ГИПЕРБОРЕЙ
ЕЖЕМѢСЯЧНИКЪ
СТИХОВЪ
и
К Р И Т И К И

Ф Е В Р А Л Ь

1913
С.-ПЕТЕРБУРГЪ

СОДЕРЖАНІЕ.

Стихи.
Анна

Ахматова

Грааль

Арельскій

С е р г ѣ й Городецкій
А. Г о р ч а к о в ъ
Георгій

Ивановъ

О. Мандельштамъ
Б. Эйхенбаумъ
О т ъ редакціи
Критика

Анна А х м а т о в а .

1.
СМЯТЕНІЕ.
I.
Было

душно о т ъ ж г у ч а г о с в ѣ т а ,

А взгляды е г о , к а к ъ лучи...
Я только вздрогнула. Э т о т ъ
М о ж е т ъ меня приручить.

Наклонился. О н ъ ч т о - т о с к а ж е т ъ .
О т ъ лица о т х л ы н у л а к р о в ь .
Пусть камнемъ н а д г р о б н ы м ъ

ляжетъ

На жизни моей любовь.

II.
Не любишь, не х о ч е ш ь с м о т р ѣ т ь .
О, к а к ъ т ы к р а с и в ъ , проклятый!
И я не могу в з л е т ѣ т ь ,
А с ъ д ѣ т с т в а б ы л а крылатой.

М н ѣ очи з а с т и л ъ т у м а н ъ ,
Слилось в с е : в е щ и и лица...
И только к р а с н ы й тюлыпанъ,
Т ю л ь п а н ъ у тебя в ъ петлицѣ.

К а к ъ в е л и т ъ простая у ч т и в о с т ь ,
Подошелъ ко м н ѣ . У л ы б н у л с я .
Полу-ласково, полу-лѣниво
П о ц ѣ л у е м ъ руки к о с н у л с я .

И загадочныхъ древнихъ

ликовъ

На меня поглядѣли о ч и .
Десять л ѣ т ъ замираній и к р и к о в ъ ,
Всѣ

мои б е з с о н н ы я н о ч и .

Я вложила в ъ тихое слово
И сказала е г о напрасно.
О т о ш е л ъ т ы , и стало с н о в а
На д у ш ѣ и пусто и я с н о .

2.
У м и р а я , томлюсь о безсмертья.
Низко облако п ы л ь н о й м г л ы .
П у с т ь хоть г о л ы е к р а с н ы е черти,
П у с т ь х о т ь ч а н ъ зловонной смолы

Приползайте ко м н ѣ , лукавьте,
У г р о з ы изъ в е т х и х ъ к н и г ъ .
Только память в ы м н ѣ о с т а в ь т е ,
Только память в ъ послѣдній м и г ъ .

Ч т о б ъ в ъ томительной

вереницѣ

Не чужимъ показался т ы ,
Я г о т о в а платить сторицей
За у л ы б к и и за м е ч т ы .

Смертный ч а с ъ , н а к л о н я с ь , напоитъ
Прозрачною сулемой,
А люди придутъ, зароютъ
Мое т ѣ л о и г о л о с ъ мой.

3.
ВОЗВРАЩЕНА.
Вижу в ы ц в ѣ т ш і й ф л а г ъ надъ таможней
И надъ городомъ желтую муть.
В о т ъ у ж ъ сердце мое о с т о р о ж н ѣ й
Замираетъ. И больно вздохнуть.

Стать б ы с н о в а приморской д ѣ в ч о н к о й ,
Туфли на босу н о г у н а д ѣ т ь ,
И закладывать к о с ы к о р о н к о й ,
И взволнованным!» г о л о с о м ъ п ѣ т ь .

Все глядѣть б ы н а с м у г л ы я г л а в ы
Х е р с о н е с с к и х ъ церквей у крыльца
И н е знать, ч т о о т ъ с ч а с т ь я и с л а в ы
Безнадежно д р я х л ѣ ю т ъ сердца.

...И на ступеньки в с т р ѣ т и т ь
Не в ы ш л и с ъ ф о н а р е м ъ .
Въ невѣрномъ лунномъ с в ѣ т ѣ
Вошла я в ъ т и х і й домъ...

Подъ лампою зеленой,
Съ улыбкой неживой,
Другъ шепчетъ:

„Сандрильона!

Какъ страненъ голосъ твой."

В ъ к а м и н ѣ г а с н е т ъ пламя,
Томя, т р е щ и т ъ с в е р ч о к ъ .
А х ъ , кто-то в з я л ъ на память
Мой б ѣ л ы й б а ш м а ч о к ъ .

И далъ мнѣ

три гвоздики,

Не подымая г л а з ъ .
О, милыя улики,
Куда м н ѣ спрятать в а с ъ !

И сердцу г о р ь к о в ѣ р и т ь ,
Ч т о близокъ, близокъ с р о к ъ ,
Что всѣмъ онъ станетъ
Мой б ѣ л ы й б а ш м а ч о к ъ .

мѣрить

Столько п р о с ь б ъ у любимой в с е г д а ,
У разлюбленной просьбъ н е б ы в а е т ъ . . .
К а к ъ я рада, ч т о н ы н ч е вода
Подъ б е з ц в ѣ т н ы м ъ ледкомъ замираетъ.

И я стану— Х р и с т о с ъ помоги! —
На покровъ э т о т ъ с в ѣ т л ы й и ломкій,
А т ы письма мои б е р е г и ,
Ч т о б ы н а с ъ разсудили потомки.

Чтобъ отчетливой и яснѣй
Т ы б ы л ъ в и д е н ъ и м ъ , мудрый и с м ѣ л ы й ,
В ъ біографіи с л а в н о й твоей
Р а з в ѣ можно оставить п р о б е л ы .

Слишкомъ сладко земное питье,
Слишкомъ п л о т н ы л ю б о в н ы я с ѣ т и . . .
П у с т ь к о г д а нибудь имя мое
П р о ч и т а ю т ъ в ъ у ч е б н и к и дѣти

И, печальную п о в ѣ с т ь у з н а в ъ ,
Пусть они у л ы б н у т с я

лукаво.

М н ѣ любви и покоя н е д а в ъ ,
Подари меня г о р ь к о ю славой.

Грааль

А р е л ь с к і й.

1.

ПРЕДКИ.

Зазмѣились у з о р ы длинные
На коврахъ отъ хрустальныхъ вазъ.
На с т ѣ н ѣ ч а с ы

старинные

З в о н к о б ь ю т ъ двенадцать р а з ъ .

Я зажегъ в с ѣ люстры в ъ комнатѣ.
Столъ в ъ ц в ѣ т а х ъ , н а к р ы т ъ давно.
Оживите, предки! вспомните,
К а к ъ в ы пили прежде в и н о .

В ы х о д и т е , сверкая лентами,
И з ъ с т а р и н н ы х ъ , м а с с и в н ы х ъ рамъ,
Очаруйте же комплиментами
З а столомъ з а м о л ч а в ш и х ъ дамъ.

Р а з с к а ж и т е , к а к ъ шли п у с т ы н я м и ,
К а к ъ миражъ и з м ѣ н я л ъ п е с к и ,
К а к ъ п о в е л ъ , в ъ борьбѣ с ъ сарацинами,
Самъ Король впередъ полки.

И , иоднявъ с в о й к у б о к ъ с в е р к а ю щ і й ,
Я забуду, что я живой,
Ч т о теперь средь людей блуждающій
Я ненужный и в с ѣ м ъ чужой.

2.
ВЪ

ПРОСТРАНСТВѣ.
1.

М ы мчались н а воздушномъ кораблѣ...
Мой с п у т н и к ъ б ы л ъ в с с г д а ш н і й незнакомецъ.
Е г о в с т р ѣ ч а л ъ я р а н ь ш е на землѣ

В ъ с в о и х ъ м е ч т а х ъ , и в ъ молніи, и в ъ г р о м ѣ . . .
И в и д ѣ л ъ ч а с т о , — ш е л ъ о н ъ впереди
Паломниковъ у с т а л ы х ъ и паломницъ.

А х ъ , о н ъ з а ж е г ъ о г о н ь в ъ моей груди,
И я взалкалъ н е с б ы т о ч н ы х ъ

желаній,

Н е з р и м ы х ъ с т р а н ъ . О н ъ мнТ) сказалъ: „иди!

«Найдемъ с т р а н у в ъ безводномъ о к е а н ѣ " .
И в с т а л ъ б е з с т р а ш н о , в л а с т н ы й , у руля...
Подъ нами в ъ б е з д н ѣ , т о ч н о н а э к р а н ѣ ,

В и с ѣ т ь осталась с к о р б н а я земля.

ЕІ.

Какъ много солнцъ

въ

мерцающемъ

просторъ.

Н е с у щ и х с я , к а к ъ призраки, к о м е т ъ . . .
Но я скорблю... В ъ моемъ г о р я щ е м ъ в з о р ѣ

Е щ е г о р и т ъ земли прощальный

свѣтъ.

И вижу я : т у м а н ъ клубится д у ш н ы й ,
На п а ш н я х ъ оставляя б ѣ л ы й

И серпъ луны

слѣдъ,

печально-равнодушный

У с т а л о ж н е т ъ поблекшій з в ѣ з д н ы й л е н ъ .
Но с л ы ш у я : „Мужайся, малодушный!

„ Н а ш ъ с м ѣ л ы й л е т ъ побѣдно
„Смотри на Ю г ъ , — з а м ѣ т н ы

окрыленъ.
очертанья

„Иной земли. Надъ нею с в ѣ т ъ

зажженъ

Двухъ разныхъ солнцъ в ъ немеркнущемъ сіяньи".

Сергѣй

Городецкій.

1.
Ѳ.

ТЮТЧЕВУ.

В ъ л а в ч е н к ѣ т ѣ с н о й милаго глупца
Т в о и х ъ твореній первое изданье
Пріобрѣсти — какое л и к о в а н ь е !
У ч у я т ь смутно в ѣ я н ь е творца...

К а к ъ дороги и с т л ѣ в ш і е л и с т ы ,
Р и т м и ч н ы й трепетъ каждаго абзаца,
И типографія Эдварда Праца,
И титула н а д м е н н ы я

черты!

2.
НИКОЛАЮ

МОРОЗОВУ

Сѣдой и ю н ы й , Р у с и простившій
И казематъ с в о й , и кандалы,
Скажи, видалъ ли средь звѣздной м г л ы ,
В ъ н е е п ы т л и в ы й свой взоръ вперивши,

Такія с т р а н ы , к а к ъ этой дикой
Р у с и родимой н о ч н а я гладь,
Г д ѣ жизни

буйственно-великой

Дано т а к ъ жалко трепетать?

АННѢ

АХМАТОВОЙ.

В ъ н а ч а л ѣ в ѣ к а профиль с т р а н н ы й
( И с т о н ч е н ъ о н ъ и горделивъ)
Возникъ у Лиры. Звукъ
Раздался, н ѣ ж н о

желанный

воплотивъ

Обиды, г о р е ч ь и смятенье
Сердецъ, в и д а в ш и х ъ остріе,
Гдѣ в ъ незабвенномъ

столкновеньи

Два в ѣ к а бились за с в о е .

4.
БОРИСУ

ВЕРХОУСТИНСКОМУ.

Х р ы ч е й , и д ѣ в о к ъ , и глазастой,
Бѣловихрастой

дѣтворы

До времени и до поры
Л и ш е н ъ мой д у х ъ . Но ч а с т о , ч а с т о

Т о с к о й т о с к у ю по д е р е в н ѣ ;
Свистульку, кумача л о с к у т ъ
Несу, к а к ъ чудо, с ъ в ѣ р о й древней,
В ъ свой с т р а ш н ы й городской у ю т ъ .

Н.

ГУМИЛЕВУ.

С ъ т ѣ х ъ поръ, к а к ъ в ъ пламени и д ы м ѣ
В с т р ѣ ч а е м ъ в м ѣ с т ѣ каждый бой,
К а к ъ будто судьбами своими
М ы помѣнялися с ъ тобой.

Т ы в ъ глубь Р о с с і и смотришь с т р о г о ,
К а к ъ бодрый кормчій сквозь т у м а н ъ .
М е н я далекая дорога
Ведетъ к ъ Познанью ч у ж д ы х ъ с т р а н ъ .

6.

М.

ЗЕНКЕВИЧУ.

Я отрокомъ в ъ музеѣ межъ звѣрей бродилъ,
У ч а с ь творить многообразно и едино.
В д р у г ъ птеродактиля распластаннаго

вскрылъ

Передо мною ж е л т ы й камень за витриной.

И з ы с к а н н ы х ъ костей стремительный

составъ

Е щ е младенчески — просторными глазами
Схватилъ — и т ѣ л о прежнее свое у з н а в ъ ,
Р ы д а л ъ б е з с м ы с л е н н о — блаженными слезами.

О.

МАНДЕЛЬШТАМУ.

О н ъ вѣритъ в ъ в ѣ с ъ , онъ чтитъ пространство,
О н ъ н ѣ ж н о л ю б и т ъ матеріалъ.
О н ъ в е щ е с т в а не у к о р я л ъ
З а медленность и п о с т о я н с т в о .

С т р о ф ы содружную

квадригу

О н ъ л ю б и т ъ , буйно р а з о г н а в ъ ,
Остановить. И в ъ томъ о н ъ правъ,
Ч т о в ѣ р е н ъ в ѣ ч н о с т и и мигу.

8.
ВЛАДИМИРУ

НАРБУТУ.

Корявой п о г а н и , грибья и х в о р о с т и н ы ,
Р а з л а п ы х ъ пней, к о р я г ъ и дупелъ в ѣ к о в ы х ъ
Всѣ

т а й н ы в ы г л я д ѣ в ъ , худой и долгоспиный,

Хохолъ взыгралъ

на с т р у н а х ъ . И з ъ в о л о в ъ ж и ­
выхъ

Ж е с т о к і й , в ы т я н у л ъ о н ъ эти с т р у н ы - ж и л ы ,
Не о б т я н у в ъ , на г у с л я х ъ г р у б ы х ъ р а с т я н у л ъ —
И в о л ь н ы й вихрь степей х о х л а ц к и х ъ в д р у г ъ
дулъ,
С ы р ы е звуки стали нерушимо милы.

по­

А. Г о р ч а к о в ъ .

— Войди подъ х в о й н ы е

навѣсы

И , расширяя т о м н ы й в з г л я д ъ ,
Л о в и н а п ѣ в ъ полдневной

мессы

И пей и с т о м н ы й с м о л ь н ы й ядъ!

Во мракъ в ѣ т в е й войди н е с м ѣ л о
И л я г ъ н а среброкудрый м о х ъ . . .
И стройное простерлось т ѣ л о ,
И перси р а с ш и р я е т ъ в з д о х ъ .

— И , чуткое н а п р я г ш и у х о ,
Л о в и далекій с м у т н ы й с т о н ъ ! . .
И кровь ударитъ в ъ сердцѣ г л у х о ,
И з н а е т ъ сердце: это о н ъ !

Л и ш ь бедра ю н ы я

покрыты

К а к ъ с н ѣ г ъ блистающимъ

руномъ,

Подъ кожей м у с к у л ы н а л и т ы
Т у г и м ъ и р о з о в ы м ъ узломъ.

Н а п ѣ в ъ . . . Ш а г и . . . У ж ъ близко, близко...
Прошелъ по д р о г н у в ш и м ъ

кустамъ

И в д р у г ъ лицо с к л о н я е т ъ низко
К ъ т в о и м ъ трепещущимъ у с т а м ъ ;

Цѣлуетъ хладныя ланиты,
Л а с к а е т ъ блѣдное лицо,
И руки т ѣ с н о

перевиты

В ъ одно п ь я н я щ е е кольцо.

А П а н ъ на дерево мохнатомъ
Прядетъ зеленую кудель.
Л и ш ь с т р ѣ л ы солнца дожднымъ златомъ
П р о н и к н у т ъ в ъ тайную купель.

Георгій

Ивановъ.

1.

Я кривляюсь в е ч е р о м ъ н а эстрадѣ, —
Пьеро д в о й н и к ъ .
А п о с л ѣ , н о ч ь ю , в ъ растрепанной тетради
Веду д н е в н и к ъ .

З а п и с ы в а ю : к ѣ м ъ м н ѣ подарокъ о б ѣ щ а н ъ , —
О б ѣ щ а н ъ только!.. —
Сколько получилъ я за день з а т р е щ и н ъ
И улыбокъ сколько;

Что было н а у ж и н ъ : г о р о х ъ , картофель —
Все ѣ м ъ , что ни дашь.
...А иногда и П ь е р е т ы профиль
Чертитъ карандашъ.

На ш е ѣ — мушка, подбородокъ — подпятъ,
Длинна р ѣ с н и ц а . . .
Р и с у ю и думаю: — „А в д р у г ъ сегодня
Она приснится!"

Запись о к о н ч у любовными мольбами,
Вздохнувъ неразъ.
У т р о м ъ проснусь с ъ пересохшими

губами,

Круги у глазъ.
2.
АКТЕРКА.
М.

Моравской.

Дулъ влажный вѣтеръ весенній,
Т у с к н ѣ л а закатная с и н е в а ,
А я на открытой с ц е н ѣ
Говорила п р о щ а л ь н ы я с л о в а .

И потомъ п е ч а л ь н о , к а к ъ надо,
К о с у с в о ю расплела,
Приняла безвреднаго яду,
Вздохнула — и умерла.

Хлопали зрители негромко,
З а н а в ѣ с ъ с ъ шуршаньемъ упалъ.
Я в с т а л а . На с ц е н ѣ — потемки.
З в я к н у л ъ опрокинутый бокалъ...

Подымаюсь по л ѣ с т н и ц ѣ скрипучей..
Дома — ждетъ за ч а е м ъ мать.
Б о ж е мой, к а к ъ с м ѣ ш н о , к а к ъ с к у ч н о
Для у ж и н а в о с к р е с а т ь !

К и т а й с к і е драконы надъ Невой
Р а с к р ы л и пасти в ъ ярости безвредной,
В ы , с л ы ш а в ш і е г р о х о т ъ п у ш е к ъ мѣдный
И п о р а ж а е м ы х ъ б о к с е р о в ъ вой.

Но г о в о р я т ъ , ч т о полночью, зимой,
В ы просыпаетесь в ъ м и г ъ з а п о в ѣ д н ы й .
Т о чудо узрізвшій — о т п р я н е т ъ , б л ѣ д н ы й ,
И падаетъ с ъ разбитой г о л о в о й .

А поутру, когда румянцемъ скупо
Р а з с в ѣ т ъ Неву стальную озаритъ,
На плитахъ с т ы н у щ и х ъ н е видно трупа.

Л и ш ь кровь на к а м е н н ы х ъ у с т а х ъ

горитъ,

Да в ъ х и щ н о й лапѣ, с ъ яростью безцѣльной,
Одинъ изъ в а с ъ сжимаетъ

крестъ натѣльный.

4.

И з м у ч е н ъ н о ч ь ю ядовитой,
Безсонницею и виномъ,
Стою, дышу передъ

раскрытымъ

В ъ туманъ свѣтлѣющій окномъ.

И вижу о ч е р т а н ь я
В ъ лилово-розовомъ

вѣтокъ
дыму...

И н ѣ т ъ вопроса, н ѣ т ъ о т в ѣ т а ,
К о т о р а г о я н е приму.

Отдавшись н ѣ ж н о м у безволью,
Слѣжу за вами, облака.
И легкой г о л о в н о ю болью
Томитъ вчерашняя тоска.

О.

Мандельштамъ.

1.

ПЕТЕРБУРГСКІЯ

СТРОФЫ.

Надъ желтизной п р а в и т е л ь с т в е н н ы х ъ зданій
Кружилась долго мутная метель,
И правовѣдъ опять садится в ъ с а н и ,
Ш и р о к и м ъ ж е с т о м ъ з а п а х н у в ъ шинель.

З и м у ю т ъ пароходы. На припекѣ
З а ж г л о с ь к а ю т ы толстое стекло.
Ч у д о в и щ н а — к а к ъ б р о н е н о с е ц ъ в ъ докѣ —
Р о с с і я о т д ы х а е т ъ тяжело.

А надъ Н е в о й — п о с о л ь с т в а

полуміра,

Адмиралтейство, с о л н ц е , т и ш и н а !
И государства крѣпкая порфира,
К а к ъ власяница г р у б а я , бѣдна.

Т я ж к а обуза с ѣ в е р н а г о сноба —
О н ѣ г и н а старинная тоска;
На площади с е н а т а — в а л ъ с у г р о б а ,
Д ы м о к ъ костра и холодокъ

штыка...

Черпали воду ялики, и чайки
М о р с к і я п о с ѣ щ а л и складъ п е н ь к и ,
Г д ѣ , продавая с б и т е н ь или с а й к и ,
Л и ш ь о п е р н ы е бродятъ мужики.

Л е т и т ъ в ъ т у м а н ъ моторовъ в е р е н и ц а ;
Самолюбивый, с к р о м н ы й п ѣ ш е х о д ъ —
Ч у д а к ъ Е в г е н і й — бѣдности с т ы д и т с я ,
Б е н з и н ъ в д ы х а е т ъ и судьбу к л я н е т ъ !

2.

В ъ душномъ барѣ иностранецъ,
Я нерѣдко, в ъ ч а с ъ г л у х о й ,
Уходя отъ тусклыхъ

пьяницъ,

С т а н о в л ю с ь самимъ собой.

Дѣвъ полуночныхъ

отвага

И безумныхъ звѣздъ разбѣгъ,
Да привяжется бродяга,
В ы м о г а я на н о ч л е г ъ .

Кто, у к а ж и т е ,

мнѣ

сознанье

Виноградомъ з а м у т и т ъ ,
Е с л и я в ь — Петра созданье,
Мѣдный всадникъ и гранитъ?

Слышу с ъ к р ѣ п о с т и с и г н а л ы ,
З а м ѣ ч а ю , к а к ъ тепло.
В ы с т р ѣ л ъ п у ш е ч н ы й в ъ подвалы,
В е р о я т н о , донесло.

И гораздо глубже бреда
Воспаленной г о л о в ы —
З в ѣ з д ы , трезвая бесѣда,
В ѣ т е р ъ западный с ъ Н е в ы . . .

3.
ЛЮТЕРАНИНЪ.
Я на п р о г у л к ѣ п о х о р о н ы

встрѣтилъ,

Б л и з ъ протестантской кирки, в ъ в о с к р е с е н ь е .
Р а з с ѣ я н н ы й прохожій, я замѣтилъ
Т ѣ х ъ прихожанъ суровое волненье.

Ч у ж а я р ѣ ч ь н е достигала слуха,
И только упряжь т о н к а я сіяла,
Да мостовая праздничная

глухо

Л ѣ н и в ы я подковы отражала.

А в ъ э л а с т и ч н о м ъ сумракѣ к а р е т ы ,
Куда печаль забилась, лицемѣрка,
Б е з ъ с л о в ъ , б е з ъ с л е з ъ , скупая н а п р и в ѣ т ы ,
О с е н н и х ъ розъ мелькнула бутоньерка.

Т я н у л и с ь и н о с т р а н ц ы лентой ч е р н о й ,
И шли п ѣ ш к о м ъ з а п л а к а н н ы я дамы,
Р у м я н е ц ъ подъ вуалью, и упорно
Надъ ними к у ч е р ъ правилъ в ъ даль, упрямый.

Кто б ъ ни б ы л ъ т ы , покойный л ю т е р а н и н ъ ,
Т е б я легко и просто хоронили.
Б ы л ъ в з о р ъ слезой приличной з а т у м а н е н ъ ,
И сдержанно колокола звонили.

И думалъ я : в и т і й с т в о в а т ь н е надо,
М ы н е пророки, даже н е предтечи,
Не любимъ рая, н е боимся ада,
И в ъ полдень м а т о в ы й г о р и м ъ , к а к ъ с в ѣ ч и .

Б.

Эйхенбаумъ.

Н О Ч Н О Е .
Н о ч н а я грудь морозно д ы ш е т ъ ,
И в ъ пламени н е б е с н ы х ъ
В с я тварь земная я с н о

свѣчъ

слышитъ

Святую, медленную р ѣ ч ь .
Смотрю, дышу — и с н о в а в ѣ р и т с я ,
Что н е напрасно с л ы ш у з в о н ъ ,
Что в ъ опрокинутой Медвѣдицѣ
Нездѣшній пламень о т р а ж е н ъ .

2.
С Н Ы.
Прошла гроза, с т е м н ѣ л ъ з а к а т ъ ,
Деревья тихо ш е л е с т я т ъ ,
Спятъ птицы в ъ о с т р ы х ъ
Спятъ дѣти в ъ

еляхъ,

колыбеляхъ.

Всю н о ч ь , надъ теплою землей,
О б н я в ш и с ь бѣлою толпой,
Проходятъ с н ы — людскіе,
И птичьи, н другіе;
Колеблютъ д ѣ т с к і я сердца
И в к р у г ъ п л а н е т н а г о кольца,
Безкрылые, летаютъ
И т и х о , тихо т а ю т ъ .

О Т Ъ

Р Е Д А К Ц І И .

В ъ опроверженіе п о я в и в ш и х с я в ъ печати н е в ѣ р ­
н ы х ъ с в ѣ д ѣ н і й , редакція с ч и т а е т ъ н е о б х о д и м ы м ъ з а я ­
вить,

что

„Гиперборей"

не

является

„ Ц е х а П о э т о в ъ " , н и журналомъ
Печатая

стихотворенія

поэтовъ,

о б ѣ и м ъ н а з в а н н ы м ъ группамъ,
н і я х ъ с ъ другими, редакція

авторовъ.

отъ

органомъ

поэтовъ-акмеистовъ.
примыкающихъ
на

равныхъ

принимаетъ во

исключительно х у д о ж е с т в е н н у ю
н і й , независимо

ни

ценность

теоретическихъ

къ

основа­
вниманіе

произведе­

воззрѣній и х ъ

К Р И Т И К

А.

В а д и м ъ Г а р д н е р ъ. О т ъ
н и . Изд. „ А л ь ц і о н а " . М о с к в а

1912

жизни

къ

жиз­

г. Ц. 1 р. 50 к.

К н и г а Вадима Гарднера принадлежитъ к ъ числу
т ѣ х ъ , к о т о р ы я не допускаютъ
отношенія.

Слишкомъ

буйная

равнодушнаго к ъ

себѣ

жизнь бьется в ъ н е й .

К ъ с в о и м ъ темамъ а в т о р ъ относится с ъ исключитель­
ной с т р а с т н о с т ь ю ,
стихи.

и

ея

печатью

отмѣчены

всѣ

его

З д ѣ с ь — стремительное с т о л к н о в е н і е образовъ,

н е о ж и д а н н ы е повороты м ы с л и , выразительность и н о ­
визна э п и т е т о в ъ , свободная игра воображенія. Въ я р ­
кости и порывистости — г л а в н а я сила с т и х о в ъ В. Гард­
нера, но этимъ же к а ч е с т в а м ъ обязанъ о н ъ и своими
неудачами.
Содержаніе сборника
разбитаго

на

цѣлый

рядъ

„Отъ

жизни

отдѣловъ,

образно: э к с т а т и ч е с к и - р е л и г і о з н ы е
разы растворяются подчаст*

въ

къ

жизни",

весьма

порывы,

разно­
гдѣ

об­

безформенную отвле­

ч е н н о с т ь , обильныя ж и в ы м и подробностями

картины

природы, п о л у ш у т о ч н ы я с т и х о т в о р е н і я , иногда с л и ш ­
комъ

ужъ

непритязательныя.

Но

Вадимъ

Гарднеръ

у м ѣ е т ъ с ч а с т л и в о с о ч е т а т ь разнородные элементы с в о ­
ей поэзіи, и т ѣ с т р а н и ц ы , г д ѣ к о н к р е т н о с т ь слита с ъ
окрыленной фантазіей — лучшія в ъ книги.
М. Л .

В а д и м ъ Ш е р ш е н е в и ч ъ . С а г т і п а . Лирика.
Кн. 1. М о с к в а 1913.
Вадимъ

стихомъ; темы его
книгѣ

въ

встрѣчаются

строфы,

Ц. 1 р. 25

Шершеневичъ

к.

о ч е н ь неплохо

мѣру

разнообразны.

прекрасныя

чувствуется

владѣетъ

строки,

Въ

его

иногда

хорошее знакомство

съ

и

нашей

поэзіей, старой и новой... Эти к а ч е с т в а — радуютъ, н о ,
к ъ с о ж а л ѣ н і ю , столь много з н а ч а щ і й для лирика в к у с ъ
у Вадима Ш е р ш е н е в и ч а н е б е з у п р е ч е н ъ .

Это

чувстви­

т е л ь н о даетъ себя з н а т ь при ч т е н і и „ C a r m i n a " . Т а к ъ ,
Вадимъ Ш е р ш е н е в и ч ъ п и ш е т ъ
решительно безъ всякаго

цѣлыя

б л е с н у т ь в ы ч у р н ы м и риомами;
каннымъ

многое,

стихотворенія

содержанія,
онъ

только

почитаетъ

чтобы
изыс­

давно с т а в ш е е д о с т о я н і е м ъ т р е т ь е -

с т е п е н н ы х ъ с т и х о т в о р ц е в ъ и превратившееся в ъ п о ш ­
лость. Ничто иное, к а к ъ

слѣдствіе

нечуткость,

онъ,

съ

которой

дурного

подражая

вкуса, и

различнымъ

поэтамъ, б е р е т ъ у н и х ъ самое с л у ч а й н о е и

преходя­

щее. Оттуда же и досадная „ к р а с и в о с т ь " м н о г и х ъ е г о
стихотвореній.
Все

это,

конечно,

вспомнить, что дурной

расхолаживаетъ...
вкусъ

порою,

Но,

если

при усиленной

р а б о т ѣ , исправимъ, — а в ъ к н и г ѣ Вадима Ш е р ш е н е в и ч а
видна именно такая работа

и

настоящая

любовь к ъ

поэзіи, — можно н а д ѣ я т ь с я , ч т о в ъ б у д у щ и х ъ е г о сти­
х а х ъ мы увидимъ к а ч е с т в а , в ъ
щія: строгость къ себѣ, вѣрный

"Carmina"
вкусъ

отсутствуюи

самостоя­

тельность.
Г. И.

Садокъ

С у д е й II. Изд. „ Ж у р а в л ь " . СПБ. б. о. г.

К р у ж о к ъ писателей, о б ъ е д и н и в ш и х с я для изданія
этого сборника, н е в о л ь н о в н у ш а е т ъ к ъ себѣ довѣріе,
к а к ъ и н е с о м н ѣ н н о й своей р е в о л ю ц i о н н о с т ь ю в ъ о б ­
ласти слова, т а к ъ и о т с у т с т в і е м ъ мелкаго х у л и г а н с т в а .
Г л а в н о е в н и м а н і е о н ъ у д ѣ л я е т ъ пересмотру стилистич е с к и х ъ проблемъ и стремится вернуть слову ту к р ѣ ­
пость и с в ѣ ж е с т ь , которая у т е р я н а имъ
употребленія.

К ъ сожалѣнію, в ъ погонѣ

у п у с к а ю т с я изъ виду т р е б о в а н і я

отъ

долгаго

за

стилемъ

ритмики и компози­

ціи, и такимъ образомъ произведенія н е и м ѣ ю т ъ той
ц ѣ л ь н о с т и , которая сдѣлала б ы и х ъ з н а ч и т е л ь н ы м и .
Подборъ а в т о р о в ъ н е в п о л н ѣ
ковскій имѣетъ

много

общаго

удаченъ.

съ

Е л е н а Буро приближается к ъ Борису
импрессіонистамъ.
иногда н е п р і я т н а .

В.

Мая­

эго-футуристами.
Зайцеву и нео­

Дешевая к р а с и в о с т ь

Б.

Лившица

Самыми и н т е р е с н ы м и и с и л ь н ы м и

можно назвать В . Х л ѣ б н и к о в а и Николая Б у р л ю к а .
Н. Г .

Г И П Е Р Б О Р Е Й
ежемѣсячникъ стиховъ и критики,
в ы х о д я щ і й 1 0 разъ в ъ г о д ъ
при н е п о с р е д с т в е н н о м ъ
Сергѣя

Городецкаго

Подписная ц ѣ н а :

участіи

и Н.

Гумилева.

н а г о д ъ — 1 р. 50 к.

съ

Ц ѣ н а о т д ѣ л ь н а г о № — 2 5 к.
За перемѣну а д р е с а — 3 0 к.

Подписка принимается в ъ к о н т о р ѣ журнала ( К н и ж ­
н ы й складъ М . А в е р ь я н о в а , Ф о н т а н к а , 3 8 ) . Т л ф . 1 2 8 - 5 5 .

Адресъ

редакціи: СПБ., В . О., В о л х о в с к о й пер. 2,

кв. 27. Тлф. 5 7 7 — 6 3 .
Пріемъ но ч е т в е р г а м ъ о т ъ 1 до 3 ч а с .

Редакторъ-издатедь М.

Лозинскій.

дос