разработку и осмысление методологических и теоретических
основ, оказала деятельность междисциплинарного семинара
“Культурный ландшафт” (1993-99 гт.), а также включение, на-
чиная с 1996 года, проблематики культурного ландшафта в план
научной работы «кафедры.
При подготовке пособия использованы материалы географи-
ческого факультета МГУ, семинара “Культурный ландшафт”,
межрегиональной общественной организации “Экология разви-
тия”, а также материалы комплексных междисциплинарных
экспедиций в Пинежский район Архангельской области, прове-
денных в 1994-99 гг.
Предназначенный для студентов-географов курс не только рас-
ширяет горизонты их познания, но и способствует освоению ими
новых методов и методик.
В связи со становлением в стране новой значимой обществен-
ной реалии - местного самоуправления - в этнокультурном ланд-
шафтоведении особое внимание уделяется местному уровню - рас-
смотрению города и деревни как культурных ландшафтов, что
может быть полезно при постановке и разработке курсов типа “Мос-
квоведения”, других градоведческих и краеведческих курсов.
"...существует такое понятие как -лицо страны» и опре-
деляется оно не только географическим ландшафтом (гор-
ная страна, равнинная, лесная и пр.), а не в меньшей
степени человеческой деятельностью. Как художник со-
здает целую картину, так и целый народ постепенно, не-
вольно даже, быть может, штрих за штрихом на протяже-
нии столетий создает ландшафт и пейзаж своей родины".
В. Солоухин
РАЗДЕЛ 1
ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ
ЛДПДШДФТОВЕДЕПИЕ - ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ
И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ
1.	БАЗОВЫЕ ПОНЯТИЯ
1.1.	ПРИРОДНОЕ И ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ
ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЕ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ
СХОДСТВА И РАЗЛИЧИЯ
ОТЕЧЕСТВЕННОЕ ландшафтоведение - уникальное явление
мировой науки XX века. Оно не имеет аналогов, прежде все-
го, по культурно-языковым причинам - в связи с использованием
в качестве базового иноязычного термина “ландшафт”, который
в русском языке не отягощен бытовыми смыслами и тем самым
позволяет вести теоретическую работу. Опираясь на этот потен-
циал, ландшафтоведение разработало разветвленный терминоло-
гический аппарат, целый ряд теоретических систем исследования
и анализа ландшафта, оригинальные методики картографирова-
ния природных ландшафтов. Тем самым произошло существен-
ное продвижение идеи ландшафта, активно воспринятой в русской
географии в начале XX века.
В начале XX века произошло первое - предметное - открытие
ландшафта. Идея ландшафта была воспринята научным сообще-
7
ством как предмет новой, обновляемой географии, как средство
преодоления кризиса, дезинтеграции науки и объединения разных
географических дисциплин. “Ландшафтная” схема предмета гео-
графии, разработанная В. П. Семеновым Тян-Шанским, включала
шесть составляющих - сушу, воздух, воду, растения, животных и
человека [31].
Объектное “открытие” ландшафта должно быть отнесено к бо-
лее позднему времени - к середине века, хотя первая объектная
интерпретация схемы В. П. Семенова Тян-Шанского принадлежит,
вероятно, Л. С. Бергу. Благодаря теоретическим построениям, ме-
тодологическим разработкам, и особенно развитию методов кар-
тографирования, накоплению материала полевых исследований
произошло существенное “продвижение” идеи ландшафта, про-
изошла ее материализация. Именно с этим обстоятельством связа-
но второе “открытие” ландшафта как объекта специальной науч-
ной дисциплины - ландшафтоведения.
Несмотря на столетний опыт разработки, идея ландшафта как
одна из стержневых для отечественной географии далеко не ис-
черпала себя. Культурологическое крыло ландшафтной идеи, идея
культурного лайдшафта, выдвинутая Л. С. Бергом еще в начале
века, в практическом плане находится только в стадии реализа-
ции: формируется адекватный ее реальной сложности понятийно-
терминологический аппарат, до конца не выстроена система ме-
тодов и методик, еще недостаточно исследовательских модельных
образцов... Вместе с тем, очевидно, что мы стоим накануне тре-
тьего “открытия” ландшафта как этнокультурного феномена, как
природно-культурной среды развития этноса, местного сообще-
ства. Это дает новый импульс развитию ландшафтной идеи, лан-
дшафтному подходу в целом.
Этнокультурное ландшафтоведение и его ядро - концепция
культурного ландшафта - содействует восстановлению былой
гармонии ландшафтного исследования, привнося в него новые
идейные установки и расширяя методологический арсенал ланд-
шафтоведения.
Принципиальное методологическое сходство оснований природ-
ного, антропогенного (техногенного) и этнокультурного ландшаф-
товедения является следствием того, что их базовая теоретическая,
методологическая и полевая работы осуществляются на местном
8
(микрогеографическом) уровне. Исследования же регионального и
глобального уровней носят по преимуществу типологический ха-
рактер и имеют второстепенное значение.
Принципиальное методологическое различие оснований природ-
ного, антропогенного (техногенного) и этнокультурного ландшаф-
товедения, из которого следуют все другие, проистекает из разли-
чия типов исследуемых пространств. Природное ландшафтоведе-
ние (хотя этот термин и не является общепринятым, но в данном
случае он необходим), “работающее” с природными ландшафта-
ми, ориентировано на исследование неосвоенного пространства.
Этому во многом способствовали географические особенности Рос-
сии, ее просторы, низкая плотность населения и ненарушенные,
“естественные” с позиций европейской науки, ландшафты. Не бу-
дем забывать и о сильном влиянии на отечественную географию
естественнонаучной школы В. В. Докучаева, методология которой
сложилась при изучении прежде всего природных ландшафтов.
Примечательно высказывание одного из учеников В. В. Докучаева
известного почвоведа Ф. Ф. Глинки о том, что в Европе нет почв,
поскольку только природные (естественные) почвы им восприни-
мались как таковые. Трудно представить, что природное ландшаф-
товедение могло бы возникнуть в Западной Европе с ее высокой
степенью освоенности и окулыуренности.
Таким образом, природное ландшафтоведение работает с про-
странством не освоенным определенным этносом. Заметим, что
само понятие освоенности носит этноцентрический характер. Так,
не освоенные с I позиций шведов и норвежцев пространства Рус-
ского Севера в действительности уже почти тысячелетие заселе-
ны русскими. А неосвоенные с позиций русских пространства
севера Западной Сибири являются коренными для финно-угорс-
ких северных народов. Таким образом, неосвоенность простран-
ства всегда этнокулыурно относительна. И само представление о
природном ландшафте как девственном, ненарушенном, гармо-
ничном, сформировавшееся в отечественном ландшафтоведении,
фиксирует представление русского этноса о неосвоенных про-
странствах Севера, Сибири, Дальнего Востока относительно его
европейского культурно и хозяйственно освоенного ядра. Это зна-
чит, что и русское природное ландшафтоведение имеет вполне
определенные этнокультурные корни.
9
При безусловном различии методологические основания при-
родного и антропогенного ландшафтоведения во многом сходны:
в качестве базовых выступают одни и те же понятия территории и
структуры. Антропогенное ландшафтоведение, как и этнокультур-
ное, ориентировано на исследование освоенного пространства. На
этом методологические сходства заканчиваются: понятийно-тер-
минологическая и методическая системы в антропогенном ланд-
шафтоведении заимствованы из природного ландшафтоведения и
потому культурные и гуманитарные начала в этом исследователь-
ском направлении отсутствуют (по знаменитому выражению
Н. Н. Баранского “человека забыли”).
Этнокультурное ландшафтоведение, напротив, ориентировано
на исследование не только освоенного, но и обустроенного этно-
сом пространства. Исходя из этого принципиального различия,
проистекают и другие методологические и понятийно-терминоло-
гические различия.
1.2.	МЕСТО, МЕСТНОЕ СООБЩЕСТВО И КУЛЬТУРНЫЙ
ЛАНДШАФТ - БАЗОВЫЕ ПОНЯТИЯ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЯ
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ о месте - базовое для этнокультурного
ландшафтоведения. Для места характерна нерасчлененность
(целостность), ориентация на уникальность и историчность.
Под местом понимается такое пространственное обра-
зование, топология которого выстраивается, исходя'из
принципиальной нерасчлененности духовного и матери-
ального начал
Место не менее топологично, чем территория и за счет своей
нерасчлененности позволяет “удерживать” природные и культур-
ные процессы в их совокупности, что для этнокультурного ланд-
шафтоведения принципиально важно. Понятие территория не
насыщено историко-культурной информацией: оно отражает
отношения владения й собственности.
Уникальность каждого места можно рассматривать как мето-
дологическое требование на модульный характер методики иссле-
дования. Это означает, что методика, разработанная для исследо-
вания подмосковных городов, необязательно “сработает” при
10
исследованиях северных городов. Иными словами, она должна
быть адекватна месту.
В сравнении с понятием территории место экологично “... мес-
то мыслится как потенциальное жилище, как то, что может вме-
щать человека, стать ему домом... территорию и район в отличие
от места нельзя рассматривать как дом человека” [26].
Кроме того, место как базовое понятие позволяет выстраивать
целый ряд обеспечивающих терминов и понятий, обладает мощ-
ным терминологическим потенциалом, который частично уже реа-
лизован в географии (термины: местоположение, местообитание,
месторазвитие, центральное место, функция места, образ места и
другие [21]).
Другое базовое понятие этнокультурного ландшафтоведения -
местное сообщество, включающее:
•	общность люцей;
•	место в пределах определенных границ;
•	социальное взаимодействие;
•	чувство сообщества [39].
Под местным сообществом понимается социокультурная
и/или этнокультурная общность людей, осознающая себя
как целое и неразрывно связанная с определенным зем-
ным местом-
Общность людей может быть историческая, этнокультурная,
соседская.
Месгное сообщество всегда соотнесено с определенным местом,
“прикреплено” к определенному месту.
Социальное взаимодействие - важный фактор бытия местного
сообщества. Оно проявляется в соседских отношениях, общих пра-
вилах и нормах поведения, во взаимосвязи в производственной
деятельности; так, в молодых городах и поселках России произ-
водственный фактор является важнейшим для формирования
сообщества.
Чувство сообщества (или идентификация и самоидентифика-
ция по принципу “свои / чужие”) в таком контексте реализуется
через общность ценностей, чувство принадлежности, сопричаст-
ности к событиям в сообществе, ответственности перед ним.
11
Культурный ландшафт всегда связан с определенным местом.
Место - это не только селение, понимаемое как целокупность дома,
кладбища (“отеческие гроба” по А. С. Пушкину), родственных и
соседских связей. В системе традиционного культурного ландшафта
это сложная многоуровневая иерархическая структура.
В принципиальном плане под культурным ландшафтом
понимается природно-культурная среда развития опре-
деленного этноса, в конкретном - природно-культурная
среда развития определенного местного сообщества.
Культурный ландшафт - духовно-материальное образование. Его
материальные проявления в виде своеобразия местной природы,
“естественной” и окультуренной, традиционных построек, особен-
ностей быта, организации местного и домашнего хозяйства, пла-
нировочных особенностей не могут рассматриваться в отрыве от
того, что называют “духом места”. Мифология места, духовная
культура, местный фольклор, восприятие местным сообществом
своих традиций, - все это составляет “невидимую” сторону любо-
го живого культурного ландшафта.
Культурный ландшафт - естественно-искусственное образова-
ние, в котором искусственный (инновационный) момент прошел
адаптацию и воспринимается как естественный. Культурный лан-
дшафт нельзя сформировать, создать “с нуля”. Он складывается
в течение нискольких поколений. “Ландшафты, возникшие на тер-
риториях длительного проживания этнических групп и народов,...
следовало бы называть культурным ландшафтом” [34]. Естествен-
ная компонента развития культурного ландшафта поддерживается
инвариантными особенностями природной среды, местного хозяй-
ства, традициями местного сообщества, искусственная - задается
за счет социальных, хозяйственных, организационно-управленчес-
ких инноваций.
Традиционный культурный ландшафт воспринимается как
“живой”: материальные компоненты традиционной культуры,
которые поддерживаются и сохраняются, и задают основу для
такого восприятия. Принципиальная особенность реликтового
ландшафта заключается в утрате местным сообществом навыков
поддержания материальной основы ландшафта, размывании
культурных традиций.
12
Неучет местных традиций в региональной политике приводит
к размыванию и культурных ценностей, и культурных ландшафтов
и образованию массового и устойчивого в условиях России фено-
мена поселковости. Другая крайность - формирование “неживых”
псевдокультурных ландшафтов современной цивилизации, напри-
мер, в районах развития туризма. С позиции этнокультурного лан-
дшафтоведения мегалополисы можно рассматривать как зоны куль-
турного бедствия.
Проблема сохранения и развития культурных ландшафтов, по-
нимаемая как поиск.баланса между природой, культурой и циви-
лизацией, должна решаться в другой плоскости. Становление
с 1995 года в России системы местного самоуправления (после при-
нятия Закона “Об общих принципах организации местного само-
управления в РФ”) задает новые горизонты понимания проблема-
тики культурного ландшафта. Разработка и реализация региональ-
ных и местных Программ развития - культуры,)образования,
туризма и других - представляет собой мощный уИравлейческий
механизм, позволяющий более тонко учитывать природу места. На
передний план выходят не вопросы управления, а вопросы регули-
рования таких сложных систем. При этом самый важный аспект
этой деятельности - формирование у местных сообществ адекват-
ного понимания собственных культурных ценностей. Таким обра-
зом, создается новая реальность культурного ландшафта - реаль-
ность управленческой природно-культурной кентавр-системы.
Ориентация на исследование пространства, освоенного
и обустроенного местным/этническим сообществом,
ключевые понятия места и местного сообщества, пред-
ставление о культурном ландшафте - вот то, что выделя-
ет новую исследовательскую область - этнокультурное
ландшафтоведение.
1.3.	КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ КАК
КОМПЛЕКСНЫЙ ОБЪЕКТ ЭТНОЛIAHДШАФТНОГО
ИССЛЕДОВАНИЯ
В ПРЕДСТАВЛЕНИИ о культурном ландшафте как природ-
но-культурной среде развитая местного сообщества выявляются
такие сущностные моменты, как средовой характер культурного
ландшафта, его экологичность или целостность.
13
Средовой характер культурного ландшафта (“жизненная среда”
по В. Л. Каганскому) объясняет особенности его пространственной
организации и экотонный характер его границ. Значимо выявле-
ние разных типов пространственных центров ландшафта.
Экологичность культурного ландшафта проявляется в несколь-
ких аспектах. Во-первых, в целостности самого образования, во-
вторых, в его “жизненном”, живом характере, что является осно-
вой для различения живых и реликтовых культурных ландшафтов
и, наконец, в требовании на междисциплинарный, ориентирую-
щий на целостность, характер исследования культурного ландшаф-
та. Именно этот момент фиксирует определение В. Н. Калуцкова и
А. А. Ивановой: “Под культурным ландшафтом понимается куль-
тура местного сообщества,... взятая в ее целостности” [22].
Целостность ландшафта опирается на наличие системообразу-
ющих структурных ядер, в качестве которых выступают местное
сообщество, его языковая, включая топонимию, система, духовная
культура, местное хозяйство, селенческая система и природный
ландшафт (рис. 1).
1.	Культурный ландшафт - это прежде всего этнокультурное,
природно-культурное образование. Это означает, что вне этноса
и без этноса нет культурного ландшафта и что у каждого этноса
свой культурный ландшафт. Этническое (этнокультурное) начало
культурного ландшафта может быть выражено явно, особенно
в деревнях, расположенных в полиэтнических регионах, и неяв-
но, например, в молодых городах. Этнокультурная природа куль-
турного ландшафта создает основы для понимания его средового
характера. Культурный ландшафт - это среда жизнедеятельнос-
ти местного (этнического) сообщества [25].
Факт сохранения в живой устной речи самоназвания этничес-
кого и, шире, любого местного сообщества имеет важное значение
для выявления “живых” культурных ландшафтов. В основе само-
названия, самоидентификации сообщества, “прикрепленного”
к определенному месту, лежит выделение себя (“мы”) среди других
(“соседи”), своей самобытности, исторической общности, слитно-
сти с местом рождения и жизни.
Это означает, что культурный ландшафт начинается с названия
или самоназвания местного сообщества и его проявленности в то-
пониме, названии селения, группы селений, региона.
14
2.	Самоназвание и самоидентификация неразрывно связаны со
своеобразием и неповторимым обликом места. И потому культур-
ный ландшафт - это и этноприродное образование, продукт взаи-
модействия этноса с природой, природным ландшафтом. Каждый
этнос связан с определенным природным ландшафтом или ланд-
шафтами. Формирование поморского этноса связано с прибреж-
ными и морскими ландшафтами, степные этносы - во многом про-
дукт бескрайнего степного ландшафта. Своеобразие природного
ландшафта (ландшафтов) через совокупность “предоставляемых”
природных условий и ресурсов способствует формированию опре-
деленного типа местного хозяйства или, шире, хозяйственно-куль-
турного типа.
На местном (локальном) уровне исследования природный лан-
дшафт во многом предопределяет всю систему жизнедеятельнос-
ти, оказывает определенное воздействие и на формирование сво-
еобразия духовной культуры, языка, топонимики. Своеобразие
природного ландшафта вызывает к жизни вполне определенные
типы и формы культурной традиции. Так, именно с карстовыми
явлениями Русского Севера, визуально проявляющимися на мес-
тности в наличии ям, воронок, “жестко” соотносятся предания
о провалившемся доме.
15
3.	Самоназвание и самоидентификация неразрывно связаны
с этнонимом и топонимом. Любое место имеет свою историю.
И потому культурный ландшафт не только природен, но и истори-
яен. Это и этноприродное, и этнокультурное образование, продукт
исторического взаимодействия этносов друг с другом. Историчность
культурного ландшафта проявляется через иноязычные топоними-
ческие пласты, фольклор, памятники материальной культуры, ду-
ховные традиции, а также через хозяйственные навыки, экологи-
ческие принципы организации местного и домашнего хозяйства,
принципы пространственной организации селения и многие дру-
гие особенности, которые этносы и их местные сообщества заим-
ствовали друг у друга в процессе вживания в “свой” природный
ландшафт.
4.	Местное хозяйство имеет особое значение для сохранения
культурного ландшафта. Смена хозяйственного инварианта может
привести не только к изменению культурного ландшафта, но и даже
к смене и исчезновению этноса, что и произошло с поморским эт-
носом Русского Севера. В современных условиях России натура-
лизация местного хозяйства способствует сохранению традицион-
ных и даже реликтовых культурных ландшафтов.
5.	Роль “духовного компонента” в культурном ландшафте, в том
числе его пространственных проявлений, особенно значима. Ду-
ховное начало любой культуры задает осмысленность деятельнос-
ти местного сообщества, образуя “надбиологическую надстройку”
культурного ландшафта. Сакральные центры можно считать важ-
нейшими пространственными системообразующими ядрами куль-
турного ландшафта.
2.	ОСНОВНЫЕ СВОЙСТВА КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА
СРЕДИ ВАЖНЕЙШИХ свойств культурного ландшафта как
суперместа и совокупности мест назовем центрированность, иерар-
хичность, полимасштабность, анизотропность.
2.1.	ЦЕНТРИРОВАННОСТЬ
ЛАНДШАФТООБРАЗУЮЩАЯ роль процессов центрирова-
ния заключается в организации пространства культурного ланд-
шафта, его “стягивании” относительно центров-ядер и формиро-
16
вании периферии. Центрированность культурного ландшафта
зиждется не только на совокупности центров разной значимости и
типа, что задает разную плотность его пространства, но и на ланд-
шафтообразующей роли центров. Центрированность культурного
ландшафта представляет собой одно из важнейших его свойств.
Как этнокультурное образование культурный ландшафт - про-
дукт освоения и обустройства этническим сообществом “своего”
пространства. Процесс его освоения неравномерен как в хозяйствен-
ном, так и в культурном плане. Осваиваемое пространство органи-
зовано в узлы (центры) освоения и осваиваемую периферию. Раз-
ные типы освоения пространства - хозяйственный, администра-
тивно-территориальный, селенческий, духовный - создают разные
пространственные узлы-центры. Сдвижки хозяйственных границ
и изменения административного устройства приводят к изменению
статуса соответствующих центров и их значимости. Значительно
более устойчив статус сакральных центров.
Процессы центрирования хорошо изучены и теоретически ос-
мыслены. Напомним, о теории центральных мест, построениях
(“решётках”) Лёша-Кристаллера, концепции поляризованной
биосферы Б. Б. Родомана. В одной из последних разработок
В. Л. Каганского схема “центр - периферия” развертывается в бо-
лее дробную: центр - провинция - периферия - граница [19]. Тем
самым пространство культурного ландшафта может быть диффе-
ренцировано, а с учетом его полицентричности - существенно
дифференцировано.
Вместе с тем процесс освоения пространства всегда содержит
культурную составляющую. Она проявляется и в этнической само-
идентификации относительно освоенных мест (наше / не наше), и
в разной семантической окрашенности центральных и периферий-
ных мест (плюс / минус). Для пространственно активных этносов
освоение приводит к формированию культурных центров, которые
при формировании новых (региональных и местных) этнических
сообществ выступают не только как центры распространения ин-
новаций, в том числе и культурных, но и как центры складывания
региональной (местной) культуры. Это проявляется и в региональ-
ной мифологии, и в топонимии, и, главное, в особой этнокультур-
ной организации пространства. Феномен этнокультурной (этноми-
фологической) организации пространства - этномифологическое
17
центрирование пространства - хотя и хорошо известен, но изучен
довольно слабо, особенно его современные проявления в жизни
местных городских и сельских сообществ. Например, местные
жители Архангельской области до сих пор Городом называют только
Архангельск - тем самым огромные пространства Севера центри-
рованы Архангельском.
В контексте организации пространства культурные центры пред-
ставляют собой ядра стягивания культурного ландшафта.
Центрированность культурного ландшафта - это не толь-
ко совокупность центров разной значимости и типа,
задающая разную плотность его пространства, но и раз-
ные типы мировосприятия с позиций этих центров.
Наибольшее внимание необходимо уделять исследованию двух
типов этнокультурных процессов центрирования - этномифоло-
гическому и ландшафтно-топонимическому. Типология ландшаф-
тно-топонимических процессов такова: организационные, ориен-
тационные, иерархические, этноязыковые и пространственно-
миграционные. К ландшафтно-топонимическому центрированию
относятся представления о ландшафтно-топонимической мощно-
сти и ландшафтно-топонимическом “лифте” [23].
2.2.	ИЕРАРХИЧНОСТЬ
, ИЕРАРХИЧНОСТЬ культурного ландшафта имеет сложную
природу. С одной стороны, в ее основании лежат мировоззренчес-
кие (духовно-религиозные) традиции, с другой, она опирается на
систему организации (самоорганизации) местного сообщества.
В пространственном плане это проявляется в различии значимос-
ти мест, культурных и природных объектов, в формировании реги-
ональных и локальных культурно-природных комплексов.
Наряду с духовно-религиозной традицией иерархичность тра-
диционного культурного ландшафта выстраивается на самоиден-
тификации местного сообщества на всех его уровнях различе-
ния - от региональной группы до рода (семьи). Разные “линии”
иерархичности - сакральная, общественная (через иерархию
местных сообществ), хозяйственная, административно-управлен-
ческая - задают определенный уровень устойчивости иерархи-
ческой структуры всего культурного ландшафта. Вместе с тем
18
иерархичность культурного ландшафта имеет и определенные
пространственно-географические соответствия через иерархию
речных бассейнов и селений. Тем самым географические факто-
ры могут усиливать или “размывать” иерархическую структуру
культурного ландшафта.
Под иерархичностью культурного ландшафта понима-
ется сложившаяся многоуровневая система разнозна-
чимых мест.
2.3.	ПОЛИМЛСШТЛБПОСТЬ
ЭФФЕКТ полимасштабностпи в культурном ландшафте свя-
зан с процессом масштабирования пространства, а также с фор-
мированием центров и иерархических структур. Ландшафтообра-
зующая роль процессов центрирования заключается в организа-
ции пространства культурного ландшафта - его “стягивании”
относительно центров-ядер и формированию периферии. Усиле-
ние определенных ландшафтообразующих центров - наиболее
значимых мест культурного ландшафта - способствует переорга-
низации всего пространства. “Расширение” и “разуплотнение”
пространства вокруг этих мест и приводят к их масштабированию.
Масштабированию легко “поддаются” наиболее значимые
в рамках определенной культуры места (сакральные центры, сто-
лицы, селения), а также места центрирования прост ранства. При-
чем наиболее значимые места, занимающие высшие иерархичес-
кие уровни, наиболее “крупномасштабны”.
Особенно хорошо поддаются масштабированию места, “живу-
щие” на нескольких иерархических уровнях традиционного куль-
турного ландшафта. При переходе с уровня на уровень может
существенным образом меняться семантика места, вплоть до про-
тивоположной: места, обладающие положительным образом на
верхних иерархических уровнях, могут его терять на нижних.
В традиционном культурном ландшафте одним из показателей
крупномасштабное™ места может выступать наличие микротопо-
нимии - современной или реликтовой. Крупномасштабность мес-
та (для местного сообщества) относительно других равнозначимых
(с позиции исследователя) мест можно рассматривать как его про-
странственно-содержательное центрирование.
19
Полимасштабность культурного ландшафта определяет-
ся пространственной разнозначимостью слагающих
его мест: “крупномасштабность” одних мест и “мелко-
масштабность” других задают разную плотность и, как
следствие, искривление пространства культурного лан-
дшафта.
2.4.	АНИЗОТРОПНОСТЬ
АНИЗОТРОПНОСТЬ культурного ландшафта как его фун-
даментальное свойство зиждется на неравнозначности направ-
лений в пределах ландшафта. Неравнозначность направлений,
определяется природными, хозяйственными и другими матери-
альными факторами, а также мифологическими, шире - духов-
ными факторами.
Анизотропность культурного ландшафта - это неравноз-
начность направлений в его пределах.
С одной стороны, анизотропность культурного ландшафта вы-
текает из его полицентричности: неравнозначность направлений
в традиционном культурном ландшафте связана с местоположе-
нием относительно ландшафтообразующих центров. Кроме того,
в традиционной народной культуре неравнозначность мест фик-
сируется в оппозициях “верх / низ”, “чистое / не чистое место”,
“правый / левый” и других. С другой стороны, анизотропность
часто отражается в топонимах и местной типологии селений в
пределах одного региона. К примеру, топонимы типа Заречье, За-
ручей, Забор отражают не только разновременность освоения, но
и способствуют выявлению более значимых мест, ядер и направ-
лений освоения; наименования пионерных типов поселений, как
починок, выселки, хутор, указывают на направление тяготения к
материнскому селению - селу или деревне.
Природные факторы задают конфигурацию и расположение
жизненно важных природных объектов: рек, озер, лесов, болот. Рас-
положенные, к примеру, на север от деревни непроходимые леса и
болота предопределяют опасность этого направления.
Хозяйственный фактор, освоение пространства меняют значи-
мость направлений. Массив полей или лугов, расположенный
в определенном направлении, предопределяет большую безопас-
20
и
ность этого направления. В данном контексте особенной мощнос-
тью обладают процессы сакрализации / десакрализации мест.
На разных иерархических уровнях культурного ландшафта одни
и те же направления, например, верх / низ, могут менять семанти-
ческую окрашенность.
3.	СТРУКТУРЫ И ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ
ГРАНИЦЫ
3.1.	ПРИРОДНО-КУЛЬТУРНЫЕ КОМПЛЕКСЫ -
СТРУКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ о природно-культурном комплексе ши-
роко используется в сфере междисциплинарных исследований, гео-
графии, культурологии. Оно дополняет представление о культур-
ном ландшафте, выступая в качестве одной из операционных еди-
ниц этноландшафтного исследования. Например, Ю. В. Бромлей
выделяет локальные (территориальные) общности культуры, куль-
турные комплексы, макроструктурные единицы культуры [6],
Ю. А. Веденин разрабатывает представление о территориальном
культурно-природном комплексе [7].
Под природно-культурным комплексом (ПКК) понимается про-
странственное единство культурного и природного начал.
Группировка природно-культурных комплексов как простран-
ственных явлений строится на различении понятий территории и
места. Соответственно природно-культурные комплексы могут быть
разделены на 2 большие типологических группы: территориаль-
ные и местностные.
Под территориальными природно-культурными комплек-
сами понимаются такие природно-культурные единства,
в которых природный фактор определяет культурный.
Территориальные природно-культурные комплексы формиру-
ются под влиянием природно-материальных факторов. На ло-
кальном (местном) уровне это происходит под действием при-
родных факторов (геолого-геоморфологических особенностей,
специфики водной среды, распределения почв и растительнос-
ти) на организацию местного хозяйства, систему расселения,
всю систему жизнедеятельности. Именно по этой причине здесь
21
особенно велика роль природных ландшафтов (особенно для
традиционных культур) и природных или физико-географичес-
ких границ. При исследовании территориальных ПКК целесо-
образно применять хорошо отработанные методы ландшафтно-
го картографирования, методы ландшафтного анализа, методы
специального физико-географического картографирования-,
в том числе и ареального (в целях выявления взаимосвязи от-
дельных природных и культурных явлений), методы экономи-
ко-географического картографирования на регионально-локаль-
ном уровне. Особенно хорошо изучены природно-хозяйственные
комплексы на региональном и локальном уровнях. Результаты
исследований территориальных природно-культурных комплек-
сов “работают” на дальнейшее развитие концепции географи-
ческого детерминизма.
Местностные культурно-природные комплексы представ-
ляют собой такие единства, в которых активную систе-
мообразующую роль играет культурный компонент.
В образовании местностных культурно-природных комплек-
сов, ядерных или нуклеарных по терминологии А. Ю. Ретею-
ма, и их функционировании активную роль приобретает куль-
турное начало. При. исследовании местностных комплексов
хорошо проявляется центрированность пространства, эффект
полимасштабности, анизотропность пространства. По сравне-
нию с территориальными природно-культурными комплекса-
ми исследование местностных комплексов требует других под-
ходов и методов. Само выявление местностных комплексов
предполагает “вхождение” исследователя в культуру местного
сообщества, соотнесение своего восприятия природно-культур-
ных явлений с восприятием местного сообщества. Местност-
ные комплексы живут по общественным законам. Ядерный ха-
рактер местностных комплексов предопределяет экотонность их
границ^
Таким образом, культурный ландшафт состоит из сочетаний
территориальных природно-культурных и местностных культурно-
природных комплексов. Двуединая природа культурного ландшаф та
как территориального и как местностного явления задает дополни-
тельные требования к этноландшафтному исследованию.
22
3.2.	ТЕРРИТОРИАЛЬНОСТЬ И ПРОБЛЕМА ГРАНИЦ
ТЕРРИТОРИАЛЬНОСТЬ культурного ландшафта очень точ-
но подмечена Ю. Г. Симоновым. В содержательном плане он на-
зывает культурный ландшафт природно-хозяйственно-этнической
территориальной системой (ПХЭТС). При этом он большое значе-
ние придает хозяйственной основе, считая границы хозяйственных
угодий важными для выделения простых ПХЭТС. По мнению ав-
тора границы культурных ландшафтов следует выделять на основе
этнических карт, но в силу практических трудностей целесообраз-
но использовать административно-хозяйственные границы [34].
Принимая в целом положения автора, заметим, что админист-
ративно-хозяйственные границы можно использовать при выде-
лении границы культурного ландшафта в случае их совпадения с
этническими границами или границами пространственной само-
идентификации местных сообществ. В современной России для
этих целей после предварительного анализа можно использовать
границы административных районов, особенно если они устой-
чивы и соответствуют вышеназванным условиям.
4.	ОСНОВАНИЯ ТИПОЛОГИИ КУЛЬТУРНЫХ
ЛАНДШАФТОВ
ТИПОЛОГИЯ культурных ландшафтов может строиться на
разных основаниях: природном (физико-географическом), этничес-
ком (этнокультурном), селенческом; по соотношению традиций и
инноваций, хозяйственном, а также по сочетанию оснований.
Типология культурных ландшафтов по природному основанию
может быть выстроена на представлениях о зональности и регио-
нальности, поскольку природный фактор накладывает неизглади-
мую печать даже на самые окультуренные ландшафты.
Этническая типология культурных ландшафтов разрабатывает-
ся на основе существующих этнических конструкций. Локальная
этническая группа (в понимании этнографов) может быть соотне-
сена с конкретным региональным культурным ландшафтом.
В селенческом плане может быть выделено 2 типа культурных
ландшафтов - городские и сельские, каждый из которых требует
разработки специальных исследовательских подходов.
В типологических построениях Ю. А. Веденина широко ис-
пользуется представление о традиционных и инновационных
23
культурных ландшафтах [7]. Разработка представления о хозяй-
ственно-культурном типе, который по сути представляет природ-
но-хозяйственный тип, выполненная Б. В. Андриановым для не-
которых палеоэтнографических ситуаций, может быть полезна
и в этноландшафтных построениях. Им выделяется 8 хозяйствен-
но-культурных типов: арктические охотники, тундровые и таеж-
ные охотники, горные охотники, степные охотники, охотники сте-
пей, саванн и лесов, охотники степей и нагорий, охотники и
собиратели пустынь, охотники и собиратели тропических и суб-
тропических лесов и саванн [1]'
На наш взгляд, наиболее продуктивны типологии, базирующи-
еся на нескольких основаниях.
ВЫВОДЫ
Как объект комплексного исследования культурный ландшаф т
представляет собой шестикомпонентную систему, включающую:
местное сообщество, селение (поселение), природный ландшафт,
местное хозяйство, местную языковую систему, включая топони-
мию, духовную культуру, включая фольклор.
Дуализм культурного ландшафта (как духовно-материального и
естественно-искусственного образования) обнаруживается и в его
пространственных проявлениях. Культурный ландшафт обладает
пространственно-территориальным и пространственно-этническим
измерением.
Как этноприродное территориальное образование (или при-
родно-хозяйственно-этническая территориальная система по
Ю. Г. Симонову) культурный ландшафт обладает территориаль-
ными границами. При этом в случаях устойчивости и совпаде-
ния этнокультурных и административных границ целесообразно
использовать административно-хозяйственные границы. Про-
странственная организация и облик культурного ландшафта во
многом определяется локальным своеобразием природного ланд-
шафта (ландшафтов), традициями местного сообщества, особен-
ностями местного хозяйства.
Как этнокультурное образование культурный ландшафт пред-
ставляет собой продукт освоения и обустройства этническим
сообществом “своего” пространства. Среди важнейших свойств
культурного ландшафта как суперместа и совокупности мест вы-
24
деляются: центрированность, иерархичность, полимасштабность,
анизотропность.
Типология культурных ландшафтов может быть выстроена по
нескольким основаниям. По селенческому основанию и в соответ-
ствии с двумя основными типами местных сообществ (городское и
сельское) выделяется 2 типа культурных ландшафтов - городские
и сельские. По отношению к инновациям выделяют инновацион-
ные и традиционные культурные ландшафты [7].
“Народный язык, говоры, народные обряды, представле-.
ния и вся народная духовная культура, вкупе с элемента-
ми включенной в нее материальной культуры представ-
ляют собой единое целое и с научной точки зрения и в
представлении носителей этой культуры’.
Н. И. Толстой, 1995
“На характер и психологию человеческого творчества вли-
яют устройство поверхности и ландшафт той страны, где
человек родился, вырос и работает".
В. П. Семенов Тян-Шанский, 1927
РАЗДЕЛ 2
МИРОВОЙ ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЙ
КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА
5.	ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ
РАЗРАБОТКИ
ИСТОКИ этнокультурного ландшафтоведения следует искать
как в сфере географии, так и за ее пределами - в сфере меж-
дисциплинарных исследований и разработок. Среди важнейших
географических истоков - теоретические положения отечественной
географической школы. Анализ междисциплинарных корней эт-
нокультурного ландшафтоведения приводит к французскому уче-
нию о пейзаже, этнологии, этнолингвистике, градоведению.
5.1.	ВОЗЗРЕНИЯ НА КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ
В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ШКОЛЕ
ДЛЯ РУССКОЙ географии второй половины XIX - начала
XX века характерны были традиции комплексного природно-
культурного исследования страны и ее отдельных регионов. Эт-
нокультурная лйния развития русской географии во многом
26
определялась хорошей этнографической подготовкой географов:
первая географическая, кафедра, созданная Д. А. Анучиным на
базе Московского университета в конце XIX века, называлась ка-
федрой географии и этнографии. Отсюда иное по сравнению
с современным понимание науки, ее предмета и целей. Географ
XIX века В. И. Ламаиский называет географию гуманитарным
естествознанием. А. А. Ярилов считает, что география есть дис-
циплина, ориентирующая человека-в пределах отведенного ему
природой жилища. По мнению В. П. Семенова Тян-Шанского,
география - наука, прежде всего, антропоцентрическая.
В таком социокультурном контексте в начале XX века при вьщ-
вижении идеи ландшафта Л. С. Берг намечает две линии ее воз-
можной разработки - природную и культурную. Л. С. Берг не
выделяет приоритетов и изучению культурных ландшафтов при-
дает не меньшее значение, чем исследованию природных: “...ко-
нечную цель (географического исследования - В. К.) составляет
изучение и описание, ландшафтов как природных, так и культур-
ных”. И далее: “Природными ландшафтами мы называем такие,
в создании которых человек не принимал участия, в отличие от
культурных, в которых человек и его произведения играют важ-
ную роль. Город, и деревня, по нашей терминологии, составные
части культурного ландшафта” [3].
Примечательна схема географических элементов европейской
России, разработанная В. П. Семеновым Тян-Шанским. В ней орга-
нйзация хозяйства, способы расселения и типы поселений и даже
общественно-государственное устройство соотносятся с природны-
ми (климатическими, гидрологическими, почвенно-растительны-
ми) условиями |[31]. Таковы были традиции русской географии.
В работах Л. С. Берга о ландшафтно-географических зонах
СССР вплоть до 50-х годов (такова сила традиций!) - описание
природного региона всегда завершается этнокультурной характе-
ристикой: какой этнос живет в этих природных условиях, каковы
особенности его хозяйства, жилища, взаимодействия с природой,
специфика жизненного уклада и другое. Тем самым многоцветье
природы страны подчеркивалось ее другой ценностью - этнокуль-
турным разнообразием.
Традиции в науке без необходимой “подпитки” обречены на уга-
сание. Уже в послевоенное время (параллельно с открытием ланд-
27
шафта как объекта ландшафтоведения) происходит “размывание”
этнокультурного начала в понимании купыурного ландшафта. Как
неизбежное следствие, культурный ландшафт начинает восприни-
маться оценочно (культурный - хороший) и даже идеологически.
Иначе, этот процесс выхолащивания этнокультурного содержания
культурного ландшафта можно назвать процессом его антропоге-
низации: культурный ландшафт постепенно становится синони-
мом антропогенного.
Например, Ю. Г. Саушкин задает проблематику культурного
ландшафта, с одной стороны, идеологически, выделяя культур-
ный ландшафт феодализма, культурный ландшафт капитализма,
а. с другой, рассматривает их в хозяйственном плане, подчерки-
вая роль хозяйственного фактора, техники в их формировании.
Понимая культурные ландшафты как антропогенные, он указы-
вает на недостаточность физико-географических методов в их
исследовании, ориентируя на историчность культурного ланд-
шафта. Ю. Г. Саушкин предлагал г междисциплинарный подход
с привлечением физико-географических и экономико-географи-
ческих методов исследования, подчеркивая необходимость созда-
ния особой ветви географии, которая занималась бы культурны-
ми ландшафтами [30].
Ф. М. Мильков рассматривает культурные ландшафты как ант-
ропогенные, используя при их исследовании терминологический
и методический аппарат природного ландшафтоведения. При этом
культура не сопряжена с этническим началом, а понимается как
момент рациональной организации территории. Культурные лан-
дшафты воспринимаются им рационально - как результат опти-
мального ведения хозяйства [28, 29]. При таком подходе этнокуль-
турное начало культурного ландшафта остается за лределами
исследования.
Оценочное восприятие культурного ландшафта (культурный
синоним хорошего, акультурный - плохого) характерно и для ра-
бот А. Г. Исаченко. По отношению к культурному ландшафту
А. Г. Исаченко предъявляет взаимоисключающие требования: эко-
номические (высокая продуктивность и экономическая эффектив-
ность) и экологические (оптимальная среда для жизни людей) [17].
Можно выделить три методологические и социокультурные
причины слабой развитости представлений о культурном ланд-
28
шафте в современной российской географии (заметим, что этот
пробел быстро ликвидируется):
•	феномен культурного ландшафта долгое время не восприни-
мался географами, особенно в послевоенное время как зна-
чимый и самоценный для географического исследования;
•	понятийно-терминологическая система природного ланд-
шафтоведения с набором таких базовых понятий как тер-
ритория, комплекс, с упором на морфологический подход и
картографирование, в принципе не ориентирована на гума-
нитарные исследования и разработки;
•	ориентация на мощную традицию изучения природных лан-
дшафтов и на весь предшествующий исследовательский опыт
с попыткой переноса методических наработок в другую ис-
следовательскую область мешала понять своеобразие куль-
турных ландшафтов.
В 90-ые годы Среди географов восстанавливается интерес
к культурному началу пространственных явлений. С 1993 года на
географическом факультете МГУ начинает действовать семинар
“Культурный ландшафт”, некоторое время в Институте географии
работает семинар “Культурологические подходы в географии”,
в высших учебных заведениях внедряются курсы гуманитарной
ориентации.
В современной российской географии представления о культур-
ном ландшафте активно разрабатывают С. М. Мягков, В. Л. Ка-
ганский, Ю. А. Веденин и его сотрудники, Ю. Г. Симонов, другие
исследователи.
“Кто ищет стойкие культурные ландшафты, тот и сам неизбеж-
но оказывается социально-экологическим спасателем. Социаль-
но-экологический спасатель, как мне представляется, - это глав-
ная неведомая нам еще роль географии в устойчивом развитии,
предотвращении экологического кризиса. Главная роль географа
XXI века - социально-экологический спасатель”, - такова пози-
ция С. М. Мягкова, высказанная им на одном из выступлений на
семинаре “Культурный ландшафт”.
Аксиологическое понимание культурного ландшафта расширя-
ет границы географического анализа, определенные технократи-
ческой концепцией, основанной на потребительском отношении
к природе и традиционной культуре. В таком контексте сохранив-
29
шиеся (традиционные) культурные ландшафты воспринимаются
как образцы действительно устойчивого природопользования (в тер-
минологии С. М. Мягкова - острова спасения).
В. Л. Каганский рассматривает культурный ландшафт, употреб-
ляя термин как синоним ландшафта, как средовой феномен, про-
странственно организованный зонально-статусным образом. “Вся-
кое земное пространство, жизненная среда достаточно большой
(самосохраняющейся) группы людей - культурный ландшафт, если
это пространство одновременно цельно и дифференцировано, а
группа освоила это пространство утилитарно, семантически и сим-
волически” [18].
Среди базовых понятий, обеспечивающих статусную организа-
цию ландшафта, - центр, провинция, периферия, граница. Эти же
понятия используются для выделения основных ландшафтно-ста-
тусных типов-территории, что может быть использовано в целях
средового географического районирования [19].
Ю. А. Веденин рассматривает культурный ландшафт как при-
родно-культурную среду формирования и сохранения искусства,
с одной стороны, и исследует ландшафтоформирующую роль ис-
кусства, с другой, особое внимание уделяя проблеме традиций и
инноваций в культурном ландшафте. Культурный ландшафт -
“...целостная и территориально-локализованная совокупность
природных, технических и социально-культурных явлений,
сформировавшихся в результате соединенного действия природ-
ных процессов и художественно-творческой интеллектуально-со-
зидательной и рутинной жизнеобеспечивающей деятельности
людей” [7]. Исследователь придает большое значение духовной
культуре в развитии культурного ландшафта, особенностям мест-
ного хозяйства. При этом культура понимается как множество
технологий и результатов человеческой деятельности.
Особняком стоит работа Ю. Г. Симонова, который при поста-
новке проблематики культурного ландшафта предпринимает
попытку восстановить традиции анучинской этнокультурной гео-
графии. Исследователь обращает внимание на “естественный” ха-
рактер становления культурного ландшафта и на значимость его
этнокультурного содержания: “...культурным ландшафтом следу-
ет называть такой ландшафт, который создан на определенной тер-
ритории в । результате проживания на ней сложившихся групп
30
населения. Это могут быть моноэтнические и полиэтнические
группы” [34]. Культурный ландшафт понимается как природно-
хозяйственно-этническая территориальная система. По мнению
автора границы культурных ландшафтов следовало бы выделять
на базе этнических карт. Однако в практическом плане это сде-
лать сложно (ареалы коренного и пришлого населения часто
совпадают) и потому целесообразно использовать административ-
но-хозяйственные границы, которые также хорошо видны на мес-
тности, как и физико-географические.
Среди основных направлений учения о культурном ландшафте:
“1) «местообитание человека» с его естественными и измененными
им свойствами; 2) сам человек, его непосредственные и отдаленные
цели; 3) причины выбранного типа поведения по отношению
к выбранному способу природопользования, а также 4) выбранные
человеком стратегия и тактика природопользования” [34].
Этнокультурное направление концепции культурного ландшафта
активно развивается усилиями междисциплинарного коллектива,
сформировавшегося во многом под влиянием действующего на гео-
графическом факультете МГУ семинара “Культурный ландшафт”.
Под культурным ландшафтом понимается “... культура этническо-
го сообщества, сформировавшаяся в определенных природно-гео-
графических условиях, взятая в ее целостности” [22].
Среди сильных сторон направления - методологическая: хоро-
шая проработка принципов междисциплинарного взаимодействия,
методических приемов полевых крупномасштабных исследований.
Так, один из важнейших принципов развёртывания этого исследо-
вательского направления - принцип целостности.
Предложенная в рамках этого направления модель культурного
ландшафта представляет собой сложную шестикомпонентную сис-
тему, которую образуют духовная культура, местное сообщество,
местное хозяйство, селенческая подсистема, местная языковая сис-
тема и природный ландшафт. Такое “усложненное” представление,
с одной стороны, позволяет удерживать целостность традиционной
культуры, а с другой, задает целостность самого комплексного ис-
следования. Именно об этой целостности народной культуры писал
крупнейший культуролог и знаток славянской традиционной куль-
туры, академик Н. И. Толстой: “Народный язык, говоры, народные
обряды, представления и вся народная духовная культура, вкупе
31
с элементами включенной в нее материальной культуры, представ-
ляют собой единое целое и с научной точки зрения и в представле-
нии носителей этой культуры (курсив мой - В. К.)” Р6].
Кроме объектного понимания предложенную модель культурно-
го ландшафта следует рассматривать и как межпредметную. Задан-
ная сложность объекта, превышающая возможности одной специ-
альной научной дисциплины, позволяет рассматривать разработан-
ную модель как координационную, как предмет междисциплинар-
ных исследований. Тем самым исходно закладывается установка на
синтетический, комплексный характер самого исследования.
Принципы междисциплинарного взаимодействия, методические
приемы полевых крупномасштабных исследований апробированы
при полевых исследованиях на Русском Севере, на территории
Архангельской области, где широко распространены традицион-
ные культурные ландшафты. При этом выявлены и описаны такие
свойства традиционного культурного ландшафта, как иерархич-
ность, полимасштабность, анизотропность и другие. Поставлена и
решается проблема устойчивости традиционного культурного лан-
дшафта.
Исследовательская группа, реализующая это направление, рас-
сматривает сохранившиеся традиционные культурные ландшаф-
ты как ценность в масштабе региона и страны.
Общим для всех отечественных географов, носителей разных
представлений о культурном ландшафте, можно считать то, что все
они далеки от “объектного” понимания культурного ландшафта и
рассматривают представление о культурном ландшафте как меха-
низм изменения современного статуса географии, смены ее мето-
дологических, идеологических, мировоззренческих оснований.
5.2., ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ
В СОВРЕМЕННОЙ НЕМЕЦКОЙ ГЕОГРАФИИ*
НЕМЕЦКАЯ география играет в мировой географической
науке особую роль. Во второй половине XIX - начале XX веков
Германия была важнейшим центром географической науки. При
* Раздел написан по материалам доклада В. Н. Стрелецкого “Концепция куль-
турного ландшафта в немецкой географии”, сделанном 3 марта 1999 года на
семинаре “Культурный ландшафт”.
этом особое развитие получили теоретические исследования.
Отсюда географические идеи распространялись в Россию и за
океан - в Америку, положив начало национальным географичес-
ким школам, каждая из которых по-своему интерпретировала на-
следие великих немецких географов: К. Риттера, А. Геттнера,
Ф. Ратцеля.
В современной немецкой географии исследования культурно-
го ландшафта локализованы в основном в областях исторической
и классической немецкой культурной географии. В организаци-
онном плане междисциплинарные исследования культурного лан-
дшафта в основном сосредоточены в двух центрах: “Семинаре по
исторической географии” (при Боннском университете), издаю-
щим ежегодник под названием “Расселение. Культурный ланд-
шафт. Окружающая среда”, и в группе по изучению проблем рас-
селения, издающей журнал “Изучение расселения. Археология.
История. География”. Кроме того, отделения культурной геогра-
фии существуют во многих известных университетах - Фрайбер-
ге, Геттингене, Гамбурге.
Для немецкой географии естественно понимание ландшафта
как ландшафта тотального, охватывающего природные и куль-
турные особенности территории в их единстве. Исследования по-
добных образований имеют в Германии давнюю традицию. При
этом изучение культурного ландшафта ведется с принципиально
различных, взаимодополняющих позиций. В современном немец-
ком ландшафтоведении выделяют четыре основные парадигмы:
сциентистскую, виталистическую, феноменологическую и пер-
цепционную.
Сциентистская парадигма основана на рациональной интерпре-
тации культурного ландшафта, ориентированной на материальные
проявления деятельности человека в ландшафте при изучении рас-
селения, природопользования; для нее характерно неприятие сим-
волических аспектов, духовной культуры. Так, Клаус Фен опреде-
ляет культурный ландшафт как территорию, освоенную и преобра-
зованную людьми, представляющими определенную культурную
общность. Хотя духовная культура в ландшафт не включается, твор-
цы культурного ландшафта трактуются Феном как некая культур-
ная общность, отличная от других. Иорг Штадельбауэр определяет
культурный ландшафт как проявление результатов взаимодействия
33
населения, расселения и хозяйственной активности. Хотя основ-
ное внимание уделяется не пространству, а деятельности, но сама
деятельность понимается чисто натуралистически.
Виталистическая парадигма рассматривает ландшафт как орга-
низм, который проходит определенные стадии в своем развитии,
рождается, живет и умирает. Самый крупный представитель этого-
направления - Лео Фрабениус, ученик Ф.Ратцеля и основатель
Института морфологии культуры во Франкфурте-на-Майне.
Феноменологическая парадигма рассматривает ландшафт как
пространство смыслов. К примеру, Питер Бургграф определяет куль-
турный ландшафт как экзистенциальную среду устойчивой терри-
ториальной общности людей. С одной стороны, эта среда обустро-
ена людьми, а. с другой, она освоена ими духовно — знаково, сим-
волически.
Перцепционная парадигма нацелена на восприятие, на выявле-
ние образов ландшафтов. В практическом плане внимание уделя-
ется описанию отдельных местностей и мест - Герцинской Герма-
нии, Гарца, старинных германских городов.
Единая концепция культурного ландшафта в немецкой геогра-
фии отсутствует, слабо проявляются попытки синтезировать, свя-
зать вышеперечисленные парадигмы. Вместе с тем большая часть
современных немецкоязычных работ по культурному ландшафту
выполнена в рамках сциентистской парадигмы.
5.3. КОНЦЕПЦИЯ КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА
В АНГЛО-АМЕРИКАНСКОЙ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ
ТРАДИЦИИ
В АНГЛО-АМЕРИКАНСКОЙ географической традиции
при практическом отсутствии того, что в российской географии
называется природное ландшафтоведение, представления о ланд-
шафте (культурном ландшафте) развиваются в рамках пяти иссле-
довательских направлений: структурно-морфологическом, ланд-
шафтно-символическом, ландшафтно-искусствоведческом, гендер-
ном и экзистенциальном [13].
Структурно-морфологическое направление обыкновенно свя-
зывают с основателем школы исторической географии в Беркли -
Карлом Зауером. В монографии “Морфология ландшафта”, опуб-
ликованной в 1925 году, он предложил рассматривать ландшафт
34
в двух аспектах — природном и культурном. В схеме морфологии
культурных ландшафтов К. Зауэра человеческая культура высту-
пает активным агентом, природная среда - средством, а сам куль-
турный ландшафт - результатом приспособления человека к ок-
ружающей среде. “Ландшафт выступает в роли скрупулезного
свидетеля приспособления человека к окружающей среде” [9].
Структурная морфология концентрируется на морфологии вне-
шних форм ландшафта. В качестве форм проявления взаимодей-
ствия культуры и природной среды могут выступать население (его
плотность и подвижность), жилая застройка (ее планировка, струк-
тура), производственные процессы, коммуникации. Структурная
морфология ландшафта нацелена на создание синтезированного
знания, основанного на анализе его элементов. Все элементы куль-
турного ландшафта, проявленные в физическом пространстве, ста-
новятся доступными для измерения и изучения. В таком контексте
крупномасштабная географическая (топографическая) карта явля-
ется важным источником информации о культурном ландшафте.
Критика этого направления ландшафтных исследований строи-
лась на неучете фактора восприятия, символических начал куль-
турного ландшафта [13]. Однако морфологический анализ куль-
турного ландшафта полезен на первых этапах его исследования.
Ландшафтный символизм. Для понимания символики культур-
ного ландшафта необходимо уяснить ценностные установки и пред-
почтения тех людей, которые его сформировали, а также тех, кто
расцюлагает образами данного ландшафта. Такой подход предпо-
лагает выстраивание исследования в соответствии с двумя уровня-
ми: пространственными традициями местного сообщества и обра-
зами ландшафта среди “краеведов” - носителей истории края.
В ландшафтно-символических исследованиях акцент сделан на
выявление этнокультурного разнообразия стран и отдельных реги-
онов. К примеру, И. Ф. Туан показал, что в некоторых культурах
сакральное восприятие городского ландшафта “как небесной бла-
годати на земле” связано с представлением о том, что город симво-
лизирует конечную цель развития человеческого общества и пото-
му противостоит первозданному хаосу и дикости, как, например,
Иерусалим [48].
Образно-символическая компонента в составе культурного лан-
дшафта истребовала поиска особых методов и средств для ее вы-
35
явления и представления. Так, для исследования ландшафтных
предпочтений Дж. Голд предлагает такие методы, как интервьюи-
рование, непосредственные наблюдения, фотографирование [9].
Сказанное выше делает понятным, что именно в рамках этого
направления сложилось представление о топофильных и топофоб-
ных, т. е. о безопасных и опасных ландшафтах. При этом всячески
подчеркивается относительность таких оценок, связанная с этно-
культурным, социальным и другими факторами.
Ландшафтно-искусствоведческое направление базируется на
исследовании восприятия произведений ландшафтной живописи
как источников географической информации. По мнению С. Дани-
эльса ландшафтная картина может определять видимую форму
нации (этноса), выражая суть национального самосознания, этни-
ческого характера [45]. Например, картина Дж. Констебля “Повоз-
ка сена”, изображающая сельскую Англию, по его словам, оцени-
валась британцами как страна в миниатюре, то, что должно было
защищать и ради чего стоит умереть. Тем самым демонстрируется,
что ландшафт для британцев - это средство выражения националь-
ного достоинства.
Таким образом, в ландшафтной живописи воплощается множе-
ство форм национального (этнического) самосознания - его регио-
нальное и местное своеобразие, религиозные, социальные, семей-
ные особенности.
Гендерное направление исследований ландшафта ведется
сквозь призму мужского и женского начал. По мнению Дж. Роуза
природная сторона в культурном ландшафте (например, в обра-
зах нимф, дриад пассивных и послушных) ассоциируется с женс-
ким началом, а культурное его освоение, окультуривание ланд-
шафта - с мужским [47]. По мнению другого американского
исследователя А. Колодни исходный, традиционный образ куль-
турного ландшафта Америки связан с образом матери-земли. Ут-
рата этого образа способствует разрушению традиционного куль-
турного ландшафта.
Экзистенциальное направление. С позиций Д. Косгроува имен-
но это направление наиболее адекватно отражает суть культурного
ландшафта, позволяя внести чувственность, вовлеченность чело-
века в пространство и место, где он живет [44]. Содержательные
положения этого направления сформулированы Дж. Б. Джексоном:
36
-	человек живет в культурном ландшафте социально;
-	культурный ландшафт - это единство людей и окружающей
их среды;
-	культурный ландшафт — это пространство тех, кто живет и
работает на его территории;
-	все культурные ландшафты символичны: они выражают на-
стойчивое желание человека превратить Землю в небесный рай;
-	культурные ландшафты подвергнуты изменениям, так как они
являются выражением желания сообщества людей [46].
В ландшафтном исследовании Дж. Б. Джексон выделяет два
базовых момента: частное жилье как первичный ландшафтообра-
зующий элемент и прототип большого мира в культуре и этничес-
кий (этнокультурный) аспект ландшафта.
Для этнокультурного ландшафтоведения особого внимания
заслуживают методологические и методические разработки лан-
дшафтно-символического и ландшафтно-экзистенциального
направлений англо-американской географии.
6.	МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ОСНОВЫ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЯ
6.1.	КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ
НАУКЕ И ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ ПРОЕКТИРОВАНИИ
ВО ФРАНЦУЗСКОЙ традиции пейзаж (le paysage) посто-
янно привлекал внимание представителей разных специальных
научных дисциплин (географии, этнографии, истории, архитек-
туры, социологии), комплексных научных дисциплин (руралис-
тики, урбанистики), философии, а также территориального про-
ектирования, органов государственного управления и местного
самоуправления. Тем самым было предуготовлено такое воспри-
ятие пейзажа как феномена, сложность которого исходно заведо-
мо выше возможностей одной дисциплины.
Концепция пейзажа как существенного измерения отношения
общества к миру стала базовой при создании междисциплинар-
ного Центра по изучению истории и культуры [40]. В деятельно-
сти Центра, созданного в 1991 году в Бордо, принимают участие
не только географы, но и историки, археологи, архитекторы, это-
логи, философы, дизайнеры, архитекторы, землеустроители. Ори-
37
ентированная на пейзаж деятельность Центра разворачивается
в трёх направлениях: анализ эволюции пейзажа, исследование
восприятия пейзажей и взаимосвязь пейзажа и ландшафтного
планирования.
Анализ эволюции пейзажа. Процесс эволюции пейзажей рассмат-
ривается как отражение взаимодействия общества и природы, для
понимания которого требуется комплексное исследование, исполь-
зующее методы естественных и социальных наук. Это позволяет
выйти на выявление состояний пейзажей, идентификацию фаз их
трансформации и объяснение ведущих факторов их динамики. При
этом состояние пейзажа определяется не только природными, но
культурными, хозяйственными, управленческими факторами. Счи-
тается, что подобные исследования обладают определенным про-
гностическим потенциалом.
Исследование восприятия пейзажей. В рамках этого междис-
циплинарного направления исследований большое внимание
уделяется наблюдению - “без наблюдения нет пейзажа”. Иссле-
дование строится как на основе анализа самого пейзажа, так
и взаимодействия человека и пейзажа (как отношений зрителя и
зрелища). При этом исследуются аспекты взаимодействия: исто-
рические (история восприятия отдельных значимых пейзажей),
социальные (восприятие пейзажей разными социальными груп-
пами), психологические (влияние состояния человека на воспри-
ятие пейзажа и влияние самого пейзажа на состояние человека).
Особое внимание уделяется выявлению культурных кодов, кото-
рые играют доминирующее значение в нормах восприятия и по-
нимания пейзажа, во многом определяют его модели развития.
Действительно, этнический фактор, фактор воспитания, образо-
вания играют существенную роль в формировании “культурных
кодов” и, соответственно, представлений о красоте пейзажа.
Типология пейзажей выстраивается в соответствии с разными ти-
пами “культурных кодов” [41]. Выделяются:
1)	“пейзаж-текст” - литературное описание или художествен-
ный образ ландшафта;
2)	“эмблематический пейзаж” - ландшафт историков и геогра-
фов, связанный с самоидентификацией нации;
3)	“органический пейзаж” - типичный ландшафт региона,
объект защиты региональных экологических движений;
38
4)	“пейзаж современности” - символ страны, региона, города,
объект паломничества туристов;
5)	“научный и экологический пейзаж” - ландшафты - научные
лаборатории;
6)	“внутренний пейзаж” - мысленный ландшафт пользователей.
Взаимосвязь пейзажа и ландшафтного планирования. В рам-
ках третьего - прикладного - междисциплинарного направления
усилия направлены на учет особенностей пейзажа в ландшафтном
планировании. Предпринимаются попытки по внедрению пейзаж-
ного подхода в практику территориального проектирования и пла-
нирования. Об общественной значимости проблемы пейзажей во
Франции свидетельствует факт принятия в 1993 году специально-
го Закона “Об охране пейзажей” [41].
Таким образом, французская “пейзажелогия” оформилась не
только как междисциплинарное исследовательское направление, но
и как особый подход, активно применяемый в практике территори-
ального проектирования.
6.2.	ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ
В ЭТНОЛОГИИ И ЭТНОЛИНГВИСТИКЕ
ЭТНОЛОГИЯ и этнолингвистика - междисциплинарные
направления комплексного исследования культуры. Этнология на-
целивает на учет природных факторов и роли разнообразия при-
родных ландшафтов в этнических процессах. Этнолингвистика
привносит принцип целостности в междисциплинарные исследо-
вания традиционного культурного ландшафта - ландшафта дерев-
ни, восстанавливая роль духовного начала и духовной кулыуры
в традиционном культурном ландшафте; для этнокультурного
ландшафтоведения могут быть полезны и теоретические разработ-
ки об историко-культурной зоне и историко-культурном типе.
Традиции анучинской этногеографической школы в рамках эт-
нологии подхватывает Л. Н. Гумилев. Хорономический принцип
Л. С. Берга о воздействии ландшафта на организмы он распрост-
раняет и на этнические сообщества. В 60-70-ые годы он публикует
серию статей с символичным для этнокультурного ландшафтове-
дения названием “Ландшафт и этнос” [10]. Л. Н. Гумилев рассмат-
ривает этнос как биогеографическое явление, а этногенез и его
“взрывы” он увязывает с физико-географическими (наличие двух
39
и более природных ландшафтов) и этническими причинами (на-
личие двух и более этнических субстратов).
Л. Н. Гумилев вводит представление об этноландшафтном рав-
новесии, подразумевая под ним соответствие состояния этноса ок-
ружающему природному ландшафту. “Этносы всегда связаны
с природными условиями, ландшафтами... Ландшафт определяет
возможности этнического коллектива при его возникновении, а но-
ворожденный этнос изменяет ландшафт применительно к своим
потребностям. Затем наступает привычка к создавшейся обстанов-
ке, становящаяся для потомков близкой и дорогой. Привязанность
к ландшафту бессознательно хранится в людях” [10].
Этнолингвистика - междисциплинарное исследовательское на-
правление, ориентированное на комплексный подход к традици-
онной народной культуре. В его рамках в процессе многолетних
комплексных исследований сложного полиэтнического славянско-
го региона Полесья развивалось представление и о культурном лан-
дшафте. Полесье, известное в физической географии через ланд-
шафт полесского типа, многие годы отличалось, подобно Русскому
Северу, высокой степенью сохранности традиционной народной
культуры; оно давно привлекает внимание исследователей. Наряду
с комплексным подходом для этнолингвистики характерно про-
странственное представление результатов исследований в виде ат-
ласов и карт.
Сущность комплексного подхода этнолингвистики отражает
следующее определение: “Народный язык, говоры, народные обря-
ды, представления и вся народная духовная культура, вкупе с эле-
ментами включенной в нее материальной культуры, представляют
собой единое целое и с научной точки зрения и в представлении
носителей этой культуры" [36, курсив мой - В. К.].
Этнолингвистические исследования пронизывает эколого-кри-
зисное мировосприятие, усилившееся после чернобыльской траге-
дии, последствия которой широко затронули районы Полесья: “...во
многих отношениях время уже непоправимо упущено - индустри-
ализация, коллективизация, война и экспансия городской «полу-
культуры» неумолимо стирали богатый и красочный культурный
ландшафт славянского традиционного быта, нравов, обычаев и ме-
стного языка” [36, курсив мой - В. К.]. Из этой цитаты понятна суть
гуманитарного представления о культурном ландшафте.
40
Однако при практической реализации принципа целостности,
при проведении комплексных культурологически ориентированных
исследований неизбежно возникают непростые методологические
проблемы, во многом аналогичные проблемам комплексных гео-
графических исследований: “...изучение географического расселе-
ния народов и распространения их культуры (в том числе и этног-
рафическое картографирование) привело советских этнографов
к весьма важному для современной этнографии выводу: границы
расселения отдельных этносов (этнические территории), ареалы
отдельных языков, отдельных комплексов или тем более элементов
культуры и ареалы отдельных антропологических особенностей,
как правило, не совпадают” [42]. Иначе, пространственные резуль-
таты культурологически ориентированных исследований разных
дисциплин, разных наук, положенные на карту (речь идет об ареа-
лах) - разные.
Автор первого учебника по этнолингвистике А. С. Герд пред-
принял попытку решения проблемы целостности через комплекси-
рование результатов исследований частных (специальных) дисцип-
лин. Методологическая проблема соотнесения специальных зна-
ний при этом решается через техническую форму представления
результатов специальных исследований - с помощью таблицы-мат-
рицы и географической карты [8].
Среди важнейших синтезированных представлений этнолинг-
вистики — историко-культурная зона, и историко-культурный тип.
Под историко-культурной зоной понимается “определенное аре-
альное единство, которое выделяется по данным этнографии, ар-
хеологии, антропологии, языкознания, истории, геологии, палео-
географии, географии, а также ряда других наук о человеке (фоль-
клор, музыковедение)” [8]. Между тем остается не ясно, на каких
основаниях осуществляется синтез и выделяется это “ареальное
единство” и является ли оно единством, а не механическим сво-
дом? Ведь у археологии, этнографии и языкознания и географии
разные методы, разная ориентация и разные объекты исследова-
ний. Каждая из специальных наук в соответствии со своей и толь-
кб ей присущей исследовательской традицией из целостного фено-
мена народной культуры “вырезает” свой фрагмент (объект) и ра-
ботает с ним. И нет ничего удивительного в выводе К. В. Чистова о
принципиальном несовпадении результатов таких исследований.
41
Более того, исходя из методологических оснований, они и должны
не совпадать. На этом несовпадении и зиждется различие и само
бытие наук. И потому вопрос об “ареальном единстве” остается
открытым.
Не ясно, каким образом решается проблема синтеза, и представ-
ление об историко-культурном типе. “Историко-культурный тип есть
сумма различных хронологически относительно синхронных об-
щих типов, выделяемых по материалам таких наук, как археология
(тип археологической купыуры), языкознание (тип языкового строя),
антропология (антропологический тип), этнография (тип тради-
ционно-бытовой или духовной культуры), музыковедение (тип ме-
лодического рисунка), фольклористика (типы сюжетов, героев;
жанры), психология (типы характера, поведения), политическая
история (типы границ, походов, миграция), геология, климатоло-
гия (тип климата), физическая география (тип ландшафта), эконо-
мическая география (типы хозяйственно-производственных связей),
зоология (биотипы ландшафта)” [8]. Не касаясь вопроса об осно-
вании выбранных к перечислению наук и соответствующих им
объектов исследования, можно заключить, что механизм синтеза
остается невыясненным.
Таким образом, системно-аналитический подход этнолингвис-
тики с ориентацией на исследование ареалов и типологические
разработки специальных дисциплин не решает проблему целост-
ности феномена культуры, ту проблему, о которой писал Н. И. Тол-
стой [36]. Однако сама попытка рассмотрения традиционной на-
родной культуры с позиции ее целостности с использованием
(в зачаточном состоянии) ландшафтного подхода заслуживает при-
стального внимания.
6.3.	ГРАДОВЕДЕНИЕ И КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ
ГОРОДА
ГРАДОВЕДЕНИЕ задает важный ориентир - целостность
-исследования духовного и материального начал культурного ланд-
шафта города.
Градоведение как комплексное направление междисциплинарных
исследований города связано.прежде всего.с именем Н. П. Анцифе-
рова. Принципы градоведения сложились в процессе экскурсионно-
ознакомительных поездок группы энтузиастов в исторические города
42
Италии в начале XX века. Подход, который разработал Н. П. Анци-
феров, в современной терминологии можно было бы назвать градо-
экологическим [2]. В самом деле, базовым принципом его работы был
принцип целостности: “...надо... понять город, не только описать
его, как красивую плоть, но и почувствовать, как глубокую, живую
душу, уразуметь город.писал учитель Н. П. Анциферова,изве-
стный историк, друг В. П. Вернадского, академик И. М. Греве. Тем
самым в градоведении на первый план ставится проблема понима-
ния города. В градоведческом исследовании городов за основу при-
нимается экологическая идея организма, постоянно указывается на
необходимость выявления “живого образа города”. И целевая уста-
новка градоэкологического исследования связана с пониманием,
с выявлением Genius loci, духа места, сущности города, которая спо-
собствует не только сакрализации города, но и задает ему определен-
ные траектории развития. В языческой традиции при строительстве
города духу места приносилась жертва. В православной традиции
место нового города освящалось, служился специальный молебен
городу, его новым жителям, градоначальнику.
Понимание сущности города, “духа места” позволяет выйти и
на вопросы развития города, поскольку многие ограничения и оп-
ределенные траектории развития города заложены генетически, на
начальной стадии его становления. Решение сверхзадачи выявле-
ния духа места, понимания сущности города, его своеобразия дос-
тигается через рассмотрение природных, исторических и простран-
ственных особенностей Города. Среди них - панорамный обзор для
описания “природной рамы” города, анализ топографии города
(особенностей планировки и расположения памятников), его топо-
нимии, “языка города”. Основным методом реализации подхода
Н. П. Анциферова являются историко-архитектурные и историко-
литературные экскурсии [2].
При ознакомлении с городом Н. П. Анциферов большое значе-
ние придавал окружающей его природе не только как красивому
фону, но и как во многом первоисточнику возникновения города на
конкретном месте. “Для постижения души города нужно охватить
одним взглядом весь его облик в природной раме окрестностей”. И
далее: “Природа словно входит в город, а город бросает свой блеск
на окружающий пейзаж. Появляется таинственное чувство зарож-
дения города, мы ощущаем его истоки. Легко представить, глядя
43
на широкое пространство, что было время, когда здесь бор шумел
и ничего не было, и мы переживаем плодотворный образ материн-
ского лона города и его зарождения” [2].
С особенной полнотой градоэкологический подход был реа-
лизован при исследовании Петербурга. Работа Н. П. Анциферо-
ва “Душа Петербурга” представляет собой мониторинг образа
города, выстроенный на материале русской поэзии XVIII - на-
чала XX вв., где просматривается весь спектр и динамика оце-
нок - от города неземной красоты до центра трагического импе-
риализма. При этом автор использует термин “городской пейзаж”,
употребляет термин “урочище” применительно к архитектурно-
планировочным единствам.
ВЫВОДЫ
В своем становлении этнокультурное ландшафтоведение опи-
рается на географические и междисциплинарные исследования и
разработки.
Для этнокультурного ландшафтоведения значимы традиции ком-
плексного природно-культурного исследования страны и ее регио-
нов, заложенные еще русской географией.
Внимания заслуживают методологические и методические раз-
работки немецкой и англо-американской географических школ,
особенно в плане исследования образов, восприятия, духовных на-
чал культурного ландшафта.
Французская “пейзажелогия” задает требования не только
к междисциплинарному исследованию культурного ландшафта, но
и располагает опытом взаимодействия комплексных исследований
ландшафта с районной планировкой.
Этнология нацеливает на учет природных факторов и роли раз-
нообразия природных ландшафтов в этнических процессах. Этно-
лингвистика привнесла принцип целостности в междисциплинар-
ные исследования традиционного культурного ландшафта - ланд-
шафта деревни, восстанавливая роль духовного начала и духовной
кулыуры в традиционном кулыурном ландшафте.
Градоведение, располагая методическим опытом полевых иссле-
дований города, задает важные ориентиры, направляя на целост-
ность исследования духовного и материального начал культурного
ландшафта города.
44
"Многие слышали о Фиваиде Египетской и читали в пате-
риках греческих о подвигах великих отцов, просиявших
в суровых пустынях... Но кто знает наш чудесный мир ино-
ческий, немало не уступающий восточному, который вне-
запно у нас самих развился на исходе XIV столетия и
в протяжении двух последующих веков одушевил непро-
ходимые дебри и лесистые болота родного Севера? На
пространстве более 500 верст, от лавры до Белоозера и
далее, это была как бы сплошная область иноческая, усе-
янная скитами и пустынями отшельников...".
А. Н. Муравьев, 1855
“Этносы всегда связаны с природными условиями, лан-
дшафтами...Ландшафт определяет возможности этни-
ческого коллектива при его возникновении, а новорож-
денный этнос изменяет ландшафт применительно к сво-
им потребностям. Затем наступает привычка к создав-
шейся обстановке, становящаяся для потомков близкой
и дорогой. Привязанность к ландшафту бессознательно
хранится в людях".
Л. Н. Гумилев, 1989
РАЗДЕЛ 3
ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ТРАДИЦИОННОГО
КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА
(ПА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО СЕВЕРА)
ОСОБЕННО полноценно и зримо феномен культурного ланд-
шафта проявляется в регионах с мощными этнокультурны-
ми традициями. Этнокультурное разнообразие России - мощный
и пока невостребованный ресурс ее развития. И в начале
XXI века Россия представляет собой полиэтническую культурную
(провинцию, “размытую” в зонах притяжения мегалополисов и
крупных промышленных районов.
Русский Север - один из самых изученных и едва ли не са-
мый неведомый из регионов России. Притягательность Севера,
45
возможно, объяснима мифологической традицией, которая, впро-
чем, “подстилается” прочными историческими и природными
основаниями.
Традиционные культурные ландшафты во многих районах Се-
вера самоподдерживаются. Одно из таких мест - Пинежье (рис. 2).
Познакомимся с феноменом пинежского культурного ландшафта—
одного из самых устойчивых и сохранившихся традиционных лан-
дшафтов не только на Русском Севере, но и во всей России.
Рис. 2. Пинежье. 1997 год. Лодка-осиновка, сделанная из целого
дерева
Традиционный культурный ландшафт “проступает” в таких
природно-культурных проявлениях как центрированность, иерар-
хичность, полимасштабность, анизотропность.
7.	ЦЕНТРЫ РУССКОГО КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА И ПРОЦЕССЫ
ЦЕНТРИРОВАНИЯ
КАК ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ образование культурный ланд-
шафт представляет собой продукт освоения и обустройства этни-
46
ческим сообществом “своего” пространства. Процесс освоения
пространства всегда содержит культурную составляющую. Для
пространственно активных этносов освоение приводит к форми-
рованию культурных центров, которые выступают не только как
центры распространения инноваций, но и как центры мировосп-
риятия. Это проявляется и в складывании региональной мифоло-
гии, и в топонимике, и - главное - в региональной этнокультур-
ной организации пространства.
Особый интерес с позиции этнокультурного ландшафтоведения
представляют вопросы динамики, “жизни” центров, усиления од-
них и угасание других, “поглощение” центров, иерархическое дви-
жение центров, с одной стороны, и отражение этих процессов
в местной культурной традиции - с другой. В силу действия про-
цессов центрирования культурный ландшафт представляет собой
живое полицентрическое образование.
7.1.	АНАЛИЗ СЛУЧАЯ: ПОМОРЬЕ КАК ЦЕНТР МИРА
ЭТНОМИФОЛОГИЧЕСКОЕ мировосприятие, этноцентри-
рованная картина мира характерна для каждой этнической груп-
пы. Каждый этнос стремится к противопоставлению другим и
самоидентификации как результату этого противопоставления.
При идентификации и самоидентификации этноса это достигает-
ся через представления о своем/чужом. Противопоставление
может выстраиваться по разным основаниям: через антропологи-
ческие особенности, культурные традиции и верования, своеоб-
разие хозяйства и организацию быта, языковые различия.
Предлагаемый ниже фрагмент текста представляет собой при-
мер исторической реконструкции центрированной картины мира
поморского этноса, выполненной по материалам фольклора, этног-
рафии и историческим картам.
Центр мира -Поморье. “В центре мира поморов находится Бе-
лое море и его берега, по которым живут русские рыбаки. Это своя,
русская, земля. Фактически границами ее на севере был Мурман и
«воронка» Белого моря, на западе - северные страны: Швеция,
Финляндия, Норвегия. Своя земля маркировалась как «христианс-
кая», «светлая», «чистая», в которой живет православный русский
народ: «наши украйные палестины», «коляне господни - народ
израильский»” [11].
47
“Поморская земля, являясь «христианским» центром мира, ок-
руженным соседями «темными», «нечистыми», должна была спа-
сать и охранять мореплавателя в его путешествиях в дальние стра-
ны. На это был направлен целый ряд действий охранительной ма-
гии, связанной с камнями и землей” (рис. 3).
Рис. 3. Поморская центрированная мифологическая картина мира
(Давыдова Ю. А., 1998)
Условные обозначения:
1 - центр мира (“Русская православная земля”); 2 - земли ближних соседей
(“Карельские, лопарские, ненецкие земли”: колдуны, знахари, чудь); 3 -
земли дальних соседей (“Немецкие поганские земли”: великаны, колдуны,
разбойники, пираты; “Матка”: чудь); 4 - “чудесные земли” (одноногие,
песьеголовые, дивии люди, проклятые, чудь); 5 — “царство мертвых”;
-----направление движения поморских кораблей
Первый круг - ближние соседи. “Первым чужим кругом, очер-
ченным вокруг центра, являются земли «ближних соседей» - ино-
родцев-язычников. Населенные реальными (немифологическими)
народами, эти земли воспринимались как антимир, в котором
живут люди, обладающие большой колдовской силой: например,
48
поморы верили в то, что все болезни и напасти посылают «с вет-
ру» карелы и что для них ничего не стоит «положить в озеро» рус-
ского помора, то есть принести его в жертву озеру. К числу таких
народов относились также самоеды и финны. Однако и этот мир
был неоднородным. Считалось, что из двух соседей русских -
карел и лапландцев - большим колдовским потенциалом облада-
ют последние” [11].
Устойчивости этого верования способствовали три фактора.
Во-первых, лопь жила в территориальном отношении дальше, чем
“кореляки” и тем самым пространственная удаленность от центра
проживания поморов в глазах последних придавала чужому этно-
су более сакральный характер. Во-вторых, в фольклоре окружаю-
щих стран (Норвегии, Дании, Швеции, Голландии) Лапландия
считалась страной колдунов. Вероятно, по этой причине один из
вариантов этимологии Кандалакшского залива — волшебный (кол-
довской) залив. Не будем забывать, что реальный Кандалакшский
залив имеет сложную вытянутую форму, берега его изрезаны, дно
изобилует косами и отмелями, нередки густые туманы, что пред-
ставляло и представляет опасность для мореходов, в свою очередь
связывавших эти явления с колдовством аборигенов.
Второй круг — земли дальних соседей. К ним относятся земли
Норвегии, Голландии, Дании, отчасти Новой Земли. “Эти террито-
рии рассматривались в основном как отдаленные холодные стра-
ны, как родина разбойников - морских пиратов, а также как места
промысла и субъекты торговли. Основная масса преданий, легенд
и песен повествует о долгих зимовках на Груманте, Нордкапе, Кен-
роге, о приключениях и путешествиях. Так, например, Грумант
считался царством холода, льда и белых медведей и определялся
как «злойка», «чужа» страна»” [11].
Новая Земля, являясь пограничной территорией, нередко фи-
гурирует в быличках и сказках о проклятых. Сын-зверобой, про-
клятый матерью в Поморье (“чтоб тя лешой взял!”), оказывается
на Новой Земле. Проклятых детей находят рыбаки в промысло-
вой избушке на Новой Земле. Таким образом, в мифологических
рассказах о Новой Земле реализуются представления о гранично-
сти с потусторонним миром.
Третий “чужим” кругом, а вернее полукругом, очерченным
с севера, в художественной картине Поморья являются земли нече-
49
ловеческих существ. Здесь речь идет уже не о реальных, а о леген-
дарных мифологических йародах. Это край обитаемого мира, мес-
то, близкое к границам мира необитаемого, - царства мертвых. На
этой территории (труднодоступные острова, неизвестные земли)
живут карлики, одноногие, песьеголовые и т. д.
Вариант предания, записанного со слов новоземельского само-
еда, с точной территориальной привязкой, был опубликован
С. Писаховым, замечательным писателем и сказочником:
Если пройдешь льды, идя все к Северу, и перескочишь че-
рез стены ветров кружащих, то попадешь к людям, кото-
рые только любят и не знают ни вражды, ни злобы. Но у
тех людей одна нога, и каждый отдельно они двигаться не
могут, но они любят и ходят обнявшись, любя. Когда они
обнимутся, то могут и ходить и бегать, а если перестают
любить, то перестают обниматься и умирают. А когда они
любят, они могут творить чудеса. Если надо за зверем гнать-
ся или спасаться от злого духа, те люди рисуют на снегу
сани и оленя, садятся и едут так быстро, что ветер восточ-
ный догнать не может.
В этом предании совмещаются представления о “чудесных” зем-
лях и земном рае, что может быть расценено как отступление от
общего правила увязывания отдаленных северных земель с цар-
ством мертвых и адом. Если с жителями первого и второго кругов
поморы общались довольно часто, то с обитателями третьего - кон-
такты носили редкий и нежелательный характер. В основном они
сводились к наблюдению за чужим миром [11].
Царство мертвых. Это последний и очень важный компонент
поморской модели мира. Хотя это место сакрально, оно имеет гео-
графическую привязку - Северный Ледовитый океан и Северный
полюс. Средневековые источники подчеркивают их необитаемость
и непригодность для жизни: “северныя убо части до конца студена,
не живома есть” (Козьма Индикоплов), “стоит мерзлое море..., яко
не может человек тамо жити” (Луцидарий).
“В своих воззрениях на недосягаемый Север русское население
однозначно восприняло аборигенную традицию. Вечный холод и
темнота - два главных атрибута царства мертвых. Считалось, что
туда уходят души умерших рыбаков, передвигаясь от земли к небу
по северному сиянию, а по небу к царству мертвых - по Млечному
50
пути. Земли, находящиеся в большем удалении от центра (Беломо-
рья) в направлении к северу, считались опасными, близкими к цар-
ству смерти. Самой дальней континентальной территорией была
Кола, расположенная на границе с Норвегией. В поморском фоль-
клоре есть поговорка: «От Колы до ада всего только три версты».
Путешествие в царство мертвых (унос промышленников на льдине
в океан и чудесное возвращение) стало одним из популярных мо-
тивов в фольклоре промысловиков” [11].
Таким образом, центрированная пространственная организация
поморской этнической группы выстраивается в логике усиления
мифологичности от центра мира к его периферии. Особый колорит
таким знаниям придает локализация представлений о реальном или
мифологическом этносе на конкретную территорию, определенный
географический объект. Северный Ледовитый океан задает иска-
жение пространства, выступая вторым центром после положитель-
ного, “светлого” Поморья, своего рода “черной дырой”: с позиции
православного поморского мировосприятия Северный Ледовитый
океан соотносим с адом.
По мере развития науки (в том числе географии) и образования
центрированное мировосприятие на глобальном и региональном
уровнях практически ушло, размылось. Но на локальном уровне
этот эффект очень силен, особенно в районах с мощными культур-
ными традициями. Он позволяет понять особенности организации
пространства. Феномен центрированности проступает через осо-
бенности топонимии, через мифологию пространства, через дру-
гие особенности культурного ландшафта (рис. 4).
Исследование центров мировосприятия - региональных, город-
ских, сельских — позволяет выявить исторические корни некото-
рых пространственных парадоксов, выйти на проблему устойчи-
вости традиций. При исследовании центрирования пространства
на макроуровнях может быть использована схема В. Л. Каганско-
го: центр - провинция - периферия - граница [19].
На местном уровне исследования, например, при изучении эт-
нокультурной (этномифологической) организации пространства
конкретного региона, города или деревни, такой подход позволит
понять его особенности, объяснить своеобразие пространственной
организации края.
51
Рис. 4. Северный храм (Ильинская церковь Веркольского
монастыря)
7.2.	ТОПОНИМИЧЕСКАЯ ИНДИКАЦИЯ ПРОЦЕССА
ЦЕНТРИРОВАНИЯ НА ПИНЕЖЬЕ
ЖИВОЙ ПРОЦЕСС постоянного центрирования (усиления
одних и ослабления других центров) хорошо отражается в народ-
ном сознании и творчестве и организации пространства. Причем
независимо от актуального статуса места каждая деревня выступа-
ет как центр мира.
В связи с этим перед исследователем с особой остротой встает
проблема выявления типологии ландшафтно-топонимических про-
цессов, дающих возможность реконструировать ситуацию в про-
шлом или прогнозировать ее на будущее. Необходимо выделить
следующие процессы: организационные, ориентационные, иерар-
хические, этноязыковые и пространственно-миграционные [23].
Более подробно рассмотрим первые три процесса.
Организационные ландшафтно-топонимические процессы свя-
заны с хозяйственным освоением территории и пространственным
оформлением культурного ландшафта. В основу последнего кла-
дется центрированная “картина мира”, зафиксированная в соот-
ветствующих базовых топонимах типа Деревня - Поле - Пожня -
Лес - Река - Ручей - Остров. Почти для каждой северной деревни
можно найти базовые, миропорождающие топонимы, например,
ручей Ручей, пожня Поженка, остров Остров и т.д. Постепенное
разворачивание в пространстве различных форм хозяйственной
деятельности сопровождается не только усложнением организации
ландшафтного пространства, но и соответствующей ему топони-
мической системы.
Ориентационные ландшафтно-топонимические процессы
организуют все пространство культурного ландшафта относитель-
но природных, хозяйственно-управленческих, культурных и сак-
ральных объектов, выступающих в этом случае в роли своеобраз-
ных центров. При центрировании пространства в культурном
ландшафте неизбежно возникают отношения типа “центр-пери-
ферия”, что соответствующим образом фиксируется и в топони-
мах. Именно поэтому топонимы Заречье и Залесье должны
рассматриваться нами как “периферийные” по отношению
к “ядерной” Деревне и промежуточным Реке и Лесу. По их распо-.
ложению в пространстве можно выявить направление освоения и
восстановить уже несуществующие центры.
53
Иерархические ландшафтно-топонимические процессы. Усиле-
ние статуса места в ситуации иерархии мест приводит к возникло-.
вению эффекта топонимического лифта, выражающегося в “вер-
тикальном движении” от микротопонима к топониму или от
незначимого топонима к значимому, обладающему большой топо-
нимической мощностью. Этот тип ландшафтно-топонимических
процессов относится нами к иерархическим.
Центр и периферия статусно неравноценны: центр всегда се-
мантически и функционально более значим. Поэтому и топоним,
с ним связанный, как правило, обладает большей мощностью, что
и обеспечивает ему долгую сохранность в местной традиции. При
усилении одного центра и одновременном ослаблении другого,
особенно если они территориально приближены, может произой-
ти не только расширение / сужение пространственного ареала со-
ответствующих топонимов, но и полное поглощение одного топо-
нима другим. Примером первого типа взаимодействий служат
топонимические пары, зафиксированные на среднем Пинежье:
Шо'това / Ма'рьина, Кра'сное / Жабе'й, Кевро'ла / Ло'хта (пер-
выми указаны более мощные топонимы).
Пара Шотова / Марьина иллюстрирует процесс топонимическо-
го поглощения околка соседней деревни. На протяжении сотен лет
околок Черле'ная Гора относился к деревне Марьина Гора, распола-
гаясь в нескольких километрах от центра деревни, примыкая
к деревне Шотова Гора; в деревне же Шотова Гора параллельно су-
ществовал околок с таким же названием. Процесс топонимического
поглощения начался, вероятно, с упразднением волостного деления
территории. Перепись 1922 г. уже фиксирует двойное (переходное)
его название — Моро'зница (Малая Червля'ная гора); к настоящему
времени бытует уже только один топоним - Морозница.
Пара Красное / Жабе'й иллюстрирует процесс топонимичес-
кого поглощения уже всей деревни с “переводом” деревенского то-
понима на более низкий уровень околка. Самостоятельная еще
20-30 лет назад й, вероятно, более древняя деревня Жабей (исто-
рическое название Жабей конец зафиксировано в катойкониме
жабоко'ны), в связи перемещением центра хозяйственной актив-
ности в соседнее Красное, ныне воспринимается как самими жа-
боконами, так и их соседями как околок Красного, причем сосе-
дями употребляется иное название - Жа'бье.
54
В качестве примера процесса топонимического поглощения круп-
ной соседней деревни при утрате селенческого топонима укажем
на пару Кевро'ла / Ло'хта (рис. 5).
Рис. S. Топонимическое поглощение Кевролой соседней деревни
Лохты в процессе центрирования культурного ландшафта
Топонимические границы Кевролы:	1950-е гг.	1990-е гг.
Зуево	околок деревни Кевролы
Горка	околок “поглощенной” деревни Лохты
Кеврола как бывшая столица Пинежья обладает большой то-
понимической мощностью. При физическом сохранении шес-
ти околков, составляющих д. Лохту, после “присоединения”
к д. Кевроле они ныне стали восприниматься как кеврольские, а
сам топоним Лохта в последние 20-30 лет местными жителями
почти не употребляется.
Сказанное не означает, что изменение статуса места всегда ав-
томатически влечет за собой утрату и смену топонима: в ряде слу-
чаев он может сохраняться как реликт. К таковым мы бы отнесли
топоним Во'лость - наименование одного из околков деревень
Шотовой и Чёшегоры, в котором в прежние годы располагалось
волостное управление.Одна и та же местность может иметь одно-
временно не один, а несколько центров разного типа - природный,
хозяйственно-управленческий, сакральный, культурный и пр. Имен-
но поэтому при проведении ландшафтно-топонимических изыска-
ний правильнее говорить о системном, иерархически организован-
55
ном комплексе ядерных и периферийных топонимов, отражающим
статусную организацию культурного ландшафта.
В некоторых крупных селениях иерархический процесс орга-
низационно оформляется через усложнение структуры деревни:
деревня - околок - подоколок. Яркий пример тому Шогова, на-
считывающая 8 околков (Волость, Новая деревня, Мезе'нцево,
Подгорье, За'ручей, Но'совка, Чернильница, Морозница), из
которых Волость имеет пять подоколков: Е'дома, Передо'г, Вехо-
ря'нка, Борова'я, Могилёво (см. рис. 3). Заметим, что подоколок
Могилёве возник в последние годы, а название свое получил
в соответствии с традицией: недалеко расположено кладбище, по-
пинежски - могильники [23]. Топонимическая мощность околка
Волость связана с длительным пребыванием в нем в дореволю-
ционное время центра местной власти и управления. Хотя чис-
ленность населения влияет на сложность иерархической структу-
ры, однако это влияние опосредовано (рис. 6).
Все приведенные выше примеры свидетельствуют о высокой
эффективности ландшафтно-топонимических изысканий, хорошо
фиксирующих процессы центрирования культурного ландшафта -
и реликтовые, и савременные. Пространственный аспект задает
картосхематическое представление их результатов.
7.3.	ЦЕНТРИРОВАННАЯ ПРОСТРАНСТВЕННАЯ
ОРГАНИЗАЦИЯ ПИПЕЖСКОЙ ДЕРЕВНИ И
МИФОЛОГИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА
ЦЕНТРИРОВАННАЯ организация пространства деревни и
всех процессов ее жизнедеятельности предопределяет и центри-
рованное распределение духов места - от домового, овинника
и банника до лешего.
В связи с заболоченностью и труднодоступностью водоразде-
лов жизненное пространство традиционной северной деревни
ограничивается узкой полосой вдоль реки и имеет ярко выражен-
ный зональный, экотонный характер. Ядром в этой простран-
ственной структуре, очевидно, выступает сама деревня, распо-
ложенная на первых этапах освоения региона, как правило, на
речной пойме (рис. 7).
Перечислим все зональные экотоны, которые последовательно
сменяют друг друга при традиционной пространственной органи-
зации северной русской деревни.
56
|ШОТОВА, свыше 600 жителей)
[Морозиица]	^Чернильница]
|Мезенцово) [Подгорье] Наручей] {Волость] [Новая Деревня) [Носовка|
{Перелог) [Вехорянк^ [Боровая) (Едома) [Могилёво]
^^^^^^^К^оком5Мяснтеле^
[Пестенца | [Троицко! |Бычиха| [Комариха! [Шиволотка] [Пахоцкп]
[МАРЬИНА, около 100 жителей]
[Спнцино | [Верхний [Савино| [Никольское] [Чуркнно] [Забо
[КРАСНОЕ, свыше 150 жителей)
[Жабей (Жабье) | [Горушка | [Красное]
Рис. 6. Примеры трех- и двухуровневой иерархической структу-
ры пинежских деревень
В направлении к реке: жилая часть деревни с рядами (“поряд-
ками”) изб; полоса придеревенских полей - “запольки” с овина-
ми, гумнами, амбарами; пойменная приречная полоса лугов - се-
нокосных угодий - “наволок”, куда обычно из противопожарных
соображений выносились черные бани; и, наконец, сама река.
В современных северных деревнях гумен и овинов почти не со-
хранилось, но амбары и бани “по-черному” по-прежнему широ-
ко распространены (рис. 8).
В направлении к лесу: жилая часть деревни с рядами изб; поло-
са приусадебных огородов с амбарами; ближний лес - “перелесок”,
57
Рис. 7. Центрированная пространственная организация пинеж-
ской деревни и мифологическая картина мира
наволок угодья
Домовой духи места
перемежающийся новинами (лесными полями и сенокосами); даль-
ний глухой лес (сузём) с разбросанными на большом расстояния
друг от друга лесными избушками.
С такой центрированной пространственной организацией дере-
венской жизнедеятельности связана специфика северорусской ми-
фологической картины мира и системы духов места, олицетворяю-
щих каждый из экотонов. Во-первых, она носит ярко выраженный
линейно-центрированный характер в соответствии с характером
освоения, а не круговой, как в средней полосе России. Во-вторых,
главенствующее место в ней занимают не два, а четыре персонажа:
с одной стороны - домовой, с другой - леший, водяной и дух бани -
банник или обдериха [16].
С перемещением большинства пинежских селений с поймы на
возвышенные участки и упрощением пространственной организа-
ции жизнедеятельности в современных северных деревнях почти
не осталось гумен и овинов, а бани стали белыми и их стали стро-
ить на территории жилой усадьбы. Произошли количественные и
качественные изменения как в мифологической картине мира, так
58
и в связанных с ней фольклорных текстах. К примеру, в настоящее
время почти не фиксируются поверья и былинки об овиннике и
гуменнике и все реже - о духе бани [16,24].
Рис. 8. Амбар
8.	ИЕРАРХИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ
ТРАДИЦИОННОГО РУССКОГО КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА
ПОД ИЕРАРХИЧНОСТЬЮ культурного ландшафта понима-
ется сложившаяся многоуровневая система разнозначимых мест.
8.1.	АНАЛИЗ СЛУЧАЯ: ИЕРАРХИЯ СВЯТЫХ МЕСТ
ПИНЕЖЬЯ И ПРИРОДНО-КУЛЬТУРНЫЕ КОМПЛЕКСЫ
СВЯТЫНИ Пинежья разных типов, занимающие строго оп-
ределенные ступени внутри иерархической системы, “закрепля-
ются” за определенными уровнями местных этнических сооб-
ществ и это, в конечном счете, сказывается на их пространствен-
ном распределении. Живую основу системы составляют малые
селенческие группы - деревенские и семейно-родовые, для кото-
рых актуальной является вся иерархия святынь (табл. 1). Приме-
чательно, что именно семейно-родовая группа, как правило, выс-
тупала и выступает инициатором создания местной святыни и
ее дальнейшая судьба связана с выходом ареала почитания за
рамки семьи и рода.
Из таблицы видно, что чем выше позиция внутри системы эт-
нических сообществ, тем авторитетнее святыня. Однако присут-
ствие крупных религиозных центров нисколько не снижало зна-
чения малых памятников. Более того, именно во взаимодействии
различных уровней иерархии и заключалась суть традиции почи-
тания святых памятников [38]. Добавим, что именно иерархичес-
кая система святынь представляет собой механизм устойчивости
традиционного культурного ландшафта Пинежья в целом, что
особенно наглядно проявилось на советском этапе истории.
Роль природного фактора в иерархии и функционировании свя-
тынь Пинежья разнообразна. Большая часть природных святынь,
а к ним относятся источники, ручьи, деревья, камни, не являются
официальными, занимая обычно низшие уровни1 (кустовой, селен-
ческий или кончанский) в региональной иерархической системе
святынь. Такие проявления исследователи называют феноменом на-
родного православия.
Кроме того, природные объекты в сакральных комплексах Рус-
ского Севера часто играют роль системообразующих. Типичное
пространственное распределение святынь, включая культурно-при-
60
родные комплексы, на двух иерархических уровнях - кустовом и
селенческом - показано на рис. 9.
Таблица 1
Взаимосвязь иерархии святых мест и иерархии местного
сообщества в традиционном культурном ландшафте Пинежья
[38 с изменениями автора]
Уровни иерархии	Иерархические типы святых мест	Иерархические типы местных этнических сообществ	Примеры номинации местных сообществ
Первый	Монастырь (Верколь- ский Архангельский монастырь)	Региональное местное сообщество (локальная группа)	Пинежане
Второй	Монастырь (Сурский Иоанно-Богословский и Красногорский Бого- родицкий монастырь)	Субрегиональное местное сообщество	Верховны / низовцы
Третий	Церкви, часовни, кресты, ручьи, источ- ники, сакральные комплексы	“Гнездовое” (кустовое) сообщество	Покшона
Четвертый	Церкви, часовни, крес- ты, деревья, ручьи, источники, камни, сак- ральные комплексы	Селенческое сооб- щество	Лохновцы, кобелсвцы, жабокона
Пятый	Часовни, кресты	Внутриселен ческое сообщество	Хидгорянс, смоляне, щельяне
Шестой	Часовни, кресты	Семейно-родовое сообщество	Олени, медведи, крюки, сельди.
Большая часть святынь с ареалами их почитания, показанная
на рис. 9, относится к локальным. Показан и ареал угасшей к кон-
цу XX века микрорегиональной святыни - Лагмбаса. В период ее
расцвета она включала в себя несколько христианских святых па-
мятников - Спасскую церковь, две часовни, обетный крест, а так-
же природные святыни - Свято'й Ручей и Федо'ткову Ще'лыо,
которая, хотя и была расположена на другом берегу Пинеги, в со-
знании местных жителей соотносилась с комплексом святынь
61
,1км ।
Рис. 9. Иерархия культурно-природных комплексов Среднего Пинежья
Условные обозначениия
Культурные объекты:
Природные объекты:
+• храмы
А сохранившиеся
4- храмы
А несохранившиеся
часовни
Ш сохранившиеся
Лч часовни
m несохранившиеся
j. обетные кресты
ь сохранившиеся
+ обетные кресты
т несохранившиеся
обрывистый
берег
q целебный
« источник
п гх] обетные
-' Гп деревья
%
р. Чингорка
места,
где “манило
и пугало”
Сакральные комплексы:
микрорегиональные:
локальные:
СВЯТАЯ ЩЕЛЬЯ
(д. Водогора, Веегора,
пойменные
земли
болота
Г’-^'уръя .'''^Веегора
Буково
Ламбаса и по аналогии со Святым Ручьем именовалась Святой Ще-
льей. По отношению к столь обширному кругу пространственно
связанных друг с другом святынь вполне правомерным представ-
ляется вопрос о путях их взаимодействия в рамках единого сак-
рального комплекса. Поиск ответа на него по преимуществу сопря-
жен с выявлением смысловой доминанты - сакрального объекта,
группирующего вокруг себя весь комплекс. Как и в случаях с ма-
лыми комплексами, такой доминантой здесь оказалась природная
святыня - Святой Ручей. Именно с ним было связано строитель-
ство церкви и часовен, которые лишь подтвердили уникальный
статус Ламбаса как сакрального заповедника [38]. В настоящее
время Ламбас функционирует на локальном уровне как святой ру-
чей, значимый только для ближайшей деревни Чагкола.
К самым распространенным культурно-природным комплексам
Пинежья относятся комплексы “крест - ручей”, “часовня - ручей”.
Редко встречаются комплексы “крест - обетное дерево”, “деревья”
или “крест - гора”. В качестве примера последнего укажем на гору
Поклонницу, расположенную напротив Сурского монастыря.
Состав культурно-природных комплексов зависит от их значи-
мости. Выше мы продемонстрировали сложный состав комплекса
Ламбас в период его расцвета. Так, современный почитаемый ком-
плекс в верховье Пинеги включает Никольскую часовню, Николин
ру'чей и поля “Под Николой”. Другой комплекс у деревни Пири-|
немь состоял из обетного креста, обетных сосен и Крестовой доро-
ги. В настоящее время сохранились обетные сосны и топоним Кре-
стовая дорога (рис. 10).
“Закрытие монастырей, расхищение церквей и часовен, унич-
тожение икон и богослужебных книг - все это было направлено на
полное искоренение духовно-религиозных традиций. Тем не ме-
нее, гонимая вера пинежан в их святыни продолжала жить. Неспо-
собные противостоять разрушению крупных официальных рели-
гиозных центров, они втайне восстанавливали «свои» малые свя-
тыни - кресты и часовни. В результате изменялось функциональ-
ное распределение святынь внутри иерархии: малые сакральные
памятники приобретали небывалый авторитет, а обет становился
основной формой «малого богослужения». Пинежане начали но-
сить свои обеты даже в пустующие церкви»” [38]. Тем самым
в советское время произошло “сжимание” всей иерархической систе-
63
Рис. 10. Обетные сосны близ деревни Пиринемь
мы с 6 до 2 - 3 уровней. Современное восстановление региональ-
ной иерархической системы происходит как через восстановление
монастырей и церквей по официальной линии, так и через восста-
новление и создание новых часовен, крестов, поддержание куль-
турно-природных комплексов, “природных” святынь силами мест-
ных сообществ.
8.2.	АНАЛИЗ СЛУЧАЯ: ИЕРАРХИЯ СЕЛЕНИЙ
НА РУССКОМ СЕВЕРЕ. КОПЧАНСКИЕ СТРУКТУРЫ -
ОКОЛКИ И КОНЦЫ
ОКОЛОК или конец - целостная неделимая часть селения,
компактная по местоположению, иногда пространственно замкну-
тая, имеющая собственное имя, населенная как правило, предста-
вителями одной или нескольких фамилий и занимающая опреде-
ленный уровень в селенческой иерархии [24].
Истоки реликтовой кончанской структуры северорусских се-
лений восходят к новгородской традиции. По мнению многих
исследователей, кончанские структуры были типичны для ис-
торических северорусских городов: Великого Новгорода, Пско-
ва, Ладоги, Старой Руссы. Первичное кончанское деление Ве-
ликого Новгорода, относящееся к X-XI вв., трёхчастно: Славно
(Славенский конец или Холм), Неревский конец и Людин ко-
нец. Значимо, что их названия этничны, т. е. в основании топо-
нима лежит племенное название/самоназвание: Славенский ко-
нец отождествляется со славянами, поселившихся на Холме, на
правом берегу Волхова, Неревский - с племенем меря, а Лю-
дин - с западно-славянским племенем кривичей. В. Л. Янин и
М. X. Алешковский считают, что Новгород возник как федера-
тивно-этническое образование; в процессе развития не город
распался на концы, а концы при объединении дали новое це-
лое - Великий Новгород [43]. Воспроизводство кончанских
структур обеспечивалось не только родо-племенным и хозяй-
ственным факторами, но и структурой власти: наряду с обще-
городским вече, существовали и кончанские вечевые сходки; пе-
чати концов скрепляли договора Великого города, а посольства
включали представителей всех концов. В северорусских горо-
дах концы известны вплоть до XVII в., хотя вечевое правление
в них уже отсутствовало [37].
65
Концы существовали и в сельской местности в виде админист-
ративно-территориальных единиц Новгородской республики. При
этом конец охватывал ряд деревень, а в совокупности с погостом -
центром нахождения сельской администрации - концы образовы-
вали волость. Такая схема управления в сельской местности
просуществовала до конца XV в. (до присоединения к Москве).
В пределах Русского Севера географическое понятие околок (рко-
лодок) или конец может быть использовано при структурно-иерар-
хическом рассмотрении современного культурного ландшафта.
В иерархических системах и языке природного ландшафтоведения
это понятие соответствует уровню урочища (в некоторых случа-
ях - местности).
В крупных деревнях кроме околков выделяются подоколки
(см. структурно-иерархическую схему деревни Шотова на рис. 6).
В некоторых крупных селениях, как в Верколе, подоколки назы-
ваются печищами - местом компактного проживания рода, напри-
мер, Белоусовское печище, Абрамовское печище (место прожива-
ния рода писателя Абрамова).
По восприятию околок соответствует небольшой среднерусской
деревне, а совокупность околков - селу (при отсутствии храма - де-
ревне). В административном плане околки не выделяются и доку-
ментально (а часто и картографически) не фиксируются. В дорево-
люционной России совокупность околков образовывала волость -
низшую административно-территориальную единицу. В советское
время их сохранению способствовал хозяйственный фактор: грани-
цы колхозных земель обычно совпадали с границами семейно-ро-
довых угодий, а колхозные бригады, как правило, формировались
по околкам. Как местное географическое понятие околок активно
используется в повседневной жизни для пространственно-хозяй-
ственной и социальной ориентации. Околок и конец на Пинежье -
синонимичные понятия, однако последнее чаще относится к крае-
вым околкам селения, например, Верхний конец или Нижний конец.
О живучести кончанской структуры в современных условиях
свидетельствует тот факт, что комплексы новостроек в этих дерев-
нях воспринимаются как околки и они получают свои названия.
Эти топонимы могут быть традиционными (околок Могилеве
в Шотовой как расположенный возле могильников) или новыми
(околок Простоквашино в старинной Кевроле).
66
Рис. 11. Северные околки: околок Горка деревни Красное (А),
околок Заручей деревни Шотогорка (Б)
Околки не выделяются в новых леспромхозовских поселениях,
а также в старых селениях, основанных ростово-суздальскими пе-
реселенцами.
Иерархический селенческий ряд пинежского традиционного
культурного ландшафта выстраивается следующим образом: край -
часть края - куст селений - деревня (село) - околок - подоколок,
печище - дом (двор) (рис. 12).
Рис. 12. Крепкий северный дом (дом рода писателя Ф. А Абрамова
в д. Верколе)
8.3.	АНАЛИЗ СЛУЧАЯ: ИЕРАРХИЯ МЕСТНЫХ
СООБЩЕСТВ ПИНЕЖЬЯ
ДЛЯ СИТУАЦИИ Пинежья иерархическая самоидентифи-
кация местного сообщества осуществляется на шести уровнях
(табл. 2). Отметим, что каждому из них соответствуют географи-
ческие координаты.
Традиционная локальная группа (пинежане) организована
сложным иерархическим образом, включая макро- и микроэтни-
ческие сообщества, встроенные друг в друга по принципу “мат-
решки”. Таким образом, для Пинежья “шкала” этносообществ
68
выгладит следующим образом: региональное местное сообщество
(локальная группа) -» субрегиональное местное сообщество (суб-
локальная группа) -» “гнездовое” сообщество -» селенческое со-
общество -» внутриселенческое сообщество -* семейно-родовое
сообщество.
Таблица 2
Иерархия местного сообщества и бассейново-селенческие
соответствия в традиционном культурном ландшафте Пинежья
Уровни иерархии	Иерархические типы местных этнических сообществ	Бассейновая иерархия	Селенческая иерархия
Первый	Региональное местное сооб- щество (локальная группа)	Бассейн 2-го поряд- ка (бассейн р. Пи- неги); река	Пинежье (Пинсжский край)
Второй	Субрегиональное местное сооб- щество	Часть бассейна 2-го порядка; река	Часть Пинежья
Третий	“Гнездовое” (кустовое) сооб- щество	Бассейн 3-го поряд- ка (пр. Сура - суря- не); река	Селенческий куст (гнездо)
Четвёртый	Селенческое сооб- щество	Бассейн 3-го - 4-го порядков (пр. Нем- нюга - немнюжана); река	Деревня
Пятый	Внутриселенчес- кое сообщество	Бассейн З-го-5-го порядков (пр. Ру- чей — заручьсвяна); ручей	Околок, подоколок
Шестой	Семейно-родовое сообщество	Бассейн З-го-5-го порядков; ручей	Подоколок, группа дворов, двор
По мнению А. А. Ивановой каждая из этнокультурных иерар-
хических подсистем одновременно должна рассматриваться в двух
ракурсах: как автономная сложная система и как простейший эле-
мент системы более высокого уровня. Это означает, что жители
Пинежья одновременно оказываются включенными во все иерар-
хические типы местных сообществ (пинежа'нин - верхо'вец -
суря'нин - поганцо'р и другие), при этом с каждым из них связы-
69
вается определенный срез этнокультурной и пространственной
информации, которая закрепляется в языке, памятниках матери-
альной и духовной культуры [14].
Отметим роль природного фактора в поддержании иерархии
местных сообществ. Он проявляется и прямым образом и косвен-
но. Многие названия местных сообществ Русского Севера тради-
ционно наследуют гидроним: река Ва'га - вага'ны, река Пи'нега -
пинежа'не, река По'кшеньга - покшо.на и т. д. При этом уровень
иерархии сообществ корреспондирует с порядком речного бассей-
на и типом водотока (табл. 2).
8.4.	ИЕРАРХИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА КАК ФАКТОР
УСТОЙЧИВОСТИ ТРАДИЦИОННОГО КУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТА
СОВОКУПНОСТЬ этнокультурных страт (разных уровней)
определяют не только неповторимость культурного ландшафта
Пинежья, но и его устойчивость во времени.
Выпадение отдельных страт приводит к снижению устойчивос-
ти регионального культурного ландшафта в целом. При этом воз-
можна утрата целых пластов народной культуры, функционирова-
ние которых связано с определенным иерархическим уровнем.
В контексте измерения устойчивости традиционного культурного
ландшафта важно выявить воздействие новых типов поселений -
агрогородков, леспромхозовских поселков. Важна фиксация и об-
ратного эффекта - натурализации новых поселений.
В ситуации становления местного самоуправления в России
возрастает роль местных управленческих инноваций в виде про-
грамм и проектов сохранения и развития традиционной культуры.
В этих разработках должно быть учтено влияние иерархичности
на сохранение традиционного культурного ландшафта.
9.	"ИСКРИВЛЕНИЕ” ПРОСТРАНСТВА,
ПОЛИМАСШТАБНОСТЬ И ЕЕ
ПРОЯВЛЕНИЕ В РУССКИХ СЕВЕРНЫХ
"ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ПЕСНЯХ”
ПОД ПОЛИМАСШТАБНОСТЬЮ культурного ландшафта
понимается пространственная разнозначимость слагающих его
мест - “крупномасштабность” одних и “мелкомасштабность” дру-
70
гих. Разная плотность пространства культурного ландшафта при-
водит к его искривлению.
Географическими песнями (термин крупного русского фольк-
лориста и этнографа Д. К. Зеленина) называются такие песни, в
которых прямо или косвенно (обычно через наименование жите-
лей селений) по определенной системе перечисляются географи-
ческие объекты. Такая особенность объектов и позволяет осуще-
ствлять их картографирование и пространственный анализ [15].
Географические песни записаны в разных регионах России.
Приведем пример небольшой поморской географической песни
“Сыроелью река протекла” с ярко выраженным проявлением поли-
масштабности.
Сыроелью река протекла
Протекла подо все города
Под Москву и под Вологду
Под высокие Матиго'ры
Под прекрасные Холмого'ры
Да под Бел-град Архангельской
Под весёлое Кего'строво
Под вельмудрое Ку'дмозеро
Да под чистую Со'лзу-реку
Под богатую Нёноксу
Да ко Белому морюшку.
(Записано Ю. А. Давыдовой в 1997 году в Северодвинске от
В. И. Владимировой и Н. Ф. Елиной, урожденных Каргопольского
района Архангельской области)
Ряд поименованных в песне географических объектов в соответ-
ствии со статусом и известностью можно разнести на три уровня.
Первый уровень - общеизвестные топонимы, к ним относятся:
Москва - Вологда - Холмогоры - Архангельск - Белое море.
Ко второму уровню отнесены регионально известные топони-
мы: Матигоры, расположенные рядом с Холмогорами, Кегостров
(современное написание), представляющий собой часть нынешне-
го Архангельска, и Неиокса, историческое селение, бывший посад.
На третий уровень попали неизвестные, но значимые на мест-
ном уровне топонимы: Кудмозеро и река Солза. Кудьмозеро (совре-
менное написание) находится примерно в 30 км к западу от Архан-
гельска, в него действительно впада.ет небольшая река Солза.
71
После того как определено местоположение всех географи-
ческих объектов, проанализируем пространственные закономер-
ности.
Все объекты поименованы в определенной последовательно-
сти, с юга на север, причем большая их часть отражает путь от
Москвы (или от Вологды) к посаду Ненокса по Северной Двине.
Только Кудьмозеро и река Солза лежат в стороне от Двины. Ве-
роятно, это связано с тем, что перечисленные топонимы отража-
ют зимний путь до Неноксы.
Если нанести все перечисленные топонимы на карту, то обнару-
жится их неравномерное пространственное распределение. Гроздь
топонимов концентрируется в окрестностях Архангельска. И все
они, начиная с Матигор и кончая Белым морем, ассоциируются у
неизвестного автора песни, судя по характеристикам мест, с Роди-
ной, родным краем. А неизвестные Кудьмозеро и река Солза, воз-
можно, являются Малой Родиной автора.
Тем самым масштабирование пространства песни происходит
за счет разной плотности географических объектов и за счет вклю-
чения в ряд объектов кроме общеизвестных других, значимых
в контексте данной песни.
Рассмотрим и проанализируем еще одну географическую пес-
ню, в которой географические объекты поименованы косвенно,
через именования жителей деревень; это один из самых полных
вариантов текста, записанного на Пинежье в 1996 году [15].
Уж вы, девушки, сидите, люли-люли,
Вы сидите, не дремлите, люли-люли,
Молодежь скоро придет, люли-люли,
Все хороши подойдут, люли-люли:
Все цыганы - да вага'ны, люли-люли,
Чухчемя'та - те горланы, люли-люли,
Едомя'на - те братаны, люли-люли,
Шардомёна - кашники, люли-люли,
Еркомёна - водохлебы, люли-люли,
Кушкопа'ла- чернолобы, люли-люли,
Церкого'ра - церепа'ны, люли-люли,
Айного'ра - шелгачи', люли-люли,
Зале'сяна - пустынны, люли-люли,
72
Ваймушо'на ремхова'ты, люли-люли,
Карпого'ра-то горбаты, люли-люли,
Шотого'ра чиковаты, люли-люли,
Марьего'ра-то - лузаны, люли-люли,
А покшо'на - те зубаны, люли-люли,
А крото'вца - те кроты, люли-люли,
А земцо'вца в стороны, люли-люли,
Немнюжа'на на горы, люли-люли,
Киглохтя'на под горой, люли-люли,
Залывя'на - те заброды, люли-люли,
Городите огороды, люли-люли,
Ваши кони пробежали, люли-люли,
Наши озими объели, люли-люли,
Грибовца'на те грибасты, люли-люли,
Муръевца'на задиристы, люли-люли,
Пестенца'на те ракисты, люли-люли,
Гороща'не те крюкисты, люли-люли,
Зуевча'на те тюлисты, люли-люли,
Зуевчана воробьисты, люли-люли,
А кевро'льцы богомольцы, люли-люли,
Стали ужинать садиться, люли-люли,
Нету Бога помолиться, люли-люли,
К огороды становились, люли-люли,
Они Ленину молились, люли-люли
(Записано А. А. Ивановой в д. Немнюге от Н. И. Поповой.)
Нанесем на топографическую карту местности селения в после-
довательности их перечисления в песне (рис. 13).
Уже при первом взгляде на рисунок обнаруживается неслучай-
ность перечисления селений; эта упорядоченность проявляется в
цикличности: названные селения образуют кольцевую структуру,
в которой начало и окончание песни замыкается в одном насе-
ленном месте. Сначала называются селения, расположенные на
левом берегу вверх по течению р. Пинеги. В районе Ку'шкопалы
песня “перебирается” на правый берег и спускается вниз по реке
до Ма'рьиной горы, затем снова переходит на левую сторону, по-
падает в устье р. По'кшеньги и, описав круг по обеим ее берегам,
возвращается к исходной точке, не забыв при этом перечислить
73
Рис. 13. Пространственная структура лохоцкой “географической песни
все встретившиеся ей деревни (в том числе такие, которых в на-
стоящее время уже не существует, например, деревни Чу'хченемь
и Зале'сье). Заметим, что в других географических песнях, на-
пример, в предыдущем случае, кольцевая структура может быть
заменена линейной.
Место, с которого начинается и которым заканчивается данная
географическая песня, выступает в качестве ее пространственного
центра. Центр песни легко выявляется и по порядку перечисления,
и по сгущению селений. Заметим, что единственная неназванная в
песне (в радиусе 25-30 км) деревня, совпадающая с ее простран-
ственным центром - деревня Ло'хта. Однако с учетом масштаби-
рования (крупномасштабности) центра песни это вполне объясни-
мо и понятно.
Во-первых, полимасштабность песни проявляется через сгу-
щение географических объектов в центре песни и при этом про-
странство песни и всего отраженного в ней культурного ланд-
шафта искривляется за счет “выпячивания” центра песни.
Во-вторых, полимасштабность песни проявляется и через иерар-
хию названных селений: с удалением от центра песни уровень
иерархии повышается - от околков к деревне и даже кусту дере-
вень. Самый “крупный масштаб” характерен для центра песни -
деревни Лохты (рис. 14). И именно для центра песни (в радиусе
километра от центра) упоминаются околки неназванной Лохты:
Гри'бово, Му'рьино, Песте'нниково, ЗальГвье и околки сосед-
ней Кевро'лы; Горка, Малое и Большое Зуево. Остальная часть
песни приводится уже в среднем масштабе, ему соответствует
деревенский уровень иерархии селений, а некоторые удаленные
селения упомянуты даже на кустовом уровне иерархии (Кро-
то'во, По'кшеньга).
Итак, комплексный анализ географических песен с позиций
концепции культурного ландшафта и с привлечением картогра-
фического метода позволил “считать” содержащуюся в них
в свернутом виде важную информацию и о культурном ландшаф-
те определенной местности, и о компонентах его составляющих.
При этом стали понятны истоки самого процесса масштабирова-
ния, приводящего к “искривлению” пространства культурного
ландшафта и эффекту полимасштабности.
75
1
Рис. 14. Эффект полимасштабности в географической песне
Ю. АНАЛИЗ СЛУЧАЯ. АНИЗОТРОПНОСТЬ
КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА ПИНЕЖЬЯ
В ТРАДИЦИОННОМ культурном ландшафте выделяются
несколько значимых направлений: “Верх / Низ” (всегда относи-
тельно реки), “Юг - Север” и другие.
Направление “Верх /Низ ”. Первичное приречное местоположе-
ние исторических селений на Русском Севере предопределяет осо-
бую значимость реки. Течение реки задает ориентацию всему селе-
нию. Часть селения, расположенная выше по течению, называется
Верхним Концом, а жители - верхнеко'на, верхо'вцы и, соответ-
ственно, другая часть - Нижним Концом (нижнеко'на, низо'вцы);
иногда это разделение фиксируется топонимически. Тем самым
направление “Верх / Низ” в культурном ландшафте Пинежья зада-
ется течением реки.
Кроме ориентации оппозиция “Верх / Низ” всегда семантичес-
ки окрашена. Исторические, хозяйственные, географические при-
чины различения верхнего и нижнего течения Пинеги привели
к отличиям в характере промыслов, отделке жилищ, говоре, фольк-
лорном репертуаре и т. д. На отношения жителей верхнего течения
к низовцам и наоборот существенное влияние оказывало и разли-
чие в уровне благосостояния, который исторически у жителей вер-
ховий был ниже [14].
Однако главная причина негативного отношения к Верху ле-
жит в мифологическом мышлении, для которого, по мнению
Т. А. Бернштам, характерна общая негативная оценка Верха Ни-
зом и взаимное противопоставление на культурно-бытовом и
нравственно-поведенческом уровнях [5]. Вот почему ареал Вер-
ха (и верховцев) на Пинежье оказывается подвижным: ни одна
из деревень не хочет причислять себя к вызывающим насмешки
и осуждение Верху.
В ситуации Поморья, напротив, Низ имеет негативную окраску
[И]. Низ отождествляется, с одной стороны, с неправославной
Европой, а с другой - с Северным полюсом, где по воззрениям помо-
ров был расположен ад (см. рис. 3). Это связано, на наш взгляд, с гео-
графическими факторами - местоположением Руси относительно По-
морья вверх по течению основной северной реки Су'хоны и, соответ-
ственно, Европы и Северного полюса - вниз по течению Сухоны.
77
Рис. 15. Северные обетные кресты: д. Марьина (А) и д. Большое
Кротово (Б)
Направление “Юг-Север”. Северно-южное направление игра-
ет исключительно важную роль в организации пространства куль-
турного ландшафта. В условиях севера и долгой северной зимы
восприятие юга связано с Солнцем.
По нашим полевым наблюдениям (и литературным данным)
вплоть до начала XX века для северных деревень доминировала
южная ориентация фасада домов. В настоящее время кроме этого
фактора действуют еще два - ориентация на реку и на дорогу. Од-
нако на Пинежье еще не редки деревни с архаичной солярной ори-
ентацией, например, деревня Большое Крото во. При такой ориен-
тации дома оказываются расположенными задом или боком отно-
сительно улицы.
Южное направление, юг на Пинежье по-прежнему называют
летом. Нередко поля, имеющие южную ориентацию, носят назва-
ние Ле'тних.
ВЫВОДЫ
Рассмотрены свойства традиционного русского культурного лан-
дшафта - центрированность, иерархичность, полимасштабность и
анизотропность.
Живой процесс постоянного центрирования (усиления одних и
ослабления других центров) хорошо отражается в народном созна-
нии и творчестве, организации пространства. Но при этом, неза-
висимо от актуального статуса места, каждая деревня выступает
как центр мира. Центрированная относительно деревни организа-
ция традиционного деревенского хозяйства предопределяет и цен-
трированное распределение духов места, от “ближних” - домового
и банника до “дальнего” лешего.
Одно из важнейших свойств традиционного русского культур-
ного ландшафта - иерархичность. Например, для современного
Пинежья характерна шестиуровневая иерархическая структура
культурного ландшафта. Это свойство можно рассматривать как
один из основных факторов его устойчивости.
Явление полимасштабности традиционного ландшафта прояв-
ляется в плотности микротопонимии, некоторых фольклорных
жанрах (например, в “географических песнях”), других проявле-
ниях. Самыми “крупномасштабными” являются исторические
селения, обладающие, как правило, богатой мифологией. На Пи-
79
нежье, например, к ним относятся древняя Кеврола (бывший Кев-
роль-город - центр Кеврольского стана), Сура, Веркола.
Явление анизотропности традиционного культурного ланд-
шафта во многом объясняется историей освоения края. Напри-
мер, инерционно негативное восприятие Верха, жителей верхних
деревень связано с идентификацией Верха как места проживания
“некрещеной чуди”. Напротив, для Поморья Верх, связанный
с местоположением Руси относительно Поморья вверх по тече-
нию основной северной реки Северной Двины - имеет положи-
тельную окраску.
Итак, феномен традиционного культурного ландшафта на при-
мере Русского Севера в его полноте и целостности предъявлен.
На этой основе можно осуществлять новые теоретические и ме-
тодологические построения, проводить исследования культурных
ландшафтов других регионов России.
ПЕРСПЕКТИВНЫЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЯ
ЭТНОКУЛЬТУРНОЕ ландшафтоведение - динамично развива-
ющееся направление, вбирающее в себя импульсы географии,
природного ландшафтоведения, этнологии, фольклористики, дру-
гих дисциплин. Сложность феномена культурного ландшафта и
небольшая практика комплексных междисциплинарных этнолан-
дшафтных исследований предполагает необходимость их продол-
жения не только на Русском Севере, но и в других регионах стра-
ны с сохранившимися культурными традициями.
В развитии этнокультурного ландшафтоведения велика роль
географии. Назовем некоторые из перспективных проблем этно-
культурного ландшафтоведения, решение которых невозможно без
географических подходов и методов. При исследованиях традици-
онных культурных ландшафтов таковыми являются:
• анализ экологических традиций в культурных ландшафтах,
отношение к природе: воде, дереву, животным, своему месту:
краю, деревне, дому и т. д.;
80
выявление региональных систем местных географических
представлений, в том числе “народного ландшафтоведе-
ния”;
исследование местных ландшафтно-топонимических систем
как фактора современной и реликтовой организации про-
странства культурного ландшафта;
исследование анизотропности культурного ландшафта;
выявление территориальных природно-культурных комплек-
сов и роли природного фактора в их формировании;
выявление местностных культурно-природных комплексов;
исследование феномена топофобии / топофилии;
разработка методик картографирования культурного лан-
дшафта; анализ факторов устойчивости традиционных
культурных ландшафтов с учетом: административно-тер-
риториального деления, системы расселения, миграций на-
селения и др.;
выявление механизмов устойчивости культурных ландшаф-
тов и роль природного фактора; иерархичность и другие
механизмы устойчивости;
исследование влияния управленческих инноваций на куль-
турные ландшафты, включая региональные и местные
программы.
ЛИТЕРАТУРА
1.	Андрианов Б. В. Хозяйственно-культурные типы мира (конец XIX -
начало XX веков) // Неоседлое население мира. М.: Наука,
1985. 280 с.
2.	Анциферов Н. П. “Непостижимый город...” Душа Петербурга. Пе-
тербург Достоевского. Петербург Пушкина. СпБ.: Лениздат,
1991.335 с.
3.	Берг Л. С. Предмет и задачи географии // Изв. РГО, 1915. Т. 51.,
выл. 9. С. 463-465.
4.	Берг Л. С. Ландшафтно-географические зоны СССР. Ч 1. М.: Изд-во
ВАСХНИЛ, 1930. 401 с.
5.	Бернштам Т. А. Локальные группы Двинско-Важского ареала. Ду-
ховные факторы в этно- и социокультурных процессах И Русский Се-
вер. СпБ, 1995. С. 208-317.
6.	Бромлей Ю. В. Очерки истории этноса. М.: Наука, 1988. 412 с.
7.	Веденин Ю. А. Очерки по географии искусства. Санкт-Петербург:
РНИИКиПН, 1997. 224 с.
8.	Герд А. С. Введение в этнолингвистику: Учебное пособие. СпБ.:
С.-Петерб. ун-т, 1995. 92 с.
9.	Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой геогра-
фии. М.: Прогресс, 1990. 304 с.
10.	Гумилев Л. Н. Этносфера: История людей и история природы. М.:
Экопрос, 1993. 544 с.
11.	Давыдова Ю. А. Культурный ландшафт Поморья: опыт простран-
ственного анализа исторических карт и фольклорных текстов И Куль-
турный ландшафт Русского Севера. М.: Изд-во ФБМК, 1998.
С. 107-133. (Семинар “Культурный ландшафт”, первый тематичес-
кий выпуск докладов).
12.	Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.:
ГИИиНС, 1956. Т. 2. 780 с.
13.	Дегтева О. В. Проблематика культурного ландшафта в англо-амери-
канской географии // Социальная экология и устойчивое развитие. М.:
Изд-во РАГС, 1997. Вып. 2. С. 75-91.
14.	Иванова А. А. Фольклор как индикатор этнических сообществ
(по материалам комплексных экспедиций в Пинежский район Ар-
хангельской области) И Культурный ландшафт Русского Севера. М.:
Изд-во ФБМК, 1998. С. 65-78. (Семинар “Культурный ландшафт”;
первый тематический выпуск докладов).
82
15.	Иванова А. А. Проблемы картографирования фольклорных текстов
(на примере пинежских “географических” песен) И Культурный лан-
дшафт Русского Севера. М.: Изд-во ФБМК, 1998. С. 39 64. (Се-
минар “Культурный ландшафт”, первый тематический выпуск док-
ладов).
16.	Иванова А. А. О комплексных методах изучения традиционного
культурного ландшафта И Культурный ландшафт: вопросы теории и
методологии исследований- Москва — Смоленск: Изд-во СГУ, 1998.
С. 26-33. (Семинар “Культурный ландшафт”, второй тематический
выпуск докладов).
17.	Исаченко А. Г. Оптимизация природной среды: географический ас-
пект. М.: Мысль, 1980. 264 с.
18.	Каганский В. Л., Родоман Б. Б. Культура в ландшафте и ландшафт
в культуре И Наука о культуре: итоги и перспективы: Информаци-
онно-аналитический сборник. М.: РГБ (Информкультура),
1995. Вып. 3. 88 с.
19.	Каганский В. Л. Центр - провинция — периферия - граница. Основ-
ные зоны культурного ландшафта // Культурный ландшафт: вопросы
теории и методологии исследований. Москва - Смоленск: Изд-во СГУ,
1998. С. 72-101. (Семинар “Культурный ландшафт”, второй темати-
ческий выпуск докладов).
20.	Калуцков В. Н. Ландшафт как территория и ландшафт как место И
География и природные ресурсы, 1995. №4. С. 5-10.
21.	Калуцков В. Н. Проблемы исследования культурного ландшафта И
Вести. Моск, ун-та. Сер. 5. Геогр., 1995. № 4. С. 16-20.
22.	Калуцков В. Н., Иванова А. А., Давыдова Ю. А. и др. Культурный
ландшафт Русского Севера И Семинар “Культурный ландшафт”,
первый тематический выпуск докладов. М.: Изд-во ФБМК, 1998.
136 с.
23.	Калуцков В. Н. Опыт ландшафтно-топонимического исследования (на
материале селений Пинежья) И Культурный ландшафт Русского Се-
вера. М.: Изд-во ФБМК, 1998. С. 10- 20. (Семинар “Культурный
ландшафт”, первый тематический выпуск докладов).
24.	Калуцков В. Н. Феномен “странствующего” селения и его ландшафт-
ная индикация (по материалам комплексных экспедиций в Пинежс-
кий район Архангельской области) И Культурный ландшафт Русско-
го Севера. М.: Изд-во ФБМК, 1998а. С. 21 - 38. (Семинар “Куль-
турный ландшафт”, первый тематический выпуск докладов).
25.	Калуцков В. Н. Этнокультурное ландшафтоведение и концепция
культурного ландшафта И Культурный ландшафт: вопросы теории
83
и методологии исследований. Москва - Смоленск: Изд-во СГУ,
1998 б. С. 6-13. (Семинар “Культурный ландшафт”, второй темати-
ческий выпуск докладов).
26.	Костинский Г. Д. Идея пространственности в географии И Изв. РАН.
Сер.геогр, 1992. № 6. С. 31^40.
27.	Культурный ландшафт: вопросы теории и методологии исследова-
ний // Семинар “Культурный ландшафт”, второй тематический
выпуск докладов. Москва - Смоленск: Изд-во СГУ, 1998. 104с.
28.	Милъков Ф. Н. Человек и ландшафты. Очерки антропогенного ланд-
шафтоведения. М.: Мысль, 1973. 224 с.
29.	Милъков Ф. Н. Рукотворные ландшафты. Рассказ об антропогенных
комплексах. М.: Мысль, 1978. 88 с.
30.	Саушкин Ю. Г. Культурный ландшафт И Вопросы географии, 1946.
№1. С. 97- 106.
31.	Семенов Тян-Шанский В. П. Типы местностей Европейской Рос-
сии и Кавказа: Очерк по физической географии в связи с антропо-
географией И Записки ИРГО по общей географии. Петроград,
1915. Т. 51. 113 с.
32.	Семенов Тян-Шанский В. П. Что должен знать каждый краевед о гео-
графии человека. Л.: Изд-во Брокгауза и Ефрона, 1927. 133 с.
33.	Семенов Тян-Шанский В. П. Район и страна. М.-Л.: ГИЗ, 1928. 312 с.
34.	Симонов Ю. Г Культурный ландшафт как объект географического
анализа И Культурный ландшафт: вопросы теории и методологии ис-
следований. Москва - Смоленск: Изд-во СГУ, 1998. С. 34-44. (Се-
минар “Культурный ландшафт”, второй тематический выпуск док-
ладов).
35.	Словарь общегеографических терминов. М.: Прогресс, 1976. Т. 2.
386 с.
36	Толстой Н. И. Язык и народная культура. Очерки по славянской ми-
фологии и этнолингвистике. М.: Индрик, 1995. 512 с.
37.	Фадеев Л. А. Происхождение и роль системы городских концов в раз-
витии древнейших русских городов // Русский город. М.: Изд-во МГУ,
1976. С. 17-31.
38.	Фадеева Л. В. Духовно-религиозные основы культурного ландшафта
Пинежья (к проблеме иерархической организации культурного ланд-
шафта) И Культурный ландшафт Русского Севера. М.: Изд-во ФБМК,
1998. С. 79-106. (Семинар “Культурный ландшафт”, первый темати-
ческий выпуск докладов).
84
39.	Филиппов Ю. В., Авдеева Т. Т, Пенюгалова А. В. Как организовать
развитие. Краснодар, 1996. 80с.
40.	Фролова М. Ю. Пейзажные исследования во Франции И Вести. Моск,
ун-та. Сер. 5. Геогр., 1996. № 2. С. 52-56.
41.	Фролова М. Ю. Восприятие ландшафтов и пейзажная политика во
Франции // Вести. Моск, ун-та. Сер. 5. Геогр., 1997. № 2. С. 30-33.
42.	Чистов К. В. Народные традиции и фольклор. Л.: Наука, 1986. 304 с.
43.	Янин В. Л., Алешковский М. X. Происхождение Новгорода (к поста-
новке проблемы) // История СССР, 1971. №2. С. 32-61.
44.	Cosgrove D. Е. Social Formation and Symbolic Landscape. Croom Helm.
London & Sydney, 1985. P. 13-29.
45.	Daniels S. Fields of Vision. Landscape Imagery and National Identity in
England and the United States I I Polity Press, United Kingdom. Oxford,
1993.
46.	Jackson J. B. Landscape as Theatre // Landscape, 23. I. 1979. P. 3-7,
288, 289.
47.	Rose G. Feminism and Geography. The Limits of Geographical Knowl-
edge II Polity Press, 1993. P. 86-113.
48.	Tuan Yi-Fu. Topofilia: A Study of Environmental Perception Attitudes
and Values. Englewood Cliffs. NJ. Prentice Hall. 1974. P. 11-18.
МЕТОДИЧЕСКИЕ ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
Организационно-тематический план курса
№ за- нятия	Темы	Педагогичес- кие формы
1	Назначение, предмет, цели и задачи курса Базовые понятия	Лекция
2	Образ Москвы	Экскурсия
3	Понятийная база этнокультурного ландшафто- ведения Сравнение концепций культурного и природного ландшафта Выбор темы реферата	Лекция Аналитическое задание Консультация
4	Представление о культурном ландшафте и его основные свойства Сравнение концепций культурного и природного ландшафта Выбор темы реферата	Лекция Семинар Консультация
5	Территориальность и проблема границ Основания типологии культурных ландшафтов Сравнение концепций культурного и антропо- генного ландшафта	Лекция Семинар
6	Культурный ландшафт в русской и зарубежной географии	Лекция
7	Культурный ландшафт в русской и зарубежной географии Топонимическое восприятие России или топонимический образ Москвы и его структура	Лекция Семинар-тре- нинг
8	Феноменология культурного ландшафта (на материалах Русского Севера) Обсуждение результатов семинара-тренинга	Лекция Семинар
9	Феноменология культурного ландшафта (на материалах Русского Севера) Доклады по рефератам и их обсуждение	Лекция Семинар
10	Феноменология культурного ландшафта (на ма- териалах Русского Севера) Доклады по рефератам и их обсуждение	Лекция Семинар
11	Итоговые доклады по рефератам	Семинар
12	Итоговые доклады по рефератам Перспективные географические проблемы этно- культурного ландшафтоведения	Семинар Лекция
86
Приложение 2
Аналитическое задание “Сравнение концепций
культурного и природного ландшафтов”
Назначение задания
Задание предназначено для уяснения принципиальных мето-
дологических различий концепций культурного и природного
ландшафтов.
Задание
Проанализировать основания концепций культурного и природ-
ного ландшафтов, указанных в таблице. Предложить другие осно-
вания сходства и различия концепций.
Основания концепций культурного и
природного ландшафта
Основания	Концепция культурного ландшафта	Концепция природного_ ландшафта
Организация пространства	Центрированное анизотропное	Неявно центриро- ванное
Тип организации пространства	Материально-знаковый	Природно обуслов- ленный
Ведущие факторы организации пространства	Традиции местного сообщества, админи- стративно-территори- альное деление	Геологическая ос- нова, особенности морфологической структуры
Отношение к культуре	Закреплен в традицион- ной народной культуре, языке и художественных образах	Закреплен в худо- жественных произ- ведениях
Проявленность в культуре и языке	В народной культуре - через топоним и этноним	В народной культу- ре - через топоним
Современные носители идеи ландшафта	Местное сообщество, исследователи (культу- рологи, географы)	Исследователи (географы, экологи), “экологисты”
Другие основания		
87
Приложение 3
Аналитическое задание “Сравнение концепций
культурного и антропогенного ландшафтов”
Назначение задания
Задание предназначено для уяснения принципиальных метог
дологических различий концепций культурного и антропогенного
ландшафтов.
Задание
Проанализировать основания концепций культурного и антро-
погенного ландшафтов, указанных в таблице. Предложить другие
основания сходства и различия концепций.
Основания концепций культурного и антропогенного ландшафта
Основания	Концепция культурного ландшафта	Концепция антропогенного (техногенного) ландшафта
Организация пространства	Центрированное анизотропное	Технологически центрированное
Тип организации пространства	Материально-знаковый	Т ехнологически обусловленный
Ведущие факторы организации пространства	Традиции местного сообщества, административно- территориальное деление	Специфика технологии
Отношение к культуре	Закреплен в традицион- ной народной культуре, языке и художественных образах	Закреплен в художес- твенных произведени- ях и образах как сим- вол индустриального развития
Проявленность в культуре и языке	В народной культуре - через топоним и этноним	Через топонимы- новообразования
Современные носители идеи ландшафта	Местное сообщество, исследователи (культу- рологи, географы)	Специалисты соот- ветствующей отрасли, местное сообщество, географы
Другие основания		
88
Приложение 4
Методика проведения работы “Топонимическое
восприятие России” и пример представления
ее результатов
Назначение работы
Работа предназначена для демонстрации группового (коллектив-
ного) восприятия России, выраженного в топонимической системе
и определения роли факторов его формирующих. Результаты рабо-
ты убедительно показывают роль культурно-исторического ядра
страны в формировании ее топонимического восприятия.
Работа позволяет студентам освоить эффективный метод полу-
чения и первичной обработки массового гуманитарно-географи-
ческого материала.
Техническая процедура
Первая часть работы проводится в виде опроса аудитории.
Присутствующим предлагается последовательно назвать значи-
мые для них российские топонимы (названия мест). При этом за
один круг каждый может назвать только один топоним.
Каждый названный новый топоним фиксируется на доске; по-
вторения не допускаются.
Каждый называемый топоним записывается в одну из четырёх
макрорегиональных ячеек: Северная Россия, Центральная Россия,
Южная Россия и Азиатская Россия (включая Урал).
Опрос продолжается по кругу до тех пор, пока все значимые
для группы названия не будут зафиксированы.
По завершении опроса для каждого из четырёх регионов под-
считывается: количество значимых топонимов, соотношение топо-
нимов и гидронимов, соотношение точечных (городских), линей-
ных и площадных топонимов.
В результате выполнения работы выявляется первичное коллек-
тивное топонимическое представление России (рис. 16).
По результатам проводится обсуждение, после чего результаты
работы оформляются письменно.
89
Размеры фигур соответствуют значимости топонима
Топонимы:
линейные площадные точечные
16. Пример картосхематического представления результатов работы "Топонимическое восприятие России
Приложение 5
Методика проведения работы “Топонимический
образ Москвы и его структура” и пример
представления ее результатов
Назначение работы
Работа предназначена для демонстрации группового (коллек-
тивного) образа города, выраженного в топонимической системе,
и его особенностей - иерархичности, центрированности, а также
определения роли факторов его формирующих. Структура обра-
за (групповая и индивидуальная) выявляется через спектр значе-
ний каждого топонима.
Работа позволяет студентам освоить эффективный метод по-
лучения и обработки массового гуманитарно-географического
материала.
Техническая процедура
Работа выполняется в два этапа.
I этап. Первая часть первого этапа работы проводится в виде
опроса аудитории.
Присутствующим предлагается последовательно назвать значи-
мые для них московские топонимы (названия мест). При этом за
один круг каждый может назвать только один топоним.
Каждый названный новый топоним фиксируется на доске; по-
вторения не допускаются.
Опрос продолжается по кругу до тех пор, пока все значимые
для группы названия не будут зафиксированы.
Далее каждому респонденту раздается 6 листов бумаги.
Из всего “топонимического поля”, представленного на доске
предлагается выбрать 6 наиболее значимых топонимов и написать
каждый на одном листе бумаги.
Среди выбранных топонимов предлагается выбрать самый зна-
чимый, поставить ему цифру “6” и отложить в сторону, затем наи-
менее значимый из оставшихся (цифра 1), затем наиболее значи-
мый из оставшихся (цифра 5) и т. д.
91
В заключение опроса предлагается указать свою фамилию и ме-
сто жительства в Москве..
По завершении опроса для каждого топонима подсчитывается
коэффициент значимости F по формуле: F =W.-Kn, где W. - число
человек, “выбравших” топоним для каждого балла значимости, К -
балл значимости (от 1 до 6). В соответствии с полученными значе-
ниями все топонимы ранжируются по 5 группам и отображаются
на картоидах изменением: шрифта, площадей окружностей (пло-
щадные объекты), длины, ширины (линейные объекты).
II этап. Из всех выявленных топонимов выбираются топонимы
1 и 2 ранга.
Для каждого из выбранных топонимов прописывается спектр
возможных значений.
Результаты подготовительной работы оформляются в виде таб-
лицы.
В аудитории подготовленная таблица раздается каждому сту-
денту.
Студентам предлагается выбрать одно из значений топонима,
наиболее соответствующее месту, или предложить свое (например,
Кремль - крупный сакральный центр; центр государственности;
старая крепость, историческое ядро города; огромный музей; мес-
то исторических воспоминаний; другое).
Возможен и более сложный вариант, связанный с выбором при-
оритетных значений топонима и их балльной оценкой.
Техника статистической обработки полученных результатов при-
водится в работе “Топонимический образ России”.
На первом этапе процедуры в результате первых 4-х шагов вы-
является первичное коллективное топонимическое представление
Москвы. Последующие шаги, включая статистическую обработку
результатов, способствуют выяснению иерархической ядерной
структуры московских топонимов и базовых образопорождающих
топонимов.
Второй этап процедуры позволяет выявить групповую и инди-
видуальную структуру образа Москвы.
По результатам каждого этапа работы проводится обсуждение,
после чего они оформляются письменно, включая необходимые
графики и схемы (рис. 17).
92
Рис, 17. Пример схематического представления результатов работы ‘‘Топонимический образ Москвы
и его структура"
Приложение 6
Примерная структура реферата “Регион N
как культурный ландшафт”
1.	Образ региона N.
2.	Регион N как историко-культурный феномен.
3.	Природный фактор в жизни региона.
4.	Топонимия региона.
5.	Селения: структура и иерархия.
6.	Местное сообщество и его взаимодействие со средой.
7.	Особенности культурных ландшафтов региона N.
Приложение 7
Примерная структура реферата “Город N
как культурный ландшафт”
1.	Первичный образ и ассоциативное восприятие города, связан-
ное с этимологией имени города и другими факторами.
2.	Восприятие города (по методикам восприятия города Н. П. Ан-
циферова и К. Линча).
3.	Природная основа и окружение города.
4.	Пространственные структуры города - городские местности
(используется карта города).
5.	Микротопонимический анализ города (по названиям городских
улиц).
6.	Этапы развития города и их отражение в планировке (использу-
ется карта города).
7.	Микрогеографический описание и анализ города - по городс-
ким местностям: название местности, местоположение в городе,
соотношение с природным ландшафтом, фокальные места, сво-
еобразие облика и архитектуры, особенности планировки, мест-
ное сообщество и его традиции.
94
С%)ля ^амток
Учебное издание
КАЛУЦКОВ
Владимир Николаевич
ОСНОВЫ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО
ЛАНДШАФТОВЕДЕНИЯ
Редактор В. А. Стряпчий
Оригинал-макет О. Н. Поспелова
Ответственный за выпуск Н. Г. Гончарова
Изд. лиц. № 040414 от 18.04.97.
Подписано в печать 22.05.2000. Формат 60x90/16. Бумага офсетная.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 6,0. Уч.-изд. л. 5,3. Тираж 300 экз.
Заказ 842.
Ордена “Знак Почета” Издательство Московского университета.
103009, Москва, ул. Б. Никитская, 5/7.
Отпечатано в Полиграфическом отделе
географического факультета.
119899, Москва, Воробьевы горы, МГУ им. М. В. Ломоносова,
географический факультет.
Замеченные опечатки
Страница	Положение на странице	Следует читать
9	2-ой абзац	не освоенным не освоенные
23	2-ой абзац	вышеназванным
24	верх, 8 и 10 строки	саванн
27	2-ой абзац	ми) условиями
28	1-ый абзац	предлагал междисциплинарный
30	низ, послед, строка	ритории в результате
45	3-ий абзац	невостребованный
53	3-ий абзац	можно найти базовые
56	2-ой абзац	современные
63	2-ой абзац	Пири-немь
65	2-ой абзац	с западнославянским