РОБЕРТ ШЕРВУД
РУЗВЕЛЬТ

ГОПКИНС

и * л
Издательство
иностранной
литературы
*

РОБЕРТ ШЕРВУД
РУЗВЫ ьт

гопкинс
В Ц В У X ТОМАХ
Издательство

ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

РОБЕРТ ШЕРВУД
РУЗВЕЛЬТ
гопкинс
ГИ АЗАМ И

ОЧЕВИДЦА

•
ТО М ВТО РОЙ
Перевод с английского
Редактор

В. Н. ПАВЛОВ
Издательство

ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 1958

ROBERT E. SHERWOOD
ROOSEVELT
and
HOPKINS
AN INTIMATE HISTORY
NEW YORK

19 5 0

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
1942 год

КРАЙНИЙ ПРЕДЕЛ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
КОНФЕРЕНЦИЯ „АРКАДИЯ"
Вайнант и Гарриман обедали с Черчиллем в Чекерсе

в воскресенье вечером 7 декабря 1941 года. На обеден¬

ном столе стоял подаренный Гопкинсом премьер-министру

пятнадцатидолларовый американский радиоприемник;

неожиданно размеренный, бесстрастный голос диктора

Би-Би-Си объявил, что японцы напали на Пирл-Харбор.

Вайнант рассказывал, что Черчилль немедленно вскочил,

чтобы позвонить в министерство иностранных дел и рас¬

порядиться о том, чтобы война Японии была объявлена

немедленно — «через минуту», как он обещал. Его отго¬

ворили от этого шага доводом, что нельзя объявлять вой¬

ну, полагаясь только на известие, принятое по радио, да¬

же если это сообщение передано Би-Би-Си. Вайнант

предложил премьер-министру позвонить по телефону в

Белый дом и получить подтверждение этих сообще¬

ний. (Это был именно тот телефонный звонок, о котором

упоминается в записи, сделанной Гопкинсом вечером

7 декабря.) Рузвельт немедленно согласился с тем, чтобы

Черчилль как можно скорее прибыл в Вашингтон со

своими начальниками штабов. Затем Черчилль позвонил

находившемуся в Инвергордоне Антони Идену, который

вот-вот должен был отбыть на крейсере с миссией в

Москву.
Услышав о событиях в Пирл-Харборе и о предстоя¬

щей поездке Черчилля в Вашингтон, Иден решил, что

его поездка должна быть отменена: премьер-министр

и министр иностранных дел Соединенного Королев¬

ства не могут одновременно отсутствовать. Черчилль

фактически не мог приказать Идену поехать или остаться,

как это может сделать президент в отношении государ¬

ственного секретаря, ибо Иден был непосредственно от¬
7

ветствен перед королем; но Черчилль убедил его, что те¬

перь, когда Соединенные Штаты стали воюющей страной,

его позиция в беседах со Сталиным значительно усилится,

учитывая, в частности, телеграмму Хэлла, о которой Вай-

нант сообщил накануне. Итак, Иден отправился в Москву.
Одним из непосредственных результатов вступления

Соединенных Штатов в войну явился приказ военного

министерства, приостанавливающий отправку всех ленд-

лизовских материалов, грузившихся в то время в амери¬

канских портах. Это означало, что отправка жизненно

важных материалов, предназначавшихся для Среднего

Востока, была приостановлена и эти материалы, очевид¬

но, должны были быть отправлены на Тихий океан.

Англичане опасались, что теперь может произойти резкое

изменение американских стратегических взглядов, то есть

что принятая ранее стратегическая концепция «Германия

прежде всего» может быть отброшена и все силы Амери¬

ки будут сконцентрированы против Японии.
Гарриман 11 декабря телеграфировал Гопкинсу, что

Бивербрук вызовет его к телефону примерно в пять ча¬

сов дня, чтобы обсудить с ним тревожное известие о том,

что 30 судов, которые должны были вскоре выйти на

Средний Восток, задержаны теперь в соответствии с этим

приказом. Гарриман просил Гопкинса сочувственно от¬

нестись к просьбе Бивербрука о направлении этих судов

по назначению.
Гопкинс часто разговаривал по трансатлантическому

телефону, но лишь немногие его разговоры были записа¬

ны. Ниже приводится запись одного из этих разговоров,

который не имеет особого значения, но показывает реши¬

тельность Гопкинса и свидетельствует о том, что его крат¬

кие, но выразительные заверения полностью рассеивали

опасения Бивербрука и Гарримана по поводу поставок по

ленд-лизу. Вот этот диалог в точности:
Бивербрук. Это вы,-Гарри?
Гопкинс. Да.
Бивербрук. Получили ли вы телеграмму от Аверелла?
Можете ли вы нам помочь?
Гопкинс. Могу заверить вас, что мы можем это
сделать.
.Бивербрук. Прекрасно.
. ’ Гопкинс. И весьма существенно. Я не хочу останавли¬
8

ваться на деталях, но положение является обнадежи¬

вающем, и сегодня вечером я буду беседовать с Мор¬

рисом Вильсоном и Эддом Тэйлором.
Бивербрук. Прекрасно. Благодарю вас.
Гопкинс. Не беспокоитесь.
Бивербрук. Это великолепно.	' .
Гопкинс. Чтобы действительно насолить Гитлеру, мы,

несомненно, существенно увеличим объем наших по¬

ставок.
Бивербрук. Я вас не слышу.
Гопкинс. Мы сделаем гораздо больше.
(Разговор в этот момент был прерван и возобновился

позднее.)
Гопкинс. Алло, Макс.
Бивербрук. Да, Гарри.
Гопкинс. Я хотел сказать, что мы сделаем больше, чем

мы с вами когда-нибудь предполагали. Значительно

больше.
Бивербрук. Прекрасно.
Гопкинс. Если Гитлер думал, что он может на¬

чать войну и вести ее, то он скоро увидит, как он

серьезно ошибался.
Бивербрук. Прекрасно. Соединяю вас с Авереллом.

Гопкинс. Алло, Эйв. Дела идут здесь хорошо.

Гарриман. Прекрасно.
Гопкинс. Не волнуйтесь.
Гарриман. Мы совсем не беспокоимся.
Гопкинс. В конечном счете и в недалеком будущем

дела пойдут гораздо лучше для вас там, в Англии.

Клянусь, они сделали еще одну ошибку. Не беспо¬

койтесь.
Гарриман. Мне хотелось бы время от времени иметь

от вас вести.
Гопкинс. Вы сами представляете, что здесь происхо¬

дит, но можете рассчитывать, что . мы не подведем.

Гарриман. Хорошо. До свидания.
Гопкинс. До свидания, Эйв.
Телефонные разговоры между Белым домом и Лон¬

доном часто были такими же неинтересными, как и вы¬

шеприведенный. Каким бы совершенным ни было устрой¬

ство для ведения секретных переговоров по телефону, со¬

беседники непроизвольно с такой осторожностью выбира¬
9

ли слова, что действительно ничего существенного не

сообщали, предпочитая все важное передавать по теле¬

графу. Невольно задаешься вопросом, почему так широко

они пользовались телефоном; ответ на это очень прост —

людям доставляло огромную радость разговаривать друг

с другом на расстоянии в три тысячи миль через океан,

охваченный пламенем войны.
В тот же день, 11 декабря, когда первая телеграмма

Гарримана была уже отправлена, поступило сообщение,

что Германия и Италия объявили войну Соединенным

Штатам. В своем дневнике Чиано записал, что Риббент¬

роп был «очень доволен нападением японцев на Соеди¬

ненные Штаты. Он так счастлив, что я не мог не поздра¬

вить его, хотя я и не уверен, что это принесет пользу».

Чиано добавлял, что «Муссолини был счастлив» и что

король Италии также «выразил свое удовлетворение».

А Гитлер заявил своему штабу в Берхтесгадене, что аме¬

риканские солдаты—это лишь «банда хулиганов. Они

не могут выдержать тягот войны. У них нет абсолютно-

никаких идеалов».
В день, когда произошли события в Пирл-Харборе,

Рузвельта уговаривали упомянуть о Германии и Италии

в своем послании Конгрессу, в котором он просил объ¬

явить войну Японии. Он отказался это сделать. Он хотел

подождать, пока Гитлер и Муссолини объявят войну Со¬

единенным Штатам. Ему было известно, что была пере¬

хвачена и расшифрована методом «меджик» телеграмма

из Берлина в Токио от 29 ноября; эта телеграмма заверя¬

ла японцев в том, что, если они «окажутся вовлеченными

в войну против Соединенных Штатов, Германия, конечно,

немедленно вступит'в войну».
В то время казалось, что германо-итальянское объяв-‘

ление войны было еще одним «безрассудным актом»;

правда, нацисты и фашисты были связаны своими обе¬

щаниями японцам, но в прежнее время они не проявля¬

ли особой склонности допускать, чтобы такие буржуазно¬

демократические соображения мешали их собственным

эгоистичным концепциям. Быть может, Гитлер совсем по¬

терял разум и истерически жаждал драки со всеми, на

всех фронтах, а быть может, он устал от психологической

войны, которая в течение нескольких лет не прекраща¬

лась между ним и Рузвельтом, и, наконец, он был рад

предлогу отказаться от своего разумного решения — из¬
10

бегать войны с Соединенными Штатами до тех пор, пока

не расправится с Англией и Россией. Во всяком случае,

Гитлер поддержал японцев, которые помогли Рузвельту

решить самые мучительные для него проблемы.
Черчилль и весь английский народ не могли, конечно,

скрыть своей радости по поводу такого развития собы¬

тий, но их радость была весьма кратковременной. Потоп¬

ление «Принс ов Уэлс» и «Рипалса» у берегов Малайи

и быстрый захват японцами Гонконга явились первыми

непоправимыми ударами по престижу Британской импе¬

рии в Азии.
Черчилль и сопровождавшие его^лица 22 декабря при¬

были в Вашингтон для переговоров, ставших известными

под условным обозначением «Аркадия». Черчилля поме¬

стили в большой спальне, дверь которой выходила в холл

против комнаты Гопкинса, и когда Черчилль и Гопкинс

ходили друг к другу с визитами, они должны были про¬

бираться сквозь огромные груды рождественских посы¬

лок. Этот холл, расположенный в верхнем этаже Белого

дома, неузнаваемо изменился. Обычно спокойный и пус¬

тынный, он превратился теперь в штаб-квартиру Британ¬

ской империи. Различные высокопоставленные лица,

штабные офицеры и секретари беспрестанно сновали взад

и вперед со старыми портфелями из красной кожи, кото¬

рые придают английским официальным лицам действи¬

тельно официальный вид. Персонал Белого дома был из¬

умлен и зачарован этим оживлением, а англичане были

еще больше изумлены той обстановкой спокойствия и,

казалось, отрешенности от событий, которая окружала

президента, а также тем непонятным фактом, что весь

штат военных в Белом доме в тот или иной момент мог

состоять из одного беспокойного младшего лейтенанта

флота. С другой стороны, еще больший контраст сущест¬

вовал между численностью личной охраны Рузвельта и

Черчилля; англичане считают возможность покушения^ не

столь серьезной.
Стол в Белом доме был всегда гораздо лучше, когда

там останавливался Черчилль, и вино, конечно, такло

обильнее. Так.как Черчиллю была известна привычка

Рузвельта рано ложиться спать, он в довольно ранний

час делал вид, что отправляется отдыхать; но Рузвельту

было известно, что его не знавший усталости гость и Гоп¬

кинс будут продолжать беседу, а он не хотел упустить
и

что-либо из этой беседы и поэтому ложился позднее, чем

Обычно.'В беседах, продолжавшихся с раннего утра до

поздней ночи, затрагивались не только события, происхо¬

дившие во всем мире, но и широкий круг вопросов миро¬

вой истории. Черчилль был одним из немногих людей,

кого Рузвельт любил слушать, и это чувство Гіьіло взаим¬

ным.
Гопкинс неоднократно рассказывал историю о том,

как Рузвельта привезли в комнату его гостя. В момент,

когда он въезжал в комнату, Черчилль выходил из ван¬

ны совершенно голый, с блестевшей после купания розо¬

вой кожей. Рузвельт начал извиняться и хотел удалиться,

но Черчилль запротестовал. «Премьер-министру Вели¬

кобритании,— сказал он,— нечего скрывать от президен¬

та Соединенных Штатов».
Я спрашивал у Черчилля, соответствует ли этот рас¬

сказ действительности. Он решительно заявил, что это

чепуха, что он никогда не принимал президента, не за¬

кутавшись хотя бы в купальное полотенце. «Я,— сказал

он,— не мог бы сделать такого заявления. Сам президент

прекрасно бы понял, что это неправда».
Черчилль находился в Белом доме потому, что был

первым министром короля, но он не мог забыть, что, кро¬

ме того, он еще и знаток истории, который весьма чувст¬

вительно относится к дыханию прошлого. Он вопроситель¬

но смотрел на портреты президентов, и, конечно, наибо¬

лее видные из них были известны ему достаточно хо¬

рошо. После возвращения в Лондон он телеграфировал

Рузвельту: «Я глубоко огорчен тем, что мне пришлось

покинуть вас. Не было ни одной секунды, чтобы я не на¬

слаждался своим пребыванием в Белом доме. Этого, ве¬

роятно, не могли бы сказать те, чьи портреты висят там

на стенах».
Обычно Белый дом в дни рождества полон детей, но

в этом году там была одна только Диана Гопкинс; сы¬

новья президента находились на военной службе, а их

семьи были разбросаны по всей стране. Дочь Рузвельта

Анна была в Сиэттле. Однако в Белом доме царила не¬

принужденная рождественская атмосфера, которую соз¬

давали сердечные и любящие традицию Рузвельты (хоїя

внешне и казалось, что традиции чужды им). В канун

рождества Черчилль вместе с Рузвельтом участвовал п

церемонии зажигания свечей па елке, стоявшей па лу*
12

жанке перед Белым домом. Оба они выступили с краткими

речами. Рузвельт начал свою речь словами: «Мои сото¬

варищи в борьбе за свободу...» — и представил Черчилля

как «моего коллегу, моего старого и доброго друга».

Премьер-министр начал словами: «Мои сотоварищи в

борьбе за дело свободы, я имею честь добавить звено в

ожерелье той рождественской доброй воли и доброты,

которыми мой прославленный друг, президент, окружил

дома и семьи Соединенных Штатов». Даже в коротких

рождественских посланиях, определенный образчик ко¬

торых выработался на протяжении столетий, оба госу¬

дарственных деятеля ухитрились подчеркнуть различия

своих литературных стилей, но также и общность инте¬

ресов. Их выступления по радио вселили бодрость в аме¬

риканский народ, который нуждался в этом, так как к

тому времени серьезный характер войны на Тихом океане

стал уже совершенно очевиден: доблестная оборона

острова Уэйк закончилась капитуляцией гарнизона, а

судьба Манилы казалась .предрешенной.
В день рождества Рузвельт и Черчилль присутствова¬

ли на богослужении в методистской церкви Фаундрн. Его

преподобие Ф. Б. Гаррис вознес молитвы чза президента

и премьер-министра. О последнем он сказал: «С твоей

благодатной помощью, господи, он продолжает вести свой

доблестный народ сквозь кровь, пот и слезы к новому

миру, где люди доброй воли будут жить совместно, не от¬

важиваясь затрагивать или запугивать других». Хор при¬

хожан пропел псалом «О маленький городок Вифлеем»,

в котором были следующие строки:
Па твоих тсмиых улицах сияст

Вечный свет;
Надежды и опасения этих лет

Обращены к тебе сегодня ночью.
•
Па следующий день после рождества Черчилль отпра¬

вился в здание Капитолия и выступил на совместном за¬

седании обеих палат Конгресса. Это была одна из самых

лучших его речей, великолепно отвечавшая настроению

самой трудной аудитории, с какой ему когда-либо прехо¬

дилось встретиться. Гопкинс несколько беспокоился тем,

какой прием будет оказан Черчиллю сенаторами и чле¬

нами палаты представителей, по все сомнения рассеялись,

когда Гопкинс услышал взрывы смеха и приветственные

возгласы республиканцев и демократов после слов

премьер-министра: «Я думаю, что, если бы мой отец был

американцем, а моя мать англичанкой, а не наоборот, я

мог бы оказаться здесь по праву». Спустя несколько дней

Черчилль отправился в Оттаву, чтобы выступить с боль¬

шой речью на заседании обеих палат канадского парла¬

мента. В этой речи он сделал свое саркастическое заме¬

чание по поводу «некоего цыпленка и его шеи», вызывая

в памяти мрачное предсказание Вейган^, сделанное на¬

кануне капитуляции Франции.
В то время Рузвельт подготавливал свое послание

Конгрессу о положении в стране в 1942 году, и тот факт,

что Черчилль как искусный оратор являлся опасным кон¬

курентом Рузвельта, вызывал беспокойство у некоторых

сотрудников его. Особенно обеспокоен был этим Стив

Эрли; болезненно преданный Рузвельту и ревниво обере¬

гавший престиж своего шефа, Эрли вел таблицу, показы¬

вающую колебания в численности аудитории, слушавшей

выступления президента по радио, и он отнюдь не при¬

ветствовал появление новой звезды там, где так долго и

безраздельно царил Рузвельт. Он воспринял это так, как

если бы на карту было поставлено первенство президента.

Однако Рузвельт не был обеспокоен. Его только забав¬

ляла тревога его друзей. У него не было желания соперни¬

чать с Черчиллем в ораторском искусстве. Наоборот, он

все больше склонялся к другой крайности, пытаясь найти

кратчайший, простейший и самый ясный способ изложе¬

ния своих мыслей. Но ему удалось добиться того, что его

послание Конгрессу от 6 января 1942 года оказалось,

одним из лучших. Он изложил всю программу действий

Соединенных Штатов в войне в таких выражениях, кото¬

рые не могли остаться непонятными ни для друга, ни для

врага. Прежде чем произнести эту речь в здании Капи¬

толия, он прочел ее вслух в овальном кабинете Черчиллю

и Бивербруку и позднее рассказывал, что «она имела

большой успех».
Первоначально Черчилль предполагал провести в

Белом доме только неделю, затем отправиться в Канаду

на два дня и 1 января выехать обратно в Англию. Этот

план был пересмотрен после того, как прошло больше

половины намеченной недели, и Черчилль уехал в

Англию лишь вечером 14 января. Тем временем он совер¬

шил поездку в Канаду, пробыв там с 29 декабря по
м

1	января, а с 5 по 11 января находился во Флориде, ҐД6

провел под солнцем свой первый отпуск с момента воз¬

никновения войны в 1939 году. В течение двухнедельного

пребывания Черчилля в Белом доме он, Рузвельт и Гоп¬

кинс ежедневно, за исключением только одного дня,

завтракали и обедали вместе. Именно во время завтра¬

ков и происходило всестороннее обсуждение большинства

серьезных проблем. И, таким образом, когда президент и

премьер-министр переносили вопрос на пленарное засе¬

дание, они часто придерживались уже единой точки зре¬

ния. В Белом доме состоялось не менее восьми широких

совещаний с участием президента, премьер-министра,

военного и морского министров, Бивербрука, Гопкинса и

английских и американских начальников штабов. Кроме

того, состоялось 12 совещаний начальников штабов обеих

сторон, заседавших самостоятельно в здании федераль¬

ного резервного управления. Первый день рождества, по-

видимому, был самым загруженным. В противополож¬

ность атлантической встрече конференция «Аркадия»

имела определенную повестку дня, которая выполнялась

с исключительной точностью и успехом. Первым пунктом

этой повестки дня был вопрос «Основы совместной стра¬

тегии». Как показывают протоколы, обсуждение этого

вопроса началось, когда адмирал Гормли и генералы

Эммонс и Стронг отправились в Лондон в августе

1940 года, в разгар битвы за Англию, и продолжалось

следующей зимой на секретных совещаниях представите¬

лей штабов в Вашингтоне. Хотя совместная стратегия

уже тогда была определена, все же она носила чисто

предварительный и условный характер; когда англича¬

не собрались на конференцию «Аркадия», они думали,

что чрезвычайные события на Тихом океане могли изме¬

нить стратегические планы Вашингтона и что они встре¬

тятся с намерением американцев бросить все свои силы

на войну против Японии, предоставив борьбу с немецким

противником в Европе англичанам и русским. Изоляцио¬

нистская печать в это время, конечно, усиленно настаи¬

вала на проведении именно такой политики и продолжа¬

ла это делать и в дальнейшем. Однако опасения англи¬

чан быстро рассеялись. Когда начальники штабов собра¬

лись вместе первый раз, генерал Маршалл и адмирал

Старк немедленно предложили на их рассмотрение сле¬

дующие два параграфа в качестве основы всех планов:

«1. На штабных переговорах А—Б (американцев п

британцев) в феврале 1941 года было решено, что глав¬

ным членом держав оси является Германия, а поэтому

решающим театром военных действий надо считать район

Атлантики и Европы.
2.	Многое изменилось с февраля. Но независимо от

вступления Японии в войну мы продолжаем считать Гер¬

манию все еще главным противником, и ее разгром явит¬

ся ключом к победе. За победой над Германией должно

последовать падение Италии и поражение Японии».
Действительно, уже в день событий в Пирл-Харборе

Маршалл и Старк начали проводить в жизнь военные

планы (Рейнбоу № 5 и следующие), следствием чего

явились многомесячные переговоры представителей анг¬

лийского и американского штабов, которые установили,

что главное внимание должно уделяться операциям про¬

тив Германии. Цитированные выше параграфы представ¬

ляют собой пересмотренный американцами проект англий¬

ских предложений, переданных по радио в Вашингтон с

линкора, па котором прибыл Черчилль и английские на¬

чальники штабов на конференцию «Аркадия»; эти пред¬

ложения были включены в доклад, представленный Руз¬

вельту Объединенным комитетом начальников штабов

армии и флота накануне приезда Черчилля в Белый дом.
Некоторые лица, в частности офицеры, прикоманди¬

рованные к генералу Макартуру, утверждали, будто на

конференции «Аркадия» Черчилль всячески обхаживал

Рузвельта и льстил ему, чтобы побудить последнего со¬

гласиться на политику, ставящую борьбу с Германией на

первое место, тогда как президент должен был бы на¬

править все свои силы на разгром подлинного врага Аме¬

рики— Японии; по это предположение преувеличивает

заслуги Черчилля и преуменьшает роль Маршалла, Стар¬

ка и представителей американского штаба, разрабаты¬

вавших планы, в том числе Дуайтд Д. Эйзенхауэра, ко¬

торый лишь незадолго до этого, имея временно звание

полковника, получил временно звание бригадного гене¬

рала. Принцип «Германия прежде всего» базировался на

чисто военных соображениях; считалось — и, как свиде¬

тельствуют результаты, по-видимому,. совершенно пра¬

вильно,— что Германия обладает значительно большими

потенциальными возможностями в промышленном отно¬

шении и в области пауки, чем Япония, и, если ей будет

дано время за годы бездействия союзников в Европе

развить свои возможности, разгром ее окажется более

трудным, а быть может, и совершенно невозможным

делом.
Действительно, Черчилль вскоре узнал, что, для того

чтобы повлиять на стратегические концепции американ¬

цев, как он это часто делал, он должен убеждать генера¬

лов и адмиралов, ибо Рузвельт уважал мнение своих

начальников штабов и за всю войну было всего лишь

два случая, когда он отклонил их предложения. Можно

даже утверждать, что был только один такой случай —

в Каире, в декабре 1943 года,— хотя неоднократно были

и другие случаи, когда начальники штабов не могли

полностью договориться между собой и президент, как

главнокомандующий, должен был делать выбор между

той или иной точкой зрения. Американцы считали, что

Черчилль оказывал значительно большее влияние на ре¬

шения своих начальников штабов.
Первой и основной задачей президент и премьер-

министр сочли образование великой коалиции союзников.

Этого как раз и не могли осуществить Германия, Италия

и Япония, несмотря на все свое хвастовство насчет со¬

лидарности фашистских государств; они создали свою

ось, но не могли действовать совместно и не смогли со¬

хранить единства, как удалось это сделать коалиции союз¬

ников вплоть до окончательной победы.
К рождественскому сочельнику* Рузвельт подготовил

один проект декларации «Объединившихся держав», а

Черчилль—другой. Оба проекта были соединены, и

окончательный текст передан по телеграфу в Лондон.
В день рождества от Эттли, лорда-хранителя печати,

была получена телеграмма с изложением точки зрения

военного кабинета по поводу предложенного проекта.

Военный кабинет был явно удивлен, ибо раньше не наме¬

чался такой обширный план и было не совсем ясно, бу¬

дет ли декларация подписана всеми союзниками или же

только президентом и премьер-министром при условии

подписания ее в дальнейшем другими государствами.

В этой телеграмме Эттли подчеркивал, что военный ка¬

бинет надеется на то, что всем правительствам союзных

стран будет дана возможность участвовать в этой декла¬

рации, хотя это может означать задержку ее публико¬

вания на день-два. Такое учягтцр. указывал ohv будет
17

служить доказательством того, что «эта война ведется за

свободу малых стран так же, как и больших держав».
Военный кабинет предложил, чтобы декларация со¬

держала параграф, обязывающий каждое правительство

не заключать сепаратного мира; это было уже преду¬

смотрено в проекте Рузвельта, но было исключено из

объединенного проекта. Интересно отметить, что военный

кабинет предложил также включить слова «социальное

благополучие» в перечень тех целей, во имя которых

союзники ведут войну. Это было результатом того, что

в то время в Англии существовало национальное прави¬

тельство и в кабинете были представлены члены лей¬

бористской партии так же, как и консервативной. Дек¬

ларация от 25 декабря гласила:
«Правительства Соединенных Штатов Америки,

Соединенного Королевства Великобритании и Север¬

ной Ирландии, доминиона Канады, Австралийской

федерации, доминиона Новой Зеландии, Южно-Афри¬

канского Союза, Бельгии, Китая, Чехословакии, Гре¬

ции, Люксембурга, Голландии, Норвегии, Польши,

Союза Советских Социалистических Республик и

Югославии,
ранее присоединившись к общей програм¬

ме целей и принципов, воплощеннной в совместной

декларации президента США и премьер-министра

Великобритании от 14 августа 1941 года, известной

под названием Атлантической хартии,
будучи убеждены, что полная и всемирная

победа всех правительств необходима для защи¬

ты и сохранения жизни, свободы и независимо¬

сти, а также для сохранения справедливых возмож¬

ностей человеческой свободы, справедливости и со¬

циального благополучия как в их собственных стра¬

нах, так и во всем мире и что борьба, которую они

ведут теперь сообща,, направлена на защиту челове¬

ческих прав повсюду против варварских и темных сил,

стремящихся покорить мир, заявляют:
1.	Каждое правительство обязуется употребить все

свои ресурсы против завоевательных сил держав оси и

действовать так вплоть до окончательного разгрома

этих сил.
2.	Каждое правительство обязуется полностью ко¬
18

ординировать с другими правительствами, присоеди¬

нившимися к этой декларации, свои военные усилия и

использование своих ресурсов в борьбе против общих

врагов.
3.	Каждое правительство обязуется продолжать

войну и не заключать сепаратного мира с общими

врагами или с любыми из них.
К вышеизложенной декларации могут присоеди¬

ниться другие правительства, желающие этого».
Как видим, в преамбуле этого проекта на первом ме¬

сте стояли Соединенные Штаты, на втором Соединенное

Королевство, затем доминионы, за которыми следовали

в алфавитном порядке1 другие союзники, и таким обра¬

зом СССР оказывался в конце списка.
Военный кабинет решительно заявил, что Индия не

должна быть включена в число стран, подписывающих

декларацию. Лорд Галифакс, являвшийся в свое время

вице-королем Индии, написал Черчиллю записку, указы¬

вая: «При всем своем уважении к военному кабинету я

считаю, что это ошибка, и я надеюсь, что вопрос будет

пересмотрен».
Комментарии Гопкинса на вышеизложенный проект

были переданы Рузвельту в форме следующего меморан¬

дума, написанного рано утром 27 декабря.
«Я считаю, что, если это возможно, вы должны

приложить все усилия, чтобы добиться включения в

этот документ пункта о свободе религии. Я считаю,

что вам необходимо побеседовать по этому поводу с

Литвиновым сегодня в полдень.
Я считаю, что формулировка (параграфа) «1» на

стр. 2 такова, что правительству СССР трудно подпи¬

саться под ней. Параграф 1 должен был бы гласить:
«Каждое правительство обязуется употребить все

свои ресурсы против тех завоевательных сил держав

оси, с которыми это правительство находится в войне.

Каждое правительство обязуется действовать так

вплоть до окончательного разгрома этих сил».
(Примечание. Гопкинс предложил это изменение,

конечно, потому, что Советский Союз не находился в

состоянии войны с Японией.)
1 В порядке английского алфавита.— Прим. ред.
19

Поскольку этот список (в преамбуле) должен

включать большое число стран, я думаю, что мы долж¬

ны всех их включить, в том числе и южноамерикан¬

ские республики. Я полагаю, что длинный список ма¬

лых стран, присоединившихся к нам, даст нам явные

преимущества.
Я бы выделил такие страны, как Китай и СССР, из

алфавитного порядка и поставил их рядом с именами

нашей страны и Соединенным Королевством, чтобы

подчеркнуть разницу между теми, кто активно ведет

войну в своих собственных странах, и теми, кто захва¬

чен державами оси.	•
Я полагаю, что составление такого списка являет¬

ся чрезвычайно важным делом, и государственный

департамент должен был бы подойти к этому с вели¬

чайшей осторожностью.
По-моему, англичане должны решать, следует ли

включить Индию или нет, хотя, клянусь жизнью, я не

понимаю, почему они не хотят, чтобы она была вклю¬

чена.
По моему личному мнению, Свободную Францию

в настоящий момент не следует включать.
В конце второго параграфа совместной деклара¬

ции следует добавить фразу, подтверждающую наши

цели защиты человеческой свободы, справедливости,

благополучия не только для народов наших собствен¬

ных стран, но и для всех народов мира. Я считаю не¬

обходимым тщательно сформулировать это и думаю,

что ссылка на Атлантическую хартию является недо¬

статочной».
(Примечание. Упоминание Гопкинса о Свободной

Франции в вышеприведенном меморандуме было свиде¬

тельством той бури, которая разразилась в Вашингтоне

после инцидента на островах Сен-Пьер и Микелон, опи¬

санного в следующей главе.)
В этот день Литвинов завтракал в Белом доме с пре¬

зидентом, Черчиллем и Гопкинсом. Рузвельт доказывал

ему важность включения в декларацию упоминания о

свободе религии. Следует вспомнить, что неупоминание

об этом в Атлантической хартии вызвало серьезную кри¬

тику этого документа, и Рузвельт хотел непременно вклю¬

чить это в данный документ. Литвинов считал, что его
20

правительство, которому он уже передал по телеграфу

текст декларации, отрицательно отнесется к предложен¬

ному изменению. Он заявил, что Кремль может согла¬

ситься с фразой «свобода совести», но Рузвельт заверил

его, что это совершенно одно и то же, и просил сообщить

об этом Кремлю. Он объяснил, что ему хотелось бы ви¬

деть в декларации слово «религия», потому что оно значи¬

лось в его часто провозглашавшихся четырех свободах.

Он указал, что традиционный джефферсоновский прин¬

цип свободы религии имеет столь широко демократиче¬

ский характер, что включает право не придерживаться

вовсе никакой религии,— он дает личности право испо¬

ведовать любого избранного ею бога или вообще ’не при¬

знавать бога. Я не знаю, каким образом Литвинову уда¬

лось сообщить об этом Сталину и Политбюро, но факт

остается фактом, что слова «свобода религии»^ появились

в окончательном тексте декларации.
Черчилль просил внести другое изменение. После сло¬

ва «правительства» во фразе «правительства, подписав¬

шие декларацию» он хотел добавить слово «власти». Это

было вызвано желанием иметь возможность включить

немедленно или позже Свободную Францию. Гопкинс

следующим образом описал эту беседу:
«Президент и Черчилль пытались убедить Литвинова

согласиться на поправку, на которой настаивал анг¬

лийский кабинет, с тем чтобы представители Свобод¬

ной Франции могли подписаться под этим доку¬

ментом.
Хэлл возражал против присоединения к документу

Свободной Франции, и хотя он не выступал решитель¬

но против слова «власти», было совершенно ясно, что

Хэлл не желает присоединения Свободной Франции.

Его враждебное отношение к Свободной Франции

было весьма сильным, и он все еще считал, что су¬

ществует возможность иметь дело с Виши. Тем не

менее президент отклонил предложение Хэлла и со¬

гласился включить слово «власти».
Литвинов, однако, заявил президенту и Черчиллю,

что он не обладает полномочиями согласиться на

включение этого слова, что декларация должна быть

одобрена правительством, а не министерством ино¬
21

странных дел и что ни один посол России не имеет

права дать согласие на какое-либо изменение текста.
Черчилль пытался доказать, что изменение являет¬

ся несущественным, но было совершенно ясно, что

Литвинов не верит этому. Литвинов повторял, что он

не может согласиться ни на какое изменение, а по¬

скольку президент и Черчилль хотели, чтобы текст

был опубликован немедленно, времени для отправки

телеграммы в Россию не оставалось.
Тут Черчилль возмутился и заявил Литвинову, что

он не посол, если не имеет права даже добавить слово

такого характера; что мы находимся в состоянии вой¬

ны -и времени для длительных переговоров нет. Он

указал, что мы согласились со всеми изменениями

текста, предложенными русскими, и ему кажется, что

и они могли бы согласиться на такое изменение.
Однако Литвинов твердо придерживался своей

позиции, и декларация была опубликована» без вне¬

сения в нее слова «власти».
Позднее я узнал, что Литвинов запросил по теле¬

графу согласия на включение слова «власти» и его

правительство дало такое согласие».
Однако это согласие, по-видимому, пришло слишком

поздно, так как слово «власти» так и не появилось. Изме¬

нения в тексте, на которых настаивал Кремль, действи¬

тельно были незначительными. Все они объяснялись не¬

желанием русских указывать на какое-либо обязатель¬

ство присоединиться к войне против Японии. Так, напри¬

мер, русские заменили словами «борьба за победу над

гитлеризмом» слова «разгром членов или сторонников

пакта трех держав».
Советский посол указал, что в его стране под словом

«гитлеризм» подразумевается «нацизм, фашизм и япо-

низм». Все русские изменения были приняты, и Рузвельт

собственноручно вписал их в проект.
29 декабря Антони Иден возвратился из Москвы в

Лондон. Его миссия оказалась в общем бесполезной. Со¬

ветское правительство потребовало, чтобы Великобрита¬

ния и, очевидно, Соединенные Штаты призвали границы

России на 20 июня 1941 года, которые включали прибал¬

тийские государства и часть Польши. Отказываясь дать

согласие на это признание, Иден сослался на принципы
.22

Атлантической хартии и взгляды президента Рузвельта,

которые были совершенно точно изложены Вайнантом

английскому правительству за день до Пирл-Харбора.
Иден теперь послал Черчиллю телеграмму, прося

включить в декларацию Объединенных Наций и Свобод¬

ную Францию, указывая при этом, что «они во всех от¬

ношениях наши союзники», и отмечая, что их войска со¬

трудничают теперь с американцами и англичанами во

многих местах, имеющих огромное стратегическое значе¬

ние, в частности на Новой Каледонии. Иден совершенно

откровенно заявлял, что он не думает, чтобы правитель¬

ство США имело право наложить вето’ на участие свобод¬

ных французов в проектируемой декларации.
Иден также твердо считал, что в списке стран все

доминионы должны стоять вместе и не быть отделены

от Соединенного Королевства и друг от друга, как это

было бы в случае их размещения в алфавитном порядке.

Он указал, что вице-король Индии высказывается за

включение Индии и что военный кабинет сожалеет по

поводу исключения из декларации слов «социальное

благополучие». Мне неизвестно, почему эти слова были

выброшены, но, по-видимому, это было сделано по на¬

стоянию Рузвельта; он, очевидно, не хотел усложнять

вопрос, создав у реакционных членов Конгресса мнение,

будто это декларация, провозглашающая постоянный

Новый курс в мировом масштабе.
В' окончательном списке стран, подписывающих де¬

кларацию, составленном лично Рузвельтом, стояли:

США, Соединенное Королевство, СССР, Китай, а затем

в алфавитном порядке все остальные страны (включая и

те латиноамериканские республики, которые уже объяви¬

ли войну).
Когда Черчилль выехал в Канаду 29 декабря, он до¬

говорился с Рузвельтом относительно окончательной ре¬

дакции декларации. В декларации должны были принять

участие еще 24 страны, и это означало, что представи¬

тели всех этих стран обменивались телеграммами со

своими правительствами по всему миру, уточняя и со¬

гласовывая каждое новое предложение, каждую букву.

Последнее изменение было внесено президентом: слова

«Объединившиеся державы» он заменил лично им изо¬

бретенным названием, которым он очень гордился,—

«Объединенные нации». Все правительства, конечно,
23

должны были официально уполномочить своих предста¬

вителей в Вашингтоне подписать документ. 30 декабря

Черчилль послал Рузвельту телеграмму, указывая, что,

если декларацию удастся опубликовать вовремя, это

будет «довольно серьезным достижением». Так это и

было. Два дня спустя, в день нового, 1942 года, пред¬

ставители 26 стран собрались в Белом доме и подписали

документ, объявлявший о рождении Объединенных На¬

ций и вселявший надежду в миллионы людей во всех ча¬

стях света, молившихся о возрождении свободы и уста¬

новлении прочного мира.
Следует вспомнить, что эта прелюдия к новой миро¬

вой симфонии создавалась в обстановке потрясающих

поражений на Тихом океане. Японцы#стремительно нес¬

лись через Малайю и Филиппины; высадили свои первые

парашютные десанты в Голландской Индии; захва¬

тили Гуам, Уэйк и Гонконг; двигались на Манилу, оста¬

вив позади линии фронта Макартура и остатки амери-

кано-филиппинских войск изолированными на южной

оконечности полуострова Батаан и на скалах Корреги-

дора.
Следует также вспомнить, что в это время престиж

американцев быстро падал, в особенности на Дальнем

Востоке. Японские пропагандисты торжествующе воскли¬

цали: «Где американский флот?» Они весьма успешно и

с большим удовольствием наживали себе капитал на не¬

способности высокомерных, гордящихся своим богатст¬

вом американцев оказать помощь своим союзникам и

даже своим собственным осажденным войскам во всем

районе западной части Тихого океана.
Генерал Макартур 28 декабря послал военному мини¬

стерству срочную телеграмму, прося Вашингтон-что-то

предпринять для того, чтобы нейтрализовать «достигшую

своего апогея вражескую пропаганду», которая «со смер¬

тоносной силой» ведется на Филиппинах. Макартур со¬

общал при этом ужасную истину: «Я здесь не в состоя¬

нии бороться с ней». Все, что Вашингтон мог сделать в

этот момент, это опубликовать поспешно подготовленную

прокламацию президента, обращенную к населению

Филиппин, в которой, между прочим, говорилось:

«Я. вновь повторяю мое торжественное обещание, данное

вам, возвратить вам свободу, установить и защитить не¬

зависимость вашей страны». Хотя это обещание не могло
24

иметь в то время серьезного значения, народ Филиппин

не забудет этого слова «защитить», в случае если когда-

нибудь его независимой республике вновь будет угро¬

жать опасность.
Рузвельт направил 30 декабря следующую служеб¬

ную записку военному министру:
«Я хочу, чтобы оперативный отдел изучил все

возможные способы облегчения положения на Филип¬

пинах. Я понимаю, что с этим связан серьезный риск,

но цель является исключительно важной».
К несчастью, эта проблема не могла быть разре¬

шена на конференции, носившей необычное название

«Аркадия».
В Белом доме серьезно обсуждалась возможность

нападения японцев на западное побережье Северной

Америки с помощью бомбардировки с моря, расстановки

мин в портах (Сиэттле или Сан-Франциско), «атак че-

ловеко-торпед» (подобных тем, какие были использова¬

ны итальянцами в Александрии) или даже налетов ави¬

ации с авианосцев или переброски войск по морю. По¬

следнее казалось, во всяком случае, маловероятным, но

ведь японцы проявили волю и способность осуществлять

самые фантастические маневры. Черчилль утверждал,

что, по его мнению, даже японцы вряд ли попытаются

вторгнуться на континент, но он считал, что западное по¬

бережье могут время от времени «оскорблять» (употреб¬

ленное им слово). (Западное побережье было «оскорбле¬

но» однажды подводной лодкой спустя несколько недель

после этого заявления.) По мнению Рузвельта, опас¬

ность бомбардировки с авианосцев была достаточно

серьезной, чтобы оправдать «рассредоточение» авиаци¬

онных заводов на западном побережье, и Бивербрук со¬

общил об опыте англичан в этом деле. Значительно бо¬

лее серьезной, чем эффективные демонстрации против

Сиэттля, Сан-Франциско или Лос-Анжелоса — или даже

Голливуда,— была возможность массированной атаки на

Панамский канал. Считалось, однако, что даже этот

жизненно важный пункт имеет чисто местное значение.

Основная проблема в войне с Японией все еще была свя¬

зана с другой стороной Тихого океана. В своем послании

Конгрессу о положении в стране Рузвельт заявил:
26

«Мы не можем вести эту войну в оборонительном

духе. После полной мобилизации наших сил и наших

ресурсов мы должны будем перейти в наступление.

Мы должны бить врага, и бить всякий раз и повсюду,

где нам удастся настигнуть его.
Мы должны удерживать его вдали от наших бе¬

регов, ибо мы намерены перенести эту войну на его

собственную территорию».
Это было подтверждением того важного принципа,

который был указан в докладе Объединенного комитета,

цитировавшемся в предыдущей главе. Этот принцип гла¬

сил, что наша «национальная политика может быть пол¬

ностью осуществлена лишь в результате военных побед,

одержанных за пределами нашего полушария».
Когда разрабатывались планы большой стратегии,

считалось, что японцев можно будет удерживать в пре¬

делах линии, ограниченной островами Алеутскими, Га¬

вайскими, Самоа, Фиджи, Соломоновыми, Голландской

Индией, Сингапуром, Таи и Приморским краем Сибири.

Теперь становилось очевидным, что японцев не удастся

удерживать таким образом, что они могут двинуться на

юг через Голландскую Индию в Австралию и на запад —

через Бирму к Индии и даже на Средний Восток.
Поэтому поспешно был создан новый театр военных

действий, названный районом «АБДА» (первые буквы

английских слов: американцы, англичане, голландцы и

австралийцы). Этот театр охватывал огромный потрево¬

женный район, простиравшийся от Бенгальского залива

до Австралии и прилегающих к ней островов. Во времй

первого обсуждения этой проблемы, происходившего на

совещании начальников штабов Англии и США после

полудня первого дня рождества, генерал Маршалл внес

предложение, которое приобрело величайшее значение

для ведения второй мировой войны. Вот его слова, цити¬

руемые по официальному протоколу:
«Я высказываю свое личное мнение, не являющее¬

ся результатом консультации с морским министерст¬

вом или моим оперативным отделом. На основе все¬

го виденного мною во Франции и моего собственного

опыта я решительно считаю, что наиболее важное зна¬

чение имеет вопрос о единстве командования. Разре¬

шённые здесь вопросы являются лишь деталями, ко¬
26

торые будут постоянно вновь возникать, если не

будет принято более широкое и общее решение. При

наличии разногласий между группами войск и родами

вооруженных сил это окажется невозможно, если мы

не будем действовать откровенно и прямо. Я убеж¬

ден, что командование всеми вооруженными силами

на театре военных действий необходимо поручить од¬

ному человеку и ему должны подчиняться авиация,

наземные силы и флот. Мы не сможем вести дело

только на основе добровольного сотрудничества. Не¬

достатки человеческой природы таковы, что всегда

будет проявляться решительное нежелание выделить

часть войск в распоряжение другого рода вооружен¬

ных сил. Если мы разработаем план объединенного

командования теперь же, это разрешит девять деся¬

тых наших трудностей.
Установление единого командования не обойдется

без трудностей, но они отступают на задний план по

сравнению с теми опасностями, с какими нам при¬

дется столкнуться, если это не будет достигнуто. Ни¬

когда не бывает так, чтобы мы все одинаково мысли¬

ли,— люди, сидящие на одной стороне стола, имеют

одну точку зрения, а сидящие на противоположной

стороне — другую; но что касается меня, то я готов

идти на все, чтобы добиться этого. Мы должны здесь

разработать определенную линию действий и не рас¬

считывать, что это сделается само собой на поле бра¬

ни. Я стою за то, чтобы контроль принадлежал одно¬

му человеку, но этот человек должен действовать на

основе директивы, поступающей отсюда. Мы пришли

к этому в первой мировой войне, но это случилось

лишь в 1918 году, и много драгоценного времени, кро¬

ви и средств оказалось потерянным. Если мы сможем

теперь же принять решение о создании единого ко¬

мандования, это будет серьезным достижением по

сравнению с тем, чего удалось добиться в первую ми¬

ровую войну».
Многие были не согласны с этим предложением. На

расширенном совещании в Белом доме 26 декабря Руз¬

вельт поддержал предложение Маршалла, но Черчилль

стал возражать. Премьер-министр заявил, что единство

командования — хорошее дело, когда существует неп^'
21

рывная линия фронта, как, например, линия, которая шла

во время первой мировой войны от Вогез до Ла-Манша,

но что на Дальнем Востоке соединения союзных войск от¬

делены друг от друга расстоянием в тысячу миль и боль¬

ше. Он считал, что эти различные виды вооруженных

сил — армия, флот и авиация, представляющие четыре

различные страны,— должны действовать под руководст¬

вом своих собственных командующих, несущих ответст¬

венность лишь перед верховным командованием в Ва¬

шингтоне. В этот момент обсуждения Бивербрук набро¬

сал на бланке Белого дома записку и передал ее

Гопкинсу. Записка гласила: «Вы должны повлиять на

Черчилля. Он прислушивается к своим советникам. Он

восприимчив к новым идеям и нуждается в дискуссиях».

В результате Гопкинс устроил частное совещание между

Черчиллем и Маршаллом, на котором последний сумел

убедить премьер-министра в разумности своего предло¬

жения и заручиться его согласием. Это показывает ту

особую роль, какую играл Гопкинс на всех крупных со¬

вещаниях в последующие три года. Благодаря своему

совершенно неофициальному положению, а также сво.ему

характеру он мог выступать как неофициальное лицо и

таким образом добивался урегулирования споров, кото¬

рые могли бы серьезно затянуться или зайти в тупик,

если бы они должны были разрешаться традиционным

путем, с помощью устаревшего механизма международ¬

ных переговоров. Много записок передавалось Гопкинсу

под столами конференций, и он неоднократно удачно вы¬

ступал в своей неофициальной роли. Он редко ограничи¬

вался обычными «каналами».
Когда принцип единого командования был принят,

Рузвельт предложил, чтобы на нез-авидный пост верхов¬

ного командующего района АБДА был назначен гене¬

рал сэр Арчибальд Уэйвелл. Позднее, обсуждая это пред¬

ложение между собой, английские начальники штабов

решительно высказались против назначения Уэйвелла

или любою другого англичанина на командный пост, на

котором он, по-видимому, был бы обреченным на неуда¬

чу и даже катастрофу. Полагая, что это был маневр

Рузвельта, задуманный с целью переложить на других

ужасную ответственность, они считали, что английская

делегация должна единодушно настаивать на том, чтобы

этот пост (а также весь позор) был предоставлен амери¬
28

канскому командующему. Лорд Галифакс согласился С

иими, но когда они высказали свое мнение Черчиллю,

последний разразился гневной тирадой, заявив, что За¬

нимать подобную позицию — значит ставить под сом¬

нение мотивы президента Соединенных Штатов и что он

не будет поддерживать ее. По его мнению, жест Рузвель¬

та, оказывающего высокое доверие Уэйвеллу, был дру¬

жествен и великодушен. Это положило конец дискус¬

сии, хотя и была сделана попытка добиться компромисса

путем отделения военно-морского командования и подчи¬

нения его американскому адмиралу Харту. Генерал Мар¬

шалл, однако, настаивал на том, чтобы Харт был под¬

чинен Уэйвеллу, и Рузвельт предложил Маршаллу и Гоп-

кинсу составить в соответствии с этим проекты приказа.
В действительности же Уэйвелл так и не смог осуще¬

ствить функции командующего. Произошел полный раз¬

вал, прежде чем удалось собрать, а тем более развернуть

соответствующие силы.
29 декабря, через четыре дня после того, как генерал

Маршалл настоял на принципе единства командования,

кандидатура Уэйвелла была согласована с премьер-ми-

нистрами доминионов и сам Уэйвелл был уведомлен о

своем назначении. Оставался неразрешимым вопрос о

том, что предпринять в отношении Китая, так как было

очевидно, что ни одна часть Китайской республики не

может быть подчинена англо-американскому командова¬

нию. Маршалл разработал проект меморандума, который

был неофициально одобрен начальниками штабов и на¬

правлен Гопкинсу для получения одобрения президента.

Этот меморандум содержал следующую рекомендацию:
«Целесообразность единства командования Объ¬

единившихся держав на китайском театре военных

действий совершенно очевидна. Мы предлагаем, что¬

бы этот театр охватывал северо-восточную Бирму и

те части Таиланда и Индо-Китая, которые могут стать

доступными для войск Объединившихся держав».
Перед словом «охватывал» Рузвельт вставил слово

«первоначально» и вычеркнул упоминание о северо-во-

сточной Бирме. Кроме того, каждый раз, кцгда упомина¬

лось слово «Объединившиеся», он менял это слово на

«Объединенные», ибо в этот день было придумано на¬

звание «Объединенные Нации».
2<J

Сообщение о согласии генералиссимуса Чан Кай-ши

на установление верховного командования сухопутными

и воздушными силами союзников на китайском театре

военных действий было опубликовано одновременно с

сообщением о назначении Уэйвелла. Однако Рузвельт и

Черчилль, которым приходилось думать в эти, а также и

в последующие дни о столь многом, упустили из виду

чувствительность эмигрантского голландского прави¬

тельства в Лондоне, которое, естественно, проявляло

большой интерес ко всякого рода мероприятиям, касаю¬

щимся командования в Голландской Индии. За это упу¬

щение были принесены глубокие извинения.
Не было никаких сомнений, что внимание американ¬

ского народа в это время было приковано почти исклю¬

чительно к Тихому океану. Когда Черчилль выступил в

Конгрессе, его речь неоднократно прерывалась аплодис¬

ментами, но самую бурную овацию ему устроили, когда

он бросил вызов японцам: «За кого они нас принимают?

Быть может, они не понимают, что мы не ослабим своих

усилий против них до тех пор, пока они не усвоят урок,

который они, а также весь мир никогда не забудут?» И в

своем выступлении в Конгрессе Рузвельт высоко ото¬

звался о наших английских союзниках и наших русских

союзниках, но самые громкие и наиболее искренние апло¬

дисменты были вызваны его хвалебными замечаниями по

адресу китайцев.
Важнее всего было то, что мысли всей страны были

с теми немногими американцами, которые в то время

сражались: храбрость и успешные действия маленького

гарнизона острова Уэйк оказали стимулирующее, но в то

же время отрезвляющее влияние на народ, а теперь на¬

чалась трагико-героическая история Батаана и Корреги-

дора, а также безнадежных морских сражений вблизи

Явы. Тем не менее участники конференции «Аркадия»

оставались верными своей цели и занимались главным

образом разработкой планов войны в Европе.
Согласованная стратегия предусматривала смыкание

и сжимание кольца вокруг территории, находившейся

под контролем Германии. Это кольцо примерно образо¬

вывалось линией, идущей от Архангельска до Черного

моря, далее через Анатолию, вдоль северного побережья

Средиземного моря и западного побережья европейского

континента. Основной целью было «укрепить это кольцо
30

и ликвидировать существующие в нем разрывы путем

укрепления русского фронта, вооружения и поддержки

Турции, путем увеличения сил на Среднем Востоке, а

также путем овладения всем североафрйканским побе¬

режьем в целях предотвращения «германского прорыва»

в сторону Персидского залива, западного побережья

Африки или в другом направлении».
Основные принципы планирования были предусмот¬

рены в следующих трех параграфах:
15.	В 1942 году основные методы преодоления со¬

противления Германии будут заключаться в следую¬

щем:
а)	во все усиливающихся бомбардировках, осу¬

ществляемых английскими и американскими воздуш¬

ными силами;
б)	в помощи наступлению русских всеми имеющи¬

мися в распоряжении средствами;
в)	в блокаде;
г)	в поддержании повстанческого духа в оккупи¬

рованных странах и организации подрывных дви¬

жений.
16.	Маловероятно, чтобы в 1942 году оказалось

возможным какое-то широкое # наземное наступление

против Германии, за исключением наступления на

русском фронте. Однако мы должны быть готовы ис¬

пользовать любые возможности, какие могут возник¬

нуть в результате процесса преодоления сопротивле¬

ния, о котором упоминалось в параграфе 15-м, для

того чтобы провести ограниченные наступательные

операции на суше.
17.	В 1943 году может открыться путь для воз¬

вращения на континент через Средиземное море, из

Турции на Балканы или путем высадки десантов в За¬

падной Европе. Такие операции явятся прелюдией к

решающему нападению на собственно Германию, а

программа победы должна быть составлена таким об¬

разом, чтобы обеспечить средства их проведения.
(По мнению англичан, решающее наступление

должны были начать русские с востока, американ¬

цы с юга и англичане с запада.)
Двумя удобными отправными точками для проник¬

новения на европейский континент были Англия, терри¬
31

торией которой уже можно было воспользоваться, и Се¬

веро-Западная Африка, где не было еще таких возмож¬

ностей. Поэтому Рузвельт начал разрабатывать план

скорейшей переброски американских войск в оба эти

пункта. Первые части находились уже в пути в Северную

Ирландию еще до того, как закончились переговоры в

Вашингтоне. Эта экспедиция, известная под названием

«Магнет», вначале была в значительной степени пропа¬

гандистским мероприятием, имеющим целью укрепить

боевой дух английского народа и убедить русских и на¬

роды оккупированных Германией стран в том, что круп¬

ные силы американцев прибывают на европейский театр

военных действий. Она должна была также показать не¬

многим оставшимся в стране непреклонным изоляциони¬

стам, что Рузвельт не обращает внимания на их требо¬

вания вести войну на оборонительной основе и исключи¬

тельно против Японии.
Североафриканская операция, называвшаяся внача¬

ле «Джимнаст», а затем «Сьюперджимнаст» и в конеч¬

ном счете «Торч», была запланирована на начало марта

1942 года при условии, что об этом попросят французы

или что Гитлер двинется в Испанию. В этой операции

должны были участвовать шесть дивизий — три англий¬

ских и. три американских (одна из них — дивизия мор¬

ской пехоты). Рузвельт всегда особенно положительно

относился к планам этой операции, которая была по вку¬

су ярым приверженцам морской войны, поскольку она

могла привести к открытию средиземноморского пути

для судоходства на Средний и Дальний Восток и тем са¬

мым сэкономить значительную часть тоннажа, исполь¬

зуемого на дальних путях вокруг мыса Доброй Надеж¬

ды. Круги американской армии были меньше заинтере¬

сованы в ней, так как она не была связана с прямым

нападением на сухопутные силы Германии или ее про¬

мышленные центры.
Материалы конференции «Аркадия» Слишком обшир¬

ны, чтобы их можно было здесь полностью привести, но

протокол одного заседания, состоявшегося 12 января,

дает некоторое представление о масштабах и сложности

обсуждавшихся проблем. На заседании присутствовали:

президент, премьер-министр, лорд Бивербрук, Гарри

Гопкинс, адмирал Старк, адмирал Кёрк, генерал Мар¬

шалл, генерал Арнольд, генерал Уотсон, адмирал Паунд,
32

фельдмаршал Дилл, главный маршал авиации Портал,

бригадный генерал Холлис, полковник Джекоб, полков¬

ник Секстон.
На'этом заседании Холлис замещал генерала Исмея,

а Джекоб (Англия) и Секстон (США) исполняли роли

секретарей. Я не знаю, почему министры Стимсон и

Моке, обычно присутствовавшие на' пленарных заседани¬

ях, на этот раз отсутствовали. Ниже приводится прото¬

кол заседания:
Президент предложил обсудить план операций

«Сьюперджимнаст».
Черчилль указал, что, как ему известно, штаб раз¬

работал график, который был одобрен в принципе;

что Роммель, по-видимому, может улизнуть; что, если

Роммель будет разгромлен, его разгрому будет пред¬

шествовать жестокое преследование; что англичане

отправляют новую бронетанковую бригаду на Ближ¬

ний Восток и что скоро там начнутся бои; что полу¬

чены сведения о прибытии в Триполи конвоя с допол¬

нительными германскими материалами;, что, возмож¬

но, немцы будут оттеснены обратно к Триполи позже

и что для осуществления операции «Сьюперджим¬

наст» имеется больше времени.
Президент указал, что политическая обстановка

дает еще больше времени; что со стороны Виши-за¬

метна тенденция ответить отказом на немецкие тре¬

бования; что, согласно полученным сведениям, все

большее число офицеров французской армий пыта¬

лось выяснить, будут ли приняты их предложения,

если они кое-что предпримут, что адмирал Дарлан

запросил, будет ли он допущен на конференцию; что

был дан ответ: при нынешних обстоятельствах — нет;

что, если он передаст французский флот союзникам,

положение изменится. Однако для проведения опера¬

ции «Сьюперджимнаст» имется больше времени; же¬

лательно выработать тщательный план по срокам,

увязав его по времени с переговорами; что, как толь¬

ко начнутся переговоры, немцы, несомненно, будут

знать, что существует какой-то план; что в момент,

когда переговоры начнутся, американская армия уже

должна находиться на судах, готовая к высадке в

Касабланке через неделю или десять дней. (Предпо-
3	Гобсрт Шсрпуд, т. 2
33

лагалось, что с того момента, как немцы начнут свое

наступление на Пиренейский полуостров, можно будет

получить передышку продолжительностью примерно

в три недели.)
Затем президент задал несколько вопросов о со¬

стоянии транспорта. Генерал Маршалл указал, что

оба штаба накануне вечером вели переговоры и до¬

стигли предварительного соглашения, которое преду¬

сматривает сокращение отправки войск в Ирландию,

а также уменьшение числа грузовых судов, выделен¬

ных для экспедиции «Магнет». В связи с этим возни¬

кал „вопрос о помещениях и снабжении для участву¬

ющих в этой операции войск.
Черчилль указал, что вопрос о помещениях для

войск можно не поднимать, что одна английская ди¬

визия перебрасывается из Северной Ирландии и что

англичане подготовят помещения для американских

войск.
Затем генерал Маршалл кратко остановился на

сути плана, согласованного Объединенным комитетом

начальников штаба, и охарактеризовал его следую¬

щим образом.
Американские войска численностью в 21 800 че¬

ловек должны отплыть с восточного побережья США

20 января и прибыть в район АБДА примерно 14 фев¬

раля. В составе этого конвоя должны быть, в частно¬

сти, переброшены на Новую Каледонию 10 тысяч

войск, и, таким образом, вместе с артиллерийской

бригадой, находящейся теперь в Австралии, Новая

Каледония получит примерно целую * дивизию.

Остальная часть экспедиции будет состоять из инже¬

нерно-технических и прочих наземных частей для об¬

служивания бомбардировщиков, прибывающих в

район АБДА. Туда отправляется также 20 грузовых

судов с 250 истребителями, 86 средними бомбарди¬

ровщиками, 57 легкими бомбардировщиками, 220 тон¬

нами разного груза и 4,5 миллионами галлонов бен¬

зина. Отправляемые самолеты должны были заменить

уже изношенные.
Далее генерал Маршалл указывал, что для того,

чтобы эта экспедиция могла пуститься в путь, в су¬

ществующие планы следует внести следующие изме¬

нения:
34

В первом конвое, выделенном для «Магнет», чис¬

ленность -войск, прибытие которых в Исландию наме¬

чено на 15 января, следует уменьшить с 8 тысяч до

2,5 тысяч; численность войск, предназначенных для

отправки в Ирландию, должна быть сокращена с

16 тысяч до 4 тысяч. Пароход «Куин Мэри» мог бы

доставить в Ирландию 1 февраля 7 тысяч человек,

загем перевезти необходимое количество английских

войск на Средний Восток. 9 тысяч человек можно

было бы перевезти в Ирландию на . пароходах «Ан-

дес», «Оронзей» и «Орион», которые должны выйти

15—20 февраля.
Три военно-морских транспорта — «Уэст Пойнт»,

«Уэйкфилд» и «Маунт Вернон», используемые теперь

для перевозки войск со Среднего на Дальний Восток

через Суэц, можно было бы использовать для нового

рейса и переброски английских войск по тому же

маршруту. Кроме того, 24 февраля на пароходе

«Джордж Вашингтон» в Ирландию можно было бы

отправить еще 4400 человек. На основе разработан¬

ного плана к 25 февраля в Ирландии или на пути к

ней будут находиться войска численностью примерно

в 24 тысячи человек.
С этим планом связаны следующие моменты:
1.	Потребуется отмена перебросок в Ирландию и

Исландию, подготовка к которым уже проведена. .
2.	Необходимость разгрузки судов несколько дез¬

организует работу порта Нью-Йорк.
3.	Потребуется использование парохода «Кунгс-

холм», который в настоящее время выделен для нужд

государственного департамента.
4.	При погрузке средних бомбардировщиков, пред¬

назначенных для конвоя в район АБДА, возникнут

некоторые затруднения.
5.	Необходимо будет использовать два парохода,

действующие в настоящее время на южноамерикан¬

ской линии, и потребуется позаимствовать три анг¬

лийских судна.
Касаясь, вопроса о конвое для района АБДА, пре¬

зидент задал несколько вопросов, связанных с про¬

блемой заправки горючим.
Адмирал Кинг заявил, что в пути не будет необхо¬

димости в заправке горючим.

Тогда генерал Маршалл заявил, что имеется другое

серьезное соображение, заключающееся в том, что

проектируемый конвой АБДА приведет к сокращению

поставок России по ленд-лизу на 30 процентов в те¬

чение четырех месяцев и к сокращению поставок по

ленд-лизу, идущих в Басру.
Президент заявил, что в общем этот план кажется

хорошим.
Черчилль спросил, как используются пароходы

«Куин Элизабет» и «Аквитания».
Генерал Маршалл указал, что «Куин Элизабет» и

«Аквитания» должны быть использованы для третьего

конвоя на Дальний Восток с западного побережья,

включая также переброски трех полков зенитной ар¬

тиллерии. Однако сейчас уже известно, что «Аквита¬

нию» нельзя будет использовать ранее конца февраля.

С западного побережья должно быть отправлено так¬

же 7 тысяч человек 12 января, 14 тысяч — 30 января,
11	тысяч — в начале февраля. Что касается конвоя

АБДА с восточного побережья, то на сбор необходи¬

мых грузовых судов потребуется от трех до четырех

недель, и американские войска, которые отправятся

20 января, прибудут к месту назначения раньше сво¬

его снаряжения. Разделить конвой на несколько ча¬

стей означало бы усложнить задачу военно-морского

флота. Задержка увеличивает опасности пути. Поэто¬

му лучше всего послать единый конвой только с вой¬

сками, невзирая даже на то, что некоторые войсковые

части прибудут раньше своей материальной части.
Президент спросил, каким образом можно будет

разместить войска на Новой Каледонии.
Генерал Маршалл сказал, что благодаря тамошне¬

му климату больших трудностей в подыскании соот¬

ветствующего крова для войск не предвидится, что

войска могли бы использовать палатки.
Черчилль заметил, что подготовленный план мог бы

вызвать некоторые осложнения: необходимо учесть

тот факт, что все это приведет к задержке поставок

России, что русские, несомненно, будут разочарованы.
Он спросил, обсуждался ли этот план на совмест¬

ном заседании начальников штабов.
Генерал Маршалл указал, что этот план обсуждал¬

ся и что этот конкретный вопрос был поднят, но от-
3G

правлять в район АБДА войска без их снаряжения не

имеет смысла. Если потребуется что-то урезывать, то

следует отменить экспедицию на Новую Каледонию.

Остро необходимо, чтобы в район АБДА были немед¬

ленно отправлены подкрепления для воздушных сил.
Адмирал Паунд указал, что этот вопрос обсуж¬

дался на совместном заседании начальников штабов,

что в Лондоне разрабатывается несколько иной гра¬

фик перевозок, в частности в отношении использова¬

ния американских транспортов для перевозок со Сред¬

него на Дальний Восток и возможного использования

парохода «Куин Мэри» для перевозок из Англии на

Средний Восток, что ответ на этот вопрос может быть

получен на следующий день в полдень.
Президент спросил, сможем ли мы выполнить на¬

ши обещания России, если план захвата Новой Кале¬

донии будет отменен.
Генерал Маршалл указал, что он не может быть

в этом уверен, но если что-нибудь следует урезывать,

то первым шагом должна быть отмена экспедиции на

Новую Каледонию.
Гопкинс заметил, что 30 процентов поставок в

Россию требуют использования всего лишь семи су¬

дов и что мы должны найти семь судов, даже если

для этого потребуется приостановка поставок некото¬

рых запасных материалов в Англию, что, располагая

1200 торговых судов, не очень трудно будет найти

семь судов.
Адмирал Кинг заметил, что если Архангельск за¬

крыт в настоящее время, то встает вопрос, сможет ли

Россия принять эти поставки.
Президент сказал, что русские отрицают, что Ар¬

хангельск закрыт, и заявляют, что они могут принять

поставки.
Адмирал Старк указал, что главное сейчас заклю¬

чается в том, чтобы решить, какой вопрос важнее —

сокращение поставок России по ленд-лизу на 30 про¬

центов или немедленная переброска подкреплений на

Дальний Восток.
Черчилль указал, что военные действия на Даль¬

нем Востоке и борьба, которую ведут русские, должны

иметь приоритет над всем прочим; что экспедиция

«Магнет» и помощь Исландии являются проблемами
37

второстепенного характера; что ему очень жаль со¬

кращать экспедицию «Магнет», но он понимает необ¬

ходимость этого.
Генерал Маршалл указал, что необходимо принять

как можно скорее решение, с тем чтобы успеть пере¬

формировать конвой для операции «Магнет», отправка

которого была назначена на 15 января.
Генерал Арнольд заметил, что нет смысла посы¬

лать на Дальний Восток самолеты без наземных об¬

служивающих команд.
Адмирал Паунд указал, что единственным неот¬

ложным вопросом является проблема разгрузки кон¬

воя, который должен был выйти для операции «Маг¬

нет» 15 января.
Генерал Маршалл заявил, что, если мы разгрузим

этот конвой, нам придется немедленно начать погруз¬

ку австралийского конвоя.
Черчилль снова спросил, обсуждался ли этот во¬

прос с английскими начальниками штабов.
Генерал Маршалл ответил, что этот вопрос обсуж¬

дался совместно.
Президент указал, что ему нравится программа ге¬

нерала Маршалла, если только удастся найти способ

позаботиться о русских.
Гопкинс предложил, чтобы адмиралу Лэнду пору¬

чили найти еще шесть или семь судов в месяц для пе¬

ревозки материалов в Россию; что он не думает, буд¬

то необходимость поставок в Россию по ленд-лизу

задержит мероприятия генерала Маршалла.
Лорд Бивербрук указал, что он будет очень сожа¬

леть, если суда будут сняты с Атлантического марш¬

рута, так как это приведет к увеличению трудностей

с тоннажем; важно также, чтобы в Англию продолжа¬

лась отправка некоторых материалов, с тем чтобы

производственные планы не были нарушены, но он

резко отрицательно относится к мысли о приостанов¬

ке поставок в Россию.
Президент согласился, что, если сейчас, в такой мо¬

мент, когда русские находятся в трудном положении,

мы подведем их, это произведет в России весьма не¬

благоприятное впечатление. Затем он спросил, на¬

сколько важным является занятие Новой Каледонии.
3S

Адмирал Кинг ответил, что этот остров находится

на коммуникационных линиях флота и представляет

собой потенциальный объект японской оккупации.
Президент спросил, легко ли будет его отвоевать.
Адмирал Кинг ответил, что нет такого места, кото¬

рое было бы легко отвоевать, если оно захвачено.
Генерал Арнольд указал, что поскольку это ка¬

сается авиационных линий, то в случае необходимости

можно обойтись без острова Новая Каледония и ост¬

рова Фиджи.
Адмирал Кинг заметил, что неотложным вопросом

является проблема помощи Дальнему Востоку.
Черчилль согласился, что это более срочное дело,

чем захват Новой Каледонии.
Президент заметил, что единственное, что задер¬

живает осуществление плана генерала Маршалла, это

вопрос о семи грузовых судах.
Гопкинс спросил, получил ли бы план генерала

Маршалла одобрение, если бы с этим не был связан во¬

прос о России.
Все были согласны с тем, что этот план был бы

одобрен.
Тогда Гопкинс предложил, чтобы президент и пре¬

мьер-министр взяли на себя ответственность за от¬

правку в Россию материалов по ленд-лизу и не задер¬

живали из-за этого осуществление плана генерала

Маршалла.
Черчилль предложил, чтобы суда, ныне выделен¬

ные для поставок России, продолжали использоваться

с этой целью и чтобы мы нашли другие суда для воз¬

мещения дефицита. Затем он спросил, договорились

ли начальники штабов о деталях осуществления этого

плана.
Адмирал Паунд указал, что этот план должен

быть одобрен в Лондоне, поскольку в Лондоне разра¬

батывали несколько иные мероприятия.
Президент спросил Гопкинса, может ли он добыть

достаточное количество судов для того, чтобы поза¬

ботиться о русских.
Гопкинс указал, что если президент вызовет адми¬

рала Лэнда и сэра Артура Солтера и расскажет им о

положении дел, то он, Гопкинс, убежден, что все бу¬

дет сделано.
39

Генерал Маршалл заявил, что адмирал Лэнд не¬

сколько раньше сообщил ему, что мы недовыполняем

план поставок материалов, намеченный в нынешнем

протоколе, подписанном с Россией.
Черчилль предложил принять план и заняться по¬

дысканием семи судов и спросил, не отстают ли анг¬

личане с выполнением своих поставок русским.
Лорд Бивербрук заявил, что англичане не выпол¬

няют этого плана по некоторым статьям, но он дума¬

ет, что они наверстают упущенное и выполнят его.
Генерал Маршалл добавил, что все то, что мы

предпримем на Дальнем Востоке, в той или иной сте¬

пени поможет русским.
Черчилль заметил, что если Япония будет и даль¬

ше иметь успехи на Дальнем Востоке, то на всем

Дальнем Востоке может вспыхнуть паназиатское дви¬

жение, в которое включатся все представители корич¬

невой и желтой расы, и это движение может серьезно

осложнить наше положение там; что символическая

высадка десантов в Ирландии была бы хорошим де¬

лом, если только, как он надеется, материалы, пред¬

назначенные для Англии, не будут накапливаться в

доках Нью-Йорка в ожидании пароходов.
Лорд Бивербрук заметил, что для переброски кон¬

воев в район АБДА удалось наскрести дополнитель¬

ное количество судов и что, если поискать еще, уда¬

лось бы найти новые суда.
Черчилль указал, что план АБДА вовсе не пре¬

дусматривает операцию «Сьюперджимнаст».
Генерал Маршалл отметил, что суда, выделенные

для десантных операций, не используются для кон¬

воя АБДА.
Президент спросил, когда можно будет провести

операцию «Сьюперджимнаст», если предположить, что

мы приступим к осуществлению плана АБДА и что

для России удастся найти достаточное количество

судов.
Черчилль указал, что Объединенный комитет на¬

чальников штабов уже установил, что на разработку

планов потребуется несколько дней; и если 7 января

должна начаться разработка планов, день погрузки

судов (день «Д») будет назначен на 4 февраля, а са¬

мое раннее прибытие судов в Касабланку — 3 марта.
40

Генерал Маршалл указал, что ощущается нехват¬

ка не в войсковых транспортах, а в грузовых судах.
Черчилль заявил, что Объединенный комитет на¬

чальников штабов должен выяснить, каким образом

этот план повлияет на операцию «Джимнаст».
Адмирал Кинг указал, что в целях приблизитель¬

ных расчетов дату выделения судов для операции

«Джимнаст» можно определить, подсчитав время, не¬

обходимое на полный рейс туда и обратно между вос¬

точным побережьем США и Австралией. Это время со¬

ставит примерно три месяца, и, таким образом, воз¬

можная дата погрузки материалов для операции

«Джимнаст» отодвинется примерно на 15 апреля. Ад¬

мирал Кинг указал также, что 15 тысяч войск с пол¬

ным снаряжением и готовых к десантной операции

могут быть отправлены для операции «Джимнаст»

в любое время.
Черчилль заметил затем, что вся проблема заклю¬

чается в том, как перебросить самолеты на Дальний

Восток.
Генерал Арнольд указал, что это единственный

способ, который даст нам возможность приостановить

японское продвижение на юг.
Президент указал затем, что мы одобряем план ге¬

нерала Маршалла. Мы предложим Бивербруку и

Гопкинсу найти необходимые суда и в возможно крат¬

чайший срок приступим к выполнению операции

«Сьюперджимиаст».
Маршал авиации Портал указал, что одним из мо¬

ментов соглашения, к которому пришли начальники

штабов, было решение о том, что переброска войск в

район АБДА не должна мешать переброске судов-

охотников на Дальний Восток.
Затем Черчилль указал, что Объединенный комитет

начальников штабов должен проверить, какое практи¬

ческое значение будет иметь этот план для операции

«Джимнаст», и установить кратчайший срок, в кото¬

рый это можно осуществить; он должен также устано¬

вить, что* можно будет использовать для экспедиции,

если приглашение будет получено внезапно.
Подобно всем официальным протоколам, вышеприве¬

денный протокол дает лишь слабое представление о ха¬
4!

рактере происходившего диалога. Весьма возможно, что

на данном заседании не было ни жарких схваток, ни об¬

разных выражений, ни громовых клятвенных заяв¬

лений, но если бы они и были, то секретари, ведущие про¬

токол, тщательно сгладили бы все и придали бы прениям

характер вежливого «обмена мнениями». Но даже и в

этом случае, прочитав этот холодный, сухой протокол,

нельзя не почувствовать ту огромную, колоссальную от¬

ветственность, которая легла на плечи нескольких чело¬

век, вынужденных решать столь многое. Эти люди оли¬

цетворяли высшую власть в странах, обладавших гигант¬

скими ресурсами; но в то время была использована толь¬

ко небольшая часть всех ресурсов, и даже тогда, когда

этих ресурсов было достаточно, всегда существовала про¬

блема, где, как и когда их следует использовать. Семь

судов, которые, по утверждению Гопкинса, следовало со¬

хранить на линиях, по которым шло снабжение России,

кажутся весьма незначительной величиной в войне таких

грандиозных масштабов; и все же в то время, когда про¬

исходило это совещание, р&чь шла о том, что от этих се¬

ми судов и их грузов могло зависеть решение вопроса,

будет ли Советский Союз продолжать войну или заклю¬

чит сепаратный мир.
При принятии важных решений, касающихся страте¬

гии и очередности, например как лучше всего использо¬

вать данное судно или данную дивизию, между союзни¬

ками не было споров. Не бывало так, чтобы англичане

всегда оказывались на одной стороне, а американцы — на

другой. Мог возникнуть конфликт между интересами аме¬

риканского командующего в зоне Панамского канала или

в Африке и другого американского командующего — на

Аляске или в Китае. Еще более ожесточенный конфликт

мог возникнуть между тремя родами вооруженных сил

на одном театре военых действий. Например, когда дело

дошло до распределения ограниченного запаса зенитных

пушек «Эрликон», английский флот и флот США, как вер¬

ные союзники, держались вместе, настаивая на исполь¬

зовании этих пушек на судах, и единым фронтом высту¬

пали против требований об использовании этих пушек в

подвижных батареях или для обороны Лондона, Москвы,

Рангуна или различных авиационных баз или даже тре¬

бований членов Конгресса (это не шутка), чтобы эти ору¬

дия были использованы для обороны здания Капитолия.
42

Такие вопросы могли быть разрешены быстро, хотя и

не всегда правильно, когда президент и премьер-министр,

а также все начальники штабов находились вместе под од¬

ной крышей. Однако было совершенно очевидно, что кон¬

ференция «Аркадия» не могла продолжаться бесконечно,

вплоть до дня победы в Европе и дня победы над Япо¬

нией. Необходимо было найти средства для повседнев¬

ного функционирования этого верховного органа.
Двадцать восьмого декабря, во время горячих прений

по вопросу о верховном командовании в районе АБДА,

Черчилль подготовил телеграмму лорду — хранителю пе¬

чати о принятых решениях. Проект этой телеграммы он пе¬

редал Гопкинсу, который впоследствии писал: «Я пока¬

зал телеграмму президенту, и последний согласился с

тем, что в телеграмме имеются места, которых там не

должно было бы быть. Генерал Маршалл, адмирал Кинг

и я перешли в соседнюю комнату и вычеркнули отмечен¬

ное. В окончательном проекте телеграммы премьер-ми¬

нистра были учтены все добавления и вычеркивания».

(Эти изменения были сделаны главным образом для то¬

го, чтобы зафиксировать, что’ американский адмирал

Харт будет, как это ранее указывалось, подчиняться ге¬

нералу Уэйвеллу, а не действовать независимо.)
Текст телеграммы, переданный в Лондон, в его окон¬

чательном виде гласил, что в штабе Уэйвелла должны

быть представлены англичане и американцы примерно в

такой же пропорции, как это было в возглавлявшемся

Фошем военном комитете стран Антанты в 1918 году.

Уэйвелл должен был получать приказы от «соответствую¬

щего объединенного органа», ответственного перед пре¬

зидентом как главнокомандующим и перед премьер-ми¬

нистром как министром обороны. Лорд — хранитель пе¬

чати ответил, что военный кабинет одобрил это предло¬

жение, поскольку премьер-министр считает, что это пред¬

ложение «приведет к победе», но кабинет хотел точно

знать, каков будет состав «соответствующего объединен¬

ного органа».
Двадцать девятого декабря начальники штабов со¬

ставили проект системы командования. Этот проект был

послан в Белый дом вечером, и Рузвельт и Гопкинс пора¬

ботали над ним. Начальники штабов составили следую¬

щие рекомендации:
43

«Предлагается не создавать для этой цели какой-

либо специальный орган, так как последний явился

бы помехой для всего военного механизма по следую¬

щим причинам:
а)	В состав этого органа необходимо было бы

включить представителей Голландии, Австралии и Но¬

вой Зеландии.
б)	Каждый представитель в этом органе «а» за¬

хотел бы, очевидно, время от времени консультиро¬

ваться со своим правительством, прежде чем излагать

свое мнение.
Поэтому предлагается, чтобы существующий ме¬

ханизм был использован следующим образом:
а)	Верховный командующий телеграфировал бы

Объединенному комитету начальников штабов как в

Лондон, так и в Вашингтон свое предложение, каким

бы оно ни было.
б)	Объединенный комитет начальников штабов в

Лондоне немедленно телеграфировал бы английской

миссии в Вашингтоне, сообщив, будет ли он переда¬

вать по телеграфу какое-либо свое мнение...»
Рузвельт решительно пересмотрел эти рекомендации.
Вот те же пункты в пересмотренном им виде:
«Предлагается создание в Вашингтоне специаль¬

ного органа для этой цели.
а)	Три американца, три англичанина
б)	и один австралиец, один новозеландец и один

голландец для консультаций.
Поэтому предлагается, чтобы вышеуказанный меха¬

низм был использован следующим образом:
а)	Верховный командующий будет передавать по

телеграфу вышеуказанному комитету в Вашингтоне

свое предложение, каким бы оно ни было.
б)	Комитет в Вашингтоне немедленно телеграфи¬

рует в Лондон, запрашивая рекомендации или мне¬

ния...»
На следующий день, 30 декабря, Гопкинс записал:
«Предложение о создании «соответствующего объ¬

единенного органа» вызвало целый скандал.
Фактически я предложил эти слова премьер-мини¬

стру, когда обнаружил, что он уже готов сам отдать

нее распоряжения. Мне казалось столь необходимым

установить единство командования в юго-западной

части Тихого океана, что вместо того, чтобы пытаться

определить, каким должен быть «соответствующий

орган», я советовал премьер-министру и президенту

отправить телеграмму и принять решение о составе

«соответствующего объединенного органа» позднее.
Теперь оказывается, что абсолютно все хотят вой¬

ти в состав объединенного органа, и, по-видимому, все

это кончится тем, что будут созданы объединенные

англо-американские штабы в помощь президенту. Во

всяком случае, они будут руководить этим органом».
«Соответствующий объединенный орган» и был той

организацией, которая впоследствии стала известна под

названием Объединенный комитет начальников штабов

США и Англии, а ссылка на «абсолютно всех» отражала

желание других союзных стран быть представленны¬

ми в нем — и не только «в целях консультаций». Как

было указано, ячейка Объединенного комитета началь¬

ников штабов была создана во время штабных перего¬

воров в Вашингтоне за год до этого, но до конференции

«Аркадия» все считали, что постоянный орган будет дей¬

ствовать как своего рода объединенный секретариат и

будет заниматься сбором различных документов и раз¬

ведывательных сведений, а также поддерживать связь

между английскими начальниками штабов в Лондоне и

их американскими коллегами. Однако такая традицион¬

ная концепция связи, по мнению Маршалла, а также

Рузвельта, была просто недостаточной при создавшихся

новых обстоятельствах. Ведь флотский командующий

Киммель и армейский командующий Шорт поддержива¬

ли такую формальную «связь», находясь на острове Оаху

па таком близком расстоянии друг от друга, что была

возможна даже семафорная сигнализация, а все же япон¬

ские захватчики пришли и ушли прежде, чем эта устаре¬

лая машина связи пришла в действие. Если принцип

единства командования был правильным для каждого

театра военных действий, то еще более правильным он

был в отношении верховного командования всеми англо-

пмериканскими усилиями. Невозможно было себе пред¬

ставить, чтобы кто-либо один мог взять на себя такую

задачу, и было сомнительно, чтобы какой-либо орган,
45

Представляющий обе страны и все роды вооруженных

сил, мог бы когда-нибудь принимать согласованные ре¬

шения по основным вопросам. Но необходимость проде¬

лать этот эксперимент не вызывала никаких споров —

хотя, когда дело дошло до определения местопребывания

верховной штаб-квартиры, англичанам, несомненно, было

трудно согласиться с американцами, утверждавшими,

что Вашингтон должен служить местом пребывания

Объединенного комитета начальников штабов, поскольку

Соединенные Штаты будут выделять основную массу

людских и материальных ресурсов, а также потому, что

США находятся географически между двумя театрами

военных действий. Однако они согласились с этим, и

фельдмаршал сэр Джон Дилл был назначен главным ан¬

глийским представителем в этом новом верховном органе.

Вначале это назначение вызвало некоторые затруднения,

поскольку Дилл был назван личным представителем пре¬

мьер-министра. Маршалл протестовал, утверждая, что

таким образом Дилл будет находиться на особом, а по¬

этому необычном положении, поскольку он будет обла¬

дать как политической, так и военной властью. Черчилль

согласился с разумностью этого довода, и весь вопрос

был немедленно урегулирован по телеграфу после возвра¬

щения Черчилля в Лондон. Американские коллеги Дил¬

ла— Маршалл, Арнольд и Кинг — являются лучшими

свидетелями отличного выполнения им своего высоко¬

го долга; после длительной болезни он умер на своем по¬

сту в 1944 году, и его могила на национальном кладбище

Арлингтон является памятником исключительно успеш¬

ного сотрудничества.
Когда был. решен вопрос относительно Объединенного

комитета начальников штабов, было логично приступить

к созданию объединенных органов, охватывающих весь

круг вопросов, связанных с войной: комитета по распре¬

делению вооружений, комитета по урегулированию во¬

просов судоходства, комитета по сырью, комитета по про¬

довольствию, комитета по производству и ресурсам.
Первый из этих органов, несомненно, был самым

важным и в значительной степени контролировал реше¬

ния других. Кроме того, он, несомненно, имел столь же

важное значение для осуществления планов большой

стратегии, как и для развертывания людских ресурсов, а

также ресурсов морского транспорта и авиации. По-мо¬
46

ему, можно сказать, что создание Комитета по распреде¬

лению боеприпасов и вооружений вызвало более ожесто¬

ченные споры, чем любые другие вопросы, рассматри¬

вавшиеся на конференции «Аркадия»; единственным че¬

ловеком, с мнением которого, как лица, несущего оконча¬

тельную ответственность, могли согласиться все, был

Гарри Гопкинс.
Вначале предполагалось, что управление будет разре¬

шать все проблемы производства и снабжения, а также и

вопросы окончательного распределения. 27 декабря Би¬

вербрук писал президенту:
«Я надеюсь, что вы разрешите Гопкинсу возгла¬

вить комитет по вопросам производства и дадите ко¬

митету широкие полномочия и всю необходимую

власть.
Такой комитет будет заниматься не только разре¬

шением вопросов, связанных с потребностями произ¬

водства, но и будет нести ответственность за мобили¬

зацию и распределение необходимого сырья».
Бивербрук направил копию этого письма Черчиллю,

сопроводив ее следующими словами:
«Я поддерживаю идею установления верховного

командования в вопросах снабжения, так же как и в

вопросах стратегии. Гарри Гопкинс является тем че¬

ловеком, который может нести эту ответственность, и

его следует просить координировать вопросы произ¬

водства Соединенных Штатов, Великобритании и Ка¬

нады, в том числе и вопросы сырья».
Однако Рузвельт не хотел согласиться с этим предло¬

жением; дело в том, что в течение двух лет, несмотря на

непрекращающуюся критику, он отказывался создать

пост верховного босса американского производства, и

если бы он назначил Гопкинса «царем» всех усилий со¬

юзников, это вызвало бы шумные протесты со стороны

Конгресса и печати. Можно себе легко представить, что

Рузвельта стали бы обвинять в том, что в основу ведения

войны он положил принцип «сгребания листьев». Кроме

того, военное и морское министерства были решительно

настроены против контроля гражданских лиц над про¬

изводством окончательно принятых образцов вооруже-
47

Іійя; фактически Объединенный комитет по вопросам про¬

изводства был создан лишь пять месяцев спустя, но да¬

же и тогда он не смог действовать успешно.
Спор, вспыхнувший вокруг вопроса о создании Коми¬

тета по распределению боеприпасов и вооружений, имел

политические корни, ибо было совершенно очевидно, что
•	решения, касающиеся распределения материалов как

между союзниками, так и между нейтралами, могли

иметь- серьезное дипломатическое значение. Это был

один из тех немногих вопросов, по которым разногласия

между англичанами и американцами возникли на нацио¬

нальной основе, и они практически так и не были никогда

ликвидированы. Одно время казалось, что никакого со¬

глашения достигнуть не удастся, и окончательная резо¬

люция, разработанная Рузвельтом, была принята англи¬

чанами лишь в качестве временной, предварительной

меры.
Заместитель начальника английского имперского ге¬

нерального штаба генерал Дж. Н. Макреди предложил

такую систему распределения, при которой мир был бы

фактически разделен на две сферы влияния, причем

США и Англия «заботились бы об удовлетворении нужд

тех союзников, за кого каждая из этих стран взяла на

себя ответственность». Слово «протеже» было употреб¬

лено для характеристики этих союзников, причем к числу

протеже Соединенных Штатов были отнесены латиноаме¬

риканские страны и Китай, а к числу английских проте¬

же—Франция и другие страны континентальной Евро¬

пы, Турция и арабские государства, а также все англий¬

ские доминионы и колонии. Для меня не совсем ясно по¬

ложение России в этом предложенном соглашении, но я

полагаю, что вопрос снабжения России должен был пред¬

ставлять собой самостоятельную проблему, которой над¬

лежало заниматься Соединенным Штатам и Англии сов¬

местно. Это предложение генерала Макреди о распределе¬

нии протеже, решительно поддержанное английскими на¬

чальниками штабов, было принято американцами, в том

числе Гопкинсом, довольно холодно. Принятие этого

предложения означало бы, что все распределение произ¬

веденных в Америке материалов для Европы, Африки и

Среднего Востока шло бы из Лондона. Когда это предло¬

жение было внесено на заседании Объединенного коми¬

тета начальников штабов в предпоследний день конфе-
48

рсндии, американцы провалили его; они заявили, что этот

вопрос должен решаться на самом высоком уровне.
Незадолго до последнего официального заседания

конференции «Аркадия», состоявшегося в Белом доме

14 января в 5 час. 30 мин. вечера, президент прочитал ге¬

нералу Маршаллу заявление, которое он, по-видимому

вместе с Черчиллем и Бивербруком, подготовил, по во¬

просу о составе Комитета по распределению боеприпа¬

сов и вооружений. Этот комитет должен был быть разде¬

лен на две совершенно равные части. Одна, возглавляе¬

мая Гопкинсом, должна была находиться в Вашингтоне,

а другая, возглавляемая Бивербруком,— в Лондоне. Гоп¬

кинс и Бивербрук должны были отчитываться непосред¬

ственно перед президентом и премьер-министром. Этот

комитет должен был быть таким же авторитетным, как и

Объединенный комитет начальников штабов, и действо¬

вать независимо от последнего. Рузвельт обратился к

Маршаллу с просьбой высказать свое мнение об этом

плане, и Маршалл сделал это. Маршалл совершенно ясно

изложил свою точку зрения. Он настаивал на том, чтобы

Комитет по распределению боеприпасов и вооружений на¬

ходился в ведении Объединенного комитета начальников

штабов. У него не было никаких возражений против соз¬

дания в Вашингтоне и Лондоне параллельных комите¬

тов, занимающихся распределением соответственно аме¬

риканских и английских военных материалов, но «не мо¬

жет быть и речи о каком-либо дублировании организа¬

ции Объединенного комитета начальников штабов в Ва¬

шингтоне и Лондоне». (Это означало, что лондонский

Комитет по распределению был бы лишь подчиненной

организацией, как это и оказалось на самом деле.)
Придерживаясь по этому вопросу решительной точки

зрения, Маршалл заявил президенту, что, если условия в

том виде, в каком они изложены им, не будут приняты,

он не сможет в дальнейшем выполнять обязанности на¬

чальника штаба армии. Он выдвинул довод, против кото¬

рого трудно было возражать, что он, а также и любой

другой начальник штаба не смог бы планировать воен¬

ные операции и осуществлять их, если какой-то другой

орган, не подлежащий его контролю, отказался бы выде¬

лить материалы, необходимые для этих операций. Когда

Маршалл закончил свое краткое, но решительное и яс¬

ное заявление, Рузвельт обратился к Гопкинсу и спросил
4	Роберт Шсрпуд, т. 2
49

его мнение. Маршалл предполагал, что Гопкинс участво¬

вал в разработке организационной структуры в том ви¬

де, в каком ее изложил Рузвельт, а поэтому будет ему

возражать; однако, к его удивлению, Гопкинс энергично

поддержал его, заявив даже, что, если не будет создана

организация в том виде, в каком это наметил Маршалл,

он не сможет взять на себя никакой ответственности за

эту организацию, а также не сможет выполнять в ней ка¬

кие-либо функции. В этот момент Черчилль, Бивербрук,

Стимсон, Нокс и начальники штабов прибыли на сове¬

щание, во время которого Маршалл снова изложил свое

мнение, а Гопкинс снова решительно поддержал его.

Официальный протокол этого заседания не дает почти

никакого представления о возникшем напряжении и да¬

же замешательстве; историку придется читать между

строк, чтобы понять тот факт, что таким гордым людям,

как Черчилль и Бивербрук, это должно было показать,

что Рузвельт был хозяином, а Вашингтон — штаб-квар¬

тирой совместных военных усилий. Гопкинс был назначен

руководителем Комитета по распределению боеприпасов и

вооружений, но сам он на этом совещании охарактеризо¬

вал этот комитет как «подкомитет» Объединенного коми¬

тета начальников штабов, который в случае, если ему «не

понравятся рекомендации подкомитета, может изменить

их или совсем отменить». Черчилль и Бивербрук возра¬

жали против этого пункта, но Рузвельт заявил, что он

поддерживает Маршалла и Гопкинса. Тогда англичане

предложили, чтобы эта «система была создана и испыта¬

на в течение месяца». Рузвельт сказал: «Мы назовем

это предварительным соглашением и проверим его в этом

виде». Оно было проверено и действовало в течение всей

войны. Все работавшие в Комитете по распределению бое¬

припасов и вооружений, по-видимому, придерживаются

единодушного мнения, что в те периоды, когда Гопкинс

мог уделять этому комитету личное внимание, последний

работал гармонично; когда же он был слишком болен,

как это часто бывало, или слишком занят другими дела¬

ми и не мог председательствовать на его заседаниях,

между различными конкурирующими группами возника¬

ли споры. Однако следует отметить, что этот комитет все

же действовал: он вел огромную и изумительную рабо¬

ту по распределению материалов для всех родов воору¬

женных сил, всех союзников и всех театров военных дей-
50

с і вий. Нет необходимости говорить, что командующие

действующих армий, в особенности те из них, кто нахо¬

дился па Дальнем Востоке, считавшие, что в отношении

их проводится дискриминация и поэтому им достаются

лишь остатки, часто жаловались, но эти жалобы были

направлены против самого характера большой стратегии,

которая на первое место ставила разгром Германии, а

вовсе не против того, каким образом эта стратегия осу¬

ществлялась Комитетом по распределению боеприпасов

и вооружений.
Меморандум Рузвельта — Черчилля о создании Ко¬

митета по распределению боеприпасов и вооружений пре¬

дусматривал объединение всех запасов вооружения и

наиболее полный обмен информацией. В случае необхо¬

димости Комитет должен был проводить совещания с

представителями Советского Союза, Китая и других Объ¬

единенных Наций.
В меморандуме указывалось, что разногласия, ко¬

торые комитет не сможет самостоятельно разрешить,

должны разрешаться президентом и премьер-министром.

Однако оба они выражали при этом уверенность, что

такие случаи будут редки. Поскольку этот меморандум

был недостаточно конкретен, спор, возникший в резуль¬

тате предложения Макреди о системе «распределения

материалов» «между протеже союзников», продолжался

и привел к серьезным трудностям, в особенности когда

встал вопрос о предоставлении материалов на основе

ленд-лиза Турции и французским войскам в Северной

и Западной Африке. Всякий раз англичане утверж¬

дали, что, поскольку страна, которая должна была по¬

лучить материалы, входила в их орбиту, распределение

должно производиться ими, и всякий раз американцы на¬

стаивали на том, что никаких «орбит» не существует.

Возникавшие в результате споры порождали раздраже¬

ние, но не приводили к серьезному разладу. Гопкинс

обычно вносил свои предложения, и его решение прини¬

малось как окончательное.
Производственные планы, разработанные во время

конференции «Аркадия» и частично объявленные Руз¬

вельтом в его послании Конгрессу, носили такой астроно¬

мический характер, что как военные, так и гражданские

власти смеялись над ними, а в ряде случаев утверждали,

что они совершенно неосуществимы. Некоторые сотруд-
51

.‘ійки воєнного министерства заявляли: «Президент по¬

шел в азарт». Другие не видели ничего смешного в этих

невероятных цифрах и, полагая, что намеченные планы

не удастся осуществить, предвидели серьезную критику

и очевидный ущерб, который нанесет это моральному со¬

стоянию общественности, когда неудача станет очевид¬

ной. Гопкинса осуждали за то, что он вводит в заблуж¬

дение Рузвельта и толкает его на путь опасных фанта¬

зий. Считали, что Гопкинс, известный транжира, был сам

введен в заблуждение кое-кем извне, в частности Бивер-

бруком, а также такими решительными сторонниками

Нового курса, как Леон Гендерсон и Роберт Натан. Од¬

нако, как сказал однажды Гопкинс Квентину Рейнольд¬

су, он, Гопкинс, не был Свенгали, а Рузвельт не нахо¬

дился в состоянии транса, когда провозгласил производ¬

ственную программу победы. Рузвельт по самой своей

природе был склонен считать, что вернейший способ за¬

хватить воображение американского народа заключается

в том, чтобы бросить ему величайший вызов. Его совер¬

шенно не беспокоило, в какую сумму денег все это обой¬

дется; он всегда считал, что гораздо лучше расходовать

доллары налогоплательщиков, чем жизни этих налого¬

плательщиков.
Известно — и я могу утверждать это, так как был

в числе тех, кто присутствовал там,— что накануне

своего выступления в Конгрессе Рузвельт сам, по своему

усмотрению, пересмотрел некоторые цифры в сторону

их увеличения. Когда Гопкинс стал расспрашивать его

об этом, Рузвельт сказал: «О, производственники мо¬

гут сделать это, если попытаются». Точно так же он по¬

ступил несколько лет спустя на пути в Чикаго, где про¬

возгласил в качестве послевоенной цели страны обеспе¬

чение работой 60 миллионов человек. Он никогда не

боялся больших цифр.
Цифры, намеченные на 1942 год, до Пирл-Харбора
Боевые самолеты		28 600
Танки		20 400
Зенитные орудия		6 300
Торговые суда (в тоннах)		6 000 000
Противотанковые орудия		7 000
Наземные и танковые пулеметы		168 000
Авиационные бомбы (в тоннах)		84 000
52

Директива, изданная после Пирл-Харбора

(6 января 1942 года)
На 1942 год
На 1943 год
Боевые самолеіьі
45000
100 000
Танки
45 000
75000
Зенитные орудия
20000
35000
Торговые суда (в тоннах)
8000000
10000 000
Противотанковые орудия
14 900
(Цифра не

лимитирована)
Наземные и танковые пулеметы
500 000
то. же
Авиационные бомбы (в тоннах)
720000
»
Две колонки цифр наглядно показывают, насколько

были увеличены наметки. В первой колонке приводятся

наметки 1942 года, установленные после нескольких ме¬

сяцев переговоров Стэйси Мэем в Лондоне, Гарриманом

и Бивербруком в Вашингтоне, Лондоне и Москве, а так¬

же многими другими.
Когда Черчилль ознакомился с этими окончательны¬

ми цифрами, он сообщил о них Лондону в телеграмме,

составленной в ликующем тоне. Он информировал воен¬

ный кабинет о том, что Бивербрук был «великолепен»,

а Гопкинс был настоящим «даром господним».
Объявив Конгрессу часть «программы победы», Руз¬

вельт сказал: «Эти цифры и такие же цифры, установ¬

ленные для множества других орудий войны, заставят

японцев и нацистов хоть немного понять, чего они доби¬

лись, напав на Пирл-Харбор». Конгресс шумно привет¬

ствовал эти слова и приступил к ассигнованию необхо¬

димых средств, в то время как дрожь пробирала тех, кто

нес ответственность за осуществление этой невероятной

программы. Когда Иосиф Сталин поднимал свой бокал

в Тегеране, предлагая тост за американскую промышлен¬

ность, «без которой война была бы проиграна», двухго¬

дичный срок, установленный для осуществления про¬

граммы, еще не истек.
По окончании конференции «Аркадия» Рузвельт объ¬

явил о создании Управления по делам военного произ¬
53

водства и о назначении Дональда Нельсона его предсе¬

дателем. Об этом было подробно сообщено в официальном

издании «Индастриэл мобилизейшн фор уор» («Про¬

мышленная мобилизация для войны».— Ред.) и самим

Нельсоном, а также Джеймсом Бирнсом. Вот как опи¬

сывал это Гопкинс 14 января 1942 года:
«В последние три месяца президент рассматривал

вопрос о кандидатуре на пост руководителя военным

производством, но никак не мог найти подходящего

человека. Он обсуждал все возможные варианты и

серьезно задумывался над тем, чтобы вывести Билля

Дугласа из состава Верховного суда, и даже говорил

об этом с Дугласом, но последний никогда не прояв¬

лял большого энтузиазма.
В последние дни прошлой недели, которые мы про¬

вели в Гайд-Парке, президент поговаривал о созда¬

нии комитета из трех человек, в который входили бы

Уилки, Дуглас и Нельсон. Комитет должен был бы

заниматься изучением этого дела и консультировать

президента. Я решительно возражал против создания

такого комитета, в первую очередь потому, что ни

Уилки, ни Дуглас совершенно не были знакомы с про¬

изводством, а также потому, что Уилки мог бы ис¬

пользовать все это в своих политических целях.
Позднее он снова вернулся к этой мысли, и я вто¬

рично сказал ему, что, по моему мнению, он совер¬

шает серьезную ошибку. Я указал ему, что если он

собирается поступить таким образом, то я предлагаю

назначить Дона Нельсона, как лучшего из всей этой

компании.
Он питал симпатию к президенту и хорошо проя¬

вил себя в трудных условиях; я указывал также, чтс

он принадлежит к школе, пропагандирующей увеличе¬

ние производства, и верил в то, что это может быть

сделано, что с ним легко иметь дело и что президенту

он нравится. Я сказал президенту, что самым поло¬

жительным моментом, если не говорить о его способ¬

ностях, является тот факт, что он пользуется дове¬

рием президента.
После нашего возвращения в Вашингтон прези¬

дент сказал мне, что, по его мнению, следует назна¬

чить Нельсона. Тогда я стал уговаривать его немед-
54

ленно произвести назначение, так как о его решении,

несомненно, станет известно всему городу и все те,

кто хотел бы получить эту должность, будут бомбар¬

дировать его своими соображениями о том, почему

Нельсона не следует назначать.
Во вторник утром (13 января), когда президент

принял меня в своей спальне, я посоветовал ему на¬

значить Нельсона в тот же день. Он попросил меня

встретиться с Гарольдом Смитом и Джимми Бирн¬

сом и составить проект сообщения. Смит и Бирнс яви¬

лись в мою комнату в Белом доме, и мы составили

заявление, которое было позднее опубликовано пре¬

зидентом.
Необходимо было просить Уоллеса уйти в отстав¬

ку с поста председателя Управления по снабжению

сырьем и распределению, поскольку президент решил

изменить название этого управления на Управление

по делам военного производства, а поэтому следовало

повидать Уоллеса до опубликования заявления. Пре¬

зидент решил ни с кем из других заинтересованных

лиц не говорить.
В этот день, в 5 час. 30 мин. (13 января), он по¬

просил Уоллеса и Нельсона явиться в его кабинет и

хотел, чтобы я тоже присутствовал при разговоре.

Затем он остановился на проблеме производства в це¬

лом, отметив в том числе недостатки и положитель¬

ные стороны Кнудсена и тот факт, что после тщатель¬

ного изучения всех возможных кандидатов он принял

определенное решение.
Затем он сообщил Уоллесу, что для того, чтобы

Нельсон получил все необходимые полномочия, он

должен стать председателем Управления и что пред¬

седатель будет обладать всеми полномочиями. За

несколько часов до этого я встретился с 'Нельсоном

и подготовил его к этому совещанию. Насколько мне

известно, единственными, кто знал о намерении пре¬

зидента назначить Нельсона, были судья Бирнс, Га¬

рольд Смит и я сам.
Самым любопытным во всем этом деле было то,

что каждый считал себя кандидатом. Я убежден, что

Уоллес надеялся, что президент обратится с такой

просьбой к нему. Берни Барух, проживавший в отеле

в Вашингтоне, пропагандировал свою собственную
55

кандидатуру. Многие мои друзья пытались протащить

кандидатуру Билля Дугласа, а Моргентау больше

веего не свете хотел, чтобы на этот пост назначили

его самого. Такое же настроение было и у Джесси

Джонса и, уж конечно, у Кнудсена.
Шум, поднятый печатью, фактически был направ¬

лен против президента. Враги президента хотели, что¬

бы он отказался от своей власти и позволил кому-ни-

будь другому выполнять обязанности, порученные

ему избравшим его народом.
На деле производство развивалось прекрасно, за

исключением переоборудования заводов, и в этом во¬

просе правительство натолкнулось на сопротивле¬

ние отстаивавшего свои эгоистические интересы круп¬

ного капитала, который и пальцем не пошевельнул

бы, если бы его к этому не принудили. Военное и

морское ведомства вели близорукую политику, а Кон¬

гресс никогда не понимал необходимости расширения

производства.
Насколько мне известно, президент является един¬

ственным человеком, который, будучи убежден в

том, что рано или поздно нам придется вступить в

войну, все решительнее и решительнее толкал страну,

промышленность, армию и флот на путь широкого

производства.
Как только Нельсон и Уоллес ушли, президент

предложил Стиву Эрли передать в печать заявление,

опубликованное в газетах на следующее утро (утром

14 января)».
Два дня спустя Гопкинс добавил следующие строки:
«Во время моей беседы с Доном Нельсоном, не¬

посредственно предшествовавшей его назначению

(13 января), и в течение нескольких недель, когда

стало ясно, что Кнудсен не сможет руководить про¬

мышленностью в период войны... у меня мелькнула

мысль, что Кнудсена, пользовавшегося большим авто¬

ритетом в глазах американского народа и действи¬

тельно обладавшего большими способностями, сле¬

дует перевести в военное министерство.
Кажется, дважды я предлагал это президенту, но

в это время тот не был склонен производить измене¬
56

ния. Вечером того дня, когда было принято решение

о назначении Нельсона, я обедал с президентом и

сказал ему, что, по моему мнению, Кнудсену было

бы очень трудно работать непосредственно под ру¬

ководством Нельсона и что самый простой и лучший

выход из создавшейся ситуации — это поручить

Кнудсену вопросы производства в военном мини¬

стерстве. Пусть он не имеет никакого отношения к

поставкам, а будет лишь представлять интересы

военного министерства на больших заводах. Нель¬

сон уже раньше согласился с этим предложением.
В тот вечер, когда Нельсон был назначен на свой

новый пост, я узнал, что Кнудсен воспринял это

очень болезненно, счел себя обиженным и сказал

Джесси Джонсу, что собирается уехать домой.

Я просил Джонса сделать все возможное, чтобы по¬

будить Кнудсена не поступать таким образом как

ради его собственных интересов, так и ради прези¬

дента. Нельсон, по-видимому, также виделся с Кнуд-

сеном в этот вечер, и на следующий день я узнал,

что Кнудсен изменил свою точку зрения и заявил,

что он готов сделать все, что пожелает президент.
В то же время было ясно, что, поскольку прези¬

дент просил его занять данный пост, только прези¬

дент и мог просить его согласиться переменить ра¬

боту. Казалось необходимым, чтобы вопрос о Кнуд-

сёне был разрешен немедленно.
Я позвонил заместителю военного министра Ро¬

берту Паттерсону и спросил его, что он думает по

поводу возможности перевода Кнудсена в военное

ведомство, и -Паттерсон сказал, что он всецело под¬

держивает такое предложение. Я просил его пере¬

говорить по этому вопросу со Стимсоном и Мар¬

шаллом, и он это немедленно сделал.
В четверг 15 января я попросил президента не¬

медленно решить вопрос о Кгі^дсене, так как мне

стало известно, что Кнудсен ждет вызова президен¬

та и что все в городе спрашивают, что с ним прои¬

зойдет. Президент согласился принять Кнудсена в

пятницу, а позднее договорился о том, чтобы Кнуд¬

сен позавтракал с ним. Президент просил меня так¬

же присутствовать на завтраке. Я хотел направиться

в больницу, но решил это сделать после завтрака.
57

Я считал, что в вопросе о Кнудсене президент не

был на высоте, хотя в своих отзывах о Кнудсене он

был весьма любезен и великодушен.
Кнудсен хотел показать президенту, какую пре¬

восходную работу он проделал, и передал ему це¬

лую кучу статистических данных, показывающих

увеличение производства по ряду военных материа¬

лов с того времени, как он занял свой пост, и до

того момента, как он его покинул.
Было решено, что президент предложит ему ра¬

боту в качестве военного или гражданского лица.

Кнудсен, по-видимому, уже думал об этом, так как

я рассказывал Джесси Джонсу, что предполагается

предпринять, и он обсудил этот вопрос с Кнудсе-

ном. Кнудсен заявил, что, по его мнению, он мог бы

лучше работать как военный. Много шутили по по¬

воду того, как Кнудсен будет выглядеть в форме,

но когда завтрак окончился, Кнудсен заявил, что он

сделает все, что пожелает президент, принимает на¬

значение в армию в звании генерал-лейтенанта и

будет заниматься вопросами производства под ру¬

ководством Паттерсона».
14 января Черчилль выехал на родину, где в пала¬

те общин ему предстояло выдержать более сильную

критику, чем когда-либо прежде за время войны. Серь¬

езные неудачи множились не только на Дальнем Восто¬

ке, но и в Ливийской пустыне, где Роммель готов был

теперь во второй раз отбросить англичан назад от ли¬

нии, на которую они продвинулись в первый раз под

командованием Уэйвелла и во второй раз под командо¬

ванием генерала сэра Клода Окинлека.
Гопкинс писал:
«В последний вечер пребывания Черчилля в го¬

стях у президента я обедал вместе с Черчиллем.
Во время обеда мы урегулировали последние де¬

тали соглашений, касающихся морского транспорта,

сырья и Комитета по распределению. Было решено,

что тексты этих соглашений не будут опубликованы,

но в соответствующее время президент передаст в

печать общее заявление, в котором коснется всех

вопросов. Президент и Черчилль парафировали ряд

документов.
58

Президент и Черчилль подытожили работу, про¬

деланную в последние три недели, и Черчилль выра¬

зил не только свою глубокую благодарность за

прием, какой был оказан ему и его помощникам, но

и свою уверенность в том, что были предприняты

серьезные шаги в деле объединения сил для ведения

войны.
Черчилль в то время еще не решил, лететь ли

ему на самолете с Бермудских островов или отпра¬

виться на линкоре. Только в последнюю минуту пре¬

зидент узнал, что Черчилль отправился в Англию

самолетом.
Они предполагали расстаться в 8 час. 45 мин., но

было уже четверть десятого, когда мы встали из-за

стола, и президент и я отправились вместе с Чер¬

чиллем на автомашине, которая доставила его на

поезд, идущий в Норфолк (штат Виргиния). Спе¬

циальный поезд был подан на запасный путь на 6-й

улице.
Президент простился с Черчиллем в автомобиле,

а я пошел вместе с ним, усадил его в поезд, где‘и

простился с ним, Паундом и Порталом.
На обратном пути президент заявил, что он так¬

же остался весьма доволен происходившими сове¬

щаниями. Не было никакого сомнения, что Чер¬

чилль начинал ему очень нравиться, и я убежден,

что Черчиллю также понравился президент».
С лицами, сопровождавшими премьер-министра,

Гопкинс послал своему другу «Клемми» (г-же Черчилль)

подарки и записку, в которой писал:
«Вы могли бы гордиться вашим супругом во

время этой поездки, прежде всего потому, что он

был настроен весьма добродушно. Я не видел, что¬

бы он разносил кого-либо. Он ел и пил с обычной

энергией, и он все еще недолюбливает все тех же

людей-. Если он испытал здесь хотя бы половину

того удовольствия, какое испытал президент Рузвельт

от пребывания его в Белом доме, то у него, несом¬

ненно, останутся приятные воспоминания о прошед¬

ших трех неделях».
Вслед за этим Гопкинс возвратился в морской гос¬

питаль сильно утомленный, что вполне понятно.
59

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ПОЛИТИКА В ОТНОШЕНИИ ВИШИ
На конференции «Аркадия» произошел еще один

эпизод, на котором следует остановиться отдельно,так

как вряд ли его можно отнести к замечательным дости¬

жениям конференции. Кордэлл Хэлл охарактеризовал

его как «один из тех привходящих эпизодов истории,

которые могут опасным образом превратиться в целые

главы»; в мемуарах Хэлла этому эпизоду действитель¬

но отведена целая глава, и ему же посвящена глава в

этой книге. Вызванное им необычайное возмущение по¬

влияло на другие и еще более важные события, проис¬

ходившие в годы войны.
24 декабря, когда президент и премьер-министр за¬

жигали свечи на рождественской елке, стоявшей на

лужайке Белого дома, адмирал Эмиль Мюзелье повел

военно-морские силы свободных французов (корветы,

эскортные суда, помогавшие канадскому военно-мор¬

скому флоту на путях следования конвоев) на захват

островов Сен-Пьер и Микелон — двух небольших ры¬

бацких островов вблизи Ньюфаундленда. Это были

французские владения, находившиеся под управлением

адмирала Жоржа Робера, вишийского губернатора

острова Мартиника, находившегося на расстоянии
2	тысяч миль отсюда. В отличие от Мартиники эти

острова не имели серьезного стратегического значения,

но они представляли большой интерес для правитель¬

ства США, Канады и Англии, поскольку на Сен-Пьере

имелась мощная радиостанция, которая могла переда¬

вать сводки погоды и другие сведения немецким под¬

водным лодкам и надводным рейдерам. Поэтому было

желательно, чтобы союзники установили свой контроль
W

над этими островами. За несколько недель до Пирл-

Харбора канадское правительство предложило взять на

себя инициативу в этом деле, и Лондон и Вашингтон

согласились. Однако это предложение вызвало гнев

грозного и неисправимого лидера свободных францу¬

зов— генерала Шарля де Голля, считавшего, что такое

действие явится оскорблением для французского суве¬

ренитета, если оно будет предпринято нефранцузскими

силами, находящимися под его командованием. Поэтому

он послал Мюзелье в Канаду для ознакомления с об¬

становкой.
Министерство иностранных дел Англии направило

16 декабря в Вашингтон телеграмму, в которой указы¬

вало, что оно «информировало штаб-квартиру свобод¬

ных французов о том, что мы не возражаем против про¬

ведения этой операции». Но министерство просило де

Голля отложить издание приказа на 36 часов, для того

чтобы можно было успеть выяснить точку зрения пра¬

вительства США. Рузвельт не был настроен благо¬

склонно к проектируемым действиям, поскольку прави¬

тельство Соединенных Штатов только что заключило

с адмиралом Робером на Мартинике соглашение, пре¬

дусматривавшее сохранение статус-кво французских

владений в Западном полушарии.
Министерство иностранных дел Англии телеграфи¬

ровало 17 декабря, что точка зрения президента была

доведена до сведения де Голля, «который согласился

с тем, что намеченные действия не должны быть (повто¬

ряем, не должны быть) предприняты в настоящее

время».
Министерство иностранных дел Англии телеграфи¬

ровало 19 декабря, что, по мнению английских началь¬

ников штабов, «с военной точки зрения единственно

правильным решением будет захват островов. Однако

это, по-видимому, исключается теперь вследствие пози¬

ции американцев».
Обсуждение этого вопроса тремя правительствами

не прекращалось вплоть до 22 декабря — дня прибытия

Черчилля в Вашингтон,— когда канадцы заявили, что

они не желают принять предложение государственного

департамента об отправке ими представителей на Сен-

Пьер с тем, чтобы попытаться установить контроль над

радиостанцией, побудив вишийского администратора
61

проявить благоразумие. В то же время канадское пра¬

вительство дало заверение в том, что действия сил сво¬

бодных французов отменены. Вопрос об этих островах,

очевидно, должен был обсуждаться на конференции

«Аркадия», во время которой канадский премьер-ми¬

нистр Маккензи Кинг собирался встретиться с Руз¬

вельтом и Черчиллем. Никто не мог предположить, ка¬

кой пренеприятной и серьезной темой это будет для

беседы.
Однако выяснилось, что 18 декабря, как раз на дру¬

гой день после того, как де Голль дал указанное выше

заверение, он направил Мюзелье следующий приказ:
«Нам точно известно, что канадцы намерены

[уничтожить] радиостанцию в Сен-Пьере. Приказы¬

ваю вам провести операцию по овладению острова¬

ми Микелон, используя для этого все имеющиеся в

вашем распоряжении средства и не говоря ни слова

об этом иностранцам. (Курсив мой.— Р. Ш.) Я беру

на себя полную ответственность за эту операцию,

которая стала необходимой для сохранения за Фран¬

цией ее владений».
Поведение де Голля в этом вопросе было явно воз¬

мутительным и непростительным, хотя оно и соответ¬

ствовало общей линии военной политики союзников,

являвшейся по существу разумной политикой. Это был

рассчитанный акт — и, по-видимому, преднамеренно

рассчитанный на то, чтобы причинить серьезные за¬

труднения трем величайшим и самым могущественным

друзьям и союзникам Франции — Англии, Канаде и

США. Это было демонстрацией высокомерия и непокор¬

ности, так же как и смелости и неистовой преданности

делу защиты французского суверенитета, которые сде¬

лали де Голля тем удивительным человеком, каким он

был. По словам адмирала Мюзелье, вынужденного вы¬

полнить приказ, «приказ генерала де Голля был прика¬

зом диктатора». Он не был «достаточно демократич¬

ным, чтобы отвечать его [Мюзелье] идеалу Франции».

(Мюзелье, который провел всю операцию, по-видимому,

безупречно, впоследствии был дезавуирован де Голлем

и даже посажен им под арест.)
Вся эта история появилась в утренних газетах в

первый день рождества, причем в «Нью-Йорк тайме»
G2

было помещено сообщение об этой операции очевидца

ее Айра Уолферта, выдающегося американского воен¬

ного корреспондента, который впоследствии давал от¬

четы о высадках на Гуадалканале и в Нормандии. Он

описал горячий прием, оказанный силам Свободной

Франции, и сообщал: «Менее чем через полчаса после

того, как первый моряк выпрыгнул на побережье, ост¬

рова были прочно закреплены с военной точки зрения.

Не было сделано ни одного выстрела; начальник штаба

адмирала с огромной гордостью смог сообщить, что не

было пролито ни одной капли крови». Мюзелье немед¬

ленно объявил, что на следующий день будет проведен

плебисцит. Уолферт, наблюдавший за тем, как опуска¬

лись в урну бюллетени, писал об этих выборах:
«Во время этого первого свободного волеизъяв¬

ления, разрешенного французам, которые с лета

1940 года управлялись «мы Анри Филипп Петэном»,

главой государства режима Виши, более 98 процен-

центов мужского населения этого острова прого¬

лосовало за политику Свободной Франции, союз¬

ника Соединенных Штатов и Англии. Итак, это

необычайное событие в истории современного мира,

ведущего войну, достигло на этом заброшенном ост¬

рове в день рождества того кульминационного пунк¬

та, к которому стремится весь демократический мир.

Диктатура, подавляющая народ, в среду была вре¬

менно отстранена вооруженными силами, до тех

пор пока народ не сможет высказаться и опреде¬

лить свою судьбу. А народ решил покончить с дик¬

татурой».
Американский народ радостно приветствовал это

известие. Новости, поступавшие в течение последних

18 дней, была ужасны, и американцы были рады тому,

что кто-то на стороне союзников действительно сделал

что-то отважное, смелое и добился успеха. У огромного

большинства американцев не было никакого представ¬

ления о том, кто такой генерал де Голль, и они даже не

знали о существовании островов, называвшихся Сен-

Пьер и Микелон; имело значение лишь то, что несколь¬

ко французских моряков и морских пехотинцев, сра¬

жавшихся в составе флотов союзников, по своей соб¬

ственной инициативе захватили территорию, принадле¬
03

жавшую их стране, и таким образом вырвали из рук

Гитлера радиостанцию, которая могла быть использо¬

вана для того, чтобы помогать немцам убивать амери¬

канцев. Газета «Нью-Йорк тайме» указывала в редак¬

ционной статье: «Как эпизод в конфликте, характери¬

зовавшемся, к сожалению, отсутствием рыцарских

поступков и романтического налета, свойственного преж¬

ним войнам, он явился борьбой солдат, происходившей

по всем установленным правилам, и явился ярким со¬

бытием... Как подвиг этот инцидент носил красочный

характер, но как акт политики, по-видимому, былошиб¬

кой».
Известие о происшедших событиях вызвало замеша¬

тельство и удивление в официальных кругах Оттавы и

Лондона, так же как и Вашингтона. В первый день

рождества Антони Иден телеграфировал лорду Гали¬

факсу: «Для нас это явилось полной неожиданностью,

поскольку генерал де Голль поручил заверить нас

17 декабря в том, что никаких приказов о проведении

операции не было отдано и что такая операция не будет

проведена военно-морскими силами свободных францу¬

зов». Но никакие объяснения или выражения сожале¬

ния не смогли смягчить гнев государственного секре¬

таря Хэлла, опубликовавшего следующее лаконичное

заявление:
«Полученные нами предварительные сообщения

показывают, что предпринятые морскими силами

так называемых свободных французов на Сен-Пьере

и Микелоне действия были произвольными, проти¬

воречили соглашению всех заинтересованных сто¬

рон и, несомненно, были проведены без предвари¬

тельного уведомления или какого-либо согласия

правительства Соединенных Штатов.
Наше правительство обратилось к канадскому

правительству с просьбой сообщить, какие шаги на¬

мерено предпринять это правительство в целях вос¬

становления статус-кво этих островов».
Правительство Виши опубликовало следующее ком¬

мюнике:
«Французские официальные круги с удовлетво¬

рением узнали о том, что федеральное прави¬
64

тельство [в Вашингтоне] публично осудило действия,

предпринятые без его ведома и вопреки его мнению

бывшим адмиралом Мюзелье».
Посол Виши Анри Эй после длительной беседы с

Хэллом выразил уверенность в том, что суверенитет

Виши над островами Сен-Пьер и Микелон будет вое-

становлен.
Затем начались протесті. Американское обществен¬

ное мнение было .возмущено предположением, что пра¬

вительство США может поддержать требование, чтобы

солдаты союзников — для среднего американца было

почти безразлично, французы ли это, канадцы или дру¬

гие,— вернули острова ничтожному правительству Виши.

Хэлл имел полное основание сожалеть о том, что он так

неудачно выбирал слова, когда говорил о «так назы¬

ваемых свободных французах». В печати появились

многочисленные презрительные замечания по адресу

«так называемого государственного департамента», а

письма с протестами были адресованы «так называе¬

мому государственному секретарю». Нельзя сказать,

чтобы Хэлл отнесся с благодушным безразличием к

этому взрыву возмущения. Следует вспомнить, что за

восемь лет своей выдающейся службы на посту госу¬

дарственного секретаря он фактически был избавлен от

критики, обрушивавшейся на голову других членов ка¬

бинета— Моргентау, Икеса, Гопкинса, Фрэнсис Пер¬

кинс и, уж конечно, самого президента. Как старейший

государственный деятель и весьма достойное лицо,

Хэлл занимал положение, которое было почти что свя¬

щенным. Теперь он был сбит с толку и разъярен тем,

что оказался объектом таких оскорблений и булавоч¬

ных уколов, к каким многие его коллеги в правитель¬

стве уже давно привыкли.
Гопкинс передал 29 декабря президенту меморандум

Идена и Галифакса, настаивавших на том, чтобы сво¬

бодные французы были включены в декларацию Объ¬

единенных Наций. Как мы видели, Гопкинс возражал

против этого, но в записке на имя президента он добав¬

лял:
«Премьер-министр позвонил мне только что,

в 6 час. 45 мин., и прочитал телеграмму, полученную

от английского министерства иностранных дел.
5	Робер г Шервуд, т. 2
G5

В этой телеграмме содержится самое решительное

возражение против удаления свободных французов

с острова Микелон.
Министерство иностранных дел Англии утверж¬

дает, что де Голль не издаст приказа о том, чтобы его

командующий был удален.
Смысл этого послания сводился к тому, что все

это дело вызовет страшный скандал и мы не сможем

дать публично убедительного объяснения. Несмотря

на то, что де Голль действовал недобросовестно,

англичане не знают, каким образом его можно было

бы принудить к отступлению, и полагают, что* приме¬

нение силы ни к чему хорошему не привело бы».

Выступая в Оттаве 30 декабря, Черчилль в цветистых

выражениях высказал свое презрительное отношение

к Петэну, Дарлану и компании и воздал должное сто¬

ронникам де Голля. Хотя премьер-министр никогда не

делал секрета из своего отношения к «людям Вишй» и

хотя никому не казалось странным, что он коснулся

Франции в своей речи, произнесенной в Канаде, эти

слова привели Хэлла в неописуемую ярость. Между ним

и Черчиллем произошел «резкий разговор» «в сильных

выражениях».
Редакционные комментарии на речь Черчилля, поя¬

вившиеся в газете «Нью-Йорк геральд трибюн», ни¬

сколько не помогли делу:
«Если еще и были какие-либо сомнения на этот

счет, то премьер-министр полностью разъяснил закос¬

нелым бюрократам из государственного департамента

проблему островов Сен-Пьер и Микелон и вопрос

о тех, кого в Вашингтоне именуют «так называемые

свободные французы». Черчилль не считает термин

«так называемые» применимым к «свободным фран¬

цузам», которые «не преклонят свои колена» и к

имени которых все с большим уважением относятся

девять десятых французов; нельзя иметь никаких от¬

ношений с вишнйскими политическими деятелями, ко¬

торые «обманули» Францию и «виляли хвостом» пе¬

ред победителем, нельзя закрывать глаза на «игру

в кошки-мышки», которую ведет теперь Гитлер с «из¬

мученными людьми», живущими только его «ударами

кнута и милостями». Здесь, так же как и в других
66

отношениях, Черчилль считает, что в мрачной пси¬

хологии войны бывают моменты, когда прямота и ре¬

шительность, смелость в требованиях, а также спо¬

собность понимать эмоциональное значение обстанов¬

ки важнее того, что могут принести хитрость и ко¬

варство.
Вот этого-то и не понял государственный депар¬

тамент в связи с проблемой Франции. Не зная о том,

что пытается сделать государственный департамент,

большинство американцев все еще не решится крити¬

ковать его последние действия; но после этого лишь

немногие не будут критиковать путаницу и недоста¬

ток смелости в его заявлениях».
Эти высказывания «Нью-Йорк геральд трибюн»

были характерны для той критики, с которой выступали

газеты по всей стране и, может быть, в более резкой

форме — различные радиокомментаторы. В одной из

своих личных записок Гопкинс отмечал:
«Хэлл, очевидно, так злится на Черчилля из-за его

антивишийской речи, произнесенной в Канаде, кото¬

рая, по его мнению, еще больше затруднила для

Хэлла урегулирование этого вопроса об островах.
По-моему, Хэлл считает также, что англичане вы¬

пустили против него всех агентов своей печати. Он.

несомненно, весьма чувствителен к критике, раздаю¬

щейся по его адресу, и взваливает всю вину за нее

на англичан и r особенности на Черчилля.
Хэлл, действительно, хотел разрешить весь вопрос

через нормальные дипломатические каналы, но пре¬

зидент настаивал на обсуждении этого вопроса

с Черчиллем».
На другой день после речи Черчилля в Оттаве Хэлл

направил меморандум президенту. Этот документ час¬

тично цитировался в интересной книге «Наша вишийская

игра», написанной профессором Уильямом Лангером по

указанию государственного секретаря Хэлла. Но Лангер

не привел наиболее важных мест этого необычного мемо¬

рандума, а поэтому он приводится здесь полностью:
5 •
07

« Государственный департамент

Государственный секретарь
31 декабря 1941 года

Меморандум президенту
После нашей беседы сегодня днем по поводу за¬

хвата островов Сен-Пьер и Микелон свободными

французами и его возможных последствий я внима¬

тельно рассмотрел все относящиеся к этому делу ма¬

териалы, в том числе ознакомился с некоторыми со¬

общениями, полученными днем. В связи с этим воп¬

росом, бесспорно, существует серьезная путаница, за

которую наше правительство несет самую прямую от¬

ветственность.
К сему приложен довольно подробный меморан¬

дум, освещающий весь вопрос, подготовленный сов¬

местно всеми компетентными работниками Европей¬

ского отдела. Я считаю очень важным, чтобы вы оз¬

накомились с ним, с тем чтобы получить правильное

представление о положении дел в настоящее время.
Я считаю, что последствия будут значительно бо¬

лее серьезными, чем можно было бы предположить.

Так, например, ниже приводится выдержка из теле¬

граммы, излагающей содержание беседы Дарлана и

маршала (Петэна.— Ред.) с адмиралом Леги:
«Затем Дарлан коснулся инцидента с островами

Сен-Пьер и Микелон и заявил, что Германия уже ис¬

пользовала захват этих островов де Голлем как аргу¬

мент для вступления войск держав оси в Африку

якобы в целях защиты ее от подобного вторжения».
Это только начало зловещих и серьезных событий,

которые, по моему мнению, произойдут. Наши анг¬

лийские друзья, очевидно, считают, что основная мас¬

са населения Франции решительно поддерживает де

Голля, в то время как, согласно информации, имею¬

щейся в моем распоряжении и в распоряжении моих

коллег, примерно 95 процентов всего французского

народа настроено против Гитлера, но из этого числа

более 95 процентов не являются деголлевцами и не

последуют за де Голлем. Этот факт непосредственно

связан с нашими планами в отношении Северной

Африки и отказом от сотрудничества с де Голлем в этай

связи. Если миру станет известно, что за этим движе-
08

ниєм фактически стояло английское правительство и

что мы отказываемся от нашей политики без серьез¬

ных протестов и т. д. и т. п., это серьезно повредит нам

в связи с событиями, относящимися к проблеме Виши

и Северной Африки, к положению в Южной Америке

и к конференции в Рио-де-Жанейро. Это может также

серьезно отразиться на вопросе о французских воен¬

ных судах на Мартинике, дав Роберу возможность

объявить наше с ним соглашение потерявшим силу.
При этом я, конечно, еще не знаю, насколько

легко французское (вишийское) правительство пой¬

дет на урегулирование этого вопроса дружественным

путем, при условии, если Черчилль будет расположен

беседовать с вами или, скорее, позволит вам побесе¬

довать с ним о необходимости, с нашей точки зрения,

разрешить этот вопрос и объявить широкой публике,

что порицать некого и что вопрос возник в резуль¬

тате замешательства и неправильного понимания тех

осложнений, какие могли возникнуть в Западном по¬

лушарии в связи с такими действиями.
(подписано) К. X.»
Смысл последнего абзаца, опущенного Лангером, до¬

вольно трудно уяснить, но совершенно ясно, какую тень

он бросает на Черчилля и Рузвельта. Предыдущее заяв¬

ление о том, что более 95 процентов французов «не яв¬

ляются деголлевцами и не последуют за де Голлем»,

вряд ли согласуется с результатами плебисцита на Сен-

Пьере. Население Сен-Пьера и всех других французских

районов, получив возможность выразить свою волю на

свободных выборах, не обязательно голосовало за де

Голля; оно голосовало за свободу и против Виши. Дан¬

ные показывают, что на островах Сен-Пьер и Микелон

уже давно раздавались требования провести плебисцит,

но вишийский администратор упорно отклонял это тре¬

бование, так как, по его собственному признанию, он

знал, что это приведет к тому, что подавляющее большин¬

ство населения выскажется в пользу свободных францу¬

зов. Было чрезвычайно глупо пытаться установить, ка¬

кой процент французского народа стоял за де Голля или

выступал против него в тот момент или в какой-либо

другой момент до освобождения. В 1941 году в самой

Франции, несомненно, было много людей, которые мало
69

что знали или почти ничего не знали о де Голле как

о личности, но они одобряли все, что носило имя «Свобод¬

ной Франции», а позднее «Сражающейся Франции».

Однако заваруха, подобная этой, создавала де Голлю

большую рекламу и существенно содействовала росту

его престижа в глазах французского народа.
В своем меморандуме Хэлл упоминает тот «факт», что

«за этим движением фактически стояло английское пра¬

вительство», хотя имеются многочисленные доказатель¬

ства того, что де Голль действовал полностью по собст¬

венному усмотрению, отдав Мюзелье приказ приступить

к операции, «не говоря ни слова об этом иностранцам».
Вначале Рузвельт отказывался относиться ко всему

этому серьезно. Его не мог глубоко взволновать инци¬

дент, казавшийся до смешного мелким по сравнению со

всеми другими стоявшими перед ним проблемами.

В момент, когда он вместе с Черчиллем разрабатывал

планы войны, охватывающие весь земной шар, и планы

создания величайшей в истории коалиции, он вряд ли

мог допустить открытый конфликт с Великобританией

ради того, чтобы успокоить оскорбленные чувства мар¬

шала Петэна, адмирала Дарлана, адмирала Робера и

посла Анри Эй. Он не хотел даже упоминать об инци¬

денте с островами Сен-Пьер и Микелон в своем послании

Конгрессу, ибо полагал, что все это дело будет быстро

ликвидировано и забыто. Он ошибался. Ничто не могло

убедить Хэлла в том, что англичане не обманули его.

В своих мемуарах он подчеркнул всю глубину своего

возмущения этим инцидентом:
«Что касается меня, то отказ президента оказать

более сильное давление на Черчилля, чтобы выяснить

отношения между Великобританией и Соединенными

Штатами в вопросе о де Голле и Виши, был одним из

ряда факторов, чуть было не заставившим меня в ян¬

варе 1942 года уйти в отставку с поста государствен¬

ного секретаря. Я столь серьезно подумывал об этом,

что набросал записку президенту с просьбой об от¬

ставке».
Я не знаю, каковы были другие «факторы», о кото¬

рых идет речь, но конкретно названный здесь фактор

возник так неожиданно и был столь незначительным по

существу, что им вряд ли можно было оправдать уход
70

в отставку государственного секретаря в разгар войны.

До эпизода с островами Сен-Пьер и Микелон политика

в отношении Виши не вызывала сколько-нибудь широкой

критики, и государственный департамент не относился

к ней как к чему-то священному.
Профессор Лангер писал:
«Политика [в отношении Виши] была сформули¬

рована задолго до этого и неуклонно проводилась

вплоть до момента вторжения в Северную Африку.

Она никогда не была и никогда не стала политикой,

на которую, по нашему мнению, мы могли бы пола¬

гаться. Как раз наоборот. Это была политика бес¬

перспективная, деляческая. В государственном депар¬

таменте не было никого, кому нравился бы режим

Виши или кго хотел бы умиротворять его. Мы под¬

держивали связь с Виши просто потому, что это да¬

вало нам ценные источники разведывательных све¬

дений, а также потому, что считалось, будто амери¬

канское влияние может удержать Дарлана и его

присных от перехода полностью на сторону немцев».
Сам Черчилль был не более красноречивым и стра¬

стным критиком правителей Виши, чем американский по¬

сол адмирал Уильям Леги. Всего лишь за три недели до

Пирл-Харбора, когда Вейган был смещен с поста коман¬

дующего в Северной Африке, Леги писал Рузвельту, ха¬

рактеризуя Петэна как «слабого, запуганного старика,

окруженного своекорыстными заговорщиками». Он до¬

бавлял: «Эта малодушная капитуляция перед нацистской

угрозой в момент, когда Германия целиком занята Рос¬

сией, является своего рода мягкотелой реакцией, которая

оправдывает прекращение всякой помощи Франции».
Тогда же Леги в телеграмме указывал, что наступило

время «для полного пересмотра американской политики

в отношении правительства Виши», поскольку создалось

впечатление, что власти Виши начали теперь сотрудни¬

чать с немцами в мероприятиях по установлению немец¬

кого контроля над французскими колониями. Леги пред¬

ложил, чтобы он и Роберт Мэрфи были отозваны «для

консультации», чтобы вся экономическая помощь фран¬

цузским колониям на время прекратилась и чтобы пра¬

вительство США по всем каналам радиовещания, нахо¬

дящимся в его распоряжении, провозгласило свою пози¬
71

цию в отношении этой последней капитуляции властей

Виши перед требованиями держав оси.
Роберт Мэрфи, находившийся в то время в Алжире,

в телеграмме настойчиво предостерегал против немед¬

ленного изменения политики. Он указывал, что лица,

«с которыми он был связан», умоляли, чтобы США «не

захлопнули теперь дверь перед носом Франции», что,

если экономическая помощь теперь прекратится, «Фран¬

ция бесспорно и неизбежно окажется в германском ла¬

гере». (Последний довод неизменно приводился в поль¬

зу сохранения отношений с Виши.) Сам Вейган отпра¬

вил Мэрфи записку, указывая примерно то же самое.

Поэтому курс, рекомендованный адмиралом Леги, не

был принят.
Английское правительство согласилось в этом воп¬

росе с государственным департаментом. Когда Черчилль

прибыл в Вашингтон на конференцию «Аркадия», ре¬

комендации министерства иностранных дел Англии пра¬

вительству США были кратко изложены следующим об¬

разом:
1.	Оставить адмирала Леги в Виши.
2.	Оказать все возможное давление на Петэна, кото¬

рый должен пустить в ход козыри, все еще находящиеся

в его распоряжении — французский флот и африканские

базы,— и отвергнуть чрезмерные германские требова¬

ния.
3.	Начать переговоры с французскими властями в Се¬

верной Африке о заключении соглашения по экономиче¬

ским вопросам.
В день нового, 1942 года, ознаменовавшего собой

оождение Объединенных Наций, Иден телеграфировал

Черчиллю свое мнение, указав на невозможность до¬

стигнуть какого-либо удовлетворительного соглашения

с правительством Виши и отметив, что, пытаясь добить¬

ся такого соглашения, государственный департамент не¬

избежно потерпит неудачу. Однако он считал, что власти

Виши, очевидно, очень не хотят порвать отношения с Со¬

единенными Штатами, поскольку эти отношения являются

«единственным звеном, связывающим их с благопристой¬

ностью». Иден выражал надежду на то, что правитель¬

ство Соединенных Штатов не будет действовать слиш¬

ком поспешно в вопросе о разрыве отношений с Виши.
Таким образом, между американской и английской
72 »

точками зрения в отношении основных принципов поли¬

тики не было серьезных расхождений. Как те, так и дру¬

гие по существу одинаково видели также и не осо¬

бенно привлекательные качества генерала де Голля. По-

видимому, не было никаких оснований к тому, чтобы

эпизод с островами Сен-Пьер и Микелон считался чем-то

большим, чем просто маленькой неприятностью.
Лангер писал:
«Когда шум, поднятый общественным мнением

Соединенных Штатов, стих, Хэлл неохотно пришел к

выводу, что самым лучшим будет оставить решение

этого вопроса до окончания войны.
Де Голль, казалось, добился потрясающего успеха,

по он забыл старое дипломатическое правило, что

опасно чинить мелкие неприятности великим держа¬

вам».
Некоторые могут заявить, что прежде всего Хэлл ни¬

когда не «оставлял решение этого вопроса», а во-вторых,

что де Голль так и не вспомнил старое правило и три

года спустя был еще более упрям, чем когда-либо.
Чеиез неделю после окончания конференции «Арка¬

дия» Гопкинс вышел из морского госпиталя и отправил¬

ся в Белый дом, чтобы присутствовать на обеде, давае¬

мом в честь членов кабинета. Этот обед был назван им

«скучным». Он писал:
«Единственно интересным во всем этом деле был

весьма волнующий тост, поднятый президентом в

честь Соединенных Штатов и победы, и ответ Хэлла,

предложившего тост в честь президента.
Хэлл был великолепен. Он выразил наше общее

восхищение руководством президента и доверие, ка¬

кое все мы питаем к нему».
Это свидетельствовало о том, что, по крайней мере на

данное время, Рузвельту удалось уговорить государст¬

венного секретаря отказаться от своего намерения уйти

в отставку. Но Хэлл не отказался от угрозы своей от¬

ставки, и это было его тайным оружием, которое прези¬

дент редко мог игнорировать.
Нет сомнения, что вначале Рузвельта позабавил ин¬

цидент с островами Сен-Пьер и Микелон, который он на¬

звал «бурей в стакане воды». Можно даже предполо¬
73

жить, что он испытывал некоторое удовольствие при

виде того, как его уважаемый старый друг, государст¬

венный секретарь, наконец понял, что значит быть объ¬

ектом широкой критики. Однако положение стало более

серьезным для Рузвельта, когда дело дошло до крупных

разногласий в его правительстве; этого он всегда боял¬

ся, а теперь, в столь критическое время, он больше чем

когда-либо хотел почти любой ценой избежать разлада.

Еще до того, как окончилась конференция «Аркадия»,

Рузвельт был так раздражен последствиями этой «бури

в стакане воды», что сообщил Черчиллю о своем наме¬

рении послать линкор «Арканзас», чтобы изгнать силой

свободных французов с маленьких островов или устано¬

вить блокаду и с помощью голода заставить их подчи¬

ниться. В конце концов видимость суверенитета Виши

над островами Сен-Пьер и Микелон была восстановлена,

причем было условлено, что союзники будут строго сле¬

дить за деятельностью радиостанции, с тем чтобы она

не могла оказывать противнику активной помощи. Пра¬

вительство Соединенных Штатов охраняло этот сувере¬

нитет во всем Западном полушарии в течение почти двух

лет после того, как правительство Петэна само было ли¬

квидировано в результате германской оккупации осталь¬

ной части Франции. Так продолжалось до тех пор, пока

Франция не была освобождена силами союзников под

командованием генерала Эйзенхауэра и пока не было

создано новое французское правительство во главе с ге¬

нералом де Голлем.
Весь эпизод был действительно мелким блошиным

укусом, но укус этот превратился в постоянно гноящую¬

ся рану. Это был источник различных трений до дня вы¬

садки в Нормандии и даже после этого. Как писал Ген¬

ри Стимсон, он «не считает, что государственный депар¬

тамент поступил мудро, удерживая в своей памяти так

долго подобного рода неприятности».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ЗИМА КАТАСТРОФ
Месяц спустя после объявления о создании великой

коалиции начали поступать тревожные сведения, гово¬

рящие о том, что эта коалиция может быть разбита в

результате ударов, нанесенных получившими подкрепле¬

ние немцами в Африке, и потрясающих успехов японцев,

двигавшихся в южном и западном направлениях. Много¬

численные достижения конференции «Аркадия», каза¬

лось, превратились в унылые клочки бумаги, а взаимо¬

отношения Рузвельта и Черчилля подвергались такому

испытанию, которое менее крупные люди не выдержали

бы. Бесчисленные бедствия в тяжелую годину были же¬

стоким испытанием американскому народу, и следует

сказать, что он великолепно выдержал его. Для англи¬

чан испытание было еще более суровым. Это была их

третья военная зима: в первую зиму они были убаюка¬

ны иллюзиями, вызванными «странной войной»; во вто¬

рую зиму*они готовы были выдержать молниеносную

войну, вдохновляемые славой, какую им принесла их

борьба в одиночестве; а теперь, когда на их стороне сра¬

жалось 750 миллионов русских, американских и китай¬

ских союзников, они вынуждены были переносить наи¬

более унизительные и необъяснимые катастрофы за всю

свою историю. Точно так же китайцы боролись против

Японии в одиночестве четыре с половиной года, а теперь,

в результате неожиданного приобретения ими могущест¬

венных союзников, они оказались перед лицом гораздо

более серьезной опасности, чем когда-либо.
Японские войска, силы которых недооценивались,

опрокинули все прежние расчеты и оценки союзников,

и это происходило с такой поразительной быстротой, что
75

булавки с флажками на стенных картах в Вашингтоне

и Лондоне обычно совершенно не отражали истинного

положения дел. Подкрепления в тот или иной угрожае¬

мый пункт посылались со всей быстротой, но даже ра¬

диограммы, адресованные командующим, оказавшимся

в изоляции, с сообщением об отправке подкреплений не

успевали поступить до прихода противника.
Район, захваченный японцами после нападения на

Пирл-Харбор, имел форму открытого веера, центр кото¬

рого находился в Токио, а его радиальные лучи, состав¬

лявшие свыше 3 тысяч миль в длину, простирались в

восточном направлении до центральной части Тихого

океана, на юг до побережья Австралии и на запад до

побережья Индии. Это было завоевание, осуществлен¬

ное крупной империей, по-видимому, в кратчайший в

мировой истории срок.
К счастью для себя, американский народ имел лишь

неясное представление о значении этого района, столь

отдаленного, неизвестного и полного совершенно не¬

произносимых названий. Но не нужно было быть воен¬

ным специалистом, чтобы понять, что японцы овладе¬

вали исключительно богатыми ресурсами и базами, от¬

куда они могли продвигаться дальше почти в любом

направлении по своему усмотрению. Проблема предот¬

вращения этих дальнейших наступлений была сама по

себе достаточно серьезной; но проблема вытеснения

японцев с захваченных ими позиций казалась настолько

сложной, что трудно было даже подойти к ее рассмот¬

рению.
Самой ужасной и наиболее непосредственной угрозой

была угроза германского прорыва на Средний Восток и

японского продвижения через Индию, что дало бы воз¬

можность двум могущественным партнерам по оси со¬

единиться и объединить свои ресурсы. Этого, конечно,

не произошло, но в последующие месяцы неоднократно

бывали моменты, когда «наиболее информированные

лица» не отваживались бы держать пари против такой

возможности.
В течение двух недель, пока Гопкинс находился в

морском госпитале после окончания конференции «Арка¬

дия», Роммель неожиданно перешел в контратаку, и

вновь повторилась печальная история поражений в Ли¬

вии; японцы продвинулись до оконечности Малайского
76

полуострова, откуда они могли начать осаду Сингапу¬

ра; они успешно бомбардировали Рангун — порт, откры¬

вающий доступ к Бирманскои дороге; высадились на

Борнео, Целебесе, Новой Гвинее, Новой Британии и на

Соломоновых островах, откуда могли угрожать жизнен¬

но важным линиям сообщения между Соединенными

Штатами и Австралией.
Гопкинса очень беспокоило моральное состояние на¬

ции. Он боялся, что поток плохих известий приведет

к возрождению изоляционистских настроений и пред¬

видел злобные крики: «Мы вам это говорили!» Он вы¬

сказывался за создание органа, аналогичного англий¬

скому министерству информации, который отражал бы

нападки на правительство внутри страны и вел бы про¬

пагандистскую кампанию за границей.
Двадцать четвертого января он отправился из гос¬

питаля в Белый дом, чтобы провести вечер-с президен¬

том. Позже он записал:
«Мы сегодня вечером обедали с президентом

вдвоем, и президент передал мне сообщение от Чер¬

чилля, в котором говорилось о соглашениях по во¬

просам сырья, судоходства и распределения во¬

оружений, и просил меня подготовить для него

ответ.
Сегодня утром были получены отклики на доклад

судьи Робертса о событиях в Пирл-Харборе.
В этой связи следует отметить один курьезный и

интересный момент, а именно критику со стороны се¬

наторов, которые возражали против любых меро¬

приятий по подготовке к войне и которым следовало

бы меньше всего говорить о Пирл-Харборе. Таких

сенаторов, как... (Примечание. Здесь следовали ед¬

кие замечания о некоторых лицах, и, к моему сожа¬

лению, я должен был их вычеркнуть.— Р. Ш.)
Совершенно ясно, что президенту придется испы¬

тать с этой сенатской комиссией то же самое, что

испытал Линкольн, но я думаю, что он сделает все

с такой же невозмутимостью, как Линкольн.
Перед ним встанут в значительной мере те же

проблемы, какие стояли перед Линкольном, когда

ему придется иметь дело с генералами и адмирала¬

ми, послужной список которых кажется исключитель¬
77

но хорошим, но которые могут превратиться в Мак¬

клелланов 1 нынешней войны. Единственное различие

между Линкольном и Рузвельтом заключается, по-

моему, в том, что Рузвельт значительно быстрее

сменит всех этих людей.
Нынешнюю войну нельзя выиграть с людьми, ко¬

торые думают только о том, как бы уйти на покой,

вернувшись на свои фермы, и не хотят пойти на

большой и серьезный риск, а в армии и флоте имеется

целая Fpynna таких людей, которых Рузвельту при¬

дется устранить, прежде чем мы действительно всту¬

пим в войну.
К счастью, он приобрел Кинга, Маршалла и Ар¬

нольда — трех людей, действительно имеющих наме¬

рение воевать».
Из района АБДА поступали многочисленные сооб¬

щения, и каждое из них усиливало упадочное настрое¬

ние. Адмирал Харт не скрывал от Уэйвелла и голланд¬

ских властей своего убеждения в том, что он не годит¬

ся для этой работы, хотя в течение долгого времени он

выделялся среди высших американских офицеров тем,

что предупреждал против тенденции недооценивать во¬

енную мощь Японии.
Гопкинс указывал далее:
«Президент беспокоится об адмирале Харте и счи¬

тает, что тот слишком стар, чтобы выполнять пору¬

ченные ему обязанности, и я думаю, что. в составе на¬

шего военно-морского командования на Дальнем Во¬

стоке вскоре произойдут перемены.
Президент поразительно спокоен в отношении

хода войны; он с удовлетворением встретил сообще¬

ния о вступлении наших эсминцев в Действие на

Дальнем Востоке; он подробно рассказывал о разра¬

ботанном им устройстве для высадки танков на бе¬

рег и обсуждал способы бомбардировки Японии».
1 Мак-Клеллан, Джордж (1826—1885) — американский генерал,

реакционер, главнокомандующий армией северян в 1861—1862 гг.,

во время гражданской войны в США 1861—1865 гг. Будучи связан

с рабовладельцами Юга, тррмозил развертывание военных дейст¬

вий против южан. Президент Линкольн отстранил Мак-Клеллана

в 1862 г. от командования.— Прим. ред.
78

(Упомянутые здесь «способы» предусматривали за¬

пуск армейских средних бомбардировщиков с авианос¬

цев, как это было сделано спустя три месяца во время

операций, которыми руководил Дулиттл).
Рузвельта не особенно беспокоило моральное со¬

стояние страны. Он холодно отнесся к предложению о

создании правительственной информационной службы.

Пели до Пирл-Харбора он проявлял нерешительность и

уклонялся от своей руководящей роли, то теперь, в

момент бедствия, он выполнял функции главнокоман¬

дующего, проявляя при этом мужество, уверенность и

предприимчивость — качества, имевшиеся у него в изо¬

билии. Можно сказать, что американский народ шел за

ним или что Рузвельт лишь выражал дух народа; так

или иначе, он был прав, когда не желал беспокоиться

о моральном состоянии страны, а Гопкинс ошибался.

Народ не нуждался в стимулирующих инъекциях, самым

лучшим стимулом для него были ежедневные дозы

плохих новостей.
К счастью, о непоправимой беде в Пирл-Харборе

почти никто не кричал. Быстрое уничтожение ультра¬

современного «Принс ов Уэлс» показало, что могло бы

произойти, если бы устаревшие линкоры, входившие в со¬

став Тихоокеанского флота, попытались оперировать в

огромном районе, контролировавшемся японскими во¬

енно-воздушными силами к западу от международной

линии перемены дат и к северу от экватора. В феврале

Рузвельт сказал: «Располагая теперь этими судами, мы

могли бы использовать их лишь для несения конвойной

службы в случае, если бы японцы пустили в ход тяже¬

лые корабли для того, чтобы перерезать линию снаб¬

жения, ведущую к Австралии». Однако этого не про¬

изошло, поскольку американские и австралийские воз¬

душные силы установили свой контроль над этой ли¬

нией снабжения, а японцы не хотели рисковать своими

линкорами в радиусе действия этих воздушных сил.

Слабость американцев в эти дни нельзя было приписать

тому, что произошло в Пирл-Харборе, где противник

мог бы нанести значительно более серьезный ущерб,

если бы он атаковал жизненно важные сооружения на

самой базе, а не беспорядочно сгрудившиеся линкоры.

Эта слабость, бесспорно, была следствием многих лет

ребяческого самообольщения, которое проявилось в та¬
7<J

ких ошибках, как отказ ассигновать деньги даже на про¬

ведение дноуглубительных работ в гавани острова Гуам.
Генерал Маршалл точно и ясно охарактеризовал это

положение дел, заявив: «У армии было сколько угодно

времени и не было денег; теперь у нас сколько угодно

денег, зато нет времени».
Американцы считали, что виноваты в создавшемся

положении столь многие — от самых высших до самых

низших работников наших государственных органов,—

что не стоит больше тратить времени на упреки. Такие

же настроения господствовали и в Англии после Дюн¬

керка, и это привело к. сплочению сил вокруг Черчилля.

Но Дюнкерк был сейчас древней историей для англий¬

ского народа, который считал, что он уже полностью

искупил свой прежний грех — благодушие. Теперь он

вполне мог выступать с гневными протестами по адресу

своего правительства.
После возвращения в Лондон Черчилль, к своему

удивлению, обнаружил, что печать и парламент напа¬

дают на него за то, что он слишком задержался в Ва¬

шингтоне; его обвиняли в том, что он потратил много

времени на разглядывание леса, не видя деревьев.
Открывая 27 января в палате общин дебаты, про¬

должавшиеся три дня, премьер-министр ответил своим

критикам. В весьма пространной речи он заявил:
«Я прошу вотума доверия потому, что положение

дел стало плохим и следует ожидать еще худшего...

Никто не должен проявлять неискренность во время

дебатов и малодушие при голосовании. В эти тяже¬

лые времена каждый должен делать то, что считает,

своим долгом».
Вотум доверия был выражен ему 464 голосами про¬

тив одного. Бивербрук телеграфировал Гопкинсу, что

за всю свою яркую жизнь Черчилль еще никогда не

одерживал такой победы, как эта, и теперь он «прио¬

брел авторитет и власть, превосходящие все, что имело

место в прошлом».
Гопкинс телеграфировал свои искренние поздравле-

ления Черчиллю, заявив, что произнесенная им речь и

великолепная победа, одержанная в палате общин, не¬

сомненно, укрепят дух всех Объединенных Наций. Руз¬
80

вельт также послал свои поздравления, добавив, что

«против нас также был подан один голос» — намек на

единственный голос, поданный Джаннетт Рэнкин в

палате представителей на следующий день после Пирл-

Харбора, против объявления войны. В этой же теле¬

грамме Рузвельт сообщал Черчиллю, что его информи¬

ровали о желании адмирала Харта быть освобожденным

от обязанностей командующего, и предлагал назна¬

чить вместо Харта голландского адмирала Гельфри-

ха. Президент указывал, что объединенная организация,

созданная на конференции «Аркадия», работает исклю¬

чительно успешно, и хотя бывали многочисленные слу¬

чаи, когда возникала необходимость консультироваться

с австралийскими, новозеландскими и голландскими

властями, нельзя допускать, чтобы такие переговоры за¬

держивали принятие объединенным англо-американским

штабом решений по срочным вопросам. Рузвельт взял¬

ся установить и поддерживать тесные связи с военными

миссиями, представляющими австралийское, новозеланд¬

ское и голландское правительства в Вашингтоне, в во¬

просах, касающихся ведения войны в юго-западной ча¬

сти Тихого океана.
Именно в этой телеграмме Рузвельт, как это раньше

указывалось, писал Черчиллю: «Интересно жить с вами

в одну эпоху».
Черчилль немедленно ответил, что такие вопросы

должны обсуждаться в военном кабинете. «Благодарю

вас,— добавлял он,— за вашу любезность... можете не

сомневаться, что у нас с вами не будет никаких разно¬

гласий».
Когда Гопкинс возвратился в Белый дом из госпи¬

таля, для него был установлен следующий режим:
Алютропин («Кэмпбелл продактс») — по чайной

ложке за 10 минут до еды (без воды).
Аминокислоты в порошке («Мид Джонсон») и пре¬

парат «Гелавекс» («Лилли»)—по чайной ложке в

унции томатного сока за 5 минут до еды.
Сухая диета — никаких жидкостей во время еды.

(Все жидкости должны приниматься в промежутке

между принятиями пищи. 15-минутный отдых перед

едой й часовой — после еды. Пища должна распре¬

деляться таким образом, чтобы наибольшее количе-
6	Роберт Шервуд, т. 2
81

ство калорий давалось во время первого и второго

завтраков.)
Витамины в капсулях («Эбботт») — по одной кап¬

суле во время еды.
Рыбий жир с витамином «Д» («Эбботт») — по

одной капсуле за завтраком.
Глюконат кальция («Эбботт») —по одной таблет¬

ке во время еды.
Печеночный экстракт («Ледерле») — 5 куб. см

внутримышечно через день в течение двух недель.
Порошок «Эппелла» в тех случах, когда это по¬

требуется.
В конце другой длинной телеграммы Рузвельт писал

Черчиллю: «Гарри гораздо лучше, но я постараюсь не

давать ему «увольнительной», пока он не научится сам

заботиться о себе».
В то время мне казалось, что Гопкинс не особенно

строго придерживался установленного для него режима,

но его здоровье значительно улучшилось, и я полагал,

что это объяснялось главным образом тем ободряющим

зрелищем, которое представлял собой вечно работав¬

ший Рузвельт, а не аминокислым порошком или инъ¬

екцией печеночного экстракта.
Если не говорить о волнении, какое вызвала отваж¬

ная борьба американо-филиппинских войск на Батаа¬

не— а это волнение всегда было связано также с мы¬

слью, что все эти храбрые люди обречены,— единствен¬

ным источником хороших новостей был русский фронт.

Красная Армия, продолжая свои поразительные контр¬

атаки, выбила- занесенных снегом, обмороженных нем-,

цев со многих передовых позиций. Однако даже эти

успехи считались лишь временными, так как господство¬

вало убеждение, что русские зависят от своего тради¬

ционного союзника — «генерала Зимы» и что с наступ¬

лением весны ужасное победоносное наступление нем¬

цев возобновится. Англо-американская разведка, оце¬

нивая будущие перспективы, мрачно указывала:
«Неуверенность, окутывающая эту сторону общей

международной обстановки, требует рассмотрения

факторов, противоречащих друг другу. Положение

дел, при котором ни одна из сторон не сможет

рассчитывать на быструю и полную победу, по всей
82

вероятности, приведет к русско-германскому соглаше¬

нию в результате переговоров. Такое положение мо¬

жет возникнуть при разных обстоятельствах, начи¬

ная от равновесия сил и кончая бесспорным превос¬

ходством немцев».
От английской военной миссии в Москве поступила

новая информация, в которой говорилось о беседах со

Сталиным и о посещении генералом Мейсоном Макфар-

ланом русского фронта:
«В ответ на вопросы о перспективах открытия в

Европе второго фронта Сталину было сказано, что,

хотя это и не может произойти в ближайшем буду¬

щем, одна из целей нынешней кампании в Ливии

заключается в захвате баз, откуда можно было бы

начать наступление на Италию. Сталин заявил, что

немцы все еще располагают огромным превосход¬

ством в танках и весной несомненно возобновят на¬

ступление против русских. Его спросили о его точке

зрения по поводу возможности нападения японцев

на русских на Дальнем Востоке, и он ответил, что

«отнесся бы к этому без энтузиазма». По его мнению,

японцы могут напасть'на Советский Союз еще до на¬

ступления весны. Если они этого не сделают, у рус¬

ских будет время укрепить свои армии в Сибири и

снова довести их до полного штатного состава, а

тогда Сталин подумает о возобновлении переговоров

о целесообразности вступления Советского Союза в

войну против Японии».
В этом английском докладе указывалось, что «Крас¬

ная Армия переживала плохие дни осенью, но сейчас

она оправилась» и что в Москве господствует чувство

уверенности и высокий боевой дух. В частных беседах

Сталин говорил таким уверенным тоном, в котором

«сквозило больше спокойствия». Он сказал, что силы

русских могут настолько возрасти за оставшуюся часть

года, а немцы могут так ослабеть, что не исключена

возможность окончания войны в 1942 году.
Лоуренс Штейнгардт был назначен послом в Турцию

для ведения чрезвычайно важных переговоров в этой

стратегически важной хотя и нейтральной стране, а ад¬

мирал Уильям Стэндли стал новым американским по¬

слом в Советском Союзе.
6*
83

Старый друг Рузвельта, Стэндли был одним из са¬

мых верных сторонников президента в той длительной

борьбе, которая велась за оказание помощи союзникам

до Пирл-Харбора.
Гопкинс написал генералу Маршаллу письмо, прося

присвоить полковнику Феймонвиллу генеральский чин,

с тем чтобы он мог выступать как более авторитетное

лицо при разрешении с русскими вопросов, связанных с

ленд-лизом. «Русский фронт,— добавлял Гопкинс,— не¬

сомненно ослабляет Германию значительно больше, чем

все театры военных действий вместе взятые. Вполне воз¬

можно, что русские разгромят немцев в следующем

году». Маршалл немедленно выполнил просьбу и повы¬

сил Феймонвилла в чине.
В середине января Рузвельт писал адмиралу Лэнду:
«Я все еще сильно обеспокоен тем фактом, что

для России не выделено соответствующего числа су¬

дов... Наше правительство дало России твердое обе¬

щание, и мы просто не можем нарушить свое слово...

Вы непременно должны найти суда, которые можно

было бы немедленно выделцть для России».
Рузвельт направил Сталину телеграмму, в которой

указывал число истребителей, бомбардировщиков, сред¬

них и легких танков, предназначенных для поставок в

течение января и февраля, и писал: «Несмотря на труд¬

ности, испытываемые нами в настоящее время в войне

с Японией, мы направляем на Тихий океан подкрепле¬

ния, которых, по моему мнению, будет достаточно для

того, чтобы остановить японское продвижение. Но мы

готовы к некоторым новым неудачам». Он заверял Ста¬

лина, что никакого ослабления усилий в деле отправки

материалов в Советский Союз не произойдет.
Сталин прислал следующий ответ:
«Получил ваше послание с сообщением об оче¬

редных поставках вооружения из США за январь

и февраль месяцы. Должен подтвердить, что именно

в настоящий момент, когда народы Советского Сою¬

за и его армия напрягают все усилия, чтобы своим

упорным наступлением отбросить дальше гитлеров¬

ские войска, выполнение американских поставок, в
84

том числе по танкам и самолетам, имеет важное зна¬

чение для нашего общего дела, для наших дальней¬

ших успехов».
Сталин всегда проявлял большое уважение к Руз¬

вельту, но советская пропаганда в то время бЬіла скупа

па выражения своего восхищения характером американ¬

ского и английского вкладов в общие военные усилия.

Явное изменение в характере этой пропаганды произо¬

шло весьма своеобразно. 24-я годовщина создания

Красной Армии должна была праздноваться 23 фев¬

раля, и, готовясь к этому событию, информационное

агентство ТАСС собирало всевозможные благоприят¬

ные высказывания и приветствия от различных выдаю¬

щихся деятелей Объединенных Наций. Некоторым работ¬

никам только что зарождавшегося в Вашингтоне Бюро

психологической войны пришло в голову, что было бы

хорошо включить генерала Макартура в число лиц,

приветствующих наших русских союзников. К тому вре¬

мени Макартур стал видной фигурой, поскольку он был

единственным командующим на Тихом океане, которому

удалось остановить японское продвижение. Эта идея

была высказана офицерам, работавшим в военном ми¬

нистерстве, которые презрительно отказались отправить

в Коррегидор телеграмму от какого-то мало известного

гражданского агентства, просившего генерала Макар¬

тура отвлечься от других дел и воздать должное Крас¬

ной Армии. Однако в то время по каналам связи, имев¬

шимся в распоряжении морского министерства, в штаб

Макартура отправлялась краткая ежедневная сводка

международной информации для людей, осажденных в

Коррегидоре и на Батаане, и предприимчивые сотруд¬

ники Бюро психологической войны без специального

разрешения присоединили к этому бюллетеню телеграм¬

му, в которой обращали внимание генерала на предстоя¬

щую годовщину.
Макартур немедленно дал следующий ответ:
«Международное положение в настоящий момент

свидетельствует о том, что цивилизация возлагает

свои надежды на славные знамена храброй русской

армии. За свою жизнь я принимал участие в целом

ряде войн и был живым свидетелем других войн, а
85

также подробно изучал кампании, которые велись в

прошлом выдающимися полководцами. Нигде я не

встречал таких примеров, когда тяжелейшим ударам,

наносимых до сих пор, не знавшим поражений против¬

ником, оказывалось бы столь эффективное сопротив¬

ление, за которым последовало бы сокрушительное

контрнаступление, отбрасывающее противника обрат¬

но на его собственную землю. Размах и величие этих

усилий превращают это сопротивление в величайшее

военное достижение во всей истории».
Послание Макартура было вручено агентству ТАСС

и переслано советским властям, которые передали его по

радио на весь мир, указав, что оно получено от героиче¬

ского и блестящего американского генерала, командо¬

вавшего доблестными войсками в эпической борьбе за

свободу на Филиппинах. С этого момента русские про¬

пагандисты стали относиться значительно благосклоннее

к американским военным.
Вся задача доставки материалов в Россию — а также

в Англию и для операций в Африке и на Среднем Восто¬

ке — была серьезно осложнена новыми событиями, про¬

исшедшими в битве за Атлантику. В середине января

Германия предприняла наступление против Соединен¬

ных Штатов. Единственным оружием, пригодным для

этой цели, были подводные лодки, но теперь это было

исключительно эффективное оружие, а защита от него

была непростительно слабой. Подводные лодки подхо¬

дили на столь близкое расстояние, что с них можно

было видеть зарево огней Бродвея, и топили суда в не¬

скольких сотнях ярдов от восточного побережья. Резуль¬

таты отражены в таблицах ужасных потерь, понесенных

в эту зиму бедствий. За два месяца подводные лодки по¬

топили в западной части Атлантики 132 парохода. Зна¬

чение этих потерь наглядно показано в цитате, взятой

из учебника профессора Моррисона по военно-морскому

делу:
«Бойня, устроенная подводными лодками вдоль

нашего атлантического побережья в 1942 году, при¬

несла стране такое бедствие, как если бы диверсанты

уничтожили полдюжины наших крупнейших военных

заводов... Если подводная лодка топит два парохода

водоизмещением в 6 тысяч и один танкер водоизме¬
86

щением в 3 тысячи тонн, это значит, что мы потеряли

примерно следующее: 42 танка, 8 шестидюймовых

гаубиц, 88 двадцатипятифунтовых пушек, 40 двух¬

фунтовых орудий, 24 бронеавтомобиля, 50 транспор¬

теров для пулемета «Брен», 5210 тонн боеприпасов,

600 винтовок, 428 тонн запасных частей для танков,

2000 тонн разного военного снаряжения и 1000 тонн

бензина. Предположите, что эти три парохода вошли

в порт, а грузы были рассредоточены по разным ме¬

стам. Для того чтобы уничтожить такое же количе¬

ство снаряжения с помощью воздушных бомбардиро¬

вок, противник должен был бы совершить 3000 ус¬

пешных самолето-вылетов».
Суда, двигавшиеся вдоль атлантического побережья

по ночам, хотя сами и не зажигали огней, проходили

между поджидавшими их подводными лодками и ярким

заревом огней, горевших на побережье, а поэтому пред¬

ставляли собой легко уязвимые цели.
«Майами;— писал Моррисон,— и его роскошные

предместья отбрасывают на расстояние в 6 миль яр¬

кое зарево неоновых огней, освещающее силуэты иду¬

щих в южном направлении судов, которые держались

ближе к рифам, чтобы избежать Гольфстрима. Гибли

суда, тонули матросы, и все это ради того, чтобы

граждане могли заниматься своими делами и развле¬

каться, как обычно».
Через три месяца после начала этой бойни военные

власти приказали уменьшить освещение в прибрежных

районах — это называлось «полузатемнением»,— и «от

Атлантик-Сити до Южной Флориды раздались вопли, что

туристский сезон будет сорван».
Поскольку защита судоходства в американских при¬

брежных водах, бесспорно, была обязанностью амери¬

канского военно-морского флота. Черчилль хотел знать,

какие были приняты меры, помимо уменьшения неоно¬

вых огней. Рузвельт телеграфировал 6 февраля: «Этот

вопрос срочно рассматривается Старком, Кингом и

мною». Однако прошло много месяцев, прежде чем это

рассмотрение дало какие-то результаты.
Рузвельт был сильно раздражен тем, что военно-мор¬

ской флот уделял недостаточно внимания битве в Атлан¬
87

тике, и в таком настроении он находился в течение зна¬

чительного времени. Кстати, его крайняя пристрастность

к флоту не всегда была выгодна для этого рода воору¬

женных сил, как это можно было бы предположить;

пользуясь своей осведомленностью в военно-морских де¬

лах, он постоянно задавал адмиралам вопросы, ставя¬

щие их в затруднительное положение; генералам же он

предоставлял действовать самостоятельно. Неоднократно

можно было услышать, как измученные офицеры мор

ского министерства бормотали: «Молю бога, чтобы он

для разнообразия занялся армией!»
В телеграмме от 6 февраля, приведенной выше, Руз¬

вельт подтвердил назначение Гельфриха вместо Харта в

район АБДА. Черчилль прислал подробный ответ, вы¬

ражая свою уверенность в том, что аппарат Объединен¬

ного комитета начальников штабов, «каким бы тяже¬

ловесным и сложным он неизбежно ни был, работает

слаженно и хорошо. Я даже думаю, что мы можем по¬

хвастаться тем, как быстро привели его в действие».

Далее Черчилль касался вопроса о китайских войсках в

Бирме и французских дел. При этом он указывал: «Опи¬

санная вами позиция Виши, которая дает себя знать

самым различным образом, отвратительна. Французы,

несомненно, помогают Роммелю материалами... Неудачи

в Ливии явились для нас ударом и вызвали чувство до¬

сады». Он упоминал об английских планах оккупиро¬

вать контролируемый Виши Мадагаскар прежде, чем

японцы смогут добраться туда. Он касался нового со¬

глашения по ленд-лизу, на котором мы еще остановимся

в этой главе, и в заключение писал: «Я надеюсь, что здо¬

ровье Гарри улучшается. Пожалуйста, передайте ему

мой привет. Вам понравился бы американский фильм

«Замечательный Эндрю», который я видел вчера вече¬

ром. Его нельзя смотреть без чувства гнева».
Упоминание в телеграмме Черчилля о «позиции Ви¬

ши» показывает, что этот больной вопрос вновь начал

играть определенную роль. Но из ответа Рузвельта яв¬

ствовало, что Хэлл уехал из Вашингтона и что вопрос о

желательности занять более резкую позицию в отноше¬

нии Петэна не вызывал разногласий.
Рузвельт телеграфировал 10 февраля Черчиллю, что,

согласно сведениям, полученным им из многочисленных

источников (эти сведения были подтверждены Петэном
88

и Дарланом в их признаниях, сделанных Леги), фран¬

цузы отправляют в Тунис грузовики и продовольствие

для немецких и итальянских войск в Северной Африке.

Поэтому президент направил Петэну послание, сущность

которого сводилась к следующему:
«Американскому правительству стало известно,

что французское правительство заключило с держа¬

вами оси соглашение, предусматривающее использо¬

вание французских судов для перевозки в Тунис ма¬

териалов, а может быть, и военных материалов, пред¬

назначенных для войск противника в Ливии. Условия

перемирия никак не могут оправдать поставки воен¬

ных материалов или оказание другой прямой помощи

державам оси, и если правительство Виши не даст

официальных заверений в том, что никакие военные

материалы не будут отправляться державам оси

на какой бы то ни было театр военных действий и что

французские суда не будут использованы для содей¬

ствия их агрессивным планам, адмирал Леги получит

инструкции немедленно возвратиться в Соединенные

Штаты для консультации по поводу нашей политики

в будущем».
Вскоре после этого Гопкинс, Розэнмен и я обедали с

президентом в его рабочем кабинете. Беседа касалась

предстоящих судебных процессов в Риоме (Франция),

где правительство Виши должно было обвинять Блю¬

ма, Даладье и других руководителей Третьей респуб¬

лики в том, что Франция оказалась неподготовленной к

войне. Было объявлено, что судебные заседания будут

закрытыми и представители мировой печати не будут на

них допущены. «Мне,— сказал Розэнмен,— конечно, хо¬

телось бы прочесть все протоколы этих заседаний, после

того как окончится война». Рузвельт подумал несколько

мгновений, затем попросил принести ему телефонный ап¬

парат, стоявший на его письменном столе; у этого аппа¬

рата был такой длинный шнур, что его можно было пе¬

реносить в любое место, где сидел Рузвельт. Он вызвал

по телефону Самнера Уэллеса и сказал: «Пошлите те¬

леграмму Биллу Леги и попросите его сообщить Петэну,

что я хотел бы получать ежедневно полные стенографи¬

ческие отчеты о судебном процессе в Риоме».
89

Рузвельт не собирался ждать окончания войны, что¬

бы прочитать этот интереснейший материал.
Не знаю, было ли это прямым следствием телеграм¬

мы Рузвельта или нет, но Петэн изменил свою точку

зрения о необходимости держать процесс в секрете, и

представители печати были на него допущены. Таким об¬

разом смелые и красноречивые заявления обвиняемых

стали известны французскому народу и всему миру и

больше, чем любые события, имевшие место после июня

1940 года, стимулировали дух сопротивления во Франции

и дискредитировали правительство Виши. Эта защита

Третьей республики оказалась столь действенной, что не¬

мецкие хозяева правительства Виши распорядились пре¬

кратить процесс в Риоме.
Вопрос о французской помощи Роммелю в Африке

вызвал довольно серьезные пререкания, и посол Леги

снова был так возмущен позицией Виши, что стал на¬

стаивать на том, чтобы его отозвали. Он был отозван

спустя два месяца и назначен начальником штаба при

главнокомандующем.
Возвратимся к телеграмме Черчилля от 7 февраля.
Премьер-министр указывал, что 70 процентов англий¬

ских войск, сражавшихся в Малайе, были успешно эва¬

куированы через пролив в Сингапур. Вместе с прибыв¬

шими туда подкреплениями для защиты этой огромной

базы имелись примерно четыре дивизии. Туда прибыла

также сотня истребителей «Харрикейн» для усиления

имевшихся там воздушных сил, но бомбардировка аэро¬

дромов существенно сократила размах их операций. Од¬

нако Черчилль указывал: «Японцы должны пересечь

широкий ров, прежде чем смогут атаковать сильно укре¬

пившиеся и все еще подвижные силы. В таких условиях

Тобрук держался полгода, и поэтому я полон уверенно¬

сти. Каждый день обороны Сингапура дает Уэйвеллу

время укрепиться на Суматре и Яве».
Это было 7-е февраля. Началась одна из самых

ужасных недель войны.
Японцы начали переправляться через «широкий ров»

пролива Джохор 9 февраля. В тот же день огромный па¬

роход «Нормандия» сгорел в доках Нью-Йорка. Это го¬

ворило о том, что длинная рука немецких диверсантов

дотянулась до 49-й Западной улицы.
90

Немецкие крейсеры «Шарнхорст», «Гнейзенау» и

«Принц Евгений» 12 февраля ускользнули из Бреста на

французском побережье, прошли через Ла-Манш и во¬

шли в немецкие порты, хотя и в поврежденном СОСТОЯ¬

НИИ, но все еще годные к плаванию.
Сингапур капитулировал 15 февраля, причем созда¬

лось впечатление, что это произошло без особой борьбы.
Для Черчилля, бывшего военно-морского деятеля,

бегство крейсеров явилось «досадным инцидентом», но

не особенно крупным несчастьем, поскольку эти грозные

суда, находясь в немецких портах, представляли собой

меньшую опасность, чем в том случае, если бы они на¬

ходились в портах Франции; для Черчилля-империали-

ста падение Сингапура явилось, по его собственным сло¬

вам, «величайшей за всю нашу историю катастрофой

английского оружия».
Английский народ в целом явно не соглашался с этими

оценками. Он смотрел на Сингапур как на нечто крайне

далекое. Поведение английских колониальных властей

и офицеров на Дальнем Востоке вызывало гнев и возму¬

щение рядовых жителей Лондона, которые в течение

двух лет подвергались тяжким испытаниям; теперь ан¬

гличанин был убежден в том, что полковник Блимп1,

слабохарактерная бородатая личность, служившая Лоу

объектом его карикатур, вовсе не был только карика¬

турой. Но когда немецким военным кораблям, находив¬

шимся под непрерывным наблюдением, удалось пройти

под пушками Дувра и обойти все препятствия, какие

могли создать английский военно-морской флот и авиа¬

ция, то было решено, что трагическая некомпетентность,

по-видимому, имеет место и в самой Англии. Таким обра¬

зом, «досадный инцидент», несомненно, в большей сте¬

пени, чем «величайшая катастрофа», подорвал у рядового

англичанина уверенность в себе и нанес удар его гордости.
Черчилль, одержавший свою величайшую победу в

парламенте всего лишь за 3 недели до этого, теперь ока¬

зался в самом ужасном положении за всю свою деятель¬

ность на посту премьер-министра. Он выступил по радио

с речью, в которой объяснял целый ряд неудач на Даль¬

нем Востоке тем, что американские военно-морские силы
1 Полковник Блимп — нарицательное имя тупого, неуклюжего

английского офицера.— Прим. ред.
91

обороны были «уничтожены» в Пирл-Харборе. В Ва¬

шингтоне многие возмущались этим заявлением, считая,

что Черчилль, пытаясь избежать критики, взвалил всю

вину на америакнский военно-морской флот, но это ни¬

как не взволновало Рузвельта. Он лишь заметил: «Уин¬

стону ведь нужно было что-то сказать».
На следующий день после падения Сингапура Гоп¬

кинс записал:
«Вчера вечером я обедал с президентом и подроб¬

но обсуждал с ним вопрос о мерах, которые должны

быть немедленно приняты нашей армией и флотом.
Настоящий документ является результатом нашей

беседы. Во время этой беседы, естественно, было под¬

нято много вопросов, не нашедших своего отражения

в этой записке. Сам по себе документ не является

исчерпывающим.
Перечень первоочередных задач — А
1.	Соединенные Штаты должны взять на себя ос¬

новную ответственность за укрепление Голландской

Индии, Австралии и Новой Зеландии. Людские ре¬

сурсы, материалы и вооружение должны быть от¬

правлены из Соединенных Штатов до 31 марта. Под¬

крепления в виде людских резервов и материалов,

предназначенные для возмещения потерь, будут от¬

правляться регулярно. Численность людских резер¬

вов и количество материалов, подлежащих отправке,

будут определяться Объединенным штабом.
2.	Помимо несения конвойной службы, военно-мор¬

ской флот должен наносить в этом районе удары по

коммуникационным линиям, ведущим в пункты сосре¬

доточения японцев, используя для этого все находя¬

щиеся в его распоряжении средства. Военно-морской

флот должен снабдить Австралию всеми требую¬

щимися материалами для военно-морской базы.
3.	Необходимо приложить все усилия, чтобы удер¬

жать Яву, а также использовать все имеющиеся в

распоряжении средства для защиты ее и предотвра¬

щения всякого дальнейшего продвижения японцев.

Необходимо удержать остров Тимор. [Примечание.
92

Уже через четыре дня японцы высадились на Тимо¬

ре, откуда можно было нанести удар по Австралии].
4.	Англичане должны оказать такую дополнитель¬

ную помощь в виде судов и людских резервов, какую

они могут предоставить в этом районе.
5.	Англичане должны взять на себя основную от¬

ветственность за немедленное укрепление Бирмы и

защиту Рангуна. Соединенные Штаты должны ока¬

зать всю возможную дополнительную помощь.
6.	Соединенные Штаты должны и в дальнейшем

нести основную ответственность за военную помощь

Китаю в виде материалов, но пока им следует огра¬

ничить поставки этих материалов таким срочно не¬

обходимым вооружением, как самолеты, боеприпасы,

высокооктановый бензин и прочее оружие, которое

может быть использовано китайской армией. Добро¬

вольные воздушные силы, находящиеся в настоящее

время в Рангуне, должны рассматриваться как часть

американской помощи Чан Кай-ши.
7.	Необходимо активизировать борьбу с подвод¬

ными лодками в Атлантике, в том числе значительно

расширить использование мелких судов.
8.	Обеспечить выполнение русского протокола,

поставки на Средний Восток, в Персидский залив, в

Соединенное Королевство и в некоторые страны Юж¬

ной Америки.
9.	Укрепить Гавайские острова. Довести наши на¬

ступательные силы на Атлантическом побережье до

100 тысяч человек и подготовить необходимые для

них суда. Англичане должны увеличить свои части

особого назначения с 55 тысяч до 100 тысяч человек.
10.	Выполнить намеченные планы в отношении

бомбардировочных эскадрилий в Англии.
11.	Расширить -переброску самолетов по воздуху

через Атлантику.
12.	Установить особый приоритет для изготовле¬

ния станков, оборудования и устройств, необходимых

для сооружения заводов по производству высокоокта¬

нового бензина, а также для выпуска всех боевых

самолетов армейской и морской авиации и торго¬

вых судов.
93

Перечень первоочередных задач — Б
1.	Полностью оккупировать американскими вой¬

сками Исландию и осуществить наши цели в Север¬

ной Ирландии.
2.	Разработать план создания боевых сил на

Аляске и Алеутских островах и осуществить его по

возможности до 1 июля.
3.	Призвать... сот тысяч человек в армию и во

флот и обеспечить подготовку и снаряжение этих

людей».
Затем Рузвельт направил Черчиллю телеграмму, со¬

ставленную в таких дружеских и добрбжелательных

выражениях, что я не решаюсь перефразировать ее, как

этого требуют органы, ведающие вопросами безопасно¬

сти. Он указывал, что неудачи в Сингапуре и других ме¬

стах порадовали кабинетных стратегов, но он знает, что

премьер-министр в хорошей форме, уверен в поддержке

широких масс английского народа и что он никогда не

откажется от основной цели — ведения войны до побе¬

ды. Черчилль в своем ответе выразил глубокую благо¬

дарность за это «сердечное послание». Он отмечал, что

ему было «трудно следить за событиями» в эти напря¬

женные дни. Он сообщил, что произвел некоторые изме¬

нения в составе английского кабинета, в том числе на¬

значил Оливера Литтлтона на только что созданный

пост министра военного производства, поскольку Бивер¬

брук должен был уйти в отставку из-за плохого состоя¬

ния здоровья. Черчилль указывал, что он огорчен вре¬

менной потерей английским правительством Бивербрука,

и добавлял: «Я знаю, вы поймете, какие мы с ним

друзья и какой помощью будет для нас его кипучая

энергия, когда его здоровье восстановится».
В своей телеграмме Рузвельт обещал в речи по ра¬

дио, которая была объявлена на 23 февраля, коснуться

вопроса о бегстве немецких крейсеров. Эта речь была

посвящена празднованию дня рождения Вашингтона, но

22 февраля в этом году падало на воскресенье, а Руз¬

вельт недавно отказался от своей практики выступать с

речами по воскресным вечерам (когда число радиослу¬

шателей бывало наибольшим) вследствие жалоб деяте¬

лей церкви, утверждавших, что Рузвельт таким обра¬

зом снижал посещаемость вечерней службы в воскрес¬
94

ные дни. Рузвельт не выполнил своего обещания, дан¬

ного Черчиллю. В продиктованном им тексте он прост¬

ранно объяснял, почему следует положительно расце¬

нить уход немецких крейсеров из Бреста, но все его объ¬

яснения звучали малоубедительно. Какими бы подроб¬

ными они ни были, он не мог ответить на действительно

важный вопрос: почему эти суда не были потоплены

в Ла-Манше? Вместо этого Рузвельт обстоятельно гово¬

рил о несчастьях, постигших американцев, и обещал, что

«вскоре вести наступление будем мы, а не наши против¬

ники». Всякий раз, когда критика обрушивалась на анг¬

личан, Рузвельт искусно и умело направлял ее в дру¬

гую сторону. В этой речи он даже вспомнил о Вэлли

Фордж:
«В течение восьми лет генерал Вашингтон и его

континентальная армия стояли перед лицом значи¬

тельно превосходившего их врага и несли непрерыв¬

ные поражения. Материалов и снаряжения не хва¬

тало. В известном смысле каждая зима представляла

собой Вэлли Фордж. Во всех тринадцати штатах име¬

лись представители пятой колонны — эгоистичные

люди, завистливые люди, испуганные люди, утверж-*

давшие, что дело Вашингтона безнадежно, что он

должен просить заключения мира путем перегово¬

ров».
Он закончил свою речь знаменитыми словами: «Ти¬

ранию, так же как и ад, нелегко победить». Эти слова

были написаны Томасом Пэном 1 в 1776 году на бара¬

бане.
Черчилль телеграфировал: «Самые горячие поздрав¬

ления по поводу вашего ободряющего заявления».
Когда Рузвельт окончил свое выступление по радио,

которое транслировалось в этот вечер из подвального

этажа Белого дома, мы поднялись в овальный кабинет,

чтобы выпить чего-нибудь, и тут из Калифорнии посту¬

пило сообщение, что, пока президент произносил речь, у

побережья вблизи Санта-Барбара всплыла японская

подводная лодка, давшая несколько выстрелов по по¬
1 Пэн Томас (1737—1809) — американский прогрессивный поли¬

тический деятель и публицист, принимал участие в военных дейст¬

виях в период войны за независимость в Северной Америке (1775—

1783).— Прим. ред.
95

стройкам скотоводческой фермы. Это была лишь демон¬

страция — небольшое «оскорбление». Жертв не было, а

причиненный ущерб был совсем незначительным. Это

был один из тех случаев, о каких говорилось выше, ког¬

да противник пытался свести на нет пропагандистский

эффект речи Рузвельта с помощью какой-нибудь сен¬

сационной операции. Из этой истории Рузвельт сделал

вывод, что впредь о предстоящей речи следует объяв¬

лять не ранее чем за два-три дня.
Примерно через сутки после нападения подводной

лодки в Южной Калифорнии произошел другой инци¬

дент, который дал стране некоторую комедийную раз¬

рядку в то самое время, когда она переживала настоя¬

щую трагедию. Вблизи Лос-Анжелеса была объявлена

воздушная тревога и силы истребительной авиации всту¬

пили в действие, а зенитная артиллерия открыла огонь.

В печати появились две версии этого эпизода. Одна из

них была дана морским министром, а другая — военным

министром. Нокс заявил, что, как показала самая тща¬

тельная проверка, в момент тревоги над Лос-Анжеле¬

сом не было вообще никаких самолетов. Стимсон утвер¬

ждал, что имеющиеся данные свидетельствуют о появле¬

нии, по-видимому, 15 самолетов, принадлежность кото¬

рых не была установлена. Он прочитал телеграмму,

полученную с западного побережья, в которой указыва¬

лось, что эти самолеты «возможно, были использованы

агентами противника в целях распространения тревоги,

выявления позиций зенитной артиллерии или проверки

действенности затемнения». Военное или морское ми¬

нистерство могли с уверенностью сказать лишь то, что

зенитные батареи выпустили 1430 снарядов, что не было

сбито ни одного самолета, не было сброшено ни одной

бомбы и не было никаких жертв. По сути дела, в этом

случае высшие инстанции проявили как раз такую не¬

организованность, которая, пожалуй, как ничто другое,

могла вызвать восхищение американского народа. Но

как будто армии и флоту происшедший инцидент мало

доставил хлопот, на следующую же ночь в Вашингтоне

были объявлены еще две ложные воздушные тревоги.

Это заставило президента написать резкое письмо воен¬

ному министерству, в котором он спрашивал, кто несет

ответственность за объявление этих воздушных тревог

и кто дает печати объяснения по поводу этих фактов.
96

С этого момента угроза с воздуха для континентальной

части Соединенных Штатов уменьшилась.
В эту последнюю неделю февраля от Макартура по¬

ступили некоторые обнадеживающие вести. 22 февраля

он сообщил, что надводное судно «Кост Фармер» впер¬

вые прорвало блокаду и прибыло на Минданао, на Фи¬

липпины, с грузом продовольствия и боеприпасов. «Ему

было нетрудно пробраться,— писал Макартур,— линии

обороны противника настолько слабы, что их можно

прорвать на многих направлениях, в том числе и на пря¬

мом пути, идущем на запад от Гонолулу. У меня име¬

ются надежные базы приема судов на Минданао и на

островах Висайя».
В другом сообщении, отправленном в этот же день,

Макартур указывал, что японцы, по-видимому, были

так сильно потрепаны в боях на Батаане, что американ¬

ские войска, очевидно, получат передышку, в которой

они столь сильно нуждаются. Как указывал Макартур,

«с имеющимися в настоящее время силами противник,

по-видимому, не может предпринять нападение, способ¬

ное уничтожить меня». Он просил пока что не публико¬

вать никаких оптимистических сведений, содержащихся

в его послании.
Три дня спустя находившимся на Батаане войскам

удалось даже начать наступление и продвинуться на пять

миль по холмистой, поросшей джунглями, малярийной

местности.	V
Это было как раз в то время, когда Рузвельту следо¬

вало принять неописуемо трудное решение — приказать

Макартуру оставить своих людей на Батаане и в Корре-

гидоре и сесть на торпедный катер, чтобы предпринять

опасную попытку добраться до Австралии.
К 23 февраля стало ясно, что Уэйвелл уже не может

делать вид, будто он осуществляет командование в рай¬

оне АБДА, и Объединенный комитет начальников шта¬

бов приказал ему распустить свой» штаб на Яве и пере¬

дать ответственность за оборону этого богатого, густо

населенного острова, имеющего большое стратегическое

значение, голландцам. В тот же день, когда эти решаю¬

щие приказы были направлены Уэйвеллу, Гопкинс полу¬

чил длинную и жалостливую телеграмму от губернатора

Голландской Индии Ван Мока. Ван Мок покинул Ва¬

шингтон всего лишь за 3 недели до этого, чтобы возвра-
^ Роберт Широуд, і. 2
07

тигься к исполнению своих обязанностей па Яве, и перед

своим отъездом писал Гопкинсу: «Я убежден, что веде¬

ние войны и общая политика в отношении Дальнего Во¬

стока находятся в ваших надежных руках». Теперь,

полный отчаяния, он просил не принимать решения об

отказе от борьбы в районе АБДА. Он подробно излагал

способы, с помощью которых, по его мнению, можно

было бы оборонять Яву; в частности, он предлагал пере¬

бросить туда истребители на американском авианосце

«Лэнгли». Эта телеграмма заканчивалась словами: «Ра¬

ди бога, примите энергичные и действенные меры и не

прекращайте отправку, материалов и людей в ожидании

обсуждения вопроса, поскольку время не терпит, и сей¬

час, как никогда».
Гопкинс ответил, что все инстанции в Вашингтоне

твердо решили поддерживать борьбу на Яве всеми воз¬

можными средствами, включая любые самолеты-истре¬

бители, которые только можно было отправить. По его

словам, никто не собирался отказываться от борьбы за

удержание Явы—дело обстояло как раз наоборот. Все

это были хорошие слова, но, к сожалению, они не учиты¬

вали всех ужасов реального положения.
Спустя два дня в битве в Яванском море был потоп¬

лен «Лэнгли». Такая же судьба постигла большинство

кораблей союзнического флота, находившегося в этих

водах, в том числе крейсер «Хьюстон», на котором Руз¬

вельт так часто совершал свои, морские поездки во вре¬

мя отдыха. Теперь уже не было ни морских, ни воздуш¬

ных сил, с помощью которых можно было бы остановить

высадку японских десантов на Яве и предотвратить ка¬

питуляцию острова, которая произошла спустя неделю.

Теперь северное побережье Австралии казалось совер¬

шенно открытым для противника.
На следующий день после капитуляции Явы японцы

захватили Рангун и тем самым преградили доступ к

Бирманской дороге с. моря. По словам австралийского

министра иностранных дел д-ра Герберта Эватта, поло¬

жение было «практически безнадежным». Восходящее

Солнце в самом деле взошло: гигантский веер теперь

почти полностью раскрылся и охватывал зону — по суше

и по морю,— безопасность которой в прежнее время в

значительной степени зависела от мощи Британской им¬

перии. Эта традиционная мощь теперь была довольно
98

ненадежной к востоку от Суэца, ii никто не был твердо

уверен в возможности сохранить ее даже на Среднем

Востоке. В результате Рузвельт оказался в таком поло¬

жении, в какое никогда не попадал и не думал попасть

пи один прежний президент Соединенных Штатов. Сотни

миллионов людей на другой половине земного шара

ждали, что он освободит и защитит их. Как указывал

китайский министр иностранных дел в своем письме Гоп-

кинсу, Рузвельта считали «главнокомандующим Объеди¬

ненных Наций, единственной надеждой всего человече¬

ства». На него падала невероятная ответственность, и

это намного увеличило трудности, возникавшие в его

отношениях с Уинстоном Черчиллем — этим гордым и

властным человеком, которого кто-то с исключительной

точностью назвал «полуамериканцем и стопроцентным

англичанином».
Даже в самый разгар битвы нельзя было избежать

принятия решений, касающихся послевоенного устройст¬

ва мира, и это была та общая для президента и премьер-

министра сфера, в которой возникали наибольшие труд¬

ности. Я уже упоминал о соглашении по вопросам

ленд-лиза, которого Черчилль касался в своей простран¬

ной телеграмме от 7 февраля, отправленной накануне

бедствий, завершившихся падением Сингапура. Это со¬

глашение обсуждалось уже в течение некоторого вре¬

мени и имело большое значение, закладывая «основы,

на которых мы сможем создать после войны систему

расширенного производства, обмена и потребления това¬

ров для удовлетворения человеческих потребностей в

пашей стране, в странах Британского содружества на¬

ций и во всех других странах, которые пожелают присо¬

единиться к нам в этих великих усилиях».
Черчилль указывал, что, по мнению большинства

членов английского кабинета, было бы серьезной ошиб¬

кой рассматривать какие-либо предложения об аннули¬

ровании после войны системы имперских преференций в

обмен на помощь Соединенных Штатов по ленд-лизу.

(Следует напомнить, что на Атлантической конференции

Черчилль сам признался в том, что он не в восхищении

от системы имперских преференций, созданной на основе

Оттавских соглашений.) По мнению большинства чле¬

нов кабинета, любое обсуждение вопроса о такой «об¬

менной» сделке может вызвать неприятные дебаты в пар¬
99

ламенте и во всех доминионах; такое обсуждение яви¬

лось бьГхорошим материалом для вражеских пропаган¬

дистов, которые без конца твердили, что богатые, алчные

Соединенные Штаты используют создавшееся в свяви

с войной чрезвычайное положение, чтобы захватить в

свои руки контроль над всей Британской империей. Пе¬

реговоры, касавшиеся этого соглашения о ленд-лизе,

проводились государственным департаментом, поддер¬

живавшим связь с английским министерством иностран¬

ных дел, но Черчилль выразил надежду, что президент

лично займется этим делом и разрешит вопросы непо¬

средственно с ним. Президент так и сделал.
Ответ премьер-министру, разработанный государст¬

венным департаментом, был составлен в обычных офи¬

циальных выражениях, но Рузвельт отверг этот вариант

и написал текст телеграммы, составленный в свойствен¬

ных лично ему дружеских и деликатных выражениях. Он

писал Черчиллю: «Я в общем понимаю, какие щекотли¬

вые отношения, согласно вашей конституции, существуют

между вашим правительством метрополии и доминио¬

нами». Он указывал, что совершенно не имел в виду

использовать ленд-лиз как оружие в борьбе против прин¬

ципа имперских преференций. Он настаивал на проведе¬

нии «смелых, откровенных и всеобъемлющих перегово¬

ров с целью разработки того, что вы (т. е. Черчилль.—

Ред.) так удачно назвали «свободной, плодотворной

экономической политикой для послевоенного мира». Он

выражал убеждение в том, что события, «о которых ни¬

кто из нас не мечтает, явятся объектом самого серьез¬

ного рассмотрения в недалеком будущем. Таким обра¬

зом, ничто не следует упускать при этих переговорах».

Он не хотел, чтобы соглашения сопровождались снос¬

ками или оговорками, которые создали бы «у наших вра¬

гов впечатление, что мы чрезмерно осторожны». Он

заявлял, что Соединенные Штаты всегда намеревались

и намереваются «подойти к разрешению всего вопроса о

ленд-лизе таким образом, чтобы избежать ужасных ло¬

вушек, порожденных первой мировой войной».
В своей речи, произнесенной ло случаю дня рождения

Вашингтона, Рузвельт ясно изложил свою собственную

позицию в отношении характера Атлантической хар¬

тии:
!UQ

«Мы, Объединенные Нации, пришли к соглаше¬

нию по некоторым широким принципам того мира, к

которому мы стремимся. Атлантическая хартия отно¬

сится не только к определенным странам, гранича¬

щим с Атлантикой, но и ко всему миру: разоружение

агрессоров, самоопределение наций и народов и... сво¬

бода слова, свобода религии, свобода от нужды и

свобода от страха».
Каждое слово этой речи, естественно, говорило на¬

родам далеких районов Тихого океана и Восточной Азии,

что об их интересах и правах заботятся не меньше, чем

об интересах и нравах народов Европы или Западного

полушария. Это должно было послужить ответом на про¬

водившуюся японцами энергичную пропаганду, но вме¬

сте с тем подтверждало, что Рузвельт действительно

является «единственной надеждой».
Австралийское правительство потребовало, чтобы его

дивизии на Среднем Востоке были отправлены на ро¬

дину для ее защиты. Трудно было обойтись без этих

войск, трудно было и найти суда для их перевозки. Чер¬

чилль попросил, чтобы хотя бы одна австралийская диви¬

зия была направлена в Бирму. Глава австралийского

лейбористского правительства премьер-министр Джон

Кэртин категорически отказал в этом.
Черчилль обратился к Рузвельту с просьбой вме¬

шаться, и президент телеграфировал Кэртину, убеждая

его «в интересах всех наших военных усилий на Даль¬

нем Востоке» пересмотреть решение о переброске 1-й ав¬

стралийской дивизии в Австралию. Он указывал, что, по¬

мимо американских войск, находящихся уже в пути из

Соединенных Штатов в Австралию, туда будет послано

еще 27 тысяч бойцов, полностью снаряженных. Он ука¬

зывал также, что американцам легче заняться укрепле¬

нием правого фланга союзников в войне .против Япо¬

нии— этот правый фланг составляли теперь Австралия

н Новая Каледония,— тогда как безопасность левого

фланга в Бирме и Индии должна обеспечить Велико¬

британия. Именно этот левый фланг больше всего

и нуждался в этой испытанной в боях австралийской

дивизии.
Кэртин согласился с этим, но события развивались с

такой быстротой, что, прежде чем из Суэиа удалось no¬

wi

слать какие-либо войска, Рангун пал и доступ к Южной

Бирме был прегражден. Впоследствии некоторые ав¬

стралийские части были отправлены на Цейлон — по¬

следнюю морскую базу, оставшуюся в Индийском

океане.
Однако новые разногласия возникли между прави¬

тельством доминиона и Лондоном в связи с назначением

Черчиллем Ричарда Кэйси, австралийского посланника

в Вашингтоне, членом военного кабинета и министром

без портфеля на Среднем Востоке. Спор, возникший по

этому поводу, заставил впоследствии Рузвельта послать

телеграмму, в которой он хвалил Черчилля за откровен¬

ное высказывание своего мнения:
«Шум, поднятый в печати в связи с делом Кэйси,

сильно беспокоит меня... Особенно неприятно было

узнать из газет, что, с одной стороны, вы были вы-

нуждны публично коснуться этого вопроса в парла¬

менте, тогда как Кэртин, с другой стороны, мог ре¬

шиться опубликовать подробную Белую книгу. В об¬

щем было бы желательно найти какой-то способ из¬

бежать в будущем публичного обсуждения этого во¬

проса, что, по-моему, играет на руку нашим против¬

никам. Я понимаю, что вопрос о назначении Кэйси

является лишь инцидентом. Более важное значение

имеют взаимоотношения Австралии с Великобрита¬

нией. Я вижу, что в нашей стране растет чувство бес¬

покойства, вызванного, по-видимому, довольно на¬

пряженными отношениями между Соединенным Ко¬

ролевством и Австралией в эти тяжелые времена...

Я говорю это вам потому, что считаю себя во мно¬

гом ответственным за происшедшие события. Я все

еще считаю решение послать Кэйси на Средний Во¬

сток разумным, и я совершенно откровенно сказал

ему, что, надеюсь, он возьмется за эту работу, так

как он хорошо знаком с проблемами американцев,

австралийцев и англичан в районе Среднего Во¬

стока».
Эти «напряженные отношения» и отчаянное положе¬

ние Австралии, вызвавшее их, повлияли на содержание

приказов, отданных Макартуру. Рузвельту было прекрас¬

но известно, что отъезд Макартура с Коррегидора явится

тяжелым ударом для героев-солдат, находящихся под
102

его командованием, и тем самым для всех Соединенных

Штатов.
Это было равносильно приказу о том, чтобы ка¬

питан первым покинул тонущее судно. Но Рузвельту

приходилось учитывать также тот факт, что никакая дру¬

гая акция, которую он мог бы предпринять, не сможет

сильнее укрепить боевой дух населения Австралии и Но¬

вой Зеландии. Он принял это важное решение во время

совещания с Гопкинсом, Маршаллом и Кингом в Белом

доме в воскресенье вечером, 22 февраля, то есть за день

до отправки Уэйвеллу приказа распустить командование

района АБДА. Но оно стало известно лишь после при¬

бытия Макартура в Австралию, три недели спустя. В те¬

чение этих трех недель во всем районе юго-западной ча¬

сти Тихого океана нарастали панические настроения, так

как создалось впечатление, что все честолюбивые за¬

мыслы создать объединенное командование или во¬

обще какое-то командование провалились. Когда стало

известно о прибытии Макартура, американцам приш¬

лось признать тот неприятный факт, что войска, продол¬

жавшие сопротивление где-то на Филиппинских островах,

списаны со счета. 9 апреля войска на Батаане капитули¬

ровали, а 5 мая генерал Джонатан Уэйнрайт на Корре-

гидоре отдал приказ об окончательной капитуляции всех

действовавших еще американо-филиппинских войск.
Ожидая известий о приезде Макартура в Австралию,

Рузвельт направил Черчиллю подробную телеграмму,

сообщавшую о результатах переговоров начальников

штабов.
В телеграмме указывалось: «Соединенные Штаты

считают, что положение, создавшееся на Тихом океа¬

не, является весьма серьезным». В телеграмме приводи¬

лись далее подробные данные о том, как это сказывается

в любом уголке земного шара от Исландии до Цейлона,

и какие меры будут приняты для преодоления кризиса.

(Одним из самых важных пунктов на земном шаре была

Новая Каледония, расположенная на линии, ведущей к

Австралии, и находившаяся в руках свободных францу¬

зов; вопрос о восстановлении на Новой Каледонии суве¬

ренитета Виши не поднимался.)
После этой длинной телеграммы, подготовленной, не¬

сомненно, начальниками штабов, Рузвельт отправил дру¬

гую подробную телеграмму, составленную им самим и
103

излагавшую его личные взгляды по поводу «сложности

нынешней структуры оперативного командования, усу¬

губляемой не меньшей сложностью политической струк¬

туры». «Со времени наших совещаний в январе,— указы¬

вал он,— превосходные соглашения, разработанные тог¬

да, в значительной степени устарели в той части, кото¬

рая касалась юго-западной части Тихого океана», и он

предлагал на рассмотрение премьер-министра следующие

основные соображения:
1.	Соединенные Штаты возьмут на себя ответствен¬

ность за все операции в районе Тихого океана. Реше¬

ния, касающиеся этого района, будут приниматься в Ва¬

шингтоне американским Объединенным комитетом на¬

чальников штабов после консультации с совещательным

органом по оперативным вопросам, состоящим из пред¬

ставителей Австралии, Новой Зеландии. Голландской

Индии, Китая, а может быть, и Канады Верховное ко¬

мандование будет находиться в руках американцев, а

основная цель будет заключаться в возобновлении на¬

ступления. (В качестве примера Рузвельт указывал на

наступление в северо-западном направлении с основных

южных баз; как мы увидим в следующей главе, этот

план был разработан на случай, если бы вторжение на

европейский континент не было предпринято.)
2.	Район ответственности англичан будет прости¬

раться от Сингапура до Персидского залива и Красного

моря и включать Ливию и Средиземноморский район.

Но считают, что операция «Джимнаст» — высадка де¬

сантов в Северо-Западной Африке — временно отло¬

жена.
3.	Северная и Южная Атлантика, а также западно¬

европейский континент образуют район совместной

англо-американской ответственности, причем организа¬

ционная структура командования будет разработана

впоследствии, когда это потребуется Рузвельт указывал,

что он «все больше интересуется планами создания на

европейском континенте нового фронта этим летом». Он

отмечал, что такой фронт находился бы на самом корот¬

ком расстоянии от Соединенных Штатов по сравнению

с любым другим возможным фронтом, и, хотя создание

его, несомненно, было бы связано с тяжелыми потерями,

он считает, что эти потери могут быть возмещены по
104

крайней мере равными потерями немцев и тем, что «Гит¬

лера заставили бы отвлечь с русского фронта большие

количества всех родов войск». Он подчеркивал необхо¬

димость продолжать поставки всех возможных материа¬

лов Советскому Союзу.
Рузвельт добавлял, что большая стратегия, опреде¬

ляющая операции во всех районах, явится и в дальней¬

шем предметом изучения и окончательного решения

Объединенного комитета начальников штабов и что раз¬

личные управления по вопросам вооружения, сырья и

судоходства будут продолжать свою деятельность, а их

решения должны будут совместно одобряться президен¬

том и премьер-министром.
Черчилль телеграфировал, что в общем он согласен

с этим и заявлял: «Я считаю, что ваши предложения,

как я осмелился развить и истолковать их, позволят до¬

стигнуть двух целей, а именно: а) единства администра¬

тивных и оперативных действий и б) дадут возможность

разумной консультации с теми, судьба которых окажется

затронутой». Он полагал, что разграничение ответствен¬

ности не должно распространяться на определение воен¬

но-морской стратегии, указывая при этом: «Ничто не

должно помешать военно-морским флотам Соединенных

Штатов и Англии осуществлять общие стратегические

планы от Аляски до Кейптауна». Он предлагал, чтобы

тихоокеанский совет был создан в Вашингтоне, а также

в Лондоне для «тех. судьба которых окажется затрону¬

той». а именно для Китая, Австралии, Новой Зеландии и

Голландии.
Измученные начальники штабов со всеми своими кар¬

тами и компасами были не в состоянии провести сколько-

нибудь устойчивую демаркационную линию между теат¬

рами военных действий на Дальнем Востоке, ибо война

не останавливается не только перед границами, начер¬

танными человеком, но и перед естественными препят¬

ствиями, созданными божественным провидением. Стре¬

мительное продвижение японцев по суше через Бирму,

а также ряд сокрушительных ударов, нанесенных анг¬

лийским военно-морским соединениям и судоходству

в Бенгальском заливе, втянули Индию в зону войны, и,

хотя Рузвельт не хотел брать на себя ответственность за

эту грандиозную проблему, ответственность эта лежала

на нем в течение длительного времени.
106

Десятого марта, за день до того, как Черчилль объя¬

вил о миссии Криппса1, Рузвельт направил «бывшему

военно-морскому деятелю» подробную телеграмму,

касавшуюся индийской проблемы. «Это, конечно, вопрос,

знакомый вам значительно лучше, чем мне,— писал он,—

и я с большой неуверенностью выдвигал предложения,

касающиеся его». Он указывал, что пытался рассмотреть

эту проблему в историческом разрезе и вспомнил о пе¬

риоде создания правительства Соединенных Штатов

в надежде, что это может породить «новую идею» устрой¬

ства Индии.
Затем Рузвельт указывал, что в период американской

революции 13 колоний провозгласили свой суверенитет

под властью временного правительства и континенталь¬

ного конгресса, который он охарактеризовал как «орган

с плохо определенными полномочиями и серьезными не¬

достатками». После войны на основе статей Конфедера¬

ции было образовано временное правительство, и так

обстояло дело вплоть до создания подлинного союза на

основе конституции 1789 года. Рузвельт предложил нечто

подобное для Индии: создание правительства, «возглав¬

ляемого небольшой группой представителей различных

религий и географических районов, различных профессий

и каст; это правительство представляло бы существую¬

щие английские провинции и совет князей и было бы при¬

знано как временное правительство доминиона». На эту

представительную группу была бы возложена обязан¬

ность рассмотрения вопроса о структуре постоянного

правительства Индии, и такое рассмотрение должно про¬

должаться в течение пяти-шести лет или по крайней мере

должно закончиться не раньше чем через год после кон:

ца нынешней войны. Тем временем эта группа осуще¬

ствляла бы исполнительную и административную власть

в таких областях, как финансы, железные дороги, теле¬

граф и т. д. «Быть может,— писал Рузвельт,— такой ме¬

тод при наличии аналогии с проблемами и задачами Сое¬

диненных Штатов с 1783 по 1789 год может заставить

народ Индии забыть прошлые недружелюбные чувства,
1 Миссия Криппса была послана английским правительством

для переговоров с индийскими партиями по вопросам государствен¬

ного устройства Индии. Предложения английского правительства

были отвергнуты индийскими партиями и переговоры закончились

безрезультатно.— Прим. ред.
106

относиться с большей лояльностью к Британской импе¬

рии и более глубоко осознать опасность установления

японского господства, а также преимущества мирного

развития по сравнению с революционным хаосом».

Рузвельт добавлял, что это, конечно, «не мое дело» и

«ради всего святого, не втягивайте меня в это, хотя я и

хотел бы оказать помощь». Он выражал надежду, что

инициатива установления самоуправления в Индии бу¬

дет исходить от Лондона и характер ее будет таков, что

у населения Индии не будет основания для критики и

утверждений, будто «это делается неохотно или по при¬

нуждению».
Весьма вероятно, что единственное место в телеграм¬

ме, с которым Черчилль был согласен, было признание

Рузвельта, что вопрос об Индии «не мое дело». Много

времени спустя Гопкинс указывал, что по его мнению, ни

одно предложение, сделанное президентом премьер-ми-

нистру в течение всей войны, не было воспринято с таким

гневом, как предложения, относящиеся к разрешению ин¬

дийской проблемы. Как сказал мне один из ближайших

и наиболее горячих сторонников Черчилля, «президен¬

ту следовало бы знать, что Индия представляет собой та¬

кой вопрос, в котором Уинстон непреклонен». Действи¬

тельно, когда дело доходило до этого вопроса, обычно

хорошие отношения, существовавшие между двумя госу¬

дарственными деятелями и отличавшиеся широким под¬

ходом к проблемам, добродушием и готовностью идти на

компромиссы, становились исключительно холодными.

Можно сказать, что Черчилль скорее предпочел бы видеть

полный крах империи и быть похороненным под ее раз¬

валинами, чем уступить какому-нибудь американцу,

даже великому и просвещенному другу, право выдвигать

какие-либо предложения о том, что следует сделать

с Индией. Следует добавить, что четыре года спустя лей¬

бористское правительство Англии сделало индийским

руководителям предложение, которое, по словам Сам¬

нера Уэллеса, было «в принципе почти идентично

предложениям, выдвинутым президентом Рузвельтом

в 1942 году».
После падения Сингапура Рузвельт в телеграмме

Черчиллю указывал, что визит Чан Кай-ши в Бирму и

Индию «был бы полезным». Вряд ли Черчилль согласил¬

ся с этим и вряд ли Рузвельт впоследствии был удов¬
107

летворен результатами визита. Генералиссимус, по-ви-

димому, отправился в эти страны, чтобы вселить в бир¬

манский и индийский народы боевой дух и возбудить

антияпонские настроения, чтобы рассказать им, как че¬

ловек, который в течение многих лет боролся с япон¬

цами, какой жестокой насмешкой была их пропаганда

об «Азии для азиатов». Это было исключительно неот¬

ложное дело, ибо Ганди убеждал свой народ не сопро¬

тивляться японской агрессии, если она будет иметь

место. В это время казалось весьма вероятным, что

японцы смогут пройти через Индию, когда им заблаго¬

рассудится, и таким образом получить доступ к Сред¬

нему Востоку и установить ужасную по своим последст¬

виям прямую связь с немцами.
Чан Кай-ши встретился с Ганди и, по-видимому, ни¬

сколько не поколебал решимости Махатмы относиться

к японцам так же, как он в течение долгого времени от¬

носился к англичанам. В действительности весьма ве¬

роятно, что большее влияние оказал Ганди. Впоследст¬

вии Чан Кай-ши приводил следующие его слова: «Они

(англичане и американцы) по своей воле никогда не об¬

ращаются с нами, индийцами, как с равными. Почему

они не допускают вашу страну даже к переговорам своих

штабов?» Это послужило толчком для генералиссимуса,

который уже и без того был склонен возмущаться тем

фактом, что Объединенный комитет начальников штабов

считал Китай стороной лишь с «консультативными функ¬

циями».
Китайский министр иностранных дел Сунь Цзы-венъ

действовал в Вашингтоне с большой настойчивостью и

терпением, стремясь обеспечить и ускорить помощь Китаю.

Когда стало очевидным, что Бирманская дорога может

быть отрезана, он передал Авереллу Гарриману карту,

на которой был показан другой путь, идущий через Пер¬

сидский залив и советскую территорию. Гарриман пере¬

слал эту карту президенту, сопроводив ее следующим

объяснением:
«Путь, отмеченный красным, идет вдоль Иранской

железной дороги на протяжении 840 миль, от Персид¬

ского залива до Каспийского моря — примерно 200

миль пароходом по Каспийскому морю до конечного

пункта русской железной дороги — около 2 тысяч

миль по русско-туркестанской железной дороге до
108

Сергиополя вблизи китайской границы, а от этого

пункта по автомобильной дороге, используемой рус¬

скими для переброски материалов в Китай, примерно

2 тысячи миль до Чунцина. Общая протяженность

пути составляет свыше 5 тысяч миль».
Сун Цзы-вень считал, что использование воздушной

линии от Ассама в Северо-Восточной Индии до Китая

окажется значительно более действенным для удов¬

летворения самых неотложных нужд. Он писал Руз¬

вельту:
«Поисгине чудесно, что под рукой оказалась новая

линия снабжения. От Садийя, конечного пункта Ин¬

дийской железной дороги, до Куньмина или Суйфу

(центра сухопутных и водных коммуникаций в Сы¬

чуани) всего лишь соответственно 550 или 700 миль,

причем самолет летит над сравнительно плоской, от¬

крытой местностью».
Этот путь проходил по самой ужасной и опасной

местности, какая только существует на земле; по-види¬

мому, под «сравнительно плоской, открытой местностью»

подразумевались посадочные площадки в начале и конце

пути.
9 февраля генерал Джозеф Стилуэлл нанес прощаль¬

ный визит Гопкинсу. Ему предстояло взять на себя ко¬

мандование американскими и китайскими войсками

в Бирме. Гопкинс заверил его в готовности президента

сделать все возможное, чтобы содействовать успеху его

усилий. Стилуэлл согласился с тем, что воздушный путь

в Китай должен быть открыт независимо от того, будет

ли возможно держать открытой Бирманскую дорогу или

нет, но проблема снабжения его собственных Войск, оче¬

видно, не очень беспокоила его, поскольку огромный па¬

роход «Нормандия», по переоборудованию которого для

военных целей работало в то время свыше двух тысяч че¬

ловек, предназначался для перевозок войск и материалов

Стилуэллу. Едва генерал покинул Белый дом, как он ус¬

лышал о пожаре, возникшем на «Нормандии». Этот по¬

жар был лишь первым из целой серии ударов, вызвав¬

ших горькое разочарование у этого сурового и бесстраш¬

ного американского солдата.
В тот же день Рузвельт отправил Чан Кай-ши теле¬

грамму, сообщая о быстром расширении операций по
100

переброске самолетов по воздуху через Африку и Индию

в Китай и решительно заверяя в том, что эта линия снаб¬

жения в Китай будет действовать, несмотря на возмож¬

ные неудачи в Бирме. Так была открыта воздушная

связь с Китаем, проходившая над Гималаями. В бли¬

жайшие три с половиной года по этому пути было со¬

вершено много тысяч полетов, и тысячи храбрых моло¬

дых людей отдали там свою жизнь. Эта линия, писал ге¬

нерал Маршалл, не дала возможности удовлетворять

«самые неотложные потребности Китая в грузовиках,

подвижном железнодорожном составе, артиллерии, тан¬

ках и другом тяжелом снаряжении». Но это был един¬

ственно возможный путь. Огромные усилия и мужество,

которых требовал этот путь, были несоизмеримы с теми

реальными результатами, какие он мог дать.
Генералиссимус возвратился в Чунцин после своей

поездки по Бирме и передал президенту по телеграфу

свое крайне пессимистическое сообщение, в котором он

писал: «За всю мою военную карьеру я никогда не ви¬

дел ничего, что можно было бы сравнить с существую¬

щей там ужаснрй путаницей, неподготовленностью и не¬

организованностью». В этом послании и в сопровождаю¬

щей его телеграмме Сун Цзы-веню Чан Кай-ши резко

критиковал действия англичан в Бирме, а также пози¬

цию англичан и русских в вопросе о направлении широ¬

кой стратегии войны. Он настаивал на том, чтобы Сун

Цзы-вень «откровенно и чистосердечно побеседовал

с президентом... который всегда проявлял себя как един¬

ственный действительно большой друг Китая».
«Чистосердечные переговоры» состоялись с Гопкин¬

сом, и по окончании их Сун Цзы-вень написал Гопкинсу

следующее письмо:
«В последние два дня я много думал о наших пе¬

реговорах и о вашем желании выйти за рамки зат¬

руднений, испытываемых нами в настоящее время, и

сосредоточить наши усилия на необходимости тесных

и длительных политических и идеологических связей

между нашими двумя странами. Окончив американ¬

скую школу и возвратившись в Китай четверть века

назад, я, вступив на политическую арену, полную пре¬

вратностей, всегда неуклонно пропагандировал имен¬

но эту идею. С этой целью генералиссимус и назна¬
но

чил меня министром иностранных дел, и вы, не ко¬

леблясь, можете рассчитывать на меня как на вашего

верного коллегу.
Мы оба — вы и я — служим президенту. Он един¬

ственная надежда всего человечества, вы являетесь

каждодневной опорой его...
Я делаю все, что в моих силах, чтобы точно ин¬

формировать генералиссимуса о положении дел здесь

и о всех трудностях. С другой стороны, я делаю все,

что в моих силах, чтобы информировать президента
о	жестокой реальности нашего положения...
Я думаю, что ваше предложение о проведении пе¬

риодических переговоров Соединенных Штатов и Ки¬

тая с Великобританией и Россией открывает боль¬

шие возможности ii будет особенно содействовать

установлению лучшего взаимопонимания, выходя¬

щего за рамки узких интересов каждой из наших

стран.
Я полагаю, что если вы примете приглашение ге¬

нералиссимуса посетить Чунцин, вы откроете новую

главу в истории китайско-американских отношений.

Если вы пожелаете, я буду рад сопровождать

вас.
Мне кажется, что мне не удалось убедить вас

в том, как отчаянно мы нуждаемся в самолетах и

артиллерии, а также в том, что именно это больше

всего беспокоит генералиссимуса. 57-й месяц мы ве¬

дем войну, мы сражаемся в Бирме, и вскоре еще раз

на нас может обрушиться вся ярость японской армии,

увенчанной еще свежими лаврами своих недавних

побед. Это не просто домысел Лондона. 16 апреля

один мой друг в Чунцине, объективности суждений

которого я вполне доверяю, телеграфировал мне, что

японцы грозят атаковать самые важные стратегиче¬

ские центры: «Положение кажется зловещим. Я лично

считаю, что в мае или июне японцы атакуют Чанша

и Хэньян (в провинции Хунань) и в то же время

атакуют Сиань (в провинции Хэнань)».
Насколько вам известно, у нас осталось очень

мало артиллерии и самолетов. У нас плохое экономи¬

ческое положение. И, хотя наши требования на само¬

леты и артиллерию являются скромными по сравне¬

нию с английскими или русскими, эти самолеты и ар-
111

тиллерия будут единственным существенным ору¬

жием, которое будет защищать нас от противника.
В течение года мы пытались придерживаться уста¬

новленной процедуры, но пришли к выводу, что нам

нужно прямое участие в технических подкомитетах,

изучающих и определяющих потребности и занимаю¬

щихся распределением.
Никто, кроме нас, не может как следует разъяс¬

нить наши потребности. Это не может быть сделано

американскими офицерами не только потому, что они

недостаточно знакомы с нашим положением, но и по

политическим причинам, ибо такая процедура была

бы превратно понята нашим народом. Я знаю, что

у вас имеются свои серьезные трудности, но какой-то

действенный метод, несомненно, можно найти.
При таком участии в процедуре распределения и

при проведении более широких переговоров, преду¬

смотренных вами, нам, возможно, удалось бы ликви¬

дировать некоторые пробелы в чистосердечном сот¬

рудничестве в эти критические дни войны и в этот са¬

мый критический для Китая момент».
Иногда утверждали, что Гопкинс — у «Черчилля в

заднем кармане» и поэтому постоянно убеждает пре¬

зидента игнорировать войну против Японии и сосредото¬

чить все внимание на Европе. В действительности же,

как показывают документы, Гопкинс неустанно высту¬

пал в защиту интересов дальневосточных театров военных

действий. Когда 1 апреля был создан Тихоокеанский воен¬

ный совет, представитель Австралии д-р Эватт (находив¬

шийся в то время в Вашингтоне) телеграфировал:
«После самого тщательного изучения вопроса

Австралия пришла к выводу, что для успеха деятель¬

ности Совета важно, чтобы председателем его был

президент или его заместитель и чтобы этим замести¬

телем был Гарри Гопкинс».
Гопкинс, касаясь организации этого Совета, писал
1	апреля:
«В течение некоторого времени президент обсуж¬

дал со мной вопрос о Тихоокеанском военном совете.
112

Армия и флот никогда не проявляли особого энту¬

зиазма к этому Совету, так как они опасались, что

это потребует слишком много времени у военных,

а также потому, что они решительно не любят, когда

советы по стратегическим проблемам дают политиче¬

ские деятели — предрассудок, которому я стал'сочув¬

ствовать.
С другой стороны, было очень важно дать различ¬

ным странам, расположенным в районе Тихого океа¬

на, возможность совещаться друг с другом.
Находясь в Гайд-Парке в конце этой недели, я со¬

общил президенту, что, по-моему, этот вопрос должен

быть решен положительно, и он охотно согласился и

попросил меня подготовить публичное заявление,

в котором должно было быть объявлено о создании

Совета, что я и сделал в прилагаемой записке.
Вчера Галифакс просил государственный департа¬

мент пригласить представителя Индии, считая, по-ви¬

димому, что это может помочь в переговорах, веду¬

щихся в Индии. Президент, однако, не согласился

с этим, так как Индия, естественно, не имеет ника¬

кого отношения к нашему Тихоокеанскому фронту.

(Примечание. Австралия первоначально также возра¬

жала против включения Индии в Совет.)
Первое заседание Совета состоялось сегодня

в И час. 45 мин., и ничего особенного на нем не про¬

изошло. Президент обрисовал проблемы, затрагиваю¬

щие весь район Тихого океана, но не коснулся так¬

тики упорных боев, проводящейся в настоящее время.

Однако совершенно ясно, что этот орган намерен об¬

суждать вопросы военной стратегии и распределения

вооружения. Не знаю, во что это выльется».
Первоначально в состав Совета входили: президент,

Гопкинс, лорд Галифакс, д-р Сун Цзы-вень, д-р Эватт,

Александр Лоудон (от Голландии), Хьюм Ронг (от Ка¬

нады) и Уолтер Нэш (от Новой Зеландии). Индия и Фи¬

липпины присоединились к Совету позднее.
Президент Квезон эвакуировался с Коррегидора одно¬

временно с генералом Макартуром, и когда он прибыл

в Вашингтон как глава правительства в эмиграции, он

установил с Гопкинсом тесную связь. Гопкинс писал

Рузвельту:
8 Роберт Шервуд, т. 2
ИЗ

«Президент Филиппин Квезон посетил меня вчера

утром и выразил надежду, что сможет стать членом

Тихоокеанского военного совета.
По его словам, факт его участия в Совете стал бы

немедленно известен каждому филиппинцу и это

серьезно ободрило бы его народ. Он считает, что

у Филиппин столько же поставлено на карту, сколько

и у любого государства. Кроме того, партизанская

борьба все еще ведется во многих частях Филиппин¬

ских островов, и эта борьба будет продолжаться.
Он сказал мне, что, хотя члены его кабинета и ге¬

нерал Макартур советовали ему поехать в Соединен¬

ные Штаты, он считает, что его пребывание здесь бес¬

полезно, и он, пожалуй, склонен как можно скорее

вернуться в Австралию.
Он считает, однако, что его участие в Тихоокеан¬

ском военном совете, а также поездки, которые он со¬

бирается совершить в американские города, где про¬

живает значительное число филиппинцев, а также

в южноамериканские страны, где он вообще хочет

побывать, дали бы ему достаточно оснований остать¬

ся в США на неопределенное время».
Прзднее Квезон писал Гопкинсу:
«Я на всю жизнь запомню ту роль, какую вы сыг¬

рали в обеспечении признания моего правительства,

которое было сделано президентом Соединенных

Штатов, когда он включил правительство Филиппин¬

ской республики в число членов Объединенных На¬

ций и предоставил мне место в Тихоокеанском воен¬

ном совете.
Примите заверения в моей искренней благодар¬

ности...»
Ввиду совершенно особых отношений Гопкинса

с Рузвельтом и исключительных прав, каким и пользо¬

вался Гопкинс как председатель Управления по распре¬

делению вооружений, он вполне мог вызвать ненависть

всех руководителей различных соперничающих нацио¬

нальных групп и представителей различных родов во¬

оруженных сил, как это и было со многими правитель¬

ственными официальными лицами и политическими дея¬

телями, считавшими, что он всегда отдает предпочтение

чьим-то интересам, начиная со своих собственных, и об¬

рушивавшими на него весь тот гнев, который они не от¬

важились обрушивать на президента. При-мечательно то,

что у различных представителей, входивших в состав

Тихоокеанского военного совета, а также в состав Объе¬

диненного комитета начальников штабов, а также у Чер¬

чилля и Сталина и у представителей европейских стран,

имевших с ним дело, в том числе и у представителей

Свободной Франции, Гопкинс всегда вызывал чувство

уважения, доверия и симпатии.
Отношение к нему Конгресса и печати, однако, не из¬

менилось. К концу марта он вновь заболел и вынужден

был провести пять дней в госпитале. У него было доста¬

точно времени, чтобы ознакомиться с тем, что о нем пи¬

сали. Так, например, Хью Джонсон снова поднял крик

о том, что «никто никогда не избирал Гопкинса на

какой-либо пост», как будто конституция обязывала пре¬

зидента включать имена своих друзей и доверенных

в избирательный бюллетень рядом со своим собственным

именем. Джонсон добавлял: «Во многих случаях воло¬

кита, неправильный подход к делу, плохой выбор руко¬

водителей и последующие ошибки, допущенные при пе¬

реводе нашей производственной машины на военные

рельсы в последние два с половиной года, приписывают¬

ся непосредственно Гопкинсу и его клике дворцовых

янычаров, состоящей из одинаково мыслящих с ним

людей».
(Можно сказать, что в то время «клика янычаров»

состояла в основном из Стимсона, Нокса, Маршалла,

Кинга и Арнольда, а также Уэллеса, Паттерсона, Фор-

рестола, Макклоя, Ловетта и генерала Бэрнса.)
В газетах появились также следующие сообщения:

член палаты представителей Джон Табер выступил на

собрании Национального женского республиканского

клуба 16 марта, за день до прибытия Макартура в Ав¬

стралию. По утверждению газеты «Нью-Йорк геральд

трибюн», Табер заявил дамам, что «в Вашингтоне абсо¬

лютно все, за исключением президента Соединенных

Штатов и некоторой группы лиц, которыми он окружил

себя, делают все возможное, чтобы осуществить про¬

грамму обороны». Во главе этой «некоторой группы»

Табер ставил Гопкинса и спрашивал при этом: «Как

долго будет он (Гопкинс) с его очевидной для всех не¬
115

компетентностью иметь право решающего голоса в делах

нашей программы обороны и ее осуществления? Как

долго его некомпетентность будет мешать нам выпол¬

нять наши задачи?» Но уже давно прошло то время,

когда Гопкинса могли взволновать подобные выпады

против него членов Конгресса; шла война, и он прини¬

мал в ней участие, и какими бы неприятными ни были

текущие события, он в глубине души знал, что делает,

безусловно, полезную работу, составляющую цель всей

его жизни, и облегчает тем самым бремя, лежащее на

президенте Рузвельте.

ГЛ А BA Д BA Д U АТЬ ТРЕТЬЯ

РЕШЕНО АТАКОВАТЬ
Первое заседание Тихоокеанского военного совета со¬

стоялось утром 1 апреля в’момент, когда казалось, что

бедствиям на Дальнем Востоке не будет конца. Это было

в среду. В этот день после завтрака президент встре¬

тился с министрами Стимсоном и Ноксом, генералами

Маршаллом и Арнольдом, адмиралом Кингом и Гопкин¬

сом. В тог же день вечером, а также на следующий день

вечером президент обедал вместе с Гопкинсом; на третий

день они завтракали с генералом Маршаллом, а затем

отправились на автомобиле посмотреть, как идет строи¬

тельство нового военно-морского госпиталя (гордость

Рузвельта) в г. Бетезда, штат Мэриленд. Вечером они

снова обедали вдвоем, а на следующее утро (в субботу,’

4 апреля) в 4 час. 30 мин. Гопкинс и Маршалл выле¬

тели в Лондон, чтобы предложить вторжение на евро¬

пейский континент.
В своей пространной телеграмме Черчиллю от 9 мар¬

та Рузвельт говорил о «планах создания нового фронта

на европейском континенте», добавляя при этом: «Я все

больше интересуюсь созданием нового фронта этим

летом».
14 марта Гопкинс написал президенту следующую

памятную записку:
Срочные вопросы военного значения
1.	Австралия. Мы, несомненно, располагаем там

достаточными силами, чтобы удержать Австралию,

Новую Каледонию, острова Фиджи и Новую Зелан¬

дию. Я полагаю, что на военное ведомство следует
117

оказывать давление в этом отношении, в особенности

в вопросе об авиации. Не следует недооценивать

военно-воздушных сил японцев.
2.	Китай. Мы должны держать открытой линию,

ведущую в Китай, и пустить ее в действие. Я пола¬

гаю, что военное ведомство следует регулярно подтал¬

кивать в этом отношении.
Вторая фаза операций в Китае заключается в со¬

здании трамплина, с которого можно будет произво¬

дить бомбардировки собственно Японии. Это имеет

чрезвычайно большое значение для поднятия духа,

и чем скорее это будет сделано, тем лучше.
3.	Англия. Я полагаю, что план Арнольда в Англии

должен быть доведен до конца. Здесь нечего терять.

Незачем устанавливать предмостное укрепление, если

превосходство в воздухе не будет полным. Вряд ли

может быть что-нибудь важнее создания этим летом

какого-то фронта против Германии. Вы должны тща¬

тельно обсудить этот вопрос с Маршаллом в первую

очередь и с Черчиллем — во вторую. Думаю, что вре¬

мени терять не следует, ибо, если мы собираемся что-

то предпринять, необходимо немедленно разработать

планы.
4.	Россия. Если возможно, увеличьте наши по¬

ставки России. Срок протокола истекает в июне. По¬

лагаю, что было бы целесообразным начать здесь

как можно скорее новые переговоры по вопросу

о поставках после 1 июля.
Приоритет, установленный для станков, следует

распространить на торговые суда и боевые самолеты.

Следует указать заинтересованным лицам, а именно

Лэнду и Стимсону, что вы хотите получить самолеты

и суда в 1942 году.
На этот раз конкретный план вторжения в Северную

Францию был разработан оперативным отделом, началь¬

ником которого недавно стал Эйзенхауэр. Этот план

предусматривал прямое форсирование Ла-Манша в его

самом узком месте и высадку на французском побережье

между Кале и Гавром, восточнее Сены, а не в районе

Нормандии, западнее Сены, на полуострове Котантен,

где два года спустя были высажены десанты. Дальней¬

шее расширение предмостных укреплений предусматри¬
118

валось в восточном направлении за Дюнкерк—до Остен¬

де и Зеебрюгге на бельгийском побережье.
Основной военный довод в пользу вторжения на кон¬

тинент, указанный в памятной записке Маршалла прези¬

денту, заключался в следующем:
«Западная Европа избрана местом, где будет

предпринято первое большое наступление Объединен¬

ных держав, по следующим причинам.
Это единственное место, где Объединенные дер¬

жавы могут в ближайшем будущем подготовить и осу¬

ществить мощное наступление. Во всяком другом месте

накопление необходимых сил происходило бы значи¬

тельно медленнее вследствие того, что приходилось

бы преодолевать большие расстояния по морю. Кроме

того, в других местах противник защищен от вторже¬

ния естественными препятствиями, хорошо укреплен¬

ными аванпостами, а также отсутствием хороших

коммуникационных линий, ведущих к собственной

территории врага. Для преодоления этих препятст¬

вий и для того, чтобы обеспечить успех наступления,

потребовалось бы много времени.
Это единственное место, где Объединенные дер¬

жавы могут установить над вражескими сухопут¬

ными районами превосходство в воздухе, которое

должно предшествовать крупной атаке. Это объяс¬

няется наличием сети аэродромов в Англии и тем

фактом, что ни в одном другом месте нельзя было

бы использовать для такой операции крупные соеди¬

нения английских военно-воздушных сил.
Это единственное место, где основная часть анг¬

лийских сухопутных сил могла бы участвовать в ге¬

неральном наступлении в сотрудничестве с воору¬

женными силами Соединенных Штатов. Учитывая по¬

ложение с тоннажем, следует сказать, что основную

часть английских вооруженных сил невозможно пе¬

ребросить в какой-либо отдаленный район, а оборона

английских островов потребует оставления основной

массы дивизий в Англии.
Соединенные Штаты могут сконцентрировать и ис¬

пользовать в Западной Европе более значительное

количество войск, чем в любом другом месте, что
119

объясняется соответствующими расстояниями по

морю и наличием в Англии баз.
Основная масса боевых сил Соединенных Штатов,

Соединенного Королевства и России может быть ис¬

пользована одновременно только против Германии, и

то лишь в том случае, если мы предпримем атаку

своевременно. Мы не можем сосредоточить свои

силы против Японии.
Успешное наступление в этом районе явится мак¬

симальной поддержкой для русского фронта».
Как видно, желательность удовлетворить требования

России об открытии второго фронта стояла последней по

счету в перечне доводов в пользу такого предложения.

Однако это соображение имело большое значение для

Гопкинса, так же как и для Бивербрука, находившегося

в Вашингтоне в конце марта и в начале апреля после

своего временного выхода из состава английского пра¬

вительства.
План вторжения первоначально был известен под на¬

званием «Раундап», а впоследствии — «Оверлорд». Ос¬

новная операция с участием 30 американских и 18 анг¬

лийских дивизий была намечена на весну 1943 года. Ус¬

ловное название «Болеро» относилось к грандиозному

предварительному процессу накопления требуемых войск

и запасов материалов на английских островах.
Предусматривалась также более ограниченная опе¬

рация под названием «Следжхэммер», намеченная при¬

мерно на 15 сентября 1942 года. По поводу операции

«Следжхэммер» в плане указывалось:
<гЭта ограниченная операция окажется оправдан¬

ной только в случае, если:
1.	Положение на русском фронте станет отчаян-

ным, то есть если успех германского оружия будет

настолько полным, что создастся угроза неминуемого

краха русского сопротивления в случае, если не

удастся ослабить нажим на русском фронте с по¬

мощью атаки с запада английских и американских

войск. В этом случае атаку следует рассматривать

как жертву во имя общего дела.
2.	Положение немцев в Западной Европе станет

критическим».	_ j
120

Было ясно, что, если операцию придется предпринять

как чрезвычайное мероприятие с целью ослабления на¬

жима противника на русском фронте, это может при¬

вести к потере большей части войск, участвующих в этой

операции.
Позднее был выдвинут более веский аргумент в поль¬

зу операции «Следжхэммер»: ее можно провести с целью

захвата предмостного укрепления на континенте и удер¬

жания его до тех пор, пока не будет накоплено доста¬

точно американских войск для широкого наступления

через Францию к сердцу Германии. Наиболее удобным

предмостным укреплением, несомненно, был бы полу¬

остров Котантен, в том числе и порт Шербур.
Рузвельт был склонен осторожно относиться к фрон¬

тальному наступлению через Ла-Манш. Он все еще вы¬

сказывался за североафриканскую операцию «Джим-

наст», планы которой были разработаны на конференции

«Аркадия», а затем положены под сукно в связи с необ¬

ходимостью перебросить суда в Тихий и Индийский

океаны, а также вследствие больших потерь судов в За¬

падной Атлантике. Однако Стимсон, Маршалл и Гопкинс

убедили его в желательности операции «Болеро — Раун-

дап». Рузвельт придавал также большое значение поли¬

тической стороне этого плана в отношении России.
Он одобрил его 1 апреля на совещании в Белом доме

и предложил Гопкинсу и Маршаллу немедленно вы¬

ехать в Лондон и изложить этот план премьер-министру

и его начальникам штабов. Гопкинс послал Черчиллю

ликующую телеграмму: «Вскоре увижу вас, а поэтому,

пожалуйста, разожгите огонь». (Это был один из час¬

тых намеков на холод в Чекерсе.)
•Рузвельт телеграфировал Черчиллю:
«Изучив военные проблемы ближайшего и более

далекого будущего, стоящие перед Объединенными

Нациями, я пришел к некоторым выводам, имеющим

столь важное значение, что мне захотелось, чтобы все

это было изложено вам, и я просил бы вас одобрить

это. Все зависит от тесного сотрудничества наших

обеих стран. Поэтому Гарри и генерал Маршалл вско¬

ре выедут в Лондон, чтобы информировать вас об

основных моментах. Когда я получу от вас весточку

после наших бесед с Гарри и Маршаллом, я предпола¬
121

гаю обратиться к Сталину с предложением немедлен¬

но послать двух специальных представителей. Я на¬

деюсь, что русские будут горячо приветствовать эти

планы. Мне хотелось бы, чтобы они рассматривались

как планы Объединенных Наций, и я думаю, что они

могут быть разработаны в полном соответствии с тем,

чего хочет английское и американское общественное

мнение».
Миссия Гопкинса — Маршалла, выехавшая из Балти¬

мора рано утром 4 апреля, была зашифрована под наз¬

ванием «Модикум», а члены миссии получили следующие

вымышленные имена: Гарри Гопкинс — А. Г. Хоуне;

генерал Дж. С. Маршалл — С. Дж. Мелл; коман¬

дор Джеймс Р. Фултон — A. JI. Фосс; полковник

Г. А. Крейг — Дж. Г. Кейс; подполковник А. С. Веде-

мейер — Дж. Е. Уайт.
Командор Фултон был врачом военно-морского фло¬

та, которого Росс Макинтайр выделил для медицинского

наблюдения за Гопкинсом. Ведемейер, входивший в то

время вместе с Эйзенхауэром в число тех блестящих

сотрудников Маршалла, которые занимались разработ¬

кой оперативных планов, был назначен два года спустя

командующим американскими войсками на театре воен¬

ных действий в Китае.
В связи с посылкой этой миссии наблюдалось одно

необычное явление: некоторые газеты в своих редак¬

ционных статьях рассыпались в похвалах Гопкинсу.

Выходящая в Ричмонде (штат Виргиния) газета «Ньюс

лидер» поместила следующие поразительно любезные

строки:
«Деятельность Гарри Гопкинса, руководившего

вопросами помощи в годы депрессии, не произвела хо¬

рошего впечатления на страну, но работа Гарри Гоп¬

кинса в период войны ведется на ином, более высоком

уровне. Ведь Гопкинс больной человек. Он знает это.

Ему часто приходится покидать Белый дом на день

или на два для переливания крови. Затем он возвра¬

щается обратно и, хотя еле держится на ногах, с го¬

ловой уходит в работу по руководству осуществле¬

нием программы помощи на основе ленд-лиза. Верьте

этому или нет, но на этом посту он проявляет большую
1?2

проницательность. Те, кто больше всего заслуживает

его помощи, получают ее от чистого сердца.
Теперь Гопкинс снова отправился в Лондон—на

этот раз на бомбардировщике, и, бесспорно, перелет

будет беспосадочным. Это тяжелое испытание даже

для человека прекрасного здоровья, на костях кото¬

рого достаточно мяса, чтобы он пе почувствовал

страшный холод на высоте более 20 тысяч футов.*

Очень часто даже сильные люди вынуждены поль¬

зоваться кислородом, когда они летят в холодном,

разреженном воздушном пространстве на высоте 4

или 5 миль над морем. Для Гопкинса— худого и бе¬

скровного — этот полет, по-видимому, равносилен

пребыванию в аду в течение многих часов...
Вам, может, не нравится его прежняя деятельность,
и,	может быть, вы не забыли, каким ядовитым был у

него язык в те дни, когда он был диктатором в обла¬

сти расходования средств на оказание помощи, но вы

должны теперь снять шляпу перед ним за то, что в

этой войне он показывает всей Америке образец не¬

устанного, повседневного проявления -высочайшего

мужества».
Хотя Гопкинсу уже пришлось однажды совершить

трудный трансатлантический перелет на бомбардиров¬

щике (Б-24), а также ужасное путешествие на самолете

(ПБ-У) до Архангельска, во время этого перелета он

находился в сравнительно роскошных условиях. Миссия

«Модикум» имела в своем распоряжении самолет типа

летающей лодки компании «Пан-Америкэн Эйруэйс».

Первая остановка была на Бермудских островах, где уча¬

стники миссии провели два приятных дня, в том числе пас¬

хальное воскресенье. По просьбе губернатора лорда Нол-

лиса Маршалл прочел в церкви отрывок из библии. Гои-

кинс присутствовал на детском празднике, восхищался

пасхальными лилиями и много спал. Вместе с Маршал¬

лом он осмотрел грандиозные работы, производившиеся

американской армией на одном конце этого прекрасною

острова, и флотом — на другом его конце с целью пре¬

вращения острова в огромную базу самолетов, гидроса¬

молетов и подводных лодок.
Гопкинс задавал множество вопросов об использова¬

нии летающих лодок компании «Пан-Америкэн» для пере¬
123

возки гражданской почты. В течение года с лишним он

постоянно волновался и беспокоился по поводу того, что

самолеты коммерческой авиации используются для граж¬

данских перевозок пассажиров и груза. За месяц до

этого он написал Ловетту в военное министерство сле¬

дующую гневную записку:
«На днях я прочел в газете, что нью-йоркская бейс¬

больная команда перебрасывается в Гавану и об¬

ратно на двух или трех транспортных самолетах.
Кто разрешает такие перелеты, во время которых

изнашиваются моторы, и сжигается высокооктановый

бензин?»
С этого момента он не прекращал агитации за снятие

гражданской почты с летающих лодок. Спустя месяц он

телеграфировал Гарриману:
«Президент издает новые инструкции, требуя, чтобы

гражданские самолеты не перевозили больше почтовой

корреспонденции, наполненной всякой болтовней. Не¬

сомненно, имеются лица, считающие необходимым,

чтобы эти гражданские самолеты использовались для

того, чтобы люди могли рассказывать друг другу о

том, как поживает тетя Бесси с ее прострелом. Если

вы чувствуете себя достаточно хорошо, я надеюсь, вы

устроите у себя скандал по этому поводу, так как

это возмутительное безобразие».
Маршалл и Гопкинс вылетели с Бермудских островов

прямо в Шотландию и прибыли в Лондон в среду утром

8 апреля.
Ниже приводятся выдержки из записок Гопкинса о

первых совещаниях на Даунинг-стрит, 10:
«Маршалл и Гопкинс с премьер-министром на

Даунинг-стрит, 10, 4—6 час. вечера. Маршалл изло¬

жил премьер-министру в общих чертах наши пред¬

ложения. Было совершенно ясно, что премьер-мини-

стру прекрасно известны предложения, которые мы

собирались представить, так как он заявил, что они

уже тщательно изучали их в течение нескольких не¬

дель и готовы действовать, намекая на то, что они

могут это сделать без нас. Однако он ясно заявил

мне, что не относится к этим предложениям настоль¬

ко серьезно, как этого требовали факты или как к
m

этому относились Соединенные Штаты. С другой сто¬

роны, он указал, что заявил начальникам штабов о

том, что, несмотря на все трудности, он, Черчилль,

готов действовать. Он повторил некоторые возраже¬

ния, несомненно, высказанные ему начальниками шта¬

бов. Все эти возражения мы уже слышали в Вашинг¬

тоне, еще до отъезда в Англию. Маршалл более опти¬

мистически расценил нашу беседу, чем я. Он считал,

что Черчилль уже во многом пошел навстречу, и (он,

Маршалл) ожидал значительно большего сопротивле¬

ния, чем это оказалось. Черчилль сделал обзор об¬

щего военного положения, которое было не особенно

обнадеживающим, в частности в Индийском океане.

Он также довольно критически отозвался об Окин-

леке. Черчилль заявил, что обменялся с ним довольно

резкими телеграммами. Черчилль, как всегда, требует

от своих командующих действий, а те в свою очередь

постоянно заявляют, что они недостаточно хорошо

снабжаются. Это старая история. Он сказал нам,

что в Сингапуре был полный беспорядок и, по его

мнению, дела велись там очень плохо и что отсутствию

сопротивления со стороны англичан нет никаких объ¬

яснений. Он думает, что сингапурские власти просто

бездействовали и сильно подвели его и английскую

армию.
На обеде, состоявшемся на Даунинг-стрит, 10, при¬

сутствовали Черчилль, Маршалл, Эттли, генерал Брук

и Гопкинс. Иден пришел после обеда. Мы обедали на

Даунинг-стрит, 10 как гости премьер-министра, но бе¬

седа в основном носила светский характер. Черчилль,

демонстрируя свой талант военного историка, в тече¬

ние большей части вечера говорил о гражданской

войне в США и о (первой) мировой войне и фактически

ни разу не коснулся наших основных задач, хотя ге¬

нерал Брук затронул этот вопрос довольно глубоко и

указал, что наше предложение вызывает у него

серьезные опасения. Брук произвел неблагоприятное

впечатление на Маршалла, который думает, что, хотя

Брук, возможно, и хороший военный, все же он не об¬

ладает умом Дилла. Во время обеда Черчилль полу¬

чил извещение от командования бомбардировочной

авиацией, в котором сообщалось, что этим вечером на¬

лет на Германию совершат 350 бомбардировщиков».
125

На следующий день Гопкинс телеграфировал Руз¬

вельту, что он вместе с Маршаллом изложил все пред¬

ложения Черчиллю, который отнесся к ним сочувственно.

Казалось, что появилась надежда на соглашение по всем

вопросам. «Премьер-министр,— указывал далее Гоп¬

кинс,— только что пригласил меня на беседу об Индии».

Он обещал позвонить по телефону или телеграфировать

президенту о результатах этой беседы.
Беседа, происходившая в этот день, была описана

Гопкинсом следующим образом:
«Беседа с премьер-министром в зале заседания

кабинета на Даунинг-стрит, 10 с 10 час. 30 мин. до
12	час. Премьер-министр прочел мне сообщение, толь¬

ко что полученное им от генерал-губернатора Индии,

который указывал, что Криппс передал Неру новое

предложение, разработанное без консультации с ге¬

нерал-губернатором, но, по-видимому, при участии

Луиса Джонсона.
Суть этого предложения сводилась к тому, что

во главе министерства обороны, хотя бы на бумаге,

будет поставлен индиец. Полномочия и обязанности

главнокомандующего английскими вооруженными си¬

лами по существу соответствовали бы тому, что было

•намечено в первоначальном английском предложении.

В своем сообщении генерал-губернатор указывал, что

оп и Криппс могли бы получить согласие Неру на

первоначальное предложение, если бы Криппс и Джон¬

сон не выработали это новое соглашение. Было совер¬

шенно ясно, что генерал-губернатор раздражен .всем

этим делом, и он особенно упирал на тот факт, что

Джонсон говорит и действует так, как если бы он

был послан в Индию в качестве личного представи¬

теля Рузвельта для посредничества в индийском кри¬

зисе. Это новое предложение, известное как предло¬

жение Криппса — Джонсона, по-видимому, будет от¬

вергнуто английским кабинетом на заседании, которое

состоится сегодня в 12 час. дня, и в этом случае Руз¬

вельт окажется в неловком положении, поскольку

выявится, что сделанное им предложение отклонено

английским правительством. Я сказал премьер-мини¬

стру, что первоначальная миссия Джонсона в Индию

не имела ничего общего с английскими предложения-
120

ми л что я совершенно убежден, что, посредничая u

индийских делах, он действует не как представитель

президента. Я высказал убеждение, что Криппс ис¬

пользует Джонсона в своих собственных целях, по¬

скольку Криппс хочет замешать в это дело Рузвельта

и связать свои предложения с его именем. Я рас¬

сказал Черчиллю о полученных мною от президента

указаниях, а именно, что президент ие собирается

вмешиваться в индийские дела, если премьер-министр

его лично об этом не попросит, и то только в том

случае, если он получит заверения как от Индии, так

и от Англии в том, что любой разработанный им план

будет принят; и что он, Рузвельт, не хочет оказаться

в глазах всего мира в положении человека, взявшего

на себя задачу посредничества между конфликтую¬

щими сторонами, предложение которого окажется от¬

вергнутым этими сторонами.
Черчилль немедленно собственноручно написал

телеграмму вице-королю, в которой высказывал свое

убеждение в том, что в переговорах между Индий¬

ским конгрессом и Криппсом Джонсон действует не в

качестве личного представителя президента.
Было совершенно ясно, что в настоящее время

Черчилль не хочет втягивать Соединенные Штаты в

вопрос, который он называет конституционной пробле¬

мой, и что он недоволен позицией, занятой печатью,

утверждающей, что общественное мнение в Америке

и, в частности, Рузвельт могут обсуждать этот вопрос

через голову английского правительства.
Премьер-министр также довольно подробно коснул¬

ся военной обстановки, создавшейся в Индийском

океане. Пока он говорил-об этом, его секретарь при¬

нес записку, в которой указывалось, что только что

потоплен небольшой авианосец «Гермес». Он заявил,

что в Индийском океане японские военно-морские силы

имеют более мощное артиллерийское вооружение, чем

английский флот; что японцы имеют полное превос¬

ходство в воздухе, как об этом свидетельствует потоп¬

ление двух крейсеров, неожиданно подвергшихся на¬

падению 60 японских истребителей, имевших по

500-фунтовой бомбе каждый. Эти два крейсера зато¬

нули за 15 минут. Он показал мне сообщения, полу¬

ченные сегодня утром от главнокомандующего индий¬
127

ским флотом, в которых указывалось, что главноко¬

мандующий намерен отвести свои главные силы в

восточноафриканские порты, что он не может пойти

на риск сражения и что он намерен оставить быстро¬

ходные ударные силы, задача которых будет заклю¬

чаться в том, чтобы постоянно беспокоить противника.

Он сказал мне также, что Цейлон только что вто¬

рично подвергся нападению с воздуха, но что ему до

сих пор не известно, каковы были результаты этого

воздушного нападения. Сообщение, присланное глав¬

нокомандующим сегодня утром, было совершенно

обескураживающим, и, хотя Цейлон, несомненно,

может оказать серьезное сопротивление благодаря

наличию на острове тяжелых береговых батарей и

некоторого числа самолетов, было совершенно

ясно, что премьер-министр не питает особых надежд

на это.
Это привело к обсуждению вопроса о сотрудниче¬

стве нашего и английских флотов на Дальнем Во¬

стоке. Черчилль считает — и я думаю, что он выражает

в данном случае точку зрения морского министер¬

ства,— что, по существу, совместные планы военно-

морской стратегии на Дальнем Востоке, на Тихом и

Индийском океанах не разрабатываются. Он утвер¬

ждал, что хотя английское морское министерство обо

всем информирует наше морское министерство, но кон¬

сультации на этом кончаются и ответ нашего морского

министерства обычно гласит: «Мы занимаемся этим

вопросом». Черчилль, несомненно, обеспокоен этим, и

ему хотелось бы, чтобы морские тактические и страте¬

гические планы разрабатывались в таком же сотрудни¬

честве, какое поддерживается между нашими армиями.

Он не критиковал те или иные наши действия на

Тихом океане, а скорее выразил мнение, что, хотя мы

ведем войну совместно, наши оба флота действуют

так, как если бы они были совершенно независимы

друг от друга, и, по его мнению, все это не может

способствовать победе.
Он показал мне карты наступления Роммеля в

Ливии, где патрули обеих сторон вошли в соприкос¬

новение. По его словам, Окиилек считает, что он не

сможет начать крупное наступление раньше мая, од¬

нако продвижение Роммеля может вынудить его

вступить в бой раньше. По его мнению, Окинлек хо¬

рошо подготовлен и Роммелю будет трудно прорвать¬

ся. Мне кажется, что Черчилль несколько недоволен

Окнплеком, но ізсе же считает его первоклассным

военным.
Затем я снова обсудил с премьер-министром цели,

с которыми генерал Маршалл и я приехали в Англию,

и разъяснил ему, какое серьезное значение придают

президент и Маршалл нашим предложениям. Я со¬

вершенно ясно указал, что наши военные руководи¬

тели, обсудив всю международную обстановку, пришли

к выводу, что из всех рассмотренных планов этот план

является самым выгодным со стратегической точки

зрения. Как только мог, я старался внушить Черчиллю,

что он не должен соглашаться с этим предложением,

если думает, что мы относимся к нему не по-деловому.

Он не должен также думать, будто этот план, по всей

вероятности, не потребует использования сухопутных

сил. Я сообщил ему, что президент и Маршалл го¬

товы бросить в бой наши сухопутные войска и что

он не хочет иметь соглашения, основанного на той

предпосылке, что, по всей вероятности, сухопутные

войска никогда не будут использованы. Я сказал ему

это потому, что во время беседы, происходившей на¬

кануне, я понял, что его советники -заявили ему, будто

наступление на суше не будет предпринято по край¬

ней мере в течение года. Я особенно резко подчеркнул

невозможность бездействия большого числа наших

войск в течение неопределеного времени и указал, чточ

Соединенные Штаты намерены пойти на серьезный

риск, чтобы оказать помощь русскому фронту. Чер¬

чилль отнесся к этому весьма серьезно и старался

меня убедить, что раньше не понимал полностью всей

серьезности наших предложений. Он сообщил мне,

что пришлет с Идепом, с которым я должен был

завтракать, весточку, касающуюся индийских дел, и

просил меня прийти снова в б часов вечера, чтобы

продолжить беседу.
Завтрак в министерстве иностранных дел с Иде¬

ном, Литтлтоном и Гарриманом. Я изложил наше

предложение Идену и Литтлтону. Оба они отнеслись

к нему весьма положительно, и единственная их ого¬

ворка касалась срока. Они полагают, что действия
9 Poócpi Шериуд. '1
129

должны быть предприняты в 1942 году и как можно

раньше. По их мнению, начальники штабов достигнут

взаимопонимания с Маршаллом. Мы обсуждали во¬

прос о Персидском заливе как пути, по которому дол¬

жно доставляться снабжение в Россию, но положение

в этом отношении является не слишком обнадеживаю¬

щим. Я сказал Литтлтону, что, по моему мнению, ему

следовало бы предпринять новые попытки открыть

этот путь. Иден показал мне документ, в котором го¬

ворилось о поставках России после 1 июля. Этот до¬

кумент, по-видимому, был подготовлен военными. Из

него явствовало, что некоторые военные в Англии не

очень хотят снабжать Россию и что нам придется

преодолеть значительное сопротивление. Я сообщил

также Идену о точке зрения президента по поводу

подписания договора с Россией и ясно указал, что

президент не одобряет этот шаг. Я сказал Идену,

что президент не может, конечно, помешать им под¬

писать договор, но в конечном счете решать должны

англичане и нет никакой пользы обсуждать этот во¬

прос в дальнейшем с русскими. Я старался убедить

Идена, как только мог, в том, что, по мнению пре¬

зидента, наше главное предложение, которое мы

здесь внесли, должно ослабить дипломатические тре¬

бования Россия к Англии».	/
Маршалл обстоятельно беседовал с английскими на¬

чальниками штабов, в том числе с лордом Луисом

Маунтбэттеном, который стал начальником службы ком¬

бинированных операций, таинственной организации, про¬

водившей эффектные рейды «коммандос» и явившейся

экспериментальной лабораторией по технике комбиниро¬

ванных операций.
Маунтбэттен, предприимчивый и весьма одаренный

офицер, имел склонность к разного рода причудливым

планам, связанным со всевозможного рода выдумками.

Одной из таких выдумок были особого рода десантные

суда, сделанные из безосколочного льда. Но в общем ра¬

бота службы комбинированных операций во многом ока¬

залась весьма ценной. В войне такого характера ни одна

новая мысль не казалась настолько фантастической, чтобы

не заслуживать рассмотрения.
130

Кстати, большой интерес для истории второго фронта

представляет тот факт, что вскоре после этого визита

Маршалла — Гопкинса Черчилль направил Маунтбэттену

с ледующую директиву:
Пристани для высадки десанта.
Командующему комбинированными операциями

или его заместителю.
Они должны свободно подыматься и опускаться

с приливом и отливом. Необходимо разрешить про¬

блему якорных стоянок. Дайте мне наилучшее реше¬

ние этого вопроса. Не занимайтесь препирательствами.

Трудностей и без того достаточно.
30	мая 1942 года. У.С.Ч.
Это было одним из первых упоминаний об искус¬

ственных гаванях — известных под названием «Малберри»

ii «Гусберри»,— которые два года спустя были отбукси¬

рованы через Ла-Манш к берегам Нормандии. Американ¬

ские офицеры, знакомые с историей этого поразительного

изобретения, приписывают Черчиллю большую роль в

создании этих гаваней.
Гопкинс совещался также с Эттли и Эрнестом Беви-

ном по поводу'чрезвычайно сложной проблемы людских

резервов, а с министром транспорта военного времени

лордом Лезерсом — по вопросу о судоходстве, в частности

по поводу катастрофических потерь танкеров у Атланти¬

ческою побережья США. Гарриман участвовал во всех

этих переговорах, но Вайнант находился в то время в

Вашингтоне. Американским посланником в Лондоне был

тогда Фримэн Мэттьюс, впоследствии руководитель Евро¬

пейскою отдела государственною департамента.
11 апреля Гопкинс телеграфировал Рузвельту, что

переговоры с «бывшим военно-морским деятелем» и ан¬

глийскими начальниками штабов развиваются весьма

удовлетворительно и что он собирается встретиться с лор¬

дом Лезерсом для обсуждения проблемы судоходства во

всей ее сложности. Он указывал, что все члены англий¬

ского правительства весьма разочарованы оборотом со¬

бытий в Индии, но они полагают, что сделали справедли¬

вое предложение и предприняли все усилия для достиже¬

ния соглашения. По-видимому, дальнейшее ведение

Криппсом переговоров окажется бесполезным. «Хотя мне
9*
13!

Не разрешают говорить о погоде,— добавил Гопкинс,— я

могу сказать вам, что мое грубое шерстяное белье меня

чертовски раздражает. Пожалуйста, сообщите Диане по

телефону, что генерал Маршалл установил- надо мной

жесткий контроль».
В тот же день Гопкинс получил копию следующей

телеграммы, отправленной Рузвельтом Сталину:
«К несчастью, географическое расстояние делает

нашу встречу практически невозможной в настоящее

время. Такая встреча, дающая возможность личной

беседы, была бы чрезвычайно полезна для ведения

войны против гитлеризма. Возможно, что, если дела

пойдут так хорошо, как мы надеемся, мы с вами

сможем провести несколько диен вместе будущим ле¬

том близ нашей общей границы возле Аляски. Но

пока что я считаю крайне важным с военной и других

точек зрения иметь что-то максимально приближаю¬

щееся к обмену мнениями.
Я имею в виду весьма важное военное предложе¬

ние, связанное с использованием наших вооруженных

сил таким образом, чтобы облегчить критическое поло¬

жение на вашем западном фронте. Этой цели я при¬

даю огромное значение.
Поэтому я хотел бы, чтобы вы обдумали вопрос о

возможности направить в самое ближайшее время в

Вашингтон Молотова и доверенного генерала. Время

имеет большое значение, если мы должны оказать

существенную помощь. Мы предоставим в их распо¬

ряжение хороший транспортный самолет, и они смогут

совершить перелет туда и обратно в две недели.
Предлагая эту поездку, я не хочу действовать, ка¬

ким бы то ни было образом минуя моего друга Лит¬

винова, как он это сам поймет, но предлагаемый мною

визит поможет нам выиграть время.
Я предлагаю такую процедуру не только из сооб¬

ражений секретности, которая является столь необ¬

ходимой, но и потому, что мне нужен ваш совет,

прежде чем мы примем окончательное решение о стра¬

тегическом направлении нашей совместной военной

акции.
Я послал Гопкинса в Лондон в связи с этим пред¬

ложением.

Американский народ в восторге от замечательной

борьбы ваших вооруженных сил, и мы хотим вам ока¬

зывать помощь в уничтожении гитлеровских армий и

материальных сил лучше, чем мы это делали до

сих пор.
Шлю искренний привет».
Эта телеграмма подтверждала слова, сказанные Гоп-

кинсом Идену о том, что, «по мнению президента,

наше главное предложение, которое мы здесь внесли,

должно ослабить дипломатические требования России к

Англии». Требования были по существу такими же, как

те, что были сделаны незадолго до Пирл-Харбора и

явились причиной поездки Идена в Москву в декабре,

Рузвельт, очевидно, считал настоятельно необходимым

отвлечь внимание Советского правительства от щекотли¬

вых послевоенных политических проблем, подчеркивая

решимость англичан и американцев создать второй фронт

на Западе, которого требовала коммунистическая пропа¬

ганда со времени германского вторжения в Россию.
Гопкинс телеграфировал Рузвельту об основных мо¬

ментах своих переговоров с Лезерсом по вопросу о кри¬

тическом положении дел с тоннажем:
«В период с 12 января по 12 апреля потери судо¬

ходства в западной части Атлантического океана

составили в общем 1200 тысяч брутто-тонн, причем

больше половины этой цифры приходится на танкеры.

Потери за прошлую неделю в том же районе соста¬

вили 150 тысяч тони, причем больше двух третей

этой цифры падает на танкеры. Мне кажется, что по¬

теря судов является значительно более важной, чем

потеря их грузов. В ближайшие несколько месяцев

наши потребности в судах отчаянно возрастут».
Гопкинс решительно рекомендовал не отправлять ни¬

каких грузов, за исключением жизненно важных, до тех

пор, пока для конвоев не будут выделены соответствую¬

щие эскортные суда. Он заявил, что. намеревался отло¬

жить обсуждение этих вопросов до своего возвращения в

Вашингтон, но положение кажется настолько острым, что

для предотвращения потерь необходимы немедленные

действия.
133

Даже в период своего пребывания в Лондоне, когда в

центре внимания были Ла-Манш и лежащая по ту сторону

пролива гитлеровская «европейская крепость», Гопкинс

не мог забыть о бесконечно тяжелом положении Китая и

о том, что генерал Маршалл назвал «беспрецедентными

проблемами снабжения» Китая. Было получено известие,

что служба переброски самолетов по воздуху провела

первый полет над Гималаями. Перед отъездом в Че¬

кере, куда он отправлялся на конец недели, Гопкинс

получил в 'субботу пространную телеграмму от Сун Цзы-

веня, переданную через китайского посла в Лондоне д-ра

Веллингтона Ку. Сун Цзы-вень предлагал новую линию

снабжения из Соединенных Штатов в Китай морем и

сушей — и это предложение нужно считать самым слож¬

ным из всех многочисленных предложений. Прежде всего

оно предусматривало продление на 2 тысячи миль за

Мурманск судоходного пути вокруг Нордкапа в Норвегии,

который сам по себе был уже не менее опасным, чем

любая другая линия снабжения во время войны. Суда

должны были проходить через арктический океан, мимо

Новой Земли до реки Енисей в Северной Сибири; здесь

грузы должны были перегружаться на советские речные

суда в Игарке, в 500 милях от устья Енисея, и за¬

тем перевозиться на 1100 миль на юг до Красноярска,

расположенного на транссибирской железной дороге. От¬

сюда материалы должны были отправляться по желез¬

ной дороге на расстояние 800 миль до Сергиополя, а за¬

тем еще на 2 тысячи миль по безрельсовой дороге до

Чунцина. Гопкинс прекрасно понимал, что, если его друг

д-р Сун Цзы-вень мог вполне серьезно внести такое пред¬

ложение, это уже само по себе было достаточным дока¬

зательством отчаянного положения, в каком находился

Китай. Ему было известно также, что теперь в этом отно¬

шении ничего нельзя было сделать, кроме как выделить

возможно больше транспортных самолетов в распоряже¬

ние службы перегона самолетов.
Когда в субботу вечером Гопкинс отправился в Че¬

кере, он впервые по-настоящему познакомился с англий¬

ским сельским ландшафтом в апреле. Под влиянием

прежних лирических настроений, так долго сдерживаемых,

Гопкинс позднее заявил: «Только тогда, когда вы видите

эту страну весной, вы начинаете понимать, почему ан¬

глийская позиция самая лучшая в мире». На этот раз
134

в Чекерсе не было того веселья и очарования, которые

обычно господствовали там по субботам и воскресеньям,

так как госпожа Черчилль была больна, страдая общим

упадком сил, а сам Черчилль был не в ударе — результат

ужасного напряжения, вызванного целым рядом неудач,

конца которым еще не было видно.
Гопкинс получил телеграмму от Рузвельта, который

предлагал принять все возможные меры, чтобы предот¬

вратить провал переговоров Криппса в Индии. Президент

просил немедленно передать Черчиллю следующее по¬

слание:
«К сожалению, я не могу согласиться с точкой

зрения, высказанной вами в вашем послании ко мне

о том, что, по мнению американской общественности,

переговоры по общим вопросам провалились. Здесь в

общем создалось совершенно противоположное мне¬

ние. Почти все считают, что создавшийся тупик объ¬

ясняется нежеланием английского правительства пре¬

доставить индийскому народу право на самоуправле¬

ние, независимо от готовности индийцев поручить тех¬

нический контроль над военной и военно-морской

обороной компетентным английским властям. Амери¬

канское общественное мнение не может понять, по¬

чему английское правительство, если оно готово раз¬

решить составным частям Индии выйти после войны

из Британской империи, не желает позволить им в

период войны пользоваться статутом, равносильным

самоуправлению.
Я знаю, вы поймете причины, заставившие меня

с такой откровенностью поставить перед вами этот

вопрос. Если допустить провал нынешних переговоров

и если Индия впоследствии подвергнется вторжению

японцев, что неизбежно приведет к серьезным воен¬

ным поражениям союзников, трудно переоценить то

отрицательное влияние, какое будет иметь этот факт

на американское общественное мнение. Поэтому не

можете ли вы задержать отъезд Криппса на том осно¬

вании, что вы лично передали ему инструкции предпри¬

нять последние усилия для нахождения какой-то об¬

щей основы взаимопонимания? Насколько мне изве¬

стно, в прошлый • четверг вечером соглашение было

почти достигнуто. Мне кажется, что это соглашение
135

еще могло бы быть достигнуто, если бы вы уполно¬

мочили Криппса заявить, что вы лично поручили ему

возобновить переговоры, на этот раз с условием, что

обе стороны пойдут* на какие-то второстепенные

уступки.
Как я уже указывал, я все еще считаю, что ре¬

шение можно найти, если составным группам Индии

будет дана теперь возможность создать национальное

правительство, по существу похожее на нашу форму

правления, установленную на основе статей Конфе¬

дерации *, при условии, что после испытательного

периода индийский народ сможет самостоятельно

принять решение по поводу своей формы конститу¬

ции и своих будущих отношений с Британской импе¬

рией, как вы уже обещали им. Если вы предпримете

такую попытку и если в этом случае Криппсу все

еще не удастся добиться соглашения, тогда у амери¬

канского общественного мнения не будет больше сом¬

нений в том, что английское правительство по край¬

ней мере сделало справедливое и реальное предложе¬

ние индийскому народу, на который и должна быть

возложена ответственность за провал переговоров».
Эта телеграмма была получена в Чекерсе в воскре¬

сенье в 3 часа утра, когда премьер-министр и Гопкинс

(последний — нарушая все инструкции) все еще сидели

и беседовали. Содержание этой телеграммы, несомненно,

задержало на некоторое время отход ко сну. Черчилль

изложил Гопкинсу подробно и, *по-видимому, довольно

горячо содержание своих ответов на доводы президента.

Наспех сделанные Гопкинсом записи по этому поводу

сводились к следующему.
Черчилль не желает нести ответственности за поли¬

тику, которая повергнет весь индийский полуостров в

ужасное смятение в момент, когда японский захватчик

находится у его ворот. Национальное правительство, о

котором говорил Рузвельт, прежде всего почти наверняка

потребует отзыва со Среднею Востока всех индийских

войск и, во-вторых, заключит, по мнению Черчилля, пере¬

мирие с Японией на базе свободною транзита японских

войск и материалов через Индию до Карачи. Со своей

стороны, японцы окажут индийцам военную поддержку,
1 Конституция США периода 1783—1789 годов.— Прим. ред.
136

необходимую для навязывания воли конгресса мусульма¬

нам, князьям и угнетенным кастам. По мнению Черчилля,

любая попытка вновь поднять подобным образом вопрос

об индийской конституции в нынешней обстановке лишь

подчеркнет серьезность разногласий между Великобрита¬

нией и Соединенными Штатами и тем самым нанесет

ущерб общему делу. Это не только не поможет обороне

Индии, но и сделает эту задачу невозможной.
Из записок Гопкинса видно, что Черчилль сказал,

что лично готов выйти в отставку, если это в какой-то

степени поможет успокоить американскую обществен¬

ность. Но он убежден, что независимо от того, останется

он на посту премьер-министра или нет, кабинет и пар¬

ламент будут и в дальнейшем проводить политику, как

он ее изложил.
Гопкинс, любивший употреблять фразу «контакт

умов», был убежден теперь, что полуостров Индия яв¬

ляется именно тем районом, где умы Рузвельта и Чер¬

чилля никогда не найдут точек соприкосновения. Он счи¬

тал, что нет никакого смысла обременять трансатлантиче¬

ский телеграф новыми сообщениями по этому вопросу.

Поскольку телеграмма президента была адресована ему

для дальнейшей передачи Черчиллю, он решил, что ответ

па нее должен дать только последний. Рано утром в вос¬

кресенье он пытался связаться с Белым домом по теле¬

фону из Чекерса. Но ему помешали атмосферные усло¬

вия. Позднее ему удалось связаться с президентом и объ¬

яснить, что, поскольку Криппс покинул Индию еще нака¬

нуне и английские и индийские власти опубликовали свои

объяснения, в настоящее время ничего больше сделать не

удастся. Гопкинс, очевидно, что-то рассказал Рузвельту

о том, как была принята его телеграмма в Чекерсе и в

каком часу она была получена, ибо на следующий день

президент телеграфировал генералу Маршаллу следу¬

ющее:
«Пожалуйста, уложите Гопкинса в постель и дер¬

жите его там круглые сутки под охраной армии и

корпуса морской пехоты. Попросите у короля (Ге¬

орга VI) дополнительную помощь, если она вам для

этого потребуется».
Маршаллу было очень трудно выполнить этот приказ.

Хотя ему помогали д-р Фултон и военный атташе аме-
137

рианского посольства в Лондоне генерал Роберт Мак-

клюр, он понял, что Гопкинса удержать невозможно.

В конце утомительного вечера, наступившего после не

менее утомительного дня, Маршалл отправляет Гопкинса

в постель, а затем усаживается с Макклюром и Ведемей-

ером и обсуждает различные вопросы. Позднее один из

них заглядывает в комнату Гопкинса, чтобы проверить,

там ли Гопкинс, и обнаруживает, что последний исчез че¬

рез отдельный ход, ведущий в коридор; может пройти

несколько часов, прежде чем Гопкинс вернется в свои

апартаменты. В те дни, как всегда, в Клеридже прожи¬

вало много американцев, и Гопкинс обычно мог в любой

час найти себе партнеров для игры в джинрамми.
Доктор Фултон в составленной для меня записке рас¬

сказал, с какими трудностями он сталкивался, стараясь

поддержать жизненные силы Гопкинса:
«Гопкинс был человеком безграничной энергии, и

в поездках, во время которых я сопровождал его, он

совершенно не щадил своих сил, не считаясь со своим

физическим состоянием. Было чрезвычайно важно,

чтобы он отдыхал как можно больше, и, согласно ин¬

струкциям, полученным мною от адмирала Макинтай-

ра, я должен был находиться столь близко от него,

как это только было возможно при данных необычных

обстоятельствах, и следить за тем, чтобы он отдыхал

и получал необходимые лекарства и препараты, про¬

писанные ему его лечащими врачами.
Мне кажется, что в ряде случаев мое присутствие

в часы приема лекарств серьезно раздражало Гоп¬

кинса. Во время пребывания в Лондоне он часто на¬

чинал вдруг проявлять заботу обо мне и уверял меня,

что мне следовало бы посетить своих коллег — мор¬

ских врачей, провести с ними уик-энд, а также за¬

няться какими-нибудь делами на стороне...
_ Один из прописанных ему препаратов, мягко вы¬

ражаясь, был весьма невкусен, и он предпочитал при¬

нимать его с томатным соком. Я должен был старать¬

ся при каждом удобном случае оставаться с ним, пока

он не примет этот препарат, так как неоднократно

выяснялось, что вместо того, чтобы принять его, он

предпочитал разделаться с ним в ванной ком¬

нате.
138

Если, как это часто случалось, ему предстояло

обедать со своими английскими коллегами или дру¬

гими дипломатическими или военными высокопостав¬

ленными лицами, я должен был позаботиться о том,

чтобы он взял с собой небольшой пакет с необхо¬

димыми медикаментами. Почти всегда после такого

вечера этот пакет находили, иа следующее утро в -не¬

тронутом виде на туалетном столике, в ванной ком¬

нате или во фраке».
После уик-энда, проведенного в Чекерсе, Гопкинс про¬

читал сообщение из Нью-Йорка, встревожившее его. Это

было перехваченное американской правительственной

службой сообщение Парижского радио, одного из наибо¬

лее сильных и коварных звеньев нацистской пропаган¬

дистской машины. В этом сообщении говорилось:
«Уже в течение почти десяти дней Гопкинс и Мар¬

шалл совещаются в английской столице. По сообще¬

нию англо-американских информационных агентств,

делегатам Рузвельта «поручена задача потребовать от

английского правительства подготовки вторжения на

континент. Как передают, Рузвельт предоставил Гоп¬

кинсу и Маршаллу полное право обещать всю необ¬

ходимую помощь, которая потребуется Англии в ее

попытке предпринять второй Нарвик, который, оче¬

видно, превратится во второй Дюнкерк. Ввиду неодно¬

кратных -уведомлений о предстоящем вторжении на

континент, которое будет предпринято в целях ока¬

зания помощи советским армиям, находящимся в

ожидании весеннего наступления, военные круги

Берлина сделали сегодня как нельзя более ясное заяв¬

ление. Суть этого заявления сводится к тому, что Гер¬

мания может лишь еще раз подтвердить приглаше¬

ние, сделанное Гитлером англичанам, прибыть самыми

крупными силами в Европу и помериться с рейхом.

В Берлине напоминают, что фюрер предложил Ан¬

глии эвакуировать любую часть европейского конти-

тента, для того чтобы англичане могли без труда

высадиться на нем».
В этой французской радиопередаче, составленной по

указке из Берлина, столь многое соответствовало фактам,

что можно было прийти к тревожному выводу о том, что
139

у противника, очевидно, имеются секретные агенты за

гобеленами в Чекере© или микрофон, помещенный под

зеленым сукном па Даунинг-стрит. Однако это был просто

один из элементарных пропагандистских приемов: явный

домысел, -переданный по радио в надежде, что он может

спровоцировать нервный ответ, который откроет в какой-

то степени истину. Все это походило на историю, в кото¬

рой нервно настроенный ревнивый муж заявил своему

подозреваемому сопернику: «Не думайте, что мне ничего

не известно о ваших отношениях с моей женой» — в на¬

дежде, что соперник побледнеет и пролепечет: «Но как

вы это узнали?» — и тем самым выдаст грязный секрет.

Это кажется глупым, но время от времени в этой тяже¬

лой войне прибегали к такому приему, и подчас успешно.

Действительно, в данном случае поездка Гопкинса —

Маршалла в Лондон была намеренно разрекламирова¬

на— и, пожалуй, слишком широко — как предвестник

вторжения. Журнал «Тайм» в своем первом сообще¬

нии о этой миссии указывал: «В Соединенных Штатах и

Англии миллионы встревоженных людей немедленно по¬

верили в то, что им хотелось услышать, а именно что

их войска собираются предпринять наступление и открыть

второй фронт в Европе». Встревоженные миллионы лю¬

дей в России, естественно, еще больше хотели этому

поверить. Лондонская «Таймс», обычно хорошо инфор¬

мированная о точке зрения, господствующей в высших

кругах Уайт-холла, зашла довольно далеко* в своих ре¬

дакционных комментариях по поводу основного обсуж¬

даемого вопроса, заявив: «Как в нашей стране, так и в

США все усиливается желание перейти от обороны к

наступлению, добиться поворота в войне в 1942, а не 1943

или 1944 году».
В понедельник 13 апреля Гопкинс присутствовал на

заседании военного кабинета, а на следующий день теле¬

графировал Рузвельту:
«Серьезная обстановка, создавшаяся в Индийском

океане, требует вашего самого пристального внима¬

ния. Вы прекрасно поймете значение того факта, что

японцы перебросили в этот район весьма мощные

вооруженные силы.
Сегодня вечером у нас состоится заключительное

совещание с советом обороны и начальниками штабов,
МО

И я совершенно уверен в конечном результате. Мар¬

шалл, который произвел здесь прекрасное впечатле¬

ние, изложил нашу точку зрения сдержанно, но с

большой убедительностью. Я думаю, нам удастся

добиться не только соглашения в принципе, но И под¬

линного единства мнений. Все здесь сожалеют, что

адмирал Кинг не смог присутствовать».
В самом деле, обстановка в Индийском океане была

серьезной: японцы за четыре дня потопили более 30 су¬

дов, в том числе авианосец и два тяжелых крейсера, в то

время как английский флот в Бенгальском заливе факти¬

чески бездействовал.
Рузвельт телеграфировал Гопкинсу для передачи

«бывшему военно-морскому деятелю», что он получил

весьма унылое послание от Чан Кай-ши и что, по его

мнению, несмотря на обстановку, сложившуюся в Индий¬

ском океане, очень важно не допустить уменьшения по¬

ставок самолетов генералу Стилуэллу для использова¬

ния в Бирме.
Он утверждал, что японцы в течение ближайших не¬

скольких недель не будут пытаться высадиться на Цей¬

лоне, и выразил надежду, что будет отменено движение

судов по Бенгальскому заливу, а английские военные

корабли в течение некоторого времени будут находиться

«под защитой самолетов, базирующихся в южной Индии

и на Цейлоне». В это же время Рузвельт телеграфиро¬

вал Черчиллю: «Я прекрасно понимаю причину отсут¬

ствия в настоящее время военно-морского масла, кото¬

рое можно было бы намазать на хлеб». Это замечание

относилось к критической проблеме, стоявшей перед ан¬

гличанами, которым приходилось выделять достаточное

число кораблей для обороны Индийского океана и в то

же время держать необходимые силы флота метрополии

для обеспечения безопасности английских островов. Руз¬

вельт предложил использовать американский авианосец

«Ренджер» для перевозки истребителей, предназначав¬

шихся для обеспечения обороны в воздухе‘в районе от

Индии до Цейлона, и отправил соединения американского

флота во главе с новым линкором «Вашингтон» и авиа¬

носцем «Уооп» в Скапа-Флоу для усиления флота метро¬

полии в целях обороны Англии и защиты конвоев, на¬

правлявшихся вокруг Нордкапа в Россию.
ні

14 апреля Рузвельт телеграфировал Гопкнису, что

Литвинов посетил его и просил дать более полную инфор¬

мацию по поводу недавнего предложения президента о

том, чтобы Сталин послал двух личных представителен

в Вашингтон. В этой же телеграмме Рузвельт добавлял,

что хотя он еще не получил официального подтвержде¬

ния от Леги, но Лаваль, по-видимому, действительно

вернулся к власти в правительстве Виши.
В этот вечер, в 10 часов, Гопкинс и Маршалл имели

встречу с оперативным отделом комитета обороны при

военном кабинете. Присутствовали: Черчилль, Эттли,

Иден, Литтлтон, А. В. Александер (морской министр),

Джеймс Григг (военный министр), Арчибальд Синклер

(министр авиации) и начальники штабов — Паунд, Брук,

Портал, Исмей и Маунтбэттен.
Черчилль открыл это «памятное заседание», как он

назвал его, со всей приветливостью и помпезностью, на

которые он был такой большой мастер. Говоря о «важ¬

ном предложении» президента, которое привезли Гопкинс

и генерал Маршалл, он искренне и без колебаний под¬

держал это предложение, заявив, что оно полностью

соответствует классическим принципам ведения войны.

Однако он подчеркнул серьезную опасность, которая мо¬

жет возникнуть в результате соединения немцев, движу¬

щихся через Средний Восток, с японцами, движущи¬

мися через Индию. Для того чтобы это предотвратить,

необходимо выделить значительную часть людских и

материальных ресурсов Англии и Америки, причем са¬

мыми важными районами, где следовало бы применить

в настоящее время эти ресурсы, являются Бирма, Цей¬

лон, а также Индийский океан.
Черчилль заявил далее, что грандиозные приготовле¬

ния к форсированию Ла-Манша, которые предстояло

провести в Соединенном Королевстве, в частности приго¬

товления в портах южной Англии, столь доступных для

немецких разведывательных самолетов, вряд ли не обра¬

тят на себя внимание противника. Однако эту про¬

блему можно без труда разрешить; замаскировав истин¬

ные цели этого мероприятия с помощью целой волны

слухов. «Поскольку все побережье Европы от Нордкапа

до Байонны (на франко-испанской границе) открыто для

нас, мы должны попытаться ввести противника в заблуж¬

дение в отношении размаха наших атак, момента и ме-
142

■года их осуществления, а также их направления». Не

собираясь скрывать приготовления к вторжению, Чер¬

чилль считал необходимым сделать какое-то публичное

заявление о том, что «наши обе страны решили двинуться

в Европу вместе, установив благородное братство ору¬

жия в великом крестовом походе за освобождение изму¬

ченных народов».
Затем выступил Маршалл. Он сказал о большом чув¬

стве облегчения, какое вызвало у него и Гопкинса дости¬

жение соглашения об основных принципах фронтального

наступления на противника в Северной Франции в

1943 году. «Тем временем,— сказал он,— многое будет

зависеть от развития и усиления воздушного наступле¬

ния против Германии. Он подчеркнул также желатель¬

ность повторных рейдов типа «коммандос» вдоль всего

побережья, которые должны проводиться не только для

того, чтобы беспокоить и вводить в замешательство про¬

тивника, но, что еще важнее, чтобы дать нашим войскам

боевой опыт. Он не опасался нехватки войск для главной

операции, но считал, что при накоплении необходимого

количества судов, военно-морских кораблей для эскортной

службы, десантных барж и самолетов возникнут опре¬

деленные трудности. Однако эти проблемы будут разре¬

шать Соединенные Штаты, и он, так же как и Гопкинс,

убежден в том, что они будут разрешены успешно.
Маршалл довольно подробно остановился на возмож¬

ности того, что еще до осени 1942 года придется начать

чрезвычайную операцию, известную под названием

«Следжхэммер». Если появится необходимость в амери¬

канских войсках, продолжал он, американцы смогут вы¬

ставить лишь скромные контингенты, поскольку в бли¬

жайшие пять месяцев не удастся выделить суда, требу¬

ющиеся для перевозки значительных сил через Атлан¬

тический океан. Он указал, что президент возражает

против преждевременного проведения операции, связан¬

ной с таким большим риском, но, если события на рус¬

ском фронте потребуют проведения такой операции, аме¬

риканские войска должны принять в ней посильное уча¬

стие.
Маршалл указал, что начальники штабов в Вашинг¬

тоне тщательно обсудили мероприятия, необходимые для

удержания в Тихом океане линии Аляска — Гавайи —

Австралия, и все необходимые приготовления проведены.
143

По его словам, американский флот занимает теперь по¬

зиции, откуда он мог бы атаковать японский фланг в

случае дальнейшего движения японцев к Австралии. Он

остановился на возможности японского нападения на

Советский Союз и указал, что в этом случае американцы

надеются заключить с русскими соглашение о переброске

войск, базирующихся в настоящее время на Аляске, в

приморские провинции Сибири.
Следующим на этом памятном заседании выступил

начальник имперского генерального штаба сэр Алан Брук.

Он поддержал премьер-министра и приветствовал пред¬

ложение начать наступление в Европе, но подчеркнул

также проблемы, возникшие в связи с продвижением

японцев в сторону Индии. Он указал, что, если японцы

установят полный контроль над Индийским океаном, юж¬

ный путь в Россию будет отрезан, Турция окажется изо¬

лированной, союзники потеряют нефтяные источники на

Среднем Востоке, которые перейдут к немцам, а немцы

получат открытый доступ к Черному морю и к русским

тылам на Кавказе. Опасное соединение партнеров по

оси даст им, конечно, обоим возможность обмениваться

материалами, в которых они так остро нуждаются.
Затем Черчилль, Маршалл и адмирал Паунд обсудили

военно-морские проблемы, возникшие в Индийском оке¬

ане. Премьер-министр выразил уверенность, что при со¬

трудничестве американцев эти проблемы смогут быть

разрешены. Он заявил, что если новый американский

линкор «Северная Каролина» будет направлен в Скапа-

Флоу, то английский корабль «Дьюк ов Йорк» можно

было бы отправить в Индийский океан; во всяком слу¬

чае, один корабль такого класса должен находиться в

Скапа-Флоу на случай, если «Тирпиц», однотипный с

«Бисмарком» корабль, выйдет из Тронхейма (Норвегия).

Маршалл также выразил уверенность в том, что обе

страны совместно могли бы выделить все необходимое

для Индийского океана и других театров военных дей¬

ствий и в то же время приступить к осуществлению глав¬

ного плана.
Следует отметить, что обсуждение, происходившее на

этом совещании, привело к возникновению несообразного

положения, когда американские представители постоянно

делали упор на том, что основным вопросом является

война против Германии, тогда как английские предста¬
141

вители беспрестанно напоминали о войне против Япо¬

нии. Слушая выступления, Гопкинс делал записи и ри¬

совал на бланках Даунинг-стрита. Когда наступила его

очередь выступать, он начал с заявления, что американ¬

ское общественное мнение совершенно бесспорно выска¬

зывается за решительные действия против Японии. Эти

настроения усилились после того, как столь печально

закончилась доблестная борьба на Батаанском полуост¬

рове, и стали еще острее, когда генерал Уэйнрайт был

вынужден сдать Коррегидор. Однако, сказал Гопкинс,

президент и американские военные лидеры, так же как

и весь американский народ, единодушно считают: «Наши

солдаты должны воевать!» Нет сомнения, что Запад¬

ная Европа является единственным местом, где с про¬

тивником можно расправиться скорее всего и самым

решительным образом как на суше, так и на море и в

воздухе. Американцы, сказал Гопкинс, не хотят посылать

своих солдат за океан просто с экскурсионными целями,

они хотят схватиться с врагом и закончить войну.
Со всей определенностью Гопкинс заявил, что, если

решение провести операцию форсирования Ла-Манша

принято, его нельзя пересматривать, так как Соединенные

Штаты будут считать, что их глазные усилия в войне

Должны быть связаны с этой операцией. Соединенные

Штаты, продолжал он, борются, конечно, в своих соб¬

ственных интересах, так же как это делают англичане,

но в настоящее время интересы обеих стран совпали, и

они должны бороться вместе.
Эттли согласился с тем, что наступило время вырвать

инициативу из рук противника, а Идеи подчеркнул осо¬

бое политическое значение наступления в Европе для

народов оккупированных стран, для русских и даже

для английского народа, которому надоело находиться

в обороне в течение двух с половиной лет.
После выступления главного маршала авиации Пор¬

тала и адмирала Маунтбэттена Черчилль заверил Гоп¬

кинса в том, что английское правительство и англий¬

ский народ полностью и безоговорочно будут содейство¬

вать успеху этого великого предприятия.
На следующий день Гопкинс послал Рузвельту ликую¬

щую телеграмму, в которой сообщал, что английское пра¬

вительство согласилось с главным американским предло¬

жением, а Маршалл подтвердил это в своей телеграмме
10 Роберт Шервуд, т. 2	145

военному министру, указав, что премьер-министр «внуши¬

тельным образом выразил свое полное понимание целей

и своевременности нашего визита». Английское прави¬

тельство, указал Маршалл, намерено теперь немедленно

и энергично приступить к проведению всей необходимой

подготовки к этой главной операции. Он добавлял, что

в этот день он вместе с Гопкинсом зазтракал с королем

и королевой, а вечером будет обедать с королем и премьер-

министром на Даунинг-стрит, 10.
Встречи с королевской семьей носили чисто светский

характер, и Гопкинс не делал записей о них. Однако

результатом их было то,' что Гопкинс получил автограф

короля Георга VI па долларовом банкноте.
Из Виши подтвердили, что Лаваль вновь получает

пост премьера — безошибочное свидетельство дальнейшей

капитуляции Петэна перед немцами. 15 апреля прави¬

тельство США предложило всем американцам, проживав¬

шим на территории неоккупированной Франции, выехать

как можно скорее на родину, а адмиралу Леги было

наконец предложено отправиться в Вашингтон «для кон¬

сультации».
Гопкинс телеграфировал Рузвельту: «Что вы думаете

относительно того, чтобы прибить на двери вашего сарая

«этого вонючку Лаваля?» Рузвельт ответил: «Ваше пред¬

ложение изучается, но общее мнение сводится к тому,

что запах еще слишком силен для семьи наций».
Американское посольство в Лондоне получило из

Вашингтона копию телеграммы, которую послал Леги:
«Находясь й Виши, трудно, конечно, правильно

оценить реакцию французского общественного мнения

на предстоящее возвращение Лаваля в состав -пра¬

вительства Франции. Это объясняется тем, что огром¬

ное большинство населения этой провинциальной сто¬

лицы состоит из государственных служащих. Однако

можно, по-видимому, не сомневаться в том, что как

буржуазные элементы, так и широкие массы француз¬

ского народа исключительно отрицательно относятся

к возможности возвращения Лаваля. С другой сто¬

роны, несмотря на непопулярность Лаваля, нет ника¬

ких признаков, по крайней мере в Виши, что фран¬

цузский народ па этот раз предпримет позитивные

или насильственные дейстзия против Лаваля или про-
146

тив правительства Виши, чтобы продемонстрировав

свое недовольство. Хотя считают возможным возник¬

новение отдельных инцидентов, подобных тем, какие

уже имели место в оккупированной Франции (где,

согласно полученным мною достоверным сведениям,

вчера было совершено 4 или 5 нападений на военно¬

служащих германской армии, причем самое серьезное

нападение произошло в Кане), в Виши, по крайней

мере в настоящий момент, а возможно, и в других

местах в несколько меньшей степени существует мне¬

ние, что ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить

возвращение Лаваля. От целого ряда представителей

правительственных кругов, в отрицательном отноше¬

нии которых к Лавалю и его идеям нельзя сомне¬

ваться, мы слышали заявление о том, что хотя об его

возвращении следует сожалеть, но, во всяком случае,

он умный человек, которому, возможно, удастся до¬

биться некоторых уступок от немцев, а в будущем

и обмануть их.
Один из аргументов, который чаще всего слышишь

от людей, считающих, что предотвратить'возвращение

Лаваля невозможно, заключается в том, что еще не

настало время для восстания французского народа

против немцев и их друзей — коллаборационистов.

Положение на русском фронте, который большинство

французского народа считает ключом к будущей судь¬

бе Франции, все еще остается под сомнением. Кроме

того, неудачи англичан в Индийском океане и в Бирме

зародили во французских умах сомнение в способности

англичан удержать свои нынешние позиции на Ближ¬

нем Востоке. Поэтому они утверждают, что любые

позитивные действия, предпринятые против оккупа¬

ционных властей и их французских союзников — кол¬

лаборационистов, будут преждевременными и навле¬

кут ужасные репрессии со стороны немцев. Несмотря

на эту кажущуюся беспомощность и неспособность

предотвратить возвращение Лаваля, я полагаю, что,

осли немцы потерпят серьезные неудачи и окажутся

в трудном положении, большинство французского на¬

рода, если появится хоть какая-то надежда на успех,

несомненно, готово будет предпринять в той или иной

форме действия, направленные против их. угнетателей,

которых они искренне ненавидят.
10*
147

Й слышал, как в различных кругах выражали

надежду на то, что союзные страны смогут предпри¬

нять какую-то серьезную военную диверсию в Европе

или в Северной Африке путем посылки туда экспеди¬

ционных войск. Нас убеждают, что большинство фран¬

цузского населения оккупированной зоны рассчиты¬

вает на такую возможность, а из неоккупированной

зоны мы получаем множество писем и высказываний,

подтверждающих эту точку зрения. Я считаю несом¬

ненным, что, по мнению французов, такой шаг яв¬

ляется абсолютно необходимым и что он должен быть

предпринят в самое ближайшее время. Они считают,

что в противном случае Россия не сможет удержать¬

ся и тогда будет уже слишком поздно. Если этого не

произойдет, то у антиосистских элементов, которые

весьма значительны, несомненно, возникнет чувство

глубокого разочарования».
Утром в последний день своего пребывания в Лон¬

доне Гопкинс был на окончательном совещании, состояв¬

шемся в спальне Черчилля в пристройке на Даунинг-

стрит, 10; на совещании присутствовали также Паунд,

Портал и Исмей. Премьер-министр, лежа в постели, сде¬

лал обзор общего военного положения и настаивал на

принятии срочных мер по всем линиям, заявив: «Чем

дольше мы ждем, тем горячее будет вода». Он выразил

надежду на то, что в Индию будут отправлены новые

партии самолетов, а линкор «Северная Каролина» будет

прислан в Скапа-Флоу.
Черчилль, лежа в кровати (она обычно представляла

собой розовую массу, частью которой был и ее владелец),

передал Гопкинсу послание для президента, и, несмотря

на всё, эти послания были довольно оптимистическими.
Хотя во время переговоров, происходивших в послед¬

ние десять дней, англичане обычно подчеркивали мрач¬

ные стороны положения, Черчилль по своей природе не

мог долго задерживаться ка мысли о возможности пора¬

жения, которое некоторым казалось даже фактом. Он не

думал, что японцам удастся пройти через Индию и сое¬

диниться с немцами. Он, по-видимому, считал более ве¬

роятным, что они повернут назад и сосредоточат свои

силы на попытке вывести Китай из войны. Он просил

Гопкинса скорее снова побывать в Англии, так как его
148

визиты всегда оказывали ободряющее влияние на Вест¬

минстер *. Пока они беседовали, из посольства поступило

сообщение: Леги только что прислал секретное донесение

о том, что Геринг и его штаб находятся в Серке, вблизи

Форж-лез-0 в департаменте Нижней Сены во Франции;

Портал сообщил, что английская авиация получила такие

же сведения и проверяет их, чтобы подвергнуть бомбар¬

дировке этот пункт.
Гопкинс весело простился и вместе с Маршаллом вы¬

летел на короткое время в Северную Ирландию для по¬

сещения находившихся там американских войск. Они по¬

обедали и провели ночь в поместье вблизи Лондондерри,

так как местные командующие считали, что Гопкинса

из-за его болезненного состояния следует поместить в

роскошные условия; этот странный эпизод занимательно

описан в восхитительной книге г-жи Маршалл «Вместе».

На следующее утро Гопкинс получил от Рузвельта те¬

леграмму, переданную Мэтьюсом из посольства в Лон¬

доне, через штаб армии:
«Сегодня утром мы получили сведения о том, что

Петэн ушел в отставку, и хотя на его пост номинально

вступил Дарлан, вероятно, власть находится в руках

Лаваля. Уэллес и я считаем, что имеются некоторые

шансы на то, что французы в Северной Африке от¬

вергнут приказы Лаваля. Поэтому я надеюсь, что вы

и Маршалл обсудите это изменение обстановки с Чер¬

чиллем, который, несомненно, располагает дополни¬

тельными сведениями. Я прошу вас обсудить с ним

весь этот вопрос, хотя и не предлагаю возродить планы

операции «Джимнаст». У меня имеются некоторые

основания полагать, что оранжевые линкоры отходят

на восток из Бенгальского залива. Погрузка «Ренд-

жера» идет успешно».
К этой телеграмме Мэтьюс добавлял от себя, что

в Лондоне не получено никаких подтверждений сообще¬

ния об отставке Петэна, но что Вашингтон официально

объявил об отзыве Леги.
Маршалл направился в свою инспекционную поездку

по Северной Ирландии. Гопкинс связался по телефону

с Даунинг-стрит и сообщил содержание этой телеграммы,
1 Вестминстер —' район Лондона, где находится парламент и

ряд правительственных учреждений.— Прим. ред.
149

заявив, что, по его мнению, было бы целесообразно, если

бы он и Маршалл, вместо того чтобы лететь обратно

в Соединенные Штаты, возвратились в Лондон в ожида¬

нии дальнейшего развития событий во Франции; каза¬

лось вполне вероятным, что союзники немедленно пред¬

примут экспедицию в Северную Африку. Черчилль согла¬

сился, и Гопкинс протелеграфировал об этом президенту.
После завтрака в армейском лагере вблизи Белфаста

Гопкинс и Маршалл вылетели в Порт-Патрик, маленькую

деревню на западном побережье Шотландии. Генерал

Макклюр сопровождал их из Лондона, и в маленьком

отеле в Порт-Патрике Гопкинс попросил Макклюра сое¬

динить его по телефону с президентом Рузвельтом. Вся¬

кий, кто пытался когда-либо воспользоваться телефоном

в шотландской деревне, знает, что установить связь с

каким-либо пунктом, находящимся на расстоянии больше

десятка миль,— это подвиг. Трудно себе представить,

какое впечатление произвела на местную телефонистку

просьба позвонить в Белый дом в Вашингтон. Макклюру

предложили подождать, затем его соединяли с одним

начальником за другим, и каждый из них хотел знать,

кто он такой и почему он хочет соединиться по телефону

с президентом Соединенных Штатов. Макклюр, как толь¬

ко мог, объяснял, кто он такой, не желая называть имен

Гопкинса и Маршалла, которые теперь снова носили фа¬

милии Хоунса и Мелла. Наконец Макклюру предложили

повесить трубку и подождать. Когда его вновь вызвали к

телефону, он услашал как будто знакомый голос, но это

не был Белый дом: его соединили с капитаном Томпсоном

на Даунинг-стрит, 10, и Макклюр объяснил ему, что «двое

друзей, находящихся со мной», хотят поговорить с пре¬

зидентом. Томпсон немедленно все устроил, и Гопкинс

смог поговорить с Рузвельтом, который предложил ему

вернуться обратно, не ожидая дальнейших сообщений о

положении дел в Северной Африке. Тем временем, сразу

после того, как Макклюр попросил соединить его с Белым

домом, Скотланд-ярд был поставлен на ноги и его сы¬

щики окружили отель в Порт-Патрике. К сожалению,

никаких арестов они не произвели.
Гопкинс, Маршалл и присоединившийся к ним адми¬

рал Паунд вылетели в этот же вечер на летающеі>лодке

из Странрара, вблизи Порт-Патрика, и прибыли в Нью-

Йорк на следующий день ко второму завтраку.
1Г)0

В последний день своего пребывания в Лондоне Гоп¬

кинс получил письмо от одной английской домохозяйки,

г-жи Мартам из Нью-Маркета (Суффолк), содержавшее

вырезку из газеты «Дейли экспресс», в которой указыва¬

лось, что «теперь уже недолго ждать, когда американ¬

ские бомбы упадут на Токио». Г-жл Мартам выражала

надежду, что это действительно будет так. Она писала:

«Многие люди в нашей стране беспокоятся об Индии.

Мы не хотим, чтобы немцев или японцев пощадили...

Дайте им как следует... Пусть бог благословит всех вас,

кто так много работает для спасения наших дорогих

стран и наших парней... Да будут действия, а не слова».
Желание госпожи Мартам очень скоро исполнилось.

Пока Гопкинс и Маршалл летели домой, стало известно
о	налете Дулиттла на Токио. Сообщение .о налете содер¬

жалось в почти бессвязной японской радиопередаче. Этот

налет был лишь одним из доблестных, исключительно

рискованных ударов по врагу. Правда, причиненный

ущерб был ничтожным, но это было первое для Объеди¬

ненных Наций хорошее сообщение, поступившее с нерус¬

ского сектора войны за многие ужасные месяцы.
Люди, рисковавшие и пожертвовавшие своей жизнью

в этом налете, помогли добиться таких же результатов,

какие дает выигрыш крупной битвы, ободрив миллионы

обескураженных людей, столь остро нуждавшихся в этом.

Это был классический пример роли морального фактора

в войне, который может превратить страх перед пора¬

жением в уверенность в победе. Три недели спустя про¬

изошло сражение в Коралловом море, которое адмирал

Кинг назвал «первым крупным сражением в истории

флота, когда надводные корабли не обменялись ни одним

выстрелом». (Таких сражений в Тихом океане в даль¬

нейшем было немало.) Это было начало конца японских

побед, хотя в то время лишь немногие способны были

это понять.
Настроение в Вашингтоне полностью изменилось.

Чувство удовлетворения, которое Гопкинс и Маршалл

привезли с собой из Лондона, передавалось от одного

министерства другому, из одной военной организации в

другую: возникло - убеждение — которое, к сожалению,

не подтвердилось немедленно фактами,— что мы перешли

от оборонительной фазы войны к наступательной.
151

После того как Гопкинс сделал свой первый доклад

в Белом доме. Рузвельт телеграфировал Черчиллю, что

он восхищен соглашением, достигнутым р Лондоне. «Мар¬

шалл и Гопкинс,— писал он,— сообщили мне о едино¬

душном мнении по поводу наших предложений [об откры¬

тии второго фронта], и я глубоко благодарен за посла¬

ние, которое вы прислали мне в подтверждение этого.

Я думаю, что результаты этого решения окажутся весьма

неприятными для Гитлера. Это может быть тем клином,

с помощью которого мы добьемся его падения». Руз¬

вельт выражал сомнение, что опасность соединения гер¬

манских и японских сил реальна. Он упоминал о том, что

был очень доволен, получив сердечное послание от Ста¬

лина с сообщением, что Молотов и один русский гене¬

рал будут направлены в Лондон и Вашингтон. «Я хочу

откровенно сказать,— добавлял Рузвельт,— что хотя у

нас имеется еще много общих трудностей, все же сейчас

я более оптимистически расцениваю наше общее военное

положение, чем когда-либо в последние два года».
Гопкинс написал Джекобу Бейкеру, своему старому

другу, с которым вместе работал по оказанию помощи

безработным: «Я возвратился из Лондона, ободренный

всем тем, что там произошло, но я думаю, что это дело

потребует еще много труда. Хотел бы я быть на два¬

дцать пять лет моложе».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ПЕРЕГОВОРЫ В ВАШИНГТОНЕ
Теперь Гопкинсу пришлось заниматься главным об¬

разом проблемой снабжения Советского Союза. Немцы

усиливали свои атаки на маршруте, ведущем к Мурман¬

ску, используя для этого подводные лодки, самолеты и

надводные суда, базировавшиеся в Северной Норвегии.

Здесь, в этих арктических широтах, летом было светло

круглые сутки, и о том, чтобы укрыться под покровом

ночи, не могло быть и речи.
В момент, когда Гопкинс вылетел из Англии, в Ис¬

ландии находилось 15 судов, возвратившихся из рейса

в Мурманск; там было еще 23 судна, ожидавших конвоев.

21 судно, направляемое в Россию, находилось на пол-

пути к Исландии, но эти пароходы пришлось вернуть в

Лох-Ю в Шотландию из-за большого скопления судов

в Рейкьявике. Таким образом, 59 судов, груженных ору¬

диями, самолетами, боеприпасами, нефтью, танками,

грузовиками, различными машинами, медикаментами

и т. д., предназначавшимися для России, простаивали. Для

того чтобы использовать эти суда для какой-либо другой

цели, они были разгружены в Шотландии. Это вызвало

всевозможные желчные обвинения со стороны Москвы,

утверждавшей, что англичане «крадут» ленд-лизовские

материалы, предназначенные для русских. Поэтому бы¬

ли приложены все усилия к тому, чтобы провести суда

до места назначения любой ценой, а эта цена оказалась

ужасной. В течение апреля, мая и июня 84 судна с гру¬

зом в 522 тысячи тонн вышли из портов США в Мур¬

манск. 44 из них с грузом в 300 тысяч тонн прорвались.

Из остальных 17 разгрузились в Шотландии, а 23 были

потоплены противником или погибли в результате ава¬

рий. Позднее потери еще более возросли; в одном конвое
J53

нз 33 судов затонуло 22 судна. Ко всем опасностям это¬

го пути добавлялись еще кошмары самого арктического

океана; члены экипажей этих судов узнали ужас смерти

от замерзания, которая грозила даже тем, кто оставал¬

ся жив после гибели судов.
После Пирл-Харбора путь через Тихий океан до Си¬

бири оставался открытым для русских судов, так как

японцы не хотели, чтобы Советский Союз вступил в вой¬

ну против них, но каждая пуля, посылаемая этим путем,

должна была обойти полсвета, прежде чем ее можно

было пустить в немца. Третий путь — через Персидский

залив — стал самым удобным после открытия Среди¬

земного моря в 1943 году и расширения порта Басры и

реконструкции Иранской железной дороги «забытыми

людьми» из воинских частей в районе Персидского за¬

лива. Пока что, однако, каждый пароход мог совершать

по этому пути всего лишь два полных рейса в год, а не¬

большая пропускная способность порта Басры делала

необходимой разгрузку многих судов в Карачи, в Индии,

где уже после окончания войны все еще оставались не¬

которые грузы, подлежавшие переотправке.
Вскоре после своего возвращения в Белый дом Гоп¬

кинс телеграфировал Черчиллю по поводу обстановки,

сложившейся на морских путях в Мурманск. Ответы

пришли от Черчилля и от Гарримана. В них излагалась

официальная английская точка зрения, заключавшаяся

в том, что ввиду колоссальных. трудностей необходимо

заключить с русскими новое соглашение, предусматри¬

вающее уменьшение обещанных поставок.
Вслед за этим Рузвельт телеграфировал премьер-ми-

нистру, что английские и американские начальники мор¬

ских штабов адмиралы Паунд и Кинг обсуждают спо¬

собы ликвидации образовавшегося затора судов с гру¬

зами, предназначенными для России. Рузвельт указывал,

что если эти суда будут разгружаться и снова загру¬

жаться на английских островах, это может произвести

«весьма неблагоприятное впечатление в России», и вы¬

ражал надежду, что, несмотря на всю рискованность

операции, намеченные конвои под усиленным эскортом

будут проведены до Мурманска.
На это Черчилль ответил: «При всем моем уважении

к вам я должен сообщить, что мы не в состоянии выпол¬

нить то, что вы предлагаете». Он указывал, что проблема
1Г>1

конвоирования восточнее Исландии сводилась не только

к вопросу о выделении эскортных судов, необходимых для

защиты караванов от подводных лодок, но и была свя¬

зана с крупными военно-морскими операциями. Он сооб¬

щал, что в Мурманске стоят теперь два поврежденных

английских крейсера и только что он получил сведения
о	том, что новый линкор «Кинг Джордж» столкнулся с

эсминцем «Пенджаби», который затонул, а его глубин¬

ные бомбы взорвались и повредили линкор. «Могу заве¬

рить вас, г-н президент,— добавил Черчилль,— что мы

напрягаем все свои силы», и он просил не нажимать

больше на англичан.
4 мая Рузвельт отправил Сталину следующую теле¬

грамму:
«Литвинов информирует вас о тех серьезных труд¬

ностях, которые мы испытываем на северном пути

конвоев. Однако я могу заверить вас, что будут при¬

ложены все усилия, чтобы отправлять как можно

больше судов.
Я ожидаю встречи с Молотовым. Мы всё подгото¬

вим, чтобы немедленно обеспечить его транспортом,

как только мы узнаем, каким путем он будет следо¬

вать. Я надеюсь, что во время своего пребывания в

Вашингтоне, он сможет остановиться у меня в Белом

доме, но мы можем, если это будет предпочтительно,

предоставить ему находящийся поблизости частный

дом.
Я хочу выразить свою признательность за сердеч¬

ный прием, оказанный вами адмиралу Стэндли, о

котором я был информирован».
Ответ Сталина был получен 10 дней спустя:
«Благодарю вас за послание, переданное через

М. М. Литвинова. В связи с имеющимися затрудне¬

ниями в доставке и конвоировании судов в СССР я

уже обратился к премьеру Черчиллю с просьбой о

содействии по скорейшему преодолению этих затруд¬

нений.
Так как доставка грузов в мае из США и Англии

имеет безотлагательный характер, то обращаюсь так¬

же к вам, г-н президент, с этой просьбой.
Поездка В. М. Молотова в США и в Англию со¬

стоится с отсрочкой на несколько дней ввиду измен¬
155

чивой погоды. Выяснилось, что эта поездка может

быть осуществлена на советском самолете как в Ан¬

глию, так и в США. Необходимо при этом добавить,

что Советское правительство считает нужным осуще¬

ствить поездку Молотова без какой-либо предвари¬

тельной огласки в печати до возвращения Молотова

в Москву, как это было сделано в связи с поездкой

г-на Идена в Москву в декабре прошлого года.
Что касается места остановки Молотова в Ва¬

шингтоне, то я, как и Молотов, выражаю вам при¬

знательность за сделанные вами предложения».
Некоторое представление о том, насколько грандиоз¬

ной и сложной была проблема судоходства в то время,

можно получить, из следующей записки, которую Гоп¬

кинс послал Льюису Дугласу:
«Я хочу знать, смогу ли я ознакомиться со стати¬

стическими материалами, которые вы ежемесячно

получаете и которые показывают, насколько успешно

идет оборот судов?
Смогу ли я получить сведения, которые показы¬

вают, насколько успешно идут ремонтные работы?
Кстати, используются ли наши предприятия по

ремонту торговых судов все 24 часа в сутки? Распо¬

лагают ли эти предприятия достаточным персоналом?

Какое поощрение получают компании для того, что¬

бы закончить работы как можно скорее? Каковы об¬

щие условия контрактов? Заключаются ли они на ос¬

нове себестоимости плюс накладные расходы?

Сколько часов в среднем работают рабочие на вер¬

фях по ремонту торговых судов? Имеется ли доста¬

точно оборудования или суда должны ожидать своей

очереди в течение долгого времени?
Уверены ли вы в безопасности погрузочно-разгру-

зочных работ? Разрешаете ли вы до сих пор ино¬

странцам, родом из стран противника, работать в*

доках и если да, то почему? Сколько имеется таких

иностранцев и в каких портах? Хорошо ли поставлен

осмотр машинного оборудования? Уверены ли вы в

полной лояльности лиц, наблюдающих за погрузоч-

но-разгрузочными работами? Вы знаете, что утвер¬

ждают, будто нацисты проникли в эти компании.
15(5

Считаете ли вы, что доки достаточно хорошо охра¬

няются, и состоит ли охрана из военных или в неко¬

торых доках все еще стоит частная охрана? Кто про¬

веряет лояльность персонала частной охраны?
Было ли проведено расследование с целью выяс¬

нения, не является ли кто-нибудь из грузчиков или

охранников участником организации «Бунд», или

«Христианского фронта», или других подобных орга¬

низаций, члены которых, как мы можем предпола¬

гать, не хотят, чтобы мы победили в этой войне?»
Следует вспомнить, что Дуглас ушел с поста дирек¬

тора Бюджетного бюро в 1934 году главным образом

из-за своих резких разногласий с президентом по поводу

системы расходования средств на оказание помощи.

Впоследствии он выступал решительно против Рузвель¬

та во время кампаний 1936 и 1940 годов. Поэтому име¬

лись все основания к тому, чтобы он и Гопкинс питали

резкую неприязнь друг к другу. Однако после пораже¬

ния Уилки Дуглас попросил дать ему любую работу,

связанную с военными усилиями, и Гопкинс многое сде¬

лал для того, чтобы предоставить ему видный пост в

Управлении судоходства военного времени, возглавляв¬

шемся адмиралом Лэндом. На все вопросы, указанные

в вышеприведенной записке, ответы не были даны не¬

медленно, но впоследствии это было сделано.
Выполняя свои беспредельно многообразные обязан¬

ности «главнокомандующего Объединенными Нациями»,

Рузвельт не мог полностью игнорировать наличие внут¬

риполитических вопросов, хотя он и предпочел бы это

сделать. 1942 год был годом выборов в Конгресс, и хотя

этому соображению не придавали большого значения в

Белом доме, тем не менее для Капитолия это был вопрос

жнзни и смерти. Сенаторам и членам палаты предста¬

вителей, которым предстояла жестокая борьба за свое

переизбрание, было известно, что, поскольку речь идет о

войне, они могут сохранить чистой свою репутацию, ло¬

яльно голосуя за все требуемые огромные ассигнования,

и они это делали; кроме того, за расходованием средств

внимательно следили с помощью различных методов

расследования, в частности через посредство комиссии

Трумэна. Однако мероприятия, которые влекли за собой

бесцеремонное вмешательство в гражданскую экономь-
J57

ку, порождали серьезные политические споры. Амери¬

канский народ, который с такой готовностью и гордо¬

стью шел на любые жертвы, проливая кровь и пот, ре¬

шительно был против сокращения своих обычных норм

потребления мяса и бензина, а также никак не хотел

умерить свои потребности в таких необходимых предме¬

тах, как электрические сухарницы и резиновые пояса.

Больше чем какой-либо другой народ на земле, амери¬

канцы стойко придерживались принципа, гласившего:

вы можете есть ваш пирог, сохраняя его целым; это

вполне понятно, ибо американцев уверяют еще с колыбе¬

ли, что «сколько бы вы ни съели пирога, вы всегда мо¬

жете получить еще».
В эти бурные недели и месяцы, последовавшие за

Пирл-Харбором, Рузвельт уделял мало внимания воп¬

росу о контроле над гражданской экономикой. Он внял

совету тех, кто утверждал, будто все можно разрешить

на чисто добровольной основе, считая это удобным спо¬

собом уклониться от необходимости решать эту трудную

проблему. В результате над страной возник призрак

инфляции, а это было нечто такое, что Рузвельт мог яс¬

но понять, прекрасно помня период первой мировой вой¬

ны и ее ужасные последствия. В своем послании Кон¬

грессу 27 апреля и в своей «беседе у камелька» на

следующий день он обратил внимание на это опасное

положение и призывал к проведению программы из 7

пунктов:
1.	Мы должны установить высокие налоги и удер¬

живать личные доходы и доходы корпораций на ра¬

зумном уровне, причем под словом «разумный» по¬

нимается низкий уровень.
2.	Мы должны установить высший предел цен,

уплачиваемых потребителями, розничными торговца¬

ми, оптовыми торговцами и промышленниками за по¬

купаемые ими товары, а также высший предел квар¬

тирной платы во всех районах, где имеются военные

предприятия.
3.	Мы должны стабилизировать заработную пла¬

ту, получаемую людьми за свою работу.
4.	Мы должны стабилизировать цены, получаемые

сельскохозяйственными производителями за выра¬

щенные ими продукты.

5.	Мы должны поощрять всех граждан принять

на себя долю расходов по одержанию победы в этой

войне путем покупки облигаций военного займа на

заработанные ими деньги, вместо того чтобы исполь¬

зовать эти деньги на покупку предметов, не являю¬

щихся остро необходимыми.
6.	Мы должны установить нормирование всех де¬

фицитных товаров первой необходимости таким об¬

разом, чтобы они могли распределяться между по¬

требителями на справедливой основе, а не только в

зависимости от способности уплачивать за них высо¬

кие цены.
7.	Мы не должны поощрять покупку в кредит и

в рассрочку и должны поощрять погашение долгов,

выкуп закладных и других обязательств, ибо это по¬

ощряет сбережения, сдерживает покупательную спо¬

собность и увеличивает в руках кредиторов средства,

которые могут быть использованы на приобретение

облигаций военного займа.
Каждому из этих семи пунктов Рузвельт предпосы¬

лал слова: «Для того чтобы предотвратить рост кривой

прожиточного минимума...» Однако он еще не понял по-

настоящему необходимости жесткого нормирования и

контроля над ценами; его обобщения были слишком ши¬

рокими, и члены Конгресса, опасавшиеся гнева своих

избирателей, могли избегать этого вопроса, пока Руз¬

вельт не изложил его им точным и недвусмысленным

языком четыре месяца спустя.
В «беседе у камелька» у Рузвельта имелось чрезвы¬

чайно важное место, в котором излагались основы на¬

меченной стратегии:
«Кажется, будто положение в районе Средиземно¬

го моря не изменилось. Однако этому положению

уделяется большое внимание.
Недавно мы получили сведения об изменении со¬

става правительства, которое обычно называется

правительством Французской республики — имя, до¬

рогое сердцу всех приверженцев свободы; имя и ин¬

ститут, которые, как мы надеемся, вскоре будут пол¬

ностью восстановлены во веем своем достоинстве.
В течение всего периода оккупации Франции

нацистами мы надеялись па сохранение такого фран¬
159

цузского правительства, которое пыталось бы вернуть

себе независимость, для того чтобы восстановить

принципы «свобода, равенство и братство», а также

историческую культуру Франции. Наша политика

была последовательной с самого начала. Однако в

настоящее время мы обеспокоены, мы опасаемся, что

те, кто недавно пришел к власти, могут попытаться

подчинить храбрый французский народ нацистскому

деспотизму.
Объединенные Нации, если это потребуется, при¬

мут меры, необходимые для предотвращения исполь¬

зования державами оси в своих военных целях фран¬

цузской территории в# любой части света. Хороший

народ Франции поймет, что Объединенные Нации

должны прибегнуть к таким действиям, для того что¬

бы предотвратить оказание помощи армиям, флотам

или воздушным силам Германии, Италии и Японии.
Огромное большинство французского народа по¬

нимает, что борьба, которую ведут Объединенные

Нации,— это их борьба, что наша победа означает

восстановление свободной и независимой Франции,

а также спасение Франции от рабства, которое было

бы навязано ей ее внешними врагами и ее внутрен¬

ними предателями.
Мы знаем истинные настроения французского на¬

рода. Мы знаем, что глубокая решимость всячески

воспрепятствовать осуществлению плана держав оси

передается от оккупированной Франции через Фран¬

цию Виши народам французских колоний на всех

океанах и всех континентах».
Эти слова были обращены, конечно, непосредственно

к французскому народу в самой Франции, в Северной

и Западной Африке, а в данный момент в особенности

к населению острова Мадагаскар. Когда Рузвельт во

время этой «беседы у камелька» говорил о системе ра¬

ционирования и контроля над ценами, он знал, что ан¬

глийские войска уже находятся в пути, намереваясь за¬

хватить этот стратегически важный французский остров

у восточного побережья Африки. Мадагаскар был рас¬

положен на морском пути от мыса Доброй Надежды к

средневосточным портам, включая Басру, и далее к Ин¬

дии. Захват его был бы чрезвычайно выгоден для япои-
160

цев, и, учитывая положение, сложившееся в тот момент

в Индийском океане, японцы, весьма вероятно, могли

бы захватить его. Если бы они высадили свои войска на

острове, вишийские власти, очевидно, капитулировали

бы перед ними без борьбы, как это они сделали в Индо-

Китае. Поэтому шаг, предпринятый англичанами и под¬

вергшийся всестороннему обсуждению между Лондоном

и Вашингтоном, а также обсуждавшийся с Гопкинсом и

Маршаллом на происходивших незадолго до этого со¬

вещаниях, был искренне одобрен Рузвельтом как дока¬

зательство способности Объединенных Наций захватить

важный пункт прежде, чем это сделает противник.
1	мая Черчилль телеграфировал Рузвельту условия, ко¬

торые должны были быть предложены местному губер¬

натору. Эти условия предусматривали следующие гаран¬

тии: территория острова должна была остаться частью

Французской империи; проживающие на острове фран¬

цузы, которые пожелают вернуться во Францию, будут

репатриированы при первой же возможности; жалованье

и пенсии всем должностным лицам, которые решат со¬

трудничать, сохранятся; торговля будет восстановлена

и будут предоставлены различные экономические бла¬

га и т. д. Надеялись, что губернатор и другие предста¬

вители власти проявят здравый смысл и не окажут ни¬

какого сопротивления англичанам. Эта надежда оказа¬

лась тщетной. Рузвельт выразил свое одобрение этого

мероприятия в посланиях, отправленных в Виши, как

только от английского командующего было получено

известие о том, что войска двинулись в путь, но старики

из Виши заговорили о священном «долге», который по¬

буждает французов до конца защищать французский су¬

веренитет от английских, американских войск или войск

свободных французов, но не от немцев или японцев.

Адмирал Дарлан направил властям Мадагаскара сле¬

дующее послание:
«Не забывайте, что англичане предали нас во

Фландрии, что они предательски напали на нас в

Мерс-эль-Кебире, в Дакаре и в Сирии, что они уби¬

вают гражданское население на территории нашей

страны [во время бомбежек] и что они пытались умо¬

рить голодом женщин и детей в Джибути».
1 1 Роберт ИІсрвуд, т. 2
161

В результате борьба па Мадагаскаре продолжалась

несколько месяцев.
Спустя некоторое время от советника американского

посольства в Виши С. Пинкнея Такка было получено

весьма интересное сообщение, касающееся позиции ге¬

нерала Вейгана, находившегося в отставке и проживав¬

шего в Канне со времени его отстранения от командо¬

вания в Северной Африке за полгода до этого. Эта ин¬

формация была получена окольным путем, так как Вей-

ган находился под таким строгим наблюдением, что, как

указывал Такк, «генерал не мог даже высморкаться

без того, чтобы не услышали в Виши», но начальник

разведывательного отдела военного министерства гене¬

рал Стронг полагал, что эти сведения являются досто¬

верными. Согласно этой информации, Вейган придержи¬

вался следующей точки зрения.
Он считал, что союзникам следует высадиться в кон-

тинентальной Франции, предпочтительнее в северной, в

оккупированной немцами части ее, а не в Северной Аф¬

рике. Он указывал, что военный и административный

аппарат, созданный им в Северной Африке, серьезно

ухудшился со времени его отставки, что моральное со¬

стояние тамошнего населения является настолько пло¬

хим, что высадка американских войск будет встречена

с полным безразличием, если не с прямой враждебно¬

стью. Он решительно считал, что борьбы между фран¬

цузами и американцами следует избегать любой ценой,

ибо уже достаточно много боев было между англи¬

чанами и французами. Такк указывал в своей теле¬

грамме:
«С другой стороны, он [Вейган] считает, что прак¬

тически вся французская армия во французской ме¬

трополии, не колеблясь, откажется от своей верности

ослабевающему правительству Виши и поддержит

американские войска, высадившиеся в самой Фран¬

ции. Он считал чрезвычайно важным, чтобы француз¬

ские патриоты тотчас разработали планы создания

временного правительства, которое должно быть не¬

медленно признано оккупационными войсками и явит¬

ся требуемой законной властью, психологически не¬

обходимой по крайней мере для офицеров француз¬

ской армии».
J 62

Б своей речи, произнесенной 28 апреля, Рузвельт за¬

явил:
«Сегодня наши самолеты помогают обороне фран¬

цузских колоний, и вскоре американские «Летающие

крепости» будут сражаться за освобождение погру¬

женного во мрак европейского континента».
Речь шла о вопросе, который породил некоторые раз¬

ногласия между Лондоном и Вашингтоном. Англичане

хотели, чтобы американские бомбардировщики* были

переданы английской авиации и обслуживались англий¬

скими экипажами. Руководители американских военно-

воздушных сил — генералы Арнольд, Карл Спаатс, Айра

Экер хотели сами вступить в действие, используя амери¬

канские бомбардировщики, укомплектованные амери¬

канскими экипажами и действующие под американским

командованием с баз в Соединенном Королевстве.
В телеграмме на имя Черчилля Рузвельт указывал,

что, по его мнению, все резервы американских самоле¬

тов, за исключением нужного количества, находящегося

на английских островах, должны быть изъяты из резер¬

ва, где они фактически находились в бездействии, и вве¬

дены в действие с тем, чтобы можно было в максималь¬

ной степени и беспрерывно мериться силами с противни¬

ком в боях.
«Я думаю,— указывал Рузвельт,— что минималь¬

ное число самолетов в целях обеспечения безопас¬

ности должно оставаться в резерве и использоваться

для боевой и летной подготовки, а максимальное число

самолетов должно быть выделено для боев. Для са¬

молетов американского производства, находящихся

на различных боевых фронтах, следует выделить зна¬

чительно большее число американских летчиков и

других членов экипажей, чем в настоящее время.

Я посылаю в Лондон генерала Арнольда и адмирала

Тауэрса для обсуждения весьма важных деталей об¬

щих принципов, намеченных в этой телеграмме».
Ответ Черчилля был составлен в характерных для

него выражениях:
«Мы понимаем и уважаем тот великодушный им¬

пульс, который побуждает военно-воздушные силы

Соединенных Штатов бросить как можно скорее в
11*
163

бой американские жизни. Богу известно, что мы не

имеем права претендовать на незаслуженный приори¬

тет в рядах отличившихся. Пусть каждый из нас сде¬

лает все, что в его силах. Пусть так будет до самого

' конца».
Черчилль просил далее, чтобы Арнольд и Тауэре при¬

были в Лондон как можно скорее. (Адмирал Джон Тау¬

эре был начальником управления авиации морского ми¬

нистерства.) Несмотря на пылкие заверения, содержав¬

шиеся в начале телеграммы Черчилля, английская

авиация все еще хотела получить бомбардировщики без

экипажей, и много трудностей еще предстояло преодо¬

леть, прежде чем 8-й воздушный флот США следующей

зимой мог начать свои исторические операции из

Англии.
Значительно труднее было разрешить проблему до¬

ставки самолетов в Советский Союз. После зимних

контратак русские ожидали теперь в весенние и летние

месяцы нового германского наступления, и больше все¬

го они нуждались в истребителях, а не в бомбардиров¬

щиках. Поскольку в это время не было истребителей,

обладавших достаточным радиусом действия для пере¬

летов в любом месте через Атлантику, вставала трудная

проблема судоходства, хотя ее и можно было бы до не¬

которой степени разрешить, собрав самолеты в Африке

и отправив их в Россию через Иран. Был еще значитель¬

но более легкий и простой путь — через Аляску в Си¬

бирь. 1 мая Гопкинс обсудил этот вопрос с генералом

Эйзенхауэром, и военное министерство разработало

практически осуществимые и сравнительно простые пла¬

ны, по которым самолеты должны были совершать пере¬

леты непосредственно с авиационных заводов в Соеди¬

ненных Штатах до советских аэродромов в Сибири за

несколько дней; и все же это оказалось одним из тех

предложений, в отношении которых русские, ко всему от¬

носившиеся с подозрением, проявили упрямство, и хотя

«в принципе» они согласились, тем не менее прошло, к

сожалению, много времени, прежде чем они предприня¬

ли необходимые меры для открытия этого разумного

пути через Фербенкс на Аляске.
Документы этого периода показывают, как сильна

была решимость рассеять подозрения русских в отноше¬
164

нии мотивов, которыми руководствуются американцы.

Гопкинс получил предложение о том, что ввиду «ряда

стратегических соображений, в силу которых район Во¬

сточной Сибири приобретает первостепенное значение»,

правительство Соединенных Штатов может счесть жела¬

тельным направить в Сибирь под маской представителей

по вопросам ленд-лиза «лиц, способности и благоразу¬

мие которых проверены» (то есть секретных агентов).

Гопкинс отверг это предложение, заявив:
«Я не вижу, каким образом можно было бы раз¬

решить сибирский вопрос, направив в этот район

представителя по ленд-лизу. Вопрос воздушных пу¬

тей в Россию тщательно изучался и изучается, и

ввиду моих отношений с русскими я не решаюсь дей¬

ствовать здесь иначе, как прямым путем».
1	мая Гитлер и Муссолини встретились, на этот раз

около Зальцбурга, и снова весь мир стал ждать следую¬

щего крупного немецкого наступления. В этом году оно

началось поразительно поздно. Черчилль заявил:
«Мы живем сейчас в обстановке предштормового

затишья, но все же затишья, в ожидании, что ураган

снова начнет бушевать с полной силой на русском

фронте. Мы не можем сказать, когда он начнется, пока

что мы еще не видели никаких признаков той огром¬

ной концентрации германских сил, которая обычно

предшествует их широким наступлениям. Возможно,

эти операции успешно маскируются, а может быть, они

еще не начались на Востоке. Но сейчас уже 10 мая, и

дни проходят. Мы шлем свой привет русским армиям

и надеемся, что тысячи танков и самолетов, посланных

им в помощь из Англии и Америки, окажутся полез¬

ным вкладом в их собственные чудодейственно создан¬

ные и реорганизованные боевые ресурсы».
Все считали, что когда германское наступление начнет¬

ся, то оно будет направлено на юг, в сторону Среднего

Востока,— либо через Кавказ, либо через Турцию, либо

через оба эти района. Турция была одним из самых важ¬

ных районов с точки зрения экономической и политиче¬

ской войны, и считалось, что она больше, чем другая

нейтральная страна, заслуживает помощи на основе
165

ленд-лиза. Гопкинс получил отчет о создавшемся положе¬

нии от своего друга —посла в Анкаре — Штейнгардта:
«Я не вижу никаких доказательств того, что немцы

намерены в ближайшем будущем напасть на Турцию.

Хотя они подготовили для этой цели базы на Балка¬

нах, тем не менее в Греции и Болгарии в настоящее

время нет достаточного числа немецких войск для

того, чтобы такое нападение могло быть предпринято.

Во всяком случае, им потребуется по меньшей мере две

недели, чтобы перебросить войска на исходные пози¬

ции. Я думаю, что критический момент для турок на¬

ступит тогда, когда в ходе предстоящего наступления

в Южной России немцы либо остановятся, либо же

прорвутся на Кавказ. В обоих случаях немцам при¬

дется решать, следует ли им попытаться прорваться

в Турцию через район с очень тяжелыми географиче¬

скими условиями или же лучше продолжать громить

русских. В высшей степени невероятно, чтобы какое-

либо из этих условий возникло до июля или августа.
Я убежден, что, учитывая нынешнее состояние духа

турок, они будут сражаться, если подвергнутся на¬

падению...
Однако, хоть я и считаю, что армия не ударит ли¬

цом в грязь в случае нападения, нельзя ожидать от

нее такого сопротивления, какое оказали русские, ибо

у турок нет танков и имеется лишь небольшая устарев¬

шая авиация, которая, вероятно, не продержалась бы

против немцев более двух-трех дней. Турецкая артил¬

лерия также очень невелика. С другой стороны, если

турки отступят в горы, они доставят немцам массу не¬

приятностей, особенно если к тому времени к ним на

помощь подоспеет английская авиация и некоторое

количество английской артиллерии.
Как я сообщал вам в телеграмме в Лондон, мартов¬

ские поставки по ленд-лизу и новая программа ленд-

лиза сильно подействовали на настроение турок. По¬

следние две недели виднейшие правительственные

должностные лица всячески выражали мне свое удо¬

влетворение по поводу увеличения поставок. Разоча¬

рование, которое они испытывали в начале года, со¬

вершенно исчезло. Сейчас они сравнивают невыпол¬

ненные немцами обещания поставить вооружение с
166

нашими непрерывно увеличивающимися поставками,

и я думаю, что сейчас дела обстоят неплохо. Я очень

благодарен вам за увеличение и ускорение этих поста¬

вок, которые существенно укрепили наши позиции в

этой стране.
В результате турки опасаются немцев и горячо на¬

деются на англо-американскую победу, хотя в то же

время не доверяют Советам и сомневаются, чтобы

Соединенным Штатам и Великобритании удалось

удержать победоносный Советский Союз от захвата

проливов. В настоящее время трудно предсказать,

как далеко зайдут события в этом направлении. Я по-

прежнему надеюсь, что как у турок, так и у русских

достаточно здравого смысла, чтобы не пойти дальше

взаимных попреков, уже имевших место».
Гопкинс получил 12 мая совершенно неофициальное

сообщение о том, что Черчилль намерен отозвать лорда

Галифакса в Лондон; предполагалось, что Галифакс ста¬

нет членом кабинета и лидером палаты лордов. Пост

английского посла займет лорд Бивербрук. Обсудив это

предложение с президентом, Гопкинс телеграфировал

Черчиллю, что «мысль о посылке Макса безусловно удач¬

на. Здесь считают, что он может быть крайне полезен,

учитывая проблемы, стоящие перед нашими двумя стра¬

нами». Я не знаю, получила ли эта мысль дальнейшее

развитие, поскольку никаких письменных следов не оста¬

лось, но она представлялась весьма интересной и значи¬

тельной как Рузвельту, так и Гопкинсу в то время, по¬

скольку Бивербрук как в частных кругах, так и в глазах

общественности прослыл энергичным, решительным по¬

борником второго фронта.
Бивербрук открыто поднял этот вопрос 23 апреля в

своей речи, произнесенной в Нью-Йорке. Хотя Бивербрук

уже не был членом правительства, его связи с Черчиллем

были настолько тесными, что его мнение повсюду вос¬

принималось как изложение официальной английской по¬

литики. Одиако, насколько мне известно, Бивербрук не

согласовал свою речь с Черчиллем или с кем-либо из

членов английского правительства, но зато подробно об¬

судил ее в Белом доме с президентом и Гопкинсом. Та¬

ким образом, речь его получила официальную, хотя и не¬

гласную санкцию. Назначение Бивербрука английским
117

послом после сделанных им заявлений было бы фактиче¬

ски новой формой обязательства открыть второй фронт.
По мере того как приближалось время визита Моло¬

това в Вашингтон, планы большого наступления в Европе

поглощали все больше внимания в Белом доме, хотя Гоп¬

кинс продолжал поддерживать тесную связь с доктором

Сун Цзы-венем, президентом Квесоном и Тихоокеанским

военным советом. В ту пору и долгое время спустя во вся¬

кой подготовке к комбинированным операциям самым

узким местом были десантные суда. Рузвельт обсудил

этот вопрос с Гопкинсом во всех подробностях и набро¬

сал два эскиза, изображавших десантные суда, какими

он их себе представлял. Эти рисунки были сделаны на

листке из блокнота для служебных записок. На листках

блокнота по заказу кого-то была отпечатана следующая

надпись: «С письменного стола Франклина Д. Рузвель¬

та». Президент не любил эти блокноты и редко пользо¬

вался ими. Я не знаю, что за суда он хотел изобразить

своими рисунками и послужили ли эти рисунки руковод¬

ством для инженеров-судостроителей. В то время шли

долгие споры вокруг проекта лихтеров длиной в 50 фу¬

тов, предназначенных для перевозки танков. По плану

в ближайшие три месяца нужно было выпустить 600 та¬

ких судов; потребность в них была определена с учетом

предстоящей операции «Следжхэммер», но понадобился

вдвое больший срок, чтобы изготовить это количество.

<<В этом отставании производства,— говорится в офици¬

альных документах,—вряд ли можно винить промыш¬

ленность или правительственные органы, наблюдающие

за производством. Главная трудность в том, что высшие

должностные лица, ответственные за стратегическое пла¬

нирование, не предусмотрели заблаговременно потреб¬

ности в десантных судах для североафриканской кампа¬

нии». Задержка была вызвана также нежеланием

военно-морского ведомства предоставить верфи и дефи¬

цитные материалы для строительства судов, предназна¬

чавшихся для операций, которые должна была по сути

дела проводить армия. В марте 1942 года десантные

суда стояли на десятом месте в списке очередности воен¬

но-морского судостроения. К октябрю, перед самой вы¬

садкой в Северной Африке, они передвинулись на второе

место, уступая только авианосцам, но в следующем ме¬

сяце отодвинулись на двенадцатое. Генерал Маршалл
168

писал, что из всех стратегических проблем, возникших

через год на Тегеранской конференции, «самой крупной

была острая нехватка десантных судов».
Во время одной из своих частых вспышек раздражи¬

тельности Гопкинс заявил: «Виднейшие специалисты мо¬

гут произвести подсчеты и договориться, президент и

премьер-министр вместе со всеми генералами, адмирала¬

ми и маршалами авиации могут принять решение при¬

ступить к делу, а через несколько месяцев кто-нибудь

задаст вопрос: «Где же десантные суда?» или «А что ста¬

ло со средними бомбардировщиками, которые мы обеща¬

ли Китаю?»— затем начинается расследование, и целые

недели уходят на то, чтобы выяснить, что заказы намерен¬

но задержаны каким-нибудь подполковником на Кон-

ститьюшн авеню» К
Если даже сделать скидку на некоторое преувеличе¬

ние, то все же это слишком часто оказывалось правдой,

особенно в 1942 году, когда в военном и морском мини¬

стерствах о производственных планах президента гово¬

рили с насмешкой, как о «цифровом азарте». Было впол¬

не простительно, что многие офицеры скептически отно¬

сились к экстравагантной программе, поступившей из

Белого дома: они считали, что могут рассчитывать лишь

на минимум производственной мощности, а потому по¬

стоянно были готовы отстаивать этот минимум для тех

вооруженных сил, которые они обслуживали.
В Лондоне Молотов вел переговоры относительно до¬

говора об англо-советском союзе, повторявшего в основ¬

ном военные соглашения, заключенные 12 июля 1941 го¬

да, и принципы Атлантической хартии в их применении

к послевоенному миру и, в частности, к возможному воз¬

рождению германской опасности.
Черчилль сообщил 28 мая Рузвельту по телеграфу о

своих переговорах с Молотовым. Как премьер-министр,

так и Иден тщательно избегали принятия на себя каких-

либо определенных обязательств, которых добивались

русские, относительно открытия второго фронта в
1942	году. Они ограничились обсуждением нынешнего

состояния разработанных планов операции «Болеро»,

«Следжхэммер» и «Раундап» и уговаривали Молотова
1 Улица в Вашингтоне, где расположены некоторые правитель¬

ственные учреждения США.— Прим. ред.
169

еще раз посетить Лондон, когда, как они думали, можно

будет говорить о будущем с большей определенностью.

(Имелось в виду, конечно, что Молотов остановится в

Лондоне после того, как они узнают, что сказал ему пре¬

зидент.) В той же телеграмме Черчилль сообщал, что

вскоре в Вашингтон должен прибыть Маунтбэттен, ко¬

торый проинформирует президента и начальников шта¬

бов относительно трудностей, возникших при планирова¬

нии, и сделает новое предложение (известное под назва¬

нием «Джупитер») о высадке в Северной Норвегии,

которая позволит соединиться на суше с русскими и тем

самым сильно упростит задачу доставки материалов в

Советский Союз. «Нам,— добавил Черчилль,— никогда

не следует упускать из виду операцию «Джимнаст». Чер¬

чилль сказал также, что он и Молотов многого добились

в отношении «сближения и доброй воли». Эта телеграмма

была для Рузвельта, Гопкинса, Маршалла и Кинга пер¬

вым тревожным сигналом, говорившим о том, что англи¬

чане начинают подумывать об отвлекающих операциях

вдали от основного пункта фронтального нападения че¬

рез Ла-Манш.
Молотов прибыл в Белый дом в пятницу 29 мая, око¬

ло 4 часов дня. В тот же день он имел встречу с прези¬

дентом, на которой присутствовали Хэлл, Гопкинс, посол

Литвинов и два переводчика — Павлов и Сэмюэл Кросс,

профессор славянских языков и литературы Гарвардско¬

го университета. Запись этой первой встречи, составлен¬

ная Кроссом, гласит:
«После обычной церемонии представлений и при¬

ветствий Молотов передал добрые пожелания от

Сталина, на которые президент ответил сердечной

взаимностью. На вопрос президента о здоровье Ста¬

лина Молотов ответил, что, хотя его шеф отличается

исключительно крепким здоровьем, события послед¬

ней зимы и весны потребовали от; пего огромного на¬

пряжения сил.
Молотов сказал, что перелет из Москвы в Лондон,

а оттуда в Исландию, Лабрадор и Вашингтон не был

особенно неприятным или утомительным. Его самолет

совершил перелет из Москвы в Лондон через линию

фронта и Данию примерно за десять часов, но это

было не очень хорошее время, так как прежде такой
170

же перелет совершался за семь с половиной часов.

Он объяснил, что его военный советник сломал себе

коленную чашечку во время автомобильной катаст¬

рофы в Лондоне и вынужден был остаться в Англии.

В связи с этим Молотов выразил сожаление, что ему

придется выступать и в роли дипломата и в роли воен¬

ного. Президент заметил, что среди присутствующих

нет военных специалистов, но что завтра Молотов по¬

лучит возможность побеседовать с генералом Мар¬

шаллом и адмиралом Кингом.
Молотов выразил намерение всесторонне обсудить

военное положение. Он подробно говорил о нем с

Черчиллем, который не смог дать сколько-нибудь оп¬

ределенного ответа на поднятые Молотовым вопросы,

но предложил, чтобы Молотов после своих перегово¬

ров с президентом вернулся через Лондон, и тогда в

свете вашингтонских переговоров можно будет дать

более конкретный ответ.
Президент указал, что у нас имеются сведения о

скоплении большого количества японских военных ко¬

раблей на островах Фучья и Марианских, но что мы

не можем еще сказать, будут ли они брошены против

Австралии, Гавайских островов, Аляски или, может

быть, Камчатки. Молотов сказал, что ему об этом не¬

известно, но он не сомневается в том, что японцы сде¬

лают все от них зависящее, чтобы запугать Советский

Союз.
Президент согласился с замечанием Молотова, что

главным врагом является Гитлер, и упомянул о своих

неоднократных заявлениях на Тихоокеанской конфе¬

ренции, что, пока не прояснится положение на евро¬

пейском фронте, нам следует на Тихом океане зани¬

мать оборонительную позицию. Было трудно, добавил

он, убедить других в правильности этого взгляда, но

теперь, по его мнению, он уже является общепри¬

нятым.
Президент заметил, что он должен поставить пару

вопросов, поднятых государственным департаментом,

и что их можно будет обсудить с Молотовым или же

их обсудят между собой Литвинов и государственный

секретарь Хэлл, как будет сочтено более целесооб¬

разным,
Г71

Затем президент спросил, какими сведениями рас¬

полагает Молотов относительно обращения нацистов

с советскими военнопленными. Комнссар ответил, что,

судя по данным, полученным в Москве не только от

собственных агентов, но также из польских и чешских

источников, ясно, что с русскими военнопленными

обращаются жестоко и бесчеловечно. Об этом сообщи¬

ли и 25 советских военнопленных, бежавших из Нор¬

вегии в-Швецию. Молотов заметил, что немцы не счи¬

тают себя связанными какими бы то ни было прави¬

лами, хотя Советский Союз, насколько мог,

действовал в соответствии с Гаагской конвенцией.
Президент выразил надежду, что в крайнем случае

можно будет заключить какие-то соглашения об об¬

мене списками военнопленных. Молотов подчеркнуто

ответил, что его правительство не намерено вести с

немцами переговоры о каком бы то ни было соглаше¬

нии, которое дало бы им хоть малейший повод утвер¬

ждать, что они (немцы) соблюдают какие-то правила,

чего нет на самом деле. Молотов не проявил интере¬

са к первоначальному предложению президента. Пре¬

зидент заметил, что у нас есть аналогичная проблема

в связи с нашими гражданами, находящимися в пле¬

ну у японцев. Хотя в данный момент мы не имеем

официального подтверждения радиосообщений о пло¬

хом обращении с ними, этим военнопленным выдают

японский армейский паек, что для белого человека

равносильно голодному пайку.
У президента имелся меморандум о состоянии со¬

ветско-турецких отношений, сильно ухудшившихся по

сравнению с прошлым. В меморандуме выражалась

готовность нашего правительства содействовать лю¬

бым образом улучшению этих отношений. Молотов

кратко ответил, что он готов обсудить этот вопрос.
Президент коснулся также волнений среди курдов

в Восточном Иране и выразил надежду, что сотруд¬

ничество, ныне существующее между советскими и

иранскими властями, сохранится и будет проявлять

себя при случае. Молотов сказал, что он знаком с си¬

туацией и разделяет надежды президента.
В ходе беседы президент спросил Молотова, не за¬

метил ли тот, что стало поступать все больше сооб¬

щений об ухудшении морального состояния Герма¬
172

нии. Молотов согласился, что такие сообщения участи¬

лись, но не высказался по поводу их значения.
Президент рассказал о своих планах продолжения

переговоров и о намерении принять лиц, сопровож¬

давших Молотова, и летчиков, доставивших его в

Америку. Молотов решил провести ночь с пятницы на

субботу в Белом доме и удалился под тем предлогом,

что хочет отдохнуть, хотя перед обедом он предпри¬

нял прогулку с Литвиновым, которого, к явному не¬

удовольствию посла, решено было не привлекать к

участию в переговорах на следующий день».
Лично Гопкинс так описал эту же встречу:
«Молотов и президент тепло приветствовали друг

друга. Молотов горячо поблагодарил за приглашение

приехать в Америку и передал президенту привет от

Сталина. Было довольно трудно сломать лед, хотя

это, видимо, объяснялось не отсутствием любезности

и сердечности со стороны Молотова.
На столе у президента лежали два или три мемо¬

рандума, о которых я никогда раньше не слышал и

которые, очевидно, были ему вручены государственным

департаментом. В этих меморандумах государствен¬

ный департамент предлагал свои добрые услуги в раз¬

решении трудностей в отношениях, с одной стороны,

между русскими и иранцами и, с другой — между рус¬

скими и турками. Мне показалось, что это не произ¬

вело на Молотова большого впечатления. Так я, во

всяком случае, думал, ибо он прямо сказал президен¬

ту, что русским больше известно об их отношениях с

Ираном и Турцией, чем нам. Я, признаюсь, не понял,

как могли быть конкретно оказаны наши добрые

услуги.
Кроме того, государственный департамент, очевид¬

но, хочет, чтобы Россия подписала Женевскую кон¬

венцию от 1929 года относительно обращения с воен¬

нопленными либо примкнула к ней. Это соглашение

требует от присоединяющихся стран, чтобы они поз¬

волили нейтральному органу, такому, как Междуна¬

родный Красный Крест, обследовать лагери для воен¬

нопленных. Не нужно знать особенно много о России

или о Германии, чтобы понять, что нет ни малейшего

шанса на то, что они разрешат Международному
173

Красному Кресту действительно обследовать лагери

для военнопленных. Окончательный ответ Молотова

гласил: «Зачем нам давать немцам дипломатические

преимущества и позволять им утверждать, будто они

придерживаются международного права? Германия

вполне может заявить о своем согласии, а затем, ко¬

нечно, не сделает ничего, ибо ей нельзя доверять».
Молотов указал, что с точки зрения пропаганды

было бы ошибкой дать Германии возможность зая¬

вить, что немцы принадлежат к числу народов, при¬

держивающихся международного права. Он сказал,

что все полученные Россией сообщения об обращении

с русскими военнопленными свидетельствуют о том,

что с ними обращаются крайне скверно. 25 военно¬

пленных, бежавших недавно из норвежских лагерей

для военнопленных, рассказали о том, как немцы мо¬

рили их голодом и подвергали избиениям.
Думаю, что государственному департаменту нелег¬

ко будет раскусить этот орешек.
Позднее Хэлл вручил мне меморандум, где пере¬

числялись вопросы, которые он хотел бы обсудить с

Молотовым за время пребывания его у нас. Интерес¬

но, что ни один из этих вопросов не имел ни малейше¬

го отношения к войне на русском фронте, хотя'первые

четыре имели важное значение для нас, но очень ма¬

лое для русских, если мы не поднимали их всерьез.
Президент говорил с Молотовым о японцах. Моло¬

тов сказал, что японцы готовы всеми способами ме¬

шать переброске дивизий из Сибири на германский

фронт, и он считает, что они намереваются постоянно

угрожать Сибири, чтобы оттуда нельзя было оттянуть

никаких войск.
Президент сказал Молотову, что, по его мнению,

японский флот может нанести удар в одном из четы¬

рех направлений: в сторону Австралии и Новой Ка¬

ледонии; по Мидуэю, Гуаму и Гавайским островам;

по Алеутским островам или, наконец, по Камчатке.
Молотов указал, что, хотя Камчатка и обороня¬

ется, оборона ее недостаточна, так как русские не мо¬

гут выделить для ее защиты необходимого количест¬

ва войск и орудий.
Далее речь зашла о применении отравляющих ве¬

ществ. Молотов сказал, что имеются признаки того,
174

Что немцы перебрасывают на русский фронт большое

количество отравляющих веществ, хотя до сих пор

они не применялись.
Совещание, видимо, не могло дать быстрых ре¬

зультатов, и я высказал предположение, что, возмож¬

но, Молотову хочется отдохнуть.
Литвинов в течение всего совещания сидел со ску¬

чающим видом, с выражением скепсиса на лице. Он

приложил все усилия к тому, чтобы Молотов остано¬

вился в Блейр-Хаузе, но Молотов, очевидно, хотел про¬

вести хоть одну ночь в Белом доме, и поэтому его по¬

местили в комнате напротив. Я зашел на минуту, что¬

бы переговорить с ним после совещания, и он

поиросил прислать к нему одного из его секретарей,

что и было сделано».
Ниже следует текст меморандума, врученного Гопкин-

су Хэлл ом:
A.	Создание авиатрассы Соединенные Штаты —

Советский Союз через Аляску и Сибирь для перебро¬

ски самолетов.
Б. Открытие линии, обслуживаемой гражданской

авиацией, между Соединенными Штатами и Владиво¬

стоком или каким-нибудь другим железнодорожным

узлом в Сибири через Аляску.
B.	Открытие гражданской авиационной линии меж¬

ду Соединенными Штатами и Советским Союзом че¬

рез Африку и Средний Восток.
Г. Открытие пути для доставки снаряжения через

Советский Союз в Китай.
Д. Финляндия.
Е. Экономические вопросы.
Ж. Иран.
3.	Турция.
И. Женевская конвенция 1929 года об обращении

с военнопленными.
В 7 часов 40 минут вечера группа собралась в том же

составе, за исключением Хэлла, в овальном кабинете для

обеда и беседы, затянувшейся до полуночи.
В этот вечер Рузвельт много говорил о своем желании

приступить после войны к разоружению, сохранив ору¬

жие только в целях осуществления полицейских функций
175

Із	мйре, особенно в отношении Германии и Японии, чтобы

гарантировать себя от новой агрессии с их стороны. Он

был глубоко убежден, что мировое хозяйство не оправит¬

ся, если все страны — большие и малые — будут вынуж¬

дены нести на себе бремя вооружений. Он сказал Молото¬

ву то, что говорил в эти военные годы многим другим. Он

считал, что мир можно будет установить и гарантировать

по меньшей мере на 25 лет или на такой срок, какой мо¬

жет надеяться прожить кто-либо из поколения Рузвельта,

Сталина’и Черчилля,— этот срок Рузвельт имел в виду,

когда он говорил о «будущем, которое можно предвидеть».
Профессор Кросс впоследствии записал:
«К концу беседы президент спросил Молотова, нет

ли среди американцев таких, с которыми он особенно

хочет повидаться, на что Молотов ответил, что хотел

бы, если возможно, приветствовать бывшего посла в

СССР Дэвиса. До того он с большой похвалой ото¬

звался об адмирале Стэндли, в связи с чем президент

заметил, что он остановил свой выбор на адмирале

ввиду его прямоты, откровенности и простоты. Моло¬

тов согласился, что это весьма заметные качества

адмирала.
Во время вечерней беседы Молотов был неожидан¬

но откровенен и любезен. Это, естественно, заставляет

предположить, что, поскольку Советский Союз чего-то

сильно хочет, Сталии порекомендовал быть более лю¬

безным, чем это в обычае Молотова».
Впоследствии Гопкинс рассказывал мне — о чем, од¬

нако, в его записках не говорится ни слова,— что Рузвельт

чувствовал себя на этих совещаниях очень скованно и не

мог проявить присущего ему таланта собеседника, глав¬

ным образом из-за языковых трудностей и неизбежных

пауз, во время которых переводились заявления. Допол¬

нительные задержки вызывали совещания двух перевод¬

чиков, обсуждавших смысловые оттенки перевода. Нужно

было также считаться и с тем фактом, что во всех своих

многочисленных делах с самыми различными людьми

Рузвельту никогда не приходилось встречаться с кем-

либо, похожим на Молотова. С 1933 по 1939 год Рузвельт

поддерживал отношения с Кремлем через Литвинова, ко¬

торый, хотя и называется старым большевиком, обладает

западным складом ума и понимает знакомый Рузвельту
176

мир. В годы германо-советского пакта — 1939—1941 —

Рузвельт редко встречался лично с послом Уманским, в

значительной мере предоставляя эту обязанность Хэллу

и Уэллссу. Однако Рузвельта вовсе не пугала новая и не¬

обычная для него проблема в области человеческих отно¬

шений, какую представлял собой Молотов. Напротив, это

было для него вызовом, заставившим Рузвельта не ща¬

дить усилий, чтобы найти общую почву, которая, как он

не сомневался, должна существовать.
На следующее утро президент и Гопкинс встретились

с Молотовым. Беседа проходила в присутствии генерала

Маршалла, адмирала Кинга, Павлова и Кросса. Гопкинс

не записывал эту и две последующие беседы. Профессор

Кросс описал ее следующим образом^
«После короткой личной беседы между президентом

и Молотовым переговоры возобновились в 11 часов

утра. Президент спросил адмирала Кинга, нет ли ка¬

ких-либо интересных известий с Тихого океана. Адми¬

рал ответил, что нет ничего важного, кроме небольших

разногласий между генералом Макартуром и адмира¬

лом Нимицем по вопросу об операции против Соломо¬

новых островов. По мнению адмирала Кинга, эти раз¬

ногласия основывались на недоразумении, так как

адмирал Нимиц имел в виду скорее конкретный план

разрушения сооружений, нежели что-нибудь похо¬

жее на постоянную оккупацию.
Открывая общую дискуссию, президент заметил ад¬

миралу Кингу и генералу Маршаллу, что прежде все¬

го он хотел бы ввести их в курс вопросов, поднятых

Молотовым, и выразил надежду, что Молотов сам по¬

том осветит положение во всех подробностях. Молотов,

продолжал президент, только что прибыл из Лондона,

где он обсуждал с английскими властями вопрос о вто¬

ром фронте (вторжении) в Западной Европе. Молото¬

ва, добавил президент, приняли вежливо, но он еще не

получил от англичан сколько-нибудь определенного

обещания. Нет никакого сомнения, что на русском

фронте у немцев имеется такое превосходство в обла¬

сти авиации и механизированных сил, что положение

является неустойчивым. Советский Союз хочет, чтобы

англичане и американцы высадили на континент коли¬

чество войск, достаточное, чтобы отвлечь с советского
12 РоПсрт Шор иуд, т. 2
177

фронта сорок германских дивизий. Мы, продолжал

президент, сознаем трудности положения и считаем

будущее достаточно серьезным. Мы считаем своей обя¬

занностью помочь в меру своих сил Советскому Союзу,

даже если размах этой помощи представляется в на¬

стоящий момент сомнительным. В связи с этим встает

вопрос, что мы можем сделать, даже если шансы на

успех и не являются особенно радужными. Более все¬

го трудностей мы испытываем в области океанского

транспорта, и в этой связи президент хотел лишь за¬

метить, что отправка каждого конвоя через океан в

Мурманск сама по себе уже представляется крупной

военно-морской операцией. Далее президент предло¬

жил, чтобы Молотов осветил этот вопрос столь под¬

робно, как он найдет нужным.
После этого Молотов заметил, что, хотя вопрос о

втором фронте носит как военный, так и политический

характер, он все же является преимущественно поли¬

тическим. Возможно, что в 1943 году положение будет

существенно отличаться от положения в 1942 году.

В 1942 году Гитлер — хозяин всей Европы, за исклю¬

чением нескольких незначительных стран. Он главный

враг всех и каждого. Правда, нужно горячо надеяться,

что русские смогут устоять и продолжать борьбу в те¬

чение всего 1942 года, однако будет вполне правильно

взглянуть и на темную сторону картины. Опираясь на

свое господство на континенте, Гитлер может бросить

в бой такие подкрепления и такую технику, что Крас¬

ная Армия, возможно, и не устоит перед нацистами.

Это создало бы серьезную обстановку, которую мы не

можем не учитывать. В этом случае советский фронт

стал бы второстепенным, Красная Армия была бы

ослаблена, а силы Гитлера соответственно возросли,

поскольку он имел бы в своем распоряжении не только

больше войск, но также и продовольствие и сырье

Украины и нефтепромыслы Кавказа. При таких об¬

стоятельствах перспектива была бы гораздо менее

благоприятной для всех, и он не станет утверждать,

что такой оборот событий абсолютно исключается.

В этих условиях война стала бы более тяжелой и

затяжной. Значение нового фронта в 1942 году зави¬

сит от перспектив получения Гитлером новых пре¬

имуществ, и, стало быть, создание такого фронта не
178

следует откладывать. Во всем этом деле решающим

является вопрос о том, когда перспективы для Объ¬

единенных Наций будут лучше—в 1942 или в
1943	году.
Развивая свою мысль, Молотов заметил, что силы,

сосредоточенные на советском фронте, очень велики и

что, говоря объективно, существует небольшой перевес

в пользу Гитлера в отношении численности войск, ави¬

ации и моторизованных сил. Тем не менее русские уве¬

рены, что они смогут продержаться. Это в высшей сте¬

пени оптимистическая перспектива, и моральное со¬

стояние Советского Союза не подорвано. Но главная

опасность заключается в вероятности того, что Гитлер

попытается нанести Советскому Союзу мощный, со¬

крушительный удар. Если же Великобритания и Со¬

единенные Штаты в качестве союзников создадут

новый фронт и отвлекут с советского фронта сорок

германских дивизий, соотношение сил настолько из¬

менится, что Советский Союз сможет или разбить

Гитлера в этом же году, или безусловно обеспечит

поражение его в конечном счете.
Поэтому Молотов поставил этот вопрос прямо: мо¬

жем ли мы предпринять такие наступательные дей¬

ствия, которые отвлекли бы 40 германских дивизий?

Говоря по правде, они будут представлять собой,

несомненно, второсортные части. Если ответ будет ут¬

вердительный, исход войны будет решен в 1942 году.

Если же он будет отрицательный, Советский Союз бу¬

дет продолжать борьбу в одиночестве, делая все, что

в его силах, и никто не вправе ожидать от него чего-

либо большего. Молотов добавил, что он еще не полу¬

чил в Лондоне сколько-нибудь положительного отве¬

та. Черчилль предложил ему возвращаться на обрат¬

ном пути из Вашингтона через Лондон и обещал

дать во время второго визита более конкретный от¬

вет. Молотов сказал, что он понимает, что в случае

создания второго фронта англичанам придется нести

на себе главную тяжесть операций, но он сознает

также роль, которую играют Соединенные Штаты, и

влияние этой страны в вопросах стратегии. Отнюдь

не преуменьшая риск, сопряженный с открытием

второго фронта этим летом, Молотов выразил от

имени своего правительства желание услышать от¬

кровенный ответ на вопрос о том, какую позицию мы

занимаем в вопросе о втором фронте и готовы ли

мы открыть такой фронт. Молотов просил дать ему

прямой ответ.
В 1943 году, утверждал Молотов, трудности будут

нисколько не меньшими. В настоящее время шансов

на успех фактически больше, поскольку русские прочно

держат фронт. «Если вы отложите ваше решение,—

сказал он,— вам в конечном счете придется нести на

своих плечах бремя войны, а если Гитлер станет без¬

раздельным хозяином континента, тогда в следующем

году положение будет, несомненно, серьезнее, чем в

этом».
После этого президент спросил генерала Маршал¬

ла, достаточно ли ясно ему положение дел и можем ли

мы сказать Сталину, что мы готовим второй фронт.

«Да»,— ответил генерал. Тогда президент уполномо¬

чил Молотова уведомить Сталина, что мы надеемся на

создание второго фронта в этом году.
Генерал Маршалл добавил, что мы прилагаем все

усилия, чтобы добиться такого положения, при кото¬

ром открытие второго фронта станет возможным. Как

военный, он понимает всю серьезность нынешнего по¬

ложения и необходимость быстрых действий. Его весь¬

ма радует сопротивление, оказываемое русскими, и их

контрнаступление на Южном фронте. Говоря откровен¬

но, мы располагаем хорошо обученными войсками,

боеприпасами, авиацией и бронетанковыми дивизиями.

Вся трудность заключается в транспорте, но проблема

конвоя осложняется необходимостью посылать суда

в Мурманск, а доставка самолетов на английские ост¬

рова, куда тяжелые самолеты могли бы самостоя¬

тельно переправиться по воздуху, ограничена ввиду

нынешних поставок Советскому Союзу.
Стратегический замысел, сказал генерал Маршалл,

заключается в том, чтобы как можно скорее создать

на континенте такое положение, при котором немцы

будут вынуждены бросить в действие всю свою авиа¬

цию, но они не сделают этого', если на них не будут

оказывать давление наши войска на континенте. Ге¬

нерал Маршалл добавил, что Молотов основывает

свои соображения на числе германских дивизий (40),

отвлечения которых со своего фронта хотел бы Совет¬

ский Союз. Мы же в своих действиях должны исходить

из числа солдат, которое мы в состоянии переправить

через Ла-Манш для того, чтобы начать генеральное'

сражение на уничтожение германской авиации. Су¬

щественной предпосылкой успешной континентальной

операции является вовлечение в бой германской авиа¬

ции. Поэтому нам нужна воздушная битва.
Затем президент попросил адмирала Кинга изло¬

жить свою точку зрения. Президент заметил, что от¬

правка каждого конвоя на Мурманск стала военно-

морской операцией в трех измерениях, поскольку при¬

ходится обеспечивать прикрытие не только против

крупных германских кораблей («Тирпиц», «ІІІарн-

хорст», «Гнейзенау», «Принц Евгений»), по также про¬

тив подводных лодок и авиации противника. Адмирал

Кинг согласился с оценкой положения, которую дал

президент. Доставка конвоя в' Мурманск и Архан¬

гельск является серьезной проблемой ввиду наличия

в Нарвике и в Тронхейме крупных германских кораб¬

лей и германских авиабаз в Северной Норвегии. Гер¬

манские разведывательные самолеты следуют за на¬

шими конвоями от Исландии до Мурманска, и когда

такой конвой приближается к цели, самолеты наводят

на его след подводные лодки и надводные корабли.

Такое сложное положение требует также, чтобы круп¬

ные силы английского флота метрополии оставались

в открытом море, чтобы отражать нападение герман¬

ских кораблей, которые базируются поблизости от

путей конвоев. Точно так же американскому воен¬

ному флоту пришлось усилить английский флот

крупными кораблями, для того чтобы англичане име¬

ли под рукой достаточное количество кораблей та¬

кого рода и могли поддерживать свои эскортные

силы на требуемом уровне. В настоящее время мы

ведем одновременно два конвоя в противоположных

направлениях, то есть один из них выйдет из Мур¬

манска, в то время как другой отправится из Ис¬

ландии, с тем чтобы одновременно можно было обес¬

печивать необходимое прикрытие.
Адмирал Кинг добавил, что было бы полезно, если

бы советская- авиация могла оказать нашим конвоям

дополнительную помощь, особенно своими налетами

на германские авиабазы и базы для подводных лодок
181

в Нарвике и Кнркенссе, и добавил, что такое дополни¬

тельное сотрудничество оправдывается тем значением,

которое имеет для Соединенных Штатов н Велико¬

британии благополучная доставка военных материалов

в северную Россию. Положение, продолжал адмирал,

несомненно, усложняется движением полярных льдов

на юг, что ограничивает радиус действия конвоев. На¬

кануне (в пятницу 29 мая) один из конвоев, следовав¬

ший в Мурманск, потерял 5 судов из 35 и, кроме того,

один эсминец. Ряд судов получил повреждения. Прав¬

да, по мере того как в течение лета льды будут ото¬

двигаться на север, у конвоев появятся большие воз¬

можности для маневрирования, но это преимущество

фактически будет сведено на нет лучшей видимостью

в долгие летние дни. Путь, по которому суда можно

провести в течение лета в Архангельск, несомненно,

длиннее, но, может быть, мы даже и в этом случае кое-

что выгадаем в результате увеличения свободы ма¬

неврирования.
После этого президент заметил Молотову, что у

нас в Хартуме имеется 24 тяжелых бомбардиров¬

щика лучших типов, и спросил, как посмотрит Со¬

ветский Союз, если эти бомбардировщики вылетят

на север для бомбардировки румынских нефтепро¬

мыслов, а затем приземлятся в районе Ростова или

где-нибудь по соседству. Президент добавил, что не

представляется целесообразным передавать эти бом¬

бардировщики русским вместе с теми 200 самоле¬

тами, которые мы поставляем им ежемесячно, по той

единственной причине, что для обучения экипажа

бомбардировщика требуется два месяца. Молотов

сказал, что считает эту мысль в целом вполне при¬

емлемой и что его правительство ничего не имело бы

против соглашения, в силу которого советские бом¬

бардировщики могли бы совершать челночные опе¬

рации через Германию при условии заправки горю¬

чим и пополнения запаса боеприпасов в Англии.
Президент коснулся также вопроса о целесооб¬

разности поставки Советскому Союзу истребителей

по воздуху из Аляски в Сибирь и затем через Си¬

бирь на Запад. Однако Молотов возразил, сказав,

что, хотя этот метод был бы пригоден для снабже¬

ния советского Дальневосточного округа, он сомне-

кается в его действенности и реальности для повтя-

нок самолетов на Западный фронт ввиду больших

расстояний li трудностей создания заправочных

станций.
После этого беседа была прервана на время зав¬

трака».
В тот день, в субботу 30 мая, за завтраком в Белом

доме собрались: президент, Молотов, Литвинов, вице-

президент Уоллес, Хэлл, Маршалл, Кинг, Форрестол,

сенатор Коннели, член Конгресса Блум, советские воен¬

ный и морской атташе, генерал Бэрнс, морской адъю¬

тант президента, Гопкинс, Павлов и Кросс.
Кросс записал:
«Беседа за завтраком в основном касалась слу¬

чайных вопросов. Президент рассказал Молотову,

что он приобрел новый портрет Линкольна, и отме¬

тил, насколько близка была линия фронта конфеде¬

ратов к Вашингтону в начале гражданской войны.

Когда беседа коснулась Гитлера, президент заме¬

тил, что ведь Молотов позже любого из присут¬

ствующих виделся и беседовал с Гитлером и что,
МОЖеТ быТЬ, ОН СОГЛаСИТСЯ ПОДеЛИТЬСЯ СВОИМИ ВПО'
чатлениями об этом человеке. Молотов подумал ми¬

нуту и затем сказал, что в конце концов договорить¬

ся можно почти со всеми. Очевидно, Гитлер старал¬

ся произвести на него хорошее впечатление. Однако,

по словам Молотова, ему ни разу еще не приходи¬

лось иметь дело с двумя более неприятными людь¬

ми, чем Гитлер и Риббентроп. На замечание прези¬

дента, что Риббентроп раньше занимался торговлей

шампанским, Молотов сухо заметил, что не сомне¬

вается в том, что Риббентроп был там больше на

своем месте, чем на дипломатическом поприще. Уз¬

нав, что сенатор Коннели является председателем

сенатской комиссии по иностранным делам, Моло¬

тов спросил сенатора, что тот считает самой серьез¬

ной дипломатической проблемой, стоящей сейчас

перед Соединенными Штатами. Когда же сенатор

ответил: «Виши»,— Молотов заметйл, что правитель¬

ство Виши является насквозь фальшивым и пред¬

ставляет собой досадную помеху.

К концу завтрака президент завладел разгово¬

ром и сказал приблизительно следующее: он рад

приветствовать нашего выдающегося гостя, родина

которого вносит столь важный вклад в успешное

ведение войны. Его, президента, беседы с Молото¬

вым носили дружественный и откровенный характер.

Президент надеется, что они приведут к определен¬

ным благотворным результатам. Есть, однако, один

русский, с которым президент надеется встретить¬

ся,— это -Сталин, мастерски проводящий свою стра¬

ну через столь серьезное испытание. После тоста в

честь Сталина президент указал, что об этом зав¬

траке абсолютно ничего не должно быть известно

в печати, поскольку сообщения о визите Молотова

появятся в печати только после его благополучного

возвращения в Москву.
Когда президент кончил, поднялся Молотов, ко¬

торый сказал, что он рад ответить на тост президен¬

та. Его визит носит необычный характер, и он ехал

необычными путями — через фронт и океан. Визит

его проходит хорошо и целеустремленно. Враг, с ко¬

торым придется схватиться, не только жесток и си¬

лен, его толкает вперед беспредельная алчность.

Молотов напомнил своим слушателям, что Совет¬

ский Союз на своем горьком опыте лучше всех

знает, что такое Гитлер. Гитлер хочет новых терри¬

торий и со дня на день становится все более нена¬

сытным. Красная Армия делает все от нее завися¬

щее, но нам следует полностью учитывать все

возможные опасности. Молотов поблагодарил прези¬

дента за его любезный тост в честь великого совет¬

ского вождя и полководца. Президент Рузвельт,

добавил он, пользуется в Советском Союзе популяр¬

ностью, так как он ясно понимает интересы соб¬

ственного народа и с присущей ему дальновидностью

защищает их. Молотов предложил тост за здоровье

президента, поблагодарив его за мудрый подход к

решению серьезных международных проблем, с ко¬

торыми ему приходится сталкиваться на своем вы¬

соком посту. Молотов добавил, что он в равной

степени благодарит и всех членов правительства

Соединенных Штатов, ведающих вопросами ведения

войны.
]»1

Затем президент спросил Молотова, не пожелаег

ли он ознакомить гостей с нынешним военным поло¬

жением. Молотов заметил, что нынешние операции

представляют собой начало летнего периода наступ¬

ления, к которому готовился Гитлер. Маршал Тимо¬

шенко начал свое наступление на Харьков в проти¬

вовес нажиму немцев на Керченский полуостров.

Этот нажим кончился неблагоприятно для русских.

Советский Союз первоначально имел в восточном

Крыму превосходство сил, но плохо использовал это

превосходство из-за неспособности командующего

генерала Козлова, который оказался слабым и фак¬

тически не принимал участия в предыдущих опера¬

циях против войск захватчиков. Сосредоточение

авиации и бронетанковых частей, поддержанных

румынскими войсками, позволило немцам одержать

сравнительно легкую победу. Это весьма печально,

но нет никакого смысла скрывать факты. Наступ¬

ление немцев в Крыму вызвало необходимость

ускорить на несколько дней начало харьковского

наступления маршала Тимошенко. Что касается лич¬

ного состава армии, то советские руководители об¬

наружили, что неопытные офицеры и солдаты яв¬

ляются наименее боеспособными. Так, например,

маршал Тимошенко является более надежным, по¬

тому что он уже приобрел боевой опыт с начала

вторжения, тогда как Козлов представлял прямую

противоположность ему в обоих отношениях.
Успехи немцев в Крыму несколько удивили их са¬

мих, и это вызвало хвастливое заявление немцев

о новом секретном оружии, которого у них на самом

деле нет, что является характерным и обычным при¬

емом германской пропаганды. Советская тактика

под Харьковом, рассчитанная на окружение, города

с севера и с юга, оказалась вначале очень удачной,

и за первые три дня из строя выведено 400 герман¬

ских танков, поврежденных или уничтоженных. Это

поражение вынудило немцев начать наступление в на¬

правлении Изюм — Барвенково силами шести броне¬

танковых дивизий, пехоты и авиации. Юго-восточнее

Харькова советские войска вбили клин, немцы сей¬

час пытаются выровнять линию фронта и тем самым

серьезно угрожают вклинившимся советским ВОЙ'
І ХГї

скам. Маршал Тимошенко командует Юго-Западным

фронтом, а Южным фронтом (Ростов — Ворошилов¬

град) командует генерал Малиновский под общим

наблюдением Тимошенко. Молотов напомнил своим

слушателям, что он уже две недели как из Москвы,

но считает, что положение все еще является серьез¬

ным, особенно если учесть, что войска Красной Ар¬

мии оказались отрезанными в том самом выступе

фронта, о котором он только что говорил. Молотов

сказал, что он не возьмется предсказывать со всей

уверенностью исход нынешнего сражения. Немцы

могут в ближайшее время сосредоточить свое вни¬

мание на Москве или Ростове или даже попытаться

проникнуть на Кавказ по линии Новороссийск —

Майкоп — Баку. Успех такой попытки дал бы Гит¬

леру большие преимущества, особенно в отношении

нефти. Моральное состояние Красной Армии превос¬

ходное, а ее уверенность в конечной победе непоко¬

лебима. На вопрос президента об операциях парти¬

зан Молотов ответил, что особенную активность

партизаны проявляют в секторе Москва — Смо¬

ленск— Можайск (Дорогобуж): в их рядах 19 ты¬

сяч бойцов нерегулярных войск и части двух-трех

кавалерийских дивизий под командованием гене¬

рала Белова. Партизаны полностью контролируют

овальный район протяженностью 60 километров с

востока на запад и 20—30 километров с севера на

юг. Однако в других районах их деятельность менее

заметна.
К концу завтрака президент, между прочим, упо¬

мянул, что мы так и не объявили войны Румынии,

так как это казалось излишним. Молотов сказал,

что это, может быть, и так, но Румыния сра¬

жается против Советского Союза и доставляет из¬

вестные неприятности своей помощью нацистам.

После этого президент обратился к сенатору Конне¬

ли и к члену Конгресса Блуму с вопросом относи¬

тельно возможной позиции комиссий, возглавляемых

Коннели и Блумом, в вопросе об официальном объ¬

явлении войны Румынии. Коннели и Блум выска¬

зали мнение, что возражений не будет, после чего

президент предложил, чтобы соответствующее реше¬

ние было принято в течение недели (начиная с

31	мая). Прощаясь с Молотовым, сенатор Коннели

заверил его, что враги СССР — это наши враги, п

эти чувства вполне разделил член Конгресса Блум.
После завтрака президент вернулся в свой каби¬

нет, где прииял офицеров и экипаж бомбардиров¬

щика, на котором летел Молотов, а также лиц, со¬

провождавших Молотова и представленных прези¬

денту Литвиновым. Президент обратился к этой

группе с сердечным приветствием, поздравил летчи¬

ков и выразил надежду, что сейчас, когда они знают

дорогу, они побывают здесь еще раз и привезут с

собой народного комиссара.
Президент вручил Молотову список тех 8 миллио¬

нов тонн материалов по ленд-лизу, которые мы долж¬

ны изготовить в течение года начиная с 1 июля
1942	года. Однако президент сказал, что из этого ко¬

личества мы сможем перевезти только 4 миллиона

100 тысяч тони.
Около трех с половиной часов пополудни группа

разошлась».
Во время своего пребывания в Вашингтоне Молотов

именовался «г-ном Брауном». Его визит доставил много

хлопот Стиву Эрли и директору Бюро цензуры Байрону

Прайсу, так как по просьбе Сталина о присутствии г-на

Брауна в Вашингтоне никто не должен был знать. Было

совершенно невозможно помешать корреспондентам, ак¬

кредитованным при Белом доме, узнать все, и это был

единственный случай, когда Эрли и Прайс попросили

корреспондентов о добровольной цензуре, которая со¬

блюдалась до тех пор, пока не было обнародовано офи¬

циальное коммюнике, появившееся через неделю после

отъезда Молотова.
Очевидно, у русского самолета, который доставил

Молотова, лопнула покрышка колеса, ибо Гопкинс полу¬

чил от полковника Уокера следующую записку:
«Сегодня Боллинг Филд доставит покрышку рус¬

ского самолета в Акрон (Огайо).
Главный инженер в Акроне лично займется этой

работой и будет работать всю ночь и утро, чтобы ис¬

править покрышку, которую они надеются доставить

п Вашингтон во вторник утром.
1.47

Во всем остальном с самолетом все в порядке.

Русские очень довольны обслуживанием и оказан¬

ным приемом».
После завтрака в субботу и вплоть до утра понедель¬

ника в Белом доме не было ни одного совещания с Мо¬

лотовым.
Днем в воскресенье состоялось совещание с началь¬

никами штабов (генерал Арнольд был в то время в Лон¬

доне), которое Гопкинс описал следующим образом:
«Сегодня днем президент созвал на час совещание.
Присутствовали генерал Маршалл, адмирал Кинг

и я. Мы обсудили окончательный текст заявления,

которое .президент хотел сделать Молотову.
Президент сказал генералу Маршаллу и адмиралу

Кингу, что он считает вопрос несколько неясным и

что опасное положение на русском фронте требует,

чтобы он, президент, дал Молотову более конкретный

ответ относительно второго фронта.
Президент зачитал проект телеграммы, которую

он собирался послать Черчиллю. Маршалл считал,

что не следовало бы употреблять слово «август», так

как это вызовет сильное сопротивление со стороны

англичан. Я согласился с этим.
После этого мы долго обсуждали вопрос о посыл¬

ке караванов северным путем в Россию и о том, как

скажется на операции «Болеро» отказ от посылки ка¬

раванов этим «путем или, во всяком случае, заметное

сокращение числа отправляемых судов.
Я высказал мнение, что если бы русские смогли

получать снаряжение, которое они фактически в со¬

стоянии использовать в бою в этом году, такое, как

танки, самолеты, запасные части, орудия и боепри¬

пасы, они, вероятно, вполне бы удовлетворились, по¬

лучив определенные заверения относительно опера¬

ции «Болеро» в 1942 году.
Совершенно ясно, что, пересмотрев планы посыл¬

ки караванов в Архангельск, мы получили бы боль¬

шее количество судов для «Болеро». К тому же, по

мнению Кинга, это значительно облегчило бы бремя,

лежащее на английском флоте метрополии, и высво¬

бодило бы большее количество эсминцев для атлан¬

тических конвоев.
і
I SN

Маршалл, как я считаю, полагает, что операция

«Болеро» неизбежна в 1942 году просто в силу об¬

стоятельств.
Президент спросил меня, возьмусь ли я перерабо¬

тать телеграмму для «бывшего военно-морского дея¬

теля»; составленный мною окончательный проект те¬

леграммы и был послан».
(Примечание. В приведенном выше отрывке Гопкинс,

видимо, допустил ошибку, какую совершал иногда и

Рузвельт, то есть он говорил о «Болеро», как о самой

операции по форсированию Ла-Манша.)
Ниже приводится телеграмма Черчиллю, на которую

ссылается Гопкинс:
«Я считаю, что визит Молотова увенчался под¬

линным успехом. У нас установились искренние и

дружеские отношения, насколько возможно устано¬

вить такие отношения через переводчика. Молотов

уезжает через два-три дня.
Молотов ясно выразил свое беспокойство по пово¬

ду ближайших четырех-пяти месяцев. Я думаю, что

это беспокойство искренне и не является попыткой

подтолкнуть нас.
Поэтому я больше, чем когда-либо, хочу, чтобы

«Болеро» началась в августе и продолжалась до тех

пор, пока позволит погода.
После беседы с начальниками штабов я считаю,

что германскую авиацию нельзя уничтожить, если не

заставить ее подняться в воздух, чего можно добить¬

ся с помощью предварительных или временных дей¬

ствий сухопутных сил. Если нам удастся начать эту

фазу операций в начале августа, мы можем добиться

одного из следующих результатов:	^
1.	Отвлечь германские военно-воздушные силы с

русского фронта н попытаться уничтожить их.
2.	Если такие военно-воздушные силы не будут

переброшены на запад, мы сможем расширить опе¬

рации наших сухопутных сил, поставив своей целью

создание постоянных позиций.
Я особенно хочу, чтобы Молотов вернулся из своей

поездки с какими-то реальными результатами и сде¬

лал Сталину благоприятный отчет. Я склонен думать,

что русские в настоящее время несколько пали духом.

Наш Объединенный комитет начальников штабов

работает сейчас над предложениями об увеличении

числа судов для использования в операции «Болеро»

путем значительного сокращения поставок материалов

в Россию, которые мы ни в коем случае не можем

изготовить до 1943 года. Это не должно привести к

уменьшению поставок, которые русские в состоянии

использовать в боях этим летом, как-то: боеприпасов,

орудий, танков и самолетов».
В этой же телеграмме Рузвельт писал Черчиллю, что

он хотел бы побеседовать с фельдмаршалом Смэтсом.

«Мне думается,— писал Рузвельт,— что картина общего

положения, нарисованная его единоплеменником голланд¬

цем, вроде меня', может помочь ему при решении внут¬

ренних проблем». Рузвельт подтвердил также получение

полного собрания сочинений Уинстона Черчилля, сказав,

что это его очень «тронуло» и что он «будет хранить их

как драгоценный подарок».
На том же совещании с Маршаллом и Кингом 31 мая

обсуждался вопрос о новом русском «протоколе»

(программа помощи по ленд-лизу), который дол¬

жен войти в силу 1 июля, по истечении срока первого

протокола, составленного за девять месяцев до этой даты,

во время пребывания в Москве Бивербурка и Гарримана.

Штабы в Вашингтоне и Лондоне, разработавшие во всех

подробностях второй протокол, остановились на 4100 ты¬

сячах тонн поставок, список которых Рузвельт вручил

Молотову накануне. Сейчас ввиду критического положе¬

ния с тоннажем эту программу, видимо, придется сокра¬

тить, для того чтобы иметь возможность предпринять

в 1942 году крупную трансатлантическую операцию. По

этому вопросу Гопкинс сделал следующую заметку:
«Прилагаемый меморандум был написан прези¬

дентом сегодня днем на совещании с генералом Мар¬

шаллом и адмиралом Кингом.
Меморандум указывает, как можно сократить ко¬

личество поставок в Россию. Вопрос в том, сколько

судов это высвободит для «Болеро».
Однако президент настаивает, чтобы все важные

позиции остались нетронутыми».
1	Намек на происхождение семьи Рузвельт от первых голланд¬

ских колонистов Нью-Йорка.—Ярил. ред.

Меморандум президента:
Существующий план:
4 100000 тонн, в том числе:
1800000—самолеты, танки, орудия
2 300 000 — общие поставки
Новыб план:
1	800 000 — самолеты, танки, орудия

700 000 — общие поставки
2	500 000 тони

; 4 100 000
2	500000
1.600 000 высвобождено
Последняя встреча президента, Молотова и Гопкинса

состоялась в понедельник 1 июня в 10 час. 30 мин. утра.

Присутствовали только Литвинов, Павлов и Кросс. Вот

запись Кросса:
«Президент начал беседу замечанием, что вашинг¬

тонские представители печати знают о визите Моло¬

това, но честно воздерживаются от упоминания о нем.

Президент предложил, чтобы после благополучного

возвращения Молотова в Москву Советское прави¬

тельство тут же информировало Майского и Литвино¬

ва о его прибытии и установило час, когда бы в

Лондоне и Вашингтоне одновременно могло быть

опубликовано коммюнике о его визите. Молотов при¬

нял это предложение.
Затем, исходя из меморандумов государственного

департамента, президент заявил, что он должен

упомянуть о нескольких моментах, главным образом

для сведения Литвинова. Мы, продолжал президент,

получили из Финляндии сообщения о том, что пред¬

ставительные группы этой страны хотят заключить

мир с Советским правительством. Они, однако, не

могут мобилизовать свои силы, чтобы продемонстри¬

ровать финскому общественному мнению возможность

мира, если Москва или Вашингтон не сделают _ка-

ких-то конкретных шагов. Эти группы обратились к

Соединенным Штатам с просьбой выяснить возмож¬

ную основу мира, и правительство Соединенных

Штатов готово предложить для этой цели свои добрые
101

услуги, если только Советское правительство поже¬

лает ими воспользоваться.
В целом во время утренней беседы в понедельник

Молотов был гораздо более суров и настойчив, чем

на предыдущих беседах, может быть потому, что хо¬

тел показать важность своей особы в присутствии

Литвинова. В данном случае по крайней мере Моло¬

тов немедленно заговорил требовательно и лаконично.

«Я хотел бы знать,— сказал он,— являются ли эти

финны официальными представителями».— «Нет,—

ответил президент,— это просто некоторые лидеры об¬

щественного мнения, но не представители финского

правительства».— «Они хотят мира?» — спросил Мо¬

лотов. Президент ответил утвердительно. «Имеют ли

они в виду какие-либо конкретные условия?» — поин¬

тересовался Молотов. «Нет», — сказал президент.

«И они не высказали никаких пожеланий относи¬

тельно основы, на которой может быть заклю¬

чен мир?» — «Нет,— ответил президент.— Они хо¬

тят показать финскому народу, что для Фин¬

ляндии возможен мир, гарантирующий ее безопас¬

ность». После этого Молотов поинтересовался, могут

ли эти группы представлять Финляндию. На это пре¬

зидент ответил, что наши сведения ограничиваются

заявлениями о том, что несколько таких представи¬

тельных частных групп действительно существует.

Молотов ответил, что обсудит этот вопрос со

Сталиным.
Далее президент сказал, что почтовая связь и офи¬

циальные поездки между Вашингтоном и Куйбыше¬

вом сопряжены с большой потерей времени и значи¬

тельными трудностями. У нас имеется авиатрасса

вплоть до Басры, и мы охотно продлили бы ее до

Тегерана, если бы советские власти согласились,

предположительно раз в неделю, посылать в Тегеран

встречный самолет. Молотов ответил без колебаний,

что его правительство организует движение самоле¬

тов по линии Куйбышев — Тегеран, но вначале лишь

один раз в две недели. Он поручил Литвинову про¬

должить переговоры о деталях соглашения.
Затем президент отметил, что, по существу, в таких

же целях нам следовало бы организовать граждан¬

скую авиалинию из Вашингтона в Ном, а затем прод¬

лить ее до какого-нибудь подходящего пункта на

восточном конце транссибирского пути, например до

Петропавловска. Президент заметил, что совершенно

неважно, будут ли американские самолеты летать до

Петропавловска или же, наоборот, советские власти

будут посылать в Ном свои самолеты. Президент

также поднял вопрос об организации гражданской

службы переброски военных самолетов из Нома в

Сибирь. Адмирал Стэндли уже говорил об этом со

Сталиным, который сказал, что изучит этот вопрос.

Молотов заметил, что оба эти предложения изуча¬

ются, но что он не знает еще, какое решение принято

по ним.
Президент заметил, что он хотел бы, чтобы Моло¬

тов поднял перед Сталиным еще один вопрос. Мы

знаем, сказал президент, что будет два рода после¬

военных урегулирований: во-первых, соглашения

между Объединенными Нациями и, во-вторых, согла¬

шения о восстановлении других стран с целью обеспе¬

чить более прочную форму мира. Президент сказал

далее, что у него на основании старого опыта возник¬

ла новая мысль. Он считает, что вместо того, чтобы

требовать уплаты процентов по займам военного вре¬

мени, все Объединенные Нации должны выработать

план выплаты в течение продолжительного срока

только капитала. Президент выразил надежду, что

Молотов обсудит этот вопрос со Сталиным, имея

в виду изучить его, не беря на себя никаких обяза¬

тельств. Молотов согласился сделать это. Президент

заметил, что такого рода соглашение облегчило бы

положение дел для Великобритании, Советского

Союза и Соединенных Штатов и оказалось бы полез¬

ным также и для других стран.
(Здесь Гопкинс спросил президента, не хочет ли

тот обсудить свой проект создания после войны специ¬

ального послевоенного фонда под международной

опекой. Этот вопрос не был переведен Молотову, а

потому и не затрагивался во время беседы.)
Что касается предыдущего предложения прези¬

дента, то Молотов заметил, что, по его мнению,

Сталин заинтересуется этим, и обещал, что это пред¬

ложение будет внимательно изучено. И он, Молотов,

и Сталин глубоко сознают роль, которую играют
13 pj5jp,- U,‘pj/v *т. 2
193

Соединенные Штаты, выдвигая подобные предло¬

жения.
Затем президент напомнил, что он уже развил

свои мысли о разоружении Германии и Японии, о кон¬

троле над их военной промышленностью и инспекти¬

ровании ее, чтобы исключить возможность тайного

перевооружения, о будущих действиях четырех глав¬

ных держав по поддержанию порядка и о их роли как

гарантов мира. Он сказал, что упустил ранее один

вопрос, а именно, что во всем мире имеется много

островов и колониальных владений, которые для

нашей собственной безопасности нужно забрать у

слабых стран. Президент высказал предположение,

что, может быть, Сталин с пользой для дела рассмот¬

рит вопрос о создании какой-то формы международ¬

ной опеки над такими островами и владениями.
В своем ответе Молотов заявил, что он рассмот¬

рел и передал в Москву предложения президента от¬

носительно послевоенной организации. Он получил

ответ от Сталина, который полностью согласен с

мыслями президента относительно разоружения, ин¬

спекции и действий по поддержанию порядка при

участии по крайней мере Великобритании, Соединен¬

ных Штатов, Советского Союза и, возможно, Китая.

Эта мысль встретила полное одобрение Советского

правительства, которое всецело поддержит ее. Моло¬

тов сказал, что он не сомневается в том, что пред¬

ложенный президентом принцип опеки встретит в

Москве такой же хороший прием.
Президент затем заявил, что принятие этого прин¬

ципа означало бы отказ от системы мандатов. Напри¬

мер, после прошлой войны японцы получили мандат

на тихоокеанские острова, принадлежавшие ранее

немцам. Японцы укрепили эти острова. Они невелики,

но их не следовало бы передавать какой-либо одной

стране. Японцев, конечно, надо удалить оттуда, но и

мы не хотим этих островов. Они не должны также

принадлежать ни англичанам, ни французам. По¬

жалуй, такую процедуру следовало бы применить и

по отношению к островам, находящимся сейчас у

англичан. Совершенно очевидно, что эти острова не

должны принадлежать никакой одной нации, а эко¬

номика их по существу повсюду одна и та же. Самый
194

легкий и практичный способ решить проблему этих

островов на долгое время — это передать их под

опеку международного комитета из 3—5 членов.
Президент спросил затем Литвинова, готов ли он

отказаться от Лиги Наций. «От чего угодно во имя

общего дела»,— ответил посол.
Возвращаясь к вопросу о колониальных владениях,

президент привел в качестве примера Индо-Китай,

Сиам, Малайю и даже Голландскую Индию. Когда-

нибудь Голландская Индия будет готова к самоуп¬

равлению, и голландцы знают это. Каждому из этих

районов нужен различный отрезок времени, для того

чтобы подготовиться к самоуправлению, но явное

•стремление к независимости повсюду одинаково, и в

конечном счете белые нации не могут надеяться на

то, что им удастся сохранить эти районы в качестве

колоний. Поэтому, по мысли генералиссимуса Чан

Кай-ши, временная международная опека в той или

иной форме была бы лучшим способом управления

этими территориями до тех пор, пока они не будут

готовы к самоуправлению. Может случиться, добавил

президент, что они будут готовы к самоуправлению

через 20 лет, в течение которых опекуны, возможно,

попытаются достичь того, чего мы достигли на Фи¬

липпинах за 42 года. Стало быть, генералиссимус

мыслил себе такой принцип опеки, целью которой

является независимость. Президент выразил надежду,

что Молотов обсудит это предложение со Сталиным.
Молотов высказал мнение, что эта проблема за¬

служивает серьезного внимания союзников и что, не¬

сомненно, в СССР ей будет уделено большое внима¬

ние. Он не сомневался, что всякое решение по этому

вопросу будет зависеть от гарантий со стороны Ве¬

ликобритании, Советского Союза, Соединенных Шта¬

тов (и, может быть, Китая) в сочетании с такими

контрольными функциями, которые помешают Гер¬

мании и Японии вновь вооружиться и угрожать вой¬

ной другим странам. Исходя из этого принципа,

Молотов выразил уверенность, что предложения пре¬

зидента можно .будет успешно разработать. Президент

сказал, что он не ожидает никаких затруднений в

этих вопросах после достижения мира.
13*
195

Затем президент заметил, что в 12 часов он при¬

нимает у себя за завтраком герцога и герцогиню

Виндзорских, но что он должен обсудить с Молотовым

еще один вопрос. Молотов, со своей стороны, заметил,

что он также должен поднять один вопрос. Затем

президент сказал, что накануне он обсуждал с на¬

чальниками штабов вопросы тоннажа и судоходства.
С каждой неделей мы накапливаем в Англии все

больше, войск и самолетов, для того чтобы как

можно быстрее ударить оттуда по немцам. Мы от¬

правляем туда также десантные суда, но сроки за¬

висят от наличия судов. Мы надеемся и рассчитываем

открыть второй фронт в 1942 году, но мы сможем

ускорить наши приготовления только при наличии

большего количества судов. Поэтому начальники

штабов предложили, чтобы в интересах ускорения

открытия второго фронта Советское правительство,

имея в виду эту задачу, пересмотрело ранее представ¬

ленный список товаров, которые предполагается по¬

ставить по ленд-лизу, памятуя, что из 4100 тысяч

тонн, которые должны быть отправлены в течение

года, начиная с 1 июля 1942 года, только 1800 тысяч

тонн приходится на уже готовые материалы, которые

можно будет использовать для военных целей на рус¬

ском фронте этим летом. Остальная часть — это

главным образом сырье и другие товары для произ¬

водства материалов, которые нельзя будет использо¬

вать этим летом, так как их не будет еще в готовом

виде. 2300 тысяч тонн — это фактически такие товары,

которые вообще не будут использованы непосредст¬

венно для военных действий. Поэтому президент

предложил, чтобы Советское правительство изучило

вопрос о сокращении своих заявок на поставку мате¬

риалов по ленд-лизу с 4100 тысяч тонн до 2500 тысяч

тонн. Это сокращение высвободило бы большое чи¬

сло судов, которые мы смогли бы использовать для

отправки в Англию боеприпасов и снаряжения для

второго фронта, ускорив тем самым его открытие.

Затем Гопкинс подчеркнул, что никаких сокращений

в объеме поставок танков и боеприпасов не будет.

Все, что Красная Армия может использовать в боях,

будет отправлено.
I9G

Молотов ответил, что, хотя он доложит об этом

предложении, он все же надеется, что поставки таких

невоенных товаров, как металлы и железнодорожные

материалы, от которых непосредственно зависит проч¬

ность нынешнего фронта, не будут слишком урезаны,

так как они также являются в значительной степени

существенными. При пересмотре списков товаров, по¬

ставляемых по ленд-лизу, его правительству придется

считаться с тем, в какой степени всякое такое сокра¬

щение невоенных поставок отразится на русском

тыле, например на работе электростанций, железных

дорог и на выпуске различных машин. Все это имеет

в конце концов довольно важное значение, и он на¬

деется, что эти потребности не будут упускаться из

виду. Молотов заметил опять, что он должен поста¬

вить на обсуждение пару вопросов.
Президент повторил, что мы надеемся создать

второй фронт в 1942 году, но что с каждым судном,

которое мы можем отправить англичанам, второй

фронт становится ближе к своему осуществлению.

Ведь, в конце концов, суда не могут быть одновремен¬

но в двух местах, и, стало быть, каждая тонна, кото¬

рую мы сможем сэкономить из 4100 тысяч тонн, соот¬

ветственно улучшит положение дел. Советский Союз

не может не признать этого.
На это заявление Молотов подчеркнуто возра¬

зил, что второй фронт будет крепче, если первый

фронт будет еще стойко держаться, и спросил,

по-видимому, с нарочитой иронией, что произошло бы,

если бы Советский Союз урезал свои заявки, а в

итоге не было бы никакого второго фронта. Затем,

став еще более настойчивым, он подчеркнул, что он

привез из Англии новый договор. «Какой ответ,—

спросил он,— должен я привезти в Лондон и Москву

на поднимавшийся здесь общий вопрос? Каков от¬

вет президента в отношении второго фронта?»
На этот прямой вопрос президент ответил, что

Молотов может сказать в Лондоне, что в конечном

счете англичане даже сейчас лично консультируются

с нашими штабными офицерами по вопросам, касаю¬

щимся десантных судов, продовольствия и т. п. Мы

надеемся открыть второй фронт. Генерал Арнольд

приезжает завтра (во вторник 2 июня) из Лондона.
197

Вместе с ним прибывают лорд Маунтбэттен, маршал

Портал и генерал Литтл, с которыми и предполагается

прийти к соглашению относительно создания второго

фронта. Молотов должен также сказать в Лондоне,

что мы могли бы быстрее приступить к созданию

второго фронта, если бы Советское правительство

дало нам возможность предоставить в распоряжение

англичан большее количество судов. Молотов, за¬

метил президент, возвратится из Нью-Йорка во втор¬

ник или среду (2 или 3 июня). После того как гене¬

рал Арнольд сделает свой доклад генералу Маршал¬

лу, президент надеется, что Молотов обсудит даль¬

нейшие мероприятия с генералом Маршаллом.
Таким образом, к концу беседы нервозность

русских значительно уменьшилась. Президент тепло

простился с Молотовым, пожелал ему благополучного

возвращения домой и преподнес комиссару свою фо¬

тографию. Совещание закончилось около 12 часов

10 минут дня».
После совещания Гопкинс вместе с президентом от¬

правился в Гайд-Парк, где они пробыли три дня. Будучи

в Гайд-Парке, Гопкинс получил следующую записку от

генерала Бэрнса:
«Сегодня за завтраком в советском посольстве

Литвинов и его выдающийся гость настаивали на

ответе на их четыре вопроса, которые, как они гово¬

рят, были предложены вам 1 июня.
Это следующие вопросы:
1.	Посылка одного конвоя в месяц из американ¬

ских портов непосредственно* в Архангельск под

эскортом американских военных кораблей.
2.	Ежемесячные поставки 50 бомбардировщиков

«Б-25» путем перегонки их через Африку с переда¬

чей их в Басре или Тегеране.
3.	Доставка 150 бомбардировщиков «Бостон-3» в

порты Персидского залива и сборка их там.
4.	Ежемесячная доставка в порты Персидского

залива трех тысяч грузовых машин с последующей

сборкой их там.
Представляю следующую информацию, которая

может послужить основой для ответа.
19S

1.	Никаких предложений по этому пункту нет, ибо

он должен быть решен в самых высших сферах.
2.	Предложенный протокол предусматривает еже¬

месячную поставку 12 бомбардировщиков «Б-25»

путем перегонки их через Африку с передачей рус¬

ским в Басре или Тегеране.
3.	Предложенный протокол предусматривает еже¬

месячную по октябрь этого года поставку в порты

Персидского залива с последующей сборкой 100 са¬

молетов «А-20». После октября ход войны определит

количество поставок. (Самолеты «А-20» равноценны

самолетам «Бостон-Х».)
4.	По нашим сведениям, возможна поставка трех

тысяч грузовиков в месяц в Персидский залив с их

последующей сборкой там.
Гопкинс следующим образом излагает свой ответ на

эту записку:
«Я беседовал с президентом о записке генерала

Бэрнса. Я спросил Бэрнса, не повидается ли он с Мо¬

лотовым в тот же вечер и не известит ли его офици¬

ально, но не в письменной форме, о следующем: что

касается первого пункта, то в вопросе об отправке в

Мурманск торговых судов мы действуем совместно с

английским морским министерством и самостоятель¬

ный американский конвой организовать невозможно,

но что будут приложены все усилия к тому, чтобы

конвои отправлялись до тех пор, пока только будет

такая возможность. Я просил Бэрнса подчеркнуть

Молотову значение поддержки со стороны русской

авиации как в форме налетов на аэродромы, с кото¬

рых действуют немцы, так и для того, чтобы органи¬

зовать лучшее прикрытие с воздуха для прибываю¬

щих конвоев.
По второму пункту я поручил Бэрнсу сказать

Молотову, что обязательства, которые мы дали в от¬

ношении бомбардировщиков, являются окончатель¬

ными.
По третьему пункту ответ такой же, как и по вто¬

рому. Что касается' четвертого пункта, то нужно ска¬

зать Молотову, что мы можем поставлять ежемесяч¬

но три тысячи грузовых машин».
199

После встречи с Молотовым Бэрнс прислал Гопкинсу

следующие сведения:
«Молотов не сделал никаких замечаний относи¬

тельно более эффективной защиты советской авиа¬

цией конвоев, следующих северным путем.
Он, видимо, хочет получить более определенный

ответ на первый вопрос (ежемесячная отправка в

Архангельск одного американского конвоя). Я повто¬

рил, что, насколько мне известно, президент очень

хочет доставить России максимально возможное ко¬

личество товаров, однако он не считает, что в насто¬

ящее время можно дать более конкретные обязатель¬

ства в отношении конвоев.
Молотов просил меня поблагодарить президента

за быстрое рассмотрение им этих четырех просьб и

принятые решения. Молотов сказал, что, хотя он и

надеялся на то, что они будут удовлетворены пол¬

ностью, он глубоко благодарен за оказанную помощь.

Он заявил, что мы можем быть уверены в том, что

все вооружение, доставленное в СССР, будет исполь¬

зовано против немцев по возможности быстро и эф¬

фективно и что на Россию можно положиться в том

отношении, что она будет продолжать войну до по¬

беды. Я сказал ему, что уверен в том, что прези¬

дент и вся страна именно так думают о России. Он,

казалось, был настроен весьма дружелюбно и оценил

наши старания помочь его стране».
Будучи в Гайд-Парке, Гопкинс также записал:
«Сегодня утром меня вызвал к телефону в Гайд-

Парке Стив Эрли, который сказал, что президент

просил государственный департамент подготовить

проект заявления, подлежащего опубликованию од¬

новременно в Москве и в Вашингтоне после прибытия

Молотова в Москву.
Стив сказал, что такой проект был представлен

русским, которым он не понравился и которые в свою

очередь представили собственный проект, прилагае¬

мый ниже.
Я говорил об этом с генералом Маршаллом, и он

считает, что фраза о втором фронте слишком сильна,

и настаивает, чтобы ссылка на, 1942 год была опу¬
200

щена. Я обратил внимание президента на этот вопрос,

но он тем не менее пожелал включить это, и принята

была только одна поправка, рекомендованная Хэллом,

который просил не упоминать его в числе лиц, уча¬

ствовавших в военных совещаниях, и добавить фразу,

которую я сформулировал в следующем виде:
«Государственный секретарь Кордэлл Хэлл при¬

нял участие в последующих переговорах по невоенным

вопросам».
Вписанная Молотовым ссылка на второй фронт, ко¬

торая появилась в заявлении, опубликованном И июля>

гласила: «При переговорах была достигнута полная до¬

говоренность в отношении неотложных задач создания

второго фронта в Европе в 1942 году».
Точный смысл этих слов и все вопросы, связанные

с ним, в течение довольно долгого времени вызывали не¬

скончаемые и зачастую весьма ожесточенные дискуссии.
Позднее Гопкинс получил памятную записку по этому

вопросу, которую английские власти вручили Молотову.

В записке говорилось:
«Мы готовимся к высадке на континенте в августе

или сентябре 1942 года. Как уже разъяснялось,

главным фактором, ограничивающим размеры экспе¬

диционных сил, является наличие специальных де¬

сантных судов. Совершенно ясно, однако, что ни

русские, ни союзники в целом ничего не выиграли

бы, если бы ради действия любой ценой мы присту¬

пили к операции, которая закончилась бы катастро¬

фой и доставила бы противнику возможность злорад¬

ствовать по поводу нашей .неудачи. Невозможно за¬

ранее сказать, будет ли положение таково, что с нас¬

туплением установленного срока эта операция

окажется осуществимой. Мы поэтому не можем дать

никаких обещаний, но при условии, что это будет

здравым и разумным, мы без колебаний приведем

свои планы в исполнение».
После отъезда Молотова Гопкинс написал Вайнан-

ту письмо об общем положении дел:
«Визит Молотова прошел исключительно хоро¬

шо. Он и президент прекрасно поладили, и я уве¬
201

рен, что мы по меньшей мере перебросили мост еще

через одну пропасть между нами и Россией.
Предстоит ‘ сделать еще многое, но это нужно

сделать, для того чтобы когда-нибудь в мире насту¬

пил действительный мир. Мы попросту не можем

организовать мир вдвоем с англичанами, не привле¬

кая русских в качестве равноправных партнеров.
К тому же если дела у Чан Кай-ши пойдут хо¬

рошо, то, конечно, я включил бы также и китайцев.

Время политики, в основе которой лежал тезис о

«бремени белого человека», миновало. Широкие

массы народа попросту не потерпят ее, и, хоть убей,

я не знаю, почему они должны ее терпеть. Мы мало

что оставили после себя, кроме несчастий и нищеты

для народов, которые мы эксплуатировали.
Я думаю, что из опубликованного коммюнике вы

узнаете все, что я могу рассказать вам о втором

фронте. У меня такое чувство, что некоторые из

англичан бьют отбой, но в общем дела идут так хо¬

рошо, как только можно ожидать.
Наша победа у Мидуэя может оказаться весь¬

ма крупной, настолько крупной, что она может из¬

менить всю стратегию на Тихом океане. В конце

концов, приятно одерживать победы время от вре¬

мени. Насколько я знаю, ничто не может заменить

этого.
Полагаю, что новое соглашение с Россией о ленд-

лизе также принесет свою пользу. Литтлтон произ¬

вел здесь хорошее впечатление, и я уверен, что он

вернется в очень хорошем настроении».
Визит Оливера Литтлтона, заменившего Бивербрука

на посту министра производства, привел к созданию

9 июня Объединенного комитета по вопросам производ¬

ства и ресурсов. В это же время был создан Объеди¬

ненный комитет по вопросам продовольствия.
Комитет по вопросам производства, несомненно,

.следовало бы создать на конференции «Аркадия» вме¬

сте с Объединенным комитетом начальников штабов и

Комитетом распределения боеприпасов и вооружений.

В то время это было сочтено невозможным, потому что

еще не начали функционировать ни Комитет военно-

промышленного производства в Соединенных Штатах,
20?

ни английское министерство производства. Хотя теперь

такой комитет, в состав которого вошли Литтлтон и

Дональд Нельсон, был создан, он никогда не выполнял

в достаточной мере своих координирующих функций.

О главных причинах его неудач говорится в книге «Про¬

мышленная мобилизация для войны»:
«Рано развернув свою деятельность, Объединен¬

ный комитет по вопросам производства и ресурсов

тем не менее не занялся всеобъемлющим планирова¬

нием производства или долгосрочным стратегиче¬

ским планированием экономических ресурсов. Амери¬

канская и английская производственные программы

на 1943 год не были слиты в единую согла¬

сованную программу, приспособленную к стратеги¬

ческим нуждам войны. Оторванность комитета от

тех кругов, которые решали вопрос о производствен¬

ных планах, его неспособность создать эффективный

аппарат, почтительное отношение к другим учреж¬

дениям и нерешительность в использовании своих

прав, неудовлетворительность планирования в уч¬

реждениях, от которых комитет получал наметки

потребностей, запаздывание Объединенного коми¬

тета начальников штабов с формулированием стра¬

тегических целей на 1943 год — все это вместе при¬

вело к тому, что увязывание производственных про¬

грамм Америки и Англии на 1943 год производилось

в каждом случае соответствующими националь¬

ными властями, а не объединенным органом».
Вся беда была в том, что этими «соответствующими

национальными властями» в Соединенных Штатах были

не только Нельсон и его коллеги в Комитете военно-

промышленного производства, но также и ведавшие

снабжением представители военного и морского мини¬

стерств, с которыми в течение всей войны гражданские

лица вели одну из тех многих битв, которые разыгры¬

вались в Вашингтоне.
По возвращении из Гайд-Парка в Белый дом Руз¬

вельт телеграфировал Сталину, что визит Молотова

был весьма удовлетворителен и что он с 'нетерпением

ждет известия о благополучном возвращении комис¬

сара иностранных дел в Москву. В то же время Руз¬

вельт телеграфировал Черчиллю: «Молотов был менее
203

холоден, чем я ожидал, и я уверен, что сейчас он на¬

много лучше понимает положение, чем раньше. Должен

признаться, что я с большой тревогой взираю на рус¬

ский фронт. Однако наши операции на Тихом океане

развиваются хорошо, и я уверен, что японский флот

терпит от нас серьезные потери. Наша авиация не¬

плохо показала себя. Я буду держать вас в курсе ре¬

зультатов происходящего сейчас сражения (Мидуэй),

которое еще не закончилось, но еще до наступления

ночи мы получим о нем дополнительную информацию».
Эти две телеграммы Рузвельта Черчиллю и Сталину

были посланы 6 июня 1942 года — в день решающей

битвы у острова Мидуэй в Тихом океане и ровно за два

года до того, как в Северной Франции был наксГнец от¬

крыт подлинный второй фронт.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
ИЗМЕНЕНИЕ РЕШЕНИЯ
Битва за остров Мидуэй в войне на Тихом океане

сыграла такую же роль, как битва за Англию, остано¬

вившая немцев на Ла-Манше, и явилась тем же, чем

суждено было стать Сталинграду в войне на русском

фронте. Это было, писал адмирал Кинг, «первое решаю¬

щее поражение, понесенное японским флотом за

350 лет. Кроме того, оно положило конец долгому пе¬

риоду наступательных действий японцев и восстано¬

вило равновесие военно-морских сил на Тихом океане».

В этот же день Гопкинс писал Черчиллю:
«Я надеюсь, что вы получите эту записку через

Франклина Рузвельта младшего, который возвра¬

щается сегодня на свой эсминец.
Последние двое суток все наши мысли были за¬

няты нападением японцев на Мидуэй и Дач-Харбор.

Утром получены очень хорошие известия. Мы еще

не знаем, вынудит ли японцев этот разгром к от¬

ступлению, но, по-видимому, это так и будет. Если

добавить сюда схватку в Коралловом море, то мож¬

но сказать, что соотношение военно-морских сил

весьма существенно изменится в нашу пользу. Япон¬

цы просто не могут выдержать эту битву на истоще¬

ние, и я уверен, что постепенно мы разобьем их

в воздухе и на море, пока наконец они не потерпят

полную катастрофу. Это не значит, что с Тихого

океана не будет поступать плохих известий. Я ду¬

маю, что их будет вполне достаточно, но я уверен,

что дни, когда японцы беспрепятственно рыскали по

Тихому океану, уже миновали.
Визит Молотова прошел хорошо. Он мне гораздо

больше понравился, чем в Москве. Может быть, это
205

объясняется тем, что здесь 011 не был под влиянием

д<яди Джо! Во всяком случае, Молотов и президент

беседовали весьма откровенно и начистоту.
Нас беспокоит положение на русском фронте, и

это беспокойство усугубляется тем, что восприни¬

мается как отсутствие полной договоренности меж¬

ду нами относительно того, какие именно военные

меры должны быть приняты, в случае если положе¬

ние на русском фронте станет угрожающим.
Результаты визита Арнольда еще находятся в

стадии изучения, и мне думается, что, вероятно,

президент еще день или два не будет заниматься

этим вопросом.
Признаюсь, что я несколько обескуражен тем,

что наше участие в войне не соответствует нашей

военной мощи. Но я всегда отличался нетерпением

и не сомневаюсь, что наше время еще придет.
Вы не можете себе представить, как ободрили и

обрадовали нас бомбардировки, совершаемые анг¬

лийской авиацией. Что случилось со списком горо¬

дов, намеченных к разрушению? Мне думается, что

немцы слишком хорошо знают, чего им надо ждать.
Я уверен, что есть вопросы высокой политики,

которые вам следует обсудить с президентом, и он

надеется, что вы сможете приехать сюда ненадолго,
и,	вероятно, пришлет вам на этот счет телеграмму.
Оливер находится здесь. Свое дело он делает без

шума, но успешно. Вчера он завтракал с президен¬

том, а сегодня уехал в Детройт. У него еще будет

возможность побеседовать как следует с президен¬

том перед возвращением на родину.
Вчера я видел мельком Маунтбэттена. Прези¬

дент собирается провести с ним вечер в следующий

вторник.
Главное, я очень рад узнать о вашем бодром на¬

строении и хорошем здоровье. Робкие души у нас и

в Англии, к которым, несомненно, от всего сердца

присоединятся н все сторонники нацистов в наших

обеих странах, хотели бы видеть вас за укладкой

кирпичей, ушедшим на покой в деревню в Кенте.

Будучи в Англии, я понял, что покамест вы не соби¬

раетесь этого делать; может быть, после похорон

Лаваля.
2С6

Передайте от меня привет Клемми и Мэри. По¬

чему бы вам не взять с собой Клемми? Она принес¬

ла бы больше пользы, чем все пропагандистские

пилюли Брендана».
Ночью 30 мая английская авиация совершила на¬

лет на Кёльн, в котором впервые участвовала ты¬

сяча бомбардировщиков,— то была демонстрация мощи,

сильно поднявшая дух Объединенных Наций. Гене¬

рал Арнольд, находившийся в то время с Черчиллем

в Чекерсе, доказывал необходимость американских

бомбардировок с территории Англии. По словам Ар¬

нольда, Черчилль заявил: «Ваша программа, очевидно,

создаст такие ударные авиационные силы, которые бу¬

дут равны созданным и запланированным нами или в

некоторых случаях будут превосходить их. Пожалуй,

ваша программа слишком честолюбива. Вы пытаетесь

за несколько месяцев сделать то, что нам не удалось

сделать за два с лишним года». Черчилль настаивал на

своем доводе, что в данное время Соединенные Штаты

должны поставлять английской авиации бомбардиров¬

щики без экипажей, покамест не будет достигнут наи¬

высший уровень производства и бомбардировщиков бу¬

дет больше чем достаточно для всех. В то же время

Черчилль, несомненно, считал — хотя он был слишком

вежлив, чтобы прямо сказать это,— что англичане луч¬

ше владеют оружием, чем их американские союзники.

В ночь налета на Кёльн Гопкинс записал:
«Премьер-министр вызвал по телефону меня се¬

годня в 7 часов вечера, очевидно, из Чекерса, где он

принимал Вайнанта, Гарримана, Арнольда, Сомер-

велла и Эйзенхауэра, проводивших в Чекерсе

уикэнд.
Премьер-министр был, очевидно, в прекрасном

настроении и сказал мне, что этой ночью он посы¬

лает на Германию вдвое больше бомбардировщи¬

ков, чем когда-либо раньше. Он сообщил, что по¬

года стоит хорошая и что он возлагает большие

надежды на исход операции. Они, очевидно, намере¬

вались бодрствовать всю ночь, чтобы дождаться ре¬

зультатов.
207

Черчилль сказал также, что битва в Африке раз¬

вертывается хорошо, и добавил: «Возможно, что я

увижусь с вами в самом скором времени».
Позже звонили из Англии Арнольд и Гарриман.
Арнольд сообщил, что он немедленно возвра¬

щается на родину, что он считает свою миссию весь¬

ма успешной и также возлагает большие надежды

на ночные бомбардировочные операции».
Эйзенхауэр и Сомервелл находились в то время

в короткой командировке в Лондоне, где обсуждали

проблемы планирования и снабжения. Они вернулись

в Вашингтон через несколько дней. Арнольд привез

с собой адмирала лорда Луиса Маунтбэттена, который

вызвал у американских начальников штабов неприят¬

ное предположение, что не исключена возможность пере¬

смотра соглашений об операциях «Раундап» и «Следж-

хэммер», заключенных Маршаллом и Гопкинсом в Лон¬

доне за шесть недель до этого. В Вашингтоне считали,

что Маунтбэттен отражает не столько свою собствен¬

ную позицию, сколько позицию английских начальни¬

ков штабов.
Маунтбэттен обедал с Рузвельтом и Гопкинсом, а

затем вернулся в Лондон, чтобы доложить о своей бе¬

седе премьер-министру, после чего прислал президенту

следующее изложение своего отчета премьер-министру:
«Я глубоко благодарен вам за то, что вы удо¬

стоили меня в прошлый вторник такой продолжи¬

тельной и интересной беседы, и я сделал все, что

мог, чтобы передать все сказанное вами премьер-ми-

нистру и начальникам штабов. Для того чтобы быть

уверенным в том, что я правильно изложил ваши

мысли, я хочу сообщить вам, что именно я сказал

премьер-министру.
Я указал, что вы подчеркнули крайнюю необхо¬

димость того, чтобы американские солдаты полу¬

чили как можно скорее возможность сражаться, и

что вы просили меня напомнить премьер-министру о

соглашении, достигнутом во время его последнего

пребывания в Вашингтоне, а именно, что, в случае

если дела русских примут этим летом плохой обо¬

рот, во Франции в помощь им будет произведена

высадка. Я указал, что ни одна высадка, кото-
208

рую мы могли бы произвести, не в состоянии

оттянуть какое бы то ни было количество войск,

поскольку во Франции уже имеется около 25 гер¬

манских дивизий, а нехватка десантных судов

мешает нам высадить на побережье достаточное

число солдат. Немцы больше всего нуждаются в

истребительной авиации, и все наши усилия направ¬

лены к тому, чтобы вызвать бои на Западе с уча¬

стием истребителей.
Я сказал, что вы просили заверения в том, что,

если моральное состояние немцев будет подорвано,

мы готовы будем высадиться во Франции этой

осенью и что я заверил вас в том, что такая опера¬

ция планируется и что ее предполагают начать че¬

рез два месяца после принятия окончательного ре¬

шения о ней.
Я указал, что вы не хотите послать в Англию

миллион солдат, а потом, возможно, оказаться пе¬

ред фактом, что полное крушение России сделало

фронтальное нападение на Францию невозможным.

Я сказал, что вы спрашивали, не можем ли мы за¬

хватить плацдарм на континенте в этом году, пусть

даже в декабре, и что в этом случае вы максималь¬

но ускорили бы производство и переброску десант¬

ных судов, снаряжения и войск. Необходимость

иметь порт для снабжения войск в условиях зимы

показала, что нам нужно захватить такой порт, как,

скажем, Шербур, и удерживать такую позицию, как

Шербурский полуостров, имея в виду возможное

продвижение к Сен-Назеру и в конечном счете за¬

нятие всей Бретани.
Я указал, что вы уверены в том, что, во всяком

случае, когда операция начнется, нам придется обес¬

печить себе атлантические порты и не двигаться в

направлении Германии до тех пор, пока мы не су¬

меем прочно закрепиться, если только моральное

состояние немцев не будет действительно подорвано.
Я отметил, что вам не нравится, что мы посы¬

лаем дивизии из Англии, в то время как американ¬

ские войска еще направляются в Англию, и что зы

предлагаете оставить в Англии около шести диви¬

зий и отправить соответственно шесть американ¬

ских дивизий сражаться прямо в Северную Африку,
14 Poócpr Шсрпуд, т. 2
209

либо вокруг мыса Доброй Надежды для участия в

боях в Ливии, либо прямо в Марокко на соединение

с армией па Ниле, для того чтобы открыть путь

через Средиземное море. В этой связи я сказал

премьер-министру, как поразило вас его замечание

в последней телеграмме: «Не теряйте из виду «Джи-

миаст».
Это означало бы, что Дакар попадет в паши руки

без борьбы, и я упомянул, что вы считаете это важ¬

ным, так как климат там для европейских солдат

тяжелый.
В результате потерь, нанесенных недавно амери¬

канским флотом японскому флоту, особенно япон-

скимч авианосцам, появилось общее желание пред¬

принять наступление из Австралии, использовав для

этой цели имеющиеся силы американской морской

пехоты и боевые корабли. Генерал Маршалл пред¬

ложил двинуться к Тимору, а генерал Макартур по

собственной инициативе передал по телеграфу пред¬

ложение взять направление на Рабаул. Я сказал, что

вы и генерал Маршалл очень хотите, чтобы два

английских авианосца в сопровождении эсминцев

присоединились к американским военно-морским си¬

лам в Австралии, для того чтобы поддержать эти

операции, и что было также предложение, чтобы

в операциях против японцев были использованы ком¬

бинированные силы, штурмовавшие Мадагаскар...
Меня очень взволновало и ободрило все, что я

видел в Америке, особенно американская армия,

которая создается невероятно быстрыми темпами».
(В тексте документа, за исключением последнего аб¬

заца, опущены места, в которых речь иде'г о чисто тех¬

нических вопросах.)
В Вашингтоне крепло убеждение в том, что англи¬

чане склонны теперь отговаривать американцев от вся¬

кой мысли о серьезной схватке с немцами на суше или

в воздухе в 1942 году. Это и имел в виду Гопкинс, ког¬

да писал: «Признаюсь, что я несколько обескуражен

тем, что наше участие в войне не соответствует нашей

военной мощи». (Гопкинс имел в виду, конечно, евро¬

пейскую войну.) Когда стало известно, что Черчилль

собирается предпринять новую поездку в Вашингтон,
210

Маршалл решил, что премьер-министру надо дать воз¬

можность воочию убедиться в боевых качествах амери¬

канской армии и высоком уровне ее подготовки.
9 июня Гопкинс записал:
«Вчера вечером у меня был посол Литвинов, ко¬

торый сказал мне, что русское правительство со¬

гласно, чтобы мы организовали перегонку бомбар¬

дировщиков в Россию через Аляску и Сибирь.
Я сказал ему, что попрошу генерала Арнольда

связаться с ним, чтобы разработать все планы орга¬

низации этой трассы.
Мне думается, что это один из ощутимых резуль¬

татов визита Молотова, и я весьма сомневаюсь,

можно ли было бы добиться этого каким-либо иным

путем.
Я догадываюсь, какие соображения побудили

русских согласиться на перегонку наших самолетов

через Сибирь. Дело в том, что в случае нападения

японцев на них у нас уже будет испытанный способ

быстрой доставки бомбардировщиков во Владиво¬

сток.
Позже я рказал генералу Арнольду о согласии

России, и он согласился сразу же связаться с пос¬

лом Литвиновым».
В то время японские войска высаживались на_ ост¬

ровах Кыска и Атту из группы Алеутских островов. Это

были пункты наибольшего приближения к. северо-аме-

рнканскому континенту, и Рузвельт телеграфировал

Сталину:
«Положение в районе Аляски и северной части

Тихого океана складывается таким образом, что

имеются явные признаки намерений японцев подго¬

товиться к ведению операции против приморских

провинций Сибири. Мы готовы оказать вам помошь

нашей авиацией в случае такого нападения, если

нам предоставят в Сибири подходящие посадочные

площадки. Операции Советского Союза и Соединен¬

ных Штатов нужно тщательно координировать, для

того чтобы сделать возможным подобные действия.
Я считаю, что немедленный обмен подробной ин¬

формацией относительно баз в районе Аляски и Си¬

бири и секретные переговоры представителей шта¬
14*

бов наших флотов, армии и авиации необходимы

в интересах нашей общей безопасности, для того

чтобы отразить эту новую угрозу со стороны Япо¬

нии. Меня очень порадовало сообщение Литвинова
о	том, что вы одобрили переброску наших самоле¬

тов с Аляски через Сибирь на ваши фронты Против

Германии. Я предлагаю, чтобы вы и я назначили

представителей, которые немедленно бы встретились

в Москве и Вашингтоне, и уполномочили их разра¬

батывать определенные планы и предпринимать дей¬

ствия, что, на мой взгляд, представляется весьма

срочным».
В Ливии между наступавшими германскими вой¬

сками под командованием Роммеля и английскими под

командованием Окинлека шло решающее сражение.

Черчилль, который всегда интересовался этим театром

операций и почти всегда был настроен в отношении

него оптимистически, сообщил Рузвельту, что ждет

«значительных результатов или даже полной развязки».

Войска Свободной Франции под командованием гене¬

рала Жозефа-Пьера Кенига покрыли себя славой, по¬

неся тяжелые потери во время безнадежной обороны

Бир-Хашейма, закончившейся 10 июня. Отныне Ромме¬

ля отделяла от Египта только крепость Тобрук. В тот

же день немцы сообщили, что деревня Лидице в Чехо¬

словакии стерта с лица земли. Ее название «упраздне¬

но», мужчины расстреляны, женщины отправлены в

концентрационные лагеря, а дети распределены по «со¬

ответствующим воспитательным учреждениям» в Гер¬

мании, и все это в отместку за убийство поблизости от

этой тихой деревушки Рейнгардта Гейдриха — замести¬

теля Генриха Гиммлера по гестапо. Этот акт предна¬

меренных зверских действий, о которых с таким наглым

цинизмом распространялись сами немцы, избавил союз¬

ников от необходимости прибегнуть к специальной про¬

паганде, дабы возбудить негодование всего мира и обе¬

спечить непоколебимую решимость вести эту войну до

последней капли крови. На всех завоеванных террито¬

риях Советского Союза немцы творили зверства с той

же варварской яростью и самоубийственным идиотиз¬

мом, что и в Лидице. Все это порождало ненависть,

которая сама по себе служила лучшей гарантией про-

і	ив возможности заключения русскими сепаратного

мира.
Все надежды и опасения измученного русского на¬

рода теперь сосредоточились на прекрасном крымском

морском порту Севастополе, отрезанном и осаждаемом

уже в течение восьми месяцев. Немцы неустанно бро¬

сали на него пикирующие бомбардировщики, а 7 июня

начали пехотные и танковые атаки в решительной по¬

пытке покончить с эпическим сопротивлением города

прежде, чем начать крупное наступление на Кавказ.

Было очевидно, что Севастополь не продержится долго.

Русские сейчас более чем когда-либо отчаянно нужда¬

лись в том, чтобы их вера в конечную победу была под¬

держана. Пропаганда Советского правительства, рас¬

считанная на советский народ, сделала слова «второй

фронт» истинным символом спасения.
Вечером 18 июня в Кремле состоялась Чрезвычай¬

ная сессия Верховного Совета Союза ССР, созванная

для ратификации договора о союзе с Англией. На сес¬

сию были приглашены иностранные корреспонденты в

Москве, которым предстояло рассказать всему миру об

этом торжестве англо-американо-советской солидарности.

Главным оратором был Молотов, который заявил:
«Я не могу не присоединиться к словам г-на Иде¬

на при подписании договора: «Никогда еще в исто¬

рии- наших двух стран наша ассоциация не была

столь тесной. Никогда наши взаимные обязательства

в отношении будущего не были СТОЛЬ совершен:

ными».
Это, безусловно, является счастливым предзна¬

менованием.
...Проблемам второго фронта в Европе, естествен¬

но, было уделено серьезное внимание как при пере¬

говорах в Лондоне, так и в Вашингтоне. О резуль¬

татах этих переговоров в одинаковой форме говорят

как англ о-советское коммюнике, так и советско-

американское коммюнике. Такое заявление имеет

большое значение для народов Советского Союза,

так как открытие второго фронта в Европе создаст

непреодолимые трудности для гитлеровских армий

на нашем фронте. Будем надеяться, что наш общий

враг скоро почувствует на своей спине результаты
213

все возрастающего военного сотрудничества трех ве¬

ликих держав».
Через два дня после этой Чрезвычайной сессии, на

которой Молотов ограничился тем, что выразил свою

надежду на второй фронт в 1942 году, Рузвельт и Гоп¬

кинс обсуждали в Гайд-Парке возможность катастро¬

фы на русском фронте и составили совместно следую¬

щую записку Маршаллу и Кингу:
«Исходя из того предположения, что в июле рус¬

ская армия, испытывая сильный нажим противника,

будет отступать, что германские войска в августе

будут, во-первых, серьезно угрожать Ленинграду и

Москве и, во-вторых, прорвутся на Южном фронте,

угрожая Кавказу,— исходя из вышеизложенного, не¬

обходимо знать, в каком пункте или пунктах:
а)	американские сухопутные войска могут до 15 сен¬

тября 1942 года запланировать и осуществить на¬

ступление на германские вооруженные силы или на

контролируемые немцами районы, чтобы вынудить

их отвести свои войска с русского фронта;
б)	в том же самом районе или другом английские

войска могут способствовать достижению той же

цели».
К этому Рузвельт добавил, что Маршалл должен

явиться в Белый дом в И часов утра на следующий

день в воскресенье, а через час к нему должен прибыть

•сэр Аллан -Брук. За день до этого послания Черчилль

приехал в Гайд-Парк, а английские начальники шта¬

бов — в Вашингтон. В субботу вечером 20 июня прези¬

дент, премьер-министр и Гопкинс выехали поездом в

Вашингтон и провели весь воскресный день в совеща¬

ниях с начальниками штабов. В понедельник утром

Рузвельт, Черчилль и Гопкинс встретились с министра¬

ми Стимсоном и Ноксом, затем с д-ром Сун Цзы-венем
и,	наконец, с генералом Эйзенхауэром, и Марком Клар¬

ком, которые собирались в Лондон на недавно создан¬

ный европейский театр операций. После второго зав¬

трака Гопкинс отправился в Ныо-Иорк, чтобы высту¬

пить в Мэдисон-сквер-гардене на митинге, посвящен¬

ном помощи русским в войне, по случаю первой годов¬

щины нападения Германии на Советский Союз.
2U

Гопкинс сказал в своей речи:
«Что же можно сказать о наших трех миллионах

обученных солдат, снабженных современным механи¬

зированным снаряжением? Я хочу заверить своих слу¬

шателей, что генерал Маршалл, великий руководитель

этой армии, не обучает людей пустякам.
Ну а второй фронт? Да, а если понадобится, то и

третий и .четвертый фронт, чтобы зажать германскую

армию в стальное кольцо нашего наступления».
Гопкинс говорил о Рузвельте в таких выражениях,

которые, возможно, показались кое-кому банальными и

сентиментальными, но эти слова шли у Гопкинса от

всего сердца:
«Президент, как никто другой из американцев,

знает и любит леса и долины нашей страны. Он знает

ее горы, холмы и равнины. Он знает заводы и фермы,

большие и малые города и деревни. Он знает Мэн и

Калифорнию, Нью-Йорк и Небраску, Айдахо и Джор¬

джию. А лучше всего он знает домашние очаги — до¬

машние очаги горняков, фермеров, негров, домашние

очаги своих друзей в Гайд-Парке. И хотя больше

всего на свете он любит леса, равнины и долины, он

горячо предан народу, который составляет Америку.
Сейчас, когда он сидит в Белом доме и беседует

с Черчиллем, планируя вместе со своими военными

советниками стратегию этой гигантской борьбы за

свободу, вы можете быть уверены, что прежде всего

им движет любовь к нашему народу. Он верит в нас

и знает, что мы доверяем ему. Ни разу в эти тяже-

лые дни и ночи я не видел, чтобы поколебалась его

величайшая уверенность в победе. Если он хорошо

спит ночью, то это потому, что он глубоко верит в

справедливость нашего дела. Если он смеется, это

потому, что он знает, что пессимисты не выигрывают

гюйн».
В высших кругах было несколько человек, особенно

Стимсон и Маршалл, считавших, что в то время в Белом

доме слишком много занимались стратегическим плани¬

рованием третьего и четвертого фронтов, о которых упо¬

мянул Гопкинс, и недостаточно занимались вторым
215

Черчилль изложил свою точку зрения на эти про,-

блемы в письме президенту, переданном во время их

первой встречи в Гайд-Парке. Черчилль писал в этом

письме, что сейчас принимаются все меры для того,

чтобы в сентябре 1942 года высадить на побережье

Франции шесть или восемь дивизий. Но, несмотря на все

эти приготовления, английское правительство будет про¬

тив всякой операции ограниченного масштаба в 1942 го¬

ду, если такая операция может привести к катастрофе.

Неудачная операция, утверждал Черчилль, не поможет

русским, она навлекла бы месть нацистов на головы

французского населения и серьезно задержала бы основ¬

ную операцию в 1943 году. От имени английского прави¬

тельства Черчилль высказал ту точку зрения, что союз¬

ники не должны производить в 1942 году никаких

существенных высадок во Франции, если они не соби¬

раются там оставаться. Он сказал, что английские воен¬

ные штабы не смогли разработать такой план высадки

в сентябре 1942 года, который имел хотя бы какие-то

шансы на успех. Затем Черчилль поставил в упор ряд

вопросов. Разработали ли американские штабы такой

план? Если разработали, то в чем он заключается? Ка¬

кие силы предполагается использовать? В каких пунк¬

тах они нанесут удар? Какие десантные суда и транс¬

портные суда имеются в наличии? Кто тот генерал, кото¬

рый готов взять на себя командование этой операцией?

Какие английские войска и помощь потребуются? Если

существует такой план, имеющий достаточные шансы

на успех, тогда английское правительство одобрит* его

и пойдет на любой риск и жертвы, сопряженные с ним.

Но если такого плана, который внушал бы доверие от¬

ветственным лицам, нет и если в сентябре 1942 года во

Франции нельзя произвести сколько-нибудь существен¬

ную высадку, то могут ли союзники позволить себе си¬

деть сложа руки на Атлантическом театре весь этот год?

Не следует ли им подготовить какую-либо другую опе¬

рацию, с помощью которой они могли бы добиться пре¬

имуществ и несколько облегчить положение России?

В этой связи Черчилль считал, что следует изучить воз¬

можность операции «Джимнаст».
Итак, снова появился довод, которого страшились

сторонники второго фронта: возрождение «Джимнаст»,

то есть операции в Северной Африке, вместо «Следжхэм-
216

мер» — штурма через Ла-Манш в 1942 году. Стимсон за¬

метил, что Черчилль «поднял вопрос об операции

«Джимнаст», хорошо зная, в чем я не сомневаюсь, о тай¬

ной склонности президента к этой операции». Можно

сказать, что ни у Стимсона, ни у Маршалла не было

серьезных возражений против североафриканской опера¬

ции как таковой. Она считалась осуществимой, и в ее

пользу говорило много стратегических соображений. Но

для того, чтобы организовать и проводить ее, потребо¬

валось бы отвлечь в район Средиземного моря такое

огромное количество судов, военно-морских сил, авиации

и войск, что накапливание сил для операции «Болеро»,

вероятно, нельзя было бы продолжать достаточными тем¬

пами летом и осенью 1942 года и даже в течение следую¬

щей зимы. Таким образом, если бы было решено предпри¬

нять операцию «Джимнаст», не удалось бы своевременно

собрать достаточно сил для развернутого вторжения на

континент весной 1943 года.
Это явилось началом затянувшегося и зачастую при¬

нимавшего ожесточенный характер спора вокруг вто¬

рого фронта. По этому вопросу уже написано много, и

в большинстве случаев Черчилль изображается с амери¬

канской и русской точек зрения как архизлодей. Конечно,

в этом споре он до предела продемонстрировал свою

неуступчивость или, если хотите, упрямство. Некоторые

обвиняли его в трусости, в том, что он боится рискнуть

жизнями англичан, и это обвинение было брошено

Сталиным в грубых выражениях прямо в лицо Черчил¬

лю. Вряд ли можно обвинять в трусости Черчилля, кото¬

рый в 1940 году сознательно рисковал жизнью всего

английского населения, в том числе и своей собственной,

когда Соединенные Штаты еще были «нейтральными», а

Советский Союз был связан с немцами пактом Моло¬

това — Риббентропа. Однако не приходится сомневаться

в его нежелании жертвовать жизнями англичан, а так¬

же американцев на побережье Северной Франции. Он

весьма красноречиво говорил о том, чего может стоить

такое вторжение. Он называл Ла-Манш «рекой крови»,

напоминающей бойню при Пассендале и на Сомме в

первую мировую войну. Он описывал, какие чувства он

испытывал, стоя в- палате общин и глядя «на лица тех,

кого уже нет», на лица людей того поколения, которое

погибло в 1914—1918 годах.
217

В предыдущих главах я подчеркивал неоднократные

заявления Черчилля о том, что на Западе война никогда

не будет «войной огромных армий, забрасывающих друг

друга несметной массой снарядов». Он питал трезвое

уважение к германским сухопутным войскам. Оп знал,

что англичанам никогда не сравняться с ними но чис¬

ленности на суше, и прошло много времени, прежде чем

он сколько-нибудь уверился в том, что он называл

«боеспособностью» американской пехоты. Он упорство¬

вал в своем убеждении, что Германию можно разгро¬

мить сочетанием превосходства сил на море и в воздухе

плюс превосходство ума. Он не раз говорил, что если

союзники потерпят катастрофическое поражение на

французском побережье, «то только так мы и можем

проиграть эту войну».
Часто говорилось, что выступление Черчилля в за¬

щиту нападения на Европу со стороны «мягкого под¬

брюшья» свидетельствовало о его дальновидности, что

им двигало стремление удержать Красную Армию вдали

от бассейна Дуная и от Балкан. По мнению некоторых

представителей американских властей, участвовавших в

обсуждении стратегических вопросов, говорить такие

вещи значило быть слишком высокого мнения о черчил¬

левском даре предвидения. Возможно, что у него и были

такого рода мысли в 1944 году, но, уж конечно, не в
1942	году. В этой связи можно задать вопрос: если бы

силы англо-американцев были сосредоточены в Южной

и Юго-Восточной Европе, что в конечном счете могло

бы помешать русским проникнуть в Рур, Саар и даже в

Нормандию? Американские начальники штабов считали,

что стратегические концепции Черчилля объяснялись го¬

раздо проще: у него была неизлечимая склонность к

«эксцентрическим операциям», которая двигала им как

в первую, так и во вторую мировую войну. Он предпо¬

читал операции, построенные на неожиданности, обмане

и быстроте, в таких условиях местности (например, в

долинах балканских стран), где не было возможности

развернуть крупные сухопутные войска. Ему не нрави¬

лась концепция фронтальной атаки. Можно сказать, что

в некоторых отношениях он был согласен с знаменитым

принципом генерала Макартура (и Вилли Килера) —

«бейте их там, где их нет!»
218

Так или иначе, плохо или хорошо, но доводы Чер¬

чилля всегда импонировали Рузвельту, который также

был заинтересован в спасении возможно большего числа

жизней. Можно лишь догадываться, какая внутренняя

борьба шла в душе Рузвельта, когда ему приходилось

решать, следовать ли совету своих самых надежных со¬

ветников (в том числе Гопкинса) или же внять предосте¬

режениям Черчилля о том, что Ла-Манш станет «рекой

крови».
К тому времени, когда июньские переговоры 1942 года

были перенесены из Гайд-Парка в Белый дом, положе¬

ние в Ливии разительно изменилось. В колоссальном

танковом сражении Роммель нанес поражение англий¬

ским бронетанковым силам и чуть не уничтожил их.

В воскресенье утром 21 июня президент вручил премьер-

министру листок бумаги с известием о падении Тобрука.

За год до этого Тобрук выдержал осаду, длившуюся

33 недели. Сейчас он рухнул в течение дня при первом

же штурме. Это был страшный удар для Черчилля. Это

был новый Сингапур. Катастрофа эта могла привести к

еще более страшным последствиям, чем падение Синга¬

пура, ибо с падением Тобрука мало что могло помешать

Роммелю продвинуться к Александрии, Каиру и дальше.

Соединение немцев и японцев стало сейчас, как нико¬

гда, не только возможным, но даже и вероятным, и вле¬

чение нескольких недель положение оставалось без из¬

менений. Роммель быстро прорвался в Египет, остано¬

вившись, как казалось, только для того, чтобы сделать

передышку перед ненадежными линиями под Эль-Ала-

мейном.
В результате этого внезапного оборота событий пере¬

говоры представителей штабов прервались, не успев

начаться. Переговоры в Белом доме в это воскресенье

продолжались в течение всего второго завтрака, обеда и

до позднего вечера. Черчилль пустил в ход все свое несрав¬

ненное красноречие, ратуя против операций через Ла-

Манш в 1942 году и за операцию «Джимнаст» как сред¬

ство облегчения кризиса в районе Средиземного моря.

Против этого энергично возражали Маршалл и Гопкинс,

а Рузвельт, несмотря на всю свою тайную любовь к

«Джимнасту», не пожелал отступиться от прежнего со¬

глашения. Таким образом, планы операций «Болеро» и

«Раундап» не были пересмотрены, но в силу событий
219

внимание было отвлечено от северного французского по¬

бережья к долине Нила. Положение там и на южном

участке русского фронта «угрожало,— по словам гене¬

рала Маршалла,— полным крушением на Среднем Во¬

стоке, потерей Суэцкого канала и жизненно важных

источников снабжения нефтью в районе Абадана. Это

был мрачный час». В связи с этим участники совещаний

в Белом доме лихорадочно занялись радикальным пере¬

смотром планов распределения судов и материальных ре¬

сурсов, чтобы иметь возможность перебросить поставки,

главным образом сотни танков «Шерман», вокруг Африки

в Красное море. Это был один из тех случаев, когда Руз¬

вельту приходилось принимать решения, колоссальные по

своим последствиям и риску, полагаясь в значительной

степени на поспешное суждение. Позже Черчилль заявил:

«Ничто не может превзойти деликатность и доброту на¬

ших американских друзей и союзников. Они не думали ни

о чем, кроме помощи». Даже когда он мог отнестись к

этому трагическому периоду со своим обычным чувством

юмора, он признавал, что в то время он был самым не¬

счастным англичанином в Северной Америке со времен

генерала Бургойна *.
Он читал в американских газетах сообщения из Лон¬

дона, в которых говорилось, что палата общин требует

его, немедленного возвращения и что он должен «пред¬

стать перед своими обвинителями», что это его «высший

политический кризис как премьер-министра». В связи со

всем этим визит Черчилля был ограничен всего шестью

днями. Однако Маршалл не хотел, чтобы Черчилль

уехал, не увидев, что представляет собой американская

пехота. Поэтому Черчилль провел день 24 июня на юге

вместе с Маршаллом. Впоследствии Черчилль писал, что

он был «поражен массовым производством дивизий под

вдохновенным руководством генерала Маршалла. Но,

конечно, для того, чтобы из рекрутов военного времени

создать хорошую, большую кадровую армию, нужно по

меньшей мере два, а то и три года».
Черчилль горячо и восторженно отозвался об уче¬

ниях, на которых он присутствовал, но сильно сомневался
1 Бургойн (1722—1792)—английский генерал, во время войны

за независимость в Северной Америке потерпел поражение от аме¬

риканских войск в сражении под Саратогой 17 октября 1777 г.—

Прим. ред.
220

в способности американских войск состязаться с нем¬

цами в военных действиях широкого масштаба.
25 июня — в последний день своего пребывания в Ва¬

шингтоне— Черчилль завтракал с президентом, премьер-

министром Канады Маккензи Кингом, Гопкинсом и чле¬

нами Тихоокеанского военного совета: Галифаксом, Сун

Цзы-венем, Квезоном, Нэшем, Ваи-Клеффенсом (Гол¬

ландия), Оуэном Диксоном (Австралия) и Лептоном Мак¬

карти (Канада). Видимо, это совещание не дало ничего

значительного, кроме нескольких фотографий. Очевидно,

по внутриполитическим соображениям Гопкинс позабо¬

тился о том, чтобы не попасть на эти фотографии.
В тот же день Гопкинс записал:
«Премьер-министр и президент не договорились о

совместном заявлении, которое они могли бы сделать

по прибытии Черчилля в Лондон.
Я прошел.в кабинет врача, где в это время прези¬

дент принимал процедуру, и он продиктовал мне свои

замечания.
Позже я их отредактировал и, в тот же вечер,

когда мы сели втроем обедать, вручил премьер-ми-

нистру и президенту. Окончательный проект, появив¬

шийся в печати, прилагается».
Опубликованное в печати сообщение отличалось бес¬

содержательностью, в нем говорилось лишь о том, что

президент и премьер-министр «всесторонне обсудили все

основные военные проблемы», что «транспортировка

военного снаряжения и материалов остается основной

проблемой Объединенных Наций», что «предстоящие

операции... отвлекут силы немцев от нападения на Рос¬

сию» и, наконец, что «общее положение более благо¬

приятствует победе», чем в 1941 году.
Один из вопросов, возникших во время переговоров

в Гайд-Парке, не упоминался в этом сообщении для пе¬

чати и ни в каком другом публичном заявлении. Сведе¬

ния о нем появились лишь через четыре месяца после

смерти Рузвельта. Речь идет о ходе опытов над расщеп¬

лением урана. «Этот трудный и новый проект», как на¬

звал его тогда Черчилль, был известен под условным

английским названием «Тьюб Эллойз» и под американ¬

ским наименованием «S-один». Впоследствии Черчилль

телеграфировал Гопкинсу относительно происходивших
221

в то время переговоров: «Я считаю, что все велось на

основе обмена результатами, как между равными парт¬

нерами. Я не вел записей, .но буду очень удивлен, если у

президента остались об этом другие воспоминания».
Во время этих же июньских совещаний Гопкинс со¬

общил Рузвельту и Черчиллю о своей помолвке с Луизой

Мэйси, с которой он познакомился совсем недавно, когда

она обращалась с просьбой предоставить ей какую-ни¬

будь работу, связанную с военными усилиями страны

(она работала помощницей медицинской сестры в одной

из нью-йоркских больниц). Г-жу Мэйси представили Гоп-

кинсу их общие друзья. И президент и премьер-министр

были в восторге, что их друг нашел свое счастье, и Руз¬

вельт тут же сказал невесте, что она быстро почувствует

себя в Белом доме как у себя дома.
25 июня Черчилль последний раз обедал с Рузвель¬

том и Гопкинсом и затем уехал, чтобы «предстать перед

своими обвинителями» в Лондоне. Гопкинс сопровождал

его до посадки на самолет в Балтиморе. Черчилль увозил

с собой пламенные пожелания своих американских дру¬

зей, чтобы у него хватило сил выдержать это испытание,

но он оставил растущее чувство тревоги, что второй

фронт не будет открыт ни в 1942, ни в 1943 году.
Разногласия на этом этапе становились столь ост¬

рыми, что американские начальники штабов начали

серьезно подумывать о коренном пересмотре давно ре¬

шенного основного вопроса стратегии, согласно которому

главным врагом была Германия. В Австралии Макартур

разрабатывал собственные планы наступления в юго-

западной части Тихого океана. Эти планы в сочетании с

планами военно-морского командования в Вашингтоне

превращались в концепцию крупного наступления против

японцев в 1942—1943 годах вдоль линии от Восточной

Новой Гвинеи к островам Адмиралтейства, вверх по

Целебесскому морю, к западному побережью Филиппин,

к бухте Кам-Рань в Индо-Китае и к Гонконгу. В резуль¬

тате этого основная масса американских наземных войск

приняла бы участие в войне против Японии на азиатском

материке в 1943 году. Это значило бы, что войну против

Германии в Европе пришлось бы вести в меру своих

сил русским и англичанам. Стимсон заявил, что этот ра¬

дикальный план является «блефом», рассчитанным на

то, «чтобы добиться от англичан согласия па «Болеро».

Рузвельт назвал это «мистификацией» и сказал, что до¬

биваться согласия англичан таким способом—это все

равно что угрожать, что мы «заберем свои игрушки и

уйдем домой».
Однако, мнения по этому вопросу сильно расходились.

Архив Гопкинса не проливает света на данный вопрос, но

у меня создалось впечатление, что для генерала Мар¬

шалла и особенно для адмирала Кинга этот план был

чем-то большим, чем простой блеф. В самом деле, пер¬

вый шаг к осуществлению этого плана — штурм Гуа¬

далканала — был одобрен 25 июня, в последний день

недолгого пребывания Черчилля в Вашингтоне. Можно,

конечно, строить самые нелепые предположения отно¬

сительно последствий осуществления этого плана, вклю¬

чая ту мысль, что первая атомная бомба могла бы

упасть вместо Хиросимы на Берлин.
Подробности этого плана были, конечно, хорошо из¬

вестны Диллу и другим английским представителям в

Объединенном комитете начальников штабов, которые

информировали по этому вопросу свое правительство.

Нет никаких признаков, что этот план когда-либо офи¬

циально был представлен вниманию англичан в качестве

серьезного предложения.
Во всяком случае, в начале июля положение на рус¬

ском фронте, в Египте и в битве за Атлантику стало на¬

столько ' критическим, что необходимо было сделать

решительный шаг. Черчилль как-то сказал в той речи,

за подготовкой которой Гопкинс застал его в феврале
1941	года в Чекерсе, что Гитлер «может отторгнуть

от России обширные территории, он может пройти до

Каспийского моря; он может пройти до ворот Индии».

Это предсказание было сделано за четыре месяца до на¬

падения немцев на Советский Союз. В то время это ка¬

залось ораторским приемом, целью которого было раз¬

жечь страх. Но сейчас все это было до ужаса близким к

осуществлению.
С падением Севастополя германское наступление раз¬

вернулось со страшной силой, и германская армия про¬

двинулась на восток к Воронежу, Ростову, перешла Дон

и остановилась только на улицах Сталинграда и в горах

Кавказа.
Отчаянное положение в Египте было изложено в те¬

леграмме, адресованной генералу Маршаллу и состав¬
223

ленной Рузвельтом и Гопкинсом утром 30 июня в

спальне президента в Гайд-Парке. Телеграмма гласила:
«Можем ли мы немедленно предпринять какие-

либо шаги, которые благоприятно отразились бы на

положении на Среднем Востоке? Каково ваше личное

мнение о будущем ходе событий в этом районе?
Исходя из предположения, что дельта (Нила)

будет эвакуирована через десять дней, а Канал бло¬

кирован, я хотел бы знать:
1.	Какие есть у нас основания предполагать, что

Канал действительно будет блокирован? Знаем ли

мы, каков конкретный план? Можете ли вы тотчас

переговорить об этом с Диллом? Эффективное блоки¬

рование Канала крайне необходимо.
2.	Из какого пункта или пунктов на территории

Африки англичане будут действовать в воздухе, на

суше и на море? То же самое — в Малой Азии?
3.	Каков может быть следующий шаг Роммеля

или Германии? Думаете ли вы, что это будет Сирия

или Кипр? Не являются ли целью нефтяные промыс¬

лы Мосула?
4.	Какие английские силы могут быть перебро¬

шены в эти районы и в чем будет заключаться веро¬

ятная стратегическая оборона нефтепромыслов?
5.	Сообщите мне, какие, по вашему мнению, воз¬

душные и сухопутные силы нужно иметь в Сирии,

чтобы сдерживать Турцию?
6.	Какое внимание следует уделить организации

сильной обороны Басры или района Черного моря?»
Ответ Маршалла поступил немедленно. Он писал, что

англичане могут настолько эффективно блокировать

Суэцкий канал, что для того, чтобы вновь открыть его,

понадобится, по-видимому, полгода, то есть время, ве¬

роятно необходимое англичанам для того, чтобы отсту¬

пить в район верхнего течения Нила; что первой целью

Роммеля является уничтожение английской армии, затем

оккупация Кипра и Сирии и в конечном счете захват

района Мосула и Басры; вероятно также, они стремятся

перерезать американскую авиатрассу, ведущую через

Африку на Средний Восток, в Советский Союз и на

Дальний Восток. Маршалл заявлял, что оборона Сирии
224

и попытка удержать Турцию от вмешательства потре¬

бовали бы «такого увеличения сил, которое далеко пре¬

восходило бы наши возможности», а учитывая оборону

Басры, «любая крупная операция в этом районе пол¬

ностью обескровила бы нас».
Далее Маршалл заявлял, что Соединенные Штаты

не могут предпринять немедленно никаких действий, ко¬

торые могли бы благоприятно отразиться на положении

в Египте. Он дал президенту следующую оценку поло¬

жения:
«Разведывательный отдел армии считает, что

Роммель может достичь Каира в течение недели.

Оперативный отдел армии заявляет, что Роммелю

понадобится две недели и минимум еще неделя для

перевооружения и отдыха, прежде чем он сможет

двинуться дальше, вероятно, с целью уничтожения

остатков английских войск. Я считаю, что нам нужно

еще 48 часов, для того чтобы судить о способности

Окинлека справиться с положением, поскольку он в

настоящее время командует войсками. Коммуникации

Роммеля сильно растянуты, и если уничтожить его

базы снабжения и прервать коммуникации, он ока¬

жется в трудном положении».
Очевидно, эти «48 часов», о которых говорил Мар¬

шалл, не принесли никаких ободряющих известий, ибо
2	июля Маршалл направил Гопкинсу следующее по¬

слание:
«В случае катастрофы на Среднем Востоке для

дальнейшего ведения войны важно, чтобы Объединен¬

ные Нации выступали перед всем миром единым

фронтом. В этих целях рекомендуется президенту

ориентировать общественное мнение так, чтобы было

ясно, что Объединенные Нации сохраняют единство

в годину бедствий и точно так же они будут хранить

его в час победы».
Рузвельту пришлось наскоро принять несколько

трудных решений относительно передачи измученным

английским войскам материалов по ленд-лизу, которые

находились на Среднем Востоке, на пути в Турцию,

Россию и Китай. Важнее всего были бомбардировщики,
1 5 Роберт Шсрпуд, т. 2
225

которые можно было бы использовать для удара по

коммуникациям Роммеля, чтобы помешать тем самым

доставке подкреплений для его разбросанной армии.
Когда часть тяжелых бомбардировщиков, предна¬

значенных для Китая, была передана англичанам, Чан

Кай-ши заявил в Чунцине энергичный протест генералу

Стилуэллу, приславшему президенту следующее доне¬

сение:
«Чан Кай-ши верит в искренность президента и

считает, что эти приказы были отданы без его ведома

или согласия. По мнению Чан Кай-ши, союзники не

считают борьбу Китая частью военных усилий союз¬

ников. В течение пяти лет Китай делал все, что в его

силах. Он сомневается, делают ли союзники для

Китая все, что могут. Если в Ливии существует кри¬

зис, то кризис существует также и в Китае. Чан

Кай-ши получил заверения, что 10-я воздушная

армия будет действовать в Китае, и ждал, что его

известят, прежде чем отправить какую-либо часть

этого соединения в другое место. В настоящее время

союзники, по-видимому, не заинтересованы в китай¬

ском театре операций и Чан Кай-ши хочет услышать

определенный ответ на вопрос: «Да или нет, то есть

хотят ли союзники сохранить китайский театр опера¬

ций или нет». Г-жа Чан Кай-ши добавила, что в

Китае наблюдается активность прояпонских элемен¬

тов и что вопрос заключается в том, хотят ли Соеди¬

ненные Штаты или не хотят, чтобы Китай заключил

мир. И Чан Кай-ши и его супруга были весьма раздра¬

жены этим делом и не стеснялись в выражениях, тре¬

буя недвусмысленного ответа на вопрос о том, заинте¬

ресованы ли союзники в сохранении китайского театра

военных действий.
Считаю, что этот вопрос имеет столь большое

значение, что он должен быть изложен офицером,

хорошо знакомым с историей событий и связанными

с этим проблемами. Я немедленно посылаю самоле¬

том в Соединенные Штаты генерала У. Р. Грубера

и прошу подтверждения этого решения. Чан Кай-ши

настаивал, чтобы я либо поехал сам, либо послал

знающего офицера, и испытал явное облегчение,

узнав, что я собираюсь это сделать. По моему мне¬

нию, вопрос стоит очень серьезно».
226

Рузвельт немедленно телеграфировал Чаи Кай-ши из

Гайд-Парка:
«Я только что получил послание генерала Сти-

луэлла. Быстрое продвижение сил стран оси на Сред¬

нем Востоке внезапно поставило Объединенные На¬

ции в весьма критическое положение. Это продвиже¬

ние, если его не остановить, приведет к тому, что

авиатрассы, ведущие в Индию и Китай, будут пере¬

резаны. Кроме того, это серьезно отразится на наших

морских .путях в Индию, если не прервет вовсе дви¬

жение по ним. Средний Восток необходимо удержать.

Для того чтобы приостановить наступление стран

оси, туда брошены все возможные подкрепления.
Срочность положения требует, чтобы все и вся¬

кие самолеты, имеющиеся в наличии, были брошены

на защиту коммуникационных линий, связывающих

нас с китайским театром военных действий. Ввиду

этого было приказано отправить на Средний Восток

тяжелые бомбардировщики 10-й воздушной армии.

Отвлечение этих самолетов представляет собой вре¬

менную меру, к которой вынуждает нас внезапный

кризис. По прибытии достаточных воздушных сил

для защиты наших коммуникаций самолеты будут

возвращены 10-й воздушной армии.
Решение о том, на каком театре действий будет

использована эскадрилья легких бомбардировщиков

«А-20», отправляющихся сейчас из Соединенных

Штатов, еще не принято. Этой эскадрилье прика¬

зано ожидать инструкций в Хартуме. В это время

средние бомбардировщики и истребители 10-й воз¬

душной армии будут поддерживать ваши войска.
Я вновь заверяю вас, что Соединенные Штаты и

наши союзники считают борьбу Китая жизненно

важной частью наших общих военных усилий и рас¬

считывают на сохранение китайского театра военных

действий как совершенно необходимого для разгрома

наших врагов».
Черчилль напомнил 4 июля в своей телеграмме, что

40 бомбардировщиков «А-20» (известных под названием

«Бостон») приближаются к Басре по пути в Россию.

Премьер-министр спросил, не согласится ли президент

дать понять Сталину, что в этих 40 бомбардировщиках
227

отчаянно нуждаются англичане. Черчилль сказал: «В то

время, когда бои в России в самом разгаре, это будет

тяжелая просьба, и я вполне пойму вас, если вы не со¬

чтете возможным удовлетворить ее».
После этого Рузвельт телеграфировал Сталину, ука¬

зав, что критическое положение в Египте непосредст¬

венно отражается на коммуникациях через Средний Во¬

сток, ведущих в Россию. Он упомянул о просьбе Чер¬

чилля относительно 40 бомбардировщиков «А-20» для

немедленного использования их в битве за Египет и про¬

должал: «Поскольку ввиду ограниченного характера

информации, которой мы располагаем здесь, я не имею

возможности вынести суждение по этому делу, я прошу

вас принять решение об этих бомбардировщиках, учи¬

тывая интересы наших общих военных усилий». Сталин

ответил, что он не возражает против передачи этих бом¬

бардировщиков англичанам. После этого Рузвельт изве¬

стил Черчилля о передаче самолетов и телеграфировал

Сталину, выразив ему свою глубокую благодарность.

Рузвельт уведомил Сталина, что он распорядился о не¬

медленной отправке в Россию дополнительно 115 сред¬

них танков с боеприпасами и запасными частями.
Через месяц после этого, когда Черчилль был в Мо¬

скве, он поблагодарил Сталина за эти 40 бомбардиров¬

щиков «Бостон», на что Сталин сказал: «Это были аме¬

риканские самолеты. У вас еще будет время поблагода¬

рить нас, когда мы сможем дать вам наши русские бом¬

бардировщики».
Черчилль телеграфировал 14 июля Рузвельту о ходе

битвы за Атлантику. Он писал, что за последние семь

дней тоннаж потопленных противником судов составил

около 400 тысяч тонн, «то есть количество, невиданное

ни в эту, ни в прошлую войну». При таких темпах по¬

терь, даже если предположить, что высокие производ¬

ственные планы, намеченные президентом в отношении

судостроения, будут выполнены (в конечном счете они

были перевыполнены), тоннаж потопленных судов будет

в 2,5 раза превышать тоннаж строящихся судов.
На следующий день после этого мрачного сообщения

Черчилль послал на одобрение Рузвельту копию весьма

пространной телеграммы, которую он намеревался напра¬

вить Сталину и в которой излагались серьезные военно-

морские проблемы в связи с проводкой конвоев мимо.
228

острова Медвежьего (между мысом Нордкап в Норвегии

и Шпицбергеном) в Мурманск, несмотря на все опас¬

ности, грозившие со стороны германских подводных ло¬

док, надводных судов и авиации. Обращаясь к Сталину

как к «своему товарищу и другу», Черчилль выдвинул

тяжелое для русских предложение, чтобы отправка кон¬

воев по этому маршруту была прекращена на остав¬

шийся летний период полярного дня.
На эту телеграмму Рузвельт ответил, что он консуль¬

тировался с адмиралом Кингом и неохотно пришел к вы¬

воду, что он должен согласиться на временное прекра¬

щение отправки конвоев в Мурманск. Он сказал, что, по

его мнению, послание Черчилля Сталину написано хо¬

рошо. Рузвельт просил премьер-министра изучить воз¬

можности того, чтобы американские железнодорожники

взяли в свои руки управление дорогой, ведущей от Пер¬

сидского залива в Советский Союз, поскольку нужно

приложить все усилия для того, чтобы развить эту ли¬

нию снабжения взамен мурманского маршрута.
В тот же день, 15 июля, Рузвельт и Гопкинс верну¬

лись из Гайд-Парка в Вашингтон, где встретились с

Маршаллом и Кингом. Во время этой встречи Маршалл,

которого раздражало непрерывное откладывание плани¬

рования второго фронта, решительно предложил другой

план крупных американских операций в юго-западной

части Тихого океана. Результатом этих переговоров яви¬

лось решение Рузвельта урегулировать данный вопрос,

и он телеграфировал Черчиллю: «Маршалл, Кинг и Гоп¬

кинс немедленно выезжают в Лондон».
Это был очень напряженный день в Белом доме. Аме¬

риканские начальники штабов были настроены весьма

решительно. Казалось, что при тяжелом положении в

России и. Китае единству союзников угрожает непосред¬

ственная опасность, а Маршалл принадлежал к числу

поенных, высоко ценивших стратегическую необходи¬

мость единства союзников. Кроме того, он отвечал за

обучение миллионов солдат, которые не могли выдер¬

жать проверку Черчилля на «боеспособность», не по¬

бывав в бою. Рузвельт, конечно, был против '«жесткой

линии» по отношению к Черчиллю или угроз по его

адресу. Именно по этому случаю президент сказал, что

«заберем свои игрушки»... У него были все основания

сочувствовать Черчиллю в его серьезных внутренних по¬
229

литических проблемах, которыми он был в то время за¬

нят. После катастрофы в Ливии в палате общин возник

новый, еще более яростный бунт.
Представ перед вотумом недоверия, внесенным сэром

Джоном Уордлоу-Милном, Черчилль следующим обра¬

зом охарактеризовал требования своих противников:
«Инициатор вотума недоверия предложил снять с

меня ответственность за оборону и возложить об¬

щее руководство ведением войны на кого-либо из во¬

енных или на другое неназванное лицо, которое должно

полностью контролировать вооруженные силы импе¬

рии; стоять во главе начальников штабов, назначать

и смещать генералов и адмиралов и всегда быть го¬

товым выйти в отставку, то есть выступить против

своих политических коллег — если их можно считать

коллегами,— если он не получит всего, чего хочет; в

его подчинении должен находиться в качестве глав¬

нокомандующего армией герцог из королевской

семьи и, наконец, я полагаю, хотя это и не упомина¬

лось, что это неизвестное лицо должно иметь прида¬

ток в лице премьер-министра, который давал бы не¬

обходимые разъяснения парламенту и приносил из¬

винения ему, когда дела идут плохо, как это часто

бывает и не раз еще будет. Это определенный курс

политики. Это система, в корне .отличающаяся от

парламентской системы, при которой мы живем. Она

легко может перерасти или быть превращена в дик¬

татуру. Я хочу заявить со всей ясностью, что, по¬

скольку это касается меня, я не приму участия в такой

системе».
Для президента такие требования, предъявленные

премьер-министру, имели знакомый неприятный привкус.

Такого же рода критика, хотя и не столь авторитетная,

раздавалась и в Соединенных штатах. Артур Крок писал

в «Нью-Йорк тайме»:
«Сторонники создания Объединенного штаба ар¬

мии и флота во главе с одним руководителем утвер¬

ждают, что отсутствие такой организации вызывает

необходимость объединенного политико-военного ко¬

мандования и возлагает на президента в Вашингтоне

или по его поручению на Гопкинса совместно с на¬

чальником штаба армии ответственность за решение
230

чисто специальных вопросов ведения войны, для чего

пи один из них не обладает достаточной подготовкой».
Крок сравнил роль Гопкинса с ролью «политических

комиссаров», которые сопровождали русские армии

во время вторжения в Финляндию в зимнюю войну

1939/1940 года. Однако ни Крок, ни кто-либо другой не

был в состоянии сказать Рузвельту, как же он может

уклониться от своих обязанностей главнокомандующего,

не внося поправок в конституцию. Поэтому американские

сетования относительно ведения войны имели мало зна¬

чения.
Когда вотум недоверия был поставлен на голосова¬

ние в палате общин, Черчилля поддержали 473 голоса

против 25.. Гопкинс телеграфировал ему:
«Мы в восторге от сегодняшнего решения палаты

общин. Военные поражения, которые вы терпите,—

это также и наши поражения, и мы разделим и не¬

сомненные будущие победы, поэтому я знаю, что вы

будете мужественны. Желаю вам здоровья я сил. Мы

переживаем тяжелый период войны и, несомненно, не

последний. Робкие и слабые люди, прячущиеся в ку¬

сты при каждой н^Удаче, не будут причастны к побе¬

де в этой войне. Ваше мужество, стойкость и сила,

ваша непоколебимая уверенность проведут вашу стра¬

ну через все испытания, и вы знаете, что президент

проявит те же качества».
Черчилль ответил: «Горячо благодарю вас, мой друг.

Я знаю, что вы и президент порадуетесь этой внутрен¬

ней победе».
Тем не менее и Рузвельту и Гопкинсу было очевидно,

что эта победа недостаточно прочна для того, чтобы

удовлетворить премьер-министра, нервы которого были

напряжены до предела шестью месяцами ужасных испы¬

таний. Это сыграло большую роль в последовавших за¬

тем важных переговорах. Это еще раз подтвердило тот

факт, чтб при решении военных вопросов всегда имеется

политический элемент — факт, который предвидели ав¬

торы конституции Соединенных Штатов.
Вечером 15 июля Гопкинс, как обычно, обедал с Руз¬

вельтом; после обеда они долго беседовали. Во время
231

беседы Гопкинс делал тщательные заметки, записывая

непосредственно высказывания Рузвельта:
«Я не могу согласиться с тем, что, если невоз¬

можно начать операцию «Болеро» в 1942 году, зна¬

чит, нужно повернуться от Германии к Японии.
Прежде всего ‘меня не удовлетворяет позиция анг¬

лийского кабинета. Я хочу знать, что думают наши,

то есть Эйзенхауэр, Спаатс, Кларк и Старк. Соглас¬

ны ли они с английским кабинетом? Не можете ли

вы получить от них конфиденциальный доклад?
Хотя нам и приходится отказываться с большой

неохотой от операции «Следжхэммер» в 1942 году, я

все же думаю, что нам нужно энергично действовать,

чтобы предпринять ее в 1943 году. В послании из

Англии я не вижу ничего, что бы указывало на хотя

бы слабое желание провести операцию в 1943 году.

Меня несколько смушает эта готовность отказаться

от 1942 года. Не откажутся ли они также и в
1943	году?
Но, главное, я не верю, что мы можем ждать до
1943	года и затем ударить по Германии. Если мы не

можем предпринять операцию ^«Следжхэммер», тогда

мы должны найти наилучший возможный выход, а

таким выходом не является Тихий океан. Там мы ус¬

пешно ведем сдерживающие операции. Одни только

войска и авиация не сыграют немедленно решающей

роли. Необходимо увеличить силы нашего флота, а

для этого нужно время.
Если операцию «Следжхэммер» нельзя предпри¬

нять, тогда я хочу, чтобы во время вашего пребыва¬

ния в Лондоне было принято решение относительно

определенного и конкретного театра военных дейст¬

вий, где наши сухопутные и морские силы могли бы

действовать против германских сухопутных сил в

1942 году.
Такими театрами могут быть Северная Африка и

Средний Восток.
Операция «Джимнаст» имеет большие преиму¬

щества, ибо она явилась бы чисто американским

предприятием. Она обеспечила бы нам Западную Аф¬

рику и лишила бы противника портов; она положила

бы начало установлению в*конечном счете контроля
232

над Средиземным морем — кратчайшим путем снаб¬

жения. Другой театр ■—это Средний Восток. Здесь мы,

возможно, не встретили бы никакого сопротивления.

Мы можем использовать наши силы либо в Египте,

либо в верхней части Персидского залива. И Россия и

Англия испытывают в этом районе серьезный нажим.
Любая из упомянутых операций потребует суще¬

ственного сокращения сил для операции «Болеро» в

ближайшие три месяца. Я готов пойти на это.
. Я хочу, чтобы при любых обстоятельствах опера¬

ции «Болеро» и «Раундап» остались основной целью,

хотя подготовку их и придется на время прервать.
В случае, если операция «Следжхэммер» не будет

начата, я готов рассмотреть вопрос о соответствую¬

щей переброске авиации и десантных судов в юго-за¬

падную часть Тихого океана».
Результатом этой беседы явился текст окончательных

директив, которые Гопкинс, Маршалл и Кинг увезли с

собой в Лондон.
16 июля 1942 года
«Меморандум для:
Гарри Л. Гопкинса

генерала Маршалла

адмирала Кинга
Вопрос: Инструкции к лондонскому совещанию —

июль 1942 года.
1.	Немедленно выезжайте в Лондон в качестве мо¬

их личных представителей для консультации с соот¬

ветствующими английскими властями о ведении

войны.
2.	Военное и морское стратегическое положение

настолько изменилось со времени визита Черчилля в

Вашингтон, что стало необходимым немедленно прий¬

ти к соглашению о совместных оперативных пла¬

нах — наших и английских — по следующим двум

линиям:
а)	определенные планы на остаток 1942 года;
б)	предварительные планы на 1943 год, которые,

конечно, будут изменяться в свете событий 1942 года,

по выполнение которых следует начать уже сейчас

по всем тем линиям, которые связаны с подготовкой

в 1942 году к операциям 1943 года.
233

3.	а) Общей делыо Объединенных Наций должен

быть разгром держав оси. Никаких компромиссов по

этому вопросу быть не может.
б)	Мы должны сконцентрировать свои усилия и

избегать распыления сил.
в)	Совершенно необходимо полностью согласован¬

ное использование английских и американских сил.
г)	Все наличные американские и английские силы

должны быть введены в действие настолько быстро,

насколько их можно будет целесообразно использо¬

вать.
д)	Крайне важно, чтобы американские сухопут¬

ные войска были введены в действие против врага в
1942	году.
4.	Английские и американские обещания матери¬

альной помощи России должны быть добросовестно

выполнены. Если будет использован персидский марш¬

рут, нужно отдать предпочтение вооружению. Эта по¬

мощь должна продолжаться до тех пор, пока такие

поставки представляются возможными, и Россию сле¬

дует поощрять продолжать свое сопротивление. Толь¬

ко полное крушение, которое кажется немыслимым,

может привести к изменению этого решения с нашей

стороны.
5.	Что касается 1942 года, то вы тщательно изу¬

чите возможности проведения операции «Следжхэм¬

мер». Такая операция определенно поддержала бы

Россию в этом году. Она могла бы создать перелом в

ходе войны, и в результате Россия была бы спасена в

этом году. «Следжхэммер» имеет такое огромное зна¬

чение, что по всем соображениям ее необходимо про¬

вести. Вы должны энергично настаивать на немедлен¬

ной широкой подготовке к этой операции, на том, что¬

бы подготовка к ней проводилась со всей энергией и

чтобы операция была осуществлена независимо от уг¬

розы крушения России. В случае если крушение Рос¬

сии станет вероятным, операция «Следжхэммер» бу¬

дет не только целесообразной, но и настоятельно не¬

обходимой. Главной целью операции «Следжхэммер»

является отвлечение германской авиации с русского

фронта.
6.	Только в том случае, если вы полностью убе¬

дитесь, что операцию «Следжхэммер» невозможно
231

провести с достаточными шансами на то, что она по¬

служит своей цели, поставьте меня в известность.
7.	Если вопрос об операции «Следжхэммер» будет

окончательно и определенно снят с повестки дня, я хо¬

чу, чтобы вы изучили международную обстановку и

решили, где в другом месте американские войска мо¬

гут сражаться в 1942 году.
Исходя из своего взгляда на международное по¬

ложение в настоящее время, я считаю:
а)	Если Россия сдержит крупные германские си¬

лы, брошенные против нее, операция «Раундап» ста¬

нет возможной. Поэтому в 1943 году нужно немедлен¬

но изучить планы подготовки «Раундап» и начать

подготовку.
б)	Если Россия потерпит крах и это высвободит

германские воздушные и сухопутные силы, операцию

«Раундап», возможно, не удастся осуществить в
1943	году.
8.	Средний Восток следует удерживать по возмож¬

ности прочно, независимо от того, потерпит Россия

крах или нет. Я хочу, чтобы вы учли, к каким по¬

следствиям приведет потеря Среднего Востока. Такая

потеря означает следующее:
•1) потерю Египта и Суэцкого канала;
2)	потерю Сирии;
3)	потерю мосульских нефтепромыслов;
4)	потерю Персидского залива в результате на¬

ступления с севера и запада, а вместе с тем и потерю

доступа ко всей нефти Персидского залива;
5)	соединение германских и японских сил и ве¬

роятную потерю Индийского океана;
6)	вероятную оккупацию немцами Туниса, Ал¬

жира, Марокко, Дакара и потерю коммуникаций че¬

рез Фритаун и Либерию;
7)	серьезную угрозу всему судоходству в южной

части Атлантического океана и серьезную угрозу Бра¬

зилии и всему восточному побережью Южной Амери¬

ки. Я имею в виду также и возможность использова¬

ния немцами Испании, Португалии и принадлежащих

им территорий.
8)	Вы определите, какими наилучшими способа¬

ми можно удержать Средний Восток. Эти способы,
235

несомненно, включают одну из следующих мер или

обе из них:
а)	отправку воздушных и сухопутных сил к Пер¬

сидскому заливу, в Сирию и Египет;
б)	новую операцию в Марокко и Алжире, рассчи¬

танную на удар в тыл армиям Роммеля. Позиция

французских колониальных войск пока что неясна.
9.	Я против того, чтобы бросить все американские

силы на тихоокеанский театр действий с целью ско¬

рейшего разгрома Японии. Нам крайне важно понять,

что поражение Японии не влечет за собой поражения

Германии и что сосредоточение сил американцев про¬

тив Японии в этом или в 1943 году увеличивает шансы

на установление полного господства немцев в Европе

и Африке. С другой стороны, очевидно, что поражение

Германии или политика сдерживания ее в 1942 или

в 1943 году означает в конечном счете вероятное по¬

ражение Германии на европейском и африканском

театрах операций и на Ближнем Востоке. Поражение

Германии означает и поражение Японии, вероятно без

единого выстрела или жертвы.
10.	Благоволите запомнить три основных принци¬

па: быстрое принятие решений о планах, единство

планов, наступление в сочетании с обороной, но не

одна оборона. Это связано с ближайшей целью, за¬

ключающейся в том, что американские сухопутные

войска должны сражаться против немцев в 1942 году.
11.	Я надеюсь, что вы придете к полному согласию

не позднее, как через неделю после вашего прибытия.
(Подпись) Франклин Д. Рузвельт,

Главнокомандующий.
Странное на первый взгляд заявление в конце параг¬

рафа 9 явилось отражением уверенности в том, что по¬

сле завоевания Германии Японию можно будет вынудить

к капитуляции, не прибегая к вторжению на ее острова.
Из всех этих инструкций, данных Рузвельтом Гопкин-

су и начальникам штабов, самым важным и фактически

определяющим фактором было: американские сухопут¬

ные войска должны иметь возможность сражаться с гер¬

манскими сухопутными войсками в 1942 году.
При этом Рузвельт думал не только о том, как это

повлияет на русских, если восемь осенних и зимних ме¬
236

сяцев пройдут без каких-либо существенных операций

англо-американских сил. Он думал также о влиянии без¬

действия на умы американского и английского народов,

которые вполне могут погрузиться в глубокий летарги¬

ческий сон еще одного периода «странной войны».
Рузвельт следующим образом пояснил наименования

различных операций через Ла-Манш:
«Термин «Болеро» следует употреблять для обоз¬

начения подготовки и переброски американских войск

на европейский театр военных действий, подготовки

к их приему там, производства, сборки, транспорти¬

ровки, приема и хранения снаряжения и припасов, не¬

обходимых для снабжения американских войск, дей¬

ствующих против европейского континента.
Термин «Следжхэммер» следует употреблять для

обозначения наступательной операции английских и

американских войск против европейского континента

в 1942 году, такая операция должна быть проведена в

случае внутреннего краха Германии или угрозы воен¬

ного краха России, что вызовет необходимость немед¬

ленного нападения в целях отвлечения германских

войск с русского фронта.
Термин «Раундап» или любой другой термин по

желанию премьер-министра должен обозначать насту¬

пательную операцию против оккупированной немца¬

ми Европы, проводимую объединенными англо-аме-

риканскими войсками в 1943 году или позже».
Рузвельт и Гопкинс придумали также ряд условных

имен для своего личного употребления в телеграммах.

Например, Маршалл именовался «Плог»; Кинг — «Бар-

рет»; Эйзенхауэр — «Кьюрен»; Спаатс — «Дипью»;

Кларк — «Роберт»; Старк — «Дрэйс»; Черчилль — «Мо¬

зес Смит»; Криппс — «Г-жа Йохансен»; Портал — «Его

преподобие Уилсон»; Брук — «Г-н Би».
Все эти имена были взяты из Гайд-Парка. Грейс Тал¬

ли рассказала мне, что Уильям Плог был много лет уп¬

равляющим г-жи Джеймс Рузвельт (он всегда называл

президента «мистер Франклин»), Дипью был ее шофе¬

ром, Роберт Макгоффи—дворецким, и в момент, когда

пишутся эти строки, он по-прежнему живет в Гайд-Пар¬

ке. Мозес Смит арендовал ферму в Гайд-Парке и был

душой «домашнего клуба Франклина Д. Рузвельта».
237

Его преподобие Уилсон был настоятелем церкви святого

Иакова, Крисчен Би — сторожем коттеджа Рузвельта на

холме, Баррет управлял фермой, ван-Кюрен (фамилию

которого Гопкинс неправильно транскрибировал) рабо¬

тал вместе с Плогом, Дрейс следил за дорогами и ухажи¬

вал за деревьями, г-жа Йохансен была соседкой, которой

принадлежали бензозаправочная станция и ресторан по¬

близости от коттеджа г-жи Рузвельт.
Гопкинс, Маршалл и Кинг 16 июля вылетели на са¬

молете типа «Стратолайнер» из Вашингтона. Их сопро¬

вождал Стив Эрли, который должен был изучить работу

английской информационной службы, но не должен был

принимать участия в обсуждении стратегических вопро¬

сов. В группу входили также генерал Уолтер Беделл

Смит (впоследствии начальник штаба Эйзенхауэра, а за¬

тем посол в Советском Союзе), полковник Хойт Ванден-

берг, доктор Фултон, полковник Фрэнк Маккарти и ко¬

мандор Либби; последние двое были адъютантами Мар¬

шалла и Кинга.
Гопкинс обычно любил путешествовать. Несмотря на

то, что он боялся летать, ему, как и всякому человеку,

нравилась атмосфера официальной таинственности и зна¬

чительности — секретные приказы, специальные паспор¬

та, поездка (обычно на рассвете) в автомашине Белого

дома на аэропорт, отдающие честь часовые, мимо кото¬

рых он проходит, тщательно охраняемый, выкрашенный

в тусклый оливковый цвет транспортный самолет «неиз¬

вестного назначения» и тому подобное. Затем на другом

конце пути — высадка на затемненном аэродроме, при¬

ветствия спокойных, расторопных офицеров, которые про¬

вожают весьма важное лицо к большому лимузину

«Даймлер» с внушительной надписью «вне очереди» на

ветровом стекле, и, наконец, встреча с премьер-минист¬

ром, который считал Гопкинса одним из полдюжины са¬

мых влиятельных людей на земле. Немного найдется лю¬

дей, которых не волновало бы все это, и Гопкинс, не¬

сомненно, не принадлежал к числу этих немногих.
На этот раз, однако, он не хотел уезжать. Он хотел

остаться дома и справить свою свадьбу.
По прибытии в Престуик в Шотландии оказалось, что

погода над Англией слишком скверная, чтобы можно бы¬

ло лететь в Лондон. Черчилль поэтому предоставил спе¬

циальный поезд, и выдающихся гостей встретил коман-
238

лор Томпсон. Он сообщил им о желании премьер-мини-

стра, чтобы поезд остановился близ Чекерса, для того

чтобы гости могли отправиться прямо туда и провести с

Черчиллем уик-энд (была суббота 18 июля). Однако это

не соответствовало планам Маршалла и Кинга. За недо¬

статком времени они хотели отправиться прямо в Лон¬

дон и начать, по указанию Рузвельта, переговоры с Эйзен¬

хауэром, Кларком, Спаатсом и Старком, а затем с анг¬

лийскими начальниками штабов. Поэтому поезд пе оста¬

новился в Чекерсе. Вскоре после их прибытия в Клеридж

Черчилль вызвал к телефону Гопкинса, и, должно быть,

этот и последующие их разговоры были довольно

бурными. Гопкинс сообщил Рузвельту: «Премьер-ми-

нистр со всей силой бросил мне в лицо англий¬

скую конституцию. Но вы знаете, что это неписаный

документ, а потому никакого серьезного ущерба мне не

было нанесено. Уинстон верен себе и настроен воинствен¬

но». Гопкинс приложил все усилия, чтобы убедить пре¬

мьер-министра по телефону, что никто не хотел быть гру¬

бым и что Маршалл и Кинг имели совершенно точные ин¬

струкции президента встретиться прежде всего с Эйзен¬

хауэром. Но, очевидно, Гопкинс плохо успел в этом; и в

конце концов он пришел к выводу, что ему нужно самому

поехать в Чекере и попытаться несколько умерить гнев

Черчилля. Он так и сделал, и мир был восстановлен. Чер¬

чилль питал слишком большое уважение и любовь к

«лорду Корень Вопроса», чтобы подвергнуть его своей

длительной и зачастую нарочитой брани, которой он тер¬

роризировал других.
Вся миссия начальников штабов и Гопкинса в Лондо¬

не носила секретный характер. Публичное заявление о

пей было сделано лишь через несколько недель. Однако

крайне трудно было скрыть от сотен людей, проживав¬

ших в отеле Клеридж, тот факт, что там происходят важ¬

ные совещания. С изумительной быстротой шестнадцать

комнат четвертого этажа Клериджа были превращены в

военный штаб с узлом связи, секретными телефонами,

сейфами для документов и американскими часовыми

у каждой двери (у комнаты адмирала Кинга на часах

стоял, разумеется, морской пехотинец).
В понедельник 20 июля Гопкинс написал первый до¬

клад президенту, но единственный экземпляр этой теле¬

граммы, оказавшийся в его бумагах, написан эзоповским
239

языком так, что мне пришлось расшифровывать его и за¬

менять условные наименования:
«Первые совещания в субботу мы провели исклю¬

чительно с нашими людьми. Эйзенхауэр, Спаатс и

Кларк горят желанием провести операцию «Следж¬

хэммер». Старк равнодушен. Маршалл и его группа

всю ночь с субботы на воскресенье работали над дета¬

лями. Я провел все воскресенье в Чекерсе с Чер¬

чиллем, который возмущен и очень огорчен тем, что

мы не повидались в первую очередь с ним. Однако

за воскресенье все это у него прошло, и сейчас он

в замечательном расположении духа. Сегодня ут¬

ром я долго беседовал с Маршаллом и Кингом, и мы

намерены проталкивать «Следжхэммер». Затем мы

отправились на первое официальное совещание на

Даунинг-стрит. Круг вопросов был тщательно опреде¬

лен, но никаких дискуссий по существу различных

операций не было. Мы остались там позавтракать.

Сегодня днем Маршалл и Кинг совещаются с Бруком,

Порталом и другими. В шесть мы соберемся снова, а

затем я приглашен на обед к премьер-министру. Я бы

сказал, что в общем достигнуты удовлетворительные

результаты».
Вставал вопрос о новом варианте операции «Следж¬

хэммер»: захватить полуостров Котантен и удерживать

его в качестве плацдарма на континенте до тех пор, пока

не удастся организовать операцию «Раундап». Это пре¬

вращало «Следжхэммер» из экстренной «жертвенной»

операции в операцию по обеспечению прочных позиций.

Я не знаю, когда именно американские начальники шта¬

бов решили этот вопрос — несомненно, что он изучался в

течение нескольких месяцев,— но, вероятно, окончатель¬

ные планы были доработаны Маршаллом и Эйзенхауэром

в Лондоне. В качестве возможной, но лишь крайней меры

рассматривался вопрос о посылке американских сухопут¬

ных войск вокруг Африки — либо для того, чтобы помочь

англичанам в Египте, либо, если Суэц будет потерян, что¬

бы оказать сопротивление немцам в Сирии или в районе

Персидского залива. Рузвельт упоминал об этом в своих

директивах Гопкинсу, Маршаллу и Кингу.
Если днем в понедельник Гопкинс был настроен до¬

вольно оптимистично, до того как началось обсуждение
240

по существу различных операций, то 48 часов спустя он

записал на листке бумаги: «У меня чертовски скверное

настроение». Это была записка на бланке «Даунинг-

стрит»— я не знаю кому, но вероятно, Маршаллу,— на¬

писанная во время официального совещания, состоявше¬

гося в среду 22 июля. Совещание открыл Маршалл за¬

явлением о том, что американские начальники штабов

трижды совещались с английскими начальниками шта¬

бов и сейчас достигнут такой этап, когда американцы

должны докладывать президенту. Иными словами, пере¬

говоры зашли в полный тупик. Рузвельт был ввиду этого

информирован, что англичане не хотят заниматься под¬

готовкой операции «Следжхэммер». Кроме того, как ука¬

зывал Гопкинс, офицеры американского флота склонны

считаться с позицией англичан со строго морской точки

зрения. Они полагают, что представители английского

военно-морского флота знают, о чем говорят, когда ука¬

зывают на опасность, сопряженную с метеорологическими

условиями, в которых пришлось бы проводить операцию

через Ла-Манш в конце сентября или в октябре, когда

побережье Северной Франции станет «подветренным бе¬

регом». Англичане были довольно единодушны, тогда как

американцы во многом сомневались, в силу чего было

невозможно прийти к соглашению об операции «Следж¬

хэммер».
Рузвельт телеграфировал Гопкинсу, Маршаллу и Кин¬

гу, что он не особенно удивлен разочаровывающим исхо¬

дом лондонских переговоров и признает, что одного толь¬

ко молчаливого согласия англичан недостаточно для про¬

ведения в жизнь планов такого размаха. Поэтому он по¬

вторил свою директиву, которую он дал перед их отъез¬

дом из Вашингтона, а именно что следует разработать

планы каких-то других операций, которые позволили бы

американским сухопутным войскам принять участие в

борьбе против немцев в 1942 году. Рузвельт предложил

рассматривать их в порядке следующей очередности:

1) новая форма наступления с целями занятия либо Ал¬

жира и Марокко, либо одного из них; 2) первоначально

намечавшаяся операция в Северной Африке («Джим-

наст»), проводимая американскими войсками только на

первых этапах; 3) операция в Северной Норвегии; 4) под¬

крепление английских войск американскими в Египте для
1 6 Роберт Шсрпуд, т. 2
241

наступления в этом районе; 5) американские операций

через Иран в направлении Кавказа.
Рузвельт добавил, что от американской миссии в Бер¬

не (Швейцария) получены сведения о том, что существу¬

ют планы значительного усиления береговых укреплений

и авиабаз во Французском Марокко и что поэтому совер¬

шенно необходимо, чтобы операции союзников в этом

районе не откладывались слишком надолго. Автор этих

сведений считал, что союзные войска численностью в

150 тысяч человек могли бы оккупировать все француз¬

ские авиабазы в Северной Африке, из которых важней:

шими являлись авиабазы близ Туниса. Французские вой¬

ска в Марокко, вероятнее всего, присоединятся к союзни¬

кам. В отношении французских войск в Тунисе это пред¬

ставляется менее вероятным. Было заявлено, что, хотя

вначале на генерала Ногеса нельзя будет положиться,

быстрый успех союзников, вероятно, привлечет его на их

сторону.
Изложив эту информацию, Рузвельт потребовал, что¬

бы Гопкинс, Маршалл и Кинг как можно быстрее при¬

шли к решению вместе с «нашими друзьями».
Это был поистине окончательный приказ главноко¬

мандующего. В основе его лежал фактор, который Руз¬

вельт считал крайне важным: американские сухопутные

войска должны получить возможность сражаться с гер¬

манскими сухопутными войсками где-либо в 1942 году.
На следующий день Гопкинс телеграфировал Руз¬

вельту:
«Хочу известить вас, что Маршалл и Кинг весьма

энергично настаивали на операции «Следжхэммер».

Мы, естественно, разочарованы, но, несмотря на это,

доброжелательство не исчезло. Сейчас, когда решение

принято, мы занимаемся разработкой следующих эта¬

пов. Я считаю, что наши люди в конце концов остано¬

вятся на расширенной операции «Джимнаст» — преж¬

де всего в силу трудностей взаимодействия наших

войск с английскими в Египте н, во-вторых, потому,

что, если мы отправимся в Сирию, нам, возможно, не

придется там сражаться. Ваше послание получено, но

важно, чтобы вы высказали свои мысли по этим во¬

просам в телеграмме сегодня же. Нас беспокоят про¬

блемы снабжения войск, особенно вопрос об эскорт¬
242

ных судах, но я надеюсь, что сегодня он будет улажей.

Я убежден, что мы можем дать Кингу на Тихий океан

некоторое дополнительное количество самолетов и де¬

сантных судов. Я надеюсь также, что вы рассмотрите

вопрос об отправке нескольких наших эскадрилий в

Россию. Мы будем настаивать на том, чтобы решения

были приняты в ближайшее же время».
На следующий день Рузвельт послал более простран¬

ную и подробную телеграмму, в которой повторил, что

он стоит за операцию в Северной Африке в 1942 году,

хотя, как он откровенно признал, это означало времен¬

ный отказ от операции «Раундап» как первоочередной

цели. Он сказал, что не видит причин, по которым нельзя

было бы разрешить транспортную проблему гак, чтобы на

первых этапах операции в ней приняли участие 80 тысяч

американской пехоты и личного состава авиации; для

этого можно использовать американские войска, нахо¬

дившиеся тогда в Соединенном Королевстве, и другие,

которые будут посланы непосредственно через Атланти¬

ческий океан из Соединенных Штатов. Рузвельт считал,

что после того, как будут обеспечены первые плацдармы

и порты, американские войска должны двинуться на во¬

сток из Алжира к Тунису, а английские войска—на юг

из Марокко к Дакару, чтобы захватить африканский вы¬

ступ. Он опять подчеркнул, что «важно своевременно

предотвратить стягивание немцами воздушных сил», что

может отразиться на предполагаемых операциях.
Гопкинс телеграфировал 25 июля Рузвельту, что в пе¬

реговорах выявилась тенденция отложить окончательное

решение относительно операции «Джимнаст» до 15 сен¬

тября. Он решительно настаивал, чтобы президент назна¬

чил «Джимнаст» не позднее чем на 30 октября 1942 года,

ибо положение в России настолько серьезно, что всякая

отсрочка является опасной. Гопкинс писал: «Больше

всего я боюсь, что, если мы сейчас же не примем твердо¬

го решения относительно операции «Джимнаст» и не ус¬

тановим достаточно близкий срок, это может привести к

проволочкам и затяжкам. Хотя я и считаю, что имеется

намерение провести операцию активно, все же, если язык

приказов не будет точным, могут возникнуть трудности,

когда дело дойдет до выполнения этих приказов в ни¬

зах». (Гопкинс имел, конечно, в виду, что весь проект МО¬
16*
213

жет закаляться в столах в зданиях Пентагона и англий¬

ского военного министерства в Уайт-холле.)
Рузвельт немедленно ответил, что необходимо, не те¬

ряя времени, приступить к разработке планов, для того

чтобы начать операцию «Джимнаст» не позднее 30 ок¬

тября. Он просил Гопкинса сказать премьер-министру,

что рад тому, что решение наконец достигнуто и что от¬

дан приказ: «Полный — вперед!» Он подчеркнул необхо¬

димость хранить полную тайну. Он дал указание Гопкин-

су немедленно вернуться, добавив: «Скажите Уинстону,

что даже он не в силах отменить эту свадьбу. Передайте

ему от меня привет».
В тот же вечер Гопкинс, Маршалл и Кинг выехали в

Престуик, откуда вылетели в Исландию, где сделали

остановку, для того чтобы произвести смотр войскам и

ознакомиться с военными сооружениями. В Вашингтон

они прибыли 27 июля. Через три дня Гопкинс и Луиза

Мэйси были обвенчаны. Церемония состоялась в полдень

в овальном кабинете. Шафером был президент Рузвельт.

Церемонию совершил преподобный Рассел Клинчи из

Гартфорда (штат Коннектикут). Присутствовала г-жа

Рузвельт, три сына и дочь Гопкинса, ближайшие родст¬

венники г-жи Мэйси, генерал Маршалл, адмирал Кинг,

Сэм Розенмен и автор этой книги.
Можно было думать, что ненависть к Гарри Гопкинсу

несколько остынет, но это было бы ошибкой. После его

женитьбы эта ненависть стала проявляться еще более

яростно, чем когда-либо. Первым ее проявлением была

поразительная история с яхтой «Май Кэй IV». Через две

недели после свадьбы сенатор Прентисс Браун получил

от одного из своих избирателей следующее письмо:
«Пять человек, все так или иначе занятые в воен¬

ном производстве, собрались сегодня в полдень, чтобы

обсудить обескураживающие сообщения газет и обме¬

няться мнениями относительно стоящих перед нами

задач. Один из присутствующих прервал беседу и рас¬

сказал нам следующее, подчеркнув свое неверие в ис¬

кренность правительства и свое разочарование.
Вот что он рассказал: «Человек по фамилии Фру-

хауф—эта фамилия хорошо известна в кругах авто¬

мобильной промышленности — предложил правитель¬

ству свою яхту, стоящую в Детройте. Яхта была рек¬
244

визирована, но переоснащение ее для военно-морского

флота задержалось. Произведенное расследование по¬

казало, что переоснащение было задержано для того,

чтобы Гарри Гопкинс мог совершить со своей неве¬

стой поездку по Великим озерам. Вероятно, яхта со¬

держится за счет налогоплательщиков.
Это, по моему мнению, новый пример того рода

«поступков», которые пагубно отражаются на морали,

вызывая разочарование.
Конечно, «медовый месяц» мистера Гопкинса ме¬

ня не касается. Но отсрочка переоснащения реквизи¬

рованной яхты ради удобств мистера Гопкинса и, ве¬

роятно, эксплуатация яхты за счет налогоплатель¬

щиков — это уж меня касается».
Сенатор Браун передал это письмо министру Ноксу.

Позже аналогичное письмо было получено сенатором

Миллардом Тайдингсом. Но на этот раз говорилось уже,

что Фрухауф совершил со своей семьей прогулку на

яхте где-то близ Нью-Лондона, когда его яхта была си¬

лой захвачена береговой охраной и передана Гопкинсу и

его невесте. (Можно подумать, что в те дни поездка вдоль

Атлантического побережья могла кому-либо доставить

удовольствие!) Тайдингс также передал это сообщение

Ноксу. Этот слух проник на нью-йоркскую фондовую

биржу, сотрудники которой радостно разнесли его по

всему свету. Слухи, несмотря на частые опровержения

их официальными лицами, стали столь настойчивы¬

ми, что ФБР расследовало этот вопрос, как оно делало

бесчисленное число раз в отношении других демора¬

лизующих слухов в военное время. По-видимому, судно

длиной в 55 футов, принадлежащее Рою Фрухауфу из

Детройта, было куплено береговой охраной после перего¬

воров, продолжавшихся несколько недель. Когда встал

вопрос о фактической реквизиции, Фрухауф со своей

женой и двумя друзьями совершал на этом судне рыбо¬

ловную поездку по озеру Верхнему. Ему было разрешено

закончить эту поездку и вернуться, когда ему будет удоб¬

но, в Детройт, где судно было по всем правилам передано

береговой охране. Затем судно было укомплектовано спе¬

циальным экипажем и получило приказ направиться с

«секретным заданием» в Эмхерстбург, на канадском бе¬

регу озера Эри, и взять там на борт нескольких канад¬

ских должностных лиц (одним из которых был, по слу¬

хам, премьер-министр Маккензи Кинг). Затем оно долж¬

но было проследовать к назначенному месту на озере,

где этим должностным лицам предстояло пересесть на

судно «Сити ов Кливленд» и встретиться там с «личным

представителем президента» (разумеется, с Гопкинсом).
ФБР выяснило, что эти канадские должностные лица

не принадлежали к высшим кругам. Один из канадцев

был начальником пожарной охраны.
На борту «Сити ов Кливленд» находились члены

Кливлендской ассоциации государственных служащих,

совершавшие экскурсионную поездку. Самым видным

среди них был председатель их комитета по организации

отдыха. Из-за плохой погоды суда не встретились, как

было намечено, и поэтому канадцы сошли на берег

в Кливленде. Двое из них болели морской болезнью.

Таковы были факты, касавшиеся яхты «Май Кэй IV».

Откуда появились разговоры о «секретной миссии», так

и осталось неясным. Но, вероятно, кто-то об этом

говорил.
О беседе с Фрухауфом ФБР сообщило следующее:
«Он заявил, что спустя некоторое время, может

быть, через неделю после того, как он передал свое

судно, ему позвонили из агентства Ассошиэйтед Пресс

и сообщили, что, по сведениям, полученным этим

агентством от своего чикагского представителя, Фру-

хауфа заставили вернуться в Детройт, для того чтобы

Гопкинс мог воспользоваться его яхтой во время

своего медового месяца. Фрухауф сказал, что он ка¬

тегорически отрицал эти слухи, но, очевидно, ему не

поверили, ибо ему продолжали звонить из Ассошиэй¬

тед Пресс и других агентств. Он рассказывал также,

что в течение нескольких недель его осаждали репор¬

теры, издатели журналов и различные лица в связи

с этой историей, которая тем временем быстро рас¬

пространялась. Фрухауф сообщил, что один из самых

последних запросов относительно этой истории посту¬

пил от Фултона Льюиса — обозревателя, связанного

с одной радиостанцией в Вашингтоне. Фрухауф сооб¬

щил, что некоторые даже заявляли ему о том, что,

по слухам, сопровождавших его лиц насильно

выбросили с яхты в заливе Георгия, и они были
246

вынуждены вернуться восвояси. Фрухауф сказал, что

с тех пор он столько раз опровергал эти россказни,

что считает, что уже не осталось ни одного человека,

который хотя бы один раз не спрашивал об этом».
В действительности Гопкинс и его невеста провели

медовый месяц на небольшой ферме в штате Коннекти¬

кут, а через одиннадцать дней после свадьбы он вернул¬

ся на работу в Вашингтон. Но слух о яхте «Май Кэй IV»

продолжал циркулировать в течение многих недель.

Через три месяца, накануне высадки в Северной Африке,

Гопкинс обратился за советом к юристу, чтобы узнать,

не может ли он что-нибудь сделать, чтобы опровергнуть

эту ложь. Ему ответили, что, «вероятно, нет». Не мог он

ничего поделать и с широко распространившимся слухом,

будто г-жа Гопкинс получила от лорда Бивербрука сва¬

дебный подарок — изумруды стоимостью в полмиллиона

долларов — в знак признательности за услуги ее мужа

в предоставлении англичанам поставок по ленд-лизу.

Этот слух принял такие размеры, что даже член палаты

представителей Джозеф Мартин заявил, что будет вне¬

сено предложение, чтобы Конгресс произвел расследова¬

ние частной и общественной деятельности Гарри Гопкинса

и всей организации ленд-лиза. Из этого, конечно, ни¬

чего не вышло, ибо у клеветников было достаточно

здравого смысла, чтобы не совершить ошибки и не пре¬

доставить Гопкинсу возможность восторжествовать

на суде.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ПЕРЕЛОМ В ВОЙНЕ *
Очевидно, что даже по возвращении Гопкинса, Мар¬

шалла и Кинга из Лондона 27 июля были еще попытки

повлиять на решение президента относительно североаф¬

риканской операции, которая теперь из соображений

безопасности называлась не «Джимнаст», а «Торч».

Рузвельт, однако, настаивал, что решение принято и

должно быть проведено в жизнь быстро и энергично. Это

было одно из очень немногих важных решений по вопро¬

сам войны, которое Рузвельт принимал полностью на

свой риск, несмотря на протесты своих высокопоставлен¬

ных советников. Адмирал Леги только что был назначен

на пост—ранее никогда не существовавший — началь¬

ника штаба главнокомандующего, а впоследствии стал

фактическим председателем Комитета начальников шта¬

бов. В то время, однако, Леги не соприкасался со стра¬

тегическим планированием; его возвращение из Виши на¬

долго задержалось в связи с болезнью и смертью жены.
Черчилль 31 июля послал Рузвельту телеграмму, ко¬

торая имела большое значение в свете событий следую¬

щих полутора лет. Премьер-министр настаивал на реше¬

нии относительно назначения командующих различными

будущими операциями на европейском театре военных

действий. «Нам было бы приятно.— писал премьер-

министр,— если бы генерал Маршалл был назначен вер¬

ховным командующим «Раундап», а тем временем гене¬

рал Эйзенхауэо действовал бы здесь в качестве его за¬

местителя». Выдвижение кандидатуры наиболее горячего

сторонника второго фронта вряд ли свидетельствовало

о том, что Черчилль навсегда намеревался похоронить

этот план. Черчилль предложил, чтобы Эйзенхауэр
248

наблюдал за планированием и организацией операции

«Торч», генерал сэр Гарольд Александер командовал

группой войск, отправляемой с английских островов,

а кто-либо из американцев (таковым впоследствии ока¬

зался генерал Джордж Паттон) командовал группой

войск, отправляемой из Соединенных Штатов. Это пред¬

ложение было, конечно, сделано незадолго до того, как

Черчилль решил назначить Александера главнокоман¬

дующим английскими войсками в Египте.
Рузвельт ограничился тем, что оставил на время воп¬

рос о верховном командовании операцией «Раундап» не¬

решенным, и, как будет видно ниже, он был решен спустя

долгое время. Сейчас его занимала главным образом

проблема, как объяснить Сталину, что второго фронта

в Северной Франции в 1942 году не будет. Черчилль на¬

метил поездку на Средний Восток и высказал мысль

о том, чтобы проехать оттуда через Тегеран в Москву.

31 июля Сталин прислал английскому премьер-министру

и начальнику имперского генерального штаба приглаше¬

ние приехать в СССР «для совместного рассмотрения не¬

отложных вопросов войны против Гитлера, угроза со сто¬

роны которого... теперь достигла особой силы». Рузвельт

изложил в телеграмме Черчиллю следующие мысли по

поводу ведения этих трудных переговоров:
«Для нас важно помнить о личности нашего союз¬

ника и об очень трудном и тяжелом положении, в ко¬

тором он находится. Я думаю, что нам следует по¬

пытаться поставить себя на его место, ибо человек,

чья страна подверглась вторжению, не может подхо¬

дить к войне с международной точки зрения. Мы

должны' совершенно конкретно заявить Сталину

в первую очередь о том, что мы определили свой

курс действий на 1942 год. Не сообщая ему точно

о характере наших предполагаемых операций, я ду¬

маю, нам следует сказать ему без всяких оговорок,

что эти действия будут предприняты.
Я согласен с вами, что мы должны вместе послать

еще один конвой по северному пути, если имеется

какой-либо шанс на успех, несмотря на сопряженный

с этим большой риск. Но я думаю, что мы не должны

порождать у Сталина каких-либо обманчивых надежд

на этот счет.
219

Нужды русских требуют срочного и немедленного

удовлетворения. Я думаю, что для русского народа н

его армии много значило бы, если бы они знали, что

наша авиация сражается вместе с ними самым непо¬

средственным образом. Я изучаю этот вопрос об

отправке нашей авиации непосредственно на русский

фронт и надеюсь, что это можно сделать. Думаю,

что у Сталина нет настроения вдаваться в стратеги¬

ческие дискуссии теоретического характера, и я уве¬

рен, что, если не считать нашей основной операции,

оказание прямой авиационной поддержки русским на

южном участке фронта является таким мероприятием,

которое больше всего устроило бы Сталина».
Хотя и предполагалось, что Черчилль будет вести

свои переговоры в Москве без американских представи¬

телей, но после его отъезда из Лондона Гарриману при¬

шла в голову мысль, что было бы неплохо отправиться

ему вместе с Черчиллем, и Рузвельт разрешил ему это

сделать, не давая никаких специальных инструкций. Гар¬

риман нагнал Черчилля на Среднем Востоке и вылетел

вместе с ним в Москву, куда они прибыли вечером
12	августа. Несмотря на длительную поездку, Черчилль

готов был немедленно приступить к совещанию в Кремле,

презрительно отвергнув все предположения, что ему, воз¬

можно, хочется несколько часов отдохнуть.
На следующий день Гарриман телеграфировал Руз¬

вельту:
«Вчера вечером премьер-министр и я долго сове¬

щались со Сталиным. Присутствовали также Моло¬

тов, Ворошилов и английский посол. В центре обсуж¬

дения были английские и американские стратегиче¬

ские планы на оставшуюся часть 1942 года и на
1943	год и их влияние на военное положение России.
Я убежден, что, учитывая все обстоятельства, дис¬

куссия не могла бы идти лучше и нельзя было бы

прийти к более удовлетворительным результатам.

Черчилль подробно объяснил различные возможности,

связанные с операцией «Следжхэммер», н причины ее

отсрочки и рассказал о планах и предполагаемом

масштабе главной операции через Ла-Манш.
По каждому пункту Сталин вступал в спор с рез¬

костью, почти граничившей с оскорблением. Он делал

замечания вроде того, что нельзя выиграть войну,

если бояться немцев п пе желать идти на рпск. Эту

фазу обсуждения он закончил, заявив резко, но с до¬

стоинством, что, хотя он и не согласен с нашими до¬

водами, он не может принудить нас действовать. Он

проявил мало интереса к «Раундап», выразив мнение,

что она сопряжена с большими трудностями. До этого

момента атмосфера оставалась напряженной и ни по

одному вопросу не было достигнуто соглашения.
Затем Черчилль описал кампанию бомбежек Гер¬

мании и выразил надежду, что участие американской

авиации значительно усилило бы эти бомбежки. Это

было первым вопросом, с которым были согласны оба

деятеля. Сталин сам начал развивать этот довод, зая¬

вив, что нужно уничтожать не только заводы, но и жи¬

лые дома. Черчилль согласился с тем, что моральное со¬

стояние гражданского населения является военной

целью, но что уничтожение жилых домов рабочих яв¬

ляется лишь побочным результатом непопадания

в самые заводы. Атмосфера начала разряжаться, и

стороны стали лучше понимать друг друга. Вскоре

Сталин и Черчилль на словах уничтожили наиболее

важные промышленные центры Германии.
С большой ловкостью Черчилль воспользовался

возможностью, представившейся ему при этой более

дружеской беседе, чтобы вернуться ко второму фрон¬

ту. Он объяснил решение вопроса об операции «Торч»

и ее тактику; подчеркнул необходимость соблюде¬

ния тайны; сказал, что хотел бы иметь такую же

власть над печатью, как Сталин, что еще больше раз¬

рядило атмосферу. Сталин выразил большую тревогу

по поводу политических последствий, к которым могла

бы привести операция «Торч».
Черчилль нарисовал на листке бумаги крокодила

и, показывая на рисунок, сказал, что совершенно все

равно, ударить ли его в мягкое подбрюшье (то есть

в Средиземное море) или в морду (Северную Фран¬

цию). Затем он снова вернулся к положению на рус¬

ском фронте, сказав, что вы и он изучали возможность

отправки на южный участок русского фронта союзной

авиации после разгрома Роммеля в Египте. Он спро¬

сил Сталина, как бы тот отнесся к такому предложе-

нию, и Сталин ответил коротко и просто: «Я принял

бы его с благодарностью».
После этого Сталин подытожил стратегические пре¬

имущества операции «Торч», обнаружив глубокое по¬

нимание связанных с ней последствий. Он просил,

в частности, чтобы политические вопросы разреша¬

лись особенно деликатно и чтобы эта операция была

начата как можно скорее, даже раньше, чем вы пред¬

ложили. Он отнесся к этой операции с подлинным

энтузиазмом».
По окончании этого трехдневного совещания Гарри¬

ман вернулся в Вашингтон, привезя с собой все подроб¬

ности переговоров. После первых двух часов, которые

Черчилль назвал «тяжелыми и мрачными», был изложен

план операции «Торч» — высадка в Касабланке, Оране,

Алжире и, если возможно, Бизерте, и Сталин не скрывал

своей крайней заинтересованности в ней. Он спросил,

установлены ли сроки, заметив, что не настаивает на от¬

вете на этот вопрос, если он представляется затрудни¬

тельным, но Черчилль сказал, что самое позднее — это

произойдет 1 октября. Затем Сталин спросил, не приве¬

дет ли это к вступлению вишийской Франции в войну на

стороне Германии, не вовлечет ли это в войну Испанию и

к чему в конечном счете приведет эта операция. Черчилль

заверил Сталина в том, что важнейшей целью остается

западная часть европейского континента, а Гарриман за¬

верил, что Рузвельт полностью согласен с премьер-мини¬

стром относительно достигнутых решений.
Внезапно Сталин воскликнул: «Да поможет бог успе¬

ху этого предприятия!» (Черчилль следующим образом

передал перевод этих слов Рузвельту: «Да благословит

господь это предприятие!») Мне говорили, что для

Сталина, который одно время учился в духовной семи¬

нарии, вовсе не было необычным взывать к помощи

божества.
Сталин выразил некоторое сомнение относительно по¬

этической целесообразности североафриканской опера¬

ции, но удивительно быстро определил четыре ее важ¬

нейших военных преимущества:
Это нанесет немцам удар в тыл.
Это приведет к военному столкновению французов

и немцев.

Это выведи И і алию из строя.
Это сделает еще более целесообразным для Испа¬

нии сохранение нейтралитета.
После этого совещания, продолжавшегося 3 часа

40 минут, Черчилль и Гарриман, как писал Гарриман

в своей телеграмме, чувствовали огромный подъем. На

обоих произвело колоссальное впечатление, с какой про¬

ницательностью Сталин моментально оценил операцию

«Торч». Черчилль послал Рузвельту пространную теле¬

грамму, подтверждающую телеграмму Гарримана, и

Рузвельт продиктовал Гопкинсу следующую телеграмму,

адресованную премьер-министру:
«Сердечность, проявленная Сталиным, и понима¬

ние им наших трудных проблем весьма радуют меня.

Передайте ему мой горячий привет и держите меня

в курсе переговоров. Мне хотелось бы быть с вами,

чтобы наша группа могла быть полной».
На второй день совещаний в Москве, 13 августа, Чер¬

чилль посетил Молотова и имел с ним короткую беседу,

очевидно, менее удовлетворительную. Молотов высказал

ту точку зрения, что североафриканская операция яв¬

ляется «неясной», и напомнил Черчиллю о коммюнике,

опубликованном после своих визитов в Лондон и Вашин¬

гтон за два месяца до этого.
В тот же день, в 11 часов вечера, состоялось еще одно

большое совещание в Кремле, в котором приняли участие

Сталин, Молотов, Черчилль, Гарриман, Кадоган, генерал

Уэйвелл, генерал Брук и главный маршал авиации сэр

Артур Теддер. Сталин открыл совещание, вручив Чер¬

чиллю и Гарриману по экземпляру следующего мемо¬

рандума:
«В результате обмена мнениями в Москве, имев¬

шего место 12 августа с. г., я установил, что премьер-

министр Великобритании г. Черчилль считает невоз¬

можной организацию второго фронта в Европе в

1942 году.
Как известно, организация второго фронта в Ев¬

ропе в І942 году была предрешена во время посеще¬

ния Молотовым Лондона и она была отражена в со¬

гласованном англо-советском коммюнике, опублико¬

ванном 12 июня с. г.
253

Известно также, что организация второго фронта

в Европе имела своей целью отвлечение немецких сил

с Восточного фронта на запад, создание на западе

серьезной базы сопротивления немецко-фашистским

войскам и облегчение таким образом положения со¬

ветских войск на советско-германском фронте

в 1942 году.
Вполне понятно, что советское командование

строило план своих летних и осенних операций в рас- -

чете на создание второго фронта в Европе в 1942 году.
Легко понять, что отказ правительства Великобри¬

тании от создания второго фронта в 1942 году в Ев¬

ропе наносит моральный удар всей советской обще¬

ственности, рассчитывающей на создание второго

фронта, осложняет положение Красной Армии на

фронте и наносит ущерб планам советского командо¬

вания.
Я уже не говорю о том, что затруднения для Крас¬

ной Армии, создающиеся в результате отказа от соз¬

дания второго фронта в 1942 году, несомненно, долж¬

ны будут ухудшить военное положение Англии и всех

остальных союзников.
Мне и моим коллегам кажется, что 1942 год пред¬

ставляет наиболее благоприятные условия для созда¬

ния второго фронта в Европе, так как почти все силы

немецких войск, и притом лучшие силы, отвлечены на

Восточный фронт, а в Европе оставлено незначитель¬

ное количество сил, и притом худших сил. Неизвестно,

будет ли представлять 1943 год такие же благопри¬

ятные условия для создания второго фронта, как
1942	год. Мы считаем поэтому, что именно в 1942 го¬

ду возможно и следует создать второй фронт в Ев¬

ропе. Но мне, к сожалению, не удалось убедить

в этом премьер-министра Великобритании, а г. Гар¬

риман, представитель президента США при перегово¬

рах в Москве, целиком поддержал г-на премьер-

министра.
(Подписано) И. Сталин».
С этого момента гости с Запада, как указывал Гар¬

риман, встречали «весьма холодный прием». Сердечная

атмосфера предыдущего совещания исчезла. Сталин дал

понять, что Советское правительство не интересуется
251

операцией «Торч». Он едко говорил о невыполнении за¬

падными союзниками обещания о поставках Советскому

Союзу. Он говорил о колоссальных жертвах, которые

приносятся для того, чтобы сдержать 280 немецких ди¬

визий на Восточном фронте. Он сказал, что не считает

слишком трудным для англичан и американцев высадить

на Шербурском полуострове шесть-восемь дивизий. Чер¬

чилль во всех подробностях описал опасности операции

через Ла-Манш, но это не произвело на Сталина ника¬

кого впечатления. Здесь Сталин сделал замечание, что

если бы английская пехота сражалась с немцами — как

это делали русские и как это фактически делала англий¬

ская авиация,— она бы их гак не боялась. Черчилль

сказал: «Я прощаю это замечание, только учитывая доб¬

лесть русских войск».
Один раз, сообщил Гарриман, Черчилль начал столь

красноречиво защищать англо-американскую политику,

что зачарованный английский переводчик забыл о том,

что ему нужно записывать каждое слово, и отложил ка¬

рандаш, чтобы лучше слышать премьер-министра. Чер¬

чилль не преминул это заметить. Он повернулся к пере¬

водчику, энергично отчитал его, а затем начал повто¬

рять все сначала, для того чтобы злосчастный перевод¬

чик мог записать и перевести. Во время этого эпизода

Сталин поднял голову и разразился смехом, сказав Чер¬

чиллю: «Я не понимаю ваших слов, но мне нравится

ваше настроение». После этого напряжение уменьши¬

лось, но совещание все же так и не стало дружественным.

К концу Гарриман задал вопрос насчет плана пере¬

броски американских самолетов через Сибирь, и Сталин

резко ответил на это, заявив, что «войны не выигры¬

ваются с помощью планов».
На следующий день Гарриман дал ответ на памятную

записку Сталина:
«Я имел возможность изучить меморандум от
13	августа, который вы вручили мне вчера вечером

и тождественный экземпляр которого вы одновремен¬

но передали премьер-министру. Я имел также возмож¬

ность прочесть памятную записку премьер-министра

от 14 августа, содержащую ответ на ваш меморандум.
Я не считаю, что мои замечания, дополняющие

сказанное премьер-министром, принесут какую-либо
255

пользу. Я считаю, однако, необходимым подтвердить

его заявление о том, что обещание относительно вто¬

рого фронта не нарушено».
Среди английской делегации было много толков от¬

носительно того, чем вызвано это изменение позиции Ста¬

лина между первым заседанием и вторым. Вспоминали,

что аналогичные изменения произошли во время визита

Идена в Москву в прошлом году, а Гарриман сказал, что

точно такие же методы применялись, когда он и Бивер¬

брук были в Москве. С такими же методами предстояло

столкнуться в подобных случаях и в будущем, обычно это

объясняют так, что, когда Сталин становится действи¬

тельно неуступчивым, он отражает не столько свою лич¬

ную оценку основного вопроса, сколько позицию Полит¬

бюро.
Вечером 14 августа в Кремле состоялся обычный па¬

радный обед, который Гарриман описал в следующей

телеграмме:
«Вчера вечером мы обедали в Кремле вместе со

всеми членами советского Генерального штаба и чле¬

нами Комитета Обороны. Сталин, видимо, совершен¬

но забыл о неприятных спорах накануне. Он был

в прекрасном настроении и весьма сердечен по отно¬

шению к премьер-министру и ко мне. Однако Чер¬

чилль, когда он прибыл на обед, все еще, видимо, был

встревожен холодным приемом, но постепенно все

более заинтересовывался своей беседой со Сталиным.

Беседы охватывали широкий круг вопросов — от тео¬

рии военной тактики до послевоенной политики. Чер¬

чилль довольно подробно говорил об авиаэскадрильях

для Южного русского фронта, который вы с ним

имели в виду».
Черчилль ушел с приема в половине второго ночи,

предпочитая не дожидаться демонстрации фильма, и

Сталин проводил его по коридорам и лестницам вплоть

до главного входа в Кремль, где эти два человека, столь

странно ставшие союзниками, расстались, обменявшись

сердечным рукопожатием.
15 августа в 7 часов вечера Черчилль прибыл

в Кремль на последнее совещание со Сталиным и ушел

оттуда еще более удивленным, чем когда-либо, ибо на
256

этот раз па совещании вновь царила атмосфера сердеч¬

ности и энтузиазма по отношению к операции «Торч» и

ее благотворным последствиям. К концу совещания (на

которое Черчилль взял с собой другого переводчика)

Сталин спросил: «Почему бы нам не пройти ко мне на

квартиру в Кремле.и не выпить чего-нибудь?» Хотя са¬

молет Черчилля должен был вылететь на заре, он, ко¬

нечно, принял это приглашение и остался еще на семь

часов, во время которых обсуждались самые различные

вопросы, в том числе возможность встречи Сталина

с президентом Рузвельтом в Исландии. Черчилль выра¬

зил надежду, что Сталину представится случай посетить

Англию, и заверил его в «великолепном приеме». Сталин

поблагодарил за приглашение, но сказал, что в настоя¬

щий момент приемы особого значения не имеют и все,

что важно сейчас, это — победа. После этого совещания

Черчилль вернулся к себе в половине четвертого утра, на¬

писал и отправил Рузвельту пространную телеграмму,

а в половине пятого вылетел самолетом в Тегеран. Пе¬

релет в Тегеран занял девять с половиной часов. Вынос¬

ливость Черчилля была поразительной для человека, ко¬

торому почти исполнилось 68 лет, да она была бы

необыкновенной и для человека любого другого возраста

старше 21 года. Он сообщил Рузвельту, что совещания

закончились е атмосфере величайшего доброжелатель¬

ства и что установлены личные отношения, имеющие

колоссальное значение.
Рузвельт телеграфировал Сталину:
«Я весьма сожалею, что не смог принять вместе

с вами и г-ном Черчиллем участие в совещаниях

в Москве. Неотложные нужды военного положения,

в особенности поскольку речь идет о советско-герман-

ском фронте, хорошо мне известны. Мне кажется, что

мы обеспечили себе точку опоры в юго-западной

части Тихого океана, откуда японцам будет очень

трудно вытеснить нас. Мы понесли значительные по¬

тери в судах, но достигнутые преимущества стоили

этих жертв, и мы намерены по-прежнему оказывать

сильный нажим на врага.
Я прекрасно знаю, что наш настоящий враг —

Германия и что мы должны как можно скорее бро¬

сить свои силы и свою мощь против Гитлера. Я могу
1 7 Роберт Шорвуд, т. 2
257

заверить вас, что это будет сделано настолько быстро,

насколько возможно в человеческих силах обеспе¬

чить нужцре количество судов. Тем временем в те¬

чение августа из США в Россию будет отправлено

свыше тысячи танков, производится отправка также

других важных видов снаряжения, в том числе само¬

летов.
Верьте мне, когда я говорю вам, что мы придем

к вам на помощь в возможно кратчайший срок и воз¬

можно большими силами. Американцы понимают, что

Россия несет на себе в этом году основную тяжесть

борьбы и потерь, и мы исполнены восхищения вели¬

колепным сопротивлением, которое вы оказываете».
«Точкой опоры в юго-западной части Тихого океана»,

о которой упоминал президент, было побережье островов

Гуадалканала, Тулаги и Флорида,^где 7 августа высади¬

лась морская пехота. Карта Соломоновых островов,

представляющих своего рода авангард, нацеленный на

северо-запад Японии, висела теперь на стенах всех

оперативных штабных помещений в Вашингтоне, и в те¬

чение ряда месяцев и лет Соломоновы острова остава¬

лись местом одного из величайших сражений в амери¬

канской истории. Захват и оборона этих островов от

Гуадалканала до Бугенвиля требовали от наземных

войск и авиации, располагавшей лишь ненадежными ба¬

зами, необычайного героизма и выносливости. Узкий про¬

лив, известный под названием Слот, был ареной мор¬

ских боев, которые велись на старомодный манер ближ¬

него боя. В архиве Гопкинса содержится послание, напи¬

санное от руки Рузвельтом и самим Гопкинсом и разо¬

сланное всем начальникам штабов в момент, когда контр¬

атаки японцев на Гуадалканале были особенно силь¬

ными. Это послание хорошо отражает то огромное вни¬

мание, с каким Рузвельт относился к этому отдаленному,

но необычайно важному району. ‘
«Я хочу обеспечить доставку в юго-западную часть

Тихого океана всего возможного оружия, для того

чтобы удержать Гуадалканал. После того как кризис

минует и Гуадалканал будет удержан, туда будут

посланы новые самолеты, оружие и экипажи, чтобы

развить наш успех. Вскоре мы будем активно дейст¬

вовать на двух фронтах, и на обоих фронтах мы
258

должны иметь соответствующую авиаподдержку, даже

если это повлечет за собой задержку в выполне¬

нии других наших обязательств, в частности по от¬

ношению к Англии. Выполнение наших планов даль¬

него прицела может задержаться на много месяцев,

если мы не мобилизуем все свои силы для участия

в ближайших неминуемых сражениях.
Я хочу поэтому, чтобы в течение субботы и вос¬

кресенья вы выяснили, какие запасы снаряжения по¬

требуются вам для наших действующих фронтов, и

сообщили мне об этом. Узнайте также, каким числом

боевых самолетов мы располагаем сейчас на терри¬

тории собственно Соединенных Штатов и как они ис¬

пользуются».
Через месяц после первых высадок на Соломоновых

островах Макартур начал вырывать у японцев инициативу

на Новой Гвинее. Начав с оборонительных позиций во¬

круг порта Морсби — при безнадежно оборонительных

настроениях, господствовавших в его войсках,— Макар¬

тур пробирался через джунгли, взбирался на склоны

холмов, преодолевал кряжи гор Оуэн Стэнли. Рузвельт

был в восторге от этой феноменальной кампании, в кото¬

рой блестящую роль сыграли военно-воздушные силы под

командованием генерала Джорджа С. Кэнни, действовав¬

шие не только в качестве нападающей силы, но и слу¬

жившие почти единственным средством доставки снаб¬

жения и подкреплений для сухопутных войск. Это было

начало того долгого пути, по которому Макартур воз¬

вратился в Манилу. Но в целом в войне это имело го¬

раздо большее значение. Продвижение на Новой Гвинее

и Соломоновых островах, несмотря на его относительно

небольшой масштаб, знаменовало собой для Объеди¬

ненных Наций начало наступательной стадии. Если не

считать незначительного продвижения в Ливийской пу¬

стыне и зимних контратак в России, то можно сказать,

что впервые стрелки, указывавшие направление на воен¬

ных картах ежедневных газет, начали повертываться

своим острием в сторону вражеской территории.
Однако прошло еще много времени, прежде чем эти

стрелки в юго-западной части Тихого океана стали да¬

вать большое удовлетворение. 7 августа три американ¬

ских тяжелых крейсера и один австралийский крейсер
17*
259

подверглись неожиданному нападению и были потоп¬

лены в проливе Слот, между Гуадалканалом и островом

Саво, а положение сухопутных войск было ужасным, так

как японцы контролировали в значительной степени мор¬

ские коммуникации.
На русском фронте на разрушенных улицах Сталин¬

града началось великое, решающее историческое ис¬

пытание. Через неделю после отъезда Черчилля из

Москвы немцы прорвались через Дон к Волге севернее

Сталинграда, отрезав доступ к городу со всех сторон, за

исключением восточного берега, с которым связь поддер¬

живалась баржами. Да и эту рискованную линию комму¬

никаций непрерывно бомбила германская авиация, гос¬

подствовавшая в воздухе, а вскоре начался и артилле¬

рийский обстрел ее с германских позиций в центре са¬

мого города. К 1 сентября германские армии, наступав¬

шие на юг вдоль восточного берега Черного моря, до¬

стигли предгорий Кавказа.
Канадские войска 19 августа при участии английских

десантных отрядов «коммандос» и нескольких американ¬

цев совершили нападение на французский порт Дьепп.

Утверждалось, что эту операцию не следовало считать

рейдом, предпринятым десантными отрядами, или

вообще каким бы то ни было рейдом и что она представ¬

ляла собой «разведку боем». Какие бы результаты ни

были достигнуты в смысле разведки сил противника или

потерь, понесенных немцами в воздушном бою, с про¬

пагандистской точки зрения это было весьма печальное

предприятие, ибо оно, казалось, подтвердило все хваст¬

ливые заверения Гитлера относительно неуязвимости

европейской крепости. Кроме того, это подействовало

угнетающе на русских, ожидавших второго фронта.
В течение этого лета Рузвельт уезжал на уик-энд

в Шэнгри-Ла в холмах Мэриленда, примерно в 60 милях

к северу от Вашингтона. Это позволяло ему покидать

Белый дом в период, когда ему было опасно уезжать со

своей базы даже в Гайд-Парк. Это был простой домик

в лесу с четырьмя спальнями. Там была ванная для пре¬

зидента и другая ванная для гостей — с незапиравшейся

дверью. Были и другие временные коттеджи — для сек¬

ретарей, телефонной станции, охраны и так далее, а вок¬

руг этого местечка находился учебный лагерь морской

пехоты. Столовой и гостиной служила одна и та же ком¬
260

ната. Обслуживающий персонал коттеджа, в котором от¬

дыхал Рузвельт, состоял из филиппинских моряков

с ныне бездействующей яхты «Потомак», и надо ска¬

зать, что кормили там гораздо лучше, чем в Белом доме.
Рузвельт часами сидел на маленькой крытой веранде

с великолепным видом на долину Кэйтоктин. Он разби¬

рал свою коллекцию марок, раскладывал пасьянсы и

ставил свое имя или свои инициалы на книгах из своей

библиотеки. Он занялся этим, по его словам, потому, что

люди всегда «одалживают» книги в Белом доме и не

возвращают их. Издатель Беннет Серф как-то осмелил¬

ся шутливо спросить его: «Неужели вы думаете, г-н пре¬

зидент, что люди менее охотно будут красть книги с ва¬

шим автографом?» Однако Рузвельт был уверен в том,

что это явится действенной мерой предосторожности.

В августе 1942 года он подарил мне одну из этих книг

(у меня имеется сопроводительная записка в доказатель¬

ство того, что я ее не украл). Это была старая книга

псалмов, которую ему кто-то прислал. На ней стояло имя

г-жи Герберт Ллойд Стоддард из Лос-Анжелеса, Кали¬

форния. Рузвельт прочел эту книгу и отметил некоторые

места. Он хотел, чтобы я изучил их для будущих речей.

Одним из отмеченных мест был последний стих 39-го

псалма:
«Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться, прежде

нежели отойду и не будет меня».
По воскресеньям в Шэнгри-Ла прибывали депеши, и

президент и Гопкинс читали их в гостиной, которая была

одновременно и столовой, а также единственным кабине¬

том, или на веранде; писали и направляли послания

Маршаллу и телеграммы Черчиллю, Сталину и Чан Кай-

ши. Иногда из Вашингтона приезжали генералы или ад¬

миралы, чтобы посоветоваться по крайне важным вопро¬

сам. Вены на их висках вздувались от тревог, и я часто

думаю, в что их, должно быть, тревожит спокойствие,

с каким главнокомандующий принимал их и слушал до¬

клады. 30 августа сюда прибыл Гарриман, рассказавший

о совещании Черчилля и Сталина в Москве за две не¬

дели до этого.
Положение в Сталинграде было к тому времени на¬

столько скверным, что, по мнению разведывательного

отдела военного министерства, город можно было спи¬

сать со счета как уже отданный немцам. Гарриман,
261

однако, был настроен оптимистично. Он считал, что рус¬

ские могут помешать прорыву, который отрезал бы их

от кавказских нефтепромыслов и открыл бы немцам пря¬

мую дорогу в Иран и на Средний Восток. Однако никто,

вероятно, не мог быть настолько оптимистом, чтобы

предсказать тот невероятный поворот событий, какой

произошел в Сталинграде.
Гарриман останавливался в Тегеране, который он на¬

звал очаровательным местом, для того чтобы изучить

проблемы организации поставок из Басры по Иранской

железной дороге в Советский Союз. Сталин подчеркивал

крайнюю нужду русских в автотранспорте, который он

ставил по значению в один ряд с танками, а путь через

Иран казался лучше всего приспособленным для до¬

ставки такого тяжелого снаряжения. Гарриман хорошо

разбирался в проблемах железнодорожного строитель¬

ства, и когда в Каире он присоединился к Черчиллю, он

предложил, чтобы американские военные инженеры за¬

нялись расширением портовых сооружений в Басре,

а также железнодорожных и шоссейных коммуникаций,

идущих через Иран в Закавказье. Некоторые из более

консервативных английских офицеров с тревогой отнес¬

лись к этому предложению, ибо оно означало передачу

в руки иностранцев (то есть американцев) контроля над

важнейшей линией имперских коммуникаций. Черчилль

спросил: «А в какие лучшие руки она могла бы по¬

пасть?»
Во время этой поездки Черчилль произвел важные

изменения в английском командовании в Египте, введя

в состав командования генералов Александера и Монт¬

гомери.
Гарриман сообщил также о благоприятном* ответе

Сталина на предложение относительно действий анг¬

лийских и американских военно-воздушных сил на

Кавказе.
Рузвельт телеграфировал Черчиллю, что Соединен¬

ные Штаты готовы взять на себя управление Иранской

железной дорогой и разрабатывают соответствующие

планы. Он сказал, что у него есть известие о том, что

офицеры американской армии наталкиваются в этом во¬

просе на трудности, которые чинят им их английские

коллеги. Рузвельт заявил, что сегодня утром он получил

обескураживающие вести о мурманском конвое, и доба¬
262

вил: «Конечно, я сделаю все, что могу, чтобы повлиять

на Сталина, если будет принято решение не посылать

больше конвоев». Касаясь подготовки к высадке в Се¬

верной Африке, Рузвельт сказал: «В этом мы действуем

вместе, и я глубоко уверен в успехе».
Планирование операции «Торч» вызвало большую

переписку между Лондоном и Вашингтоном. Англичане

сомневались в целесообразности высадки на побережье

Марокко, так как сила прибоя в Атлантическом океане

делала это предприятие опасным, а среди высокопостав¬

ленных лиц в Вашингтоне были такие, %в том числе и

министр Стимсон, которые соглашались с английской

оценкой этих опасностей. 30 августа Рузвельт телегра¬

фировал Черчиллю:
«Я внимательно изучил ваши телеграммы, касаю¬

щиеся операции «Торч». Я очень хочу начать наступ¬

ление как можно раньше. Время не терпит, и мы все¬

мерно ускоряем подготовку.
Я считаю, что первые атаки должны быть произ¬

ведены исключительно американскими сухопутными

войсками при поддержке ваших морских, транспорт¬

ных и авиационных частей. Операция должна быть

предпринята, исходя из предположения, что французы

окажут нам меньше сопротивления, чем англичанам.
Я даже скажу, что я почти уверен в том, что од¬

новременная высадка англичан и американцев выз¬

вала бы активное сопротивление всех французов

в Африке, тогда как первоначальная высадка амери¬

канцев без английских сухопутных войск дает реаль¬

ный шанс на то, что французы либо вовсе не окажут

сопротивления, либо окажут лишь символическое со¬

противление.
После этого ваши войска могут высадиться вос¬

точнее. Я хорошо понимаю, что вы должны выса¬

диться прежде, чем там появится противник. Мы

убеждены, что германская авиация и парашютные

части не смогут попасть в Алжир или Тунис сколько-

нибудь крупными силами в течение по меньшей мерс

двух недель после первого нападения. Тем временем

паши войска высадятся на берег, не встретив, как мы

надеемся, большого сопротивления, и будут двигаться

на восток.
263

Что касается пунктов высадки, то мне кажется,

что нам нужна постоянная, надежная база на севе¬

ро-западном побережье Африки, ибо единственная

линия коммуникаций через Гибралтарский пролив

малонадежна, учитывая наши ограниченные общие

ресурсы.
Поэтому я предлагаю, чтобы:
а)	американские войска высадились одновременно

в районе Касабланки и в районе Орана;
б)	чтобы они попытались установить между собой

связь по шоссе и железной дороге по ту сторону Ат¬

ласских гф. Расстояние там немногим больше

300 миль. Это обеспечит войскам базу снабжения в

Марокко, не связанную с Гибралтарским проливом,

которую можно использовать для подкрепления и

снабжения войск, действующих в Алжире и Тунисе.
Действительная проблема, по-видимому, заключа¬

ется в том, что средств прикрытия и десантных средств

нам хватит не более чем на два десанта. Я пони¬

маю, что было бы гораздо лучше, если бы десанты

были произведены в трех местах и вы бы высадились

на востоке через неделю после наших десантов. Я ду¬

маю, что с этой целью мы должны вновь пересмотреть

наши ресурсы и собрать все, что только можно, что¬

бы организовать третий десант. Мы можем временно

отказаться от конвоев в Россию и рискнуть другими

торговыми судами или оставить их в резерве. Необ¬

ходимо, конечно, чтобы все суда, уже выделенные

Эйзенхауэру для его двух десантов, остались непри¬

косновенными. Поэтому высадка на востоке должна

быть произведена с помощью судов, которыми мы

сейчас не располагаем для операции «Торч». Я изучу

этот вопрос с нашей стороны. Не можем ли мы полу¬

чить ответ через 48 часов или даже раньше?
Я хочу подчеркнуть, однако, что при любых обсто¬

ятельствах один из наших десантов должен быть про¬

изведен в Атлантическом океане.
В директиве главнокомандующему операцией сле¬

дует указать, что наступление надо начать, как толь¬

ко это станет практически возможным. Срок этот

следует увязать с подготовкой, необходимой для про¬

ведения такой операции, которая имела бы достаточ¬

ные шансы на успех, и, следовательно, он должен
264

быть определен главнокомандующим операцией, но

назначен не позднее чем на 30 октября. Я по-прежне¬

му надеюсь, что это произойдет 14 октября».
Черчилль дал следующий ответ:
«Мы не можем идти против вашего желания, что¬

бы Соединенные Штаты приняли на себя все бремя

десантов, как политическое, так и военное. Как и вы,

я придаю огромное значение политической стороне

дела. Я не знаю, какими сведениями вы располагаете

относительно настроений в Виши и Северной Африке,

но, конечно, если вы сможете высадиться на побе¬

режье в необходимых пунктах без боя или встретив

лишь символическое сопротивление, это будет лучше

всего. Мы не можем сказать, каковы шансы на это».
Черчилль указывал, что всегда существовала дого¬

воренность о том, что это будет преимущественно амери¬

канская операция, но подчеркивал, что ее нельзя изо¬

бражать как исключительно американскую, ибо вряд ли

можно будет скрыть присутствие английского флота.

Черчилль настаивал на том, что Алжир следует оккупи¬

ровать одновременно с Касабланкой и Ораном, заявив,

что это «самое дружественное и многообещающее место,

где политическая реакция будет самой решающей во

всей Северной Африке», что оказалось правильным.
Во время всех этих переговоров, предшествовавших

операции «Торч», стало ясно, что вечно больной вопрос
о	де Голле и сражающихся французах встанет снова.

В этом вопросе Рузвельт был непреклонен. Он писал:

«Я считаю необходимым не подпускать де Голля ко все¬

му этому и не ставить его ни о чем в известность неза¬

висимо от того, сколько бы он ни раздражался сам и ни

раздражал других». В последующих протестах по поводу

американской политики в этом вопросе содержались но¬

вые нападки на государственный департамент — след¬

ствие ошибки в вопросе о «так называемых свободных

французах». Но эту политику надо приписать непосред¬

ственно самому Рузвельту, а не государственному депар¬

таменту, и Черчилль не оказал ей особого сопротивления.

Профессор Лангер писал:
«И в Дакаре и в Сирии англичане использовали

французов для борьбы с французами. Эти инциденты
265

оставили надолго, почти навсегда, очень плохое впе¬

чатление. Французы Северной Африки решили поме¬

шать всякому повторению такого положения, и не

может быть сомнения, что использование сил «сра¬

жающихся французов» привело бы к гражданской

войне».
Для того чтобы избежать кровопролития, нужно было

настойчиво апеллировать к умам и чувствам французов

Северной Африки. Поэтому было решено, что войскам, при¬

нимающим участие в операции «Торч», впервые следует

придать так называемые «отряды психологической войны»,

в том числе штатских лиц, которые должны выступить

вместе с войсками для распространения всеми имеющи¬

мися средствами — через печать, радио, кино, плакаты

и тому подобное — антигерманской и просоюзнической

пропаганды. Этот новый аспект войны был разработан

в Лондоне главным образом Робертом Брюсом Локкартом

со стороны англичан и Джеймсом П. Уорбургом и Перси

Уиннером со стороны американцев. Вот один из примеров

его: на борту линкора «Техас» был установлен радиопере¬

датчик, настроенный на волну марокканской радиостан¬

ции в Рабате, находившейся тогда под контролем Виши.

Он начал трансляцию в тот момент, когда десантные

суда направлялись к берегу, и пораженные марокканцы

услышали голос президента Рузвельта и «Марсельезу»,

явно доносившиеся до них в передаче их собственной

радиостанции. Фактически же они передавались в грам¬

записи с линкора «Техас». Начиная с этого времени не

было крупной высадки союзников от Нормандии до

Филиппин, в которой не принимал бы участия отдел

психологической войны.
Утром 22 сентября на совещании в Лондоне Чер¬

чилль, Эйзенхауэр и их штабы рассмотрели перспективы

операции «Торч» в целом. Учитывая расширение масшта¬

ба операции и необходимость дополнительных судов для

переброски солдат и материалов из Соединенного Коро¬

левства и Соединенных Штатов, Эйзенхауэр принял ре¬

шение, что высадка должна быть отложена до 8 ноября.

После этого совещания Черчилль информировал Руз¬

вельта, что потребность в судах, вероятно, заставит от¬

казаться на этот год от операции «Джупитер» — высад¬

ки в Северной Норвегии, которая постоянно изучалась
266

в течение трех лет, но так и не состоялась. В той же теле¬

грамме Черчилль сообщил Рузвельту о новой английской

операции, приказ о которой был уже к тому времени от¬

дан. Эта операция была известна под названием «Лайт-

фут» и представляла собой наступление генералов Алек¬

сандера и Монтгомери из Египта,— наступление, которо¬

му суждено было начаться с памятной победы под

Эль-Аламейяом.
Отсрочка операции «Торч» имела в Соединенных

Штатах большое политическое значение. 3 ноября было

днем выборов, и для Рузвельта было бы явно выгодно,

если бы радостные известия о начале операции поступи¬

ли до того, как избиратели пойдут к урнам. Но, как ска¬

зал в свое время Рузвельт, это решение надлежало при¬

нять ответственному офицеру — Эйзенхауэру, а не Наци¬

ональному комитету Демократической партии.
Летом и осенью 1942 года Рузвельту пришлось уде¬

лить большое внимание внутриполитическим вопросам.

Ему это не нравилось, но он не мог от этого уклониться.

Выборы в Конгресс приближались, и голоса, выражав¬

шие партийные интересы, временно замолкшие в период

национального единства, порожденного Пирл-Харбором,

становились все более резкими. Объектов для критики

у них было хоть отбавляй. На самом же деле их

было больше, чем подозревало большинство критиков.

Состояние производства вызывало в некоторых отноше¬

ниях разочарование, а иногда даже прямую тревогу. По¬

ложение с рабочей силой было ужасным. Налицо было

нечто большее, чем обычная грызня между ведомствами

и учреждениями. В вашингтонской битве, как и на боль¬

шинстве настоящих боевых фронтов, это был самый тя¬

желый момент войны. Хуже всего было то, что Конгресс

ничего не делал для преодоления угрозы инфляции.

Просьба президента ввести более высокие налоги и более

строгий контроль над гражданской экономикой игнориро¬

валась конгрессменами, боявшимися своих избирателей,

особенно фермеров. Позиция самого Рузвельта была

политически слабой, ибо миллионы голосов были поте¬

ряны в результате ухода рабочих в вооруженные силы

или в новые промышленные центры, тогда как в количе¬

стве голосов фермеров не произошло изменений.
От Рузвельта требовали решительных мер для стаби¬

лизации цен на сельскохозяйственные продукты; Конгресс
267

готов был установить низший, но не высший предел цен.

Основной силой в этой кампании был директор Управле¬

ния регулирования цен Леон Гендерсон, который был

главной мишенью для беспощадной критики и несконча¬

емых жалоб. Будучи исключительно способным, мужест¬

венным и безупречным государственным служащим,

Гендерсон, к сожалению, был падок на крикливую само¬

рекламу. Он часто появлялся на фотографиях танцую¬

щим румбу и в странных шляпах, что делало его осо¬

бенно непопулярным среди консервативных элементов,

которые, как всегда, сильнее всего были в сельских

районах.
В праздник труда президент обычно обращался с

речью к народу, и Рузвельт решил, что этим случаем сле¬

дует воспользоваться для принятия решительных мер про¬

тив инфляции. Подготовка этой речи отняла десять дней,

проведенных в Шэнгри-Ла, Белом доме и Гайд-Парке,

и вызвала некоторые разногласия среди советников Руз¬

вельта. Президент имел право стабилизировать цены и

заработную плату административным распоряжением, не

обращаясь к Конгрессу, и некоторые из нас считали, что

он должен сделать это немедленно, не рискуя тем,

что Конгресс примет отрицательное решение или вообще

не примет никакого решения. Бесспорно, многие конгресс¬

мены горячо надеялись, что президент так и сделает и

тем самым избавит их от ответственности за решение та¬

кого спорного вопроса. (По иронии судьбы многие кон¬

грессмены, громче других обвинявшие Рузвельта в дик¬

таторских замашках, больше всего хотели, чтобы он дей¬

ствовал как диктатор в отношении всех мероприятий,

которые могли не пользоваться популярностью у народа,

но были явно полезными для одержания победы в вой¬

не.) Сам Рузвельт стоял за издание административного

распоряжения о стабилизации цен, и первоначальный

проект его речи должен был служить цели провозглаше¬

ния и разъяснения этой меры. Однако некоторые из его

советников, в частности Гопкинс и Гендерсон, рекомен¬

довали ему поставить этот вопрос перед Конгрессом в

ультимативной форме: «Либо вы примете решение до
1	октября, либо это сделаю я». В конечном счете их дово¬

ды возобладали.
Свою речь 7 сентября Рузвельт закончил следующи¬

ми словами:
268

«Бигвы не выигрываются такими солдатами и мо¬

ряками, которые думают прежде всего о своей личной

безопасности. Войны не выигрываются народом, кото¬

рый печется главным образом о собственном комфор¬

те, удобствах и кошельках.
Мы, современные американцы, взяли на себя тя¬

желейшие обязанности. Их разделяют все Объединен¬

ные Нации.
Все мы здесь у себя дома проходим проверку —

проверяется наша стойкость, наша бескорыстная пре¬

данность своей родине и нашему делу.
Это самая* тяжелая война во всей истории. Неза¬

чем предоставлять историкам будущего решение во¬

проса о том, достаточно ли мы сильны, чтобы принять

этот небывалый вызов.’ Мы можем дать этот ответ

сейчас. Этим ответом будет «да».
Рузвельт мало что мог сказать в этой речи о военном

положении. Он не мог сказать много, не раскрыв врагу

будущих планов.
Касаясь Восточного фронта в Европе, он сказал, что

русские «сражаются не только мужественно, но и блестя¬

ще» и что они «выстоят». Это, конечно, было во время

самой ожесточенной фазы битвы за Сталинград.
Относительно юго-западной части Тихого океана Руз¬

вельт заявил: «Не следует переоценивать значение на¬

ших успехов на Соломоновых островах, хотя мы мо¬

жем гордиться искусством, с каким проведены эти опе¬

рации местного характера». Рузвельт говорил об этом

решающем сражении в столь осторожных выражениях

потому, что он знал то, чего не знал народ. Он знал о

тяжелых потерях, понесенных нашими военно-морскими

силами, и хотел подготовить народ к возможным изве¬

стиям о том, что японцы вытеснили морскую пехоту с

позиций, столь непрочно удерживавшихся на Гуадал¬

канале.
Далее Рузвельт сказал:
«В Средиземном море и в районе Среднего Востока

англичане вместе с южноафриканцами, австралийца¬

ми, новозеландцами, индийскими войсками и другими

Объединенными Нациями, включая нашу страну, от¬

чаянно сражаются с немцами и итальянцами. Держа¬

вы оси хотят захватить контроль над этим районом,
269

установить свое господство в Средиземном море и

Индийском океане и установить связь с японским

флотом. Эта битва развертывается сейчас. Мы хоро¬

шо знаем, какая опасность грозит нам, но мы надеем¬

ся на благополучный исход.
Европейский район. Здесь целью является наступ¬

ление против Германии. Имеется по меньшей мере

дюжина различных пунктов, где может быть предпри¬

нято наступление. Вы, конечно, не ждите, что я сооб¬

щу подробности будущих планов, но вы можете быть

уверены, что в этом направлении у.нас и в Англии

ведется подготовка. Мощь Германии должна быть

сломлена на полях сражений в Европе».
После этой речи Рузвельт- решил совершить поездку

по стране, осмотреть завод Крайслера в Детройте (вы¬

пускавший тогда танки), завод Форда в Виллоу Ран

(выпускавший самолеты «Либерейтор Б-24»), верфи

Кайзера в Портленде, штат Орегон, верфи Хиггинса в

Новом Орлеане, завод Боинга в Сиэттле (выпускавший

«Летающие крепости Б-17») и различные военные лаге¬

ря, аэродромы и военно-морские базы. Для президента

это была хорошая возможность широко ознакомиться с

успехами в области производства и военного обучения,

а он был человек, способный понять суть всего, что он

видел, но главной целью поездки было, конечно, оказать

политическое влияние на Конгресс и на исход выборов в

Конгресс.
Корреспондент агентства Юнайтед Пресс Мэрримен

Смит, описывая эту поездку в своей книге «Благодарю

вас, г-н президент», подчеркнул, какое раздражение вы¬

зывала атмосфера секретности, окружавшая все поездки

Рузвельта в военное время. В этом отношении, видимо,

заходили слишком далеко, особенно в таких случаях,

когда, как в этой поездке, президента могли видеть и не¬

редко слышать на протяжении пути в девять тысяч миль

миллионы граждан. В то время ходило много рассказов

о том, как рабочие, возвратившись поздно вечером до¬

мой, говорили своим женам за ужином, что «на заводе

был президент Рузвельт», а потом, когда жены не видели

упоминания об этом важном событии в местных газетах,

они обвиняли своих мужей во лжи. Смит описал один из

инцидентов на верфях Кайзера:
270

«После того как дочь президента г-жа Джон Бет-

тигер «окрестила» спускаемый на воду корабль — це¬

ремония была гласной и фотографы пользовались

полной свободой,— президент открыл митинг. Вокруг

возвышения, на котором стоял открытый автомобиль

президента, толпилось, должно быть, тысяч двадцать

человек.
—	Знаете,— сказал он собравшимся в микро¬

фон,— знаете, предполагается, что меня здесь нет.
Толпа засмеялась, и президент принял участие в

общем веселье. Будь я проклят, если я видел в этом

что-либо смешное. Президент Соединенных Штатов

выступал здесь публично перед двадцатитысячной

толпой, а газетам и радиостанциям приходилось де¬

лать вид, что они ничего об этом не знают.
Хотя в нескольких шагах от него стояли три ре¬

портера, в повседневные обязанности которых входи¬

ло рассылать информацию в тысячи пунктов во всем

мире, президент продолжал шутить. •
—	Вы обладаете тайной, которую не знают даже

газеты Соединенных Штатов,— сказал он рабочим

судостроителям.— Я надеюсь, что вы сохраните эту

тайну, ибо я действую согласно военным и морским

приказам и предполагается, что мои выступления и

передвижения, подобно передвижениям корабля, ко¬

торый только что был спущен на воду, должны дер¬

жаться в секрете».
Рузвельт любил всю эту атмосферу таинственности.

У него была страсть ко всякого рода военным предосто¬

рожностям, как у мальчишек, играющих в «полицейских

и разбойников». Кроме того, он любил раздражать пе¬

чать, которая так часто раздражала его.
В Вашингтон он вернулся 1 октября — крайний срок,

установленный им для принятия решений Конгрессом.

На следующий день в Белый дом был направлен закон о

стабилизации цен, который.он подписал, выразив уверен¬

ность, что это «существенно поможет нам довести войну

до успешного конца и облегчит после войны переход к

мирным условиям». В тот же день он послал за Джейм¬

сом Ф. Бирнсом, предложив ему оставить свою должность

в Верховном суде и занять пост директора Бюро

экономической стабилизации,— Бирнс фактически стал
271

на этом посту помощником президента но внутренним

вопросам. Это избавляло Рузвельта от многих дел и за¬

бот. В результате и у Гопкинса на столе скапливалось

гораздо меньше бумаг. Впоследствии Гопкинс, смеясь,

рассказывал: «Вскоре после того, как Джимми Бирнс

приступил к своим обязанностям, я пошел переговорить

с ним о чем-то, и он мне сказал: «Я хочу сделать вам

одно предложение, Гарри: не вмешивайтесь в мои дела».

Он приятно улыбался, когда говорил это, но, честное

слово, он говорил серьезно, и я так и собираюсь посту¬

пать». Весьма мало вероятно, чтобы Гопкинс полностью

придерживался этого решения.
На выборах 3 ноября республиканцы получили в па¬

лате представителей 47 голосов, не добрав до большин¬

ства только 9. В сенате они получили 10 голосов. Руз¬

вельт едва избежал поражения, подобного тому, которое

потерпел Вильсон в 1918 году, и стоявшее за ним боль¬

шинство свелось к минимальной величине за всю его

президентскую - карьеру.
В течение сентября и октября Уэнделл Уилки совер¬

шал поездку по Африке, Среднему Востоку, Советскому

Союзу и Китаю, которую он описал в своей получившей

большой резонанс книге «Мир един». Он покрыл эти

колоссальные расстояния, путешествуя на военном тран¬

спортном самолете, разумеется, с полного одобрения

Рузвельта. Уилки сопровождали бывший заведующий

иностранным отделом «Нью-Йорк геральд трибюн» Джо¬

зеф Барнс и издатель «Де-Мойн реджистер энд трибюн»

и журнала «Лук» Гарднер Коулз. Поскольку оба они

находились в то время на государственной службе в

Бюро военной информации: первый в качестве замести¬

теля директора иностранного отдела, а второй—дирек¬

тора отдела внутренней информации, то можно было ду¬

мать, что их участие в поездке преследовало пропаган¬

дистские цели. Но Уилки не просил официальной помощи

в этой области и не нуждался в ней. Коулз был его очень

близким другом и пламенным сторонником, а Барнс бег¬

ло говорил по-русски и на других языках и имел за пле¬

чами много лет успешной работы корреспондентом в Мо¬

скве, Европе и на Дальнем Востоке. Уилки сам выбрал

их себе в попутчики.
Поездка Уилки принесла огромную пользу, но причи¬

нила также и некоторые неприятности. В Москве он
272

услышал весьма откровенные обвинения в том, что англи¬

чане «украли» американские материалы, предназначав¬

шиеся России по ленд-лизу (имелись в виду суда, кото¬

рые были сняты с мурманского маршрута и направлены

в Шотландию). В Чунцине Уилки слышал резкие слова

генералиссимуса по адресу союзников вообще и Англии

в^ частности, а также по адресу американского посла

Кларенса Гаусса и генерала Стилуэлла. Давняя вражда

между Стилуэллом и Ченнолтом весьма ощутимо давала

себя знать в то время.
Из Москвы Уилки громил союзников за то, что они не

открыли второй фронт, а из Чунцина — за то, что они не

приложили всех усилий, чтобы помочь Китаю. Эти два

заявления вызвали замечание Рузвельта: «Нельзя сде¬

лать сразу и то и другое» (можно было бы добавить,

что на этом этапе войны нельзя было сделать ни того, ни

другого). Незадолго до возвращения Уилки (14 октября)

в Вашингтон из Сибири северо-западным путем Руз¬

вельт сделал на пресс-конференции несколько замечаний

относительно «кабинетных стратегов». При этом он пере¬

дразнил Уилки, произнеся некоторые слова так, как их

произносит Уилки. В результате Уилки закончил свою

миссию доброй воли в состоянии страшного гнева на

президента.
Я убежден, что Рузвельт глубоко сожалел о том, что

он поддался искушению, которое столь часто, видимо,

появлялось у него на пресс-конференциях, и пустился в

недостойные шутки насчет Уилки. То, что говорил Руз¬

вельт, не подлежало оглашению. Но он, несомненно,

знал, что его остроты будут разнесены присутствовавши¬

ми корреспондентами, многие из которых были прилеж¬

ными, дотошными репортерами. Я не сомневаюсь, что

Рузвельт относился к Уилки с гораздо большим уваже¬

нием, чем к любому другому своему противнику. Он ува¬

жал мужество Уилки, если не его политическую прони¬

цательность, и был глубоко благодарен ему за упорную

борьбу против изоляционизма старой гвардии в Респуб¬

ликанской партии. Однажды я слышал, как Гопкинс

сделал какое-то порочащее замечание по адресу Уилки, и

Рузвельт оборвал его так резко, как мне редко когда

приходилось слышать. «Никогда не говорите здесь ниче¬

го подобного,— сказал Рузвельт.— Даже не думайте это¬

го. Вам всем следовало бы знать, что, если бы не Уэнделл
18 РсОрт Шервуд', т. 2
273

Уилки, у нас, возможно, не было бы ленд-лиза, выбороч¬

ной воинской повинности и многого другого. Он оказался

счастливой находкой для нашей страны как раз в то вре¬

мя, когда мы в нем больше всего нуждались». Скептики

могут заподозрить, что любовь и уважение Рузвельта к

Уилки объяснялись, по меньшей мере отчасти, тем фак¬

том, что Рузвельт нанес ему поражение на выборах. Но

он вовсе не питал подобного уважения к Герберту Гуве¬

ру или Томасу Дьюи, которых он также победил на

выборах.
Будучи в Чунцине, Уилки узнал, что сделанное им в

Москве заявление относительно второго фронта подвер¬

гается критике. Тогда он заявил в печати, что Рузвельт

поручил ему кое-что сделать, но что он не был ограничен

какими-либо инструкциями, требовавшими от него вы¬

полнения сколько-нибудь конкретного задания. «Когда я

говорю от своего имени,— заявил он,— я — Уэнделл

Уилки и говорю то, что мне вздумается». Он явно не был

хорошо информирован относительно операции «Торч» или

о положении дел вообще. Это обстоятельство было непо¬

нятно русским, китайцам и даже англичанам. Они не

понимали, как может такой первоклассный государствен¬

ный деятель, как Рузвельт, разрешить столь выдающему¬

ся соотечественнику, как Уилки, совершить кругосветное

путешествие, не «натаскав» его заранее как следует, с

тем чтобы он знал, что именно подчеркивать и чего лишь

слегка касаться во всех своих заявлениях, как публич¬

ных, так и частных. Но положение дел было именно та¬

ково. Уилки было разрешено разъезжать по своему

усмотрению и «говорить то, что ему вздумается», что он

и делал.
Рузвельта не особенно волновали заявления Уилки

во время его поездки или речи, произнесенные им по

возвращении. Но Гопкинс боялся, что Уилки причиняет

серьезный вред делу единства союзников. Особенно раз¬

дражали Гопкинса сообщения, с которыми Уилки не вы¬

ступал публично, но которые тем не менее получили ши¬

рокое распространение, относительно обеда в Москве, когда

Сталин обвинял англичан в том, что они «украли» мате¬

риалы по ленд-лизу. Гопкинс хорошо был знаком с этим

вопросом, и фактически на него ложилась значительная

доля ответственности за снятие некоторых судов с мур¬

манского маршрута в период, когда конвои несли чрез¬
274

мерно большие потери. В течение октября Гарриман тб*

леграфировал Гопкинсу из Лондона относительно трех

груженых судов, стоявших в Шотландии в ожидании

конвоя в Мурманск. Это был период, когда огромное

количество судов было изъято для североафриканской

операции и англичане хотели разгрузить эти суда, чтобы

использовать их в другом месте. Гопкинс ответил Гар-

риману:
«Я считаю необходимым произвести разгрузку

трех упомянутых вами судов. Нам нужны все суда,

которые должны направиться в Россию в ближайшие

два месяца. Хотя я понимаю, что у вас и Старка, воз¬

можно, имеются веские доводы, почему не следует

разгружать эти суда, а мы, конечно, должны считать¬

ся с вашим мнением в этом вопросе, я думаю, что вам

следует рассказать Старку, насколько отчаянно мы

нуждаемся в торговых судах. Дуглас согласен со

Міной в этом вопросе. Мы уже -поставили Москву в

известность, и мне кажется, это не вызовет дополни¬

тельных затруднений, даже если Майский телегра¬

фирует своему правительству. Я считаю, что при лю¬

бых обстоятельствах суда должны быть разгружены».
В эти страшно напряженные и решающие недели боев

в Сталинграде и на Соломоновых островах, невероятно

сложной подготовки к операции «Торч» и концентрации

английских войск на Среднем Востоке в порядке подго¬

товки к битве за Эль-Аламейн между Вашингтоном,

Лондоном и Москвой шла очень оживленная переписка.

Перед тем как отправиться 17 сентября в поездку по

стране, Рузвельт направил записку адмиралу Леги с

просьбой, чтобы он обеспечил получение Гопкинсом всех

телеграмм:
«Я хочу, чтобы телеграммы, адресованные мне

премьер-министром и другими главами правительств

различных стран и мои ответы на них координирова¬

лись через Гарри, так как во многих из них затра¬

гиваются гражданские вопросы.
Я прошу его проследить, чтобы все военные вопро¬

сы, затрагиваемые в этих телеграммах, передавались

на рассмотрение вам и Объединенному комитету на¬

чальников штабов, а Гарри будет координировать их

и передавать мне на утверждение».
8*
275

Когда Рузвельт был в Сиэттле, Черчилль присЛа.1

телеграммы, содержавшие текст послания, которое он

намеревался направить Сталину, относительно отмены

еще одного конвоя («PQ-19») в Мурманск и предложе¬

ние разместить англо-американскую стратегическую ави¬

ацию на фланге русских войск на Кавказе. Это послед¬

нее предложение первоначально обсуждалось Черчиллем

и Сталиным в августе и было одобрено Рузвельтом. До¬

воды в пользу отмены конвоя «PQ-l9» были весьма вес¬

кими. Последний конвой в Мурманск потерял треть су¬

дов, а между тем для охраны его потребовалось 77 воен¬

ных кораблей. Ввиду колоссальных потребностей в

военно-морских силах в связи с предстоящей операцией

«Торч» было явно невозможно выделить такое количе¬

ство военных кораблей еще для одного конвоя.
Прочитав эти послания, Гопкинс немедлен'но телегра¬

фировал Черчиллю:
«Президент находится сейчас далеко в отъезде, и

ваши срочные послания передаются ему туда. Я ре¬

шительно настаиваю, чтобы вы не отсылали Сталину

предлагаемого вами послания, пока не узнаете, как от¬

несется к этому президент. Мне представляется совер¬

шенно ясным, что наступление перелома в войне впол¬

не может зависеть от того, что будет сейчас сказано

Сталину и какие твердые обязательства мы готовы

дать ему. Я сделаю все возможное, чтобы получить

быстрый ответ на ваше послание».
В то же время Гопкинс телеграфировал Гарриману,

что в этом месяце 3 тысячи грузовых машин уже сле¬

дуют в Россию южным маршрутом, что еще 1000 авто¬

машин, несомненно, будет отправлено до конца месяца

и что он пытается разрешить проблему Иранской желез¬

ной дороги и поставить перед генералом Арнольдом во¬

прос об отправке в Россию через Сибирь дополнитель¬

ных количеств транспортных самолетов и т. д. Гопкинс

послал Рузвельту, находившемуся тогда на северо-запа¬

де страны, следующую телеграмму:
«Я только что беседовал с Леги, и сейчас наши

начальники штабов изучают сегодняшние телеграммы

на ваше имя от «бывшего военно-морского деятеля».
276

Я увижусь с Леги сегодня вечером и пошлю вам

проект ответа.
Я не сомневаюсь, что имеются веские основания

прекратить отправку конвоев на север на оставшееся

время этого года.
Я надеюсь, что в ответе «бывшему военно-морско¬

му деятелю» относительно телеграммы Сталину вы

учтете всю важность предложения о действии объеди¬

ненных сил авиации союзников на Кавказском фрон¬

те. Первоначальное предложение Черчилля сделать

это только в случае победы на Среднем Востоке ка¬

жется мне абсолютно недостаточным. Я считаю, что

единственное средство достичь цели — это твердое

обязательство отправить туда символические силы

этой зимой и подготовить реальные силы, которые

вступили бы в действие будущей весной. Очевидно,

что самолеты и летный состав придется выделить из

ресурсов, подготовленных для операции «Болеро».

Наши начальники штабов склонны предоставить анг¬

личанам решение русской задачи, с тем чтобы мы по¬

слали подкрепления на Средний Восток.
Я не знаю, насколько это предложение вызывает¬

ся военными соображениями, но я считаю, что со

всех других точек зрения нам следует действовать

совместно с англичанами, а не возлагать всю задачу

на них одних.
Я понимаю, что до рождества речь может идти о

посылке только символических сил авиации на Кав¬

каз, но. несомненно, при сотрудничестве англичан их

можно было бы превратить к весне будущего года в

эффективную боевую единицу. Мне кажется, нам

следует исходить из предположения, что Германия не

сможет прорваться на Кавказ этой зимой, и соответ¬

ственно строить наши планы. С этим, конечно, свя¬

заны серьезные проблемы снабжения. Мне думается,

что их можно разрешить, учитывая неотложный ха¬

рактер сложившегося положения.
Если мы скажем сейчас Сталину, что отправка

конвоев по северному маршруту должна прекратить¬

ся, тогда, мне думается, почти необходимо сделать

прямое и твердое предложение послать наши войска

в Россию для борьбы против Германии. Совершенно

,ясно? что единственные вооруженные силы, какие мы
277 ‘

можем послать туда, это наша авиация и что един¬

ственный способ выделить какую-то часть наших

сил — это еще меньше посылать самолетов в Англию.

Это не обязательно означает сокращение числа круп¬

ных бомбардировщиков.
Я, конечно, не предлагаю забирать самолеты, нуж¬

ные для проведения специальных операций в юго-

западной части Тихого океана или где-либо еще. Я

даже считаю, что придется взять часть сил, предназ¬

наченных для «Болеро», для того чтобы послать туда

дополнительные подкрепления, прежде чем мы завер¬

шим дело.
Я надеюсь, что вам удастся обсудить этот вопрос

еще раз с начальниками штабов. Я думаю, что теле¬

грамма, которую просит вас одобрить премьер-

министр, подействует сейчас, как ушат холодной

воды.
Самое важное, что вы можете сказать сейчас Ста¬

лину, это то, что Англия и Соединенные Штаты со¬

бираются послать объединенные военно-воздушные

силы, чтобы помочь вести борьбу с Германией на

Кавказском фронте.
Вы получите от нас весточку сегодня вечером».
Из поезда, следовавшего на пути из Сан-Диего, в

штате Калифорния, в Сан-Антонио, штат Техас, Рузвельт

телеграфировал Черчиллю, что, хотя он и склонен со¬

гласиться с тем, что положение требует отмены конвоя

«PQ-19», он не думает, что следует извещать Сталина
об	этом «тяжелом ударе» по его надеждам раньше, чем

это будет абсолютно необходимо. Рузвельт писал об ус¬

пехах, достигнутых в разработке планов отправки союз¬

ной авиации в Закавказье и высказал мысль, что, пожа¬

луй, лучше будет подождать с извещением Сталина от¬

носительно «PQ-19», пока разработка этих планов не

будет завершена. Рузвельт добавил: «Я глубоко удов¬

летворен своей поездкой. Наша военная промышлен¬

ность работает хорошо, но она должна работать еще

лучше. Моральное состояние наших войск великолепно,

и их обучение идет успешно».
По возвращении в Вашингтон Рузвельт послал 5 ок¬

тября Черчиллю телеграмму, указывая, что он вновь

рассмотрел вопрос об отмене конвоя «PQ-19».
278

«Мы возлагаем сейчас величайшие надежды на

русский фронт, и мы просто обязаны найти способ

помочь им самым непосредственным образом, не¬

смотря на уменьшение наших поставок. Я решитель¬

но считаю, что нужно дать твердые обязательства

перебросить авиацию на Кавказ и что эта операция

не должна зависеть ни от каких других моментов...

Я считаю, что нам не следует сообщать Сталину, что

конвой «PQ-19» не будет послан. Я говорил об этом

с адмиралом Кингом, и я хотел бы, чтобы мы при¬

менили новую тактику, в основе которой должны ле¬

жать два принципа: рассредоточение и уклонение от

встречи с врагом. Таким образом, мы будем отправ¬

лять конвой последовательными группами, состоя¬

щими из самых быстроходных кораблей,* погрузка

которых нами уже закончена или еще производится

для России. Каждая из этих групп будет состоять из

двух или трех судов, они будут отплывать с проме¬

жутками от 24 до 48 часов в сопровождении двух или

трах кораблей эскорта. Нам придется пойти на'риск

и отправлять суда без полного военно-морского при¬

крытия, необходимого для защиты конвоя от линкора

«Тирпиц» или германских тяжелых крейсеров. Что

касается налетов авиации, то мы знаем, что более

долгие ночи помогут нам и что, по всей вероятности,

погода не всегда будет против нас.
Я убежден, что у нас, таким образом, имеются

шансы благополучно провести столь же значитель¬

ную часть судов, как это удалось нам сделать при

проводке конвоя «PQ-18». Я считаю, что при любых

обстоятельствах нам лучше пойти на этот риск, чем

поставить в данный момент под угрозу все наши от¬

ношения с Россией.
Благоволите сообщить мне, когда вы . отправите

ваше послание Сталину, и я немедленно пошлю ему

аналогичное послание. Я уверен, однако, что оба на¬

ших послания должны быть составлены так, чтобы у

него не осталось неприятного осадка. Наш посол

в Москве просил разрешения приехать на родину,

чтобы лично вручить весьма важное послание, и у

меня имеются некоторые опасения относительно ха¬

рактера этого послания».
279

Генерал Маршалл сообщил, что будет вполне воз¬

можно развернуть к концу года на Кавказе авиаполк

американских тяжелых бомбардировщиков. Затем Руз¬

вельт телеграфировал Черчиллю предложение о том,

чтобы Соединенные Штаты выделили тяжелые бомбарди¬

ровщики для операции «Вельвет» (условное название

кавказской операции) и чтобы англичане предоставили

средние или легкие бомбардировщики и истребительную

авиацию сопровождения.
7 октября Рузвельт получил следующее послание от

Сталина:
«Как сообщают, затруднения в поставках созда¬

ются прежде всего из-за недостатка в тоннаже. Что¬

бы облегчить дело с тоннажем, Советское правитель¬

ство было бы готово пойти на некоторое уменьшение

поставок американских предметов вооружения Со¬

ветскому Союзу. Мы готовы временно полностью

отказаться от поставок танков, артиллерии, боепри¬

пасов, пистолетов и т. п. Но вместе с тем мы крайне

нуждаемся в увеличении поставок самолетов*истре-

бителей современного типа (например, «Аэрокобра»)

и в. обеспечении при всех условиях некоторых других

поставок. Следует иметь в виду, что самолеты «Ки-

тигаук» не выдерживают борьбы с нынешними немец¬

кими истребителями.
Было бы очень хорошо, если бы США во всяком

случае обеспечили нам следующие поставки (еже¬

месячно) : истребители — 500 штук, грузовики — 8 или
10	тысяч штук, алюминий — 5 тысяч тонн, взрывча¬

тые вещества — 4—5 тысяч тонн. Кроме того, важно

обеспечить поставку в течение 12 месяцев 2 миллио¬

нов тонн зерна (пшеницы), а также возможное ко¬

личество жиров, концентратов, мясных консервов. Мы

смогли бы значительную часть продовольствия за¬

везти через Владивосток советским флотом; если бы

США согласились уступить СССР для пополнения

нашего флота хотя бы 2—3 десятка судов. Обо всем

этом я уже говорил с г-ном Уилки, уверенный в том,

что он сообщит вам об этом.
Что касается положения на фронте, то вы, конеч¬

но, знаете, что за последние месяцы наше положение

на юге, особенно в районе Сталинграда, ухудшилось
?80

из-за недостатка у нас самолетов, главным обра¬

зом — истребителей. У немцев оказался большой ре¬

зерв самолетов. Немцы имеют на юге минимум двой¬

ное превосходство в воздухе, что лишает нас воз¬

можности прикрывать свои войска. Практика войны

показала, что самые храбрые войска становятся бес¬

помощными, если они не защищены от ударов с

воздуха».
Рузвельт ответил Сталину, что подготовка к отправ¬

ке на Кавказ союзной авиации ведется ускоренными

темпами, что он пытается найти для русских дополни¬

тельные самолеты, а также дополнительные торговые

суда, которые могли бы совершать рейсы через Тихий

океан во Владивосток, что он только что распорядился

о выделении для Советского Союза завода автомобиль¬

ных покрышек и что весьма существенные подкрепления

посылаются в район Персидского залива, для того что¬

бы увеличить перевозки по этому пути в Россию.
Президент не упомянул о конвое «PQ-19», который

так и не был отправлен. Был принят метод посылки су¬

дов поодиночке, без всякого вооруженного эскорта, и

это продолжалось со значительным успехом.до тех пор,

пока наступление долгой полярной ночи не позволило

возобновить регулярный конвой.
Пока посол Стэндли находился в пути из Москвы с

важным посланием, которого Рузвельт ожидал с неко¬

торым опасением, Гопкинс телеграфировал Гарриману,

что «никто из нас не знает, зачем Стэндли едет на ро¬

дину».
Однако послание, привезенное Стэндли, оказалось

тем же самым, что и послание от 7 октября, процити¬

рованное выше. Рузвельт затем телеграфировал Стали¬

ну, что он получил от посла полный отчет о «боевых

качествах и силе Советской армии и о срочной нужде в

поставках». Краткое подтверждение Сталиным получе¬

ния этого послания было вручено Литвиновым Гопкинсу

для президента. Сейчас больше, чем когда-либо, Гопкинс

был «личным министерством иностранных дел Руз¬

вельта».
Черчилль телеграфировал 24 октября Рузвельту, что

он поражен и смущен корреспонденцией из Москвы или,

рернее, почти полным ее отсутствием. Двумя неделями
381

раньше он и президент одновременно отправили Стали¬

ну пространные послания, в которых подробно излага¬

лись предложения относительно поставок и авиации на

Кавказе. Единственный ответ, полученный Черчиллем,

состоял из двух слов: «Благодарю вас». Черчилль пы¬

тался получить информацию через английского посла в

Москве сэра Арчибальда Кларка Кэрра, которому уда¬

лось добиться лишь уклончивых ответов от секретаря

Молотова. Черчилля интересовало, что же происходит

внутри Советского Союза. Рузвельт телеграфировал ему:
«Придя к заключению, что русские не используют

речь для тех же целей, что мы, я не особенно встре¬

вожен ответами, получаемыми из Москвы, или от¬

сутствием их.
Я вполне уверен, что русские намерены держаться

всю зиму. Нам нужно доказать Сталину, что мы вы¬

полнили свои обязательства на 100 процентов, и по¬

этому мы должны решительно приступить к выпол¬

нению наших планов снабжения и создания авиации

для борьбы на их фронте.
Здесь ничего не слышно относительно трудностей

в*области создания посадочных площадок на Кавказ¬

ском фронте, но я, со своей стороны, немедленно

займусь этим».
Таинственное молчание Москвы в это время не вы¬

зывалось, как опасались тогда некоторые встревоженные

официальные лица (к ним не относились Рузвельт и

Черчилль), возможностью сепаратного русско-герман-

ского мира. Оно было прямым результатом коренного

улучшения положения под Сталинградом. Потребность

в немедленной помощи становилась со дня на день все

менее острой, и русские так и не согласились на проект

отправки на Кавказ англо-американской авиации.
Через некоторое время генерал Бэрнс подготовил

для Гопкинса записку, приводимую здесь целиком, так

как она блестяще отражает взгляды самого Гопкинса на

отношения с Советским Союзом:
«1. В этом документе нет ничего нового или ори¬

гинального. Это просто резюме того, что считается,

по общему мнению, наиболее верными мыслями.
2.	Россия нужна нам не только как могуществен¬

ный военный союзник для разгрома Германии; в ко-
282

печном счете она понадобится нам в аналогичной

роли и для разгрома Японии. И, наконец, она нужна

будет нам как подлинный друг и деловой клиент в

послевоенном мире.
3.	К вопросу о значении России в разгроме Гер¬

мании.
Всякие аргументы излишни. Она столь же необ¬

ходима, как Соединенное Королевство и Соединен¬

ные Штаты.
4.	К вопросу о значении России в разгроме

Японии.
Всеми признается, что план постепенного дости¬

жения Токио через тихоокеанские острова должен

быть дополнен крупными налетами бомбардировщи¬

ков, базирующихся в Азии, объектом которых должно

быть самое сердце Японской империи и источник ее

мощи.
Для этого потребуются весьма значительные су¬

хопутные силы для обороны баз и, кроме того, зна¬

чительные силы авиации вместе с ее личным соста¬

вом, наземными сооружениями, самолетами, бензи¬

ном, запасными частями, боеприпасами и всем

прочим. Для действующей авиации в 1000 бомбарди¬

ровщиков необходимо примерно 200 тысяч тонн

различных припасов в месяц. Такую силу вряд ли

можно разместить в Азии без помощи России.
Если бы даже мы захватили Бирму, то пропуск¬

ная способность Бирманской дороги относительно

ничтожна — вероятно, 25 тысяч тонн в месяц — ив

течение многих месяцев ее не удастся существенно

увеличить.
Мы могли бы доставлять в Азию лишь небольшое

число людей и материалов через Персидский залив

и кружным путем в Китай севернее Гималаев, мо¬

жет быть, 10—20 тысяч тонн в месяц. Конечно, про¬

пускную способность этой дороги можно было бы

постепенно увеличивать, но ее максимальные воз¬

можности невелики. Даже и эта дорога ведет через

Россию.
Мы вряд ли можем надеяться достичь китайского

побережья без захвата Сингапура и других опорных

пунктов в этом районе, а такой захват, возможно,
283

еще в течение долгого времени будет нам не под

силу.
Однако если Россия присоединится к нам, мы не

только будем иметь помощь ее вооруженных сил, но

сможем перебрасывать солдат и материалы в

Россию и через Россию по транссибирской железной

дороге на восток — в Восточную Азию. Кроме того,

мы могли бы перебросить часть материалов — не¬

сомненно, самолеты и, возможно, некоторое количе¬

ство судов — через Аляску и Сибирь.
Иными словами, при участии России в качестве

активного и мощного союзника мы сумеем в ближай¬

шем будущем эффективно бомбардировать Японию.

Без нее для этого, вероятно, потребуется гораздо

больше времени. А нам следует помнить, что каж¬

дый месяц этой войны будет стоить нам много жиз¬

ней и миллиарды долларов.
Даже если мы не сможем привлечь Россию в ка¬

честве активного союзника против Японии, будет

крайне важно, если она поможет нам доставлять

солдат и материалы в Китай.
5.	Если признать, что помощь России необходи¬

ма для разгрома как Германии, так и Японии, то в

равной степени верно будет и то, что поражение Рос¬

сии в борьбе с одной из них или обеими этими стра¬

нами может помешать нам разгромить Германию или

Японию.
Такое поражение может произойти, если мы не'

поможем России в полную меру наших возможностей,

ибо война России с Германией лишила ее значи¬

тельной части населения, сырья, промышленности,

транспорта, резервов и посевных площадей.
Такое поражение может произойти также и в том

случае, если Япония примет участие в войне Герма¬

нии с Россией. Поэтому, видимо, гораздо выгоднее

для нашего дела отложить русско-японскую войну

до разгрома Германии.
6.	К вопросу о нашей заинтересованности в Рос¬

сии как подлинном друге и деловом клиенте в после¬

военный период.
Если союзники победят, Россия будет одной из'

трех самых могущественных стран мира. Во имя бу¬

дущего всеобщего мира мы должны быть подлциры*
Щ

ми друзьями и иметь возможность тйк направлять

мировые события, чтобы обеспечить безопасность и

процветание.
Далее, после войны потребности России в амери¬

канской продукции будут попросту колоссальными.

Ей придется не только восстанавливать жилища, про¬

мышленность, сырье и фермы, потерянные в резуль¬

тате войны, но она должна будет обеспечить ресурсы

для неизбежного повышения жизненного уровня у

себя, что явится результатом войны.
7.	Из вышесказанного представляется очевидным,

что отношения с Советским Союзом имеют более

важное для нас значение, чем отношения с любой

другой страной, за исключением только Соединенного

Королевства. Совершенно очевидно, что мы должны

быть по отношению к ней столь дружественно на¬

строенными и готовыми помочь ей, чтобы она не

только сражалась вплоть до разгрома Германии и

оказала нам важную помощь в разгроме Японии, но

также охотно присоединилась к нам для создания-

прочного мира и взаимовыгодных отношений в по¬

слевоенном мире.
8.	Предложения в целях улучшения отношений:
а)	Организовать совещание президента и Сталина

в соответствующее время и в соответствующем месте.
б)	Укрепить «товарищество по оружию», послав

генерала Маршалла, адмирала Кинга и генерала

Арнольда или других соответствующих военных пред¬

ставителей совещаться с соответствующими русскими

должностными лицами в Москве или в другом под¬

ходящем месте и обсудить свободно наши планы, на¬

ши возможности и узкие места.
в)	Сделать все возможное, чтобы великодушно, но

не расточительно помочь России, посылая ей мате¬

риалы в таком количестве, в каком позволяют наши

ресурсы тоннажа, и направляя в Россию войска, ко¬

торые смогут принять участие в борьбе против Гер¬

мании.
г)	Если это вообще осуществимо, то договориться

с Англией и Россией о нападении на Нарвик и побе¬

режье северной Норвегии, для того чтобы открыть

северный маршрут в Россию и лишить Германию

шведской железной руды.
285

д)	Направить в Россию посла из числа выдаю¬

щихся людей с точки зрения государственного

престижа, способностей, широты кругозора и готов¬

ности служить прежде всего своей стране.
е)	Вообще относиться к России как к одной из

трех великих держав мира.
ж)	Установить для всех американских ведомств и

учреждений общую политику, в силу которой Рос¬

сия должна рассматриваться как подлинный друг и

встречать соответствующее отношение; следить за

тем, чтобы люди, занимающиеся русскими делами,

лояльно придерживались этого принципа.
з)	Действовать в соответствии с общим планом

помощи России в разгроме Германии, отсрочки вой¬

ны между Японией и Россией до тех пор, пока не

будет разгромлена Германия, и обеспечения помощи

русских в свое время в качестве союзников в войне

с Японией. Если этого последнего нельзя будет до¬

стигнуть, то добиваться содействия России в пере¬

возке материалов в Китай.
и)	Предложить России весьма значительные кре¬

диты на благоприятных условиях для финансирова¬

ния ее послевоенного восстановления и развития.
к) Согласиться оказать дружеское содействие

всеми приемлемыми путями в разработке такого

мирного договора, который удовлетворит законные

чаяния России».
В тот же день, 24 октября, когда Черчилль направил

Рузвельту свое послание, в котором заявлял о своем

недоумении и удивлении, он послал другую короткую

телеграмму, полную эмоций человека, долгое время

смотревшего в лицо поражению, а сейчас увидевшего

первый проблеск победы. Он сообщал, что битва в Егип¬

те началась в этот день в 8 часов вечера по лондонско¬

му времени, что в ней примет участие целая армия и что

победа в Египте окажется крайне полезной для основ¬

ной операции в Алжире и Марокко. Премьер-министр

весьма прочувствованно сообщал президенту, что «все

танки «Шерман», которые вы дали мне в мрачное утро

падения Тобрука, сыграют свою роль» в развернувшем¬

ся сейчас сражении.
286

Это первое известие об Эль-Аламейне было получено

Рузвельтом за завтраком в Шэнгри-Ла. Это было спу¬

стя четыре месяца, почти день в день после «мрачного

утра падения Тобрука». Но ликовать было невозмож¬

но, ибо это были невероятно напряженные дни для вся¬

кого, кто знал, что огромные армады с десятками тысяч

человек на борту отплыли из Соединенного Королевства

и Соединенных Штатов через кишащие подводными

лодками моря в Северную Африку. Операция «Торч» на¬

чалась, и возможности просачивания сведений в Вашинг¬

тон могли быть (и были) столь ужасными, что казалось

неизбежным, что противник все узнает о ней и будет

иметь достаточно времени, чтобы принять эффективные

меры в целях ее отражения.
Китайский министр иностранных дел Сун Цзы-вень

выехал из Вашингтона в Чунцин в октябре, а 2 ноября

по телеграфу запросил Гопкинса, нельзя ли предоста¬

вить самолет в распоряжение тяжело больной г-жи Чан

Кай-ши, которой необходимо было ехать лечиться в

Соединенные Штаты. Сун Цзы-вень сообщал, что китай¬

ское правительство намерено просить Оуэна Латтимора

сопровождать г-жу Чан Кай-ши в случае, если перелет

состоится, и что она должна немедленно по прибытии

в Соединенные Штаты лечь в больницу, отложив всякие

официальные визиты в Вашингтоне до тех пор, пока

не пройдет курс лечения. Гопкинс немедленно телегра¬

фировал Сун Цзы-веню, что президент очень встревожен

известием о болезни г-жи Чан Кай-ши и что приняты

меры немедленно предоставить самолет для того, чтобы

доставить ее из Чунцина в Нью-Йорк.
Обмен телеграммами относительно этого сложного

мероприятия происходил в напряженные дни, предшест¬

вовавшие операции «Торч».
Гопкинс передал этот вопрос генералу Маршаллу,

который 5 ноября сообщал ему:
«Стратолайнер» отправляется в Чэнду, в Китай,

через Карачи и прибудет туда к 12 ноября, чтобы

доставить г-жу Чан Кай-ши в Соединенные Штаты.

Если позволит погода, самолет прибудет в Вашинг¬

тон 18 ноября.
Врач и сиделка будут сопровождать самолет, пока

г-жа Чан Кай-ши будет находиться на борту. Само-
287

Лёт может забрать восемь человек, сопровождающих

г-жу Чан Кай-шн. Буду держать вас в курсе даль¬

нейшего».
Сун Цзы-вень поблагодарил Гопкинса за быстро при¬

нятые меры и сказал, что г-жа Чан Кай-ши привезет

своего врача и сиделку.
На последних стадиях подготовки операции «Торч»

пришлось много поработать над тщательным редакти¬

рованием посланий президента Петэну, Франко, генера¬

лу Антонио Кармона (президенту Португалии), Иву

Шателю (генерал-губернатору Алжира), султану Марок¬

ко и бею Туниса. Эти послания надлежало передать по

радио немедленно, как только войска высадятся на по¬

бережье, и в тот же момент все международные радио¬

передатчики в Соединенных Штатах и Англии должны

были начать трансляцию одной и той же программы,

которая готовилась в течение нескольких недель. Каж¬

дое слово воззваний генерала Эйзенхауэра было согла¬

совано между Лондоном и Вашингтоном и тщательно

изучено, причем были внесены многочисленные поправ¬

ки, потому что малейший политический промах мог по¬

влечь напрасные жертвы.
Самым интересным было составление послания Пе¬

тэну. Я не знаю, кто его составлял вначале, но когда

текст его был передан Черчиллю, он запротестовал, зая¬

вив, что это послание является «слишком мягким».

Премьер-министр напомнил президенту, что Петэн «ис¬

пользовал свой престиж для того, чтобы нанести нашему

делу ущерб, какого не мог бы причинить человек мень¬

шего калибра. После этого Рузвельт принялся за осно¬

вательную переработку послания, и из приводимого

ниже текста можно видеть, что он с ним сделал. Перво¬

начальный проект начинался так:
«•Мой дорогой, старый друг!
Посылаю вам это послание не только как глава

государства Соединенных Штатов главе государства

Французской Республики, но также как один из ва¬

ших друзей и товарищей в великие дни 1918 года.

Хочу, чтобы мы оба дожили до того времени, когда

Франция вновь выйдет победоносной из борьбы с из¬

вечным врагом.
288

Когда ваше правительство в салу необходимости

заключило в 1940 году соглашение о перемирии, ни¬

кто из нас яе мог предвидеть то систематическое

ограбление, которому подвергла Германия француз¬

ский народ».
Выделенные мною курсивом слова были вычеркнуты

Рузвельтом. В конце послания он опустил упоминание

о «славном герое Вердена», слова «шлю вам свои горя¬

чий привет» и подпись «Ваш друг».
Петэн ответил:
«С изумлением и печалью узнал я сегодня об аг¬

рессии ваших войск против Северной Африки.
Я прочитал ваше послание. Вы ссылаетесь на

предлоги, которые ничего не оправдывают... На кар¬

ту поставлены Франция и ее честь. Мы подверглись

нападению. Мы будем защищаться. Таков приказ,

который я отдаю».
. Так во имя «чести» правительства Виши разыгралось

мрачное зрелище: французы стреляли в американцев и

убивали их, а американцы стреляли во французов и

убивали их. Это было трагической опечаткой на стра¬

ницах истории. В Северной Африке мы думали встре¬

тить крайнюю враждебность по отношению к Англии.

Одно время даже предполагалось скрыть национальную

принадлежность английских войск, переодев их в аме¬

риканскую форму. Но, к счастью, эти страхи оказались

сильно преувеличенными. Прием, оказанный местным

населением англичанам, почти не отличался от приема,

оказанного американским войскам. Фактически во всех

отношениях самое упорное сопротивление было оказано

в Марокко западному специальному отряду генерала

Паттона, состоявшему исключительно из американских

морских, военно-воздушных и сухопутных сил. Ответст¬

венность за это падает на генерала Ногеса —одну из

самых сомнительных личностей иерархии Виши — и ад¬

мирала Мишелье, которого профессор Моррисон назвал

«честным человеком». Можно строить много предполо¬

жений относительно того, отдали ли бы Ногес или Ми¬

шелье приказ о столь решительном сопротивлении или

нет, если бы тайна операции хранилась хуже и оба они

знали бы о численности сил, направлявшихся в Марокко
19 Роберт Шервуд, т. 2	289

и Алжир. Ногсс счел эту высадку простым десантным

рейдом, а французские артиллерийские офицеры в Каса¬

бланке впоследствии показывали, что они несколько ча¬

сов не имели никакого представления и национальности

судов, по которым стреляли.
Однако, раз уж сопротивление было оказано, «честь»

требовала продолжать его до тех пор, пока оно не будет

сломлено силой. За три дня боев французы понесли

тяжелые потери в судах и людях. Потери американцев

были не столь велики, но и о них следует сожалеть, ибо

они были совершенно излишними. Кроме того, задержка,

вызванная сопротивлением, дала время подводным лод¬

кам противника собраться группами и причинить значи¬

тельный ущерб.
Спустя некоторое время на совещании в Белом доме

начальник оперативного отдела военного министерства

генерал Т. Т. Хэнди высказал мнение, что «Торч» бес¬

спорно является самой сложной операцией в военной

истории, и, пожалуй, эта характеристика осталась вер¬

ной даже после операции «Оверлорд». Генерал Маршалл

решительно возражал против нее, так же как и генерал

Эйзенхауэр, который, как говорят, назвал день, когда

Рузвельт принял это решение, едва ли не «самым мрач¬

ным днем в истории». Однако принятое решение было

выполнено мастерски. Даже учитывая все ошибки, до¬

пущенные в военных операциях, можно сказать, что она

была проведена блестяще. Этого, к сожалению, нельзя

сказать о разрешении политических вопросов как во вре¬

мя высадки, так и после нее.
В воскресенье 8 ноября, в полдень, спустя несколько

часов после высадки, когда в Алжире, Оране и на ат¬

лантическом побережье еще шли бои, государственный

секретарь Хэлл внезапно вызвал в государственный де¬

партамент корреспондентов на одну из самых неудач¬

ных пресс-конференций военного времени. После всей

той критики, которую вызвал эпизод с островами Сен-

Пьер и Микелон и которая вспыхивала время от време¬

ни и после этого тривиального эпизода, было вполне по¬

нятно, что Хэлл хотел порадоваться тому, что политика

Виши дала свои плоды в Северной Африке. Но его

публичное ликование было преждевременным. Самое

худшее в критике политики Вашингтона было еще

впереди.
290

В связи со «сделкой с Дарланом» 1 выдвигались все¬

возможные обвинения. Говорилось, что Роберт Мэрфи

заключил с ним секретное соглашение за три недели

до операции «Торч» и что присутствие Дарлана в Алжи¬

ре вечером 7 ноября было предусмотрено заранее и во¬

все не было неожиданностью и затруднением для союз¬

ных властей, как они утверждали. Я считаю, что, если

бы эти обвинения соответствовали действительности,

этот факт уже давно стал бы очевидным независимо от

того, какими бы решительными ни были попытки за¬

молчать его. Если есть люди, могущие обвинять Руз¬

вельта и Черчилля в том, что они способны на подобное

двуличие — а существуют люди, которые не только мо¬

гут, но и обвиняют их обоих во всяческих подлостях,—

то все же невозможно представить себе, чтобы генералы

Эйзенхауэр, Марк Кларк и многие другие армейцы и

моряки внезапно проявили исключительные актерские

таланты, которых требовал этот фантастический маска¬

рад. Никакой предварительной сделки с Дарланом не

было. Но были допущены некоторые необъяснимые про¬

счеты, и имевшаяся информация отчасти оказалась не¬

правильной, и в результате сделка с ним показалась

единственно возможным решением.'
Можно предполагать, что сам Дарлан по меньшей

мере предчувствовал то, что должно было произойти, и

намеренно остался в Алжире, куда он приехал навестить

своего тяжело больного сына (паралич его сына не был

выдумкой). По словам Мэрфи, когда этому мрачному

французскому адмиралу сообщили о том, что войска

союзников начали рано утром высадку, он побагровел,

минут пятнадцать ходил из угла в угол и потом восклик¬

нул: «Я давно знал, что англичане глупы, но американ¬

цев я всегда считал умнее. Я начинаю думать, что вы
1 Сделка с Дарланом заключалась в том, что после перегово¬

ров между ним и американским генералом Кларком в полном соот¬

ветствии с условиями, выдвинутыми Кларком, была, создана адми¬

нистрация Французской Северной Африки, во главе которой стал

Дарлан и. в которой на других важных постах остались видные

вишисты. В переговорах было достигнуто также соглашение о том,

что будущую французскую армию, которую имелось в виду создать

во Французской Северной Африке, будет возглавлять генерал

Жиро. Сделка с Дарланом была одобрена прибывшим в Алжир

12 ноября генералом Эйзенхауэром и несколько позднее — прави¬

тельствами США и Англии.—Яри-и. ред.
19*
291

делаете столько же ошибок, сколько они». Однако не

исключено, что случившееся не было для него ПОЛНОЙ

неожиданностью. Как только он убедился, что речь идет

о серьезной операции, он проявил готовность иметь де¬

ло с «глупыми» союзниками, полностью изменив своему

антианглийскому вишийскому знамени. Протоколы по¬

казывают, что через несколько часов после того, как он

вспылил в присутствии Мэрфи, он позвонил Ногесу в

Марокко — это было еще утром в день высадки — и при¬

казал ему прекратить сопротивление, причем весьма важ¬

но отметить, что Ногес отказался подчиниться приказу.
Каковы бы* ни были причины пребывания Дарлана

в Алжире в этот исторический момент, факт тот, что он

был там и последствий его присутствия было достаточ¬

но, чтобы чуть не погубить великую карьеру Эйзенхауэ¬

ра как главнокомандующего еще до того, как она на¬

чалась.
Когда Мэрфи сказал Дарлану, что американцы до¬

ставили на подводной лодке из Франции благородного,

доблестного генерала Анри Жиро, для того чтобы он

мог стать новым лидером в Северной Африке, Дарлан

сказал: «Ои вам не подходит, ибо в политическом отно¬

шении он младенец. Это хороший дивизионный коман¬

дир, но не больше». Это должно было оскорбить Мэрфи,

который поддерживал тайную связь с Жиро через гене¬

рала Шарля Маета и Жака Лемегр-Дюбрей. Последний,

по словам Лангера, «задолго до войны принимал актив¬

ное участие во французских фашистских организациях

и может считаться типичным примером французского

банкира и крупного дельца, не только готового, но и

жаждущего помочь нацистам». По словам же Мэрфи,

Лемегр-Дюбрей был «мужественным французским па¬

триотом, ненавидящим немцев и итальянцев всей силой

своего разума и симпатизирующим союзникам».
В то время, когда Дарлан, ходя из угла в угол, бесе¬

довал с Мэрфи в Алжире, а Паттон у побережья Марок¬

ко проклинал английские и американские коротковолно¬

вые радиостанции за преждевременную, как казалось

ему, трансляцию записанной на пленку речи Рузвельта,

Эйзенхауэру доставлял немало хлопот Жиро на перего¬

ворах в Гибралтарской крепости. Окончательное описа¬

ние этой бурной беседы вполне можно предоставить

самому Эйзенхауэру. Предварительное соглашение с
292

гордым французским солдатом было наконец достигну¬

то, и в понедельник, на следующий день после высадки,

Жиро отправился в Алжир, чтобы взять в свои руки

политическое руководство Французской Северной Афри¬

кой. Характеристика, данная Дарланом — «он вам не

подходит»,— оказалась, к сожалению, правильной; Эй¬

зенхауэр опубликовал заявление, о котором он впослед¬

ствии сожалел: «Ожидается, что присутствие Жиро

приведет к прекращению разрозненного сопротивления».

В действительности же оно, наоборот, только вызвало

сопротивление французских колониальных властей ге¬

нералу Жиро. Через два дня Рузвельт телеграфировал

Черчиллю:
«Что касается де Голля, то я до сих пор испыты¬

вал тайное удовлетворение, оставляя его на вашем

попечении. Очевидно, сейчас я приобрел аналогичную

проблему в лице братца Жиро. Я вполне согласен,

что мы должны предотвратить соперничество между

фракциями французских эмигрантов, и я не возра¬

жаю, чтобы эмиссар де Голля посетил Жиро в Алжи¬

ре. Нам нужно также помнить, что сейчас между

Жиро и Дарланом идет грызня, так как каждый из

них претендует на полное военное командование

французскими войсками в Северной и Западной Аф¬

рике. Главное, нужно довести до сознания всех трех

примадонн ту мысль, что сейчас все подчинено тре¬

бованиям военной обстановки и что всякое решение

одного из них или всех подлежит рассмотрению и одоб¬

рению со стороны Эйзенхауэра».
В тот же день, когда была послана эта телеграмма,
11	ноября, Ногес в Марокко получил новый приказ от

Дарлана прекратить огонь, и на этот раз он повиновал¬

ся, хотя в течение трех дней сражался, отказавшись вы¬

полнить первый приказ. Капитуляция Ногеса, возможно,

объясняется тем фактом, что в этот день немцы вступи¬

ли в неоккупированную Францию и правительство Виши

во главе с Петэном и Лавалем не могло теперь претен¬

довать даже на видимость независимости своей власти.

(На Ногеса оказал также влияние и тот факт, что остат¬

ки его войск были полностью окружены и дальней¬

шее сопротивление повело бы лишь к новым потерям как

для французских солдат, так и для гражданского насе¬
293

ления и к разрушению значительной части Касабланки.)

Во всяком случае, теперь казалось ясным, что Дарлан

является единственно авторитетным лицом, который мо¬

жет добиться повиновения французских офицеров в Се¬

верной Африке. В число последних входили губернатор

Дакара Пьер Буассон и губернатор Туниса адмирал

Жан Пьер Эстева. (Буассон, который находился далеко

от немцев, уважал авторитет Дарлана, и дакарская кре¬

пость перешла в руки союзников без единого выстрела;

Эстева, который был окружен немцами, предпочел и

дальше сотрудничать с ними.) Поэтому Эйзенхауэр и

Кларк, обремененные бессильным Жиро и оказавшиеся

в таком положении, когда коммуникации в тылу были

растянуты и ненадежны и когда им предстояло быстрое

продвижение в Тунис, предприняли единственный шаг,

который казался практически целесообразным и даже

возможным — сделку с Дарланом. Эйзенхауэр взял па

себя полную ответственность за это. По словам Рузвель¬

та, Эйзенхауэр заявил позднее, когда они встретились

в Касабланке: «Я считаю, что командующий на театре

военных действий должен предпринимать такие шаги,

не посоветовавшись со своим правительством, а затем

ожидать от него одобрения. Если генерал делает ошиб¬

ку, то от него можно отказаться, его можно уволить и

разжаловать. Но правительство не может отречься от

самого себя, уволить себя и обесчестить себя, во всяком

случае, в военное время».
Однако не Эйзенхауэр был главным объектом оже¬

сточенной критики со стороны американской и англий¬

ской печати и радио. Так как Хэлл упорно претендовал

на то, что в значительной степени ему обязаны успехом

в Северной Африке, на него и на государственный депар¬

тамент была возложена огромная и несправедливая доля

вины за сделку, выглядевшую бесчестным отрицанием

принципов, за которые Объединенные Нации должны

были бороться. Всеобщие протесты можно было подыто¬

жить следующим заявлением: «Если мы заключаем

соглашение с Дарланом на французской территории, то,

вероятно, мы заключим соглашение и с Герингом в Гер¬

мании или с Мацуока в Японии».
Вполне понятно, что либеральные круги в Соединен¬

ных Штатах и Великобритании были возмущены, и Хэлл

с негодованием приписал это все «идеологической» — что
294

означало «коммунистической» — пропаганде. Однако в

письме, посланном Черчиллю несколько недель спустя.

Сталин писал:
«Мне кажется, что американцы умело использо¬

вали Дарлана для облегчения дела оккупации Север¬

ной и Западной Африки. Военная дипломатия долж¬

на уметь использовать для военных целей не только

Дарланов, но и черта с его бабушкой».
(Переводя эту фразу, посол Майский заявил, что это

старая и крепкая русская поговорка.)
Рузвельт получил 14 ноября пространную телеграм¬

му от Эйзенхауэра; я слышал,-как он зачитал ее вслух

Гопкинсу. Это было замечательное изложение доводов

Эйзенхауэра за соглашение с Дарланом. На Рузвельта

оно произвело глубокое впечатление, и, когда он читал

телеграмму, расставляя логические ударения с таким

же искусством, как в своих публичных речах, он посту¬

кивал пальцем, как если бы произносил яркую речь в

защиту Эйзенхауэра перед судом истории. Подготавли¬

вая данную книгу, я попросил у Эйзенхауэра разреше¬

ния опубликовать эту телеграмму в оригинале, и он

охотно согласился, но органы безопасности заявили, что

можно опубликовать только пересказ текста телеграм¬

мы. В пересказе невозможно передать подлинно стиле¬

вые особенности телеграммы Эйзенхауэра, но вот ее

суть:
«Настроения, господствующие сейчас среди фран¬

цузов в Северной Африке, даже отдаленно не соот¬

ветствуют нашим прежним ожиданиям, и чрезвычай¬

но важно, чтобы не были совершены никакие опро¬

метчивые действия, нарушающие то равновесие,

которое нам удалось установить.
С именем маршала Петэна надо весьма серьезно

считаться в Северной Африке. Все от мала до вели¬

ка хотят создать впечатление, что тень маршала ру¬

ководит всеми их поступками и даже их жизнью.

Руководители армии и флота, как и гражданские ад¬

министраторы, согласны, что только один человек

имеет несомненное право стать преемником Петэна и

этот человек —адмирал Дарлан. Даже генерал Жиро

признал этот неопровержимый довод и поэтому уме¬

рил свои честолюбивые мечты и планы...
295

Необходимо понять, что если мы отвергнем Дар-

лана и попытаемся продиктовать извне состав коа¬

лиции, которая должна управлять Северной Африкой,

то последствия будут таковы:
а)	Французские войска, находящиеся здесь, будут

оказывать нам пассивное, а в некоторых случаях и

активное сопротивление.
б)	Будет потеряна надежда на обеспечение со¬

трудничества в этом районе и это приведет к застою

в операциях и потребует дополнительных войск.
в)	Исчезнет возможность какой-то помощи со сто¬

роны оставшихся французских военно-морских и су¬

хопутных частей в Северной Африке.
г)	Исчезнет последний проблеск надежды в от¬

ношении тулонского флота.
д)	Адмирал Эстева в Тунисе не будет сотрудни¬

чать с нами, и наша надежда на скорое занятие Ту¬

ниса станет неосуществимой. Возможно, что Эстева

уже беспомощен, но все-таки есть еще шанс на то,

что он сможет помочь.
Адмирал Кэннингем и генерал Кларк -вместе с

моим штабом помогли мне разработать то, что мы счи¬

таем единственно возможным практическим планом,

имеющим целью обеспечить для нас преимущества и

избежать неблагоприятной ситуации. Только тот, кто

находится на месте, может представить себе весь

сложный комплекс предубеждений и настроений, ко¬

торые оказывают влияние на положение здесь. Дол¬

жно быть также ясно, что серьезное участие гене¬

рала Жиро в этом плане свидетельствует о том,

как необходимы те соглашения, которые мы заклю¬

чили.
В случае если английское и американское прави¬

тельства, проанализировав эту радиограмму, все-таки

будут неудовлетворены характером заключенного со¬

глашения, то я предлагаю немедленно послать в Ал¬

жир миссию, состоящую из специально назначенных

американских и английских представителей (и пред¬

ставителей Свободной Франции, если это будет

сочтено желательным), где они сразу же смогут убе¬

диться в целесообразности шагов, которые были

предприняты».
296

Рузвельт придал большое значение тому, что Эйзен¬

хауэр выразил удивление по поводу положения дел, ко¬

торое он застал в Северной Африке; по словам Эйзен¬

хауэра, «оно даже отдаленно не соответствует нашим

прежним оценкам». Когда главнокомандующий, возглав¬

ляющий крупную военную операцию, делает подобное

признание, это свидетельствует о том, что с его службой

разведки не все обстоит благополучно. Это тем более

удивительно, что Северная Африка была не вражеской

территорией, на которую тайные агенты могли попасть

лишь с большим трудом и риском для жизни, а друже¬

ственной страной, с которой США поддерживали дипло¬

матические отношения. Поэтому штаб-квартира Роберта

Мэрфи в Алжире и все американские консульства в этом

районе, как и в Испанском Марокко, стали центрами

службы разведки, располагающей большими штатами,

в том числе наблюдателями, в способностях и мужестве

которых не приходилось сомневаться. Все же Эйзенхау¬

эр был удивлен, когда местные французы не стали

приветствовать Жиро как героя-победителя. Это была де¬

монстрация политической неуклюжести, в свете кото¬

рой правительство США выглядело до смешного диле¬

тантским.
Рузвельт не скрывал своей собственной позиции как

в публичных выступлениях, так и в частных беседах. Два

дня спустя после телеграммы Эйзенхауэра критика по

поводу соглашения с Дарланом достигла такой силы, что

Гопкинс, Розенмен и я энергично настаивали перед пре¬

зидентом на том, чтобы он сделал заявление прессе. Мы

разработали проект такого заявления, которое было сна¬

чала подготовлено Элмером Дэвисом и Арчибальдом

Маклишем. Когда Рузвельт прочитал этот проект заявле¬

ния, он внес в него значительные изменения, которые де¬

лали язык заявления более жестким и бескомпромиссным.

Заявление, опубликованное Рузвельтом, гласило:
«Я согласился с временными политическими меро¬

приятиями генерала Эйзенхауэра в Северной и Запад¬

ной Африке.
Я прекрасно понимаю и одобряю мнение, сущест¬

вующее в Сйединенных Штатах, Великобритании, а

также среди других Объединенных Наций, что ввиду

событий последних двух лет с адмиралом Дарланом
297

не следует заключать никакого постоянного соглаше¬

ния. Народы Объединенных Наций равным образом

никогда не поняли бы признания восстановленной

власти правительства Виши во Франции или на какой-

либо другой французской территории.
Мы являемся противниками тех французов, кото¬

рые поддерживают Гитлера и державы оси. Никто в

нашей армии не уполномочен обсуждать вопрос о буду¬

щем правительстве Франции и Французской империи.
Будущее французское правительство будет созда¬

но не каким-либо отдельным лицом во французской

метрополии или в колониях, но самим французским

народом, после того как он будет освобожден в ре¬

зультате победы Объединенных Наций.
Нынешнее временное соглашение в Северной и За¬

падной Африке является только временной целесооб¬

разностью, оправдываемой лишь военной необходи¬

мостью.
Нынешнее временное соглашение позволило до¬

стигнуть двух военных целей. Первая заключалась в

том, чтобы спасти жизни американцев и англичан, с

одной стороны, и жизни французов — с другой.
Второй целью был жизненно важный фактор вре¬

мени. Временное соглашение помогло избежать пе¬

риода «очищения территории» в Алжире и Марокко,

на что потребовалось бы месяц или два. Этот период

задержал бы концентрацию наших сил для наступле¬

ния с запада на Тунис и, как мы надеемся — далее

на Триполи...
Воззвание адмирала Дарлана способствовало то¬

му, что «очищение территории» стало ненужным.

Временные соглашения, заключенные С адмиралом

Дарланом, относятся всецело только к нынешнему по¬

ложению в этом районе.
Я потребовал освобождения всех политических за¬

ключенных в Северной Африке, которые были отправ¬

лены в тюрьму за то, что они противодействовали

усилиям нацистов установить свое господство над ми¬

ром, и я потребовал отмены всех законов и декретов,

инициаторами которых были нацистские правительства

или нацистские идеологи. Сообщения свидетельствуют

О том, что французы в Северной Африке подчиняют
298

все политические вопросы делу создания единого

фронта против их общего врага».
Нельзя не отметить, как часто Рузвельт упоминал сло¬

во «временное» в своем заявлении. Этот факт; конечно,

не ускользнул от внимания Дарлана. Он написал доволь¬

но жалобное письмо Кларку, заявляя, что слова Рузвель¬

та имеют целью подтвердить тот взгляд, что «я только

лимон, который американцы выбросят, когда выжмут

его до конца». Он выразил надежду, что правитель¬

ство США учтет трудности его положения и «не создаст

у французов впечатления, что власть лидера, благодаря

которому она (то есть Французская Африка) снова вовле¬

чена в борьбу, является ограниченной».
В дополнение к заявлению для прессы Рузвельт и

Гопкинс составили следующую телеграмму Эйзенхауэру:
«Маршалл показал мне вашу телеграмму, в кото¬

рой излагались ваши доводы, почему следует поста¬

вить Дарлана во главе гражданской администрации

в Северной Африке. Я хочу, чтобы вы знали, что я

полностью осознаю трудности вашего военного поло¬

жения. Поэтому я отнюдь не расположен ставить под

вопрос шаг, который вы предприняли. Вы можете быть

уверены в моей поддержке этого шага и любых дру¬

гих действий, какие вам потребуется предпринять для

осуществления ваших функций. Вы находитесь на поле

битвы, и мы здесь намерены оказать вам полную под¬

держку в ваших трудных проблемах. Однако мне ка¬

жется, что вы должны знать и иметь в виду, что по¬

литика американского правительства такова:
1.	Мы не доверяем Дарлану.
2.	Невозможно держать во главе гражданской ад¬

министрации гитлеровского коллаборациониста, кото¬

рого мы считаем фашистом, дольше, чем это абсолют¬

но необходимо.
3.	За его действиями следует тщательно следить

и контролировать его переписку.
Я не консультировался с Черчиллем по поводу этой

телеграммы, но я немедленно посылаю ему копию, и

я уверен, что он одобрит ее.
Лично вам и Кларку я хочу дополнительно за¬

явить, что мы питаем к вам обоим большое доверие

и удовлетворены .ходом событий. Эта телеграмма не

подлежит опубликованию».
?99

Телеграмма эта была написана для того, чтобы на¬

всегда внести ясность в эту, как Рузвельт ее оценивал,

«отдающую дурным душком» ситуацию.
Соглашение с Дарланом и грандиозный резонанс, ко¬

торый оно вызвало, дало обильный материал в руки де-

голлевских пропагандистов, выступавших регулярно по

радио из Лондона и из Браззавиля в Экваториальной

Африке. Оно послужило также темой острот Геббельса и

его приспешников — радиопропагандистов в Риме, Пари¬

же и во всей Европе. Оно, кажется, подкрепляло впечат¬

ление, что, разглагольствуя о принципах «четырех сво¬

бод» и Атлантической хартии, американцы фактически

ничего не знали о Европе, и их мог провести любой ве¬

роломный гангстер, предложивший им сотрудничество.
Мне кажется, я имею основание высказать предполо¬

жение, что английское министерство иностранных дел по¬

чувствовало некоторое удовлетворение оттого, что пра¬

вительство США оказалось в затруднительном положе¬

нии во время истории с Дарланом и в период нелепо за¬

тянувшихся последствий ее. Англичане могли занять

весьма добродетельную позицию лояльной поддержки

союзника, не беря на себя никакой прямой ответственно¬

сти за политические ошибки этого союзника. Несомненно,

что прежде всего Черчиллю и его коллегам не нравились

требования Рузвельта о том, чтобы считать североафри¬

канскую операцию всецело американской операцией, да¬

же до такой степени, чтобы проставить на самолетах

английских военно-воздушных сил американские опозна¬

вательные знаки и одеть английские войска в американ¬

скую военную форму. Было несомненно, что англичане

после длительной борьбы в одиночку, которая не дала

угаснуть факелу европейской свободы, едва ли могли

радоваться при виде американцев, ставших вдруг благо¬

родными освободителями Европы. Но неблагоприятное

развитие событий в Северной Африке изменило все это;

Черчилль заявил палате общин, что «ни в военном, ни в

политическом отношении мы не осуществляем прямого

контроля над ходом событий». Он также дал ясно по¬

нять, что он энергично поддерживает решения президен¬

та Рузвельта и его генералов, которых Рузвельт облек

своим доверием. Черчилль впоследствии заявил в письме

ко мне, что он ничего раньше не знал о переговорах с адми¬

ралом Дарланом, но что он не поколебался бы заключить
300

с ніім соглашение, учитывая условия, в которых окйзй»

лнсь генералы Эйзенхауэр и Кларк. Однако в своих пись¬

мах президенту Черчилль решительно настаивал, чтобы

английское и американское правительства нашли сред¬

ство примирить позиции Жиро и де Голля и тем самым

подорвать издевательские обвинения вражеских пропа¬

гандистов в том, что каждый союзник имеет своего фран¬

цузского «любимчика».
Это было время, коГда взаимным обвинениям между

Объединенными Нациями не было еще места. Это было

время, когда известия со всех фронтов были изумительно

хороши.
Крупная победа англичан у Эль-Аламейна была одер¬

жана как раз перед высадками в Северной Африке, а

примерно через неделю Красная Армия перешла в на¬

ступление у Сталинграда. В ночь на 13 ноября морское

сражение у Гуадалканала, продолжавшееся 24 минуты,

которое адмирал Кинг охарактеризовал как «одну из са¬

мых ожесточенных морских битв, когда-либо происходив¬

ших», сорвало последнюю энергичную попытку японцев

изгнать американские войска с их позиций на Соломоно¬

вых островах. В этой короткой, но важной битве были

убиты два американских адмирала: Норман Скотт и Да¬

ниэл Каллаган, бывший морской адъютант Рузвельта и

его большой друг.
В речи на форуме, организованном «Нью-Йорк геральд

трибюн» 17 ноября, Рузвельт заявил:
«В течение последних двух недель у нас было мно¬

го хороших известий, и кажется, что в войне наконец

наступил перелом. Но сейчас не время для ликования.

Сейчас надо только сражаться и трудиться, чтобы по¬

бедить».
Мы попытались убедить Рузвельта пойти дальше это¬

го и заявить нечто вроде того, что «перелом несомненно

наступил». Но он настаивал на осторожной формулиров¬

ке. Если даже тщательно изучить все его высказывания,

то вряд ли удастся обнаружить хоть какое-либо заявле¬

ние о ходе войны, которое можно было бы назвать излиш¬

не оптимистичным. Однако в данном случае эта осторож¬

ность была бесполезна. Газеты поместили на видном

месте одну фразу: «В войне наступил перелом,— заяв¬
301

ляет Ф. Д. Р.», и публика восприняла это заверенне как

окончательное.
Черчилль, делавший меньше обнадеживающих заявле¬

ний, чем Рузвельт, был на этот раз даже еще более осто¬

рожен. Он подытожил положение в своих знаменитых сло¬

вах: «Это не конец. Это даже не начало конца, но это,

пожалуй, конец начала». В той же самой речи он сделал

еще более знаменитое заявление: «Позвольте мне, одна¬

ко, внести ясность в следующий вопрос на тот случай,

если в нем кто-нибудь заблуждается. Мы не намерены

сдавать своих позиций. Я стал первым министром короля

не для того, чтобы председательствовать при ликвидации

Британской империи». Черчилль долго ожидал возмож¬

ности сказать это. Он страдал и горячился, когда Руз¬

вельт настоятельно просил создать независимую федери¬

рованную Индию, когда Рузвельт объявил, что принципы

Атлантической хартии распространяются также на Тихий

и Индийский океаны и на все другие районы мира, когда

австралийское и новозеландское правительства, учитывая

угрозу'дальнейшего продвижения японцев, настаивали на

эвакуации своих прославленных дивизий с Ближнего

Востока; он даже по временам соглашался говорить о

Британской империи как о Британском содружестве на¬

ций. Но теперь, когда по его жилам разлилось вино по¬

бед, он бросал всем и каждому — как друзьям, так и

врагам — вызов, от которого он никогда не отказывался:

«Здесь мы стоим и здесь будем стоять, как незыблемая

скала в этом мире, где ничто не стоит на месте».
Вечером того же дня, 9 ноября, когда Черчилль про¬

изнес эту речь, он имел с Вайнантом, Иденом и генера¬

лом Беделлом Смитом разговор, который, как заявил

Смит в докладе Мардааллу, продолжался «большую

часть ночи». Черчилль хотел, чтобы Маршалл, Кинг и

Гопкинс вернулись в Лондон для новой официальной

конференции по вопросу о планах на будущее. Он неохот¬

но отказывался от идеи «Джупитер» — норвежской опе¬

рации и начал думать о том, чтобы вовлечь в войну Тур¬

цию с ее 45 дивизиями превосходных бойцов, вооружен¬

ных и экипированных союзниками для вторжения на Бал¬

каны. Согласно докладу Смита, Черчилль, казалось, утра¬

чивал интерес к плану операции «Раундап» в Северной

Франции, признавая ее значение только в том случае,

если она будет последним смертельным ударом по врагу,
302

падающему от ударов, наносимых в другом месте (в

«мягкое подбрюшье»).
Тем не менее две недели спустя Черчилль послал Руз¬

вельту полную тревоги телеграмму по поводу того, что

казалось отказом от проведения операции «Раундап» в
1943	году. Это, заявил он, «было бы весьма прискорбным

решением». Он сказал, что операцию «Торч» нельзя рас¬

сматривать как замену «Раундап». Он допускает, что не¬

возможно собрать необходимые силы для вторжения в

Северную Францию в 1943 году, но «если это так, то еще

более важно обеспечить, чтобы мы сумели это осущест¬

вить в 1944 году». Он снова выразил надежду, что Гоп¬

кинс, Маршалл и Кинг приедут в Лондон или что он и его

штаб поедут в Вашингтон.
Рузвельт ответил следующее:
«Конечно, мы не имеем намерения отказаться от

планов операции «Раундап». Никто сейчас не может

сказать, представится ли нам возможность Занести

удар через Ла-Манш в 1943 году. Но, несомненно, мы

должны воспользоваться возможностью, если она по¬

явится. Определение численности войск, которые мы

должны использовать для , операции «Болеро» в
1944	году,— это вопрос, который мы должны совмест¬

но обсудить в плане общей стратегии. Сейчас мои со¬

ображения таковы, что мы должны как можно быст¬

рее увеличивать в Соединенном Королевстве наши ны¬

нешние ударные силы, с тем чтобы их можно было

немедленно использовать в случае краха Германии.

Мы должны создать очень крупные силы, чтобы ис¬

пользовать их позднее, в случае если Германия не бу¬

дет разбита и перейдет к обороне.
Операция «Торч», согласно выводам, к которым

пришел Объединенный комитет начальников штабов

на заседании этим летом в Лондоне, неизбежно за¬

держала накопление необходимых сил на английских

островах... Североафриканские операции, естественно,

должны рассматриваться как первоочередные до тех

пор, пока мы не обеспечим себя надежно на случай

ситуаций, которые, возможно, возникнут в Испанском

Марокко или в Тунисе. Операции в юго-западной час¬

ти Тихого океана оказались гораздо более серьезны¬

ми, чем я предполагал несколько месяцев тому назад...

Я полагаю, что мы должны организовать военно-
303

Стратегическую конференцию между Россией, Велико¬

британией и Соединенными Штатами, как только

выбьем немцев из Туниса и обезопасим себя на слу¬

чай какой-либо реальной угрозы со стороны Испании.

Я надеюсь, что военное положение в Северной Африке

будет таково, что мы сможем организовать эту конфе¬

ренцию через месяц или шесть недель... Я определенно

считаю, что мы должны устроить конференцию с рус¬

скими. По моим сведениям, эта конференция могла бы

состояться в Каире или Москве; каждый из нас мог

бы быть представлен небольшой группой лиц; заседа¬

ния конференции были бы совершенно секретными, и,

конечно, любые выводы, к которым пришла бы конфе¬

ренция, должны быть представлены нам троим на

одобрение. Всего вероятнее, я назначил бы главой на¬

шей делегации генерала Маршалла, но я полагаю, что

все -три рода вооруженных сил должны быть пред¬

ставлены... Благоволите известить меня по возможно¬

сти скорее, что вы думаете об этом предложении».
Рузвельт совещался 25 ноября с Леги, Маршаллом,

Кингом, Арнольдом и Гапкинсом. В протоколе совеща¬

ния было записано:
«Президент сначала обсудил вопрос о том, какие

операции следует предпринять, как только в Северной

Африке будет осуществлено, следующее: во-первых,

обеспечено безопасное положение к югу и востоку от

Испанского Марокко и, во-вторых, полностью оккупи¬

рован Тунис. Он спросил генерала Маршалла, когда,

по его расчетам, может быть занят Тунис.
Генерал Маршалл ответил, что если только в рас¬

поряжении войск держав оси не появятся непредви¬

денные силы, то оккупация Туниса, по его расчетам,

может быть завершена в две-три недели при условии,

что для осуществления этой задачи будет достаточно

двух дивизий. Он заявил, что если, с другой стороны,

генерал Эйзенхауэр сочтет, что необходимо бросить на

это дело четыре дивизии, то полное занятие Туниса

потребует большего времени ввиду задержки, связан¬

ной с сосредоточением такого количества войск.
Президент затем спросил генерала Маршалла,

сколько, по его мнению, потребуется времени, чтобы

выбить войска держав оси из Триполи.
304

Генерал Маршалл ответил, что если нам удастся

занять Тунис и если не потеряют боеспособности войс¬

ка генерала Александера из-за слишком большой рас¬

тянутости коммуникаций, то державы оси окажутся в

невыносимом положении в Триполи, и мы заставим их

эвакуироваться из этого района, взяв их «измором».
Президент затем спросил, получены ли какие-

нибудь сведения об укрепленных позициях, располо¬

женных на территории Туниса, примерно в десяти ми¬

лях от границы с Триполи, о которых ему сообщалось.

Маршалл заявил, что никаких сведений относительно

этих укрепленных позиций не получено (генералу

Эйзенхауэру будет послана телеграмма с запросом,

имеются ли какие-либо сведения по данному вопросу).
Президент и генерал Маршалл затем обсудили воз¬

можности будущих операций. Обсуждался вопрос о

действиях в Турции, и было высказано мнение, что

здесь возникают многие дипломатические вопросы и

что, вероятно, Турция не будет обсуждать вопрос о

том, чтобы стать на сторону Объединенных Наций до

тех пор, пока ей не будет предоставлено значительное

количество вооружения и другого военного имущест¬

ва. В этой связи генерал Маршалл заявил, что, по его

мнению, если мы должны усилить турецкие войска, то

лучше дать им стрелковое оружие и боеприпасы для

их пехотных частей, но оставить тяжелую артиллерию

и мотомеханизированное снаряжение у американских

войск.
Генерал Маршалл сказал, что, прежде чем принять

решение о каких-либо операциях, необходимо тщатель¬

но обсудить, что потребуется для того, чтобы очистить

Средиземное море для движения судов. Он считает,

что для этого необходимо занять Сицилию, Сардинию

и Крит, и указал, что необходимо тщательно взвесить,

стоит ли бросить на это дело крупные воздушные и

сухопутные силы, учитывая результаты, которых мож¬

но ожидать.
Президент затем спросил генерала Маршалла, ка¬

ков, по его мнению, может быть ход действий держав

оси.
Генерал Маршалл ответил, что, по его мнению,

вероятнее всего, они будут действовать следующим

образом: во-первых, оккупируют Испанию, во-вторых,
20 Риґ„рі пісрі- л. і	305

продолжат наступление на Кавказе и, в-третьих, ата¬

куют Британские острова.
Затем была обсуждена производственная програм¬

ма. Президент начал это обсуждение заявлением, что

программа выпуска 82 тысяч военных самолетов им

одобрена и должна быть выполнена.
Адмирал Кинг и адмирал Леги заявили президен¬

ту, чт<э, как им сообщил Нельсон, если эта программа

будет осуществлена, то многие из основных пунктов

программы военно-морского строительства невоз¬

можно будет осуществить без некоторой задержки.
Президент высказал мнение, что программа само¬

летостроения никак не помешает программе судо¬

строения.
Остальная часть дискуссии была посвящена про¬

блемам производства и распределения».
В тот же день Рузвельт телеграфировал Сталину:
«Я надеюсь, что мы скоро выгоним немцев из

Африки и тогда мы дадим фашистам Муссолини по¬

пробовать, что такое настоящая бомбежка. Я совер¬

шенно уверен в том, что они не выдержат такого

нажима.
Мы нанесли весьма сильные удары японцам на

Соломоновых островах. Мы, вероятно, нанесли сокру¬

шительный удар их военному флоту. Меня не устраи¬

вает, что у них еще слишком много авианосцев, но

скоро мы, вероятно, потопим еще некоторые из них...

Мы намерены использовать наши преимущества в юго-

западной части Тихого океана, и я уверен, что мы

уничтожаем гораздо больше японских самолетов и

топим гораздо больше их судов, чем они в состоянии

строить. Шлю вам самые горячие поздравления с весь¬

ма ободряющими известиями, которые мы получаем

из района Сталинграда».
Рузвельт не сообщил в этой телеграмме, что амери¬

канский военно-морской флот на Тихом океане в тот мо¬

мент потерял все авианосцы, кроме одного, и что един¬

ственный уцелевший авианосец «Энтерпрайз» оставал¬

ся в течение большей части ноября поврежденным и выве¬

денным из строя; но в пути уже находилось множество

новых авианосцев.
306

Очевидно, Сталин решил нарушить свое долгое и явно

зловещее молчание, послав Черчиллю телеграмму с

поздравлениями по поводу последних событии в Египте

и в районе операции «Торч». 24 ноября Черчилль теле¬

графировал Сталину о своем желании организовать трех¬

стороннюю конференцию военных штабов, подчеркнув, что

есть надежда убедить Турцию вступить в войну, а 2 де¬

кабря в Белый дом был переслан любезный и даже сер¬

дечный ответ Сталина. Сталин заявил, что он разделяет

мнение Черчилля о большом значении развития личных

отношений, что он признателен за принятые меры по во¬

зобновлению отправки конвоев в Мурманск, несмотря на

трудности, вызванные значительными морскими опера¬

циями в Средиземном море, что он полностью согласен с

Черчиллем и Рузвельтом насчет Турции и проекта созыва

в Москве конференции по вопросу о будущих военных

планах. Он выражал надежду, что нет никаких изменений

в отношении «вашего обещания в Москве устроить второй

фронт в Западной Европе в 1943 году». Он осторожно за¬

являл, что русское контрнаступление в Сталинграде идет

пока успешно, отчасти благодаря условиям погоды — ту¬

ману и снегопаду,— которые мешают действиям немецкой

авиации. Он сообщил о намерении русских начать в бли¬

жайшие дни новое наступление на Центральном фронте.
В разгар этих переговоров, которые велись путем те¬

леграмм, к территории Соединенных Штатов приближа¬

лась г-жа Чан Кай-ши, и Рузвельт послал Гопкинса

в Нью-Йорк в качестве своего представителя, чтобы

приветствовать ее. Вот что писал Гопкинс об этом:
«Г-жа Чан Кай-ши должна была прибыть в чет¬

верг 26 ноября 1942 года на аэродром Митчелфелд в

девять часов утра. Я еще раньше принял меры, чтобы

самолеты приземлялись только на военных аэродро¬

мах. Поэтому было маловероятно, что ее приезд по¬

лучит огласку. Дело в том, что китайцы хотели, чтобы

она попала в больницу до того, как о ее приезде ста¬

нет известно. Самолет прибыл в пятницу 27 ноября

1942 года в два часа пополудни; я встретил г-жу Чан

Кай-ши и поехал с ней в Харкнесс-Павильон, где

для нее был отведен весь двенадцатый этаж.
По дороге она рассказала мне, что хочет сообщить

президенту, что она прибыла сюда только для лечения
20*
307

и отдыха, а не для каких-либо других целей. Однако

тут же начала задавать массу вопросов, относящихся

к Китаю и Соединенным Штатам.
Сперва она сказала мне, как они в Китае были

обеспокоены переговорами между Японией и Соеди¬

ненными Штатами непосредственно перед Пирл-Хар-

бором. Все в Китае опасались, что мы собираемся

предать их, она же, во всяком случае, считает, что

это было предотвращено благодаря вмешательству

кое-кого из нас. Она выразила большую благодар¬

ность тем из нас в правительстве США, кто настаивал

на том, чтобы в отношении японцев придерживаться

твердой позиции и ни при каких обстоятельствах не

подрывать положения Китая.
Я никогда до тех пор не слышал, чтобы кто-нибудь

заявил с большей решительностью, чем она, что обе

войны — против Германии и Японии — могут .быть вы¬

играны, но что для этого необходимо бросить все наши

силы на разгром Японии. Насколько я мог заключить,

она не возражала бы, чтобы мы ослабили нажим на

Германию. Я не стал долго спорить с ней по этому

вопросу, сказав лишь, что, по моему мнению, такая

стратегия невозможна. Странно, что она, казалось, не

интересовалась операциями нашего флота в районе

Соломоновых островов и явно проявляла интерес к

нашим действиям только в самом Китае. Она особо

подчеркнула, как важно поддерживать в китайском

народе решимость бороться. Она заявила, что были

два периода, когда китайцы были повергнуты в уны¬

ние: перед Пирл-Харбором и после поражения Бирмы.
Что касается данной операции, то она явно настрое¬

на критически как в отношении англичан, так и нас,

хотя прямо этого не заявила. Она считает, что Сти-

луэлл не понимает китайского народа и что он до¬

пустил трагическую ошибку, заставив Чан Кай-ши

■послать одну из его лучших дивизий в Бирму, где она

потом погибла. Она сказала, что Чан Кай-ши сделал

это против своего желания... (Некоторые слова здесь

неразборчивы.)
Совершенно ясно, что ей не нравится Стилуэлл,

но она выразила огромное восхищение Ченнолтом. Она

долго комментировала одну статью в журнале

«Лайф»,. в которой содержались резкие нападки па
308

английское правительство. Она очень хотела, чтобы

я прочел эту статью, так как она соответствует ее

точке зрения.
Я сказал ей, что ее хочет видеть г-жа Рузвельт, и

устроил ей свидание с г-жой Рузвельт на следующее

утро в больнице. Поскольку газеты должны были

узнать о ее приезде, казалось, что лучше всего было

опубликовать эту новость немедленно».
Встретив г-жу Чан Кай-ши, Гопкинс поехал к прези¬

денту в Гайд-Парк и затем вернулся вместе с ним в

Вашингтон. Рузвельт был теперь убежден, что крупные

стратегические проблемы будущего не могут быть разре¬

шены Объединенным комитетом начальников штабов и

что необходима личная встреча между президентом,

премьер-министром и Сталиным. На Рузвельта в этом

отношении большое влияние оказал Гопкинс.
Опыт, который Гопкинс почерпнул в Москве, убедил

его, что с русскими не может быть никаких действительно

свободных переговоров на базе взаимных уступок, если

переговоры не ведутся на самом высоком уровне. Гопкинс

был первым энергичным сторонником личной встречи

Рузвельта и Черчилля; теперь он был горячим сторонни¬

ком встречи их обоих с великим лидером Советского

Союза. В начале декабря в Лондон вернулся Аверелл

Гарриман вместе с Оливером Литтлтоном, который ездил

в Вашингтон, чтобы привести в порядок чрезвычайно за¬

путанные дела Объединенного комитета производства и

ресурсов. (Следует отметить, что никому так и не удалось

полностью привести их в порядок.) Рузвельт передал по¬

слания Черчиллю через Литтлтона, как он указал в ра¬

нее цитировавшейся телеграмме от 25 ноября, и специаль¬

но поручил Гарриману обсудить с Черчиллем вопрос о

предлагаемой конференции большой тройки и затем сооб¬

щить о результатах в Вашингтон, но не через каналы го¬

сударственного департамента.
Черчилль, соглашаясь на предложение о созыве кон¬

ференции, хотел включить в число делегатов Идена, учи¬

тывая важное положение, которое занимает Иден как

член военного кабинета и министр иностранных дел.

Но Рузвельт не хотел, чтобы Хэлл участвовал в этой кон¬

ференции. Он понимал, что если на конференции будет

присутствовать Иден, то, конечно, на ней должен присут¬

ствовать и Хэлл, поэтому он поставил твердым условием,
ю

чтобы Идеи- был исключен из числа участнике)» конфе¬

ренции.
7	декабря Гарриман телеграфировал ГоПкииСу, что он

чувствует себя совершенно измученным после трех бесед

с премьер-министром о планах предстоящей конферен¬

ции. Однако, заявил Гарриман, Черчилль в конце концов

согласился понять точку зрения Рузвельта — не вклю¬

чать Идена в состав английской делегации. Он продолжал

настаивать на том, что он должен иметь с собой весь свой

секретариат' и необходимый штат шифровальщиков, что¬

бы работа продолжалась все 24 часа. Черчилль хотел

также захватить с собой лорда Лезерса, учитывая важ¬

ную роль, какую играет судоходство во всех планах.
В подготовке этой и других конференций -между Руз¬

вельтом и Черчиллем часто возникали разногласия по

поводу числа помощников, которых каждый мог взять с

собой. Рузвельт, любивший секретность и знавший, что

чем больше людей посвящено в тайну, тем больше шан¬

сов, что она станет всеобщим достоянием, предпочитал

путешествовать по возможности с минимальным штатом;

Черчилль, питавший такое же пристрастие к секретности,

но более уверенный в осторожности ответственных долж¬

ностных лиц, предпочитал, чтобы па всех важных сове¬

щаниях его сопровождал большой штат экспертов.
В своей телеграмме Гопкинсу Гарриман заявил: «Ка¬

жется, Хартум — самый подходящий оазис»; этот пункт

обсуждался в то время, так как надеялись, что Сталин

сможет участвовать в конференции. Среди бумаг Гопкин¬

са нет текстов телеграмм, приглашающих Сталина встре¬

титься с Рузвельтом и Черчиллем в это время. Вероятно,

послания, относящиеся к этому, передавались через посла

Литвинова. В записях, сделанных Гопкинсом на пути в

Касабланку, которые приводятся в следующей главе,

указывается, что Сталин дважды отказался от «настоя¬

тельного приглашения» Рузвельта на совещание Большой

тройки, причем в качестве причины Сталин указывал на

свою постоянную занятость руководством операциями

на русском фронте.
Во второй половине декабря появились весьма обна¬

деживающие признаки урегулирования французской по¬

литической ситуации, всегда представлявшей трудности.

Вслед за заявлением Рузвельта о том, что соглашение с

Дарланом вызвано «временной целесообразностью», де
310

Голль сделал различные предложения адмиралу Старку

и Лондоне, направленные к установлению французского

единства и включающие план его поездки в Вашингтон,

чтобы обсудить эти предложения с президентом. Предло

жение о встрече, переданное Старком, было принято, и

де Голль должен был выехать в Вашингтон на рождество

или в этих числах. Тем временем он послал своего заме¬

стителя генерала д’Астье де ла Вижери в Алжир, чтобы

обсудить с Эйзенхауэром и Жиро планы создания нового

французского Национального комитета, в который вошли

бы как де Голль, так и Жиро и который заменил бы со¬

бой администрацию Дарлана. Очевидно, эти переговоры

развивались удовлетворительно и Рузвельт надеялся, что

политическая неурядица в Северной Африке будет лик¬

видирована и что будет положен конец всем неприятным

разговорам о том, что английское и американское пра¬

вительства имеют каждое своего француза-«любимчика».

Однако этим надеждам был внезапно и грубо нанесен

удар: 24 декабря Дарлан был убит. Немедленно в Ал¬

жире распространились слухи, что это убийство является

частью роялистского заговора, участники которого наме¬

реваются убить также Эйзенхауэра, Жиро, Мэрфи и дру¬

гих. Приверженцев де Голля, которые оказали союзни¬

кам большую помощь в высадках в Северной Африке,

обвиняли в участии в этом новом заговоре, и некоторые

из них были арестованы и заключены в тюрьму. Одним

из них был брат д’Астье де ла Вижери. 25 декабря

де Голль упаковал свой багаж и, полагаю, был уже на

пути в аэропорт, когда ему сообщили, что в связи с убий¬

ством Дарлана Черчилль и Рузвельт решили, что пред¬

полагаемая поездка генерала в Вашингтон должна быть

отменена. Первые шаги, направленные на создание фран¬

цузского единства, таким образом, откладывались на пять

месяцев. Тем временем некоторые неприязненные чувства

настолько усилились, что их уже почти невозможно было

рассеять. Это был весьма прискорбный поворот дела.
Маршалл послал 28 декабря Гопкинсу следующее

письмо:
«Дорогой Гарри!
Привожу ниже незашифрованные тексты теле¬

грамм, которыми обменялись генерал Эйзенхауэр и я,

относящихся к предполагаемой поездке.

Генералу Эйзенхауэру
23	декабря
«Обсуждается план встречи в Северной Африке

американских начальников штабов с английскими на¬

чальниками штабов. Встреча состоится в ближайшем

будущем, но срок ее зависит от положения в Тунисе

и в Испанском Марокко. Путешествие будет совер¬

шено по воздуху. Желательно, чтобы встреча состоя¬

лась на суше. Имеются ли подходящие условия для

организации такой встречи в «Федалле» или в каком-

либо другом уединенном пункте Марокко?
Предлагается, чтобы делегации были немногочис¬

ленными, но точное число лиц еще не установлено. Мне

думается, что Паттону можно специально поручить

обеспечить необходимую секретность и охрану. Это

даст вам возможность обратить все свое внимание на

военные действия на Востоке для обеспечения безопас¬

ности пролива.
Некоторые из участников совещания, в том числе

и я, посетили бы ваш штаб. Сообщите ваше мнение

о возможности и реальности организации вышеука¬

занной встречи. Не обсуждайте ничего с англичанами

до получения инструкции отсюда. Президент и

премьер-министр приедут со всеми вместе или при¬

соединятся к участникам встречи позднее».
Генералу Маршаллу
24	декабря
«Организовать встречу, указываемую в вашей те¬

леграмме, возможно. Район, который вы упоминаете,

пожалуй, является наиболее подходящим, и здесь

имеются вполне удовлетворительные условия. Мы

предоставим вам необходимую информацию, когда вы

ее потребуете».
Генералу Эйзенхауэру
24 декабря
«Условное название мероприятия — «Символ».

Упоминалось о госпитале в горах, примерно в ПО ми¬

лях от Орана, который уже строится или запроекти¬

рован. Подойдет ли он для пашей цели? Если да, то

как Далеко он находится от аэродромов? Находится

ли отель «Федалла», о котором я упоминал, за чер¬

той города? Есть ли вокруг него какие-нибудь здания?»
312

Генералу Маршаллу
26	декабря
«Огель «Федалла» находится в самом городе, и к

нему примыкают другие здания. Кроме того, он очень

хорошо виден с воздуха и моря. Кухня разрушена сна¬

рядами. Вопрос о госпитале вблизи Орана выясняется,

подробности будут позднее. Мы обследуем другие

места вблизи «Федаллы», где, мы уверены, можно

найти что-нибудь подходящее».
Генералу Маршаллу
28 декабря
«Вчера сюда прибыл секретарь Черчилля с под¬

робной информацией о поездке., Смит послал его об¬

следовать район Касабланки — «Федаллы» в сопро¬

вождении специально назначенного офицера из моего

штаба. Кажется, англичане считают район Касаблан¬

ки — «Федаллы» единственно подходящим, и Смит

хорошо знаком с существующими возможностями и

требованиями и принимает предварительные меры,

основываясь на том, что нам сейчас известно о жела¬

ниях Черчилля. Обследование этого района будет

закончено примерно через два дня, и затем вам будет

немедленно послан доклад.
Обеспечение безопасности, очевидно, будет пору¬

чено войскам Паттона, а административный персонал,

секретари и стенографы будут выделены в основном

из здешнего штаба, где имеются подходящие люди.

Необходимые средства связи будут обеспечены к пред¬

полагаемой дате поездки».
Эйзенхауэр 29 декабря сообщил:
«В результате обследования, проведенного секре¬

тарем Черчилля и представителем Смита, найдено

весьма подходящее место для операции «Символ».

Это отель, окруженный группой прекрасных вилл,

расположенных в пяти милях к югу от Касабланки и

в одной миле от берега. Район этот уединенный и

изолированный и его легко охранять. Аэродром нахо¬

дится на расстоянии двух миль и пригоден всегда для

самолетов «Б-24», за исключением очень дождливых

дней. Если операции «Символ» будет предшествовать

длительный период плохой погоды, то можно исполь-
313

зовать аэродром- в Маракеше, в 120 милях отсюда,

и затем организовать доставку воздушным путем.
Предлагается отвести отдельные помещения: одно

для руководителей американской, а другое для руко¬

водителей английской делегации — в двух первокласс¬

ных виллах, в которых есть все необходимое и кото¬

рые во всех отношениях исключительно хорошо обо¬

рудованы. Нижний этаж виллы президента может

быть оборудован таким образом, что ему будет легко

передвигаться из комнаты в комнату.
Основная группа помощников будет жить в отеле

и в нескольких прилегающих виллах. Канцелярские

помещения и столовая будут в отеле, но для лиц, раз¬

мещенных в англфіской и американской виллах, пи¬

тание будет организовано отдельно. Курьеры и кан¬

целярские служащие для американской делегации

могут быть посланы отсюда.
Обследование «Федаллы» показало, что отель рас¬

положен в неподходящем месте и пострадал от бом¬

бардировок. Бригадный генерал Джекоб, представи¬

тель генерала Исмея, принимавший участие в обсле¬

довании, согласен с планом, которым, как он уверен,

Черчилль будет удовлетворен.
Пожалуйста, сообщите нам как можно скорее о

составе американской делегации, а также о всех ме¬

роприятиях, которые следует заранее провести. Смит

представляет себе в общих чертах, что потребуется для

американской делегации».
В Белом доме 31 декабря, как обычно, был новогод¬

ний вечер, на котором собрались семья и старые друзья

президента. В полночь, как всегда, президент поднял бо¬

кал шампанского и предложил тост «за Соединенные

Штаты Америки», но в этом году он добавил: «...и за по¬

беду Объединенных Наций». На вечере была показана

кинокартина, и только очень немногие из присутствовав¬

ших представляли себе, какое значение имел выбор этой

картины. Это была «Касабланка» с участием Гэмфри

Богарта и Ингрид Бергман.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1943 год

ВТОРОЙ ФРОНТ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

КОНФЕРЕНЦИЯ В КАСАБЛАНКЕ
7 января 1943 года Рузвельт произнес свою годичную

речь о положении в стране на открытии избранного за

два месяца перед этим Конгресса 78-го созыва, в кото¬

ром он не имел обычного внушительного большинства.

Ожидалось, что президент воспользуется этим поводом

и проявит свою неуступчивость и задиристость по отно¬

шению к враждебному ему в своем большинстве Кон¬

грессу, но это была, пожалуй, самая дружелюбная и

мирная речь, какую он когда-либо произносил в Конгрес¬

се, во всяком* случае после окончания «медового месяца»

Нового курса. Газеты сообщали, что его речь, продол¬

жавшаяся сорок семь минут, сорок пять раз прерыва¬

лась аплодисментами и даже иногда одобрительными

возгласами. Хотя я присутствовал на этом заседании

Конгресса, я не могу ручаться за точность этих цифр,

но ттомню, что тю окончании речи как республиканцы,

так и демократы устроили президенту бурную и горя¬

чую овацию.
Тот факт, что Рузвельт посвятил значительную часть

своей речи положению дел в мире после войны, вселяло

уверенность. Он сказал:
«Победа в этой войне — первейшая и величайшая

задача, стоящая перед нами. Победа в вопросах ми¬

ра— следующая задача. Это означает стремление к

созданию условий для более спокойной жизни людей

в США и во всем мире и, наконец, стремление к чет¬

вертой свободе — свободе от страха.
Кто бы из нас ни говорил о существенных нуждах

людей, об обеспечении безопасности, пользы от этого

будет мало, если возникнет угроза еще одной мировой
317

войны через десять, двадцать или пятьдесят лет. Эго

совершенно очевидно. Растут масштабы воин, растет

число жертв, увеличиваются разрушения, в войну не¬

избежно вовлекаются все народы — все это обратно

пропорционально уменьшению земного шара в ре¬

зультате завоевания воздуха. Я содрогаюсь при мы¬

сли, что произойдет с человечеством, в том числе и

с нами, если нынешняя война не закончится прочным

миром -и вспыхнет новая война, когда наши сегод¬

няшние малыши достигнут призывного возраста».
Когда Рузвельт произносил эти слова, он знал, что за

месяц перед этим в Стэгг-Филде в Чикаго удалось вы¬

звать первую саморазвивающуюся ядерную цепную ре¬

акцию, а это означало, что «задача создания атомной

бомбы уже наполовину решена».
В течение всего долгого периода подготовки этой

речи мы пытались убедить президента заявить примерно

следующее: «Не исключена возможность, что на долю

нынешнего, 78-го Конгресса выпадет историческая при¬

вилегия участия в заключении мира» — другими слова¬

ми, сказать, что война, возможно, закончится до 1 янва¬

ря 1945 года. Это, несомненно, было бы встречено

Конгрессом с энтузиазмом, однако Рузвельт не хотел за¬

ходить слишком далеко и делать такое обнадеживающее

предсказание. Он вычеркнул последние слова и заменил

их следующими: «всемерно содействовать избавлению

мира от страха в будущем». В своем анализе военного

положения, составленном при участии генерала Мар¬

шалла, Рузвельт заявил: «Продолжительные дожди,

ужасная грязь и очень плохие коммуникации задержали

заключительные операции в Тунисе. Державы оси укреп¬

ляют свои позиции». Этот вопрос был важнейшим во

всех военных переговорах на конференции в Касабланке.

В предыдущей главе приводилось заявление генерала

Маршалла от 5 ноября о том, что занятие Туниса может

быть осуществлено в две-три недели, «если только вой¬

ска держав оси не получат какие-нибудь непредвиденные

подкрепления». Это как раз и произошло. Гитлер пере¬

бросил из Сицилии такие огромные подкрепления по

воздуху и по морю через узкий пролив, что развернулись

большие военные сражения, завершившиеся крупной побе¬

дой союзников.
■М8

Поздно вечером 9 января Рузвельт и Гопкинс вы¬

ехали из Белого дома поездом в Майами. Это путеше¬

ствие держалось в столь большом секрете, что с поезда

был снят обычный обслуживающий персонал компаний

пульмановских вагонов: носильщики, официанты и пова¬

ра — и вместо них прислуживали филнппинские моряки

из Шэнгри-Ла. Несмотря на все предосторожности, в

Вашингтоне быстро распространился слух, что прези¬

дент отправился в важную поездку; назывались самые

различные пункты — от Сибири до Багдада. Такие же

слухи сопутствовали всем его поездкам во время войны.

Некоторые должностные лица, отличавшиеся тщесла¬

вием, каждый раз, как президент уезжал, объявляли ii

себя в отъезде, приказывая своим секретарям отвечать

на все телефонные звонки: «Г-н такой-то уехал из горо¬

да- на некоторое время», причем это произносилось та¬

ким таинственным тоном, что люди под большим секре-.

том сообщали друг другу, что «г-н такой-то находится в

отъезде вместе с президентом».
Во время этой поездки в Касабланку Гопкинс имел

при себе первый и, насколько я знаю, единственный раз

следующее необычное удостоверение личности:
ВСЕМ, КОГО СИЕ КАСАЕТСЯ
9 января 1943 года

Настоящим удостоверяется, что предъявитель сего

г-н Гарри J1. Гопкинс, чьи приметы приводятся ниже,

является членом группы, сопровождающей президента в

Соединенных Штатов.
Возраст
52 года
Рост
6 футов
Вес
165 фунтов
Волосы
каштановые
Глаза
карие
Подпись:	Франклин Д. Рузвельт
Регистрационный номер 1.
Поездка из Майами в Северную Африку совершалась

на летающей .лодке «Боинг» компании «Пан-Америкэн

Эйруэйс», экипаж которой под командованием капитана

Говарда. М. Кона был переведен из гражданской в во-

енно-морскую авиацию, так что самолет получал при¬

казы от морского министерства. Во время перелета над
319

южной частью Атлантического океана и по прибытии в

Касабланку Гопкинс сделал путевые заметки, приводи¬

мые ниже:
«Понедельник, 11 января 1943 года, вечер.
Тринидад.
Мы покинули Майами сегодня в 6.05 утра и при¬

землились здесь в 4.45 пополудни, после того как две

ночи и день ехали поездом из Вашингтона. Элеоно¬

ра и Луиза (г-жа Рузвельт и г-жа Гопкинс) попро¬

щались с нами у черного входа, и я должен сказать,

что мне нисколько не хотелось уезжать не только по¬

тому, что Луиза чувствовала себя очень несчастной

весь вечер, но и из-за политических нападок на нас».
(Примечание. Это относилось, конечно, к легендам на¬

счет яхты «Май Кэй IV» и изумрудов Бивербрука.—

Р. Ш.)
«Адмирал Леги, адмирал Макинтайр — врач пре¬

зидента, его морской адъютант капитан Маккри и че¬

ловек шесть агентов секретной службы, а также

Артур—камердинер президента и два или три ар¬

мейских офицера составили всю группу. Грэйс Тал¬

ли сопровождала 'нас только до Джэксонвилла.
Мы легли спать рано и встали поздно и все длин¬

ное, томительное воскресенье двигались к Майами

через штаты Северную и Южную Каролину и Джор¬

джия. В понедельник нас разбудили в 4.30 утра. Зная,

что .меня укачивает в самолете, я ничего не ел. Я за¬

стал президента одного в его вагоне, и мы посмея¬

лись над тем, что эта необычайная поездка начинает¬

ся. Мне всегда будет казаться, что президент хотел

встретиться с Черчиллем в Африке потому, что ему

хотелось попутешествовать. Ему надоело, что другие

люди, в частности я, говорят за него в разных концах

мира. По политическим причинам он не мог поехать

в Англию. Он хотел посмотреть наши войска. Ему на¬

доели разговоры о том, что опасно пользоваться, само¬

летом. Его увлекают драматические моменты поездки, а

самое главное — ему хочется попутешествовать».
(Примечание. Я не знаю, что Гопкинс имел в виду под

«политическими причинами». Кажется невероятным, что
320

год спустя после Пирл-Харбора и почти за два года до

новых выборов Рузвельт беспокоился бы о голосах аме¬

риканских ирландцев. В другой раз, позднее, Гопкинс,

как я полагаю, отсоветовал президенту ехать в Англию,

потому что его встретили бы грандиозной овацией, а не¬

которые американцы, возможно, не одобрили бы это в

военное время.— Р. Ш.)
«Все это произошло так. В июле прошлого года

Маршалл, Кинг и я поехали в Лондон. Я заявил пре¬

зиденту, что, кажется, начальники штабов как Велико¬

британии, так и США «не намерены серьезно воевать

в 1942 году, несмотря на то, что Маршалл и я посе¬

тили Англию в апреле 1942 года, когда был согласо¬

ван план форсирования Ла-Манша. Но затишье про¬

должалось, несмотря на настояния Маршалла, и ста¬

ло очевидно, что ничего не произойдет. Результатом

этой поездки была высадка в Северной Африке в но¬

ябре 1942 года. Когда я подумал о том, что мы соби¬

раемся выбить немцев из Африки, мне стало ясно,

что не было никакого согласованного плана в отно¬

шении того, что же делать дальше. Мы должны были

нанести где-то удар — через Ла-Манш, в Сардинии,

.в Сицилии или через территорию Турции,— но где же

именно?
Далее, я сказал президенту, что следующий круп¬

ный стратегический шаг не должен быть предпринят

без консультации со Сталиным. Сталин дважды от¬

казался от настоятельного приглашения президента

встретиться с ним и Черчиллем. Русский фронт тре¬

бовал всего его внимания. За невозможностью это¬

го самое лучшее — это совещание между Черчиллем,

Рузвельтом и их штабами. Президент пожелал, чтобы

встреча произошла в Африке. Черчилль согласился.

Наши командующие нашли безопасное место в рай¬

оне Касабланки, и теперь мы выехали, чтобы решить,

где мы должны дальше сражаться. Кинг, Маршалл и

их помощники выехали за два дня до нас, чтобы

заранее урегулировать все возможные разногласия.
Сегодня утром, когда еще было темно, президента

перенесли на самолет, самолет выруЛил из порта и

задолго до восхода солнца поднялся в воздух, при¬

чем лишь немногие знали, что президент н'аправляет-
21 Роберт Шсриуд, т. 2
321

ся в Африку. Я сидел вместе с ним, привязанный к

своему креслу, когда самолет поднимался с поверх¬

ности моря, а он вел себя, как шестиадцатилетний

подросток, так как не пользовался самолетом с тех

пор, как стал президентом. Поездка протекала глад¬

ко, президент был счастлив и всем интересовался.

Доктору Макинтайру внушало беспокойство плохое

сердце президента, но ничего не случилось; после

завтрака президент поспал два часа. Он попросил

пилота пролететь над цитаделью на Гаити. Мы не

видели никаких судов и совершили прекрасную по¬

садку в военно-морской базе на острове Тринидад.

Нас встретили адмирал и генерал и проводили в

отель, принадлежащий военному флоту, где мы пили

коктейли и обедали. В 9 часов мы легли спать, так

как нас должны были разбудить в 4.15 утра».
Следующие заметки были написаны Гопкинсом в пути

из Белема (Бразилия) в Батерст:
«Вторник, 12 января, вечер.
Почти ровно в 4.15 меня разбудили после хоро¬

шего, крепкого сна. Доктор Макинтайр сказал мне,

что у Леги температура и его придется оставить.

Бедняге не повезло, но мне казалось, что ему не улы¬

балась эта поездка и он поехал только потому, что

этого хотел президент. Он, кажется, отнюдь не удру¬

чен тем, что ему придется остаться в Тринидаде до

нашего возвращения.
Мы не спеша позавтракали с адмиралом Олден-

дорфом и генералом Прэттом. Президент продолжает

воспринимать эту поездку как прекрасные каникулы.

Он рассказал несколько своих старых любимых исто¬

рий и, кажется, не спешил продолжать путь, хотя офи¬

церы секретной службы не находили себе места. Мы

поехали в порт в темноте, увидев только группу сол¬

дат. Публика будет знать об этом визите только по

фотографии, заснятой одним военным фотографом во

время обеда.
Наша «летающая лодка» красиво поднялась в

воздух, и весь путь до Белема — мы приземлились в
3.15 пополудни — был «гладким, как стеклышко», хотя

мы летели на высоте 9 тысяч футов и Макинтайр
322

весьма тревожился о состоянии здоровья президента,

который моментами был очень бледен. Мы пролетели

над цитаделью на Гаити, над дикой пустынной тер¬

риторией Гондураса, над частью побережья Южной

Америки и над Голландской Гвианой. А\ы летели над

дикими джунглями. Почему кому-нибудь может прий¬

ти в голову мысль исследовать их — это выше моего

понимания. Дельта Амазонки — река достигает здесь

ширины ста миль, и экватор делит ее пополам — яв¬

ляла собой великолепное зрелище. Белем теперь —

процветающий бразильский порт: около десятка тор¬

говых судов, катер береговой охраны и множество

небольших местных рыболовных суденышек. Мы ор¬

ганизовали здесь базу по переброске самолетов, и

250 американских солдат переправляют все бомбар¬

дировщики, отправляемые в Африку, в следующий

промежуточный пункт — Наталь. На днях они пере¬

правили за сутки 52 самолета.
Мы проехали в офицерские казармы, и нас уго¬

стили первосортным ромом (я выпросил две бутылки

этого рома, холодную индейку и захватил их с собой

в Африку). Здесь был Джонас Ингрэм, командующий

нашим действующим флотом в южной части Атлан¬

тического океана, веселый, грубоватый боевой адми¬

рал, к которому я питаю симпатию. Я повстречал

четыре-пять офицеров, знакомых мне по Вашингтону.

Мы вылетели в 6 часов и поднялись в воздух затемно.
Батерст, Западная Африка.
Среда, 13 января 1943 года, вечер.
На этой «летающей лодке» подают коктейли, все

чувствовали себя хорошо, так что вчера вечером пе¬

ред обедом мы пили коктейль. Но все очень устали и

рано пошли спать. Президент спал долго — это была

его первая ночь на самолете — и проснулся в самом

лучшем настроении. У Маккри разболелось ухо, ото¬

пительная система вышла из строя, я учил Росса Ма-

кинтайра игре в джинрамми, беседовал с президен¬

том о предстоящей конференции, читал детективный

роман, видел, как три эскортных корабля преследо¬

вали кого-то (позднее я узнал, что они думали, что

у нас кончилось горючее) и, наконец, оделся, когда

показалась суша. Долгий, утомительный перелет в

течение восемнадцати с половиной часов!
21*
323

Мы совершили посадку в большом порту в устье

реки Гамбия, где некогда был центр работорговли.

В порту стояли крейсер «Мемфис» и один из наших

эсминцев. Нас встретил капитан Маккаун. Мы объ¬

ехали весь порт на вельботе. Когда президента под¬

нимали на палубу крейсера, один из матросов, нес¬

ших его, поскользнулся, и президент упал на спину.

Мы пообедали с капитанам. Этот крейсер построен

как флагманский корабль, президент занял каюту

адмирала, а я — соседнюю каюту капитана.
Макинтайр услышал, что мы должны лететь над

горами на высоте 13 тысяч футов, чтобы добраться

до места нашей встречи с Черчиллем, и решил, что

утром надо что-нибудь предпринять в связи с этим,

так как президенту нельзя лететь на такой высоте».
Последняя запись в этих написанных от руки замет¬

ках (Гопкинс так и не отпечатал их) была сделана по

прибытии в Касабланку:
«Пятница, 15 января 1943 года, утро.
Мне не спалось на «Мемфисе» в среду ночью, и я

кончил свой детективный роман, обнаружив на по¬

следней странице, что я читал его раньше. Мы вме¬

сте позавтракали. Кажется, секретной службе удалось

хорошо засекретить место нашего назначения. Мак-

кри выкурил хорошую сигару и имеет беспечный вид,

президенту это нравится, а я нахожу забавным, что

президент США не знает, где он приземлится в Се¬

верной Африке. Кажется, горы стали ниже за ночь».
(Примечание. Путь из Батерста в Касабланку был со¬

вершен на военном транспортном самолете «С-54». Са¬

молет несколько отклонился от прямого курса, так как

Рузвельт захотел взглянуть на крепость в Дакаре, ко¬

торой он уделял очень много внимания за последние

четыре года, а также на новый французский линкор «Ри¬

шелье», стоявший в порту Дакара. Самолет пролетел над

западным краем пустыни Сахары и над Атласскими го¬

рами, но, как писал Гопкинс, они явно «уменьшились»,

так как самая большая высота, на которой летел само¬

лет, была 11 500 футов.— Р. Ш.)
«Мы проехали на вельботе в порт (Батерст) и за¬

тем 17 миль на автомашине аэродрома. Там около
324

250 человек обслуживают наши бомбардировщики,

переправляемые из Батерста на север или через Аф¬

рику в Россию и Китай. На аэродроме стояло около

дюжины крупных бомбардировщиков. Солдаты по¬

строили длинный трап для президента, и мы подня¬

лись в воздух иа «Дугласе С-54». Нашим местом на¬

значения оказалась Касабланка. Мы летели в течение

семи часов над пустыней, за которую едва ли стоит

сражаться. Мы видели американский аэродром, ис¬

пользуемый для отправки истребителей в районы во¬

енных действий,— все материалы на этот аэродром

доставляются по воздуху. Мы пересекли Атласские

горы, и странно было видеть после пустыни их вы¬

сокие, покрытые снегом вершины. Затем перед нами

внезапно открылись плодородные поля Северной

Африки. Они выглядели так, как, вероятно, должны

выглядеть сады Эдема, но на самом деле они, может

быть, не такие: верблюды, оливковые и апельсино¬

вые рощи, поля пшеницы, никаких коров, дождь и

плодородные почвы на целые мили. От внимания пре¬

зидента ничего не укрылось. Мы сделали посадку в

аэропорту примерно в 15 милях от Касабланки. Пре¬

зидента встретил его сын Эллиот. Снова таинствен¬

ный шепот, и затем президента, Эллиота и меня уса¬

дили в машину, забрызганную грязью, и мы поехали

на нашу виллу. Это красивое современное бунгало

калифорнийского типа; оно является частью отеля,

занимаемого представителями армии. Президент,

Эллиот и я будем жить здесь. Черчилль занимает дом

примерно в 50 ярдах отсюда. Я пошел к нему, чтобы

пригласить его выпить с нами чего-нибудь перед обе¬

дом. Он был в прекрасной форме, но выглядел по¬

старевшим. Мы вернулись обратно, и все трое долго

беседовали о военном положении. Сегодня вечером

английская 8-я армия начинает свое наступление».
(Примечание. Это было наступление на Буэрат, ко¬

торое "привело к занятию Триполи восемь дней спустя и

к последующему продвижению в глубь Туниса с восто¬

ка,— Р. Ш.)
«Штабы обеих стран разместились в большом оте¬

ле на противоположной стороне улицы, и когда я

зашел к ним перед обедом, они все пили коктейль.
325

Президент пригласил английских и американских на¬

чальников штабов пообедать с ним, Черчиллем и

Авереллом. Мы беседовали о войне, о наших семьях

и о французах. Я лег спать в 12 часов, но, кажется,

президент и Черчилль беседовали до двух часов

ночи».
В течение восьми дней, что мы пробыли в Касаблан¬

ке, вилла президента «Дар эс Саада» была местом на¬

стоящего съезда. Кроме подполковника Эллиота Руз¬

вельта, здесь были лейтенант Франклин Д. Рузвельт

младший из резерва флота США, служивший на эсминце

в Атлантическом флоте, капитан Рандольф Черчилль из

английской бригады специальной службы (коммандос)

и сержант Роберт Гопкинс, которого Эйзенхауэр вызвал

из какой-то дыры в Тунисе. В американской прессе поя¬

вились критические замечания в том духе, что за грани¬

цей находится много других, не столь счастливых сол¬

дат и матросов, которым не предоставляются специаль¬

ные отпуска и транспортные средства для встречи со

своими отцами, но Рузвельт не обращал на это -никакого

внимания; когда он посещал театры военных действий,

где служил кто-нибудь из его сыновей, он встречался с

ними.
Наиболее срочным вопросом, который следует обсу¬

дить в Касабланке, Черчилль назвал вопрос, который

был сформулирован в послании, направленном Рузвель¬

ту после успешного завершения операции «Торч» и бит¬

вы у Эль-Аламейна:
«Главнейшая задача, стоящая перед нами,— это,

во-первых, завладеть африканским побережьем Сре¬

диземного моря и создать здесь военно-морские и

воздушные базы, которые необходимы для того, что¬

бы обеспечить эффективные военные перевозки по

Средиземному морю, и, во-вторых, используя базы

на африканском побережье, нанести державам оси в

ближайшее время сильный удар в подбрюшье».
Начальники штабов совещались в течение трех дней

до прибытия Рузвельта и обсудили различные опера¬

ции, которые можно было бы предпринять после окон¬

чательного разгрома немцев в Тунисе. В числе объектов

наступления рассматривались такие, как Сардиния, Си¬
326

цилия, Крит, Родос, Додеканезские острова и материко¬

вая часть Греции. Было много споров до того, как Руз¬

вельт и Гопкинс присоединились к конференции, а потом

споров было еще больше, причем Маршалл продолжал

настаивать на втопжении в Северную Францию в

1943 году. Американские начальники штабов, кажется,

отнюдь не были единодушны на этой конференции:

Кинг, как командующий морскими силами, видел огром¬

ные преимущества в усилении безопасности в районе

Средиземного моря, а Арнольда, как командующего воз¬

душными силами, не могла не соблазнять перспектива

завладеть такими передовыми базами, как Фоджа в Ита¬

лии К понедельнику 18 января, через четыпе дня после

прибытия Рузвельта, Объединенный комитет начальни¬

ков штабов договорился о решении предпринять наступ¬

ление на Сицилию, и эта ппедложенная операция была

условно названа «Хаски». По словам Маршалла, такое

решение было принято «потому, что мы будем иметь в

Северной Африке большое количество войск, и потому,

что это обеспечит нам некоторую экономию в тоннаже,

а это весьма веский довод. Предполагается, что занятие

северного побережья Африки и Сицилии высвободит при¬

мерно 225 судов, что облегчит операции в Бирме, на

Ближнем Востоке и на Тихом океане. Оккупация Сици¬

лии не только лишит противника базы, откуда он мог бы

атаковать суда союзников в самой узкой части Среди¬

земного моря, но даст союзникам базу, используя кото¬

рую мы сможем обеспечить для наших судов в Среди¬

земном море более широкое прикрытие с воздуха; их

единственной базой до сих пор была одинокая малень¬

кая Мальта». Маршалл заявил, что другим доводом в

пользу операции на Сицилии является «возможность

вывода Италии из войны».
Однако что касается Гопкинса, то он опять был разо¬

чарован и удручен дальнейшей отсрочкой операции «Ра¬

ундап»; он. как и Маршалл, был всегда твердо убежден,

что не может быть никакой действительно равноценной

замены открытия второго фронта во Франции. В Каса¬

бланке были разработаны планы' крупной операции в

Бирме, известной под названием «Анаким»,— наступле¬

ние с суши на севере, чтобы вновь открыть Бирманскую

дорогу, и десантная операция с моря на юге, чтобы вновт

захватить порт Рангун. Занятие Рабаула на острове Но
327

вая Британия было намечено в качестве следующей глав¬

ной задачи в южной части Тихого океана, но эта опера¬

ция так и не была предпринята, и Рабаул был одним из

опорных пунктов, остававшимся изолированным в руках

японцев до конца войны, причем значение этого порта

сошло на нет из-за происходивших вокруг операций.
Конференция в Касабланке ставила перед собой поч¬

ти исключительно военные цели, но Рузвельту и Черчил¬

лю пришлфсь также заняться вопросами французской

политической ситуации, от которой нельзя было никуда

уйти. В США и Великобритании снова раздалась еще

более яростная критика тенденции к соглашению с ди¬

скредитировавшими себя членами правительства Виши.

Эта критика была еще более резкой ввиду категориче¬

ских заверений, данных Рузвельтом в его заявлении, что

соглашение с Дарланом было вызвано «временной целе¬

сообразностью». К хору влиятельных голосов в Соединен¬

ных Штатах присоединил свой голос Уэнделл Уилки, ко¬

торого Стимсон убедил умерить свои протесты во время

соглашения с Дарланом, но который теперь был готов

метать громы и молнии.
Еще до убийства Дарлана Мэрфи послал государст¬

венному департаменту телеграмму, заявляя, что, по мне¬

нию Дарлана, ему может оказать большую помощь в

управлении Северной Африкой Марсель Пейрутон, по¬

скольку Пейрутон пользовался здесь репутацией спо¬

собного администратора, в частности благодаря его

знакомству с многими проблемами арабского населения

в Тунисе. Поэтому Мэрфи настаивал от имени Дарлана,

чтобы Пейрутону была предоставлена виза и транспорт

для переезда в Алжир из Буэнос-Айреса, где он жил в

добровольном изгнании. Хэлл одобрил это, и были про¬

ведены обычным путем соответствующие мероприятия,

о которых Рузвельт, как он заявил позднее, ничего не

знал. Пейрутон выехал в Рио-де-Жанейро, чтобы ждать

там самолета для следования в Африку, а в начале ян¬

варя корреспонденты газет обнаружили его присутствие

гам, и для них стала ясна вероятная причина этого. Га¬

зеты сообщили некрасивые подробности прошлой дея¬

тельности Пейрутона как весьма жестокого министра

внутренних дел в правительстве Виши (тюзднее он от¬

правился в качестве посла в Аргентину, где его деятель¬

ность также была подозрительной). По-видимому, един¬
328

ственно хорошее, что можно было сказать про Пейру-

тона, это то, что он ненавидел Лаваля, что он был в зна¬

чительной мере ответствен за свержение Лаваля в декаб¬

ре 1940 года и что он даже рекомендовал Петэну рас¬

стрелять Лаваля. Когда Лаваль в 1942 году вернулся

к власти, Пейрутон ушел в отставку со своего поста

посла, решив, по понятным причинам, остаться в Буэнос-

Айресе.
Когда Сэмнер Уэллес узнал о присутствии Пейрутона

в Рио-де-Жанейро, он распорядился не разрешать Пей-

рутону следовать дальше, а когда Хэлл узнал о распо¬

ряжениях Уэллеса, он отменил их под тем предлогом,

что государственный департамент не должен брать на

себя ответственность за отказ в просьбе Мэрфи, которая

была послана с санкции генерала Эйзенхауэра. (Все те¬

леграммы из Северной Африки шли за подписью Эйзен¬

хауэра.) Итак, Пейрутон продолжал путь в Алжир и

прибыл туда примерно в то же время, когда Рузвельт

приехал к Касабланку. Гневные протесты из США и Ве¬

ликобритании явственно слышались в вилле «Дар эс Са-

ада». Снова ожила история с островами Сен-Пьер и

Микелон.
В первый день конференции в Касабланке Рузвельт

совещался с Черчиллем, Гопкинсом, Эйзенхауэром, Мэр¬

фи и Гарольдом Макмилланом, которого Черчилль по¬

слал в Алжир после операции «Торч» в качестве поли¬

тического советника генерала Эйзенхауэра наряду с

Мэрфи. После первого из этих заседаний Рузвельт за¬

метил Гопкинсу: «Айк, кажется, нервничает». У Эйзен¬

хауэра было много причин, чтобы нервничать. Он по¬

стоянно сильно простужался, с тех пор как приехал в

Северную Африку, и его приковал к постели сильный

гриттп как раз перед тем, как на него должно было пасть

бремя переговоров с высшим военным начальством, съе¬

хавшимся в Касабланку. Хотя вначале операции под его

командованием протекали с многообещающим успехом,

в дальнейшем он убедился, что большие надежды на ско¬

рую победу в Тунисе не осуществляются, но для хоро¬

шего солдата гораздо хуже, чем это, была запутанная

политическая ситуация, в которую он оказался вовлечен¬

ным и для которой он был так плохо подготовлен.
Как писал Бутчер в своем дневнике, «на шею Эйзен¬

хауэра накинута петля, и он знает это». Однако Эйзен¬
329

хауэр с мужеством и прямотой обрисовал свое положе¬

ние президенту и премьер-министру. Он не сделал ника¬

кой попытки скрыть, что он не знает европейской поли¬

тики, так как почти все предвоенные годы провел на

Филиппинах. Он сказал, что, когда Дарлан и Мэрфи

назвали ему имя Пейрутона, он не имел ни малейшего

представления, что это за человек, и не знал ничего о его

прошлом, за исключением лишь того, что Пейрутон не¬

когда успешно занимал посты в Алжире, Тунисе и Ма¬

рокко. Эйзенхауэр решил, что это назначение следует

согласовать с государственным департаментом, который

сначала ответил утвердительно, потом отрицательно и,

наконец, опять утвердительно. (Эйзенхауэр, конечно, не

знал, что отрицательный ответ исходил от Уэллеса, а

окончательный, утвердительный — от Хэлла.) В защиту

своего подвергшегося столь большой критике решения

ввести в Северной Африке политическую цензуру Эйзен¬

хауэр привел тот довод, что деголлевцы распространяют

враждебную пропаганду через свою радиостанцию в

Браззавиле и что он не хотел разгласить конфликт на

весь мир, разрешив радиостанциям в Марокко или Ал¬

жире отвечать ударом на удар в этой словесной войне.

(Однако несколько лет спустя Эйзенхауэр заявил мне,

что, по его мнению, это мероприятие было ошибочным,

что введение «цензуры никогда не решает вопроса».)
Именно тогда Эйзенхауэр сделал Рузвельту ранее ци¬

тировавшееся заявление, что, если генералы делают

ошибки, их можно уволить, но что правительства не мо¬

гут себя уволить. Он был готов понести наказание за все

свои ошибки.
В течение некоторого времени не было уверенности,

останется ли Эйзенхауэр верховным командующим опе¬

рацией «Хаски». Генерал Александер, который был выше

его чином, двигался в Тунис с юга с победоносными

английскими войсками под командованием генерала

Монтгомери. Для Эйзенхауэра возникло серьезное про¬

фессиональное соперничество в момент, когда его соб¬

ственное положение было весьма непрочным, и я пола¬

гаю, что он не был бы очень удивлен, если бы он был

сделан подчиненным Александера или переведен куда-

нибудь в другое место. Однако Эйзенхауэр был назна¬

чен верховным командующим, и к трем звездочкам на

его погонах была добавлена четвертая, что уравняла
330

его в ранге с его подчиненными: Александером, Кэннинг-

хэмом и Теддером. Объявляя об этом позднее палате об¬

щин, Черчилль заявил: «Я питаю большое доверие к ге¬

нералу Эйзенхауэру. Я считаю его одним из достойней¬

ших людей, которых я когда-либо встречал». Для Руз¬

вельта и Черчилля решающую роль в принятии этого

решения, помимо твердой веры Маршалла в Эйзенхауэ¬

ра, сыграли огромное восхищение им и любовь к нему

английских офицеров, служивших с ним, в особенности

адмирала Кэннингхэма, боевого морского офицера, кото¬

рого оба морских деятеля глубоко уважали. Таким обра¬

зом, Эйзенхауэр одержал свою первую важную побе¬

ду — достиг объединения офицеров обеих стран и трех

родов вооруженных сил в одну эффективную и однород¬

ную боевую силу. После того как Гопкинс вернулся в

Вашингтон из Касабланки, он говорил мне, что Эйзен¬

хауэр заявил Паттону: «Мне безразлично, если один

офицер назовет другого сукиным сыном. Он имеет право

на собственное мнение. Но если только я услышу, что

какой-нибудь американский офицер назовет другого офи¬

цера английским сукиным сыном, то я его выгоню».

Эйзенхауэр с огромным успехом проводил эту политику

вплоть до Берлина, где он к прилагательному «англий¬

ский» прибавил слово «русский». Феноменальное усвое¬

ние им сложной европейской политики трудным путем

самообразования было, пожалуй, самой блестящей из его

выдающихся побед.
Эйзенхауэр выехал из Касабланки на второй день

конференции и прилетел обратно в штаб союзных сил,

расположенный в центре полукружия холмов, образую¬

щих прекрасный амфитеатр Алжира. Он обещал Гоп-

кинсу, что незамедлительно встретится с Пейрутоном и

попытается выяснить, что это за человек. На другой

день, 17 января, он послал Гопкинсу следующее письмо,

адресованное: «Куда-то в Африку».
«Дорогой Гарри!
Послал вам сегодня телеграмму после совещания

с Пейрутоном, который только что был у меня. Он

рассказал мне о своем прошлом. Мне показалось са¬

мым интересным то, что в день возвращения Лаваля

к власти Пейрутон подал заявление о своем уходе в

отставку с поста французского посла в Аргентине.
331

Может, это правда, а может быть, и нет, но это легко

проверить. Он оставляет впечатление реалиста. Об¬

щие взгляды, которые он выразил, изложены в теле¬

грамме, посланной мною вам.
Не могу передать вам, как для меня было ценно

иметь возможность побеседовать с президентом, с

вами и с начальниками штабов, в особенности с гене¬

ралом Маршаллом. Несомненно, что ваше совещание

принесет большую пользу, и я жалею, что вы, зани¬

мающие самые, высокие посты, не можете собираться

вместе более часто.
К этому письму я прилагаю короткую записку

президенту, которую я просил бы вас передать ему,

если вы сочтете ее приемлемой.
Если бы вы могли приехать сюда, я заверяю вас,

что вам был бы оказан горячий прием и я бы сделал

все, что в моих силах, чтобы дать вам возможность

посмотреть все, что можно будет увидеть в пределах

того времени, которым вы будете располагать.
Шлю вам горячий привет.
Искренне ваш

(Подпись) Айк Эйзенхауэр»
16 января Рузвельт послал Хэллу следующую теле¬

грамму:
«Завтра сюда приезжает генерал Жиро, и Чер¬

чилль и я устроили так, чтобы в понедельник сюда

прибыл генерал де Голль. Я уверен, что англичан

можно склонить к нашей точке зрения, и, очевидно,

мы должны включить какое-нибудь гражданское лицо

в здешнюю администрацию. Очевидно, Жиро не обла¬

дает административными способностями, а француз¬

ские офицеры не согласятся признать власть де Гол¬

ля. Поскольку сейчас здесь нет никаких французских

гражданских лиц, каково ваше мнение насчет того,

чтобы пригласить сюда Жана Монне? Кажется, он

держался в стороне от политических дел в последние

годы, и мое впечатление о нем весьма благоприятно.

Я полагаю, что Моргентау знает Монне и доверяет

ему. Я надеялся, что мы сможем избежать сейчас

политических переговоров, но по прибытии сюда я

увидел, что американские и английские газеты на¬
332

столько раздули сравнительно пустяковое дело, что

я решил не возвращаться в Вашингтон, не добившись

урегулирования данного вопроса. Здесь все благопо¬

лучно, и я шлю вам сердечный привет. Я очень хотел

бы* чтобы упоминание о Монне держалось в полном

секрете, так как, если произойдет какая-нибудь оглас¬

ка, все пойдет насмарку».
Кандидатура Монне, предложенная в значительной

степени по инициативе Гопкинса, не встретила одобре¬

ния Хэлла, ответившего, что, согласно имеющимся у него

сведениям, он не склонен считать Жана Монне подходя¬

щей кандидатурой. Он заявил, что Монне был связан с

банковской фирмой «Братья Лазар», тесно примыкаю¬

щей к деголлевской организации в Лондоне, и Монне ши¬

роко сотрудничал с Плевеном, советником де Голля по

иностранным делам. Эти связи, по мнению Хэлла, «на¬

верняка вызвали бы сомнения в умах многих францу¬

зов». Хэлл добавил, что любой француз, который займет

административный пост в Северной Африке с одобрения

англичан и американцев, должен обладать такими каче¬

ствами, чтобы «его честность и преданность всем самым

лучшим элементам Франции» не подвергались сомнению.

Хэлл, конечно, не собирался включать в число этих групп

лидеров движения «Свободная Франция».
Хэлл предложил в качестве других кандидатов на

пост, занимавшийся Пейрутоном, Рожера Камбона и

Алексиса Лежэ. Однако Жиро убедил Рузвельта и Чер¬

чилля, что Пейрутон — единственный человек, обладаю¬

щий достаточным опытом, чтобы справиться с неимовер¬

но трудным положением, и 19 января было объявлено о

его назначении генерал-губернатором Алжира. Когда

Рузвельта спросили позднее, одобрил ли он назначение

Пейрутона в Северную Африку, он ответил, что не одоб¬

рял его и даже ничего не знал о нем. Черчилль тоже

заявил, что он ничего не знал о переводе Пейрутона из

Аргентины, но в свете того, что он узнал в Касабланке,

он не видит ничего ошибочного в этом шаге.
Месяц спустя Гопкинс убедил президента санкци¬

онировать отъезд Монне в Северную Африку, который

должен был работать вместе с Жиро по распределению

значительных поставок, предоставлявшихся на основе

ленд-лиза для снаряжения французской армии. Это был
333

один из нескольких случаев, когда Гопкинсу удалось

обойти государственный департамент.
Заявление Рузвельта в его телеграмме Хэллу, что де

Голль прибудет в понедельник, оказалось слишком оп¬

тимистичным. Антони Иден испытывал большие трудно¬

сти в Лондоне. 17 января Иден вручил де Голлю посла¬

ние от Черчилля, приглашающее его в Касабланку.

«Когда он кончил читать это послание,— сообщал

Иден,— он не выразил никакого удовольствия». (Не¬

трудно заметить, что этой фразой Иден претендовал на

звание английского и, следовательно, мирового чемпио¬

на по смягчению выражений.) Де Голль почувствовал

себя оскорбленным, потому что его заранее не известили

о предстоящей конференции, так же как он не был зара¬

нее извещен и о высадке в Северной Африке. Иден вряд

ли мог объяснить, что оба эти обстоятельства были выз¬

ваны позицией Рузвельта, считавшего, что предваритель¬

ное уведомление де Голля могло бы поставить под угро¬

зу военную безопасность. Эта позиция отнюдь не озна¬

чала неуважения к генералу, заслуженному полковод¬

цу, а отражала лишь мнение Рузвельта, чго в организа¬

ции де Голля слишком много лиц, связанных с прессой.
Де Голль заявил Идену и через него Черчиллю, что

он направил Жиро несколько телеграмм с предложением

о встрече, но не получил благоприятного ответа. Он ска¬

зал, что был бы рад иметь «простые и прямые перего¬

воры с Жиро», но «не в атмосфере высокого союзниче¬

ского форума». Он считает,, что такая атмосфера была

бы в глазах всего мира свидетельством «нажима», ока¬

зываемого на двух французских лидеров.
Рузвельта все больше и больше раздражало упрям¬

ство де Голля. Если французские политические пробле¬

мы представляли бы собой лишь «сравнительно пустя¬

ковое дело», заявил он в своей телеграмме Хэллу, то он

был бы только рад отделаться смехом от всего этого и

забыть об этом, предоставив де Голлю дуться у себя на

Карлтон Хаус Террес, но Рузвельт знал, какой поднялся

бы шум, если бы он вернулся в Вашингтон, не добив¬

шись никакого сближения между де Голлем и Жиро.

В виллах, где жили участники конференции в Касаблан¬

ке, шутили о том, как бы соединить «жениха» с «неве¬

стой», но положение было, несомненно, серьезное, и все

сознавали это. Рузвельт волновался и беспокоился из-за
334

раздоров по поводу французских политических дел, так

как газеты, обозреватели и радиокомментаторы, которые

громче всех критиковали американскую политику во

французском вопросе, были в своем большинстве самыми

горячими сторонниками либеральной политики Рузвель¬

та — как внешней, так и внутренней.
В бумагах Гопкинса имеется неподписанный мемо¬

рандум, датированный 24 декабря 1942 года, днем убий¬

ства Дарлана, в котором, по-моему, великолепно изложе¬

ны принципы, лежащие в основе взглядов Рузвельта на

разрешение французской проблемы:
«Верховная власть во Франции принадлежит

французскому народу. Но осуществление этой власти

народом было временно прервано вследствие немец¬

кой оккупации. Необходимым элементом восстановле¬

ния Франции является создание условий, которые в

свое время сделают возможным осуществление этой

власти.
Вне Франции не может существовать никакой

французской политической власти, и нельзя допустить

никаких попыток создать такую власть. Долг Соеди¬

ненных Штатов и Великобритании — сохранить для

народа Франции право и возможность самому ре¬

шить, какое правительство он желает иметь; и фран¬

цузский народ, как и весь мир, должен получить это

торжественное заверение.
Нынешние раздоры вызваны скрытой борьбой ‘за

будущую политическую власть. Де Голль добивает¬

ся, чтобы его признали Англия и Соединенные Шта¬

ты, основываясь на предполагаемом одобрении фран¬

цузского народа, хотя и не выраженном в настоящее

время. Дарлан же хочет попытаться создать прави¬

тельство на#том основании, что он представляет Пе-

тэна, главу законно созданного режима Франции.
Симпатии французов к де Голлю отражают не

одобрение его кандидатуры в качестве будущей главы

французского правительства, а стремление французов

продолжать сражаться против Германии вместе с Ан¬

глией и Соединенными Штатами. Однако они, конеч¬

но, выступили бы против правительства, даже времен¬

ного, которое вначале было обязано своей властью

признанию иностранными государствами. Админи¬
335

страция Дарлана считалась законной потому, что он

представлял существовавшее тогда законное прави¬

тельство Виши, и это дало ему возможность эффек¬

тивно вовлечь Северную Африку в борьбу на стороне

союзников. Таким образом, он смог издавать прика¬

зы, которым повиновались местные военные команду¬

ющие и местная администрация. И действительно,

хотя наиболее ответственные должностные лица, как

это было доказано позднее, в душе хотели сотрудни¬

чать с Америкой и Великобританией, они должны

были действовать в соответствии с распоряжениями

законной центральной власти. Люди, обладающие

властью, в нормальном обществе не являются рево¬

люционерами, действия же против приказов признан¬

ной ими центральной власти должны расцениваться

как революционные. Адмирал Дарлан издал желае¬

мый приказ. Этот приказ должен был быть издан так

или иначе. В то время его мог издать только он один,

а не генерал Жиро. Но теперь, когда это сделано и

когда различные местные командующие стали на сто¬

рону союзников, важно помешать тому, чтобы, дей¬

ствуя именем Петэна, Дарлан создал себе статус

законности, признанной или поощряемой союзниками.

Такое развитие событий в Северной Африке было бы

отрицанием тех условий, которые только и дадут

французскому народу возможность избрать прави¬

тельство по своему желанию».
В этом меморандуме изложены основные причины от¬

каза Рузвельта признать любое временное правительство

Франции независимо от того, будет ли оно возглавлять¬

ся де Голлем или кем-либо другим. Но столкновение ме¬

жду отдельными лидерами и прискорбная тенденция

государственного департамента поддерживать и наса¬

ждать прежний антагонизм придали этим отношениям

качества столь же ненужные, сколь и прискорбные. В те¬

чение всей войны отношение Рузвельта к де Голлю, так

же как и Черчилля, отличалось непостоянством, но пере¬

мены в их настроениях редко бывали одинаковыми и

редко совпадали во времени.
Гопкинс продиктовал 19 января следующие заметки

главному судовому клерку Терри, который обычно путе¬

шествовал с президентом в качестве его секретаря:
336

«Завтракал с генералом Арнольдом. Он считает,

•по планы операций в южной части Тихого океана

слишком неопределенны, что до тех пор, пока мы не

займем Рабаул, невозможно разработать дополнитель¬

ные планы и что не следует выделять для этого

материальные средства, основываясь лишь* на теоре¬

тическом предположении, что мы продвинемся до

острова Трук.
Арнольд сомневается, что Бирманская дорога бу¬

дет открыта, несмотря на разработанный здесь план,

и считает, что единственно разумный шаг сейчас —

это укрепить воздушные силы Ченнолта и начать воз¬

можно скорее бомбардировочные налеты на Японию.

Арнольд заявил мне, что он не может точно сказать,

как это можно осуществить, до тех пор, пока он не

поедет в Китай после окончания нынешней конферен¬

ции. Он уверен, однако, что это может быть осущест¬

влено. Он сказал мне, что командующий американ¬

скими авиационными силами в Индии генерал Биссел

очень не в ладах с Ченнолтом и что это усложняет до¬

ставку снабжения воздушным силам Ченнолта. Ар¬

нольд, однако, вполне уверен, что все это может быть

улажено. Он сказал мне, что Кинг требует самолетов

для операций в юго-западной части Тихого океана,

для которых в настоящий момент нет аэродромов.

Но Арнольд понимает, что мы должны быть готовы

к любой случайности там, и он уверен, что мы можем

предоставить необходимое количество самолетов.
Арнольд сказал мне, что после окончания битвы в

Африке как немцы, так и мы будем месяца два зали¬

зывать наши раны. После этого начнется битва в воз¬

духе между нашими бомбардировщиками и итальян¬

скими истребителями и зенитной артиллерией. Ар¬

нольд сказал, что наступать здесь в последнее время

стало труднее и что мы несем большие потери, но все

же соотношение наших потерь и потерь немцев состав¬

ляет один к одной целой и восьми десятым. Он сказал

мне, что он разработал вместе с командованием воен¬

но-воздушными силами на Среднем Востоке хороший

план предстоящей воздушной битвы в Тунисе.
Арнольд настаивает на том, чтобы англичане ре¬

шали, на какие объекты следует совершать налеты

из Англии, но, кажется, он не имеет твердого мнения
22 Роберт Шервуд, т. 2
337

аа этот счет. >1 уверен, что вопрос надо определенно

решить, чтобы адмиралы и флот не могли утвер¬

ждать, что Лрнольд выбирает легкие объекты и не

предпринимает эффективных налетов на базы под¬

водных лодок и на заводы, изготовляющие мате¬

риалы для подводных лодок.
Премьер-министр сказал мне, что он хочет пови¬

даться со мной сегодня утром. Он ещё не получил из

Лондона ве.стей о де Голле и, кажется, недоволен ре¬

шением президента закончить совещания с начальни¬

ками штабов во второй половине дня в среду.
Мне позвонил граф Понятовский, являющийся по¬

мощником генерала Жиро по гражданским делам.

Он хочет видеть меня, но я послал за Гарриманом,

так как слышал, что одно время он был шурином Гар-

римана.
Договорился с президентом о плане работы до кон¬

ца недели. Президент согласен, что мы должны закон¬

чить конференцию как можно скорее и что он должен

произвести в четверг смотр войскам, в пятницу пообе¬

дать с султаном и отправиться на юг не позднее чем в

субботу утром.
Имел продолжительную беседу с графом Поня-

товским и Гарриманом. Я не сообщил графу, что де

Голль отказался приехать, так как президент считает,

что это дело англичан и что с этим фактом должны

ознакомить Жиро они. Граф сообщил мне, что именно

они предполагают сказать де Голлю в случае, если он

придет. Кажется, они собираются сказать ему, что

Жиро будет главной фигурой, но что они будут

готовы действовать совместно с де Голлем во

всех частях мира при условии, что он будет на вто¬

ростепенных ролях. Он также сказал мне, что хочет

побеседовать с президентом по вопросу о снабжении

оружием французской армии, об установлении обмен¬

ного курса валюты, об организации новой француз¬

ской администрации, в которой Жиро играл бы пер¬

вую скрипку, а де Голль — вторую, и о некоторых дру¬

гих неразрешенных вопросах французского суверени¬

тета. Я сказал ему, что у него не возникнет никаких

затруднений с президентом в отношении вооружения

французской армии и обменного курса валюты, хотя

я и не могу сказать, какой это будет курс. По моему
338

Мнению, президент считает, что Жиро должен стоять

во главе администрации; но что касается верховной

власти, то Жиро становится на очень зыбкую почву,

так как президент твердо придерживается взгляда,

что верховная власть принадлежит французскому на¬

роду, и Рузвельт не признает никого, даже Жиро, в

качестве представителя Франции. Я сказал Гаррима-

ну, чтобы он повидался с президентом, и сообщил ему,

что было на этом совещании, а сам пошел повидаться

с Черчиллем.
Я застал Черчилля в постели, и он сказал мне, что,

хотя второй налет на Берлин, кажется, был довольно

успешным, погода была неблагоприятной и он не зна¬

ет точно, какой причинен ущерб. Он сказал мне, что

английские войска, наступающие в Триполитаиии, про¬

двинулись гораздо дальше вперед, чем они предпола¬

гали, и что это очень хорошо. Я спроси^ его, почему

он недоволен окончанием совещаний с начальниками

штабов в среду, и он сказал мне, что он отнюдь не

недоволен и полагает, что начальники штабов соби¬

раются разработать довольно хорошее соглашение.

Однако он сказал мне* что намерен вылететь в Каир,

как только президент уедет из Касабланки, и назна¬

чить новое командование на Среднем Востоке во

главе с генералом Вильсоном и что он хочет встре¬

титься с президентом Турции, может быть, на Кипре,

и оказать давление на него в вопросе вступления

Турции в войну и предоставления нам некоторых авиа¬

ционных баз и побудить их атаковать румынские не¬

фтепромыслы. Он сказал мне, что намерен занять

позицию, сводящуюся к тому, что Турции не следует

ждать до последней минуты, но что если она будет

упорствовать, то он не колеблясь заявит туркам, что

если они останутся в стороне, то он не может обещать,

что будет сдерживать русских в вопросе о Дар¬

данеллах и что положение турок станет невыносимым.
Сегодня вечером я обедаю с Гарриманом и Чер¬

чиллем, так как президент и Эллиот обедают с гене¬

ралом Паттоном. Премьер-министр хочет, чтобы пре¬

зидент не говорил Жиро, что де Голль отказался при¬

ехать, так как он надеется получить телеграмму от де

Голля в любой момент. Он сказал, что хочет прийти

сегодня вечером около пяти или шести часов, чтобы
22*
339

повидаться с президентом. Я пошел обратно на виллу

п сказал президенту, что премьер-министр не хочет,

чтобы Жиро сообщили о том, что де Голль отказался

приехать.
Я присутствовал на совещании между президен¬

том, Жиро, Мэрфи, капитаном Маккри, Эллиотом и

военным адъютантом Жиро — капитаном Боффром.

Президент мастерски изложил Жиро свою концепцию

французского сопротивления, делая особый упор на

участии французов в военных действиях. Маккри со¬

ставил полный протокол этого совещания. Жиро про¬

извел на меня весьма благоприятное впечатление. Я

знаю, что он роялист и, наверное, придерживается

правых взглядов в вопросах экономики, но мне кажет¬

ся, что он хочет воевать. Он около шести футов двух

дюймов роста и ему 63 или 64 года. Он выглядит здо¬

ровым и энергичным. Он говорил с большой скром¬

ностью, но с уверенностью, у меня создалось впечат¬

ление, что Жиро согласен осуществить любые меро¬

приятия в Африке, какие пожелает президент. Невоз¬

можно сказать, есть ли у него какие-либо политиче¬

ские честолюбивые устремления, помимо желания

участвовать в войне. У меня не создалось впечатле¬

ния. что он имеет такие намерения. Однако позднее

он категорически заявил, что намерен возглавить как

гражданскую, так и военную администрацию в Африке.
Жиро не говорит по-английски, но мне показалось,

что президент говорил по-французски лучше, чем

обычно, и услуги Мэрфи как переводчика почти не по¬

надобились. Только тогда, когда президент хотел быть

абсолютно уверенным, что Жиро правильно понимает

то, что он говорит по какому-либо важному вопросу,

он прибегал к помощи Мэрфи. Жиро изложил свои

проблемы, которые его адъютант раньше сообщил

мне, и президент разрешил их к полному удовлетворе¬

нию Жиро, но в вопросе о верховной власти он был

непреклонен и настаивал на том, чтобы Жиро в дан¬

ный момент действовал только как представитель

Франции в Северной Африке и никоим образом не вы¬

ступал от имени Франции и что соглашение о других

французских .владениях должно быть разработано,

только когда приедет де Голль. Президент и Жиро за¬

тем отправились на веранду с задней стороны дома, и
340

целая толпа военных фотографов засняла их, а по¬

том они засняли Маккри, адъютанта Жиро и меня с

президентом и Жиро. В общем я считаю, что совеща¬

ние было весьма удовлетворительным, и я уверен, что

Жиро и президент питают друг к другу взаимное до¬

верие.
Президент, Аверелл, Роберт, Эллиот и я вместе по¬

завтракали. После завтрака я вздремнул; вскоре за

мной и Эллиотом заехал генерал Паттон и мы отпра¬

вились в город за покупками. Мы поехали мимо до¬

ков и видели полосу побережья, где высаживались

наши войска в Касабланке, и видели также, как силь¬

но поврежден линкор «Жан Барт». На горизонте по¬

казался большой конвой наших судов. Мы видели, как

на поезда грузились стальные .полосы для посадочных

дорожек в аэропортах, мы видели всюду в городе аме¬

риканских солдат и моряков. Мы ничего не купили, за

исключением нескольких ковров. Я вернулся на вил¬

лу около шести часов и застал премьер-министра и его

сына Рандольфа беседующими с президентом о вся¬

кой всячине. Собираюсь через несколько минут идти

обедать с премьер-министром, Авереллом, Рандоль¬

фом и Робертом».
О переговорах начальников штабов в Касабланке Чер¬

чилль сказал: «Ни на одной межсоюзной конференции,

которые мне известны, не было подобного детального

обсуждения специалистами всех вопросов мировой вой¬

ны: ее военных, военно-производственных и экономиче¬

ских аспектов». Хотя положение с выпуском продукции

было, конечно, значительно лучше, чем во время первой

встречи в Вашингтоне, год тому назад, с одним пунктом

в огромной программе выпуска продукции дело все еще

обстояло неблагополучно — не хватало эскортных судов,

что серьезно отражалось на всех стратегических планах.

Не хватало эсминцев и эскортных эсминцев, чтобы сопро¬

вождать конвои судов в Россию и на все другие отдален¬

ные театры военных действий, и было только два транс¬

порта— «Куин Мэри» и «Куин Элизабет»,— имеющих

достаточно большую скорость, чтобы пересекать океаны

без эскорта. После- окончания войны я спросил группу

лиц, занимавшихся разрешением производственных про¬

блем, могут ли они назвать какие-либо крупные недочеты

и можно лн было сократить срок войны, если бы мы их

избежали; их ответ был единодушен: невыполнение про¬

граммы строительства эскортных судов.
Рузвельт, Гопкинс, Гарриман, Мэрфи и Макинтайр 21

января поехали с Паттоном в Рабат, в 85 милях к севе¬

ро-востоку от Касабланки, чтобы посетить американские

войска 5-й армии, обучавшиеся там под командованием

генерала Кларка. Командующий завтракал на открытом

воздухе примерно с 20 тысячами солдат. Меню состояло

из вареной ветчины, сладкого картофеля, зеленых струч¬

ковых бобов, фруктового салата, хлеба, масла, джема и

кофе. Капитан Джордж Дэрно, бывший корреспондент

при Белом доме, сопровождавший президента во время

его поездки в Касабланку, включил в свое официальное

сообщение список произведений, исполнявшихся во вре¬

мя завтрака духовым оркестром третьей артиллерийской

дивизии: «Чаттануга Чу-чу», вальс «Миссури», вальс

«Непослушная Мариэтта», «Душа Техаса» и «Веселый

оркестр Александера».
В тот же день, когда должна была закончиться конфе¬

ренция, от Идена поступило приятное известие, что ему

наконец удалось уговорить де Голля и что лидер Сра¬

жающейся Франции прибудет завтра в Касабланку. По¬

сле того как Гопкинс вернулся из поездки в Рабат, он

получил от Черчилля записку, предлагающую программу

на следующий день, которая включала такой пункт:
<гОбед. С султаном в Белом доме (увы! — без ви¬

на), после обеда — отдых от всего этого».
(Черчилль всегда называл виллу Рузвельта Белым

домом.)
Позднее Гопкинс написал следующие заметки о пер¬

вом совещании Рузвельта и де Голля:
«Приехал генерал, холодный и суровый, в сопро¬

вождении своего адъютанта и впервые встретился

с президентом Рузвельтом.
В середине совещания я заметил, что вся группа

агентов секретной службы выстроилась за портьерой,

на галерее над комнатой и за всеми дверьми, веду¬

щими в комнату, и я заметил в руках одного из них

автомат. Я покинул совещание и пошел узнать у аген¬

тов секретной службы, в чем дело, и увидел, что все

они вооружены до зубов — у них, наверно, было с

дюжину автоматов. Я спросил, в чем дело, они ска¬

зали мне, что не могут подвергать президента риску.

За время свидания Жиро с президентом никаких этих

фокусов не было, и теперь эта мера предосторожности

просто свидетельствовала о том, какая атмосфера

окружает де Голля в Касабланке. Мне эти вооружен¬

ные офицеры секретной службы показались невероят¬

но забавными — даже у Гилберта и Салливена (ав¬

торы популярных оперетт.— Ред.) нельзя найти ничего

более забавного. Бедный генерал де Голль, который,

вероятно, не имел об этом ни'малейшего представле¬

ния, в течение всей беседы находился под дулами

автоматов. Насколько мне известно, секретная служ¬

ба предприняла эту меру предосторожности по соб¬

ственной инициативе.
Я присутствовал на всех совещаниях президента

и де Голля. Роберт Мэрфи, кажется, тоже всегда

присутствовал. Об этих совещаниях в Касабланке рас¬

сказывался один анекдот, распространению которого,

мне думается, способствовал президент. Рассказ сво¬

дится к тому, что. на первом совещании де Голль

сравнил себя с Клемансо, а на следующем он заявил,

что, пожалуй, его прототип скорее Жанна д’Арк. Го¬

ворят, что президент сказал де Голлю, что тот должен

решите на кого же из этих двух он в действитель¬

ности похож, так как, конечно, он не может быть

похож на обоих. Все это чистейшая выдумка... Хотя

я слышал, как президент рассказывал это, заявив, что

именно такое впечатление производил на него генерал

де Голль во время различных совещаний, которые они

имели. Позднее, когда президент рассказал все это,

рассказ, несомненно, стал считаться достоверным и

наконец был воспринят как факт. Вероятно, вся эта

история дошла до ушей генерала де Голля, так как

она была расписана в американских газетах».
Генерал Уильям X. Уилбэр, кадровый армейский офи¬

цер, который только что был награжден почетной ме¬

далью Конгресса, составил следующий подробный отчет

о своей беседе с де Голлем:
343

«23 января 1943 года.
Сегодня в четыре часа дня я посетил генерала де

Голля в его вилле. Так как мы оба учились в одном

классе в высшей военной школе во Франции, мы на¬

чали дружественно беседовать. Он, кажется, хотел

излить душу передо мной и описал мне все поло¬

жение.
Он сказал, что до нашего прибытия в Марокко

его войска были единственными французскими вой¬

сками, сражавшимися за свободу Франции; что толь¬

ко они одни представляли подлинную Францию, что,

несомненно, вся Франция, которая хочет сражаться

за свои права, стоит на стороне людей, которые спло¬

тились вокруг него. Он сказал, что создалась легенда

вокруг маршала Петэна и легенда о Сражающейся

Франции и что эти легенды стали почти двумя рели¬

гиями. Он сказал, что настоящий маршал Петэн умер

в 1925 году, а нынешний маршал слаб, тщеславен

и по своему духу и отношению к окружающему просто

старый дед.
Он сказал, что, когда Дарлан пришел к власти, он

представлял коллаборационистов. Де Голль и его сто¬

ронники не могли иметь ничего общего с ним. Дар¬

лан, по его мнению, слишком долго оставался у

власти.
Генерал Жиро по своему нынешнему положению

не представляет и не может представлять правитель¬

ство Франции, так как он занимает свой пост бла¬

годаря Ногесу, Буассону и Шателю, которые явля¬

ются представителями правительства Виши.
Он сказал, что предложил генералу Жиро коман¬

дование войсками, но что генерал Жиро по своему

нынешнему положению не может представлять под-'

линную Францию. Он придерживается того взгляда,

что скорее генерал Жиро должен присоединиться к

Сражающейся Франции, чем деголлевцы — всту¬

пить в нынешнее правительство.
Он сказал, что вполне возможно, что Соединенные

Штаты примут решение лишить его материалов и

снабжения и что при таких обстоятельствах Англия

и остальные должны будут согласиться с решением

США и ему, де Голлю, придется прекратить свою

деятельность.

Он сказал, что даже если бы генералу Жиро уда¬

лось прибыть во Францию сейчас, то народ поднялся

бы против него и в результате возник бы коммунизм.

Я сказал де Голлю, что, как друг Франции, я сожа¬

лею о нынешнем положении, и весьма важно, чтобы

французы уладили свои разногласия сейчас, до того

как произойдет вторжение на континент, что они дол¬

жны урегулировать свои разногласия прежде, чем нач¬

нется мирная конференция, и что в противном слу¬

чае французы окажутся в неблагоприятном и жалком

положении. Я сказал ему, что лично мне и многим

американцам очень жаль французов, мы знаем, что

французский народ переживает очень суровую зиму,

и только при наличии единства мы сможем добрать¬

ся до французского народа в максимально короткий

срок.
Я сказал, что, по моему мнению, генерал де Голль,

который, как мне известно, близко принимает к сердцу

подлинные интересы Франции, без всяких возражении

ушел бы с любого поста, если бы нельзя было найти

никакого другого выхода для обеспечения единства

тех, кто хочет сражаться за освобождение Франции.

Мы обсудили положение его приверженцев в Марокко.

Он очень хочет, чтобы лицам, которые желают всту¬

пить в ряды его войск, было разрешено присоединить¬

ся к ним. Он попросил меня дать ему мой адрес, с

тем чтобы связаться со мной в дальнейшем. Я ска¬

зал ему, что многие деголлевцы приходили ко мне и

беседовали со мной. Он спросил, приходят ли ко

мне французы других направлений, и сказал, что

если еще они придут ко мне, не сообщу ли я им,

что я видел его, что он виделся с генералом Жиро,

что они не смогли урегулировать свои разногласия, но

что он назначает офицера связи при генерале Жиро.
Я подчеркнул необходимость сохранения спокой¬

ствия и порядка в Марокко и высказал мнение, что

его приверженцы не только не должны создавать труд¬

ностей, но должны сделать все возможное, чтобы по¬

мочь усилиям американцев. Он согласился сделать

это».
Гопкинс продиктовал еще ряд заметок Терри днем

22 января:

«Завтракал с Робертом, который рассказал мне

о своей фронтовой жизни. Президент не вставал до

десяти часов, и я пошел поговорить с ним по поводу

отмены пресс-конференции, назначенной на 12 часов.

Было совершенно ясно, что не существует никакого

единодушного мнения в отношении содержания заяв¬

ления, которое должно быть сообщено прессе. Ввиду

того, что де Голль должен прибыть с минуты на ми¬

нуту, мне казалось, что разумнее всего было отложить

пресс-конференцию до того, как мы сможем сделать

окончательное заявление. Президент довольно неохот¬

но согласился на это, но я сказал ему, что очень

важно, чтобы мы были единодушны с Черчиллем. Не¬

обходимо решить, следует ли упомянуть о том, что

Сталину было послано приглашение. Надо также

тщательно разработать заявление об операциях в юго-

западной части Тихого океана. И если дело с де Гол-

лем можно сохранить в тайне еще 24 часа, то потом
о	нем можно сделать гораздо лучшее заявление. Пре¬

зидент сказал мне, чтобы я повидался с Черчиллем

и сообщил ему, что пресс-конференция не состоится.

Я застал Черчилля в постели в его обычном ярко¬

розовом халате; перед ним стояла бутылка вина на

завтрак! Я спросил, почему у него такой странный

завтрак, и он сказал мне, что питает глубокое отвра¬

щение к снятому молоку, но не имеет особого преду¬

беждения в отношении вина и что он разрешил этот'

конфликт в пользу последнего. Он и мне порекомен¬

довал вино и сказал, что он дожил до шестидесяти

восьми лет, чувствует себя превосходно и установил;

что советы его врачей на протяжении всей его жизни

были, как правило, ошибочны. Во всяком случае, он

не намерен отказываться от алкогольных напитков ни

крепких, ни слабых, ни теперь, ни потом.
Черчилль, кажется, почувствовал облегчение от

того, что пресс-конференция не состоится. Мы некото¬

рое время поговорили о том, как идут дела на кон¬

ференции, и он, кажется, удовлетворен ее результатом.
Я сказал ему, что, по-видимому, планы двух великих

держав, которые они собираются осуществить в

1943 году, представляются мне довольно слабыми уси¬

лиями. Однако я сказал, что уже давно слежу за

развитием этой войны и считаю, что если даже нд-
346

чальники штабов договорятся ничего не предприни¬

мать сегодня, то завтра, когда президент нажмет на

них, они вдруг решат, что можно сделать нечто боль¬

шее, чем то, что они считали возможным на данной

конференции. Во всяком случае, все военные вопросы,

кажется, решены. Премьер-министр сказал мне, что

де Голль определенно приезжает в полдень и что, как

он надеется, с ним удастся в какой-то степени догово¬

риться.
Черчилль выразил желание, чтобы фоторепортеры

пришли позднее, так как в полдень он выглядит не

особенно хорошо. Он сказал, что может принять очень

воинственный вид, когда только захочет.
Фоторепортеры установили свои аппараты позади

виллы президента и засияли начальников штабов и их

адъютантов вместе с президентом и премьер-минист¬

ром. У них возникло некоторое затруднение, когда они

захотели заснять только одного премьер-министра и

начальников штабов, так как никто, кажется, в точно¬

сти не знал, кто является начальниками английских и

американских штабов, и мне думается, что было за¬

снято двое или трое человек, не принадлежащих к

штабу. Президент вручил генералу Уилберу «почетную

медаль», и репортеры засняли эту церемонию для

американского народа. Уилбер, кадровый армейский

офицер, был переведен сюда военным командованием
и,	как ни странно, по рекомендаций генерала Паттона.

Они страшно не любят друг друга, но Уилбер был

единственным офицером, бегло говорившим по-фран¬

цузски и знавшим кое-что о Северной Африке, по¬

этому Паттон согласился перевести его, а поскольку

он провел здесь такую великолепную работу, его надо

было, конечно, вознаградить.
Я завтракал с Маунтбэттеном и Авереллом, и

Маунтбэттен рассказал мне фантастическую историю о

нетонущем корабле, сделанном изо льда, над которым

сейчас работают англичане, и добавил, что хочет наше¬

го сотрудничества в этом деле. Маунтбэттен опреде¬

ленно считает, что мы должны предпринять наступле¬

ние скорее на Сардинию, чем на Сицилию, так как это

может быть осуществлено на три месяца раньше, а он

полагает, что очень важно, чтобы немцы непрерывно

отступали, как только мы выбьем их из Туниса. Маущ:
347

бэттен утверждает, что все более молодые английские

офицеры, участвующие в планировании операций,

согласны с этим, но что большие начальники в Коми¬

тете начальников штабов не посчитались с мнением

своих подчиненных. Маунтбэттен сказал мне, что фор¬

сирование Ла-Манша — чертовски трудное предприя¬

тие. Немцы вооружены до зубов. Он работает над

новым способом применения взрывчатого вещества,

которое/ как он полагает, имеется у англичан. Идея

заключается в том, чтобы загрузить этим взрывчатым

веществом подводную лодку устаревшего типа и на¬

править ее на скалу высотой в пятьдесят футов на

французском побережье, причем снаряд должен регу¬

лироваться таким образом, чтобы пробить путь прямо

в глубь Франции, по которому последовали бы отряды

«коммандос». Он заявил, что он, однако, интересуется

этим снарядом не больше, чем своим нетонущим ко¬

раблем, сделанным изо льда. Маунтбэттен всегда про¬

изводит впечатление храброго, находчивою, боевого

командира, но мне думается, что английские-началь¬

ники штабов притесняют его. Во всяком случае, он

предупредил нас, чтобы мы никому не говорили о том,

что он настаивает на наступлении на Сардинию, а не

на Сицилию.
Президент завтракал с Маршаллом; я пришел к

концу завтрака. Маршалл беседовал о трудностях,

вызванных*тем, что Эйзенхауэр не является полным

генералом. Он сказал, что Эйзенхауэра трудно про¬

извести в полные генералы, потому что его армия за¬

стряла, а президент сказал генералу Маршаллу, что

он не повысит Эйзенхауэра в чине до тех пор, пока

для этого не будет весьма веских оснований, что он

собирается ввести в правило продвигать по службе

только тех лиц, которые имеют боевые заслуги, и что,

хотя Эйзенхауэр добился больших успехов, он не вы¬

бил немцев из Туниса. Маршалл сказал, что Эйзен¬

хауэр сокращает лишние штаты и материальную часть

в Африке и собирается занять со своими войсками

такие позиции, откуда они смогут эффективно сражать¬

ся. Он считает, что мы должны как можно быстрее

вооружить французов, с тем чтобы они смогли взять

jia себя выполнение некоторых наших задач.
т

Позднее вечером пришли Боб Мэрфи и Аверелл и
і	иворили о том, что, по всей вероятности, произошло

за завтраком между де Голлем и Жиро. Очевидно,

де Голль говорил Жиро за завтраком, что некоторых

французов, в частности Буассона п Ногеса, следует

убрать с постов губернаторов, и, очевидно, они факти¬

чески не обсуждали вопроса о своем сотрудничестве.

Де Голль, прибывший в полдень, завтракал с Жиро

и провел вторую половину дня с ним и его офицерами,

собираясь встретиться с премьер-министром не ранее
6.30	вечера,, а это означало, что президент сможет

увидеться с де Голлем лишь после окончания обеда

с султаном.
Султан приехал в 7.40, и мне пришлось впервые за

эту поездку надеть свой смокинг. Еще раньше султан

выразил желание увидеться с президентом наедине*

до прибытия Черчилля, то есть до восьми часов, и

явился нагруженный подарками: золотой кинжал длй

президента, а для г-жи Рузвельт несколько золотых

браслетов и золотая тиара, которая, по-моему, была

похожа на украшение, какое носят наездницы в цирке,

гарцуя на белых лошадях. Представляю себе выраже¬

ние лица г-жи Рузвельт, когда она взглянет на эту

тиару. Султан в белом шелковом одеянии. Так как

по этикету пить публично спиртные напитки не раз¬

решается, мы не пили ничего спиртного ни за обедом,

ни до, ни после обеда. Я, однако, «подкрепился» за

час до обеда. Нельзя было также съесть ни кусочка

свинины, и султан не курил. С ним был его юный сын

в красной феске, которую он не снимал во время

обеда. Ему лет тринадцать, и он казался весьма

смышленым. Во время обеда я сидел рядом с губерна¬

тором генералом Ногесом, которого де Голль хочет

убрать отсюда. Он занимает этот пост уже много лет.

Ему, очевидно, нравится быть губернатором, так как

он живет в большом дворце и является крупной шиш¬

кой в этой части мира, но я не доверял бы ему ни на

йоту. Мне показалось, что он не чувствует себя вполне

спокойно, так как, очевидно, прекрасно знает, что мы

можем уволить его в любой момент. Черчилль был

мрачен за обедом и, казалось, по-настоящему скучал.

В середине обеда в комнату вошел с телеграммой в

руках бравый английский морской пехотинец, но мне
349

кажется, что Черчилль заранее подстроил все это, Так

как я потом видел эту телеграмму и, конечно, она

была не такого содержания, чтобы премьер-министр

должен был заняться ею во время обеда. После обеда

я сделал несколько фотоснимков. Президент вручил

султану свою фотографию в красивой серебряной рам¬

ке, и, кажется, все, за исключением премьер-министра,

хорошо провели время.
Премьер-министр затем рассказал президенту о

• своей встрече с де Голлем. Он сказал, что довольно

сурово обошелся с де Голлем и заявил последнему,

что он должен сотрудничать с нами и Жиро; он пред¬

ложил, чтобы президент встретился с де Голлем в
10.30	утра. Я сказал президенту, что это затянет все

дело, и если он не возражает, то, может быть, он уви¬

дится с де Голлем сегодня вечером. Президент согла¬

сился, и Боб Мэрфи отправился за де Голлем, а Чер¬

чилль пошел домой».
Последнее пленарное заседание Рузвельта, Черчилля

и Гопкинса с начальниками Объединенного штаба — Мар¬

шаллом, Кингом, Арнольдом, Сомервеллом, Паундом,

Диллом, Бруком, Порталом, Маунтбэттеном и Исмеем

состоялось во второй половине дня в субботу 23 января.
Начальники штабов представили документ на один¬

надцати страницах, содержащий их предложения о воен¬

ных операциях в 1943 году. Интересно отметить, что в

результате одиннадцатидневных переговоров они опреде¬

лили как главную задачу «обеспечение морских коммуни¬

каций». Это означало, что они считают Атлантический

океан самым важным полем битвы в этой войне и что

прежде всего необходимо ликвидировать нехватку эскорт¬

ных судов.
Второй по важности и тесно связанной с первой зада¬

чей была «помощь России в связи с другими обязатель¬

ствами».
Третьим пунктом в перечне задач были «операции в

Средиземном мере» — план занятия Сицилии, причем вы¬

садка намечалась на «день благоприятной фазы луны в

июле». Верховным командующим операцией должен быть

генерал Эйзенхауэр, его заместителем — Александер,

командующим военно-морскими силами — Кэннингхэм и

командующим военно-воздушными силами — Теддер.
350

Четвертым пунктом в списке были «операции в Сое¬

диненном Королевстве и из Соединенного Королевства» —

продолжение концентрации американских войск (опера¬

ция «Болеро»), а также операции по занятию островов в

Ла-Манше и операция наступления на полуостров Котан-

тен 1 августа 1943 года.
Пятым в списке был «Тихоокеанский и Дальневосточ¬

ный театры военных действий» — операции на Алеутских

островах, от Мидуэя в направлении Трука и Гуама, про¬

движение в Голландской Индии и занятие Бирмы (опера¬

ция «Анаким»).
Три последних пункта в списке предусматривали изу¬

чение положения держав оси в отношении нефти, созда¬

ние командования военно-морскими и военно-воздушными

силами в Западной Африке, а также решение о том, что

«всеми вопросами, связанными с Турцией, будут зани¬

маться англичане».
Как Гопкинс сказал Черчиллю во время завтрака, он

считал, что результаты конференции в Касабланке пред¬

ставляются ему «довольно слабыми усилиями», но, когда

он ознакомился с новым документом, подготовленным

Объединенным комитетом начальников штабов, он напи¬

сал карандашом следующую записку генералу сэру

Джону Диллу:
«Джек, я считаю, что это очень хороший документ

и чертовски хороший план, так что настроение мое

сейчас гораздо лучше.
Гарри».
Мне не ясно, предполагалось ли в Касабланке рас¬

пространить сицилийскую операцию на материковую часть

Италии. Конечно, план высадки в Салерно, занятия

Неаполя и воздушной базы Фоджа был составлен до того,

как была начата операция «Хаски». 5-я армия генерала

Марка Кларка находилась отдельно от остальных союз¬

ных сил, обучалась для этой конкретной цели и не при¬

нимала участия в сражениях в Сицилии.
Гопкинс сделал следующие заметки о событиях послед¬

него дня пребывания в Касабланке:
«Воскресенье, 24 января.
Встал в семь часов,, чтобы подготовить в окончатель¬

ной форме коммюнике (официальное сообщение о кон¬

ференции, которая держалась в полном секрете),
351

текст телеграммы Сталину и телеграмму генералис¬

симусу Чап Кай-ши. К завтраку пришли Роберт и

Аверелл, а затем Боб Мэрфи, который только что

виделся с Жиро. Жиро согласен сотрудничать с

де Голлем, но не хочет быть у него в подчинении.

Как сказал мне Боб, Макмиллан думает, что де Голля

будет трудно уговорить и что он будет настаивать на

том, что именно он должен стать главой администра¬

ции. Через минуту пришел сам Макмиллан и сказал

нам, что де Голль предлагает Жиро, чтобы «он

[де Голль] был Клемансо, а Жиро — Фошем». Я ска¬

зал ему, что президент не пойдет на это, но что он

может согласиться на совместное руководство их

обоих, с тем чтобы Жиро управлял Африкой, а де

Голль занимался всем остальным».
(Примечание. Именно это замечание Макмиллана

послужило основанием для широко распространившегося

анекдота Рузвельта, о котором ранее упоминал Гопкинс.

Когда Рузвельт услышал, что Макмиллан сказал о пред¬

ложении де Голля, он воскликнул: «Вчера он хотел быть

Жанной д’Арк, а сегодня он хочет быть более мирским

существом — Клемансо».— Р. Ш.)
«Я оставил их в своей комнате и пошел повидаться

с президентом, чтобы сообщить ему новость. Он

отнюдь не был доволен ею, но я настаивал перед пре¬

зидентом, чтобы он не отказывался от де Голля, даже

хотя тот и ведет себя плохо. Веря тогда, как я верю

и сейчас, что Жиро и де Голль хотели сотрудничать,

я убеждал президента быть снисходительнее и не на¬

казывать де Голля слишком сильно. Если его и надо

наказать, то пусть это сделает Черчилль, так как все

движение свободных французов финансируется англи¬

чанами. Я сказал президенту, что, по-моему, нам удаст¬

ся получить согласие де Голля и Жиро на их совмест¬

ное заявление и заснять их обоих. Боб и я затем ска¬

зали Макмиллану, что Черчилль должен привести де

Голля.
Черчилль внес некоторые поправки в коммюнике,

и генерал Джекоб затем доставил его, я тоже внес

еще некоторые изменения и к 11.15 подготовил окон¬

чательный текст, который президент одобрил, слегка

исправив некоторые формулировки.
352

Жиро прибыл в 11.30 де Голль в это время был

у Черчилля. Жіфо хотел получить подтверждение,

что его армия будет снабжаться оружием, но прези¬

дент отослал его к Эйзенхауэру. Совещание шло хоро¬

шо, и Жиро будет сотрудничать с де Голлем. Жиро

вышел, а де Голль и офицеры его штаба вошли.

Де Голль был спокоен и уверен. Мне он понравился.

Но он заявил: никакого совместного коммюнике, а

Жиро должен быть его подчиненным. Президент из¬

ложил свою точку зрения в весьма энергичных выра¬

жениях и убеждал де Голля прийти к соглашению с

Жиро, чтобы выиграть войну и освободить Францию.

В этот момент мне позвонил агент секретной службы

и сообщил, что Черчилль стоит на улице. Он беседо¬

вал с Жиро, прощаясь с ним. Черчилль вошел в ком¬

нату, а я пошел за Жиро, думая, что если бы всех

четырех собрать вместе в одной комнате, то удалось

бы добиться соглашения. Было Почти 12 часов, а пресс-

конференция была назначена как раз на этот час.

Президент удивился, увидев Жиро, но продолжал го¬

ворить. Де Голль был несколько смущен, Черчилль

проворчал что-то. Президент продолжал обрабатывать

их обоих, причем Черчилль его энергично поддержи¬

вал. Де Голль наконец согласился на совместное ком¬

мюнике, и, прежде чем они могли перевести дыхание,

президент предложил сфотографироваться. К этому

времени в саду собралась масса фоторепортеров и

военных корреспондентов, прилетевших накануне из

Алжира.
Я не знаю, кто был больше удивлен — репортеры

или де Голль, когда вышли в сад все четверо, или,

вернее, трое, так как президента привезли в его кресле.

Должен признаться, что они представляли собой

весьма торжественную группу; репортеры щелкали

своими фотоаппаратами. Президент предложил де Гол¬

лю и Жиро пожать друг другу руки. Они встали и

обменялись рукопожатием. Некоторые фоторепортеры

упустили этот момент, и нм пришлось снова обменять¬

ся рукопожатием. Затем французы со своей свитой

уехали, а Черчилль и президент остались сидеть вдвоем

"под жарким африканским солнцем, отделенные не¬

сколькими тысячами миль от родины, чтобы побеседо¬

вать с корреспондентами о ходе войны. Весть разне-
23 Роберт Шервуд, т. 2
353

сегся по всему миру, как только будет установлена

дата опубликования коммюнике.
Президент сделал разъясняющее заявление — не

для цитирования, но он весьма тщательно подбирал

слова и говорил по записке. Единственно важным

добавлением к коммюнике было заявление президента,

что он и Черчилль твердо намерены согласиться только

на безоговорочную капитуляцию Германии, Японии и

Италии’и ни на что меньшее. Президент говорил около

пятнадцати минут. Он рассказал корреспондентам о

своем посещении наших войск и позднее разрешил

цитировать свое заявление об этом. Черчилль в свою

очередь сделал блестящий обзор военного положения.

Он подчеркнул езою личную дружбу с президентом и

сказал, что оба они намерены вместе довести войну

до конца. Между ними нет никаких разногласий.
После конференции я беседовал с рядом корреспон¬

дентов, которых встречал ранее в Вашингтоне, Лон¬

доне и Москве. Тот факт, что Черчилль и Рузвельт

находятся в Африке, был для них полной неожидан¬

ностью.
В четверть второго мы поехали в Маракеш, по¬

завтракав по дороге. Все чувствовали усталость, но

вместе с тем и облегчение. Так как этот завтрак-пик-

ник устроили англичане, у нас было много вина и

шотландского виски. Мы очень хорошо устроились в

вилле покойного Мозеса Тэйлора. Нашим хозяином

был молодой археолог по фамилии Пандер (Луиза

когда-то снимала у него квартиру в Париже), он был

одним из наших тайных агентов в Северной Африке

до высадки.
Аверелл, Рандольф, Роберт и я пошли посмотреть

большую ярмарку: сказочники, танцоры, заклинатели

змей и 15 тысяч туземцев — очень пестрое зрелище.

Крупный торговый рынок был поблизости, но товаров

было немного, хотя по рынку расхаживали тысячи

людей. Обед был хорош, в военном стиле. Компания

была настроена весело, много шутили, Черчилль был

в ударе. Президент чувствовал себя усталым.
После обеда мы договорились о тексте телеграммы

Сталину, Аверелл и я заново переделали ее. Я под¬

готовил также проект телеграммы генералиссимусу

Чан Кай-ши. Президент и премьер-министр согласн-
354

•:шсь с обоими этими к-кстамн. и гемограммы были

переданы. В два часа утра мы пошли спать, попросив

разбудить нас в семь.
Роберт спал со мной в одной комнате. Завтра рано

утром он улетает с Авереллом в Алжир.
Телеграммы Сталину и Чан Кай-ши представляли

собой пространные сообщения о результатах конфе¬

ренции в Касабланке, причем телеграмма Сталину

была более конкретной в отношении фактических пла¬

нов. В обеих телеграммах подчеркивались очевидные

причины важности открытия Средиземного моря для

судов союзников, что должно было значительно облег¬

чить доставку снабжения в Персидский залив для Рос¬

сии, а также в Индию для операций в Бирме и для

Китая».
Следующие заметки Гопкинса были написаны им по

прибытии в Батерст, во второй половине следующего дня,

то есть 25 января:
«Встал рано, позавтракал, погода очень холодная.

Попрощался со всеми. Черчилль уже встал, и мы по¬

говорили немного. Поехал на аэродром с Робертом и

проводил его обратно на фронт. Снова был установлен

длинный трап, н президент въехал на самолет на

своем кресле на колесах. Черчилль внезапно решил

поехать с нами на аэродром; он был в своем ярком

халате, ночных туфлях и с неизменной сигарой во рту.

Черчилль и я последний раз прогулялись вместе; он

доволен конференцией, выразил большую уверенность

в победе, но предупредил о предстоящем трудном

пути.
За восемь часов пути в Батерст ничего особенного

не произошло, мы обогнули Атласские горы, так как

Макинтайр не хотел, чтобы президент летел на такой

большой высоте. Между прочим, Черчилль захватил с

собой в эту поездку краски и обещал написать

горы с башни виллы. Он сказал мне, что собирается

послать картину президенту как память о конферен¬

ции. Президент сильно кашляет и выглядит очень

усталым. Когда мы прибыли на крейсер «Мемфис»,

у него повысилась температура. К девяти часам все

легли спать. Я читал в постели историю реки Гамбия.

Пусть Гамбия принадлежит англичанам.
23
355

Вторник, 26 января.
На борту «Мемфиса». Спал хорошо и долго. У пре¬

зидента все еще держится небольшая температура, но,

кажется, ничего серьезного. Я думаю, что рыбная лов¬

ля, которую мы наметили, >не состоится. Росс говорит,

что он не пустит президента в Либерию, если только

температура не спадет. Но я не думаю, что кто-нибудь

может помешать президенту поехать. Бездельничал все

утро. За' вторым завтраком собрались все вместе.

В четыре часа на борт «Мемфиса» прибудет лорд

Суинтон, английский верховный комиссар, и, что бы

ни говорил врач, президент собирается сесть на бук¬

сир и отправиться вверх по Гамбин».
На этом кончаются заметки Гопкинса о данной поезд¬

ке. Рузвельт все-таки поехал вверх по Гамбии на англий¬

ском военно-морском буксире «Эймуэлл», которьґй был

построен в Бэй-Сити (штат Мичиган) и передан англий¬

скому военно-морокому флоту по ленд-лизу. На следую¬

щее утро в 7.10 президент вылетел в Либерию (четыре

летных часа), чтобы позавтракать с президентом Эдви¬

ном Барклеем, к обеду вернулся в Батерст, а в 11.30 вече¬

ра снова сел на самолет и отправился в обратный путь

через южную часть Атлантического океана в порт Натал

в Бразилии, где на следующий день он встретился с пре¬

зидентом Жетулио Варгасом. (Неделю спустя Бразилия

вступила в войну.)
Когда 31 января Рузвельт вернулся в Вашингтон, бит¬

ва за Сталинград закончилась пленением фельдмаршала

фон Паулюса и шестнадцати его генералов вместе со

всем тем, что осталось от окруженных германских войск.

Теперь для многих оптимистов путь к победе представ¬

лялся в виде широкого гладкого шоссе, на котором все

стрелки указывали в одном направлении, и уже начина¬

лись споры по поводу выражения «безоговорочная капиту¬

ляция»; им суждено было продолжаться в течение всей

войны, и, возможно, они продолжатся еще долгое время.
Многие специалисты по пропаганде, как англичане,

так и американцы, считали, что провозглашение принципа

безоговорочной капитуляции усилит отчаянное сопротив¬

ление немцев, японцев и итальянцев и тем самым излишне

удлинит войну и увеличит издержки; некоторые из этих

специалистов до сих пор считают, что эта фраза возымела
356

нменно такое действие. Эти критики не возражали про¬

тив принципа полного поражения противника, но они счи¬

тали, что президент совершил крупнейшую ошибку, про¬

возгласив этот принцип публично.
Другие решительно возражали против самого прин¬

ципа, и сейчас, в 1948 году, когда пишугся эти строки,

они по-прежнему приписывают послевоенные трудности

в мире тому, что Германии была навязана безоговорочная

капитуляция. Я не могу комментировать эту теорию в

данной книге.
Я написал Уинстону Черчиллю, спрашивая его, обсуж¬

дал ли он с Рузвельтом заявление о безоговорочной капи¬

туляции до пресс-конференции в Касабланке, и он ответил

следующее:
«Впервые я услышал слова «безоговорочная капи¬

туляция» из уст президента на конференции. Следует

помнить, что в тот момент никто не имел права зая¬

вить, что победа обеспечена, поэтому лозунгом была

борьба. Я лично не употребил бы этих слов, но я

немедленно поддержал президента и неоднократно

защищал принятое решение. Ошибочно утверждать,

что оно удлинило войну. Переговоры с Гитлером были

невозможны. Это был маньяк, обладавший всей полно¬

той власти, чтобы довести игру до конца, что он и

сделал; то же сделали и мы».
Рузвельт сам снял с Черчилля всякую ответствен¬

ность за свое заявление. Он сказал, что это было необ¬

думанное заявление с его стороны. Рузвельт сказал:

«Нам так трудно было свести вместе двух французских

генералов, что я подумал про себя, что это так же труд¬

но, как было трудно устроить встречу между генералами

Грантом и Ли1, а потом вдруг эта пресс-конференция,

и Уинстон и я не имели времени подготовиться к ней,

и мне вспомнилось, что Гранта прозвали «безоговороч¬

ной капитуляцией», и в следующий момент я сам произ¬

нес эту фразу».
По некоторым причинам Рузвельт часто любил изо¬

бражать себя легкомысленным человеком, который не

придает большого значения последствиям случайных за¬
1 Главнокомандующие войсками Севера и Юга в Гражданском

яо(ше США.— Прим. ред. .' '
357

мечаний. Но, говоря, что фраза «безоговорочная капиту¬

ляция» случайно сорвалась у него с языка, Рузвельт,

конечно, был несправедлив к себе, так как заявление о

безоговорочной капитуляции было глубоко продуман¬

ным. Было ли оно мудрым или неразумным, продлило

ли оно войну или, наоборот, укоротило ее, или даже не

оказало никакого влияния на срок войны, что вполне

возможно, но это было заявление о продуманной поли¬

тике Рузвельта, и он упорно отказывался взять это заяв¬

ление обратно или смягчить ею и отказывался сделать

эго до конца своей жизни. Фактически он повторял это

заявление много раз.
Хотя Рузвельт хотел сказать, что он явился на пресс-

конференцию в Касабланку неподготовленным, но у

Гопкинса в его описании конференции президент изо¬

бражен держащим в руках страницы текста, тщательно

подготовленного заранее. Эти страницы содержали сле¬

дующий абзац:
«Президент и премьер-министр после исчерпываю¬

щего обсуждения военного положения в мире более

чем когда-либо убеждены, что мир во всем мире

может наступить только в результате полного уни¬

чтожения германской и японской военной мощи.

Таким образом, цель этой войны можно выразить

простой формулой: безоговорочная капитуляция Гер¬

мании, Японии и Италии. Их безоговорочная капиту¬

ляция будет означать надлежащую гарантию мира

во всем мире для многих поколений. Безоговорочная

капитуляция означает не уничтожение немецкого,

японского или итальянскою населения, а уничтоже¬

ние философской концепции в Германии, Японии и

Италии, основанной на завоевании и подчинении дру¬

гих народов».
Рузвельт хотел сказать, что не может быть никакого

мира путем переговоров, никакого компромисса с на¬

цизмом и фашизмом, никаких «лазеек», предоставляе¬

мых новыми Четырнадцатью пунктами, которые могли

бы дать миру нового Гитлера. (За плечом Рузвельта как

бы снова стояла тень Вудро Вильсона.) Рузвельт хотел,

чтобы этот бескомпромиссный принцип был доведен до

сознания американского народа, а также русских, ки¬

тайцев, народов Франции и других оккупированных
358

стран, и он хотел, чтобы до сознания немцев дошло, что

ни дальнейшим сопротивлением, ни притворной поклади¬

стой рассудительностью их нынешние лидеры не смогут

добиться для них легкого мира. Он хотел обеспечить

сохранение мира во всем мире, когда война будет вы¬

играна.
То, что Рузвельт сделал это заявление именно тогда,

в Касабланке, несомненно, объяснялось шумихой вокруг

истории с Дарланом и Пейрутоном и опасениями либе¬

ральных кругов, что соглашение с ними, возможно, сви¬

детельствует о желании заключить аналогичные согла¬

шения с Герингом в Германии или с Мацуока в Японии.
Известно, что итальянцы и японцы согласились на

безоговорочную капитуляцию, как только па их террито¬

рии были обрушены эффективные удары. Можно беско¬

нечно размышлять о том, капитулировали ли бы италь¬

янцы и японцы раньше при определенных обстоятель¬

ствах и капитулировали ли бы немцы при каких бы то

ни было обстоятельствах, но что касается данного

заявления Рузвельта, то ясно одно: он знал, что делал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ
Когда Гопкинс вернулся из Касабланки в Вашинг¬

тон, он увидел огромную кипу газетных вырезок, содер¬

жавших нападки на него и его жену. Помимо фантасти¬

ческой истории об изумрудах Бивербрука, газеты поме¬

щали массу сенсационных сведений об обеде, который

устроил в честь Гопкинсов в отеле Карлтон 16 декабря

Бернард М. Барух. Согласно различным сообщениям,

на вечере присутствовали от 60 до 80 гостей Гопкинсов

и Барух потратил на каждого приглашенного от 10 до

40 долларов. (Я был одним из гостей и должен заявить,

что это был большой вечер, но я не имею ни малейшего

представления, во сколько это обошлось.) Каковы бы

ни были статистические данные, было немало причин, по

которым приходится сожалеть об эпизоде в целом. В

«Америкэн мэгэзин» только что была опубликована ста¬

тья Гопкинса под заголовком «Вы и ваша семья будете

мобилизованы», в которой он писал об огромных воен¬

ных трудностях и о необходимости еще больших жертв

со стороны народа. Гопкинс заявлял:
«Дальнейшие, более широкие нормирования и огра¬

ничения, чем теперь, определят характер питания...

которое мы будем иметь, и отразятся на всей нашей

повседневной жизни. В условиях тотальной войны

наш общий уровень жизни будет таким же низким,

как в самый худший период депрессии 1932 года... Ни

одна семья не должна возражать против нормиро¬

вания мяса, когда она поймет, что мясо и бекон, ко¬

торых она недополучает, посылаются нашим сыновь¬

ям и братьям в армии».
36°

Газеты без конца издевались, сравнивая это заявле¬

ние с меню обеда в отеле «Карлтон», которое начина¬

лось икрой, паштетом из печенки, включало, далее, го¬

вядину «а ла мод», заливное из мяса, вирджинскую вет¬

чину и кончалось тремя сортами мороженого и наилуч¬

шим импортным старым шампанским. Вполне естествен¬

но, что в отчетах многих газет об этом обеде фигурировал

термин «лукуллов пир». Барух устроил этот вечер в ка¬

честве своего свадебного подарка Гопкинсу и его ново¬

брачной. Это был великодушный, дружеский жест, сде¬

ланный без всякого учета возможных политических по¬

следствий, так как и в Вашингтоне и во всех других

американских городах устраивались такие же и даже

еще более роскошные вечепа. Но на этом вечере фигури¬

ровало ненавистное имя Гопкинса.
Вражеские пропагандисты не преминуліг обратить

внимание на нападки, которым подвергался Гопкинс.

В одной берлинской радиопередаче стоимость изумрудов

Бивербрука была раздута до 5 миллионов долларов, и в

передаче добавлялось, что «хотя Белый дом опубликовал

категорическое опровержение, различные нью-йоркские

газеты продолжают возмущаться такой коррупцией».
Конечно, Гопкинс уже привык к выпадам против него

и научился не обращать на них внимания или, во всяком

случае, делать вид, что не замечает их. Он знал, что в

действительности все эти яростные нападки исходили от

газет Паттерсона — Маккормика — Херста и были про¬

явлением их ненависти к Рузвельту и отражением их

изоляционизма, потерпевшего поражение. Будь это в

других условиях, Гопкинс послал бы их к черту и про¬

должал бы заниматься своим делом. Но теперь обстоя¬

тельства были иными. Эти нападки были направлены

столько же против его жены, сколь и против него са¬

мого, а некоторые, самые грубые, выпады были направ¬

лены главным образом против него. Гопкинс был рас¬

строен, взбешен и решил ответить на удар, возбудив су¬

дебное дело против клеветников. Он думал, что упомина¬

ние о том, как весь этот газетный материал был исполь¬

зован Геббельсом, послужит доводом в его пользу. Руз¬

вельт отговорил его от этого шага, сказав: «Это борьба,

в которой вы будете побиты прежде даже, чем вы смо¬

жете начать ее. Такое судебное дело предоставит им

блестящие возможности громоздить одну клевету НЭ ДРУ'.
заі

гую, и после всего, что вам придется перенести, какой

будет толк от того, что вы выиграете процесс и получите

компенсацию в сумме одного доллара?» Гопкинсу очень

не хотелось последовать этому благому совету, но ему

пришлось это сделать, так как масса гораздо более важ¬

ных вопросов, чем оскорбление его чувств, требовала

его внимания.
Завершение грандиозной русской победы в Сталин¬

граде изменило всю картину войны и перспективы бли¬

жайшего будущего. В результате одной битвы — которая

по времени и невероятному количеству потерь была фак¬

тически равна отдельной крупной войне — Россия стала

в ряды великих мировых держав, на что она давно име¬

ла право по характеру и численности своего населения.

Рузвельт понял, что должен теперь взглянуть в более

далекое будущее, чем военная кампания 1943 года, и

заняться рассмотрением вопросов послевоенного мира.
Однако прежде всего он должен был навести некото¬

рый порядок в своей собственной администрации. В

Управлении по делам военного производства усилилась

борьба между Дональдом Нельсоном и Чарльзом

Э. Вильсоном, с одной стороны, и Фердинандом Эберш-

тадтом — с другой. Все трое были выдающимися биз¬

несменами, но они подражали традиционным бюрокра¬

там, спорящим о разграничении функций между собой.

Эберштадта поддерживали военное и морское министер¬

ства, пришедшие к выводу, что Нельсон должен уйти со

своего поста. Кризис назрел вскоре после возвращения

Рузвельта из Касабланки, и он с сожалением признал,

что должен вмешаться. Он написал Бернарду Баруху,

прося его взять на себя руководство Управлением по

делам военного производства. Барух в это время был бо¬

лен и не мог в течение нескольких дней приехать в Ва¬

шингтон, а когда приехал, то узнал, что Рузвельт изме¬

нил решение и что Нельсон остается.на своем посту.

Нельсон, будучи осведомленным о том, что готовилось,

внезапно предпринял смелый, решительный шаг: он по¬

требовал отставки Эберштадта, добился ее и сообщил

прессе всю историю ссоры. Я слышал и читал много

различных версий этого эпизода. Я не знаю, какую роль

сыграл в этой истории Гопкинс, но, кажется, он поддер¬

живал Нельсона и убеждал президента дать Нельеону

ешс раз возможность самому справиться с трудностями,
162

Он убеждал также Нельсона передать Вильсону значи¬

тельную часть руководства Управлением по делам воен¬

ного производства.
В своем отчете обо всем происшедшем Нельсон при¬

вел следующее заявление Рузвельта:
«Я хочу, чтобы работа выполнялась без этих столк¬

новений между руководителями. Я полагаю, что су¬

ществуют способы маневрирования, позволяющие из¬

бегать подобных столкновений. На основании моего

опыта сотрудничества с бизнесменами в правительст¬

венных учреждениях я пришел к выводу, что у них

всегда происходят такие столкновения не только

между собой, но и с руководителями других прави¬

тельственных учреждений. Они не умеют вести дела

так, как умеют это делать политические деятели».
Я уверен, что это точная цитата. Рузвельт часто го¬

ворил, обычно в шутливом тоне, как трудно бизнесменам

приспособиться к мудреным методам работы правитель¬

ства. Но на этот раз ему, конечно, было не до шуток, а

через полтора года, когда накануне всеобщих выборов

между Нельсоном и Вильсоном началась открытая борь¬

ба, ему было еще менее весело. Но покамест, однако, в

Управлении по делам военного производства воцарился

мир и производство стало развиваться быстрыми тем¬

пами.
Второго февраля на сцене появился Черчилль после

своих переговоров с президентом Турции Иненю и сооб¬

щил Рузвельту, что, по его мнению, поездка была весь¬

ма успешной. Несмотря на оптимистическую оценку Чер¬

чиллем результатов его поездки, Гопкинс некоторое вре¬

мя спустя заметил, что, насколько он мог выяснить,

Иненю был чрезвычайно любезен, но в то же время не

брал на себя никаких обязательств.-В своих беседах с

Иненю, как и в своей речи спустя несколько недель, Чер¬

чилль высказал мнение, что следует создать Европейский

совет и Азиатский совет как часть международной орга¬

низации Объединенных Наций. Сначала после разгрома

Германии и Италии должен быть создан Европейский

совет, в то время как Великобритания и США (и, как

полагал Черчилль,, вероятно, Россия) бросят все свои

объединенные силы на то, чтобы наказать «алчную,

жестокую японскую империю». Однакр переговоры
щ

Черчилля с Иненю в основном касались не планов па

отдаленное будущее, а желательности немедленного

вступления Турции в войну на стороне Объединенных

Наций.
Десять месяцев спустя в Каире Черчилль и Рузвельт

предприняли дальнейшие попытки добиться этой цели,

но их усилия увенчались успехом только после Ялтин¬

ской конференции, менее чем за три месяца до безого¬

ворочной капитуляции Германии.
Когда Сталин получил от президента и премьер-ми-

нистра телеграмму, которую они послали ему в конце

конференции в Касабланке, он телеграфировал Руз¬

вельту следующее:
«Ваше дружеское совместное послание получил
27	января. Благодарю за информацию о принятых в

Касабланке решениях насчет операций, которые дол¬

жны быть предприняты американскими и британски¬

ми вооруженными силами в течение первых девяти

месяцев 1943 года. Понимая принятые вами решения

в отношении Германии как задачу ее разгрома пу¬

тем открытия второго фронта в Европе в 1943 году,

я был бы вам признателен за сообщение о конкретно

намеченных операциях в этой области и намечаемых

сроках их осуществления.
Что касается Советского Союза, то я могу вас

заверить, что вооруженные силы СССР сделают все

от них зависящее для продолжения наступления про¬

тив Германии и ее союзников на советско-германском

фронте. Мы думаем закончить нашу зимнюю кампа¬

нию, если обстоятельства позволят, в первой поло¬

вине февраля сего года. Войска наши устали, они

нуждаются в отдыхе, и едва ли им удастся продол¬

жать наступление за пределами этого срока».
На эту телеграмму нелегко было ответить. Положе¬

ние в Тунисе было неутешительным, а вскоре оно долж¬

но было стать еще хуже, и Эйзенхауэр послал простран¬

ную телеграмму, выражая мнение, что было бы опасно

предпринять намеченную операцию в Сицилии. Если эта

операция будет предпринята слишком рано, заявил Эй¬

зенхауэр, то «она вряд ли увенчается успехом». - ••

Когда Черчилль прочитал эту телеграмму, он немед-

леннр телеграфировал Гопкинсу, заявив, что, по еготвер*
364

Лому убеждению, операцию в Сицилии можно предпри¬

нять в июне и что он считает, что будет «ужасно», если в

течение трех месяцев американцы и англичане не будут

бить немецких солдат, в то время как русские пресле¬

дуют 185 дивизий. Он писал: «Если бы мы разделили

опасения наших специалистов, у нас не было бы никакой

операции «Торч».
Черчилль просил Гопкинса передать Рузвельту его

поздравления в связи с речью, которую тот только что

произнес, и выразить благодарность за высказывания

по его адресу.
Речь Рузвельта, о которой упоминал премьер-министр,

была произнесена на ежегодном обеде Ассоциации кор¬

респондентов Белого дома в день празднования годов¬

щины рождения Линкольна. Рузвельт сказал:
«Я провел много часов в Касабланке с этим моло¬

дым генералом [Эйзенхауэром], потомком канзасских

пионеров. Я знаю, какую великолепную и трудную

работу он провел и как искусно и умело он руково¬

дит своими солдатами. Сегодня я хочу сказать вам,

а также и ему, что мы питаем полное доверие к его

руководству. Когда английское правительство в лице

Черчилля по собственной инициативе предложило в

Касабланке назначить генерала Эйзенхауэра верхов¬

ным командующим предстоящими крупными опера¬

циями союзников, тем самым оно высоко оценило его

как военачальника».
Говоря о Франции, Рузвельт весьма тщательно под-/

бирал слова:
«В годы американской и французской револю¬

ций был установлен принцип, положенный в основу

наших демократий. Краеугольным камнем нашего

демократического устройства является принцип, за¬

ключающийся в том, что власть правительству дает

народ и только лишь народ.
Одна из целей этой войны, зафиксированная в

Атлантической хартии, заключается в том, чтобы по¬

рабощенные сейчас народы вновь.могли стать хозяе¬

вами своей судьбы. Ни у кого не должно быть ника¬

ких сомнений, что Объединенные Нации ставят перед
J155

собой івердую цель возвратить порабощенным на¬

родам их священные права.
Верховная власть во Франции принадлежит фран¬

цузскому народу. Но проявление власти народа было

временно прекращено вследствие германской окку¬

пации. Как только общий враг будет изгнан победо¬

носными армиями Объединенных Наций, француз¬

ский народ будет представлен правительством, из¬

бранным. в соответствии с его волей.
Это будет свободный выбор во всех смыслах. Ни,

одно государство в мире, свободное решать вопрос о

власти, не собирается устанавливать для себя фашист¬

скую или нацистскую форму правления или японскую

милитаристскую форму правления. Эти формы прав¬

ления являются результатом захвата власти и огра¬

ничения свободы. Поэтому Объединенные Нации

должны сказать об этих формах правления всего двп

слова: «Никогда больше».
Право самоопределения, записанное в Атлантиче¬

ской хартии, не предусматривает права какого-нибудь

правительства на массовое истребление или порабо¬

щение своего собственного народа или каких-либо

других народов мира.
И весь мир может быть уверен, что нынешняя

тотальная война — это принесение в жертву жизней

людей на всем земном шаре — не ведется с целью

или хотя бы с отдаленным намерением сохранить

квислингов и лавалей у власти где бы то ни было на

земле».
' О войне на Тихом океане Рузвельт сказал:
«Мы .не намерены расходовать время, которое

требуется для победы над Японией, на то, чтобы про¬

двигаться от острова к острову на огромных просто¬

рах Тихого океана.
Имеется много путей, которые ведут прямо в То¬

кио. Мы не намерены пренебрегать ни одним из них».
Рузвельт сказал, что в Касабланке Черчилль изъявил

готовность дать официальное обещание, что после раз¬

грома Германии все ресурсы и людские.силы Британской

империи будут брошены в последнее наступление на

Японию. «Я сказал ему,— заявил Рузвельт,— что нет ни¬
36G

какой необходимости ь гаком официальном заявлении

или соглашении и что американский народ верит слову

великого английского джентльмена».
На тот случай, если кто-нибудь не слышал его пер¬

вого заявления, Рузвельт сказал корреспондентам Бе¬

лого домй и, следовательно, всему миру, что «единствен¬

ные условия, на которых мы согласны разговаривать с

каким-нибудь правительством держав оси или с ка¬

кими-либо представителями держав оси,— это условия,

провозглашенные в Касабланке: безоговорочная капи¬

туляция».
Было решено, что Антони Иден должен поехать в

Вашингтон, чтобы начать обсуждение вопроса о после¬

военной организации. Он должен был предпринять эту

поездку немедленно, но 18 февраля серьезно заболел

Черчилль. Гопкинс немедленно послал ему телеграмму

с выражениями беспокойства, которое испытывали мно¬

гие миллионы людей, и Черчилль ответил, что он, ве¬

роятно,* будет чувствовать недомогание еще одну не¬

делю, но что ничего опасного нет. Он сказал, что поездка

Идена в Соединенные Штаты должна быть отложена

вследствие этой болезни.
Врачи Черчилля назвали его «самым трудным пациен¬

том в мире» и охарактеризовали как «беспокойного и не¬

терпеливого больного, постоянно требующего сигар, ко¬

торые ему запрещены». Только 24 февраля было объяв¬

лено, что у Черчилля воспаление легких, но в тот же день

он снова телеграфировал Гопкинсу, что теперь чувствует

себя явно лучше и что «Ганди тоже чувствует себя луч¬

ше». (Черчилль имел в виду одну из самых продолжи¬

тельных голодовок Ганди.) Как всегда, он просил Гоп¬

кинса передать президенту самый горячий привет.
Во время своей болезни Черчиллю удалось уделить

много внимания вопросу об атомной бомбе. Этот круп¬

ный вопрос обсуждался в Касабланке, и премьер-министр

тогда выразил беспокойство, что прежнее англо-амери-

канское сотрудничество в этой области и полный обмен

информацией об исследовательских работах и экспери¬

ментах, казалось, кончились. Гопкинс обещал заняться

этим* вопросом по возвращении в Вашингтон. 16 фев¬

раля Черчилль телеграфировал* Гопкинсу: «Я был бы

весьма благодарен, если бы вы сообщили, как с этим

обстоит дело, так как сейчас американское военное мини-
367

Черство проект нас информировать его о наших экспе¬

риментах, в то же время отказываясь сообщить какую-

либо информацию о своих опытах».
24	февраля Гопкинс телеграфировал Черчиллю:
«Я наводил справки в связи с вашей просьбой ко

мне относительно «Тьюб Эллойз» 1. Моя задача бы¬

ла бы значительно облегчена, если бы Андерсон по¬

слал мне дипломатической почтой исчерпывающий

меморандум о том, что, по его мнению, является ос¬

новой нынешних недоразумений, поскольку, как мне

известно, здесь считают, что никакое соглашение не

нарушено. Я был бы весьма благодарен, если бы мне

были посланы копии протоколов бесед или копии за¬

явлений или меморандумов, которые раскрыли бы ха¬

рактер нынешнего недопонимания».
Будучи еще больным, Черчилль послал 27 февраля

Гопкинсу две пространные телеграммы, одна из которых

была полным отчетом о всех актах англо-американского

сотрудничества с момента первого обмена мнениями в

1940 году. Он выразил убеждение, что, как явствует из

этого документа, его просьба о возвращении к политике

совместной работы в развитии общих ресурсов обеих

стран вполне может быть оправдана стремлением соблю¬

сти справедливость. Он сказал: «Неотложные решения

относительно нашей программы как в Великобритании,

так и в Канаде зависят от степени восстановления пол¬

ного сотрудничества между нами, и я должен просить

вас незамедлительно сообщить мне твердое решение Со¬

единенных Штатов об их политике в этом вопросе».
Следует заметить, что Черчилль вел переписку об

атомных планах с Гопкинсом, а не с президентом и про¬

должал это делать еще в течение многих месяцев. В по¬

следующей телеграмме он писал, что если не возобновит¬

ся полный обмен информацией о ходе опытов по расщеп¬

лению ядра, то Великобритания будет вынуждена продол¬

жать эту работу самостоятельно, а это будет «мрачное

решение». Гопкинс беседовал об этом с президентом и

Стимсоном, а также с Ваневаром Бушем и Коннантом.

Вся трудность возникла из-за того, что, поскольку проект
1 Условное обозначение атомной бомбы.— Прим. ред.
308

уже миновал стадию исследования и началась разработ¬

ка чертежей и изготовление оружия, контроль перешел из

рук гражданских ученых в военное министерство. В доне¬

сении Гопкинсу от 31 марта Буш заявил:
«Принятая политика заключается в том, что инфор¬

мация по данному вопросу может быть сообщена от¬

дельным гражданам в США и Великобритании, кото¬

рым она необходима и которые могут использовать ее

теперь для военных усилий, но в интересах безопасно¬

сти обмен информацией будет органичиваться этой

определенной целью.
В этой политике нет ничего нового или необычного.

Такой политики вообще придерживаются в военных

вопросах в США и в других странах. Выйти за ее рам¬

ки значило бы сообщить информацию о секретных

военных вопросах лицам, которые хотели бы ее полу¬

чить либо потому, что она представляет общин инте¬

рес, либо потому v что ее можно использовать для не¬

военных или послевоенных целей. Поступить так зна¬

чило бы подорвать безопасность, не способствуя воен¬

ным усилиям».
Это, конечно, была разумная политика, но возражения

англичан сводились к тому, что она предоставляла Сое¬

диненным Штатам исключительное право владения всеми

плодами, совместного исследования, в том числе и воз¬

можное использование атомной энергии для промышлен¬

ных целей после войны.
Вести с фронта в это время были неблагоприятны.

В первой же стычке с войсками Роммеля в Тунисе в се¬

редине февраля американские войска были серьезно по¬

трепаны на перевалах Фаид и Кассерин и вынуждены бы¬

ли оставить значительную часть с трудом завоеванной ими

территории, в том числе несколько аэродромов. Кое-кто в

Алжире говорил: «Немцы вернутся сюда не позже чем

через неделю». Эти местные неудачи в действительности

не были столь серьезными, но они были весьма обескура¬

живающими, так как, казалось, они подтверждали впе¬

чатление, что американской пехоте потребуется интенсив¬

но обучаться еще год или больше, чтобы сравняться с

немцами по своим боевым качествам; однако результаты

сражения на Кассеринском перевале оказались благотвор¬
24 Роберт Шервуд, т. 2
369

ными, так как, по словам Беделла Смита, «нужно было

расквасить нам нос, чтобы выбить из нас некоторое за¬

знайство».
Гитлер, отказавшийся бросить безнадежное дело и от¬

дать приказ об отступлении у Сталинграда, поступал сей¬

час так же в Тунисе: он продолжал посылать подкрепле¬

ния и сосредоточил здесь такие силы, что, когда три ме¬

сяца спустя кампания закончилась, оказалось, что немцы

и итальянцы потеряли в Тунисе убитыми и захваченными

в плен примерно 350 тысяч человек.
Несколько большее количество немцев и итальян¬

цев — вероятно, почти такое же — было успешно эваку¬

ировано в Сицилию. Потери противника в технике за

эту кампанию только на суше составили около 200 тысяч

тонн. Кроме того, противник понес большие потери на

море и в воздухе. В конце концов дело свелось к крупной

победе, но во время боев на Кассеринском перевале ка¬

залось, что наши войска потерпели прискорбное фиаско.
Русское наступление кончилось к 15 февраля, как и

предсказывал Сталин, и затем немцы захватили инициа¬

тиву в свои руки и вновь заняли Харьков.
Сталин послал Черчиллю телеграмму, которая, как

всегда, была немедленно переслана Рузвельту. В бума¬

гах Гопкинса нет копии этой телеграммы, но, очевидно,

в ней был поднят ряд щекотливых вопросов относительно,

задержки операций в Тунисе и открытия второго фронта

во Франции. 22 февраля Рузвельт послал следующий

ответ на эту телеграмму:
«Я, как и вы, сожалею, что англо-американская

кампания в Северной Африке не развивалась в со¬

ответствии с намеченными планами. Сроки были на¬

рушены из-за неожиданных сильных дождей, которые

чрезвычайно затруднили перевозку наших войск п

материалов по дорогам, ведущим к линии фронта из

отдаленных портов высадки...
Я вполне попимаю, как важно возможно раньше

предпринять крупную операцию на европейском кон¬

тиненте. Вы можете быть уверены, что американские

военные усилия будут перенесены на европейский

континент, чтобы сократить численность войск оси,

противостоящих вашей героической армии, как мож¬

но раньше, как только мы будем иметь необходимые
370

транспортные средства после успешного завершения

североафриканской кампании».
Однако из Москвы поступало все больше и больше

вопросов и очень мало проявлений сердечности. Одним

из таких проявлений было высказывание Сталина по

поводу успешной бомбардировки Нюрнберга, Мюнхена,

Штутгарта и Эссена: «От всего сердца приветствую ан-’

глийскую авиацию, наносящую тяжелые удары по гер¬

манским промышленным центрам».
Создавшееся напряжение отнюдь не уменьшилось,

когда 8 марта было опубликовано заявление посла

Стэндли, сообщившего корреспондентам американских

газет в Москве, что Россия получает значительное коли¬

чество американских материалов, но скрывает этот факт

от своего народа и заставляет его думать, что Россия

ведет борьбу без всякой помощи. В своей книге «Год

Сталинграда» Александр Верт писал, что «заявление-

Стэндли поразило и огорчило многих русских, которые

нашли его грубым и бестактным». Белый дом занял ана¬

логичную позицию в отношении этого заявления, но

Гарриман сообщал из Лондона:
«Многие из моих здешних друзей, как англичане,

так и американцы, как старшие, так и младшие по

служебному положению, втайне довольны заявлением

Стэндли в Москве, даже если оно и было неосторож¬

ным. Здесь все больше растет уверенность, что мы

создадим для себя трудности в будущем, если позво¬

лим русским придираться к нам. Вот пример этого:

Майский проводит частные беседы с американскими

журналистами относительно недостаточной помощи

России из Соединенных Штатов в дополнение к его

публичным заявлениям о втором фронте».
В это же время выступили на передний план огром¬

ные нужды и интересы Китая. Во второй половине фев¬

раля в Белом доме гостила г-жа Чан Кай-ши, поправив¬

шаяся после болезнц. Она произнесла весьма энергичную

речь о положении Китая на совместном заседании Кон¬

гресса, для которого война на Дальнем Востоке всегда

была более популярна, чем война в Европе.
Благодаря своему необыкновенному очарованию и

силе своего ума она была покоряющим и убеждающим
37 J

пропагандистом, и Объединенный комитет начальников

штабов был встревожен, что она вызовет радикальное

изменение политики. Но Рузвельт придерживался прин¬

ципа «сперва Германия», а события в Европе все более

подтверждали логичность этого принципа.
После ее отъезда из Белого дома Гопкинс сделал

следующую запись:
«Г-жа Чан Кай-ши попросила меня встретиться

с ней во второй половине дня в субботу, и я имел с

ней беседу, продолжавшуюся полтора часа. Хотя она

сказала, что ее беседы с президентом были весьма

успешными и она надеется, что ее завтрашние встре¬

чи с президентом благоприятно завершат ее перего¬

воры, я чувствовал, что она не очень-то была доволь¬

на своей поездкой. Она настаивала, чтобы самолеты

для нового, 15-го авиационного корпуса в Китае

прибыли вовремя, и сказала мне: «Мы не хотим обе¬

щаний, которые не выполняются. Президент сказал

мне, что самолеты будут доставлены в Китай, и он

не должен подвести меня перед генералиссимусом».
Затем она пространно изложила свои взгляды на

послевоенный мир и прежде всего заявила, что мы

можем быть уверены, что Китай будет стоять на на¬

шей стороне на мирной конференции. Это объяс¬

няется тем фактом, что Китай питает доверие к Руз¬

вельту и его политике и поэтому хочет заранее взять

на себя обязательство.
Она сказала мне, что, по ее мнению, необходимо

немедленно предпринять какие-то шаги для того,

чтобы четыре великие державы обсудили послевоен¬

ные вопросы, и что президент должен быть предсе-

дателем этой группы.
Она усиленно убеждала меня поехать в Китай и

сказала, что она получила от генералиссимуса теле¬

грамму, в которой он настаивал на этом. Я сказал

ей, что, если туда вскоре поедет г-жа Рузвельт, я не

вижу никакого смысла в моей поездке; что я не хочу

ехать, если только для этого не будет какой-либо

веской причины; что мы уже достаточно точно знаем,

чего хочет генералиссимус, что я сочувствую его це¬

лям и сделаю все, что могу, чтобы обеспечить их

осуществление, так как считаю их правильными

Этот аргумент, кажется, не произвел на нее впечат¬

ления. Она выглядела усталой и немного грустной.
В воскресенье утром я рассказал президенту о

моей беседе с г-жой Чаи Каи-ши и о ее желании из¬

ложить ему все, что накопилось у нее на душе. Пре¬

зидент, несомненно, считает, что все деловые вопросы

уже урегулированы, но я убеждал его выслушать

ее, когда он встретится с ней позднее в тот же день,
. и пусть она расскажет ему то, что хочет. Я увидел

президента снова после его беседы с г-жой Чан

Кай-ши, которая продолжалась от 4 до 5 ч. 30 м.

пополудни, и он сказал мне, что он не услышал ни¬

чего нового, но предоставил ей полную возможность

рассказать все, что она хочет. Кажется, он вполне

удовлетворен общими результатами ее поездки

в США.
Она еще раз приедет в Белый дом на день или

на два, прежде чем выедет в Китай.
Д-р Сун Цзы-вень сообщил мне частным образом,

что генералиссимус не хочет, чтобы она поехала в

Англию, и она сказала мне, что она отправится до¬

мой, как только переговорит со всеми, с кем она

должна была разговаривать».
Антони Иден прибыл в Вашингтон 12 марта. Со¬

гласно меморандуму, посланному президенту Джоном

Вайнантом, миссия Идена «должна ограничиваться об¬

суждением наиболее эффективных методов подготовки

встреч между правительствами всех Объединенных На¬

ций для рассмотрения послевоенных вопросов». Казалось,

что это довольно широкие рамки, и они, несомненно, и

рассматривались как таковые, так как беседы, которые

Иден имел в США в течение двух недель, затронули

большой круг политических вопросов, связанных с веде¬

нием войны и с устройством послевоенного мира.
Незадолго до приезда Идена Рузвельт встретился с

Уэллесом и Гопкинсом, который записал об этом следую¬

щее:
«Мы довольно пространно обсудили цели поездки

Идена. Президент сказал Уэллесу, что он хочет,

чтобы его первая встреча с Иденом была совершенно

неофициальной, и предпочитает, чтобы Уэллес не
373

присутствовал при этом. Он сказал, что в субботу он

будет обедать только с Иденом и со . мной.
Я поднял вопрос о том, собирается ли наше пра¬

вительство согласиться на создание различных орга¬

нов, которые должны быть учреждены в рамках

Объединенных Наций для обсуждения различных

вопросов, и должен ли главный комитет состоять из

четырех членов, представляющих Британскую импе¬

рию, Россию, - Соединенные Штаты и Китай. Англи¬

чане собираются настаивать на том, чтобы комитеты

состояли из семи или восьми членов, что означало бы

отдельное представительство для Канады и Австра¬

лии. Я сказал, что, по-моему, при такой организации

мы постоянно будем в меньшинстве, и я считаю, что

мы должны с самого начала занять твердую позицию

на данной продовольственной конференции и насто¬

ять на том, чтобы главный комитет состоял только из

четырех членов, и пусть английское правительство

решит,, будет ли его представдять Англия или Канада.

И Уэллес и президент согласились с этим. Я выразил

уверенность, что Англия намерена настаивать на

этом, когда Иден прибудет сюда, и что, по моему

мнению, мы должны занять твердую позицию в дан¬

ном вопросе.
Президент затем довольно детально рассказал о

том, как он представляет себе послевоенную пробле¬

му судоходства. Мы, несомненно, будем иметь после

войны самый крупный торговый флот в мире. Мы пе¬

ременимся ролями с Великобританией.
Я сказал ему, что наш контроль над судоходством

будет сильным орудием на мирной конференции и

что мы должны, не колеблясь, использовать его. Пре¬

зидент сказал, что он очень хочет обсудить вопрос

о коммуникациях и транспорте между Объединен¬

ными Нациями, как только нынешняя продовольст¬

венная конференция сможет сдвинуться с мертвой

точки.
Он остановился на своей старой теме о трактовке

информации корреспондентами печати и сказал, что

собирается организовать для всех Объединенных

Наций радиопередачи международных известий, в

которых объективно излагались бы факты, и что для

этого потребуется использовать радиостанции, в Гер-
374

мании, Японии и Италии. Он также сказал, что ни

при каких обстоятельствах Германии, Италии и Япо¬

нии нельзя разрешить иметь или эксплуатировать

какие-либо коммерческие авиационные линии.
Сегодня вечером, за час до обеда, я пошел пови¬

даться с Галифаксом, и он сказал мне, что он весьма

обеспокоен предложением Идена отправиться на за¬

падное побережье. Он полагает, что ввиду того, что

туда едет г-жа Чан Кай-ши, многие могут подумать,

что эта поездка предпринимается с целью контрпро¬

паганды. Он считает также, что Иден не должен

ехать на Средний Запад. Я сказал ему, что все воп¬

росы о том, что Иден должен делать и куда он должен

ехать, можно отложить до его приезда, так как всю

необходимую подготовку можно будет провести

очень быстро».
Рузвельт детально остановился на вопросе об инфор¬

мационной службе Объединенных Наций. Он считает, что

необходимы, как он выразился, «свободные гавани ин¬

формации», которые должны быть созданы в стратеги¬

ческих пунктах во всем мире, с тем чтобы не осталось ни

одного района, где бы вследствие тоталитарной цензуры

народ был лишен информации, которой пользуются все

другие народы. Он считает, что необходима также си¬

стема стратегических баз; в качестве примера он указал

на Дакар, на оконечность Туниса и на Формозу, кото¬

рые должны находиться под контролем Объединенных

Наций. Об этой идее упоминается в некоторых заметках

Гопкинса о переговорах с Иденом, которые цитируются

ниже. Рузвельт считал тогда, как и за год перед этим,

когда Молотов посетил Вашингтон, что Франция и дру¬

гие оккупированные страны Европы не должны нести

экономическое и материальное бремя перевооружения

после войны и что бремя обеспечения послевоенной без¬

опасности пусть несут те государства, которые по необ¬

ходимости уже будут вооружены для военных целей.
Следующие первые записи, сделанные Гопкинсом

после приезда Идена, были датированы' 15 марта

1943 года:
«Президент, Иден и я вчера вечером обедали вме¬

сте и весьма подробно обсудили послевоенные гео¬

графические проблемы Европы.
375

Россия. Иден заявил, что, по его мнению, Россия

представляет нашу самую трудную проблему, что

она, несомненно, имеет наготове два различных пла¬

на: один — основанный на англо-американском со¬

трудничестве с ней и второй — основанный на предпо¬

сылке, что США не будут принимать участия в евро¬

пейских делах после войны. Иден сказал, что, по его

мнению, Россия предпочитает и надеется на первое,

так как Сталин не готов на контроль России над

европейскими делами, а Англия, вероятно, будет

слишком слаба, чтобы в одиночку противостоять

России на дипломатическом фронте. Я спросил его,

каковы, по его мнению, будут требования России на

мирной конференции. Иден сказал, что, вероятно,

русские прежде всего потребуют, чтобы прибалтий¬

ские государства были включены в СССР. Он счи¬

тает, что Сталин будет настаивать на этом, исходя из

принципов безопасности, и будет мотивировать тем,

что в 1939 году имел место плебисцит, который сви¬

детельствовал о желании прибалтийских государств

присоединиться к СССР.
Президент заявил, что, по его мнению, этот шаг

со стороны России натолкнется на значительное со¬

противление Соединенных Штатов и Англии. Он по¬

нимает, что фактически к моменту падения Герма¬

нии в прибалтийских государствах будут находиться

русские армии и что никто из нас не сможет заста¬

вить их уйти оттуда. Президент сказал, что, по его

мнению, Соединенные Штаты должны будут настаи¬

вать перед Россией на том, чтобы не включать эти

государства в СССР, не организовав новый плебис¬

цит, но он согласился, что до плебисцита эти государ¬

ства будут иметь весьма тесные военно-экономиче¬

ские соглашения с Советами.
Иден выразил мнение, что Сталин не согласится

на это и будет настаивать на том, чтобы мы согласи¬

лись на включение прибалтийских государств в Со¬

ветский Союз.
Президент сказал, что он понимает, что нам при¬

дется согласиться на это, но если мы и согласимся,

то должны использовать наше согласие в качестве

козыря, для того чтобы вынудить у России другие

уступки.
376

Польша. Иден сказал, что, по его мнению, Россия

потребует от Польши незначительную территорию,

возможно, до линии Керзона 1. Это не отразится не¬

благоприятно на Польше с экономической точки зре¬

ния. Иден сказал, что, по его мнению, Сталин хочет

сильной Польши при условии, что во главе ее будет

стоять нужное ему правительство, и он сказал, что

позиция русских на мирной конференции будет зави¬

сеть от этого.
Президент сказал, что будет трудно установить

географические границы на этой основе, так как если

в период мирной конференции у власти в Польше,

возможно, и будет стоять либеральное правитель¬

ство, то через год оно может быть свергнуто.
Финляндия. Иден полагал, что Россия будет на¬

стаивать на границе, которая была проведена в конце

прошлой войны, и он даже думает, что это вполне

резонно, и президент разделил эту точку зрения. Как

сказал Иден, Сталин сообщил ему, что он собирается

настаивать на присоединении к России района Ханко

из соображений безопасности. Президент сказал, что

ввиду развития авиации в этом не будет необходимо¬

сти, но Иден повторил, что он уверен, Сталин наме¬

рен настаивать на этом. Оба согласились, что этот

вопрос будет трудно урегулировать. Иден указал, что,

по его мнению, не возникнет никаких трудностей с

Россией в отношении Проливов, так как в конце кон¬

цов это лишь путь из одного закрытого моря в дру¬

гое. Если Сталин действительно хочег получить для

России новый водный путь, он должен настаивать на
1 Линия Керзона — условное наименование линии, рекомендо¬

ванной 8 декабря 1918 г. Верховным советом союзных держав в

качестве восточной границы Польши. 12 июля 1920 г. английский

министр иностранных дел Керзон обратился к советскому прави¬

тельству с нотой, в которой в качестве восточной границы Польши

наметил линию, одобренную Верховным советом союзных держав

в 1919 г. В ноте Керзона говорилось, что эта линия приблизительно

проходит следующим образом: Г родно — Яловка — Немиров —

Брест-Литовск — Дорогуск — Устнлуг, восточнее Грубешова, через

Крылов и далее западнее Раввы-Русской. восточнее Пере-

мышля до Карпат. 16 августа 1945 г. в Москве между СССР и

Польшей был подписан договор об определении советско-польской

границы, согласно которому граница в целом установлена по «ли¬

нии Керзона» с некоторым отклонением в пользу Польши.—

Прим. ред.
377

новом режиме судоходства в Суэцком канале или

Гибралтаре. Сталин, несомненно, потребует Бессара¬

бию. Как президент, так и Иден согласились, что

Россия должна получить Бессарабию, так как она

была русской территорией на протяжении большей

части своей истории.
Польша. Иден сказал, что поляки очень настойчи¬

вы в своих стремлениях. Он рассказал историю о

том, как английское правительство хотело передать

полякам один крейсер и как Сикорский настаивал,

чтобы назвать его «Львов» в честь города, по вопро¬

су о принадлежности которого Россия и Польша, ве¬

роятно, будут иметь ожесточенные споры. Как заявил

Иден, он сказал Сикорскому, что если этот крейсер

будет назван «Львов», то это лишь вызовет раздра¬

жение у русских и что нет ни малейших оснований

давать этому, крейсеру такое имя, так как Львов не

является морским портом. Однако Сикорский настаи¬

вал и не соглашался принять крейсер, когда англи¬

чане отказались разрешить назвать его «Львов».

Иден сказал, что Сикорский постоянно встречается

с представителями малых государств на Балканах,

добиваясь осуществления честолюбивых стремлений

Польши, что все это известно русским и что, по мне¬

нию Идена, Сикорский приносит Польше больше зла,

чем добра. Польша лелеет большие честолюбивые

мечты на послевоенное будущее, и, как сказал Иден

доверительно, поляки говорят, что Россия будет пос¬

ле войны настолько слаба, а Германия сокрушена,

что Польша станет самым могущественным государ¬

ством в этой части света. Иден думает, что это со¬

вершенно нереально. Польша хочет получить Восточ¬

ную Пруссию, и как президент, так и Иден согласи¬

лись, что она должна быть отдана Польше. Иден

сказал, что русские неофициально выражают согла¬

сие на это, но не хотят заявить об этом полякам, так

как намерены использовать свое согласие в качестве

козыря на мирной конференции. Польша захочет, что¬

бы были восстановлены ее прежние, довоенные гра¬

ницы. Президент сказал, что в конце концов великим

державам придется решать, что именно должна по¬

лучить Польша, и что он не намерен отправляться на

мирную конференцию, чтобы торговаться там с Поль¬
378

шей или с другими малыми государствами. Во вся¬

ком случае* важно, чтобы будущее Польши было

устроено таким образом, чтобы она способствовала

поддержанию мира во всем мире.
Президент сказал, что, по его мнению, мы должны

договориться о переселении пруссаков из Восточной

Пруссии, подобно тому как греки были переселены

из Турции после прошлой мировой войны; хотя это

и трудно осуществить, но эго единственный путь для

поддержания мира, и, во всяком случае, пруссакам

нельзя доверять.
Финляндия. Иден сказал, что финны пытаются

сейчас прибегнуть к помощи Великобритании и Сое¬

диненных Штатов, чтобы начать с Россией перегово¬

ры о мире. Иден полагает, что. русские не захотят

разговаривать с Финляндией через посредников, и он

думает, что Сталин не ответит на ноту правительства

Соединенных Штатов и что мы должны сказать фин¬

нам, чтобы они разговаривали непосредственно с рус¬

скими. Иден считает, что Россия хочет видеть Фин¬

ляндию независимой, но намерена настаивать на гра¬

нице, которая исключит угрозу Ленинграду. Он

полагает, что в этом пункте финны должны уступить.

Президент сказал, что/по его мнению, Россия, веро¬

ятно, не слишком стремится заключить сейчас мир с

Финляндией, так как русские сковывают в Финлян¬

дии семь боеспособных немецких дивизий, которые в

случае объявления мира будут переброшены на рус¬

ский фронт. Президент сказал, что русские в настоя¬

щее время сдерживают эти семь дивизий пятью более

слабыми дивизиями. Как Иден, так и президент вы¬

разили мнение, что финскую послевоенную проблему

будет трудно урегулировать.
Сербия. Президент повторил свое мнение, которое

он неоднократно высказывал раньше, что хорваты и

сербы не имеют ничего общего и что нелепо пытать¬

ся принудить эти два враждебных др.уг другу народа

жить вместе под властью одного правительства. Он

считает, что Сербия должна быть самостоятельным

государством, а хорватов следует передать под опеку.

В этом месте Иден впервые открыто заявил о своих

возражениях против метода опеки, которую прези¬

дент намерен предложить для многих государств.
379

Идеи но был насюйчив, но мне было ясно, что ан¬

глийское правительство решило возражать против

опеки. Иден считает, что мнение президента насче^

того, что хорваты и сербы не могут жить вместе, не¬

сколько пессимистично. Он лично считает, что эти

два народа могут жить вместе.
Чехословакия, Румыния, Болгария, Турция, Греция.

Как Иден, так и президент считают, что в отношении

этих государств не возникнет никаких трудностей с

географической точки зрения.
Австрия и Венгрия. Оба согласились, что Австрия

и Венгрия должны быть независимыми, государства¬

ми. Иден сказал, что, по его мнению, Сталин будет

настроен довольно сурово в отношении Венгрии.
Германия. Иден сказал, что самое важное, о чем

мы должны договориться в отношении Германии, это

вопрос о том, сможем ли мы после войны и в период

мира иметь дело с Германией как с единым целым,

разоружив ее и т. д., или же мы’ будем настаивать на

том, чтобы она была разделена на ряд независимых

государств. Иден сказал, что на основании совеща¬

ний, которые он имел с русскими, он уверен, что

Сталин не будет доверять немцам, что, по его мне¬

нию, когда Сталин в своей речи на днях сказал, что

русские армии намерены остановиться у германской

границы, то это было сказано, как он, Иден, думает,

в целях пропаганды внутри Германии; что Сталин

питает глубокое недоверие к немцам и что он будет

настаивать на том, чтобы Германия была разделена

на ряд отдельных государств. Президент сказал, что,

как он надеется, мы не прибегнем к методам, обсуж¬

давшимся в Версале и выдвигавшимся также Кле¬

мансо, то есть к произвольному разделу Германии,

но считает, что мы должны поощрять разногласия и

стремления к сепаратистскому движению, если они

возникнут в Германии, и по существу одрбрить раз¬

дел Германии, который будет отражать взгляды не¬

мецкого общественного мнения.
Я спросил, как они поступят, если это стихийное

стремление не возникнет; как президент, так и Иден

единодушно заявили, что при любых обстоятельствах

Германию следует разделить на несколько госу¬

дарств, одним из которых при всех условиях должна
380

быть Пруссия. Нельзя допустить, чтобы пруссаки гос¬

подствовали над всей Германией.
Иден сказал, что, по его мнению, одна из причин,

по которой Сталин хочет второго фронта в Европе,

носит политический характер: что, если Германия

потерпит крах, он не захочет взять на себя всю от¬

ветственность за то, что произойдет в Германии или

в остальной части Европы, и он считает, что это

решенный вопрос русской внешней политики, что

серьезные силы как английских, так и американских

войск должны находиться в Европе к моменту краха

Германии. Иден добавил, что это только его личное

мнение и он уверен, что в некоторых кругах России

придерживаются иной точки зрения, но он считает,

что он изложил позицию Сталина.
Затем мы довольно детально обсудили вопрос о

том, каковы будут политические последствия, если в

момент краха Германии наши войска будут находить¬

ся в Италии, а не во Франции, и как Иден, так и пре¬

зидент заявили, что, хотя это не столь хорошо, все же

это .лучше, чем если бы наши войска вовсе не находи¬

лись на европейском континенте.
Я сказал президенту, что весьма важно, чтобы мы

самым откровенным образом побеседовали с Иденом

о потенциальных разногласиях в Европе и что в дан¬

ный момент я вижу два трудных пункта: 1) народы

Сербии и Хорватии и 2) проблема того, какие страны

Европы, свободные и несвободные, должны быть раз¬

оружены.
На основании того, что сказал Иден, я счи¬

тал, что он возражает против разоружения Польши

или Франции, и я полагал, что будет весьма прискорб¬

но, если он выедет обратно в Лондон, не представляя

себе полностью позиции президента в данном вопро¬

се, даже если он целиком и не согласен с ней, и что

он, Иден, должен откровенно сообщить президенту,

каковы его возражения против разоружения таких

стран, как Франция .и Польша. Президент повторил

Идену то, что он уже говорил Черчиллю, а именно,

что после того, как Германия будет разоружена, для

чего же Франции иметь крупную армию?
Я предложил Идену, чтобы в свете сегодняшней

беседы он проанализировал потенциальные разно¬
391

гласия, которые, во-первых, могут возникнуть между

англичанами и нами в Европе, и, во-вторых, разно¬

гласия, которые какая-нибудь из наших стран или

обе вместе могут иметь с Россией в Европе, и проду¬

мал, не сможем ли мы тщательно обсудить их, даже

если они и не будут определенно разрешены на дайной

конференции. Я предложил не касаться сегодня ве¬

чером ни одного вопроса, кроме положения в Европе,

и посвятить два вечера проблемам юго-западной ча¬

сти Тихого океана и Дальнего Востока и еще один

вечер — проблемам Африки. Я сказал, что,-несомнен¬

но, в отношении этих двух районов возникнут разно¬

гласия во мнениях. Но тем не менее я считал, что мы

должны со всей откровенностью обменяться взгляда¬

ми в отношении таких щекотливых проблем, как

Гонконг, Малаккский пролив и Индия.
Я сказал, что, по моему мнению, если Великобри¬

тания и мы не будем знать о наших разногласиях,

это не принесет пользы на данном этапе войны и, ко¬

нечно, также и на мирной конференции. Как прези¬

дент,- так и Иден согласились с этим, и скоро будут

разработаны планы этих конференций.
Тем временем я предложил, чтобы Хэлл, Иден и

президент встретились завтра за чаем, и президент

попросил меня устроить эту встречу.
Затем Иден и я отправились в отель «Карлтон»,

чтобы отведать устриц, и обсудили вечернее совеща¬

ние. Иден полагает, что достигнуты реальные успе¬

хи, и, к своему удивлению, он убедился, что прези¬

дент и он, кажется, весьма единодушны в отношении

европейской ситуации. Он сознает, что достигнуть

единодушия с остальным миром, может быть, будет

не так-то легко. Иден сказал, что он изумлен хоро¬

шим знакомством президента с географическими гра¬

ницами в Европе и что эти знания будут иметь ог¬

ромную ценность на любой конференции».
16	марта Гопкинс писал о встрече с Литвиновым:
«Я посетил посла сегодня вечером и спросил его,

каковы, по его мнению, будут требования русских на

мирной конференции. Он сказал, что они, конечно,

захотят получить прибалтийские государства, что

Россия считает их теперь частью СССР, что истори-
382

чески они всегда были частью России, не говоря уже

о том, что они имеют для России существенно важ¬

ное значение по соображениям безопасности.
Литвинов заявил, что, по его мнению, Россия не

имеет желания оккупировать всю Финляндию и, бо¬

лее того, хотела бы, чтобы Финляндия была процве¬

тающим независимым государством, но что Россия

будет настаивать на проведении границы по линии,

на которой находились русские армии вг конце фин¬

ской войны.
Я спросил его, как насчет Ханко, и он сказал, что

он не имеет ни малейшего представления, каковы

взгляды его правительства по этому вопросу.
Он сказал, что, по его мнению, Россия согласится

на то, чтобы отдать Польше Восточную Пруссию, но что

Россия будет настаивать, как он сказал, «на своих тер¬

риториальных правах» в отношении польской границы.

Он не предвидит никаких серьезных затруднений с

Польшей в этом отношении, хотя, как он сказал,

Польша выдвинет «возмутительные» требования. Он

считает, что Великобритания и Соединенные Штаты

должны решить, как поступить с поляками, и. что

надо скорее «приказать им», нежели просить их.
Он сказал, что, как он полагает, все согласятся —

Бессарабия должна войти в состав России.
Я спросил его, каковы цели России на Дальнем

Востоке, но он никак не хотел обсуждать этот воп¬

рос. Он выразил уверенность, что Россия захочет

расчленения Германии; конечно, Пруссия должна

быть отрезана от остальной части Германии и, веро¬

ятно, должны быть созданы д^а или три других

государства».
В связи с вышеупомянутой беседой Иден рассказал

Гопкинсу о беседе, которую он имел перед самым отъез¬

дом из Лондона с русским послом Майским. Заявив, что

он говорит только от своего имени, а не по поручению

своего правительства, Майский выразил надежду, что во

время пребывания в Вашингтоне Иден не свяжет себя

никакими определенными обязательствами в отношении

деталей послевоенного устройства. Иден заверил, что эти

переговоры будут «всецело исследовательского характе¬

ра». Майский, как и Литвинов, заявил о решимости Рос¬

сии присоединить прибалтийские государства и сказал
383

также, что Германия должна быть расчленена, но он не

исключает возможности, что ее различные части могут

быть объединены в какого-то рода федеральный союз.

Он сказал, что Россия, конечно, потребует репараций не

в денежной форме,, а натурой.. Майский, очевидно, выра¬

зил те же самые взгляды в отношении Польши, Финлян-.

дии и Румынии, как и Литвинов, по добавил, что его

правительство желает использовать базы в этих странах

и не отнесется благосклонно к восстановлению в Поль¬

ше такого же рода правительства, какое существовало

там до войны, или такого правительства, которое имело,

бы политическую окраску нынешнего польского эми¬

грантского правительства.
Майский сказал, что Советское правительство без

энтузиазма относится к предложению о будущей феде¬

рации Европы. Он считает, что федерация, которая

включала бы ряд небольших государств, не имела бы

почти никакого значения ни с военной, ни с полити¬

ческой точки зрения, хотя, может быть, есть какой-то

смысл в экономической федерации. Иден не согла¬

сился с этим, заявив, что именно потому, что в Европе

имеются малые страны, федерация является желательной

как с политической, военной, так и с экономической

точки зрения. Он может указать на трагедию Голлан¬

дии, Бельгии, Люксембурга и Франции весной 1940 года

и на трагедию Югославии и Греции весной 1941 года

как на примеры катастрофы, явившейся результатом

отсутствия соглашения по военным и политическим во¬

просам до возникновения германской агрессии. Майский

понял резонность этого аргумента и заявил, что его пра¬

вительство, вероятно,' не будет возражать ни против

балканской федерации — при условии, что в нее не вой¬

дет Румыния,— ни против скандинавской федерации, ко¬

торая исключила бы Финляндию. Он охарактеризовал

эти планы как «вегетарианские», то есть, очевидно,

он хотел сказать, что они безвредны. Он также го¬

ворил о возможности польско-чешской федерации,

заявив, что такое предположение зависит от того,

будет ли Польша иметь правительство, дружествен¬

ное Советскому Союзу. Он, конечно, не думает, что

малые европейские нации должны иметь в после¬

военной организации такой же голос, как великие

державы.
384

17 марта Хэлл, Иден и Гопкинс беседовали за чаем

с президентом в его кабинете, и Гопкинс записал об этом

следующее:
«Хэлл сказал, что, как он надеется, мы сможем

найти способ избежать длительных судебных процес¬

сов над Гитлером и его главными приспешниками

после войны; что, как он надеется, мы сможем найти

способ получить в свои руки тех, кто должен быть

расстрелян, и сделать это без шума. Он сказал, что,

по его мнению, открытый судебный процесс не годит¬

ся; что мы должны поступить с Гитлером так же,

как он поступил бы с нами, если бы смог.
Мы обсуждали в течение некоторого времени воп¬

рос о том, каковы должны быть наши действия в

Германии в течение первых шести месяцев после ее

краха.
Я сказал, что, по моему мнению, между Велико¬

британией, Россией и нами нет никакой договорен¬

ности о том, где и чьи армии должны находиться и

какого рода администрация должна быть создана.

Я сказал, что, если только мы не будем действовать

быстро и наверняка, может произойти одно из двух:

либо Германия станет коммунистической, либо там

наступит полная анархия, что фактически то же са¬

мое может произойти в любом европейском государ¬

стве, а также в Италии. Я сказал, что, по моему

мнению, требуется какое-то официальное соглашение,

что государственный департамент должен разрабо¬

тать с англичанами план и что этот план, согласован¬

ный между нами, должен затем быть обсужден с

русскими. Президент согласился, что надо действо¬

вать таким образом. Дело, конечно, будет обстоять

гораздо проще, если в момент краха Германии серь¬

езные силы английских и американских войск будут

находиться во Франции или в Германии, но мы

должны разработать план на тот случай, если Гер¬

мания падет до того, как мы окажемся во Франции.
Хэлл с удовлетворением отметил, что Великобри¬

тания и Соединенные Штаты, кажется, сейчас более

единодушны в вопросе о Франции.
Президент поставил вопрос о том, как важно,

чтобы Объединенные Нации имели в своих руках не¬
25 Р.»берт Шорпуд, г.
385

которые опорные пункты, такие, как Бизерта, Дакар

и порт на Формозе. Эти опорные пункты должны на¬

ходиться в ведении Объединенных Наций».
В следующих записках Гопкинса, датированных

22 марта, описывается завтрак в кабинете президента,

где снова присутствовали Иден и Хэлл:
«Президент заявил, что после разгрома Германии

он не согласится ни на какое перемирие путем пере¬

говоров;' что мы должны настаивать на полной ка¬

питуляции без каких-либо обязательств перед против¬

ником в отношении того, что мы должны и чего не

должны делать после заключения перемирия. Пре¬

зидент заявил, что он сомневается, что мирный до¬

говор следует подписывать вскоре после разгрома

Германии и Японии.
Иден поставил в деликатной форме вопрос о том,

облечен ли президент по конституции полномочиями

согласиться на создание независимой Австрии, на¬

пример, в течение периода, когда формально мы еще

будем находиться в состоянии войны с Германией.

Президент ответил, что он полномочен действовать

без санкции американского сената и что, по его

мнению, он обладает достаточными полномочиями,

чтобы обеспечить независимость Австрии. Однако из

ответа Идена было ясно, что он несколько сомневал¬

ся в этом.
После завтрака он сказал мне, что, по его мне¬

нию, это вопрос большой важности, так как Англия,

Китай, Россия и. другие Объединенные Нации хотят

быть уверены в том, что президент правомочен за¬

ключить любое соглашение, которое имело бы фор¬

му обязательств впредь до подписания мирного до¬

говора, который, • конечно, должен быть передан в

сенат для ратификации.
Мы обсудили также аналогичный вопрос в отно¬

шении передачи Восточной Пруссии Польше, а также

вопрос о том, обладает ли президент полномочиями

на установление новой восточной границы для

Польши.
Президент снова сказал Идену, что ему не нравит¬

ся идея передачи прибалтийских государств России

и что она много потеряет в общественном мнении
386

Америки, если будет настаивать на этом. Президент

сказал, что, по его мнению, прежний плебисцит был,

аероятно, фальсификацией, и, хотя он не сомневает¬

ся, что прибалтийские государства будут голосовать

за присоединение к России, он считает, что Россия

должна провести плебисцит, а до тех пор иметь с

Великобританией и Соединенными Штатами согла¬

шение, что впредь до проведения плебисцита она

будет контролировать внешнюю политику и финансы

этих государств. Иден снова заявил президенту, что,

по его мнению, Россия будет упорно настаивать на

присоединении к ней прибалтийских государств.
Иден сказал, что, как он надеется, японские под¬

мандатные острова будут переданы нам предпочти¬

тельно в непосредственное владение и что это дей¬

ствие будет подлежать одобрению Объединенных На¬

ций. Президент всегда считал, что эти острова будут

переданы под какого-нибудь рода опеку, но, как все

больше выясняется, Иден не склонен согласиться на

опеку и предпочитает, чтобы управление этими остро¬

вами находилось в руках одной страны.
Иден заявил, что во время его совещания с Хэл-

лом сегодня утром Хэлл сказал ему, что, по его мне¬

нию, Черчилль допустил серьезную ошибку в своей

вчерашней речи, не упомянув Китая среди великих

держав. Как президент, так и Хэлл согласились с

этим замечанием. Президент сказал Идену, что, по

его мнению, Китай может стать такой державой на

Дальнем Востоке, которая сыграет полезную роль,

помогая держать Японию в узде, и что он хочет все¬

мерно укрепить Китай. Иден выразил большое со¬

мнение на этот счет, будучи далеко не уверенным,

сможет ли Китай осуществить внутреннюю стабили¬

зацию, и заявил, что, возможно, после войны Китаю

придется пережить революцию. Он сказал, что ему

не очень нравится, что «китайцы будут передвигать¬

ся взад и вперед по Тихому океану». Этот вопрос

дальше не обсуждался, но на основании того, что

сказал Иден, я подумал, что англичане собираются

упорствовать в отношении своих бывших владений

на Дальнем Востоке.
Иден приедет в Белый дом, чтобы провести здесь

уикэнд, и будет присутствовать на завтраке в суб-
25*
387

боту. >1 поднял вопрос о том, где должны находиться

паши войска после падения Германии, а фактически

в течение всего периода нашего управления страна

ми-агрессорами. Президент сказал, что наши армии,

конечно, должны находиться в Германии и Италии,

и он полагает, что английские и русские войска так¬

же должны быть там. Что касается других опорных

пунктов в мире, которые придется удерживать, то мы

должны следующим образом распределить наши вой¬

ска: англичане, например, могут быть в Тунисе или

Бизерте, а мы — в Дакаре и, вероятно, на Формозе.

Иден, кажется, согласился, хотя никак не комменти¬

ровал этот вопрос, заявив лишь, что рад услышать

от президента, что в Германии будут находиться на¬

ши войска».
Во время своего пребывания в Вашингтоне Иден по¬

святил большую часть времени обсуждению бесконеч¬

ных проблем судоходства. Этот вопрос вряд ли входил

в функции его министерства, но фактически было невоз¬

можно обсуждать какой-либо этап войны, не учитывая

все возрастающей потребности в средствах транспорта.

Американские потери в технике в Тунисе весьма увели¬

чили потребности в материалах на этом театре военных

действий; для операции «Хаски» также требовалось ог¬

ромное количество судов. Великобритании доставлялось

столь незначительное количество продовольствия, что ей

пришлось ввести более строгое нормирование.
29 марта Гопкинс телеграфировал Гарриману:
«Наша программа судостроения за первые два ме¬

сяца этого года недовыполнена на 46 судов, но Ви¬

кери по-прежнему надеется, что в 1943 году мы пере¬

выполним намеченную цифру в 18 миллионов тонн.

Сейчас мы изыскиваем все возможные способы по¬

лучения дополнительных судов, но, как я полагаю,

мы не имеем возможности выделить еще суда для

осуществления английской программы импорта, по¬

мимо тех, что уже обещаны Дугласом... Поездка Ан¬

тони была успешной. Он пользуется всеобщей лю¬

бовью, и мы всесторонне и откровенно обсудили с

ним все вопросы, представляющие интерес для Сое¬

диненных Штатов. Он вернется в Лондон, получив

здесь всю необходимую информацию».
388

Гопкинс телеграфировал также Черчиллю, что визит

Идена «был весьма успешным».
Президент поручил Гопкинсу создать небольшую

комиссию, которая выявила бы наличие судового тон¬

нажа.
27 марта состоялось совещание в составе Рузвельта,

Идена, Хэлла, Уэллеса, Галифакса и Уильяма Стрэнга —

помощника постоянного заместителя английского мини¬

стра иностранных дел, которое Гопкинс описал следую¬

щим образом:
«Хэлл поднял вопрос о 60 или 70 тысячах евреев,

находящихся в Болгарии, которым угрожает истреб¬

ление, если мы их оттуда не вывезем, и очень на¬

стойчиво добивался от Идена ответа. Иден ответил,

что вся проблема евреев в Европе является весьма

трудной и мы должны крайне осторожно подойти к

предложению забрать всех евреев из такой страны,

как Болгария. Если мы это сделаем, тогда евреи

всего мира захотят, чтобы мы обратились с аналогич¬

ными предложениями к Польше и Германии. Гитлер

может поймать нас на этом предложении, а во всем

мире просто не окажется достаточно судов и транс¬

портных средств, чтобы осуществить его.
Иден сказал, что англичане готовы допустить еще

60 тысяч евреев в Палестину, но проблема перевозки

их даже из Болгарии является исключительно труд¬

ной. Кроме того, всякое такое массовое передвиже¬

ние таит в себе угрозу безопасности, так как немцы,

наверно, попытаются заслать вместе с евреями не¬

малое количество своих агентов. Они довольно ус¬

пешно применили эту технику для переброски своих

агентов в Северную и Южную Америку.
Иден заявил, что предстоящая на Бермудах кон¬

ференция по проблеме беженцев в целом должна

будет обсудить этот сложный вопрос.
Иден выразил надежду, что с нашей стороны не

последует слишком щедрых обещаний, которые мы

не в состоянии будем выполнить из-за недостатка

судов.
Состоялся общий обмен мнениями по вопросу

создания Организации Объединенных Наций после

войны.
389

1.	Президент и Уэллес особенно подчеркивали,

что Соединенные Штаты не смогут быть членом како¬

го-либо независимого регионального органа, например

Европейского совета; они считают, что все Объеди¬

ненные Нации должны быть членами единого органа,

который будет рекомендовать политику, и что этот

орган должен носить международный характер.
2.	В ведении этого органа должны находиться

региональные советы с одинаковыми совещательными

полномочиями, состоящие из стран, географически

расположенных в данных районах. Но основные ре¬

шения должны принимать Соединенные Штаты,

Великобритания, Россия и Китай — державы, которые

на протяжении многих лет будут охранять порядок

во всем мире.
Президент настойчиво доказывал Идену необхо¬

димость привлечения Китая в качестве, члена буду¬

щего органа, хотя мне было ясно, что Иден так и

остался не уверен в разумности этой процедуры. Пре¬

зидент считал, что Китай при любом серьезном По¬

литическом столкновении с Россией будет, несомнен¬

но, на нашей стороне.
Я сказал, что речь Черчилля, в которой он высту¬

пил за создание чисто Европейского совета наций,

произвела здесь весьма неблагоприятное впечатле¬

ние. Иден выразил уверенность, что Черчилль не ду¬

мал исключать Соединенные Штаты, что Черчилль,

по-видимому, выступил экспромтом и что он, Иден,

согласен с тем, что Организация Объединенных На¬

ций должна быть создана на мировой основе.
Обсуждался весь план опеки над мандатными ос¬

тровами и т. д. Точки зрения президента и Идена по

этому вопросу сблизились по сравнению с тем, что

было в начале совещания.
Президент разъяснил, что он не желает заранее

брать на себя обязательства в том, чтобы все эти

колонии на Дальнем Востоке были возвращены стра¬

нам, которые владели ими или контролировали их до

войны. Он особенно упомянул о Тиморе и Индокитае

и предложил, чтобы все конкретные проблемы, под¬

нятые Иденом во время его визита, были переданы

на рассмотрение государственного департамента и

чтобы последний начал предварительные переговоры
390

с Англией или с какой-либо другой страной относи¬

тельно всех этих проблем.
Я сказал, что, если бы в мире создалось впечат¬

ление, что Соединенные Штаты и Англия совместно

решают будущие судьбы мира без консультации с

другими странами, то это. по моему мнению, и в Ан¬

глии и в Соединенных Штатах вызвало бы весьма

отрицательную реакцию. Иден согласился с этим и

сказал, что Англия по вопросам, касающимся ее и

России, проводит непосредственные совещания, и вы¬

сказал предположение, что мы будем поступать та¬

ким же образом».
В тот же день Гопкинс получил от Черчилля теле¬

грамму, в которой тот сообщал о желании австралий¬

ского премьер-министра, чтобы генерал Макартур был

награжден Большим крестом ордена Бани. Черчилль

писал:
«Я не думаю, чтобы генерал Маршалл или ад¬

мирал Кинг обиделись на то, что Макартур, который

младше их по чину, будет награжден Большим кре¬

стом ордена Бани, в то время как они занимают бо¬

лее высокое положение по сравнению с ним; я думаю,

что мы их отблагодарим на более позднем этапе

войны. Однако мне сказали, что адмирал Нимиц бу¬

дет претендовать на одинаковую с генералом Макар-

туром награду. Действительно ли это так?»
Гопкинс ответил:
«Здесь считают, что высокопоставленных офице¬

ров не следует награждать теперь. Награды за храб¬

рость, проявленную в бою,это дело хорошее, но

большинство людей считают, что только за это и

следует награждать. Однако если вы решите награ¬

дить Макартура, то ни миру, ни войне от этого конец

не придет скорее, и я сомневаюсь, чтобы Маршалл,

Кинг или Нимиц не спали из-за этого. Из Туниса по¬

ступают хорошие новости».
(Примечание. Король 26 мая наградил Большим кре¬

стом ордена Бани Макартура, а также Эйзенхауэра.

Хорошие новости, о которых говорит Гопкинс, относятся
391

к прорыву линии Марета английской 8-й армией и к ши¬

рокому наступлению американской армии в Централь¬

ном Тунисе. Союзные войска в Северной Африке, на¬

ступая с востока и запада, шли, наконец, на соеди¬

нение.)
29 марта после обеда, данного Корделлом Хэллом в

отеле «Карлтон», Гопкинс сделал свою последнюю за¬

пись о визите Идена:
«После обеда мы просидели с Иденом^около двух

часов, обсуждая результаты его поездки. Он, по-ви¬

димому, был вполне доволен ею, особенно потому,

что она дала ему возможность близко познакомиться,

во-первых, с президентом, а, во-вторых, с Хэллом. Он

сказал мне, что собирается пригласить Хэлла в Анг¬

лию. Хотя, по его мнению, с Хэллом ему трудновато

было разговаривать и последний был одержим пробле¬

мами свободных французов, тем не менее он считал,

что они нашли с Хэллом общий язык по важнейшим

мировым проблемам.
Иден заявил, что он убедился в том, какую роль

играет Конгресс и особенно сенат в послевоенных пе¬

реговорах, но он не совсем понял, как складываются

взаимоотношения между президентом и Конгрессом.

Ему довольно трудно было понять существующее

широкое разделение полномочий исполнительной и

законодательной властей.
Президент однажды или дважды предлагал ан¬

гличанам в качестве жеста доброй воли отказаться от

Гонконга. Президент фактически предложил англи¬

чанам сделать ряд таких жестов, на что Иден сухо

ответил, что он не слышал, чтобы президент предла¬

гал такие же жесты с нашей стороны.
Иден, очевидно, вполне удовлетворен своей бесе¬

дой с президентом, и мне кажется, что не без оснований.

Президенту понравились откровенность Идена и его

всесторонняя осведомленность в международных про¬

блемах».
Гопкинс рассказал Идену, что он спрашивал у по¬

мощника государственного секретаря Адольфа Берли о

поднятых Иденом вопросах по поводу конституционных

полномочий президента. Мнение Берли сводится к сле¬

дующему:
392

«Признание вновь созданного государства нахо¬

дится исключительно в компетенции исполнительной

власти и не требует заключения договора или какой-

либо другой акции исполнительной власти. Если после

капитуляции и до заключения мирного договора

президент сочтет, что какая-либо территория отдели¬

лась с целью получения независимости, он может

признать ее существование путем временного или по¬

стоянного признания ее правительства и путем ак¬

кредитования при этом правительстве посланника или

иного должностного лица с дипломатическими пол¬

номочиями, чтобы представлять интересы Соединен¬

ных Штатов. Никакого немедленного решения Кон¬

гресса на первом этапе не требуется. Конечно, когда

будет обсуждаться вопрос об оформлении поста по¬

сланника и о назначении такового, сенат может отка¬

заться ассигновать средства на его содержание. Но

ни один из этих вопросов не возникнет, если прези¬

дент решит назначить военного или гражданского

представителя, скажем, в качестве верховного комис¬

сара в ранге и с полномочиями посланника или посла

или же если государственный департамент будет да¬

вать свое согласие на назначение в Вашингтон деле¬

гата или дипломатического представителя от этой

страны.
Конечно, когда в дальнейшем встанет вопрос о

заключении договоров о дружбе, торговле и т. д.,

сенат может отказаться утвердить их, но это мало¬

вероятно, особенно если уже пройдет длительный пе¬

риод существования нового государства.
Вооруженные силы Соединенных Штатов могут

быть использованы таким образом, чтобы способство¬

вать созданию независимых государства или госу¬

дарств, так как военные власти могут признать су¬

ществующие местные органы власти, вести с ними

дела и руководить ими до тех пор, пока они не будут

признаны в качестве правительства данной страны —

при условии, что население этой страны согласится

принять такое правительство.
По моему мнению, президент не может заранее

вступить в соглашение с правительством третьей дер-

жавы, скажем с английским, о принятии каких-либс

из вышеперечисленных мер в форме, которая делала
393

бы это соглашение обязательным для его преемников

Он может лишь торжественно провозгласить поли¬

тику, которую он будет проводить. Его преемник мо¬

жет отказаться от такого соглащения, и правитель¬

ство как таковсе может считать его не обязатель¬

ным для себя. Но...
Мне кажется, что президент как главнокомандую¬

щий и в соответствии со своими полномочиями воен¬

ного времени может вступать в военные соглашения

в форме штабных соглашений с главнокомандующим

третьей державы по военным и политическим во¬

просам. В их число может входить и соглашение об

использовании вооруженных сил с целью создания

независимых государства или государств, особенно

если речь идет о вражеской или квазивражеской тер¬

ритории. Обязывающий характер штабных соглаше¬

ний никогда не был вполне исчерпывающим образом

определен в нашей практике. Но вполне доказано то

положение, что такого рода соглашения, поскольку

они касаются военной политики, являются в значи¬

тельной степени обязательными и для преемника пре¬

зидента, так как главнокомандующий, облеченный

полномочиями объявлять и вести войны, должен рас¬

полагать и соответствующими полномочиями заклю¬

чать соглашения, явно необходимые для ведения та¬

ких войн. В этом смысле президент имеет право при

помощи военного соглашения создать ситуацию, в

которой будут существовать все элементы независи¬

мого государства, за исключением признания его на¬

шим правительством».
Во время пребывания Идена была проделана боль¬

шая черновая работа по созданию Организации

Объединенных Наций. В результате этой работы появи¬

лась ЮНРРА и были созваны конференции в Москве,

Тегеране, Бреттон-Вудсе, Думбартон-Оксе, Ялте и, нако¬

нец, в Сан-Франциско
1 Речь идет о конференции министров иностранных дел СССР,

Англии и США, состоявшейся в Москве 19—30 октября 1943 года,
о	конференции руководителей трех союзных держав — Советского

Союза, Англии и США в Тегеране 28 ноября — 1 декабря 1943 го¬

да, о конференции 44 Объединенных и присоединившихся к ним на¬

ций по валютным и финансовым вопросам 1—23 июля 1944 года .в

Бреттон-Вудсе (США), о конференции СССР, США, Англии н
394

На пресс-конференции, состоявшейся 30 марта, после

отъезда Идена, Рузвельт сообщил о переговорах в весь¬

ма общих выражениях, подчеркнув, что они носили чисто

«исследовательский» характер и что он надеется на ско¬

рое проведение таких же переговоров с русскими. «Если

вы хотите, чтобы все было точно выражено в цифрах,—

заявил он,— то я могу сказать, что до сих пор... мы до¬

стигли согласия почти на девяносто пять процентов».

Я тогда спросил Гопкинса, к чему относятся ос¬

тальные пять процентов, на что он ответил: «Глав¬

ным образом к Франции». Излагая точку зрения

англичан, Иден заявил, что они предпочли бы иметь

дело с единым, сильным французским органом, создан¬

ным в Алжире и представляющим все возможные эле¬

менты французского общественного мнения. Рузвельт и

Хэлл заявили, что они предпочитают не занимать жест¬

кой позиции и хотят иметь дело с отдельными францу¬

зами, например с французскими властями на островах

Тихого океана и на Мартинике. Рузвельт был твердо уве¬

рен в том, что любой французский орган, созданный

союзниками и признанный ими, впоследствии встретит

самое решительное сопротивление со стороны народа

самой Франции. Это и послужило яблоком раздора, но

в действительности в то время политическое положение

Франции улучшилось. Прибывший в Алжир Жан Монне

оказывал значительную помощь Жиро. Монне стал до¬

биваться единства между французскими группировками,

и возникший впоследствии Французский комитет нацио¬

нального освобождения многим был обязан усилиям

Монне. Приезд помощника военного министра Макклоя

в Северную Африку оказался исключительно полезным

для Эйзенхауэра и для всей обстановки в целом, ибо

Макклой принадлежал к числу людей, считавших, что
Китая в Думбартон-Оксе (США) 21 августа — 7 октября 1944 го¬

да с целью выработки в предварительном порядке устава между¬

народной организации для поддержания международного мира и

безопасности, о Крымской конференции руководителей трех союз¬

ных держав — СССР, США и Англии в Ялте 4—12 февраля

1945 года и о конференции в Сан-Франциско 25 апреля — 26 июня

1945 года с участием правительств 42 стран, подписавших декла¬

рацию Объединенных* Наций от 1 января 1942 года или присоеди¬

нившимся к ней и объявившим войну странам оси, а также с уча¬

стием правительств Белорусской ССР, Украинской ССР, Аргентины

п Данни.-- Прим. ред.
395

наступило время покончить с политикой в отношении

Виши и сконцентрировать внимание на укреплении

групи французского Сопротивления, которые в своем

большинстве были преданны де Голлю. Жиро занимал все

более твердую продемократическую и антипетэновскую

позицию и, по совету Монне, публично выразил свою

надежду на объединение с де Голлем. Прошли месяцы,

прежде чем это объединение было осуществлено, но

дело в этом' направлении двигалось вперед.
Я не знаю, в какой мере Рузвельт и Иден обсуждали

проблемы, которые должны были возникнуть после со¬

здания союзной военной администрации в Италии, но

этот возрос довольно подробно обсуждался Рузвель¬

том и Гопкинсом вскоре после отъезда Идена. Государ¬

ственный департамент подготовил обстоятельный мемо¬

рандум о политике, которую, по его мнению, нужно бу¬

дет проводить в Сицилии и во многих других частях

Италии, могущих оказаться под оккупацией союзников.

У Гопкинса была копия этого меморандума, и замеча¬

ния, сделанные им карандашом, а Рузвельтом — черни¬

лами, служили красноречивым доказательством тех глу¬

боких разногласий, которые существовали между Белым

ломом и его ближайшим соседом, расположившимся к

западу на Пенсильвания-авеню (государственным депар¬

таментом). Ниже следуют два абзаца, ^которые дают

общее представление об этом.
Вариант государственного департамента:
«На основе безоговорочной капитуляции все руко¬

водящие деятели («иерархия») фашистской партии,

начиная от местных партийных секретарей и выше,

должны быть сняты со всех постов в государственном

аппарате.
Местные технические работники и специалисты,

если они номинально даже и являются членами пар¬

тии, могут быть оставлены на своих постах, работ¬

ники низшего ранга существующей политической

администрации (в исполнительных, судебных, поли¬

цейских, финансовых органах, органах здравоохра¬

нения и т. д.) могут продолжать нормально выпол¬

нять свои функции под наблюдением военной админи¬

страции после устранения всех политических агентон

фашистской партии».

Те же абзацы в версии Рузвельта—Гопкинса:
«На основе безоговорочной капитуляции все чле¬

ны фашистской партии сверху донизу должны быть

сняты со всех постов в государственном аппарате.
Услугами местных технических работников и спе¬

циалистов, не состоящих в фашистских организациях,

можно будет пользоваться».
В другом абзаце государственного департамента го¬

ворится:
«Прерогативы короны должны считаться временно

отмененными. Учитывая моральное влияние короны

на итальянский народ и на армию, возможно, потре¬

буется специальный подход к этому вопросу по мере

развития событий».
Вышеприведенные слова, выделенные мною курси¬

вом, были вычеркнуты Рузвельтом и заменены положе¬

ниями об итальянском билле о правах. Рузвельт хотел,

чтобы прерогативы были временно отменены и на том

поставлена точка и чтобы не было допущено никаких

лазеек для «морального влияния» Савойского дома. По¬

следующие события, однако, показали, что ему не уда¬

лось добиться соблюдения этого пункта. Рузвельт позже

отправил Черчиллю следующее послание:
«Я считаю, что на первоначальных этапах прове¬

дения операции «Хаски» мы должны избежать всяких

осложнений, которые могут возникнуть, если мы ис¬

пользуем итальянцев на высоких постах, как, напри¬

мер, в качестве мэров больших городов и префектур.

Я считаю в высшей степени желательным устранить

всех итальянцев с этих постов, так как все они вид¬

ные фашисты. Мы должны заменить их на время офи¬

церами армии и таким образом избежать возникно¬

вения группировок в Италии и нежелательного резо¬

нанса у себя на родине».
Рузвельт явно хотел принять все возможные меры

предосторожности против повторения политических оши¬

бок, допущенных в Северной Африке, но эти предосто¬

рожности оказались недостаточными.
При обсуждении вопроса о создании военной адми¬

нистрации в Италии перед Рузвельтом и Гопкинсом ттетп-

бежно возникал образ замечательного, преданного и ки¬

пучего Фиорелло Лагардиа.
В Соединенных Штатах имеются сотни и тысячи

мэров и некоторые из них, как, например, Келли, Крамп,

Керли и Хэйг, играют немаловажную политическую роль;

но когда во времена Франклина Рузвельта в Белом доме

говорили о «мэре», то под ним подразумевали только

маленького мэра Нью-Йорка. Хотя Лагардиа был весьма

тонким политиком, он был человеком исключительной

честности, огромного мужества и независимого харак¬

тера. Несмотря на то, что он одно время был республи¬

канцем, он стал последовательным сторонником и глаша¬

таем рузвельтовского нового курса и борьбы против

изоляционизма. Когда перед событиями в Пирл-Харборе

было создано Управление гражданской обороны, Руз¬

вельт поставил во главе его Лагардиа. Мэр не особенно

был доволен этой работой и явно не преуспевал на ней.

Он не любил ни слова «оборона», ни слова «граждан¬

ский». Он с отличием служил летчиком-истребителем в

первой мировой войне и хотел снова пойти в авиацию.

Он постоянно просил своего близкого друга Гопкинса

помочь ему перейти на военную службу, а военное мини¬

стерство каждый раз возвращало ему его заявление.

Гопкинс был уверен, что Лагардиа сможет оказать Эй¬

зенхауэру огромную помощь во время операции на Си¬

цилии, и он настойчиво просил президента дать мэру

назначение и отправить его в шгаб командования союз¬

ных экспедиционных сил в Алжире. Лагардиа регулярно

выступал по коротковолновой радиостанции с переда¬

чами на Италию, и, как впоследствии выяснилось, эти

радиопередачи оказывали большое пропагандистское

влияние на итальянское население. Поэтому в качестве

американского генерала или даже полковника (Лагар¬

диа согласился бы почти на любое звание) он мог бы

появиться на итальянской земле как признанный друг.
После разговора с Рузвельтом Лагардиа написал

17 марта длинную записку Гопкинсу, в которой чувство¬

валось его большое возбуждение:
«Дорогой Гарри! Я видел вчера шефа, и я так

рад, что могу служить своей стране, не только наводя

чистоту на улицах города Нью-Йорка. Я полагаю, что

пройду медицинский осмотр па следующей неделе.
308

Шеф сказал, что я буду произведен в офицеры в пер¬

вых числах апреля, как только закончу бюджет.
Я буду прикомандирован к штабу генерала Эйзен¬

хауэра и уверен, что смогу сделать хорошее дело и

быть действительно полезным.
Когда пройду медосмотр, мне бы хотелось побе¬

седовать с вами, чтобы быть в курсе некоторых во¬

просов, с которыми вы знакомы.
Фиорелло
Р. S. Пишу от руки, так как хочу, чтобы в канцеля¬

рии не знали об этом до последней минуты».
Позже Гопкинс считал еще боле желательным, чтобы

Лагардиа получил это назначение. Между Лондоном и

Вашингтоном существовали значительные расхождения

относительно политической стороны деятельности Эйзен¬

хауэра как командующего после того, как союзные

войска высадятся на территории Италии. Англичане хо¬

тели, чтобы гражданские советники Макмиллан и Мэрфи

вступили в Италию вместе с войсками. Американцы же

считали, что военная администрация в Италии должна

быть исключительно военной. В связи с этим англичане

присвоили опытному дипломату лорду Реннелу звание

генерал-майора и назначили его главой отдела по граж¬

данским делам при штабе Эйзенхауэра. Гопкинс хотел,

чтобы Лагардиа был «дублером» Реннела. Однако

министр Стимсон снова не дал согласия на его назна¬

чение.
В середине апреля Рузвельт отправился в очередную

поездку по военным учебным лагерям и промышленным

центрам. Во время поездки он также должен был встре¬

титься с президентом Мексики. 19 апреля Гопкинс по¬

слал ему телеграмму, прося его поговорить со Стимсоном

о «Маленьком Цветке». Я не знаю, что сделал Рузвельт

в этом отношении, но Лагардиа, к его безграничному

огорчению, так и не пришлось надеть военную форму, а

гражданские дела на Сицилии были поручены Чарльзу

Полетти, бывшему помощнику губернатора Ныо-Иорка.

Гопкинс не мог возражать против этого превосходного

назначения, но он всегда считал, что за спиной Лагар¬

диа была совершена какая-то нечестная сделка.
В отсутствие президента через руки Гопкинса снова

стали проходить все телеграммы, адресованные в Белый
399

дом, а их была масса — из Лондона, Чунцина, Москвы,

Северной Африки и многих других мест. Крайне необ¬

ходимо было принять новые решения в отношении теат¬

ров военных действий Юго-Восточной Азии, Тихого оке¬

ана, Европы и Средиземного моря (Средний Восток

отошел на задний план и перестал быть проблемой).

В разгар всего этого 22 апреля Гопкинс написал следую¬

щий меморандум двум своим помощникам — Любину и

Оскару Коксу:
«Я хотел бы, друзья, чтобы вы подумали над тем,

как заменить «социальное благополучие» и тому по¬

добные слова.
Я помню то время, когда все названия благотво¬

рительных обществ были заменены одним назва¬

нием — «Общества по обеспечению благополучия

семьи»,— и сейчас, насколько мне известно, пытаются

избавиться от этих названий.
Все это приобретает для меня значение по мере

развития нашего понятия о взаимоотношениях между

народом и правительством. Все названия, которые

напоминают о бедности, необеспеченности ii т. д.,

встречают мало сочувствия у американского народа.
Я не считаю подходящим «план Бевериджа» 1 для

Америки, я думаю, что подлинное благополучие, ко¬

торое мы должны создать, заключается в полной за¬

нятости. Я не хочу этим сказать, что страхование от

болезни или пенсия престарелым не должны быть

предусмотрены, но я не считаю, что это может послу¬

жить основой какой-либо американской программы.
Не можете ли вы мне составить резюме того, что

сказало об этом наше Управление национальных ре¬

сурсов в своей толстой книге? Извлеките оттуда самое

лучшее».
Это доказывает, что Гопкинс не совсем изменился. Оп

готовился к тому дню, когда нынешний мировой кон¬

фликт закончится полной, победой и он снова сможет

приступить к своей работе как борец за расширение

Нового курса.
1	«План Бевериджа», выдвинутый английским буржуазным эко¬

номистом Уильямом Бевериджем в 1941—1942 гг., "предусматривал

преобразование существовавшеґї п Англии системы социального

страхования.— Прим. ред.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

„ТРАЙДЕНТ" И „КВАДРАНТ"
По окончании совещаний с Иденом в Вашингтоне

Черчилль в одной из своих телеграмм просил'Гопкинса

и генерала Маршалла о том, чтобы они вместе с ним и

генералом Бруком лично встретились с Эйзенхауэром в

Северной Африке, которую премьер-министр назвал

«землей Факела». 9 апреля Черчилль телеграфировал

Гопкинсу, что он с большим удовлетворением узнал о

телефонном разговоре с Иденом, находившимся тогда

проездом в Канаде по пути на родину, свидетельствовав¬

шем о согласии на устройство такой встречи. Главной

целью этого совещания было договориться о том, чтобы

не было никаких ненужных задержек в осуществлении

операции в Сицилии и решить вопрос: «Куда мы дви¬

немся оттуда?»
Гопкинс ответил, что «Антони, должно быть, непра¬

вильно меня понял», и указал, что президент считает

время для очередной встречи неподходящим, пока не

прояснится обстановка в Тунисе. Черчилль ответил, что

он глубоко разочарован.
Тогда было решено, чтобы в мае Черчилль вместе со

своими начальниками штабов прибыл в Вашингтон для

участия в расширенном совещании. 2 мая в телеграмме

Гопкинсу он сообщил, что поскольку ему известно, что

президент занят внутренними делами, особенно уголь¬

ным кризисом, он полагает, что ему было бы лучше

остановиться в.английском посольстве, а не в Белом

доме. Он признался, что его беспокоят некоторые разно¬

гласия по поводу будущих операций, которые, по-види¬

мому, существуют подспудно. Он не уточнил, какие

именно это разногласия, но высказал свое твердое наме¬

рение поговорить о них открыто и разрешить их.
“^6 Роґісрт Шсрпуд, '!
•101

Угольный кризис, о котором упоминает Черчилль,

был вызван очередной выходкой Джона Льюиса К Он

вынудил Рузвельта отдать Гарольду Икесу как министру

внутренних дел и правительственному уполномоченному

по вопросам топлива приказ взять в свое ведение все

сланцевые и антрацитовые шахты, руководить ими от

имени правительства США и поставить их под контроль

американской армии. 2 мая Рузвельт обратился по ра¬

дио к горнякам с настойчивым призывом выполнить

патриотический долг и вернуться на работу. Но в тот

самый момент, когда президент переезжал из своего

кабинета на первый этаж Белого дома в овальный каби¬

нет, где он произносил свои речи перед микрофоном,

поступили сведения, что мелодраматичный Лыоис только

что объявил, что он заключил с Икесом соглашение о

возвращении горняков на работу в течение двух дней.

Но Рузвельт все же произнес свою речь.
В пятницу 7 мая в 4 часа 15 минут вечера американ¬

ский корпус и французские войска ворвались в Бизерту,

в Тунисе, а через пять минут английская 1-я армия всту¬

пила в Тунис. Это был, по существу, конец кампании,

хотя потребовалось еще несколько дней для очистки тер¬

ритории от противника и для того, чтобы собрать огром¬

ные колонны военнопленных. В числе военнопленных на¬

ходился и генерал-нолковник Дитлов фон Арним —

командующий немецкими войсками, заменивший на

этом посту Роммеля, отозванного на другой фронт.
И мая Гопкинс отправился на Стейтн Айленд2

встречать Черчилля, Бивербрука и всю сопровождавшую

их группу, составлявшую примерно сто человек, прибыв¬

ших на пароходе «Куин Мэри» вместе с несколькими

тысячами германских и итальянских военнопленных.

Гопкинс проводил гостей в Вашингтон на двухнедельное

совещание, условно названное «Трайдент»3, на котором

был наконец точно установлен день высадки в Норман¬

дии — 1 мая 1944 года.
1	Льюис, Джон (1880—1946)—один из наиболее реакционных

профсоюзных лидеров в США, председатель объединенного проф¬

союза горняков. Поддерживал связи с американскими фашистами,

выступал против участия США в антигитлеровской коалиции.—

Прим. ред.
2	Остров в Нью-Йоркской бухте — Прим. ред.
3	Трезубец.— Прим. ред.
402

Рузвельт и слышать не хотел, чтобы Черчилль оста¬

новился на время конференции в английском посольстве,

гак что премьер-министру пришлось прямо поехать в

Белый дом, хотя позже он два или три дня провел в по¬

сольстве. Конец недели (15 мая) он провел в Шэнгри-

Ла. Рузвельт пригласил туда также и Бивербрука. Но

Черчилль и Бивербрук были в это время не в ладах —

мне кажется, из-за старого вопроса об имперских пре¬

ференциях,— и Бивербрук решил, что его присутствие

может оказаться неудобным. Поэтому он прислал из

отеля «Уордмэн-парк» письмо, в котором он отклонял

это приглашение:
«Мой дорогой президент!
Перспектива провести с вами три дня весьма за¬

манчива.
Но некоторые газеты пытаются связать мое пре¬

бывание здесь с премьер-министром. А это всегда

ведет к неприятностям для него в английском парла¬

менте.
Поэтому я вынужден отказаться От этого удоволь¬

ствия, к моему глубокому огорчению. Я попрошу вас

разрешить мне встретиться с вами позже».
Это письмо было направлено Гопкинсу, который по¬

звонил Бивербруку п с некоторым раздражением ска¬

зал: «Президент Соединенных Штатов не привык при¬

глашать гостей в зависимости от того, что о них говорит

английская или другая печать». Бивербрук приехал в

Шэнгри-Ла.
На пути из Белого дома в Катоктин-Хиллс автомо¬

биль президента,. как всегда, направился через Фреде¬

рик — старый город в штате Мэриленд. Черчилль обра¬

тил внимание на то, что на указателях по обочинам

дороги рекламировались конфеты «Барбара Фритчи»,

и спросил, что это значит. Рузвельт объяснил, что Бар¬

бара Фритчи — это полулегендарный персонаж времен

гражданской войны и что Джон Гринлиф Уитьер посвя¬

тил ей целую поэму. Из всей этой поэмы президент

запомнил лишь следующие слова: «Прострелите, если

нужно, эту седую голову, но сберегите свой националь¬

ный флаг,— сказала она».
После этого Черчилль прочитал на память всю эту

поэму ii сказал, что он не вспоминал о ней по крайней
26
403

мере лет тридцать. Далее пи путл следования он обра¬

тил внимание на указатель дороги в Геттисберг и спро

сил, далеко ли до этого места. Место это находилось

примерно в сорока милях. Черчилль сказал: «Возможно,

это та самая дорога, по которой наступал Ленгстрит»,—

и затем рассказал историю всей битвы. Несколько дней

спустя Черчилль был приглашен выступить на заседа¬

нии Конгресса, и в своей речи он сравнил положение

па фронтах.второй мировой войны после боев под Ста¬

линградом и в Тунисе с положением на фронтах граж¬

данской войны после боев под Геттисбергом х. (Это была

удивительно точная оценка этапа, отделявшего нас от

победы.) Речь Черчилля в Конгрессе была настолько об¬

стоятельной, что члены Конгресса более чем когда-либо

стали выражать свое недовольство тем, что «мы узнаем

о военных делах только тогда, когда английский

премьер-министр приезжает в Вашингтон и рассказы¬

вает нам об этом».
На совещании «Трайдент» было представлено значи¬

тельно большее количество высокопоставленных офици¬

альных лиц и офицеров, чем на любом другом совеща¬

нии, происходившем во время войны. На странице 405

помещен список 48 гостей, присутствовавших на зав-

траке в Белом доме 25 мая.
Наибольший интерес в этом списке представляли Уэй¬

велл, Стилуэлл и Ченнолт. Это было первое расширен¬

ное совещание с участием командующих на Дальнево¬

сточном театре военных действий. Черчилль вызвал Уэй-

велла из Индии через Лондон’, а Стилуэлл и Ченнолт были

вызваны из Китая с целью попытаться устранить глу¬

бокие разногласия между ними, а также между Стилу-

эллом и Чан Кай-ши. Сделав несколько неудачных заме¬

чаний по поводу того, что происходило в верхах в Ва¬

шингтоне, Стилуэлл пишет: «Неизбежно создается впе¬

чатление, что Черчилль держит Рузвельта в своих руках,

что англичане ищут легкого пути, наиболее короткого

для Англии, и что любой ценой следует избегать отвлече¬

ния сил с континента. «Лайми»2 не заинтересованы в
1 В районе Геттисберга 1—3 июля 1863 г. во время граждан¬

ской войны произошло сражение между войсками северян и армией

южных рабовладельческих штатов, закончившееся поражением

южан.— Прим. ред.
- Презрительная клички пнглнчам Прим. ррд
.]0|

Англичане
Американцы
Премьер-ми-
Президент
пистр
Стимсон
Лорд Галифакс
Полковник
Лорд Чаруэлл
Нокс
Адмирал Паунд
Гарриман
Генерал Брук
Гопкинс
Маршал авиа¬
Стеттиниус
ции Портал
Адмирал Леги
Генерал-лейте-
Адмирал Кинг
нант Исмэй
Адмирал Уил¬
Фельдмаршал
сон Браун
Дилл
Адмирал
Адмирал Нобл
Эдвардс
Маршал авиа¬
Адмирал Кук
ции Уэлш
Адмирал Хори
Генерал-лейте¬
Командор
нант Макредн
Лонг
Фельдмаршал
Уэйвелл
Адмирал Сомер¬
вилл
Англичане
Американцы
Лорд Морэн
Генерал
Бригадир Дже¬
Марша лл
коб
Генерал
Бригадир Ред-
Макнарни
мен
Генерал
Генерал-майор
Сомервелл
Холмс
Генерал Дин
Капитан- Лэмб
Генерал
Бригадир Пор¬
Ведемейер
тер
Генерал
Коммодор авиа¬
Стрит
ции Эллион
Генерал
Бригадир Кёрк-
Уотсон
мен
Генерал
Генерал-майор
Холл
Кёрби
Генерал
Коммодор
Стилуэлл
Эдвардс
Генерал
Генерал -майор
Ченнолт
Котор н
войне на Тихом океане, и, обворожив президента, они

чувствуют себя неплохо».
Недовольство Стилуэлла как командующего, действо¬

вавшего на заброшенном театре военных действий, было

вполне понятно. Как я уже указывал в предыдущей гла¬

ве, офицеры штаба Макартура любили поязвить, что

«Черчилль крепко держит Рузвельта в своих руках», по¬

тому что предпочтение отдавалось разгрому Германии.

Но однажды, в июле 1944 года, я слышал, как англий¬

ский командующий в Италии жаловался, что его театр

военных действий игнорируется потому, что, как он вы¬

разился, «Черчиль является игрушкой в руках Рузвель¬

та». Весьма вероятно, что, за исключением Эйзенхауэра

и Нимица, не было такого командующего театром воен¬

ных действий, который не считал бы. что его больше все¬

го игнорируют, что на него возводятся все поклепы, что

он самым подлым образом обманут и что если бы «не

определенные интриги в высших сферах», то erę театр

военных действий, вероятно, был бы признан решающим

и ему было бы отдано предпочтение при распределении

людских и материальных ресурсов. Возможно, что никто

из них не имел большего основания думать таким обра¬

зом, чем именно Стилуэлл. Что касается Эйзенхауэра и

Нимица, то у них, конечно, не было особых оснований

жаловаться, ибо им отдавалось предпочтение и, как те¬

перь уже известно, они знали, как воспользоваться им

для того, чтобы победоносно закончить войну.
Фактически, несмотря на презрение Стилуэлла к

«лайми», во многих случаях Черчилль полностью стано¬

вился па сторону Стилуэлла, возражая против политики,

которую отстаивал генералиссимус Чан Кай-ши. В то

время когда происходило совещание «Трайдент», тре¬

бования китайцев были особенно настойчивыми и проб¬

лемы морального состояния людей на Дальнем Востоке

стояли весьма остро. В послании президенту генералис¬

симус решительно поддерживал предложение Ченнолта

о том, чтобы весь авиатранспорт, выделенный для снаб¬

жения Китая, занимался в течение ближайших трех ме¬

сяцев доставкой авиационного бензина и материалов для

решающего воздушного наступления с китайских баз.

Корреспондент Джозеф Олсоп, который потом поехал с

Ченнолтом в Чунцин и стал его наиболее активным лич¬

ным пропагандистом, писал Гопкинсу:
«Впервые в жизни я убедился, что китайцы дейст¬

вительно опасаются за свою будущую судьбу... Вы

знаете, что в разговоре с вами и в нашей переписке я

до сих пор никогда не упоминал об опасности внут¬

реннего краха Китая, а всегда говорил о непосредст¬

венных военных результатах, которые можно ожидать

от использования авиации в этом районе... Говоря

беспристрастно, я могу сказать вам, что Сун Цзы-вень

и все наиболее способные люди, окружающие его,

глубоко озабочены тем, что произойдет, если немед¬

ленно не будет предпринято какое-нибудь решитель¬

ное действие для возрождения духа китайского наро¬

да и солдат».
Было совершенно очевидно, что никакого «решитель¬

ного действия» предпринять нельзя ни немедленно, ни в

ближайшие месяцы с территории Бирмы, и, поскольку со¬

здание 14-го авиасоединения Ченнолта было самым за¬

ветным желанием генералиссимуса в тот момент, решение
406

Рузвельта шло вразрез с позицией Стилуэлла. Кроме

того, Рузвельт не нуждался в том, чтобы Черчилль по¬

буждал его (а если он и нуждался в этом, то со стороны

Черчилля подобных действий не было) сосредоточить

главное внимание на крупных операциях на континенте

Европы. Теперь наконец он решительно настаивал на

проведении крупной операции по вторжению в Северную

Францию, получившей условное название «Оверлорд»,

подробные планы которой было предложено разработать

в Лондоне немедленно.
Гопкинс не вел таких обстоятельных записей об этом

совещании, подобных тем, какие он сделал о конферен¬

ции в Касабланке — во всяком случае, их нет в его доку¬

ментах,— конкретные же решения, принятые на этом со¬

вещании, были записаны следующим образом:
Операция по захвату Азорских островов
Цель этой операции — обеспечить еще одну базу в

битве за Атлантику против германских подводных лодок,

а также новую авиационную базу для переброски бом¬

бардировщиков и транспортных самолетов, что дало бы

экономию более 100 миллионов галлонов высокооктано¬

вого бензина в год в результате сокращения пути из

США в Африку и в Соединенное Королевство и затем,

эвентуально, и на европейский континент. [Я не видел

никаких расчетов, которые бы давали представление о

том, сколько будет спасено при этом судов, самолетов и

человеческих жизней. Однако, поскольку это подразуме¬

валось, азорская операция получила условное название

«Лайфбелт» *.] Разработка плана операции по захвату

Азорских островов была поручена английским началь¬

никам штабов; она должна была быть проведена в сере¬

дине лета с территории Соединенного Королевства. Ког¬

да члены английского кабинета в Лондоне узнали о пред¬

полагающемся захвате Азорских островов, они заявили,

что никакой военной операции не должно быть предпри¬

нято, пока не будут сделаны попытки получить базы от

португальского правительства путем дипломатических

переговоров. Черчилль считал, что нет ни малейшей на¬

дежды получить согласие португальского правительства

на создание баз й что любое обращение к последнему
1 Спасательный пояс.— Прим. ред.
107

имело бы сбоим результатом только укрепление обороны

этих островов. Однако, как показали события, диплома¬

тические переговоры все же были начаты, и к 12 октября
1943	года Черчилль уже мог объявить об их успешном

завершении.
Совместное наступление бомбардировочной

авиации из Соединенного Королевства
Начальники штабов одобрили план значительного

усиления бомбардировки Германии и оккупированной

немцами Европы английской авиацией и американским

8-м воздушным флотом. Это наступление было разде¬

лено на четыре этапа, причем решающий этап был наме¬

чен на апрель 1944 года. Цель этого наступления —

подорвать силы германской истребительной авиации.
Операции через Ла-Манш
Как уже было указано, проведение этой операции на¬

мечалось на 1 мая 1944 года. Штурм должны были на¬

чать 5 дивизий (2 из них авиадесантные), и 20 дивизий

должны быть наготове для немедленной переброски на

предмостное укрепление, как только оно будет создано.

4 американские и 3 английские дивизии намечалось пе¬

ребросить из Средиземного моря после 1 ноября для опе¬

рации «Оверлорд», а в дальнейшем американские диви¬

зии должны были перебрасываться из США непрерывно

в количестве ог 3 до 5 ежемесячно.
Операции в Средиземном море

с целью вывести Италию из войны
Эйзенхауэру было предложено разработать более ши¬

рокий план операции, чем операция «Хаски», на случай,

если последняя не приведет к капитуляции Италии; эти

планы должны были быть позже рассмотрены Объеди¬

ненным комитетом начальников штабов.
Бомбардировка Плоешти
Речь шла о бомбардировке 200 американских бом¬

бардировщиков румынских нефтепромыслов, которая

была проведена 1 августа. Она причинйла значительный

ущерб, но это было достигнуто слишком дорогой ценой.
408

Операции на бирманско-китайском театре

военных действий
Хоія существовал план «энергичных и решительных

наземных и воздушных операций в конце периода муссо¬

нов 1943 года» в Бирме, Стилуэлл не получил американ¬

ских пехотных дивизии, которые он просил. Надо было

чем-то подкрепить воздушные операции Ченнолта, и по¬

этому существовали планы небольших десантных опе¬

раций на западном побережье Бирмы. Подготовка к

осуществлению операции «Анаким» должна была про¬

должаться, но она носила лишь «административный» ха¬

рактер, это означало, что она проводится лишь на бума¬

ге, а не на деле.
Операции на Тихом океане
Они предусматривали изгнание японцев с Алеутских

островов, захват Маршалловых и Каролинских островов,

захват оставшихся японских позиций на Соломоновых

островах, архипелаге Бисмарка и Новой Гвинее. Пре¬

дусматривалось также усиление и расширение операций

американских подводных лодок и налетов на японские

линии коммуникаций американской авиации, базирую¬

щейся на авианосцах, которые строились сейчас все

в больших количествах.
Самым важным во всем этом был доклад начальни¬

ков штабов о том, что у них имеется достаточно людских

и материальных сил для всех намеченных операций. Ни¬

каких серьезных нехваток не было, за исключением ста¬

ли для строительства десантных судов. Однако это ока¬

залось весьма существенным исключением, когда шесть

месяцев спустя собралась конференция в Тегеране.
На совещании «Трайдент» в Вашингтоне царила ат¬

мосфера уверенности, так как это было первое совеща¬

ние, происходившее в обстановке, когда победа над Гер¬

манией была совершенно несомненной и когда появились

надежды на достижение лучшего будущего в послевоен¬

ном мире. В эти дни в Хот-Спрингсе (штат Виргиния)

происходила первая конференция Объединенных Наций

по вопросам продовольствия; американское и англий¬

ское правительства объявили об отказе от «экстеррито¬

риальных прав» в Китае — решение, которому придавали

исключительно большое значение на всем Дальнем Во¬

стоке; Советское правительство объявило о роспуске Ко,
‘109

минтерна, что было воспринято как отказ русских от ка¬

ких-либо своих планов установления коммунизма во всем

мире. По окончании конференции Черчилль и Маршалл

вылетели в Северную Африку, где к ним присоединился

Иден. 31 мая де Голль и Жиро объявили о своем согла¬

сии на создание Французского исполнительного комите¬

та, в который вошли они сами, а также генерал Жорж

Катру, Рене Массигли, Жан Монне, генерал Альфонс

Жорж и Андре Филип, с целью сформирования, наконец,

единого французского временного правительства в эми¬

грации.
Несмотря на все эти отрадные явления или, возмож¬

но, благодаря им, отношения Англии и Америки с Со¬

ветским Союзом, которые и без того не были особенно

хорошими в течение последних месяцев, сейчас явно

ухудшились. После резкого выступления Стэндли стало

очевидно, что он должен быть отозван, но Рузвельту не¬

легко было подобрать преемника на его место. Он пытал¬

ся убедить Джозефа Дэвиса вернуться на его старый

пост в Москву, но по состоянию здоровья Дэвис не мог

принять это предложение. Дэвис настойчиво советовал

назначить Гопкинса послом в Советский Союз, но Руз¬

вельт решительно отклонил это предложение, ибо не хо-

•тел, чтобы Гопкинс уезжал из Вашингтона на длитель¬

ный срок.
Дэвис согласился совершить кратковременную поезд¬

ку в Москву в мае, чтобы передать Сталину предложе¬

ние Рузвельта о встрече вдвоем для выяснения ряда во¬

просов. Рузвельт считал, что ему легче будет договорить¬

ся со Сталиным в отсутствие Черчилля; после установле¬

ния личного контакта совещание Большой тройки можно

было бы провести позже. Проведя со Сталиным одиннад¬

цать часов, Дэвис сообщил, что вначале его предложение

вызвало много подозрений и сомнений по поводу цели

этой встречи, но вскоре Сталин убедился, что за ней ни¬

чего не скрывается, кроме дружественных побуждений, и

согласился встретиться с Рузвельтом 15 июля с оговор¬

кой, что этот срок может быть перенесен на две недели,

если того потребует положение на Восточном фронте. По¬

сле отъезда Дэвиса из Москвы Сталин получил копии по¬

дробных планов, разработанных на совещании «Трай¬

дент», но они, по-видимому, не произвели на него ника¬

кого впечатления. Во второй половине июня — я не пом-
410

ino точно числа — он отправил Черчиллю телеграмму, в

которой подробно перечислял все заверения, данные ему

за истекшие тринадцать месяцев в отношении открытия

второго фронта, и заканчивал такими словами, которые

нельзя было понять иначе, как обвинение в преднамерен¬

ном вероломстве со стороны западных союзников.
Обычно Черчилль консультировался с Рузвельтом по

поводу текста любой важной телеграммы, которую он

отправлял Сталину, и часто происходили длительные дис¬

куссии между Лондоном и Вашингтоном по поводу тех

пли иных формулировок. Но на сей раз Черчилль, оче¬

видно, был настолько обозлен, что послал резкую теле¬

грамму Сталину, на отправку которой Рузвельт никогда •

не дал бы своего согласия, если бы он имел возможность

ознакомиться с ней заранее. В этот период напряженных

отношений Сталин отозвал Литвинова из Вашингтона и

Майского из Лондона. Создалась тревожная обстановка,

напоминавшая обстановку накануне заключения советско-

германского пакта в августе 1939 года, и возродились

опасения заключения сепаратного перемирия между Рос¬

сией и Германией. Встреча Рузвельта и Сталина была

отложена на неопределенное время. К счастью, Гитлер

не знал, насколько плохи были отношения между союз¬

никами в этот период и как близки они были к разрыву,

что было его единственной надеждой на спасение.
В это время с Гопкинсом произошло нечто необыч¬

ное: печать неожиданно стала писать о нем в дружелюб¬

ном тоне. Гарольд Росс, талантливый редактор журнала

«Нью-Йоркер» и единственный в своем роде человек, по¬

ручил одному из своих лучших корреспондентов, Джофф- •

рн Хэллмену, дать очерк о Гопкинсе. Хэллмен побывал

несколько раз в Белом доме и вызвал Гопкинса на откро¬

венный разговор о старых временах в Гриннелле, о его

благотворительной работе в Нью-Йорке, о страстях, бу¬

шевавших в период Нового курса, и о его поездках во

время войны. Когда Гопкинс прочитал этот очерк, в кото¬

ром говорилось, что он походил на «тонкий, хрупкий и

в то же время еще полный жизни стебелек», он послал

Хэллмену записку, в которой, поблагодарив его, шутливо

заметил: «Меня, кажется, изобразили как нечто среднее

между баптистским проповедником и игроком на скач¬

ках» (он, вероятно, сказал бы то же самое и об этой кни¬

ге, если бы был в живых).
411

В отделе «Заметки и комментарии» журнала «Нью-

Поркер» от 3 июля 1943 года Уайт писал следующее:
«Мы на днях получили от Военной комиссии писа¬

телей письмо, в котором она просит дать формулу,

отвечающую на вопрос: «Что такое демократия?». Мы

считаем своим долгом удовлетворить эту просьбу и

делаем это с удовольствием.
Комиссия, несомненно, знает, что такое демокра¬

тия. Демократия—это когда все становятся в одну об¬

щую очередь. Это — частица «не» в словах «не притес¬

няй». Это—дыра в накрахмаленной манишке, через

которую сыплется труха спеси. Это — вмятина в броне

чванства. Демократия — это извечная вера в то, что

большинство людей в большинстве случаев право. Это

чувство полного уединения в кабине для голосования,

это то чувство общности людей, которое испытываешь,

бывая в библиотеках, это — ощущение полноты жизни

повсюду. Демократия — это письмо редактору. Де¬

мократия — это самый острый момент в матче. Это

идея, которая еще не развенчана. Это песня, слова ко¬

торой еще новы. Это горчица к сосискам и сливки к

пайковому кофе. Демократия — это когда Военная

комиссия писателей в один прекрасный день в раз¬

гаре воины задает вопрос: что такое демократия?»
Гопкинс показал этот ответ президенту, который чи¬

тал его и смеялся так, как он смеялся всегда, когда ему

что-нибудь особенно нравилось. Рузвельт приводил это

определение демократии, данное Уайтом, на многочис¬

ленных собраниях, добавляя: «Я с ним полностью согла¬

сен». Он собирался почти дословно процитировать это

определение в своей речи, произнесенной в конце июля,

но его отговорили, опасаясь, что это будет воспринято

как фривольность, особенно иностранцами.
После отъезда Черчилля Бивербрук оставался в США

еще в течение месяца. В конце июня он вручил Гопкинсу

записку, озаглавленную «Настоящее и будущее».
«Год тому назад премьер-министр приезжал в Ва¬

шингтон для разработки планов, которые теперь при¬

вели к падению всей Северной Африки.
В то время главным был вопрос о том, открывать

ли второй фронт. Решение, принятое в мрачной обста-
412

ііобкс пораження в Ливии и угрозы отступления В

России, заключалось в том, что проект оказался

слишком дерзким и что надо поставить перед собой

меньшую задачу — очищение южного берега Среди¬

земного моря. Этот план исходил из рискованного

предположения, что Россия может сама продержать¬

ся еще одну кампанию. Ход событий показал, что Рос¬

сия держалась стойко и операция в Северной Африке

закончилась успешно. Эти два достижения означали

для англичан и американцев, что призрак поражения

почти полностью исчез.
Сейчас необходимо принять новые решения в со¬

здавшейся новой атмосфере твердой уверенности. Все

решительно изменилось в пользу союзников; тяжелые

потери германской авиации, разрушение германской

промышленности в результате бомбардировки с воз¬

духа, недостаток людских резервов в Германии, уве¬

личение американской мощи, успешное наступление

русских, открытие ворот в Средиземное море — все

эти преимущества являются весьма внушительными.
И все же, несмотря на все это, как на Западе, так

и на Востоке игру еще предстоит выиграть. Русские

лишь вернулись на те рубежи, которые они занимали

в это время в прошлом году. Англо-американцы еще

нигде не вступили на Европейский континент.
В этом году, наконец, основным вопросом являет¬

ся второй фронт. Но поскольку мы создать такой

фронт еще не пытались, у Германии остается не

только возможность, пусть даже слабая, вывести из

строя русские армии или нанести им смертельным

удар, но и время для подготовки обороны «европей¬

ской крепости».
Можем ли мы позволить себе еще тратить время на

подготовку? Немцы имеют самую сильную армию на

востоке. Прошлой зимой русские понесли большие по¬

тери в живой силе и материальных ресурсах в на¬

ступлении, которое не полностью достигло цели. Име¬

ется также опасность, что Япония может нанести удар

в спину. Нельзя сказать, что Москва, Баку или Ленин¬

град находятся вне опасности. И еще меньше основа¬

ний утверждать, что мы и американцы можем в тече¬

ние какого-либо определенного отрезка времени вы¬

играть войну без помощи русских.
413

Могут ли немцы игнорировать угрозу второго

'фронта? Могут и, наверное, будут игнорировать. По¬

ступить иначе — значило бы допустить, чтобы ини¬

циатива окончательно ускользнула из их рук. Они,

возможно, пойдут даже дальше. Они или совсем игно¬

рируют любой удар с Запада, если он не будет на¬

правлен против жизненно важного пункта, или отне¬

сутся к нему легко. Зная, что главной целью второго

фронта будет отвлечение войск с востока, они пойдут

иа что угодно, чтобы помешать этому.
Добавьте ко всему этому изменения, происшедшие

в положении англичан и американцев за последний

год. Тогда были веские основания утверждать, что

второй фронт — это опасное предприятие, сопряжен¬

ное с риском полной катастрофы, и в наших доводах

о том, что через год мы станем значительно сильнее,

была большая доля истины. В настоящее время из

трех великих держав, входящих в состав Объединен¬

ных Наций, мы и русские являемся такими сильными,

какими только можем быть. Потенциальные возмож¬

ности Америки все еще развиваются, и через год Со¬

единенные Штаты будут еще лучше вооружены.

Однако можем ли мы себе позволить новую отсрочку?

Предположим даже, что Германия оставит Россию в

покое. Станет ли она слабее, получив «год передыш¬

ки» для организации обороны? Можно ли одними

бомбардировками добиться изменения положения?

Мы сейчас располагаем оружием и людьми, а немцы

чувствуют себя неуверенно, их планы серьезно нару¬

шены. Ни один из этих факторов не может гаран¬

тировать успех широкого второго фронта, но они дают

уверенность, что провал не приведет к катастрофе.
Неизбежно напрашивается вывод, что сейчас речь

должна идти не о том, следует ли открыть второй

фронт, а о том, где его открыть. Подготовка законче¬

на и проведена блестяще. Если окажется, что она не

была прологом, то тогда неизбежно создается впечат¬

ление, особенно в оккупированной Европе, что сама

пьеса так и не будет исполнена.
Однако вопрос о том, где открыть второй фронт,

имеет исключительно важное значение. Для того что¬

бы эта операция представляла собой нечто большее,

чем диверсию, необходимо выбрать такое место, где
414

успех немедленно создаст смертельную угрозу для

противника. Второй фронт, если это будет настоя¬

щий фронт, может потерпеть неудачу и все же ока¬

заться успешным. Если же это будет только диверсия,

он может принести лишь видимый успех, а в дей¬

ствительности потерпеть провал.
Вторжение в Италию? Оно может оказаться тяже¬

лым психологическим ударом для противника, но оно

не гарантирует решающих результатов. Противник

может парировать удар перенесением южной грани¬

цы европейской крепости в Альпы и Далмацию, ведя

сдерживающие бои.
Вторжение в северную Норвегию? Эго означало

установление связи с русскими, но серьезная угроза

противнику в Европе все равно не была бы создана.
Высадка в Южной Греции? Проходы, ведущие на

север к Балканам и к Дунайской долине, можно удер¬

жать небольшими силами.
Когда любая из этих целей будет достигнута, то

все равно война еще не будет выш *на, поскольку

главным объектом должна служить сердцевина ок¬

купированной немцами Европы.
Однако высадка в следующих двух местах может

дагь немедленные результаты. Высадка в восточной

части Балкан через Дарданеллы с согласия или даже

с помощью Турции обнажила бы всю Дунайскую рав¬

нину и создала бы угрозу для всех германских сил в

южной России. Высадка в Северной Франции дала бы

возможность развить наступление прямо на Париж,

на Рур и Рейн. Если бы один из этих планов оказался

успешным, то противник был бы поставлен в крайне

затруднительное положение, до того как он успеет ор¬

ганизовать и усовершенствовать свою оборону.
Существуют факторы, как, напрлмер, наличие тон¬

нажа, имеющее прямое отношение ко второму фронту,

которые могут быть и неизвестны рядовому человеку.

Имеются два фактора, пренебрежение которыми со

стороны военных может быть для нас опасным.

Один—это угроза для России, второй—это угроза

застоя в войне. Существует реальная опасность, что

мы будем тянуть и тянуть до тех пор, пока не будет

пришита последняя пуговица на гетре последнего

солдата, а риск все больше будет увеличиваться в рс-
415

£ультате того несомненного факта, что открытие на¬

стоящего второго фронта всегда сопряжено с большой

опасностью и всегда будет самой трудной военной

операцией. Однако, если мы не согласимся пойти иа

риск, не будем готовы преодолевать трудности, не¬

сти потери, тогда нам надо немедленно сконцентри¬

ровать все свое внимание исключительно на произ¬

водстве тяжелых бомбардировщиков и думать о сро¬

ках 1950 года».
Гарриман вылетел вместе с Бивербруком в Лондон,

куда они прибыли 30 июня. Рузвельт поручил Гарри-

ману устно сообщить Черчиллю о его намерении встре¬

титься со Сталиным до созыва официальной конференции

Большой тройки. Гопкинсу было хорошо известно, что

премьер-министр крайне неблагоприятно отнесется к та¬

кому предложению, и он посмеивался, высказывая Гар-

риману пожелания наилучших успехов в выполнении его

миссии. Несколько дней спустя Рузвельт получил от

Гарримана следующее сообщение:
«Мы с Максом приехали в среду поздно вечером..

после двух ночей, проведенных в самолете почти без

сна, и в тот же вечер были приглашены на обед к

премьер-министру. Макс устал и предпочел бы лечь

спать. Поэтому он был не в очень хорошем настро¬

ении. Обед прошел в спорах, и некоторые коренные

разногласия между этими двумя людьми всплыли

на поверхность. Подобные споры с Максом всегда

раздражают премьер-министра.
Макс ушел в полночь. Я остался, чтобы передать

премьер-министру то, о чем вы меня просили. Разго¬

вор, начавшийся с вопроса о предполагаемой встрече,

превратился в двухчасовую дискуссию по всем во

просам: о де Голле, Китае, Индии, Польше и так

далее, и снова о России и о встрече.
У меня никогда не было более подходящего слу¬

чая говорить прямо и откровенно, и поскольку премь¬

ер-министр был более дружественно настроен, чем

когда-либо, он, очевидно, признал искренность моих

доводов, хотя ие всегда соглашался с ними.
Он твердо уверен, что в интересах войны нужна

тройственная встреча, но признал, что он руководст¬

вуется соображениями о том, как будут реагировать

на ату встречу в Великобритании. Мой главный довод

основывался на конечном, а не на непосредственном

результате. Я указал: 1) что взаимопонимания, кото¬

рого, по всей вероятности, можно ожидать от личной

встречи вдвоем, нельзя достигнуть при встрече втро¬

ем и 2) что большое значение будет иметь благопри¬

ятная реакция американскоро народа на эту встречу

и па ваше участие в ней. Я объяснил, чем будет от¬

личаться реакция общественного мнения США на

личную встречу двух от его реакции на трехсторон¬

нюю встречу где-либо в Англии, указав, что в послед¬

нем случае создалось бы впечатление, что он, Чер¬

чилль, выступает маклером в сделке.
Я ничуть не сомневаюсь в его искреннем желании

и готовности поддержать все наши окончательные

решения, и, хотя я должен подчеркнуть, что он будет

разочарован, если не будет присутствовать на сове¬

щании, я все же уверен, что он отнесется благосклон¬

но и в конечном счете эго улучшит, а не ухудшит

ваши отношения с ним.
Если конференция трех будет созвана достаточно

быстро, то, по-моему, он признает логическую после¬

довательность двух двухсторонних встреч, которые

должны увенчаться третьей встречей с участием всей

Тройки».
Независимо от того, что сказал Черчилль Гарриману,

выражая свое понимание предложения Рузвельта и со¬

глашаясь с ним, он, не теряя времени, делал все возмож¬

ное для того, чтобы помешать личной встрече Рузвельта

со Сталиным. Черчиллю было бы удобно встретиться со

Сталиным без Рузвельта, ибо в то время все считали, что

состояние здоровья президента не позволяет ему совер¬

шать такие дальние поездки. Однако было очевидно, что

отсутствие Черчилля на конференции главных руководи¬

телей где-нибудь на Аляске, в Сибири или другом месте

могло быть воспринято английским народом, учитывая

всем известную готовность Черчилля поехать в любое

место и в любой момент, как доказательство того, что он

не был приглашен, и престиж премьер-министра постра¬

дал бы от этого. Поэтому, едва только Гарриман поки¬

нул рано утром Даунинг-стрит, 10, Черчилль тут же при¬

нялся за составление послания Рузвельту с контрнред-
27 Рги'грт III 'РГ ‘' 1 Г.
■11 Г

ложением о созыве предварительного совещания англий¬

ского, русского u американского министров иностранных

дел (Идена, Молотова и Хэлла или Уэллеса), для того

чтобы договориться по спорным вопросам до встречи

Большой троііки или встреч любых двух членов ее. Руз¬

вельт не был особенно ^ерен, что ему удастся убедить

Сталина встретиться с ним в любом случае, и он согла¬

сился с предложением Черчилля, которое было затем

обсуждено с русскими, и они в конечном счете при¬

няли его.
Тридцатого июня Рузвельт сделал также предложе¬

ние Чан Кай-ши о встрече с ним осенью «где-либо на

полпути между нашими двумя столицами». Паллиатив¬

ные решения, принятые на совещаниях «Трайдент», внес¬

ли лишь временное успокоение в Чунцине. Теперь разго¬

релись споры по вопросу о командовании театром военных

действий Китай — Бирма — Индия, усилились разнргла-

сия между генералиссимусом, Стилуэллом и Ченнолтом,

которые приходилось передавать на разрешение в Ва¬

шингтон. Рузвельт предложил Гопкинсу вызвать на сове¬

щание утром Леги, Маршалла и Сомервелла. Об этом со¬

вещании, происходившем в спальне президента, Гопкинс

писал:
«Президент выразил свое глубокое недовольство

всеми нашими действиями в Китае. Он заявил, что

Стилуэлл явно ненавидит китайцев, что его телеграм¬

мы полны презрения к китайцам и об этих настроени¬

ях несомненно знают китайцы и генералиссимус. Бо¬

лее того, президент сказал, что генералиссимус явно

недолюбливает Стилуэлла.
Генерал Маршалл рассказал о своих затрудне¬

ниях и заявил, что он знает, что Стилуэлл высказы¬

вается слишком откровенно, но из числа наших офи¬

церов высокого ранга только он умеет говорить по-

китайски, и, хотя он, по-видимому, не любит китай¬

скую бюрократию, он с большим уважением отно¬

сится к китайскому народу...
Президент прежде всего хотел иметь независи¬

мое от Стилуэлла командование, но Маршалл воз¬

разил, главным образом по военным соображениям,

указав, что Ченнолт совершенно не разбирается в

технике штабной службы, что он в течение многих

лет был на службе китайского правительства и, слс-
418

довательио, находится под слишком большим влия¬

нием генералиссимуса. Маршалл признал, что

Ченнолг является талантливым командующим н как

такового он хочет его поддержать».
Маршалл заявил мне, что единственно серьезные

разногласия, существовавшие между ним и Гопкинсом

на протяжении всей войны, были по тому же вопросу —

о Стилуэлле и Ченнолте. Я ничего не могу сказать по

существу этого неприятного спора. Гопкинс, несом¬

ненно, находился под влиянием красноречивых призы¬

вов, непрерывно поступавших от Ченнолта и Олсопа, а

также бесконечного числа телеграмм, поступавших от

его друга Сун Цзы-веня, и поэтому он критически отно¬

сился к непримиримости Стилуэлла и благосклонно —

к Ченнолту. Идеологические соображения, которые в

дальнейшем приобрели исключительно большое значе¬

ние во всех вопросах, касавшихся Китая, в то время не

занимали никакого места. Маршалл и Кинг были цели¬

ком и полностью на стороне Стилуэлла, который верил

в китайских коммунистов, составлявших более могучую

и более надежную боевую силу в борьбе против японцев*

Гопкинс поддерживал Ченнолта, который был тесно свя¬

зан с профашистским гоминданом. Черчилль был на

стороне Стилуэлла, если он вообще принимал какую-

либо сторону. Сталин, по-видимому, не проявлял особого

интереса ни к той, ни к другой группировке в Китае,

считая, что ни одна из них не может стать важным

фактором в этой войне. Рузвельт с большим уважением

относился и к Стилуэллу и к Ченнолту как к военным,

но его главной заботой было обеспечить дальнейшее

участие Китая в войне и поддерживать дружественные

чувства китайского народа к Соединенным Штатам.

Именно это имел в виду президент в любых своих ре¬

шениях. Он считал, что пет никаких оснований опасаться

капитуляции китайских коммунистов перед японцами,

пока Россия ведет войну против держав оси, в то время

как возможность заключения гоминданом сепаратного

мира всегда существовала. Во всяком случае, Чан Кай-

ши был главой правительства, с которым правительство

США должно было иметь дело, и поддержание хороших

отношений с ним при существующих обстоятельствах

было довольно трудной задачей, а те осложнения, кото-
27*
41«J

pue час і о создавал Стилуэлл, делали задачу еши

более трудной. Поэтому независимо от того, был ли Стн-

луэлл прав или нет — а он, несомненно, во многих слу¬

чаях был прав,— он был серьезной помехой, и у Руз¬

вельта не раз являлось желание отозвать его. К счастью,

в сентябре 1943 года в Чунцине установилась видимость

согласия, главным образом благодаря выступлениям

г-жи Чан Кай-ши и ее сестры г-жи Кун Сян-си в пользу

Стилуэлла.
У Рузвельта были новые внутренние затруднения в

течение этого лета. «Перемирие», заключенное между

Льюисом и Икесом, не разрешило угольного кризиса,

и происходили новые забастовки. Конгресс принял

закон Смита — Коннэлли против забастовок. 25 июня

Рузвельт наложил на него вето, но сенат и па¬

лата представителей без особого труда собрали более

двух третей голосов, необходимых для отмены вето пре¬

зидента. Это был самый крупный провал Рузвельта в

Конгрессе по вопросу социального законодательства.

Более половины голосов в сенате и почти половина в

палате представителей, необходимых для отмены вето,

было подано демократами, что служило явным доказа¬

тельством того, что в такого рода внутренних вопросах

президент больше не может рассчитывать на свою соб¬

ственную партию.
Двадцать девятого июня, когда войска, отправляемые

в рискованную экспедицию в Сицилию, уже собирались

погрузиться на суда и когда напряжение в отношениях

с Москвой достигло максимума, вице-президент 2(оллес

обрушился с открытыми нападками на министра тор¬

говли Джесси Джонса, обви'нив его в том, что он поме¬

шал Совету экономической войны создать запасы важ¬

нейших стратегических военных материалов в 1940—

1941 годах и даже после событий в Пирл-Харборе. Это,

несомненно, был самый позорный публичный скандал,

который подорвал авторитет рузвельтовской администра¬

ции и вызвал у американского народа, не говоря уже о

народах других Объединенных Наций, чувство тревоги по

поводу того, что в высших органах власти царят раздор

и неразбериха. Рузвельт был крайне недоволен вспыш¬

кой Уоллеса и несдержанным ответом Джонса. 15 июля

Рузвельт упразднил Совет экономической войны, пред¬

седателем которого был Уоллес, и передал его функ¬
•120

ции, а также ряд других функций, связанных с внешними

экономическими делами, которые выполняло ведомство

Джонса, под контроль Бирнса, назначенного директором

Бюро по мобилизации военных ресурсов. Люди, нахо¬

дившиеся в окружении Белого дома в период этого не¬

приятного инцидента, считали, что Рузвельт пи за что

не поддержит кандидатуру Уоллеса на предстоявшем в
1944	году съезде Демократической партии.
Рузвельт и Черчилль опубликовали 16 июня совмест¬

ное заявление, которое было подготовлено за месяц до

чтого, но не было обнародовано до наступления подхо¬

дящего психологического момента, то есть пока не будет

обеспечено успешное завершение операции в Сицилии.

Это было обращение к итальянскому народу:
«Единственная надежда па спасение Италии за¬

ключается в почетной капитуляции перед превосходя¬

щими вооруженными силами Объединенных Наций...

Все ваши интересы и все ваши традиции были пре¬

даны нацистской Германией и вашими собственными

лживыми и продажными руководителями. Только

путем уничтожения того и другого возрожденная

Италия может надеяться занять почетное, место в

семье европейских наций».
Это обращение передавалось на Италию всеми ан¬

глийскими и американскими радиостанциями, включая

и некоторые новые, установленные на северном побе¬

режье Африки. Кроме того, оно было отпечатано в виде

листовок, миллионы экземпляров которых были сбро¬

шены с самолетов. Через три дня крупные силы амери¬

канской бомбардировочной авиации совершили первый

налет на Рим, сбросив бомбы на точно намеченные

цели — железнодорожные станции, через которые немцы

посылали подкрепления па юг. В то же время было со¬

общено о встрече Гитлера и Муссолини в Северной Ита¬

лии. Слушая это сообщение, внешний мир уже больше

не дрожал от страха «при мысли: «Где эти чудовища

нанесут следующий удар?» Теперь уже казалось более

вероятным, что они обсуждают вопрос о том, как до¬

стать билеты в Аргентину. В воскресенье 25 июля

судья Розенмен и я были вместе с президентом в Шэн-

гри-Ла. Гопкинс еще утром вместе с генералом Арноль¬

дом отправился на рыбную ловлю в Рестигуш, в
'191

Канаде. Мы занялись составлением текста речи, кото

рая должна была быть произнесена й следующий втор-

йик, главным образом с целью попытаться предотвратить

ликвидацию Конгрессом Управления по планирова¬

нию национальных ресурсов. Это Управление было до¬

рого сердцу Рузвельта, но для консервативного боль¬

шинства Конгресса само слово «план» считалось комму¬

нистической затеей, а появление любого учреждения по

планированию рассматривалось как часть заговора, на¬

правленного на подрыв капиталистической системы сво¬

бодного предпринимательства. Рузвельт хотел в этой

речи подчеркнуть, что мы запланировали североафри¬

канскую кампанию более года тому назад, запланиро¬

вали сицилийскую кампанию более полгода тому назад

и что настало время разработать -планы послевоенной

реконверсии. Он впервые представил предложение о при¬

нятии билля о правах военнослужащих, проект которого

был разработан управлением по планированию нацио¬

нальных ресурсов.
Окончательный текст речи был .уже почти готов в

воскресенье поздно вечером, но в это время из Вашинг¬

тона позвонил по телефону Стив Эрли и сообщил, что

он только что слышал переданное по радио срочное со¬

общение об отставке Муссолини. Это сообщение было

передано по римскому радио, которое, конечно, нельзя

было считать достоверным источником какой бы то ни

было информации. Президент как будто был весьма

удивлен, но не особенно взволнован и сказал: «Не знаю,

как же мы получим подтверждение этого сообщения?»

Я тут же позвонил своим сотрудникам на центральную

коротковолновую радиостанцию в Нью-Йорке, находив¬

шуюся в ведении Бюро военной информации, и спросил,

что им известно об этом. Они ясно слышали это сооб¬

щение и связались с руководителями Би-Би-Си в Лон¬

доне, которые были склонны считать его достоверным.

Работники Бюро военной информации пытались потом

получить подтверждение этого сообщения в Белом доме

или из какого-либо другого официального источника в

Вашингтоне, между тем как Белый дом в свою очередь

пытался получить подтверждение у них. Я сообщил об

этом президенту, на что он ответил: «Ладно, выясним

это позже». После этого мы возобновили работу над

текстом речи, не спеша пообедали и затем отправились
422

обратно в Вашингтон и прибыли в Белый дом уже

поздно вечером. Президент пошел в свой кабинет и по¬

пытался связаться с Черчиллем по телефону. Меня

крайне удивили порядки у Рузвельта: на протяжении

более чем пяти часов у президента США не было ника¬

ких других сведений о падении первого из диктаторов

стран оси, кроме случайно перехваченного радиоеообіце-

ния, полученного от Стива Эрли, и информации, полу¬

ченной от возглавляемого мною Бюро, об оценке этого

сообщения радиовещательной корпорацией Би-Би-Си.

Можно было ожидать, что сообщения об этом начнут

поступать отовсюду и будут передаваться во всех на¬

правлениях и что их можно будет даже принять в обо¬

рудованных радиоустановками автомобилях секретной

службы, в которых мы возвращались в Вашингтон.
На следующий день текст речи Рузвельта был осно¬

вательно переделан с учетом новых событий. Президент

заявил в ней:
«Наши условия Италии, так же как и наши усло¬

вия Германии и Японии, остаются неизменными: без¬

оговорочная капитуляция.
Мы не хотим иметь ничего общего с фашизмом,

в каком бы виде он ни выступал. Мы не позволим,

чтобы остались какие-либо следы фашизма».
К этому времени стало ясно, что королю Италии уда¬

лось остаться на троне в течение всего периода дворцового

переворота и что он назначил маршала Бадольо премьер-

министром. Сразу же возник вопрос, должны ли союзники

рассматривать новый режим как законное нефашистское

правительство, пренебрегая тем фактом, что король при¬

знавал и чуть ли даже не благословлял режим Муссолини

на протяжении всего его позорного существования и что

Бадольо был главнокомандующим Муссолини в кампа¬

нии по захвату Эфиопии. Снова раздались негодующие

протесты тех, кто уже раньше был возмущен политикой

в Северной Африке, оправдываемой «военной необходи¬

мостью», и кто считал, что остатки политики в отношении

Виши были погребены вместе с Дарланом. Само предло¬

жение о признании правительства Бадольо вызывало все

больше осуждений по адресу государственного департа¬

мента, который и без того считался в либеральных кругах

оплотом реакции и политики «сделки» с врагом. Однако
423

не государственный департамент определял политику при

пыне сложившейся новой ситуации в Италии. Это было

дело холодного и трезвого военного расчета. Генерал

Эйзенхауэр и Объединенный комитет начальников штабов

сознавали, в какой огромной степени облегчилось бы ре¬

шение стоявших перед ними задач, если любое сущест¬

вующее итальянское правительство, какова бы пи была

его политическая ориентация, было бы полномочным

объявить о немедленной капитуляции. Вопрос времени

имел самое большое значение, поскольку союзники хо¬

тели продвинуться в Неаполь, Фоджу и Рим до того, как

немцы успеют укрепить эти пункты. Но еще большее зна¬

чение имело давно укоренившееся убеждение Уинстона

Черчилля в том, что конституционная монархия является

самой сильной и самой прочной формой правления для

европейских государств. Черчилль с таким же упорством

отстаивал сохранение Савойского дома, с каким он поз¬

же поддерживал восстановление на троне греческого ко¬

роля. В этой связи небезынтересно было прочитать одно

место из первого тома объемистых мемуаров Черчилля

о второй мировой войне. Под заголовком «Надвигаю¬

щаяся буря» он следующим образом характеризует по¬

следствия первой мировой войны:
«Предубеждение американцев против монархии,

которое Ллойд Джордж и не пытался рассеять, пока¬

зало разбитой [германской] империи, что союзники бу¬

дут обращаться с ней лучше, если она будет респуб¬

ликой, а не монархией. Разумная политика увенчала

и укрепила бы Веймарскую республику конституцион¬

ным сувереном в лице малолетнего внука кайзера во

главе с регентским советом. Так как этого не слу¬

чилось, в национальной жизни германского народа

возникла пустота. Все сильные элементы, военные и

феодальные, которые могли бы сплотиться вокруг кон¬

ституционного монарха и во имя его уважать п под¬

держивать демократические и парламентские про¬

цессы, были в тот период выбиты из колеи. Веймар¬

ская республика со всей ее либеральной внешностью

и либеральными обещаниями рассматривалась как

навязанная врагом».
Этот абзац полностью раскрывает тайну отношения

Черчилля к вопросам урегулирования в обеих мировых

воинах: он вырос в условиях конституционной монархии,

он служил короне на протяжении всей своей государст¬

венной деятельности и сомневался в прочности тон рес¬

публиканской формы правления, которая вводилась

и Европе. Во всяком случае, во всех своих последующих

переговорах с Рузвельтом он всячески пытался избежать

того, что он называл серьезной ошибкой Ллойд Джорджа,

соглашавшегося с возражениями американцев против

восстановления низложенных династий.
Вскоре после капитуляции Италии Гопкинс записал

свое собственное мнение по этому вопросу:
«У меня имеются серьезные опасения по поводу

короля и Бадольо. Конечно, даже при самом сильном

взлете воображения ни одного из них нельзя себе

представить в качестве главы демократического пра¬

вительства.
Очень легко признать этих людей, но чрезвычайно

трудно будет выбросить их за борт после.
Мне явно не нравится идея, что эти бывшие враги,

если они окажутся перед перспективой быть повер¬

женными, могут изменить свои взгляды, перейти на

пашу сторону и получить помощь для поддержания

политической власти».
Однако перспектива вывода Италии из воины без

серьезного кровопролития — что означало получение

авиационных баз на итальянской территории и устране¬

ние итальянского флота как угрозы судоходству в Среди¬

земном море — была настолько заманчивой, что важные

соображения морального порядка были отодвинуты на

задний план. Представлялась исключительная возмож¬

ность достижения поставленных целей путем политиче¬

ского маневра, а не с помощью силы, и поэтому органи¬

заторы психологической войны в Северной Африке,

добившиеся столь больших успехов в своей пропаганде

против Муссолини, перешли в наступление при помощи

радио и листовок. Они стали заверять итальянцев в том,

что, если те «почетно» капитулируют, итальянские воен¬

нопленные, находящиеся в руках англичан и американ¬

цев, будут немедленно отпущены домой — обещание,

которое явно невозможно было выполнить. Когда Чер¬

чилль услышал об этом, он пришел в бешенство и отпра¬

вил Гопкинсу телеграмму, в которой высказал свое мне-
425

нас по поводу этой «анонимной, безответственной и

низкопробной пропаганды, изрыгаемой машинами».
Черчилль не был против политического маневрирова¬

ния, но категорически возражал против преподнесения

оливковой ветви на серебряном блюде.
В своем первом публичном выступлении после падения

Муссолини Бадольо заявил, что Италия не будет доби¬

ваться сепаратного мира с союзниками. «Война,— сказал

он,— продолжается», но не добавил: «определенно». Ни

у Рузвельта, ни у Черчилля не было никакого сомнения

в том, что Рим скоро начнет мирный зондаж, если только

режим Бадольо не будет свергнут немцами и заменен ма¬

рионеточным квислинговским правительством во главе

с Муссолини или с каким-либо другим фашистом. Это

создавало проблему, правильное разрешение которой тре¬

бовало моментальных действий и имело бы исключитель¬

но важные последствия и для наших отношений с Россией,

и для морального состояния Германии, и для стран-сател-

литов, н для Японии, и даже для всей будущей структуры

всеобщего мира. Поэтому стало ясно, что наступило время

для новой встречи Рузвельта с Черчиллем, и в соответ¬

ствии с этим была быстро проведена необходимая подго¬

товка к этой встрече в Квебеке. Как всегда, сначала соб¬

рались начальники штабов, прибывшие в Квебек 12 ав¬

густа, чтобы подготовить почву для военных переговоров.

На следующий день премьер-министр встретился с пре¬

зидентом в Гайд-Парке для некоторых предварительных

переговоров. По пути в Квебек Черчилль сделал большой

крюк, для того чтобы показать своей дочери, лейтенанту

Мэри Черчилль, Ниагарский водопад. Собравшимся кор¬

респондентам он сказал, что видел Ниагарский водопад

лет тридцать тому назад и что механизм его, по-види¬

мому, не изменился. Рузвельт прибыл в Квебек на конфе¬

ренцию, которая получила условное название «Квадрант»,
17	августа. Вместе с президентом прибыли Гопкинс, Леги,

Эрли, Грейс Талли, Луис Хэкмейстер и адмирал Вильсон

Браун, сменивший Маккри на посту морского адъютанта

президента. Черчилль приехал в сопровождении Идена,

Бракена, Лезерса и, как обычно, большого штата сотруд¬

ников. В последующие дни в Квебек приехали Хэлл,

Стимсон, Нокс, а также Сун Цзы-вень. Китай был впер¬

вые представлен на такой ответственной конференции,

если не считать заседаний Тихоокеанскою совета. Эта
4$)

конференция собралась вовремя. Вскоре после открытия

конференции в Квебеке Рузвельт и Черчилль отправили

Сталину следующее послание:
«Английский посол п Мадриде сообщил нам 15 ав¬

густа, что представитель Бадольо генерал Кастельяно

прибыл туда с рекомендательным письмом от англий¬

ского посланника при Ватикане. Кастельяно заявил,

что он уполномочен Бадольо сообщить о готовности

Италии безоговорочно капитулировать, если после это¬

го она сможет присоединиться к союзникам. Это, ка¬

жется, надежное предложение, так как английский

посланник при Ватикане подтвердил, что Бадольо

письменно сообщил, что он уполномочил Кастельяно.

Мы не намерены вступать в какие-либо сделки с пра¬

вительством Бадольо с целью побудить Италию перей¬

ти на другую сторону. С другой стороны, мы считаем,

что это предложение может привести к более быстрому

завершению кампании. Наше вторжение на итальян¬

ский континент, вероятно, начнется до 1 сентября, и

примерно через неделю после этого мы предпримем

крупную десантную операцию «Аваланш» [бухта Са¬

лерно, южнее Неаполя]. Кажется вероятным, что пра¬

вительство Бадольо не продержится так долго. За

пределами Рима находится одна или больше герман¬

ских бронетанковых дивизий, и, как только они начнут

подозревать, что Бадольо обманывает их, они будут

в состоянии свергнуть его и создать другое фашист¬

ское правительство, например во главе с Фариначчи.

Или же правительство Бадольо может потерпеть крах

и повергнуть всю Италию в анархию».
Поэтому, говорилось далее в послании, Эйзенхауэру

предложено послать своих представителей для встречи

с Кастельяно в Лиссабон, который, очевидно, считался

несколько более подходящим местом, чем какой-либо

пункт во франкистской Испании. Эта миссия была пору¬

чена закаленному «Бидлу» Смиту, которого сопровождал

бригадир К. В. Д. Стронг, английский офицер, занимав¬

ший в штабе Эйзенхауэра пост начальника разведки.

Кастельяно, несомненно, знал о заявлении Рузвельта —

«никаких соглашений с фашизмом» —и всячески пытал¬

ся убедить Смита и Стронга в том, что новый режим очис¬

тился от всех элементов старого режима. Выступая как
427

солдат, он приписал итальянскому верховному командо¬

ванию заслугу свержения Муссолини. Недовольство

з армии против дуче, сказал он, росло вширь и вглубь на

протяжении всего периода позорных поражений Италии

на фронте, начиная от разгрома, учиненного греками,

н кончая потерей последних остатков итальянской афри¬

канской империи и Сицилии. Сама армия не чувствовала

себя достаточно сильной, чтобы избавиться от напыщен¬

ного дуче, поэтому была создана джунта из трех человек

для разжигания недовольства внутри фашистской партии.

В заговор был вовлечен и граф Гранди с таким расче¬

том, чтобы в случае падения Муссолини стать его преем¬

ником и спасти фашизм. Но, поскольку Муссолини потер¬

пел поражение в Большом совете, военные вмешались и

сбросили Гранди вместе с его приспешниками. Они счи¬

тали Гранди наполовину предателем н наполовину обма¬

нутым и презирали графа Чиано, как человека, который

вонзил своему тестю нож в спину. Кастельяно заявил

Смиту и Стронгу, что Италия в первую очередь хотела

бы получить защиту против немцев на время нынешнего

состояния беззащитности и затем получить возможность

присоединиться к Объединенным Нациям в борьбе против

немцев. Представители Эйзенхауэра заявили, что они

уполномочены лишь предъявить условия военной капиту¬

ляции, которые должны быть приняты безоговорочно, но,

сказали они, союзники готовы оказать помощь и под¬

держку итальянским силам или отдельным лицам, кото¬

рые будут бороться против немцев или подрывать воен¬

ные усилия Германии.
Закончив предварительные переговоры с Кастельяно,

Смит и Стронг вернулись в Алжир, а итальянский гене¬

рал— в Рим. Вопрос о дальнейших действиях был пере¬

дан на решение в Квебек. Рузвельт и Черчилль держали

Сталина в курсе каждого последующего события, с тем

чтобы Советский Союз знал о всех условиях итальянской

капитуляции и чтобы он, конечно, участвовал в се при¬

нятии.
В политической области основными достижениями

Квебекской конференции было англо-американское со¬

глашение относительно проекта декларации четырех дер¬

жав — Советского Союза, Китая, Соединенного Королев¬

ства и Соединенных Штатов — о создании действенной

международной организации и соглашение о том, что

вопрос o признании Французского комитета националь¬

ного освобождения, который в то время находился под

руководством де Голля, каждая из сторон может решить

по своему усмотрению.
В военной области главные решения сводились к под¬

тверждению даты (1 мая 1944 года) начала операции

«Оверлорд» и к созданию командования Юго-Восточной

Азии под руководством Маунтбэттена и Стилуэлла в ка¬

честве заместителя верховного командующего союзников.
Черчилль никоим образом не соглашался на вторже¬

ние в Нормандию или на какую-либо другую крупную

операцию в Западной Европе. В соответствии с достигну¬

тым три месяца назад соглашением на совещаниях

«Трайдент» в Лондоне был разработан предварительный

план вторжения, который уже начал осуществляться,

однако, учитывая опыт 1942 года, когда решения, согласо¬

ванные в апреле, были отменены в июле, американские

начальники штабов опасались, что Квебекская конферен¬

ция закончится новым пересмотром уже принятого реше¬

ния в пользу диверсионной «эксцентрической операции»

в районе Средиземного моря против «мягкого под¬

брюшья». Черчилль выступил со своими обычными и

всегда убедительными предостережениями против ужас¬

ных потерь, которые могут быть понесены. Он снова и

снова подходил к карте Франции, показывая огромней¬

шие коммуникационные преимущества немцев, густую

сеть линии снабжения, идущих на восток и запад, шос¬

сейные и железные дороги, построенные французами в со¬

ответствии с их планами обороны для снабжения и укреп¬

ления бельгийской границы и линии Мажино, начиная от

портов Ла-Манша. Однако военно-воздушные силы могли

уже дать теперь ответ на эти возражения: концентриро¬

ванными беспрерывными бомбардировками всех немец¬

ких коммуникаций можно было нарушить систему снаб¬

жения и ограничить возможности маневра. Комбиниро¬

ванное наступление бомбардировочной авиации получило

условное название операции «Пойнтблэнк», а итальян¬

ская часть этой операции была названа операцией

«Стрэнгл». О результатах этой широкой и длительной

операции военно-воздушных сил говорят немецкие доку¬

менты.
В Квебеке было принято решение — впервые, насколь¬

ко мне известно,— дополнить операцию по вторжению

в Нормандию высадкой американских и вновь вооружен¬

ных французских войск в районе Тулона — Марселя на

юге Франции. Это была операция, известная вначале под

названием «Энвнл», затем — «Дрэгуп», против которой

Черчилль боролся неустанно вплоть до последних дней

перед ее осуществлением (15 августа 1944 года), после

чего он сел па английский эсминец в Средиземном море

н с явным ликованием показал знак победы удивленным

войскам, когда они направлялись к берегам Ривьеры.
Что касается войны против Японии, то, кроме созда¬

ния громоздкого и в значительной степени бесплодного

(хотя и не по его вине) командования Юго-Восточной

Азии, Квебекская конференция, по-видимому, ничего не

достигла, если не считать значительного числа отдельных

запланированных операций, большинство которых ни¬

когда не было осуществлено.
Квебекская конференция была характерной в одном

очень важном отношении: на ней наконец начальники

морских штабов смогли сообщить о победе, одержанной

в войне против немецких подводных лодок. Производство

эскортных судов увеличилось, и наступил перелом в бит¬

ве за Атлантику. Впоследствии немцы нашли пути для

того, чтобы преодолеть преимущества союзников в обо¬

роне конвоев, но они, к счастью, не сумели своевременно

использовать их.
Другие весьма благоприятные новости, поступившие

из Квебека, содержались в послании Черчилля и Рузвель¬

та Сталину:
«В соответствии с решениями, принятыми на со¬

вещаниях «Трайдент», английское правительство всту¬

пило в переговоры с правительством Португалии

с целью получить авиационные и морские базы па

Азорских островах. В связи с этим английский посол

в Лиссабоне, сославшись на союз между Англией и

Португалией, существующий непрерывно уже 600 лег,

попросил португальское правительство предоставить

указанные возможности. Доктор Салазар, конечно,

опасался мстительной бомбардировки со стороны

Германии и возможности нападения на Португалию

испанских вооруженных сил. Англичане согласились

снабдить его истребителями и зенитной артиллерией,

которые сейчас находятся в пути, и сообщили докто¬
-130

ру Салазару, что в случае нападения Испании союз¬

ники цемедленно объявят ей войну ii окажут. Португа¬

лии всю возможную помощь. Поскольку пи одна из

этих возможностей не кажется осуществимой, никако¬

го определенного военного соглашения, предусматри¬

вающего выделение специальных войск для этой цели,

до сих пор не заключено. Доктор Салазар теперь со¬

гласился, что англичане в сотрудничестве с порту¬

гальцами могут приступить к использованию Азор¬

ских островов в начале октября. Как только англичане

обоснуются на этих базах и опасения Салазара рас¬

сеются, будет оказано, давление с целью распростра¬

нить право пользования базами на корабли и самолеты

Соединенных Штатов.
Использование Азорских островов имеет большое

значение в войне на Атлантике. Германские подвод¬

ные лоДки теперь оставили Северную Атлантику, где

наши конвои ходят без всяких потерь с середины

мая. Немецкие подводные лодки концентрируются

теперь больше на южном маршруте. Наша авиация

сможет их бомбить с баз на Азорских островах.

Кроме того, переброска американских тяжелых бом¬

бардировщиков в Европу и Африку будет значитель¬

но облегчена».
На Квебекской конференции Гопкинс имел с собой

документ, озаглавленный «Позиция России», полученный

от «весьма высокопоставленного военного стратега США»

(источник не был назван). В этом документе говорилось:
«По окончании войны Россия будет занимать гос¬

подствующее положение в Европе. После разгрома

Германии в Европе не останется ни одной державы,

которая могла бы противостоять огромным военным

силам России. Правда, Великобритания укрепляет

свои позиции на Средиземном море против России,

что может оказаться полезным для создания равно¬

весия сил в Европе. Однако и здесь она не будет

в состоянии противостоять России, если не получит

соответствующей поддержки.
Выводы из вышеизложенного ясны. Поскольку

Россия является решающим фактором в войне, ей

надо оказывать всяческую помошь и надо прилагать

все усилия к тому, чтобы добиться ее дружбы. По¬
431

скольку она, безусловно, Судет занимать господствую¬

щее положение в Европе после поражения держан

оси, то еще более важно поддерживать и развивать

самые дружественные отношения с Россией.
Наконец, наиболее важным, фактором, с которым .

должны считаться США в своих отношениях с Рос¬

сией, является война на Тихом океане. Если Россия

будет союзником в войне против Японии, война мо¬

жет быть закончена значительно быстрее и с мень¬

шими людскими и материальными потерями. Если же

войну на Тихом океане придется вести при недруже¬

ственной или отрицательной позиции России, труд¬

ности неимоверно возрастут и операции могут ока¬

заться бесплодными».
Эта оценка, безусловно, имела большое значение, по¬

скольку ею руководствовались, когда принимались реше¬

ния в Тегеране и значительно позже — в Ялте.
К концу конференции в Квебеке от Сталина было по¬

лучено согласие на встречу в Москве министров иност¬

ранных дел. Эта весть была встречена с радостью, по¬

скольку она знаменовала собой начало долгожданного

сотрудничества Большой тройки, а также ослабление

того опасного напряжения, которое существовало в от

ношениях между западными союзниками и Советским

Союзом.
В середине июля немцы сделали последнюю попытку

начать наступление против русских. Но это, по-види¬

мому, была не более как пропагандистская демонстра¬

ция, предпринятая с целыо убедить германский народ

и остальной мир в том, что германская военная машина

якобы еще сохранила свою былую страшную ударную

силу. Но это наступление выдохлось в течение иедели,

после чего русские захватили инициативу в свои руки и

больше ее уже не теряли.
После Квебекской конференции Черчилль отправился

сопровождать Рузвельта в обратный путь в Белый дом

и оставался в Вашингтоне с перерывами около трех не¬

дель; за это время английские и канадские войска выса¬

дились на юге Италии, а 5-я армия генерала Кларка

высадилась в Салерно. Италия капитулировала. 6 сен¬

тября Черчилль отправился в Кембридж (штат Масса -

чузетс), чтобы получить почетную ученую степень Гар¬
432

вардского университета. К этой церемонии уже давно

готовились, и Рузвельт, который кончил этот университет

в 1904 году, весьма интересовался ею. Он сделал по те¬

лефону ряд предложений президенту университета Кон-

нанту, выразив надежду, что церемония будет обстав¬

лена достаточно пышно. Коннант выступил с предложе¬

нием, чтобы премьер-министр был одет в пунцовую ман¬

тию Оксфордского университета, где Черчилль получил

звание доктора права, а не надевал скромной американ¬

ской шапочки и мантии. Такой мантии не было ни

в Кембридже, ни в Бостоне, но Коннанту наконец удалось

найти одну в Принстоне, и он попросил ее для этой цере¬

монии.
В своей речи в Гарварде Черчилль сказал то, что он

едва ли осмелился бы сказать раньше, в менее благо¬

приятный момент войны или в какой-либо другой момент

со времени опубликования Декларации о независимости.

Он заявил: «Этот дар общего языка является бесценным

наследством и может когда-нибудь послужить основой

для общего гражданства. Я мечтаю о том дне, когда анг¬

личане и американцы будут свободно разъезжать по об¬

ширным владениям друг друга, не чувствуя себя чуже¬

странцами». Он также сказал: «Ценою величия является

сознание ответственности. Если бы народ Соединенных

Штатов оставался на низкой ступени развития, борясь

с дикостью, поглощенный своими собственными делами

и не играя никакой роли в развитии мира, то, возможно,

он оставался бы безвестным и пребывал в покое за ох¬

раняющими его океанами. Но страна не может возвы¬

ситься и начать играть ведущую роль в цивилизованном

мире, не участвуя в решении его проблем, не будучи за¬

детой его страданиями и не вдохновляясь его идеалами».

Я сомневаюсь, чтобы во время войны Черчилль сделал

какое-либо важное заявление в Америке без ведома и

предварительного согласия президента. Часто он даже

советовался с Рузвельтом по телефону перед выступле¬

нием с обзором военного положения в палате общин.

Он, несомненно, разговаривал с Рузвельтом, прежде чем

предложить даже отдаленную возможность «общего гра¬

жданства», и президент заверил его в том, что Соединен¬

ные Штаты настолько далеко ушли от политики изоля¬

ционизма, что это предложение не вызовет возмущения
28 РоЯсрт Шервуд, т, 2
433

общественного мнения или нового Бостонского чае¬

пития *.
После конференции в Квебеке, как, впрочем, и после

каждой из конференций, имевшей место во время войны,

Гопкинс находился в состоянии сильного истощения и

вынужден был лечь в морской госпиталь для отдыха и

восстановления здоровья. (В связи с его частым пребы¬

ванием в этом госпитале критики правительства стали

задавать вопрос, почему пенициллин, оплачиваемый за

счет налогоплательщиков, должен тратиться на восста¬

новление здоровья Гопкинса.) Из всего того, что Гопкинс

прочел, лежа на своей больничной койке, пожалуй, са¬

мой интересной была занимавшая целую полосу статья

в «Чикаго санди трибюн» с каррикатурой в красках, изо¬

бражавшей Гопкинса, над которым витает зловещий об¬

раз Григория Ефимовича Распутина. В статье, удачно

построенной на сравнении, Уолтер Троен (который поз¬

же участвовал в написании книги о Джиме Фарли) пи¬

сал: «Однажды вечером в 1907 году в гостиную графа

Александра Павловича Игнатьева вошел высокий широ¬

коплечий крестьянин... Он прошелся по натертому до

блеска полу и неуклюже поклонился пестрому сборищу —

тут были представители знати, политиканы, интриганы,

шарлатаны, авантюристы, священники и сановники... Бе¬

зобразное лицо с большим, изрытым оспой носом... гру¬

бая крестьянская одежда, нечесаные рыжие волосы и

растрепанная рыжая борода придавали ему дикий вид...

Распутин стал управлять Россией силой своих глаз. Ни¬

колай, царь всея Руси, упал на колени перед этой стран¬

ной помесью кающегося грешника и развратника и при¬

знал в нем «Христа». Царица слепо верила ему. Почти

девять лет этот проповедник искупления через грех фак¬

тически управлял Россией... Его убийство предвещало

конец династии Романовых и крах Российской империи

в мировой войне.
1	<гБостонское чаепитие» — событие, происшедшее в американ¬

ском городе Бостоне 16 декабря 1773 года, когда группа колонистов

в знак бойкота английских товаров, завозившихся в северо-амери-

канские колонии, выбросила в море прибывший в Бостон груз чая,

принадлежавший английской Ост-Индской компании. Это событие

вызвало усиление репрессий со стороны Англии против бурно' раз¬

вертывавшегося в Северной Америке национально-освободитель¬

ного -движения, которое в 1775 году переросло в революционную

войну за независимость от Англии.— Прим. ред.
<134

В один из майских дней 1933 года тощая, червеобраз¬

ная фигура с редкими темными волосами, усеянными

перхотью, с лицом, искаженным сардонической улыбкой,

пробиралась... через пеструю толпу членов палаты пред¬

ставителей, сенаторов, бездельников, губернаторов, аван¬

тюристов, политических руководителей и подхалимов...

Это был Гарри Ллойд Гопкинс, сын шорника из Айовы.

Дед Мороз прибыл в город и стал раздавать чужие день¬

ги. Эта странная и противоречивая фигура щедро разда¬

вала их, чтобы покорить нацию, а затем и весь мир.

Президент Соединенных Штатов ввел его в круг офици¬

альных представителей, а затем в свою личную семью и

доверял свои сокровенные мысли этому прославившемуся

растратчику. Жена президента по-матерински приютила

его ребенка, не хватало только удочерить его».
Троен ссылался на члена палаты представителей от

Миссури Дью Шорта, который в «послании исключитель¬

ной важности» палате представителей заявил: «Не ис¬

пользуют ли последователи Распутина из Белого дома...

а их теперь много на высоких и важных постах в нашем

правительстве... эту войну как дымовую завесу, чтобы

навязать Америке форму правления и экономическую

систему, совершенно чуждые тем, которые нам когда-

либо были известны».
Гопкинс писал Джозефу Дэвису, что едва ли най¬

дется адвокат, который согласится усмотреть в этом

какую-либо клевету, но он спрашивал: «Не найдутся ли

в вашей адвокатской конторе смышленые молодые люди,

которые могли бы мне сказать, что этих подлецов можно

привлечь за клевету?» Дэвис ответил, что, по его мнению,

Гопкинсу трудно будет выиграть дело о клевете, так как

он занимает видное общественное положение и поэтому

является прекрасным объектом для всевозможных

оскорблений. Так что Гопкинсу пришлось спрятать

статью Троєна в свою папку для вырезок.
Этот выпад был сделан как раз во время капитуля¬

ции Италии, а два дня спустя Гопкинс писал своему шу¬

рину капитану Дональду Данкену, находившемуся в то

время на авианосце «Эссекс» в Тихом океане:
«Итальянские события просто фантастичны, но пока
никто из нас не знает, каковы будут последствия.
Я лично считаю, что нам предстоит еще упорная борь-
28*
435

ба в Италии, особенно если немцы действительно по¬

пытаются удержать ее северную часть. У нас имеются

все основания полагать, что мы получим итальянский

флот нетронутым.
Мы с Луизой надеемся переехать в новый дом до

1 ноября и будем иметь наконец собственный очаг, что

меня бесконечно радует».
Предположения Гопкинса о предстоящей «упорной

борьбе в Италии», к сожалению, оправдались. Смелый

план, предусматривавший взятие Рима американскими

авиадесантными войсками одновременно с высадкой

в Салерно, был расстроен немцами, захватившими аэро¬

дромы в Риме. Вначале это казалось лишь временной не-

. удачей, однако она заставила нас провести тяжелую зиму

в Кассино и на побережье Анцио, о чем рассказывали

Эрни Пайл в своих записках, Билл Молдин в своих зари¬

совках и списки ужасных потерь.
Двадцатого сентября Гопкинс прочитал копию пред¬

ложенного соглашения, по которому Италии должно было

быть разрешено вступить в войну не в качестве «союз¬

ника», а в качестве «совоюющей стороны». Гопкинс напи¬

сал и послал президенту следующую записку:
«Я надеюсь, что вы не посоветуете Эйзенхауэру

признать Италию совоюющей стороной, ибо это по¬

ставило бы ее в совершенно одинаковое с остальными

союзниками положение. Я считаю также, что у нас нет

достаточных оснований доверять Бадольо и королю

настолько, чтобы вооружить какую-либо из их диви¬

зий. Мне кажется, что Эйзенхауэр мог бы смотреть

сквозь пальцы на нарушение некоторых условий пере¬

мирия, например на использование итальянских ко¬

раблей для перевозки наших войск или итальянских

бомбардировщиков, базирующихся в Сардинии, для

борьбы с немцами.
Не лучше ли было бы во втором параграфе заме¬

нить слова «вести войну против Германии» словами

«помогать нам в войне»?
Если Бадольо объявит войну, то это только уско¬

рит признание нами этих двух людей, которые в про¬

шлом работали рука об руку с фашистами. Я думаю,

что мы должны выжать из них все, что можно, но не

считаю, что мы им в какой-то степени обязаны.

Мне непонятно, почему Эйзенхауэр, если он хочет

использовать итальянские команды и итальянские.

корабли и считает, что он может им доверять, не де¬

лает этого. Я просто считаю' ненужным оформлять

это дело, пока мы не познакомимся ближе с Бадольо

и королем. Отзыв о них английского генерала Мак-

фарлана далеко не лестный.
Я бы не хотел отстранять Бадольо, но в таком слу¬

чае нам неизбежно придется его признать. Не можете

ли вы сказать Эйзенхауэру, чтобы он оставил пока

все как есть и принял решение через неделю?»
Слухи о том, что г-н и г-жа Гопкинс сняли дом в

Джоржтауне, дали вашингтонским сплетникам-борзопис-

цам новую желанную тему для домыслов: уезжает ли

странная чета добровольно или потому, что их попро¬

сили?
Гопкинс прожил в Белом доме три с половиной года;

после его женитьбы не только на страницах печати, но

и в залах Конгресса раздавалось все больше голосов,

протестующих против его положения постоянного гостя

там. Шутники столицы называли Белый дом «двухсе¬

мейной квартирой». Распространялись гнусные слухи,

ничем совершенно не подкрепленные (сплетники-борзо-

писиы меньше всего заботятся о достоверности), о меж-

дусемейных дрязгах на Пенсильвания-авеню, 1600 [Бе¬

лый дом.— Ред.\ По вполне понятным причинам Гопкинс

и его супруга имели естественное желание обзавестись

собственным домом, где они могли бы жить и принимать

друзей без всяких стеснений, неизбежных в резиденции

президента. Гопкинс переехал в Джоржтаун только по

возврашении в декабре с Тегеранской конференции, и

за остававшиеся два года своей жизни он бывал там

очень мало.
В октябрьском номере журнала «Америкэн» Гопкинс

опубликовал статью поя заголовком: «Мы можем выиг¬

рать войну в 1945 голу». Будучи в больнице, Гопкинс

получил письмо от одной дамы из Колорадо, у которой

два сына были на военной службе. Она писала:
«Г-н Гопкинс, многие из нас считают, что только

один бог может покончить с этим ужасом, и мы каж¬

дый день молимся, чтобы он ускопил окончание вой¬

ны. Если бог решит закончить войну в 1943 году, он,
137

несомненно, может сделать это и сделает, но бы¬

ло бы, конечно, очень хорошо, если бы он получил

хоть небольшую поддержку от вас, от президента и

Уинстона. Когда вы говорите «в 1945 году», я думаю,

что вы не подразумеваете под этим: «к тому време¬

ни, когда выборы будут закончены»; но не считаете

ли вы, что большинство людей поймет, что именно

это вы имёли в виду?.. С каждым новым днем войны

вы и президент теряете свою популярность... Я не

собираюсь советовать, как поступать вам и президен¬

ту. Я лишь прошу вас не затягивать дело и не задер¬

живать возвращения наших сыновей по политическим

или каким-либо другим неблаговидным причинам».
Гопкинс немедленно послал ответ на это письмо:
«Вы можете быть уверены, что я не хочу продол¬

жения войны даже на один час больше, чем это не¬

обходимо, и ничто не доставило бы мне большего удо¬

вольствия, чем окончание войны в этом году. Я лишь

высказал свое мнение, что это совершенно невероят¬

но. Есть у меня друзья, которые считают, что мы раз¬

громим Германию даже в конце этого года. Но я не

разделяю их мнения. Вы можете быть вполне уве¬

рены, что наши военные руководители хотят закон¬

чить войну как можно скорее.
Я лично считаю, что война развивается хорошо,

что союзники наступают умело и решительно, но за¬

кончить ее в один день нельзя.
У меня три сына на военной службе, и я вполне

понимаю людей, у кого сыновья служат в армии или

во флоте. Я рад, что мои находятся там. Я бы не хо¬

тел, чтобы они были где-либо в другом месте, и на¬

деюсь на их благополучное возвращение».
Значительный шум вызвало в этот период опублико¬

вание фотографии, снятой во время пребывания Черчил¬

ля в Гайд-Парке английским армейским офицером, при¬

надлежавшим к свите премьер-министра. Особые непри¬

ятности это доставило Стиву Эрли, который выслушивал

грубые и в большинстве случаев справедливые проте¬

сты американских корреспондентов каждый раз, когда

английские источники пускали в обращение информацию,

к которой американские корреспонденты не имели до¬
439

ступа. (Ни один американский фоторепортер не был

допущен в Гайд-Парк в данном случае.) Гопкинс послал

резкую телеграмму Брендану Бракену:
«Опубликование фотографии наделало здесь мно¬

го шума, и президент считает, что надо что-то пред¬

принять, чтобы положить конец такого рода вещам.

Они лишь разжигают и без того сильную неприязнь

к Англии, поскольку все газеты, которым не удается

заполучить такую фотографию, пользуются случаем,

чтобы нанести удар по вашей стране. Эта фотография

была опубликована сразу же после того, как в Лон¬

доне было разглашено — и притом преждевремен¬

но— о решении Италии объявить Германии войну, о

чем сообщил Рестон в «Нью-Йорк тайме» в телеграм¬

ме, разрешенной английской цензурой... В общем та¬

кие дела слишком часто случаются в Лондоне. Я по¬

лагаю, что вы лично уделите самое серьезное внима¬

ние этому вопросу, и ни на минуту не забывайте,

какое влияние такого рода дела оказывают на взаи¬

моотношения между нашими странами. Мы ведем

очень тяжелую войну, она сейчас в самом разгаре,

и мы ни в коем случае не можем допустить такую

утечку информации. Должен сказать, что самые высо¬

кие круги здесь, мягко выражаясь, недовольны этим».
В пространном ответе Бракен снимает с себя всякую

ответственность за появление фотографии, снятой в

Гайд-Парке, и указывает:
«Мы так же обеспокоены, как и вы, преждевре¬

менным появлением информации», и, «зная хорошо,

что многие владельцы газет в Соединенных Штатах

жадно ищут любого повода для нападок на прези¬

дента, вы можете не сомневаться, что мы сделаем

все, чтобы лишить их возможности получать пищу

для этого из Великобритании».
В это время Бивербрук снова стал членом кабинета

в качестве лорда-хранителя печати. Гопкинс писал ему:

«Нет нужды говорить о том, как я рад, что вы снова в

правительстве, хотя это, вероятно, лишит меня удоволь¬

ствия услышать ваши откровенные разговоры».
Лонлонские газеты опубликовали сообщение, что Гоп¬

кинс заменит Вайнанта на посту посла, а Вайнант заме-
439

иит Фрэнсис Перкинс на пасгу министра труда. «Чика¬

го трибюн» с ссылкой на «источники, близкие к госу¬

дарственному департаменту», опубликовала сообщение

о том, что Гопкинс, возможно, будет назначен послом в

России. В связи с этим сообщением Вайнант прислал

Гопкинсу телеграмму, в которой он с волнением описы¬

вал свое неловкое положение:
«В* последние шесть месяцев создалось положение,

делающее мое пребывание здесь бесполезным. Те

поручения, которые я получал как посол, мог бы вы¬

полнить любой чиновник дипломатической службы.

Меня постоянно обходят. Я не имел никакого кон¬

такта с премьер-министром, за исключением двух

случаев, когда он пригласил меня к себе, чтобы вве¬

сти в курс самых последних событий в англо-амери-

канских отношениях. Девять десятых информации я

- получаю из английских источников. С серьезными во¬

просами, касающимися нашей внешней политики,

обращаются к Черчиллю или Идену по другим кана¬

лам. Должностные лица английского правительства

были со мной дружественны и откровенны, но они

начинают понимать, что означает, когда человека в

моем положении лишают авторитета.
Раньше я часто виделся с Бренденом Бракеном и

обычно встречался с ним официально по крайней

мере раз, а то и три и четыре раза в неделю. За по¬

следние шесть месяцев я его совсем не видел, если

не считать случайной встречи на улице или обмена

приветствиями где-нибудь на приеме. Я не думаю,

чтобы его личные дружеские чувства ко мне остыли,

но он, по-видимому, быстрее и тоньше других улав¬

ливает изменения во взаимоотношениях.
В последние месяцы ходили слухи, что меня со¬

бираются освободить от занимаемого мною поста и

заменить Авереллом, а вчера я прочитал в лондон¬

ских газетах, что буду заменен вами. Такие слухи

не имели бы значения, если бы не тот факт, что вы

и Аверелл самостоятельно посылали значительную

часть такой корреспонденции, которая при нормаль¬

ных условиях должна была бы идти через посла.
Я знаю, что у вас там достаточно своих дел, что¬

бы заниматься еще моими жалобами. Но создавшая-
440

ся обстановка уже стала отражаться на моей работе,

и я уверен, что вы можете помочь мне. Президенту

и Стеттиниусу, я думаю, известно, что ни один по¬

сол не может быть полезным представителем здесь,

в Лондоне, если ему не будут предоставлять больше

информации и больше помощи, чем я получаю».
В ответ на это Гопкинс отправил Вайнанту следую¬

щее письмо:
«Я знаю, как вы себя чувствуете, и будь я на ва¬

шем месте, я бы тоже себя чувствовал не лучше.
Слухи о том, что меня или Гарримана собираются

назначить послом в Великобритании, лишены всяко¬

го основания. Президент неоднократно говорил мне

и другим о своем желании, чтобы вы оставались там

на время войны, и всегда отказывался заменить вас,

когда вставал вопрос о предоставлении вам другой

работы здесь, в Америке. Я знаю, что президент не

только питает к вам полное доверие, но считает, что

вы справляетесь со своей работой лучше, чем справ¬

лялись наши другие послы в Англии. Я вполне уве¬

рен, что вся страна разделяет это мнение.
Мне кажется, что русские будут продолжать свое

наступление и зимой, а это наряду с усилением нами

бомбардировки Германии поставит Гитлера в весьма

трудное положение, и я сомневаюсь, сможет ли он

выдержать такое напряжение еще восемь месяцев.
Мне бы очень хотелось поговорить с вами по всем

вопросам, затронутым в вашей телеграмме, которая

меня очень взволновала. Я не знаю, кто еще сделал

столь много для войны, как вы, и это мнение разде¬

ляется здесь всеми вашими друзьями».
Жалобы Вайнанта имели под собой более серьезную

основу, чем то неловкое положение, которое создалось в

результате назначения Гарримана на необычный пост —w

представителя по делам ленд-лиза в Лондоне, о чем го¬

ворилось выше. Гораздо более серьезным был вопрос

о том, что главных американских представителей во всем

мире недостаточно снабжали информацией из Вашинг¬

тона. Английское и советское министерства иностранных

дел и в мирное и в военное время обладали разветвлен¬

ной системой контроля, как политического, так и воен¬

ного, и, таким образом, из самых высших сфер в Лондо¬
4-11

не и Москве тянулись каналы связи к каждому их аван¬

посту, так что даже какой-нибудь консул, находящийся

в самом отдаленном уголке мира, точно знал, какие

политические решения приняты и как он их должен про¬

водить в жизнь. Но дезорганизованный и расхлябанный

аппарат государственного департамента и дипломатиче¬

ской службы был совершенно не в состоянии справиться

с новыми требованиями, предъявлявшимися мировой

войной, в которой Соединенные Штаты неожиданно за¬

няли положение ведущей мировой державы. На первый

план выступал вопрос о сохранении тайны, поскольку

большинство важных политических решений было прямо

или косвенно связано с военными планами, а аппарат

государственного департамента был ненадежным и ра¬

ботал со скрипом. Вот почему Рузвельт и Гопкинс посы¬

лали все важные сообщения по военным каналам, а не

по обычным дипломатическим, что позволило бы госу¬

дарственному департаменту и многочисленным посоль¬

ствам и миссиям быть в курсе переписки. В связи с жа¬

лобой Вайнанта на то, что Гарриман, находившийся в

Лондоне, часто располагал информацией, которой не

было у него, следует отметить, что после того, как Гар¬

риман был назначен послом в Советский Союз в октябре,

он тоже стал жаловаться Гопкинсу, что никто ему ниче¬

го не сообщает и что orf поставлен в положение унизи¬

тельной зависимости от русского министерства иностран¬

ных дел в отношенин получения информации о всех

последних решениях, принятых его же правительством

в Вашингтоне.
Двадцать пятого сентября Рузвельт объявил об от¬

ставке Сэмнера Уэллеса с поста заместителя государ¬

ственного секретаря и о назначении на его место Эдвар¬

да Стеттиниуса. Этим был положен конец затянувше¬

муся конфликту между Хэллом и Уэллесом. Разногласия

между ними, по-видимому, достигли такого состояния,

что даже Рузвельт почувствовал себя бессильным их

примирить. Рузвельту очень хотелось, чтобы Уэллес по¬

ехал в Москву на совещание с Молотовым и Иденом, но

положение стало невыносимым, и Уэллес почувствовал,

что у него нет другого выхода, кроме как совсем уйти

с государственной службы. Насколько мне известно,

Гопкинс ничего не писал о конфликте между Хэллом и

Уэллесом, и я никогда не слышал его высказываний на
т

этот счет, хотя он, как н многие другие в Вашингтоне,

часто упоминал о наличии такого конфликта. Я знаю,

что он питал большое уважение к Уэллесу и предпочел

бы иметь дело с ним, чем с кем-либо еще в государст¬

венном департаменте. Кроме того, прочитавшим все, что

изложено выше в этой книге, должно быть известно, что

Гопкинс часто расходился с Хэллом, особенно по поводу

непогрешимости политического курса, проводившегося

в отношении Виши, который теперь был распространен

и на Италию, чтобы прикрыть вызванные «соображе¬

ниями целесообразности» соглашения с королем Викто¬

ром Эммануилом и Бадольо. Однако Хэлл в своих ме¬

муарах писал о Гопкинсе: «У нас никогда не было с ним

никаких трений и тем более столкновений». Это дей¬

ствительно так, если говорить об их отношениях, кото¬

рые никогда не были близкими, но зато неизменно веж¬

ливыми. Гопкинсу иногда очень хотелось, чтобы прези¬

дент принял отставку Хэлла, которой тот постоянно

угрожал, но он прекрасно знал, почему Рузвельт не хотел

упустить такого государственного секретаря, авторитет

которого был столь высок и влияние столь сильно в аме¬

риканском сенате. Перед Рузвельтом маячил призрак

Вудро Вильсона, одержавшего победу на полях сраже¬

ний, но проигравшего ее в Конгрессе, когда кучке сена¬

торов удалось поднять такой шум, который оказался

вполне достаточным, чтобы отвергнуть президента и Ли¬

гу Наций.
Уверенность Рузвельта в том, что он может поло¬

житься на Хэлла, оказалась полностью обоснованной в

связи с огромным успехом Московской конференции в

октябре и ее последующим глубоким влиянием на на¬

строения в Конгрессе. 5 ноября, когда Хэлл возвращал¬

ся из Москвы, сенат большинством в 85 против 5 голо¬

сов принял резолюцию Коннэлли, предусматривавшую

послевоенное сотрудничество для обеспечения и сохра¬

нения всеобщего мира и для создания международной

организации, которая могла бы стать новой Лигой На¬

ций. Между прочим, среди пяти голосовавших против

резолюции был Хайрем Джонсон — член крикливой

группы меньшинства, нанесшей поражение Вильсону в

1919 году. Эта новая и решительная акция сената не¬

измеримо укрепила позицию Рузвельта в тот момент,

когда он готовился к первой конференции Большой трой¬
•МЗ

ки а Тегеране. Это показало другим Объединенным На¬

циям, что в решении вопросов второй мировой войны —

в отличие от первой — простой смертный Рузвельт поль¬

зуется поддержкой законодательного органа, которой

так не хватало Вильсону.
По указанию Рузвельта Стеттиниус сделал решитель¬

ную попытку реорганизовать государственный департа¬

мент и привести его в соответствие с требованиями вре¬

мени. Он .составил огромную развернутую схему со

множеством ячеек, расположенных самым строгим обра¬

зом. Однако он убедился, что такая реорганизация не

внесет никаких существенных изменений в работу госу¬

дарственного департамента до тех пор, пока обитатели

этих ячеек, в особенности на верхней ступеньке среднего

звена (начальники отделов), останутся на своих местах.

И они действительно остались, ибо это были постоянные

профессиональные чиновники, которые знали, что они

останутся на месте, когда правительство Франклина Руз¬

вельта будет заменено другим, быть может, реакцион¬

ным и даже изоляционистским, согласно неумолимому

закону приливов и отливов в американской политике, и

поэтому они решили на случай наступления этого вполне

возможного дня не запятнать свою репутацию ни под¬

держкой Нового курса, ни идеей единого мира. Было

бы несправедливо возлагать всю вину на самих чинов¬

ников. О них мало думали, они плохо оплачивались и

часто становились жертвой обстоятельств. Они отража¬

ли взгляды народа, долго жившего иллюзиями изоляци¬

онизма. Государственный департамент, который должен

был быть живым проводником самой важной части на¬

шей национальной политики, опустился до состояния

сварливой старой девы, которая, живя в процветающей

семье, считает своей обязанностью близко принимать к

сердцу бесконечные неудачи многочисленных бедных

родственников, разбросанных по всему свету.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

КАИР, ТЕГЕРАН И „ОВЕРЛОРД*
До Квебекской конференции все считали, что главно¬

командующим операцией «Оверлорд» будет англичанин —

по двум причинам: во-первых, потому, что эта огромная

операция должна быть предпринята из Соединенного Ко¬

ролевства, и, во-вторых, потому, что теперь уже была

очередь англичан занять командный пост, поскольку вер¬

ховное командование операциями в Северной Африке и

Сицилии и первыми этапами операции на итальянском

материке было вверено с общего согласия американцу

Эйзенхауэру. Черчилль обещал этот новый пост началь¬

нику имперского генерального штаба сэру Алану Бруку.

Однако стало очевидным, что если на первоначальной ста¬

дии операции по обеспечению позиций для прикрытия

высадки десанта численность английских войск будет

равна численности американских войск или даже превзой¬

дет ее, то на последующем этапе, когда начнется наступ¬

ление через Францию на Германию, численность амери¬

канских войск неизменно будет возрастать и в конечном

итоге превысит численность английских войск примерно

в пять раз. Поэтому в Квебеке Черчилль согласился по¬

ручить верховное командование американцу, и он ничуть

не сомневался в том, что этим американцем будет гене¬

рал Маршалл. Да и у Рузвельта в то время не было ни¬

какого сомнения, что именно Маршалл является самым

подходящим человеком для этой исключительно ответ¬

ственной операции, которую он должен будет довести до

победоносного завершения, и это мнение решительно под¬

держивалось Стимсоном и Гопкинсом. Здесь еще были

соображения, выходящие за рамки достоинств Маршалла

как великого солдата: Черчилль, например, считал эту

кандидатуру важной потому, что Маршалл пользовался
*Н5

большим авторитетом у членов анлийского кабинета и у

английского народа, у которого могли быть возражения

против кандидатуры Эйзенхауэра или какого-либо дру¬

гого менее прославленного генерала. А с точки зрения

Рузвельта, Стимсона и Гопкинса, Маршалл был един¬

ственным человеком, на кого можно было положиться, что

он будет упорно добиваться осуществления главной цели,

не поддаваясь уговорам и лести Черчилля, с которым он

должен будет поддерживать постоянный и тесный контакт

в своем лондонском штабе. Следует также иметь в виду,

что, хотя к этому времени Эйзенхауэр проявил себя как

способный генерал, не было твердой уверенности в том,

что он обладает качествами государственного деятеля, не¬

обходимыми для выполнения этой исключительно ответ¬

ственной задачи. Все еще были свежи в памяти полити¬

ческие ляпсусы, имевшие место в ходе операции в

районе Средиземного моря.
В соответствии с принятым решением Маршаллу, со¬

общили, что он должен взять на себя командование и в

то же время за ним сохраняется пост начальника штаба,

а Эйзенхауэр будет отозван в Вашингтон и назна¬

чен исполняющим обязанности начальника штаба. После

этого, как писала г-жа Маршалл, они начали потихоньку

перевозить свои пожитки из резиденции начальника

штаба, помещавшейся в Форт-Майер. Но в это время

началась шумиха, принявшая фантастические размеры и

которая, как это часто случалось, вылилась в злобные

нападки печати и членов Конгресса на Гопкинса. Против

назначения Маршалла главнокомандующим операцией

«Оверлорд» решительно выступили адмирал Кинг и ге¬

нерал Арнольд на том основании, что они не могут ли¬

шиться такого коллеги, как Маршалл, который является

признанным лидером Объединенного комитета начальни¬

ков штабов. Адмирал Леги был согласен с ними и ска¬

зал об этом Рузвельту, когда тот спросил его мнение.

Однако он не пытался оказать какое-нибудь влияние на

решение президента. Но Кинг высказывал свою точку

зрения без всякого стеснения. «Мы имеем здесь, в Ва¬

шингтоне, удачную комбинацию людей,— сказал он.—

Почему мы должны ее расстраивать?» Если предпола¬

гаемое назначение будет проведено в жизнь/ утверждал

он, Маршалл будет выступать в двух лицах — как на¬

чальник штаба и как главнокомандующий. Это всегда
446

создает путаницу н чревато опасностью. В качестве при¬

мера Кинг привел Стилуэлла, который к тому времени

выступал в пяти лицах — как начальник штаба при гене¬

ралиссимусе Чан Кай-ши, заместитель Маунтбэттена,

верховный главнокомандующий театром военных действий

Китай— Бирма — Индия, командующий фронтом в Се¬

верной Бирме и как контролер по распределению мате¬

риалов, поступающих в Китай по ленд-лизу. Вокруг этого

последнего поста, являвшегося в известном смысле са¬

мым важным, разгоралось больше всего споров. Кинг и

Арнольд указывали, что ни Эйзенхауэр, ни кто-либо дру¬

гой, кто будет назначен исполняющим обязанности на¬

чальника штаба, не сможет заменить Маршалла с его

исключительным знанием требований мировой воины, тех¬

ники передвижения сухопутных, морских и воздушных

сил, с его умением правильно определить значение того

или иного театра военных действий, роли того или иного

союзника или того или иного рода вооруженных сил.

Кроме того, если Эйзенхауэр станет исполняющим обя¬

занности начальника штаба, то известная натянутость, су¬

ществовавшая в его отношениях с Макартуром, может

послужить источником крупных неприятностей. Желание

флота, авиации и, несомненно, некоторой части высшего

командного состава сухопутных сил, чтобы Маршалл

остался в Вашингтоне, было настолько сильным, что

слухи об этом просочились в печать. В журнале «Арми

энд нэйви джорнэл», который всегда считался «неофици¬

альным, но авторитетным», появилась редакционная

статья, гласившая, что «влиятельные элементы хотели бы

избавиться от Маршалла как начальника штаба» и что

«это решение глубоко потрясет армию, Конгресс и всю

нацию». Смысл этих слов заключался в том, что политики

насильно устраняют Маршалла с высокого поста, на кото¬

ром он проявил себя так преданно и так блестяще, и что

ему буквально дают почетную отставку. Генерала Пер¬

шинга уговорили написать Рузвельту письмо, в котором

он выражал «свое глубокое убеждение в том, что пред¬

полагаемое перемещение генерала Маршалла является

принципиальной и весьма серьезной ошибкой в нашей

военной политике». Рузвельт ответил: «Вы абсолютно

правы в отношении Джорджа Маршалла, и все же я ду¬

маю, что вы также и не прайЬі!.. Я считаю благородным

делом дать Джорджу возможность показать себя на
447

фронте, и, учитывая характер поста, на который он назна¬

чается, мы сможем воспользоваться его способностями

стратега. Я лучше всего объясню это вам, если скажу, что

мне хочется, чтобы Джордж стал Першингом второй ми¬

ровой войны, а он не сможет стать им, если мы будем дер¬

жать его здесь». Это письмо было написано 20 сентября и

свидетельствовало о том, что Рузвельт уже тогда принял

решение о назначении Маршалла командующим опера¬

цией «Оверлорд». Несколько дней спустя с редакционной

статьей выступил журнал «Арми энд нэйви реджистэр»,

который тоже считался «неофициальным, но авторитет¬

ным». В этой статье не . было такого раздражения, она

была написана более тонко, чем статья в «Арми энд нэйви

джорнэл». Журнал указывал, что, по мнению «некоторых

военных кругов», «назначение Маршалла командующим

европейским театром является не повышением по сравне¬

нию с его должностью начальника штаба нашей армии,

а попыткой убрать его из Вашингтона, где, как говорят,

его присутствие нежелательно некоторым людям, зани¬

мающимся вопросами стратегии». Журнал прямо не ука¬

зывал, кто эти «некоторые люди», но писал, что у Мар¬

шалла, как известно, были «определенные разногласия по

вопросам стратегии» с Черчиллем, и далее утверждал, что,

«как известно, Гарри Гопкинс предпочитает иметь на по¬

сту начальника штаба генерал-лейтенанта Бриона Сомер-

велла». Из-за этого, по существу, и был поднят весь шум.

Так как Сомервелл принадлежал к числу тех многих

военных инженеров, кто сотрудничал с Гопкинсом в

Администрации по обеспечению работой, это обвинение

было немедленно подхвачено и преподнесено как часть

заговора Нового курса, имеющего целью использовать

чрезвычайное военное положение для коммунизации

Америки. «Вашингтон тайме геральд» поместила это со¬

общение под крикливым заголовком: «С заговором про¬

тив Маршалла связывают создание всемирной Админи¬

страции по обеспечению работой», а заголовок редакци¬

онной статьи на ту же тему, опубликованной в «Шайен

трибюн», гласил: «Грязная рука Гопкинса». В палате

представителей стали обвинять Гопкинса в том, что он

при поддержке пресловутой темной клики в лице судьи

Феликса Франкфуртера, Сэмюэля Розенмена и Дэвида

Найлса намеревается «превратить военное министерство в

мировую политическую организацию» и что деятельность
•148

людей, стоящих за этим планом, «нельзя характеризовав

иначе, как изменническую». То, что Франкфурт.ер, Розен-

мен и Найлс оказывали на военные решения, планы и пе¬

ремещения не большее влияние, чем Фала, собака пре¬

зидента, не имело для заядлых изоляционистов никакого

значения. Для них важно было одно, что все трое —

евреи. Эти три фамилии — и обычно к ним добавляли

еще Генри Моргентау—неизменно связывались изоляци¬

онистской печатью с Гопкинсом (сыном методистской

церкви) как главные организаторы заговора чужеземцев

против американского образа жизни.
Редакционные статьи в журналах «Арми энд нэйви

джорнэл» и «Арми энд нэйви реджистэр», вызвавшие эту

позорную шумиху, были, несомненно, инспирированы ка¬

ким-нибудь высокопоставленным представителем военного

пли морского министерства. Я не знаю, кто это был, и это,

в конце концов, не имеет большого значения, но тогда, как

п в любой другой момент, предумышленное и безответ¬

ственное использование «просачивания» информации в

качестве политического оружия было чревато ужасными

последствиями. В письме к своему другу Гопкинс писал,

что появление всей этой истории о нем и Сомервелле вы¬

зывает «удивление», но на самом деле она не т^ак уж

удивительна, если учесть тот факт, что, кто бы ее ни

состряпал, он стремился как можно сильнее взбудора¬

жить публику, и он был достаточно смышлен, чтобы по¬

нять, что лучше всего этого можно достигнуть, если в

дело впутать ненавистное имя Гопкинса — этого Распу¬

тина из Белого дома.
На протяжении всей этой шумихи сам Маршалл не

произнес ни слова, в то время как г-жа Маршалл про¬

должала потихоньку перевозить обстановку из Форт-

Майер в свой дом в Лисбурге (штат Виргиния) в пред¬

видении отъезда мужа на новый пост в Лондон.

Маршалл скрупулезно воздерживался от всякой попытки

оказать влияние на то или иное решение Рузвельта, но те,

кто знал его хорошо, утверждают, что его мечтой было

увенчать свою карьеру на фронте в качестве командую¬

щего решающей операцией по вторжению через Ла-Манш,

которую он первым предложил и за осуществление кото¬

рой неутомимо боролся с тех пор, как он и Гопкинс вме¬

сте ездили в Лондон в апреле 1942 года, когда дело

Объединенных Наций находилось в опасном положении.
29 Роберт Шервуд, т. 2	110

И Маршалл знал, что у него нет таких друзей, которые

бы больше, чем Гопкинс, желали видеть эту его мсчгу

исполненной.
Легкую разрядку в разгар этой шумихи внесло пере¬

хваченное сообщение нацистской пропаганды, передан¬

ную по парижскому радио, в котором говорилось: «На¬

чальник штаба США Джордж Маршалл уволен в от¬

ставку. Президент Рузвельт взял на себя его обязанности.

Это произошло два дня тому назад, но в Вашингтоне до

сих пор не комментировали это событие».
Маршалл направил это сообщение Гопкинсу с при¬

пиской: «Дорогой Гарри, признайтесь, не вы ли виновник

этой шутки? Д. М.»
Гопкинс показал эту записку Рузвельту, который ка¬

рандашом написал на ней: «Дорогой Джордж, верно

лишь частично — я теперь начальник штаба, но зато вы —

президент. Ф.Д.Р.»
Поскольку Маршалл был генералом с четырьмя звез¬

дочками и, следовательно, ниже по рангу, чем английский

фельдмаршал, многие предлагали присвоить ему звание

фельдмаршала, что звучало бы довольно смешно в соче¬

тании с его фамилией, но, помимо этого, и сам Маршалл

и Рузвельт возражали против введения звания, которого

никогда не было в американской армии. В письме к Руз¬

вельту Стимсои предлагал, чтобы он просил Конгресс

присвоить Маршаллу звание генерала армии, которое в

то время было только у Першинга, и чтобы это было сде¬

лано с согласия последнего. Стимсон писал: «Я думаю,

что мы не можем затягивать принятие им командования

дальше 1 ноября. Надо полагать, что опасные оттяжки и

уклонения в сторону, могущие нанести ущерб операции

«Оверлорд», начнутся в Соединенном Королевстве этой

осенью, и только его личное присутствие и влияние могут

избавить нас от них. Я больше чем кто-либо не желаю

потери его влияния на прочие театры войны, помимо евро¬

пейского, но я надеюсь, что присвоение ему предложен¬

ного мною ранга и титула поможет сохранить это влия¬

ние, если не прямо, то косвенно, на отдаленные театры

военных действий. Я уже говорил по этому поводу с

Гарри и полагаю, что по большинству из этих вопросов

он полностью разделяет мое мнение».
После того как стали появляться сенсационные вести

о «всемирной Администрации по обеспечению работой».
450

Черчилль 26 сентября прислал Гопкинсу телеграмму, вы¬

ражая свое беспокойство по поводу появившихся в газе¬

тах сообщений о том, что Маршалл станет верховным

главнокомандующим всеми вооруженными силами в За¬

падной Европе. Черчилль писал, что в его понимании

соглашение, достигнутое в Квебеке, предоставляя Мар¬

шаллу возможность советоваться с английскими началь¬

никами штабов и с Объединенным комитетом начальни¬

ков штабов, не даст .ему полномочий принимать решения,

ныходящие за рамки операции «Оверлорд». В конце те¬

леграммы премьер-министр просил Гопкинса: «Сообщите,

пожалуйста, нет ли чего неверного в этой телеграмме».

Это был затруднительный для Рузвельта вопрос: чтобы

ответить на вымышленные обвинения в том, что Мар¬

шалла «снижают в должности» или чтб ему дают «почет¬

ную отставку», президенту хотелось разъяснить, что

новый пост Маршалла будет куда более важным и значи¬

тельным, чем пост обычного командующего театром воен¬

ных действий, и что явно было бы желательно иметь еди¬

ное командование для всех операций против Германии,

особенно в области осуществления стратегической бом¬

бардировки с баз, расположенных в Соединенном Коро¬

левстве, в Италии и даже на Среднем Востоке. Гопкинс

написал 30 сентября следующую записку:
«Премьер-министр в разговоре по телефону выра¬

зил надежду, что в ближайшее время он и президент

сумеют сделать совместное заявление об изменениях в

командовании.
Он сказал, что от него все время требуют ответа на

сообщения печати, и что он крайне обеспокоен отсут¬

ствием ответа на его телеграмму, отправленную мне.
Он считает, что это заявление должно быть сде¬

лано после нашего очередного успеха в Италии. Мне

представляется, что он предпочел бы сделать его после

падения Рима, хотя он об этом ничего не сказал.
Он заявил, что задерживает Идена в Лондоне в

ожидании сообщения от Сталина о месте конферен¬

ции. Он был явно раздражен тем, что Сталин так

долго затягивает свой ответ».
Два дня спустя Гопкинс телеграфировал Черчиллю:
«Шум, поднятый в печати по поводу Маршалла,

начиняет стихать. Печать Маккормика — Паттерсона
29*
451

подняла его в своих гнусных целях. ^Насколько мне

известно, нет никаких существенных изменений в до¬

стигнутом в Квебеке соглашении относительно коман¬

дования. У нашего друга имеется ваше послание по

этому же вопорсу. Он в отъезде, вернется в понедель¬

ник и даст вам ответ. Он считает, думается мне, что

мы не должны позволить печати вызвать нас на

преждевременное опубликование заявления. Мои

наилучшие пожелания Клемми. До встречи в Риме».
В то время, то есть в начале октября, все считали, что

падение Рима последует вскоре за падением Неаполя.

Рузвельт, остерегавшийся обычно выступать с оптимисти¬

ческими предсказаниями, телеграфировал Сталину 4 ок¬

тября: «Кажется, американская и английская армии бу¬

дут в Риме в ближайшие несколько недель». В тот же

день Гопкинс написал следующий меморандум для пре¬

зидента:
«Я твердо считаю, что, с точки зрения организа¬

ции, Маршалл должен командовать всеми вооружен¬

ными силами союзников (за исключением русских),

атакующими германскую крепость.
Важно иметь единые стратегические военно-воз¬

душные силы, чтобы наши бомбардировщики не мари¬

новались в Англии, Италии или Африке. Для

командующего театром военных действий вполне

естественно желание опираться на свою авиацию. По

той же причине сухопутные, морские и десантные силы

должны находиться под единым командованием.
Я спрашивал об этом генерала Ведемейера, кото¬

рый до этого консультировался с генералом Маршал¬

лом. Ведемейер считает, что с военной точки зрения

такая организация разумна.
Хотя для того, чтобы дать удовлетворение англича¬

нам, нам, возможно, придется передать командование

операцией «Оверлорд» кому-нибудь из таких лиц, как

Монтгомери, я думаю, что нам стоит согласиться с

этим, чтобы добиться главной цели — передачи Мар¬

шаллу командования всеми силами.
Мне кажется, что в нашем наступлении в Европе

против Германии нам нужна будет в первую очередь

гибкость, и, хотим мы того или нет, ход событий, не¬

сомненно, потребует этого.
452

Сейчас никто не может знать, на каком этапе или

этапах нам придется изменить направление и силу на¬

шего удара.
Если Черчилль согласится на такого рода органи¬

зацию, тогда я не вижу никаких препятствий к тому,

чтобы вскоре объявить об изменении в назначениях.

Конечно, для этого будут все основания.
Я думаю, что имеется реальная возможность убе¬

дить Черчилля согласиться с этим».
Рузвельт послал потом телеграмму Черчиллю при¬

мерно в тех же выражениях. Он также сообщил ему, что,

хотя печать раздула вопрос о назначении Маршалла, те¬

перь это уже дело прошлого. Если принимать решения

под влиянием кампаний, поднимаемых печатью, сказал

он, тогда «мы окажемся в таком положении, что войной

будут руководить газеты». Говоря о неудачных попытках

устроить совещание министров иностранных дел в более

удобном месте, чем Москва, Рузвельт писал Черчиллю:

«Ответ, полученный нами от дяди Джо относительно Мо¬

сковского совещания, не был неожиданным для нас, так

что делать, по-видимому, нечего, придется поехать туда,

и мы уже приступили к соответствующей подготовке».

[В телеграммах, которыми обменивались Рузвельт с Чер¬

чиллем, Сталии часто фигурировал под именем «дядя

Джо», а иногда и просто «Д.Д.»]
В основе возражений Черчилля против предоставления

Маршаллу неограниченных полномочий на европейском

театре лежала его неослабная решимость осуществить

свой собственный стратегический план в восточной части

Средиземного моря — в районе, который теперь был более

близок его сердцу, чем когда-либо. И действительно, в

конце сентября Черчилль предложил своему командую¬

щему на Среднем Востоке генералу сэру Генри Мейтлэнд

Вильсону снарядить экспедицию, которая потом заняла

Додеканезские острова — Кос, Самос и Лерое — в Эгей¬

ском море. После этого немцы послали морские и авиа¬

десантные силы и снова взяли эти острова. В боях за Ле¬

рое англичане потеряли около пяти тысяч лучших сол¬

дат, четыре крейсера и семь эсминцев, которые были

либо потоплены,-либо повреждены. Это неожиданное по¬

ражение было потрясающим и унизительным в такой мо¬

мент. когда казалось, что немцы потеряли всякую воз¬
1.Т*

можно.сть захватить где-либо инициативу в свои руки.

Черчилль захотел немедленно встретиться с Маршаллом

и Эйзенхауэром ь Алжире, чтобы наметить новые дивер¬

сионные операции в Средиземном море, и, судя по за¬

пискам Гопкинса, по трансатлантическому телефону было

сказано немало резких слов по поводу поражения на До-

деканезах. Гопкинс сообщил Черчиллю, что нет никакой

возможности послать Маршалла на новое совещание и

что всякие предложения о новых операциях могут быть

обсуждены Объединенным комитетом начальников шта¬

бов. После одного из таких разговоров работники службы

безопасности военного министерства осторожно попросили

Гопкинса предупредить премьер-министра против этих

слишком откровенных разговоров по телефону, которые

могут быть подслушаны посторонними людьми, в том

числе и противником.
У Черчилля был и другой источник беспокойства в эти

дни, правда, гораздо менее значительный. Пять амери¬

канских сенаторов, совершивших кругосветное путешест¬

вие через Соединенное Королевство, Северную Африку,

Средний Восток, Индию, Китай, Австралию и Гавайские

острова, вернулись домой с некоторыми весьма нелест¬

ными отзывами о Британской империи и о методах, при¬

меняемых, согласно версии сенаторов, англичанами для

использования американского ленд-лиза в своих соб¬

ственных политических целях. Черчилль прислал Гопкинсу

очень длинную телеграмму с текстом заявления, которое

он собирался сделать в палате общин и в котором был

намерен пункт за пунктом опровергнуть обвинения, вы¬

двинутые сенаторами. Он просил Гопкинса показать это

заявление Рузвельту и сообщить свое мнение по этому

поводу — это был не единственный случай, когда премьер-

министр обращался к Гопкинсу так, как будто бы по¬

следний был его послом при президенте. Гопкиис немед¬

ленно показал телеграмму Рузвельту и затем сообщил

Черчиллю следующее:
«События войны быстро вытесняют со страниц пе¬

чати заявление пяти сенаторов, и поэтому я сомне¬

ваюсь, имеет ли вам смысл говорить что-нибудь по

этому поводу. Не лучше ли было бы отложить ваше

заявление на педелю пли больше, чтобы не ставить

себя в положение отвечающего на эти закулисные

разговоры?»

Черчилль затем позвонил Гопкинсу по телефону и по¬

благодарил за совет, полученный от «вас и вашего

друга», и когда через несколько дней в палате общин

ему задавали вопросы о заявлении пяти сенаторов, он

удачно уклонился от ответа, сказав: «Я пришел к заклю¬

чению, что не в интересах правительства вступать в эту

словесную перебранку, особенно в такой момент, когда

английские и американские войска плечом к плечу сра¬

жаются в происходящих пли будут сражаться в пред¬

стоящих битвах на итальянском фронте и когда англий¬

ские и американские военно-воздушные силы, связанные

узами братства по оружию, несут тяжелые потери в своих

атаках на Германию». После этого о «словесной пере¬

бранке» больше ничего не было слышно.
В это время велась подготовка к встрече с Чан Кай-

ши в Каире и со Сталиным в Тегеране. Теперь уже не¬

когда было заниматься пустыми разговорами. 10 сентября

Стимсоп писал Гопкинсу: «Я еще раз подумал над нашим

вчерашним разговором и решил в этом письме к вам из¬

ложить свои соображения в расчете, что они могут ока¬

заться полезными для вас или для президента. Относи-

іельно операции «Оверлорд». Я считаю, что подготовка

идет хорошо. Если только не будет новых отклонений и

проволочек, мы будем готовы к установленному сроку...

Задача нашего главнокомандующего состоит в том, чтобы

твердо действовать в соответствии с согласованным пла¬

ном, который теперь начал выполняться. Он не должен

допускать никаких отклонений от этого плана... Итак, мое

первое пожелание главнокомандующему — это проявить

непреклонность, что очень нелегко, но в данном случае бо¬

лее необходимо, чем когда-либо. Проблема командования.

Я считаю, что для обеспечения успеха операции «Овер-

лорд» командование должно быть поручено только Мар¬

шаллу. Чтобы это командование было действенным, он

должен в ближайшее время выехать на место. Успех опе¬

рации «Оверлорд» имеет столь большое значение для

всего мира, что Маршалл должен принять командование,

несмотря на все другие соображения, которые я могу

предвидеть... Я надеюсь, что его командование в Европе

распространится в будущем и на все вспомогательные

движения в Западной Европе, даже если об этом сейчас

и нет договоренности. Нового начальника штаба назна¬

чать пока не следует, но эту работу надо поручить испол-

ияющему обязанности. Я полагаю, что пребывание Мар¬

шалла в Лондоне будет содействовать устранению всяких

помех в осуществлении операции «Оверлорд», если даже

будут попытки создавать таковые, а что касается других

театров военных действий, то мы будем иметь возмож¬

ность осуществлять уже разработанные планы. Во всяком

случае, положение там сейчас гораздо лучше, чем 2—3

месяца назад. Таковы мои соображения. Желаю успеха!»
Тринадцатого ноября президент выехал из Гемптон-

Родса, штат Виргиния, па новом линкоре «Айова», кото¬

рым командовал бывший морской адъютант Рузвельта и

его хороший друг капитан Джон Маккри. На корабле на¬

ходились также Гопкинс, генералы Маршалл, Арнольд,

Уотсон, Сомервелл, Хэнди и адмиралы. Леги, Кинг, Браун,

Макинтайр и Кук. На корабле происходили весьма важ¬

ные переговоры между начальниками штабов. Зная на

собственном опыте, что следует предвосхищать всякого

рода осложнения и готовиться к ним, они ожидали, что на

предстоящих совещаниях Черчилль может предложить

различные проекты взамен второго фронта и что своим-

потоком аргументов и уговоров он может снова отвлечь

президента от главной цели. Они уже знали, что, хотя

премьер-министр всегда с большим энтузиазмом и крас¬

норечием одобряет операцию «Оверлорд» в принципе, он

решительно не желает принять ее как операцию, намечен¬

ную на определенный срок, считая, что тактикой измора

можно будет довести германские силы до полного исто¬

щения, после чего англо-американские войска в Соеди¬

ненном Королевстве смогут предпринять триумфальный

марш через Ла-Манш прямо на Берлин, преодолевая на

своем пути лишь сопротивление отдельных снайперов. Не¬

зависимо от того, были ли эти опасения полностью оправ¬

даны или нет, им придавалось такое большое значение,

что начальники американского штаба подготовили планы

компромиссных решений на случай, если их английские

коллеги, находящиеся под влиянием премьер-министра,

окажутся непреклонными. Они считали — и события это

подтвердили,— что главная борьба разгорится вокруг во¬

проса о едином командовании для всех европейских опе¬

раций, начиная от Нордкапа и кончая бухтой Золотой

Рог. В меморандуме президенту, подписанном Леги, на¬

чальники штабов заявляли:
456

«І Іеобходимость единого командования является,

но нашему мнению, настолько важной и неотложной,

что, несмотря на тот факт, что в подавляющей части

как сухопутные, так и воздушные силы будут в конеч¬

ном счете американскими, мы готовы согласиться,

чтобы главнокомандующим европейским театром был

английский офицер при условии, что этим офицером

будет сэр Джон Дилл. Это свидетельствует о значе¬

нии, какое мы придаем единому и нераздельному

командованию. Сэра Джона Дилла хорошо знают

наши официальные круги, а также американская об¬

щественность. Он работал в самом тесном контакте с

американскими начальниками штабов с самого начала

войны. Мы высоко ценим его безупречный характер и

целеустремленность. Он знает нашу организационную

структуру, наши особенности, пащу точку зрения ęo

многим вопросам и паши методы работы.
Если вышеуказанное предложение будет принято —

а оно должно быть принято,— тогда Эйзенхауэра сле¬

дует оставить командующим иа Средиземном море.

Вопрос о том, кто будет непосредственно руководить

первым этапом операции «Оверлорд» — переброской

войск через Ла-Манш и высадкой их,— может быть

обсужден в дальнейшем».
Рассматривая вышеизложенный документ, следует по¬

мнить, что Леги, Кинг и Арнольд надеялись, что Рузвельт

не поручит Маршаллу командование на театре военных

действий, а также то, что сам Маршалл не принимал ни¬

какого участия в этой дискуссии, хотя явно поддерживал

предложение о назначении Дилла.
На второй день плавания линкора «Айова» произошел

необычайный эпизод, послуживший причиной того, что

с мостика был подан сигнал, считающийся самым злове¬

щим во флоте: «Это не учебная стрельба!» Гопкинс сле¬

дующим образом описывает этот эпизод:
«Во второй половине дня капитан устроил противо¬

воздушное учение. Три связанных вместе аэростата

поднимаются в воздух и батареи двух- и четырехли-

иейного калибра открывают огонь, когда аэростаты до¬

стигают определенной высоты и удаляются от корабля

на соответствующее расстояние. Применяется и дру¬

гой метод: пятидюймовая пушка выпускает один сна-
457

ряд, разрывающийся примерно да высоте 6 тысяч мет¬

ров, и вслед за этим из других орудий того же ка¬

либра стараются попасть в клубок дыма, образовав¬

шийся от разрыва ранее выпущенного снаряда.
Президента выкатили в кресле из-за обеденного

стола на палубу; к нему присоединились Уилсон

Браун, Росс Макинтайр, папаша Уотсон и я. Стрельба

началась; на мой взгляд, все шло хорошо, несмотря

на то, что от орудийных залпов шел такой грохот, что

не помогала даже вата, которой мы заткнули уши.
Не успели мы перейти на левый борт, чтобы, при¬

сутствовать при втором залпе орудий, как вдруг офи¬

цер, стоявший на верхней палубе, перегнувшись через

борт, закричал: «Это настоящая! Это настоящая!»

У президента и без того неважный слух, а теперь,

когда у него уши были заткнуты ватой, он никак не

мог расслышать слова офицера,.которые мне пришлось

повторить ему несколько раз, прежде чем он их понял.

Я спросил президента, не хочет ли он уйти в каюту.

Он сказал: «Нет... Где она?»
Когда я перешел на правый борт, чтобы выяснить,

в чем дело, я увидел, что все орудия одновременно

вели огонь по следу торпеды, прошедшей на расстоя¬

нии около шестисот ярдов от нас; стрельба продол¬

жалась секунд тридцать. След торпеды прошел прямо

за кормой.
Это действительно была настоящая торпеда, но не

с немецкой подводной лодки. С одного из наших

эсминцев была выпущена торпеда, и теперь она дви¬

галась прямо на линкор «Айова». На «Айове» узнали

об этом из радиомолнии с эсминца, сообщившего, что

на «Айову» двигается торпеда, и лишь через четыре-

иять минут было получено сообщение, что торпеда

была выпущена с нашего же эскортного судна.
Командир эсминца объяснил это следующим обра¬

зом: торпеда находилась в торпедном аппарате, но в

ней не было взрывателя; выстреливание-торпеды про¬

изошло самым непонятным образом, по-видимому, при¬

чиной была сильная качка. Однако адмирал Кинг и

капитан Маккри сочли это объяснение совершенно не¬

убедительным. Ведется расследование.
Подумать только, что собственное эскортное судно

торпедировало самый новый и самый большой аме-
458

рнкашжий дшікор, на борту киторого находился пре¬

зидент США вместе с начальником штаба армии и

начальником оперативного отдела морского штаба!
Ввиду того что на борту находилось двадцать ар¬

мейских офицеров, я думаю, что во флоте разговорам

об этом не будет конца».
В записях имеется и название этого злополучного

эсминца, с которого случайно была выпущена торпеда,

но я не хочу приводить его здесь. Его командир, вероят¬

но, не знал, какие пассажиры находились на борту «Айо¬

вы» и были ли там вообще пассажиры. Он сильно встрево¬

жился, когда узнал, что одна из его торпед была выпу¬

щена и пошла по направлению к большому кораблю, ко¬

торому пришлось сманеврировать, чтобы избежать попа¬

дания. Конечно, дело было бы еще хуже, если бы он знал,

что среди жертв мог быть президент Соединенных Шта¬

гов. Но если бы ему было известно, что вместе с прези¬

дентом находился еще и адмирал Кинг, он, несомненно,

предпочел бы набросить на себя якорь и опуститься на

дно моря, чем жить и быть свидетелем ужасных послед¬

ствий.
Линкор «Айова» 20 ноября прибыл в Оран, где прези¬

дента встречали Эйзенхауэр со своим штабом, два сына

Рузвельта — Эллиот и Франклин Д. младший и сын Гоп¬

кинса — Роберт, находившиеся на этом фронте. Отсюда

Рузвельт вылетел в Тунис на транспортном самолете

«С-54», за которым, хотя и неофициально, но довольно

прочно закрепилось название «Священная корова» г. На

следующий день, в воскресенье, Рузвельт выехал на ту¬

нисский фронт вместе с Эйзенхауэром, который в то вре¬

мя не зпал, что он подвергается самому тщательному изу¬

чению. Рузвельт очень интересовался местом расположе¬

ния Карфагена, который в свое время принужден был к

безоговорочной капитуляции, и хотел узнать, действи¬

тельно ли какие-либо сражения Пуиических войн проис¬

ходили в тех же местах, где велась тунисская кампания.

Он высказал предположение, что карфагенские армии,

вероятно, обошли эти неприступные горы, оказавшиеся
1 Выражение «Священная корова» употребляется в английском

языке для обозначения в ироническом смысле неприкосновенности

вещи или лица (происходит от культа священной коровы, распростра¬

ненного на Востоке).— Прим. ред.
459

непроходимыми для слонов. Рузвельт со свойственной

ему непринужденностью говорил и о будущем, особенно

об операции «Оверлорд». Обращаясь к Эйзенхауэру, он

сказал: «Айк, мы-то с вами знаем, кто был начальником

штаба в последние годы гдажданской войны, но, кроме

пас, едва ли кто это знает, хотя имена таких генералов,

как Грант, Ли, Джексон, Шерман, Шеридан и другие,

известны каждому школьнику. Мне неприятно даже по¬

думать, что через каких-нибудь пятьдесят лет никто не

будет знать, кто такой был Джордж Маршалл. В этом

одна из причин моего желания, чтобы Джордж принял

командование большим фронтом; он имеет право занять

свое место в истории как великий полководец». Рузвельт

рассказал также Эйзенхауэру о своем намерении вер¬

нуть его в Вашингтон и назначить исполняющим обязан¬

ности начальника штаба. Возможно, что Эйзенхауэр вы¬

сказал президенту свое полное нежелание сидеть в Пен¬

тагоне, но он был солдат и готов был идти туда, куда его

пошлют. Позже Эйзенхауэр узнал, что решение это не

являлось окончательным, так как адмирал Кинг выска¬

зал ему свое личное мнение, что Рузвельт в последнюю

минуту откажется снять Маршалла с занимаемого им по¬

ста. Кинг, однако, сказал, что, если он окажется неправ,

он всячески будет приветствовать Эйзенхауэра в каче¬

стве руководителя Объединенного комитета начальников

штабов.
Когда в воскресенье поздно вечером президент вме¬

сте с сопровождавшей его группой вылетел в Каир, Эйзен¬

хауэр не знал, что готовит ему будущее, и пребывал в не¬

ведении более двух недель, пока происходили историче¬

ские совещания.
На четвертый и последний день первой Каирской кон¬

ференции 43 американских и английских корреспонденту

образовали комитет, председателем которого они избра¬

ли талантливого журналиста Сайроса Сульцбергера из

газеты «Нью-Йорк тайме». Они направили Гопкинсу

письмо следующего содержания:
«Нижеподписавшиеся корреспонденты, представля¬

ющие все англо-американские газеты, агентства и ра¬

диокомпании, обращаются к вам как к влиятельному

другу печати.
Мы выражаем свое глубокое недовольство тем от¬

ношением к нам, какое имеет место на этих важных
460

совещаниях. Мы требуем доверия к нам п надлежа¬

щего обращения с нами, а также информации о том,

что происходит, чтобы- мы могли заранее подготовить

материал.
Мы^ просим вас назначить нам конференцию, на

которой мы могли бы поставить перед вами свои на¬

болевшие вопросы, как перед своим другом, обладаю¬

щим достаточным влиянием и энергией, чтобы помочь

нам, и достаточным опытом и пониманием, чтобы су¬

меть сделать это».
Затем следовали конкретные требования, включая

пресс-конференции с президентом, премьер-министром и

генералиссимусом и еще с одной русской делегацией,

если она прибудет в Каир после отъезда китайцев. Пред¬

полагали, что приедет сам Сталин, так как тогда еще не

было известно, что английская и американская делегации

отправляются в Тегеран, чтобы там встретиться с ним.

(В это время в Каире находился заместитель народного

комиссара иностранных дел Андреи Вышинский, который

совещался с Рузвельтом и другими делегатами, по не при¬

нимал участия в совещаниях, касавшихся войны с Япо¬

нией.)
Если бы Гопкинс даже встретился с корреспондента¬

ми, он бы не мог им сказать ничего нового, помимо тех

соглашений, о которых впоследствии было сообщено в

официальном коммюнике. Он бы ничего больше не мог

им сказать и после «дня победы над Японией», когда цен¬

зурные рогатки были сняты. Хотя эта первая Каирская

конференция отличалась пышностью декораций — пира¬

миды, сфинкс и шикарнейшие наряды г-жи Чан Кай-ши,

о которых корреспонденты могли написать гораздо луч¬

ше, чем Гопкинс,— однако единственно ценная новость,

какую можно было сообщить о конференции, это то, что

она состоялась. Если не считать декларации о предостав¬

лении свободы и независимости Корее, влияние этой кон¬

ференции на ход войны и на историю было незначитель¬

ным.
Военные переговоры привели лишь к мнимому согла¬

шению о расширении плана «Анаким» с целью изгнания

японцев из Бирмы и восстановления давно уже прерван¬

ных коммуникаций с Китаем: намечалось крупное наступ¬

ление на севере китайских, английских и только что
461

выделенных для этого американских врйск иод командо¬

ванием Стилуэлла. Одновременно крупные десантные опе¬

рации должны были быть проведены на юге под непо¬

средственным командованием Маунтбэттена при под¬

держке крупных кораблей английского военно-морского

флота, особенно авианосцев, которые теперь можно было

перебросить из Средиземного моря после капитуляции

итальянского флота. Чан Кай-ши упорно настаивал на

проведении десантной операции. Протоколы тех немно¬

гих официальных заседаний, которые происходили между

представителями этих трех стран, свидетельствуют о том,

что генералиссимус, как правило, очень неохотно брал на

себя конкретные обязательства, сопровождая каждое за¬

явление оговорками и ограничениями. С другой стороны,

Стилуэлл без всяких обиняков высказывал свое мнение

относительно того, что необходимо для обеспечения успе¬

ха в Бирме. Конечно, языковые трудности служили таким

серьезным препятствием, что удалось согласовать лишь

общие положения. Однако было совершенно ясно, что

Чан Кай-ши не был заинтересован в сухопутных операци¬

ях на севере, в которых его китайские дивизии должны

были быть основной живой силой, если только англичане

не согласятся одновременно провести на юге крупные су¬

хопутные, морские и воздушные операции, чтобы перере¬

зать линии снабжения японцев,в том числе построенную

ими железную дорогу Бангкок — Рангун. В одном из сво¬

их немногих заявлений, записанных в протоколе, генера¬

лиссимус сказал: «Бирма является ключом ко всей кампа¬

нии в Азии. После того как противник будет изгнан из

Бирмы, его следующим рубежом будет Северный Китай и

затем Маньчжурия. Потеря Бирмы была бы серьезным

ударом для японцев, и поэтому они будут упорно цеп¬

ляться, чтобы сохранить свои позиции в этой стране». Во

время всех этих переговоров неизменно возникал вопрос

о том, какова ценность бирманского фронта с точки зре¬

ния нанесения удара противнику по сравнению с другими

возможными фронтами в районе Тихого океана. А это в

свою очередь ставило еще более серьезный вопрос: на¬

сколько сам Китай важен как фронт? Рузвельт и амери¬

канские начальники штабов действительно считали важ¬

ным сохранение китайского фронта, но теперь уже всем

известно, что японцам было нанесено окончательное по¬

ражение в результате наступательных операций из рай-
4G2

ona Тихого океана и что па азиатском материке не со^

стоялось ни одного решающего сражения. Огромные

японские силы на материке остались в стороне от войны

и не участвовали в боях, и в таком же положении оказа¬

лись гарнизоны в Рабауле и на Труке.
Черчилль без особого энтузиазма относился к пред¬

ложениям о крупных операциях в Бирме, так как он рас¬

сматривал последнюю скорее как . аванпост Британской

империи, а не как важный стратегический район. Он хо¬

тел изгнать японцев не столько для того, чтобы получить

доступ в Китай, сколько для того, чтобы отомстить за

ужасный удар по престижу империи, и ему вовсе не нра¬

вилась мысль, что американцам или скорее всего китай¬

цам будет принадлежать заслуга ее освобождения. Он

всегда соглашался с предложением открыть путь для

снабжения Китая, чтобы поднять моральное состояние

китайцев и поддержать участие этой гигантской массы

людей в войне, но совершенно очевидно, что он говорил

это из уважения к чувствам Рузвельта, которые он счи¬

тал «причудами», а не исходя из своих собственных убеж¬

дений.
С точки зрения Черчилля, наиболее важной целью в

Юго-Восточной Азии было восстановление позиций Анг¬

лии в Сингапуре и Гонконге. Это стремление отнюдь не

ограничивалось стремлением защитить имперские инте¬

ресы. Оно имело и стратегические основы, с которыми,

как мне кажется, впоследствии согласились адмиралы

Кинг и Нимиц. Такой план соответствовал точке зрения

тех, кто рассчитывал на разгром Японии в первую оче¬

редь при помощи военно-морских сил, которые должны

были перерезать линии коммуникаций и подвергнуть соб¬

ственно Японию сильнейшей блокаде. Генералы Маршалл

и Арнольд и тем более Макартур и Стилуэлл не были со¬

гласны с этим. Они считали, что полная победа не сможет

быть достигнута до тех пор, пока на азиатском материке:

в Китае, Индо-Китае, Малайе и Бирме (а также на Фи¬

липпинах) — будут находиться значительные японские

войска, которые будут продолжать действовать само¬

стоятельно в течение долгого времени даже после того, как

линии коммуникации с самой Японией будут перерезаны.
Однако на Каирской конференции американские на¬

чальники штабов, по-видимому, единодушно поддержали

предложение о проведении операции «Анаким», и Руз-
463

велы поддержал ею на этих первых совещаниях, так как

ои хотел, чтобы конференция была успешной с точки зре¬

ния китайцев. Здесь можно привести пример резкого рас¬

хождения во мнениях между англичанами и американ¬

цами, вызванного причинами национального порядка.

Предполагалось, что командование в Юго-Восточной

Азии, возглавляемое Маунтбэттеном, удастся организо¬

вать на той же братской, двухнациональной основе, что и

командование Эйзенхауэра, и это было бы возможно, если

бы Маунтбэттен был полностью независим от контроля

своего правительства. Но это, очевидно, было исключено,

ибо та децентрализация, которая существовала в амери¬

канской военной системе и предоставляла командующему

фронтом исключительные полномочия и свободу прини¬

мать решения, отсутствовала у англичан. В штабе Эйзен¬

хауэра самое тесное сотрудничество возможно было по¬

тому, что цели англичан и американцев легко было выра¬

зить одним словом — «Берлин». Другое дело в Юго-

Восточной Азии: там англичане и американцы вели две

разные войны и преследовали различные цели, а гомин¬

дановское правительство Китая вело третью воину, имея

в виду главным образом свои собственные интересы. Мне

кажется, что, не опускаясь до низкопробного шовинизма,

можно сказать, что Рузвельт был единственным лидером

во всей войне против Японии, который преследовал глав¬

ную военную цель — уничтожить силы противника и при¬

нудить его к капитуляции самым непосредственным обра¬

зом и в возможно кратчайший срок. Гопкинс не высказал

своего мнения по вопросу о разногласиях между союзни¬

ками в отношении Дальнего Востока, и читатель должен

будет поверить мне на слово, что я правдиво изложил

факты. Гопкинс не мог игнорировать факт существования

таких разногласий, как не могли игнорировать его Руз¬

вельт, Маршалл, Кинг и Арнольд, потому что было слиш¬

ком много явных доказательств этого. Гопкинс реши¬

тельно осуждал всех американцев, которые словом или

делом пытались обострить разногласия в момент, когда

происходила воина, но он относился к числу тех, кто счи¬

тал, что такие отчеты, которые, подобно солнечным ча¬

сам, показывают только «лучезарные часы» света и сия¬

ния, не имеют никакой цены.
Несмотря на явное нежелание Черчилля выделить зна¬

чительные английские войска для операций в Бирме, Ру>
464

вельт на сей раз всячески поддерживал течку зрения Чаи

Кай-ши, Стилуэлла и, возможно, также Маунтбэттена.

Поэтому, когда 28 ноября генералиссимус с супругой вы¬

ехали в Чунцин, они были полны надежд, что наконец-то

требования Китая будут удовлетворены не только на сло¬

вах. Эти надежды, однако, были недолговечными. Согла¬

шение, достигнутое в Каире, соблюдалось не больше де¬

сяти дней, и только после того, как американские силы на-

чали окружать Японию со стороны Тихого океана в по¬

следние шесть месяцев войны, по дороге Ледо (или имени

Стилуэлла) из Бирмы в Китай стали направляться ‘пер¬

ше грузовики. Но к тому времени это уже не имело

большого значения.
В дни своего пребывания в Каире Рузвельту при¬

шлось потратить немало часов на просмотр почты из Бе¬

лого дома, накопившейся в его отсутствие и доставлен¬

ной на самолете из Вашингтона. Среди этой почты было

29 принятых Конгрессом законопроектов, из которых 27

он подписал, а на два наложил вето. Президент обязан

принимать решения по законопроектам в течение десяти

дней — он не может передавать кому-нибудь другому эти

полномочия в свое отсутствие, и именно это соображе¬

ние ограничивало дальность его поездки.' Раньше в пе¬

риод сессии Конгресса ни один президент не мог уезжать

так далеко из Вашингтона, как Рузвельт, и только раз¬

витие воздушного транспорта (включая и наличие проме¬

жуточных баз) сделало возможным доставку документов

туда и обратно в срок не более десяти дней.
Во время своего пребывания в Каире Гопкинс завязал

дружбу с Чарльзом Боленом — молодым профессиональ¬

ным чиновником из государственного департамента, ко¬

торого Гарриман привез с собой из посольства в Москве,

так как он свободно владел русским языком. Гопкинс за¬

давал ему разнообразные вопросы о Советском Союзе и

был приятно удивлен его объективностью и значительны¬

ми познаниями, о чем свидетельствовали его ответы. Гоп¬

кинс откровенно сказал Болену, что у него сложилось не¬

высокое мнение о многих американских представителях

за границей, с которыми ему приходилось встречаться во

время поездок, и назвал их «тупицами, паркетными шар¬

кунами и, как правило, изоляционистами до мозга ко¬

стей». Болен столь энергично и разумно выступил в за¬

щиту государственного департамента, показав, с какими
30 Роберт Шерпуд т. 2
465

огромными трудностями часто приходится встречаться

его работникам, что Гопкинс потом уговорил президента

взять Болена в Белый дом для связи с государственным

департаментом и таким образом создать то звено, нужда

в котором ощущалась уже давно. С тех пор звезда Боле¬

на стала светить все ярче, и в конце концов, когда Мар¬

шалл пришел в государственный департамент, он стал

советником департамента.
В четверг 26 ноября вечером Рузвельт по случаю Дня

благодарения устроил прием в своей вилле — резиденции

посла Александра Кёрка, расположенной у гизехских пи¬

рамид в нескольких милях-к западу от Каира.
Среди гостей были премьер-министр со своей до¬

черью Сарой, Иден*, Вайнант, Штейнгардт, Эллиот Руз¬

вельт и Роберт Гопкинс. Предлагая тост за здоровье

Черчилля, Рузвельт рассказал о происхождении

американского праздника Дня благодарения, а также

о том, как этот старый обычай распростра¬

няется сейчас американскими солдатами по всему

миру. Рузвельт выразил особое удовлетворение тем,

что в этом году он может отметить этот празд¬

ник совместно со своим большим другом — премьер-

министром. Черчиллю показалось, что этими сло¬

вами президент закончил свой тост, и он встал, чтобы

произнести ответ, однако Рузвельт сказал ему, что он

еще не кончил. Продолжая, он сказал, что День благо¬

дарения всегда считался семейным праздником и что в

этом году Англия и Америка образовали единую семью,

более сплоченную, чем когда-либо раньше. На этом он

закончил свою речь и, согласно официальной записи,

«премьер-министр ответил с обычным для него красно¬

речием и вдохновением».
В Каире состоялось совещание с участием Рузвельта,

Черчилля и начальников штабов (Гопкинс был на нем

единственным гражданским лицом), на котором был сде¬

лан обзор будущих европейских операций в связи с пред¬

стоявшими переговорами со Сталиным в Тегеране. Чер¬

чилль подробно проанализировал общую обстановку,

отметил ряд успехов, достигнутых союзниками в Среди¬

земном море, за которыми, однако, в истекшие недели

последовал ряд неудач на итальянском фронте севернее

Неаполя и на Додеканезских островах. Он настаивал,

чтобы, несмотря на значительные германские подкреп¬
466

ления, переброшенные на итальянский фронт, кампания

союзников проводилась более энергично, чем до сих пор,

с целью захвата Рима в возможно ближайшее время,

ибо, «кто владеет Римом, тот владеет и всей Италией».

Всячески подчеркивая свое неослабное стремление к осу¬

ществлению операции «Оверлорд», он в то же время

указал, что эта операция не должна затмевать собой все

другие оперативные планы в Средиземном море. Среди

этих планов он перечислил захват острова Родос, кото¬

рый являлся конечной целью недавней злополучной опе¬

рации на Додеканезских островах. Он заявил, что, когда

союзники достигнут линии Пиза — Римини, севернее

Рима, можно будет принять решение, куда двинуться

дальше — налево (в сторону Южной Франции) или на¬

право (на Балканы). У американских начальников шта¬

бов не было никакого сомнения в том, что это все озна¬

чает, Они уже хорошо знали, что раз упрямый премьер-

министр заговорил о Родосе или о том, чтобы свернуть

«вправо» от Северной Италии, значит ему'хочется про¬

водить стратегические диверсии в Юго-Восточной Евро¬

пе, подальше от Северной Франции. Они подготовились

к боям , в Тегеране, в которых американские и русские

будут выступать единым фронтом.
Группа, сопровождавшая Рузвельта в Тегеран, на¬

считывала примерно 70 человек, включая и незамени¬

мых филиппинских поваров из Шэнгри-Ла. На пути из

Каира самолет «Священная корова» пролетел 1310 миль

над Суэцким каналом, Иерусалимом, Багдадом, реками

Евфрат, Тигр и над иранской железной дорогой, которая

к тому времени стала важнейшим звеном в гигантской

сети мировых линий снабжения.
В Тегеране Рузвельт, Гопкинс, Леги, Браун и майор

Джон Беттигер (зять президента) вначале остановились

в здании американской дипломатической миссии в каче¬

стве гостей посланника Луиса Дрейфуса. Но миссия на¬

ходилась на порядочном расстоянии от русского и анг¬

лийского посольств, которые были расположены рядом.

Гарриман рассказал Рузвельту, что Сталин обеспокоен

возможностью пребывания большого количества враже¬

ских агентов в городе и высокие гости могут подверг¬

нуться «какому-нибудь неприятному инциденту» —это

вежливое выражение означало «покушению»,— когда
30*
467

они будут разъезжать туда и обратно из своих далеко

отстоящих друг от друга резиденций.
На следующий день после прибытия в Тегеран — это

было воскресенье 28 ноября — Рузвельт принял пригла¬

шение Сталина переехать в один из особняков на тер¬

ритории русского посольства, где можно было обеспе¬

чить полную безопасность. Она действительно была

обеспечена; президенту и его езите никогда не давали

об этом забывать, ибо слуги, которые стелили им по¬

стель и убирали комнаты, все были сотрудниками вез¬

десущего НКВД, секретной полиции, и весьма вырази¬

тельные бугры, скрытые их аккуратными белыми курт¬

ками, выпячивались в том месте, где находится задний

карман. Это было напряженное время для Майкла Рей¬

ли и его агентов секретной полиции, которые были при¬

учены подозревать каждого и которые не любили допу¬

скать к президенту кого-либо, кто был вооружен хотя

бы золотой зубочисткой.
Рузвельт переехал в здание советского посольства в

3 часа дня, а через 15 минут его посетил Сталин. Это

была первая встреча между советским и американским

лидерами военного времени. Помимо президента и

маршала Сталина, при этой встрече присутствовали

только переводчики Болен и Павлов.
Рузвельт приветствовал Сталина следующими сло¬

вами: «Я рад вас видеть. Я давно уже хочу встретиться

с вами». Сталин после соответствующего выражения удов¬

летворения встречей с президентом сказал, что он вино¬

ват в оттяжке этой встречи, что он был очень занят во¬

енными делами. Рузвельт спросил у Сталина, как дела

на русском фронте, и Сталин в ответ нарисовал реаль¬

ную картину положения, которое в то время было менее

благоприятным, чем это указывалось в информации, на¬

ходившейся в распоряжении западных союзников. Руз¬

вельт сказал, что среди основных вопросов, которые

надлежит обсудить в Тегеране, имеется вопрос о том,

чтобы отвлечь тридцать или сорок германских дивизий

с Восточного фронта; Сталин согласился, что это. было

бы весьма полезно. Рузвельт далее заявил, что по окон¬

чании войны американо-английский торговый фЛот

достигнет таких размеров, которые, вероятно, превысят

потребности этих двух стран, и поэтому некоторые из

этих судов должны быть предоставлены Советскому
‘1Н8

Союзу. Сталин на это ответил, что наличие соответствую¬

щего торгового флота имело бы большое значение не

только для Советского Союза, но и для развития торго¬

вых отношений между Советским Союзом и Соединен¬

ными Штатами после войны, которые, как он надеется,

будут значительно расширены. Он сказал, что если

Соединенные Штаты будут поставлять Советскому Союзу

оборудование, то последний может предоставить в распо¬

ряжение США большое количество сырья.
Довольно много времени было уделено обсуждению

французских дел. В связи с упоминанием Индо-Китая

разговор зашел о Дальнем Востоке. Рузвельт расска¬

зал Сталину о своих беседах с Чан Кай-щи и о планах

наступления в Бирме. Сталин был невысокого мнения о

боевых качествах китайских войск, но сказал, что это вина

их руководителей. Рузвельт перешел здесь к одной из

своих излюбленных тем, указав на необходимость научить

колониальные народы Дальнего Востока, например

Индо-Китая, Бирмы, Малайи и Восточной Индии, искус¬

ству самоуправления. Он с гордостью указал на заслугу

Америки, помогшей филиппинскому народу подготовить¬

ся к самоуправлению. Он предостерег Сталина против

обсуждения проблемы Индии с Черчиллем, и Сталин

согласился с ним, что это, несомненно, щекотливый во¬

прос. Рузвельт сказал, что реформу в Индии следует

начать снизу, на что Сталин заметил, что реформа снизу

означала бы революцию.
Эта встреча продолжалась сорок пять минут, но, как

и на всех совещаниях с русскими, большая часть вре¬

мени ушла на перевод. В четыре часа Черчилль и члены

Объединенного комитета начальников штабов прибыли

на первое пленарное заседание Тегеранской конферен¬

ции, которая носила торжественное условное название

«Эврика». На первом заседании присутствовали также

Гопкинс, Иден и Молотов. Следует отметить, что на про¬

тяжении всей конференции Гопкинс выступал в роли

государственного секретаря тто отношению к этим двум

министрам иностранных дел. У Сталина единственным

начальником штаба был маршал Ворошилов, а Леги и

Кинг представляли американских начальников штабов.

Маршалл и Арнольд не присутствовали, так как они

неправильно поняли, на какой час было назначено

совещание, и уехали осматривать Тегеран. Сталин и
і по

Черчилль единодушно предложили, чтобы на первом

заседании председательствовал Рузвельт, который во

вступительном слове заявил, что рад приветствовать

русских в качестве «новых членов семейного круга» и

заверить их в том, что такого рода совещания всегда

проводились в дружественной обстановке и в атмосфере

полной откровенности всех его участников. Он выразил

надежду, что представленные здесь три нации будут ра¬

ботать в TeęHOM сотрудничестве не только во время

войны, но и в грядущие годы. Черчилль заявил, что

здесь «представлена величайшая концентрация силы, ка¬

кую когда-либо ведал мир, и что присутствующие здесь

держат в своих руках ключ к счастливому будущему

всего человечества. Он молит о том, чтобы они достойно

воспользовались предоставленной богом возможностью.

Сталин заявил, что эта братская встреча, несомненно,

сулит великие перспективы и что присутствующие здесь

должны разумно пользоваться полномочиями, предостав¬

ленными им их народами.
Рузвельт затем выразил американскую точку зрения

на войну. У него создалось впечатление, что Сталин

знает очень мало о ходе войны против Японии, и по¬

этому он прежде всего остановился на этом вопросе. Он

сказал, как видно из записей, что Соединенные Штаты

наиболее непосредственно затронуты войной на Тихом

океане и их войска несут основное бремя в этом районе,

хотя, конечно, им помогают австралийские и английские

войска. На Тихом океане находится большая часть амери¬

канского флота и свыше одного миллиона войск. Чтобы

показать, с какими расстояниями приходится иметь дело

на Тихом океане, Рузвельт сообщил, что транспортное суд¬

но, производящее погрузку в США, может сделать только

три рейса в год. Стратегия союзников на Тихом океане,

основывающаяся на тактике истощения противника, ока¬

залась успешной. Мы топим больше японских судов, чем

Япония в состоянии построить. Он сказал, что союзники

продвигались вперед через южные острова, а теперь про¬

двигаются через острова, находящиеся к востоку от Япо¬

нии. На севере многого сделать нельзя из-за большого

расстояния между Алеутскими и Курильскими остро¬

вами. На западе нашей главной задачей является сохра¬

нить Китай в качестве воюющей стороны, и с этой целью

готовится экспедиция для организации наступления че¬
470

рез Северную Бирму и из провинции Юньнань. В этой

операции английские войска будут действовать в Север¬

ной Бирме, а китайские — из Юньнани. Вся операция

будет находиться под командованием лорда Луиса Ма-

унтбэттена. Помимо того, намечаются десантные опера¬

ции на юге Бирмы с целью нападения на важные япон¬

ские базы и линии коммуникации в окрестностях Банг¬

кока. Президент указал, что, хотя этими операциями

должна быть охвачена большая территория, для их осу¬

ществления выделено минимальное количество кораблей

и людей. Цели этих операций он подытожил следующим

образом: 1) открыть линию снабжения Китая, чтобы

сохранить его в качестве участника войны; 2) открыв

дорогу в Китай и более интенсивно используя транспорт¬

ные самолеты, обеспечить условия для бомбардировки

самой Японии.
«Затем президент сказал, что он переходит к наи¬

более важному театру военных действий — европей¬

скому. Он подчеркнул, что в течение более полутора

лет и на последних двух или трех совещаниях с премьер-

министром все военные планы были неизменно связаны

с вопросом о том, как ослабить давление немцев на со¬

ветский фронт; но главным образом из-за затруднений с

морским транспортом до Квебекской конференции было

невозможно установить точную дату высадки через Ла-

Манш. Он указал, что воды Ла-Манша очень неприят¬

ные и военные операции до мая чреваты опасностями и

что принятый в Квебеке план предусматривает проведе¬

ние огромной операции, дата осуществления которой

намечена на 1 мая 1944 года».
В этом месте Черчилль подал реплику, что в прош¬

лом у английского народа были все основания быть до¬

вольным тем, что воды Ла-Манша являются неприят¬

ными.
Рузвельт далее заявил, что, хотя он не является сто¬

ронником второстепенных операций, которые могут за¬

держать основную операцию «Оверлорд», он и премьер-

министр обсуждали возможные будущие операции в

Италии, в Адриатическом и Эгейском морях и с терри¬

тории Турции как. базы, если удастся убедить турок

вступить в войну. Президент также сообщил Сталину о

планах высадки в Южной Франции.
471

Затем выступил Сталин, который, говоря о войне на

Тихом океане, не скрывал того факта, что Советское

правительство радо всем англо-американским успехам

в войне против японцев. Он сказал, что до сих пор рус¬

ские войска не смогли вступить в войну с Японией по¬

тому, что они ведут тяжелые бои с немцами. Он пояснил,

что по своей численности русская армия в Сибири мо¬

жет выполнять лишь оборонительные задачи, а для того,

чтобы начать наступательные операции против Японии,

ее пришлось бы увеличить в три раза. При этом он до¬

бавил, что, когда Германия будет окончательно разгром¬

лена, можно будет послать необходимые подкрепления

в Восточную Сибирь и тогда, сказал он, «мы сможем об¬

щими силами разбить Японию». (Это было первое заве¬

рение, данное Рузвельту или Черчиллю по этому важно¬

му вопросу.) Сталин дал подробный анализ германских

военных сил на русском фронте и рассказал о трудностях,

с какими встречается Красная Армия при наступлении по

освобожденной от врага территории, где немцы дочиста

уничтожили все средства связи и снабжения. Касаясь

итальянской кампании, он сказал, что освобождение

Средиземного моря для судоходства союзников имеет

большое значение, но он не считает, что дальнейшее про¬

движение вверх по полуострову даст какие-нибудь ощу¬

тимые результаты, так как Альпы представляют со¬

бой «почти непреодолимый барьер, как это в свое вре¬

мя установил знаменитый русский полководец Суворов».

Он сказал, что вступление Турции в войну, возможно,

поможет открыть путь на Балканы, но Балканы распо¬

ложены далеко от территории собственно Германии, и

единственный прямой путь для нанесения удара по ней

лежит через Францию.
Черчилль заверил Сталина, что как он, так и прези¬

дент уже давно согласились с необходимостью произве¬

сти вторжение через Ла-Манш и что уже намечено вы¬

садить на континенте Европы 'один миллион солдат в

мае, июне и июле 1944 года. Он сказал далее, что опе¬

рации в Севепной Африке и Италии всегда рассматри¬

вались как второстепенные по отношению к операции

«Оверлорд». Сталин ответил, что ему отнюдь не хоте¬

лось создать впечатление будто он считает эти операции

второстепенными или преуменьшает их значение. Наобо¬

рот, по его мнению, они являются очень ценными.
'172

Черчилль сообщил, что первая группа войск для опе¬

рации «Оверлорд» будет состоять из девятнадцати аме¬

риканских и шестнадцати английских дивизий — и это

максимум того, что может выставить Англия, учитывая

ее ограниченные людские ресурсы. Дополнительные ди¬

визии для последующих этапов операции «Оверлорд»

будут непрерывно поступать из Соединенных Штатов.

Он сказал* что возможны задержки в осуществлении опе¬

рации «Оверлорд» — основным узким местом в тот мо¬

мент был недостаток десантных судов — и что в предви¬

дении таких задержек союзные войска не должны

бездействовать. Затем он перешел к вопросу о желатель¬

ности вовлечения Турции в войну,, о чем он уже неодно¬

кратно говорил с восхитительной и в то же время

монотонной настойчивостью.
Рузвельт удивил и встревожил Гопкинса своим упо¬

минанием о возможности операции через Адриатическое

море для дальнейшего наступления с помощью партизан

Тито на северо-восток — в Румынию, чтобы соединиться

с Красной Армией, наступающей на юг из района Одес¬

сы. Гопкинс после этого послал адмиралу Кингу запи¬

ску: «Кто выдвигает этот план адриатической операции,

к которому президент постоянно возвращается?» В от¬

вет на это Кинг написал: «Насколько мне известно, это

его собственная идея». И действительно, она не имела

ничего общего с планами американских начальников

штабов. Черчилль поспешил присоединиться к предло¬

жению Рузвельта, но Сталин спросил, коснутся ли даль¬

нейшие операции в Италии или из Италии тех тридцати

пяти дивизий, которые, как он понял, предназначаются

для операции «Оверлорд». Черчилль дал довольно про¬

странный ответ, смысл которого сводился к тому, что

не коснутся.
Сталин затем заявил, что, по его мнению, не целесо¬

образно распылять силы в различных операциях через

восточную часть Средиземного моря. Он считает, что

операция «Оверлорд» должна быть основной в 1944 году

и что после занятия Рима высвободившиеся войска дол¬

жны быть направлены на юг Франции для диверсионной

операции в поддержку операции «Оверлорд». Он даже

считает, что лучше пока отложить план захвата Рима,

оставить десять дивизий для закрепления занятых рубе¬

жей в Италии, а остальные союзные войска использо¬
473

вать для вторжения в Южную Францию. Опыт Красной

Армии показал, продолжал Сталин, что лучше начинать

наступление с двух противоположных направлений, вы¬

нуждая противника перебрасывать свои резервы с одно¬

го фронта на другой. Поэтому он высказался за одновре¬

менные операции в Северной и Южной Франции и про¬

тив «распыления» сил в восточной части Средиземного

моря. Он совершенно ясно и неоднократно выразил свое

убеждение в. том, что Турция ни в каком случае не со¬

гласится вступить в войну.	•
Черчилль сказал, что ему не верится, чтобы турки

были такими «безумцами» й отказались от возможности

присоединиться к Объединенным Нациям при исключи¬

тельно благоприятных условиях, однако Сталин заметил,

что имеются люди, которые, очевидно, предпочитают

оставаться «безумцами».
Рузвельт сказал, что. если бы он встретился с прези¬

дентом Турции Иненю, он бы, конечно, сделал все воз¬

можное, чтобы убедить его вступить в войну, но что он

бы на месте Иненю запросил столь высокую цену в виде

самолетов, танков и снаряжения, что удовлетворение

этих требований привело бы к отсрочке на неопределен¬

ное время операции «Оверлорд».
Это первое заседание продолжалось 3 часа 20 минут

и закончилось в 7 часов 20 минут вечера. После заседа¬

ния Рузвельт подписал еще четыре законопроекта, при¬

нятых Конгрессом, и одну прокламацию и занимался

своей почтой до обеда, состоявшегося в 8 часов 30 ми¬

нут, на который им были приглашены Сталин, Молотов,

Черчилль, Иден, Арчибальд Кларк Керр (английский

посол в Москве), Гопкинс, Гарриман и три переводчика.

Этот обед был настоящим подвигом филиппинских мо¬

ряков, прибывших сюда за четыре часа до этого на чу¬

жую кухню, в которой не было самых необходимых ве¬

щей, в том числе и плиты. Это объяснялось той поспеш¬

ностью, с какой оборудовался особняк для американских

гостей. Недостатки были быстро восполнены, и обед

прошел успешно.
Гопкинс отметил, что Сталин поседел по сравнению

с тём, когда он его видел в последний раз, летом

1941 года, выглядел более нарядным в военной форме

с золотыми погонами, на каждом из которых была бе¬

лая звезда, закрепленная красной булавкой. Сталин не-
474

прерывйо чертил на клочке бумаги и курил на совеща¬

ниях. Говорил он тихо, едва слышно, и, обращаясь к

переводчику, он, казалось, не тратил сил на то, чтобы

подчеркивать те или иные фразы. Гарриман сказал, что

Сталин с такой откровенностью и теплотой приветство¬

вал Гопкинса в Тегеране, каких он никогда не проявлял

ни к одному иностранцу. Очевидно, маршал Сталин ви¬

дел в лице Гопкинса человека, который дал обещания

и сделал все, что было в его силах, чтобы сдер¬

жать их.
В первый вечер за обедом Рузвельт обсуждал со

Сталиным вопрос о Фербенксе на Аляске как о месте

будущей встречи. Сталин снова коснулся вопроса о

Франции, правящий класс которой, по его словам, про¬

гнил насквозь. Он охарактеризовал бывшего виший-

ского посла в Москве Бержери как типичного предста¬

вителя большинства французских политических деяте¬

лей. Он считал, что в послевоенный период Франции

нельзя доверять какие-либо стратегические позиции за

пределами ее собственных границ. Он, по-видимому, все

еще придавал мало значения де Голлю как лицу, играю¬

щему сколько-нибудь значительную роль в политических

или иных делах.
Затем разговор перешел к послевоенному обращению

с Германией и к вопросу о границах Польши. Сталин

сказал, что границы Польши должны простираться до

Одера и что русские помогут полякам установить их

границу так далеко на западе, но он ничего определен¬

ного не сказал о восточных границах Польши. Запись

гласит: «Президент сказал, что он интересуется вопро¬

сом обеспечения подступов к Балтийскому морю и имеет

в виду создание международной зоны в районе Киль-

ского канала и установление какой-то формы опеки над

ней, с тем чтобы обеспечить свободную навигацию в

обоих направлениях через эти подступы. Из-за какой-то

ошибки советского переводчика маршал Сталин, оче¬

видно, понял, что президент коснулся вопроса о прибал¬

тийских государствах. Исходя из этого, он категорически

заявил, что прибалтийские страны по волеизъявлению

своих народов присоединились к Советскому Союзу и

что, следовательно,- этот вопрос не может служить пред¬

метом обсуждения. Но после выяснения этого недоразу¬

мения он высказал свое благосклонное отношение к во¬
475

просу об обеспечении свободной навигации по Балтий¬

скому морю».
По поводу позиции Сталина относительно послевоен¬

ной Германии был составлен следующий меморандум:
«Маршал Сталин, по-видимому, считает все пред¬

ложенные президентом и Черчиллем меры для поко¬

рения Германии и установления контроля над ней

недостаточными. Он неоднократно пытался убедить

президента и премьер-министра не останавливаться

перед более строгими мерами, которые следует при¬

менить к Германии. Он, очевидно, не верил в возмож¬

ность исправления немецкого народа и с горечью го¬

ворил о позиции немецких рабочих в войне против

Советского Союза. В доказательство послушания

немцев закону он привел пример 1907 года, когда во

время его пребывания в Лейпциге 200 немецких ра¬

бочих не прибыли на очень важный массовый митинг

потому, что на вокзальной платформе не оказалось

контролера, который должен был проверить их би¬

леты, без чего они не могли выйти из' вокзала. Он

считает, что эта психология поклонения дисциплине

и традиция послушания не могут быть изменены.
Он сказал, что Гитлер очень способный, но не

умный и недостаточно культурный человек и при¬

митивно подходит к политическим и другим пробле¬

мам. Он не согласился с мнением президента, что

Гитлер умственно неуравновешенный, и подчеркнул,

что только очень способный человек мог добиться

того, чего добился Гитлер в деле сплочения немец¬

кого народа, независимо от того, что мы думаем о

методах, применяемых им. Хотя Сталин прямо этого

и не сказал, но из его замечаний вытекало, что Гит¬

лер, совершив по своей глупости нападение на Совет¬

ский Союз, лишился плодов всех своих прежних побед.
Маршал Сталин поставил под сомнение —с точки

зрения военных интересов — целесообразность прин¬

ципа безоговорочной капитуляции без точного ука¬

зания условий, которые будут навязаны Германии. Он

считал, что если принцип безоговорочной капитуля¬

ции не будет уточнен, то он лишь будет способство¬

вать сплочению немецкого народа. Если же разрабо¬

тать конкретные условия, и, независимо от того, ка-
476

KIlfMH бы суровыми они ни были, сказать немецкому

народу, что эти условия он должен будет принять, то

это, по его мнению, приблизит день капитуляции

Германии».
В записях нигде не значится, как реагировал Руз¬

вельт на этот спорный вопрос о безоговорочной капиту¬

ляции, но, как показывают последующие записи, он не

изменил своего мнения.
На следующее утро, в понедельник, во время перего¬

воров военных представителей выяснилось, что было бы

целесообразно начать наступление против Южной Фран¬

ции силами двух дивизий с последующим введением в

бой еще десяти дивизий, причем эта операция должна

быть начата в тот же день, что и операция «Оверлорд»,

или за две-три недели до нее. При рассмотрении вопроса

о наличном составе войск на средиземноморском театре

военных действий была оглашена следующая записка:

«Эйзенхауэр сообщает, что 370 тысяч итальянских солдат

сотрудничают теперь с союзными войсками» — внуши¬

тельная цифра, если учесть, что Италия капитулировала

всего лишь десять недель назад и что две трети итальян¬

ской территории все ей^е находились в германских руках.
Во время этих переговоров Ворошилов задавал массу

очень конкретных вопросов по поводу многочисленных

деталей, связанных с конкретным осуществлением опе¬

рации «Оверлорд». Он не интересовался планами или

«программой» производства; он хотел знать, что факти¬

чески делается. Он спросил генерала Брука в упор, при¬

дает ли он такое же значение операции «Оверлорд»,

какое придает ей генерал Маршалл. Брук ответил утвер¬

дительно, но добавил, что он знает, насколько сильны

германские оборонительные укрепления в Северной

Франции, и что при известных обстоятельствах опера¬

ция «Оверлорд» может закончиться неудачей. Вороши¬

лов сказал, что английские и американские войска уже

показали свое превосходство над германскими в сухопут¬

ных боях в Северной Африке и еще более убедительно —

в воздушных боях над Европой, и если у американского

и английского штабов действительно есть воля и жела¬

ние провести операцию «Оверлорд», то она окончится

успешно и «войдет в историю как одна из наших вели¬

чайших побед». Ои сказал, что он, как и Сталин, при¬
477

знает, что операция через Ла-Манш сопряжена с труд¬

ностями, по русские встречались с подобными же трудно¬

стями при форсировании больших рек и преодолели их,

потому что «у них была решимость сделать это».
Маршалл, которого Сталии и Ворошилов, очевидно,

считали самым горячим сторонником операции «Овер¬

лорд» и поэтому своим другом, заявил, что он хотел бы

сделать одно замечание: «Разница между форсирова¬

нием реки, какой бы широкой она ни была, и высадкой

с океана заключается в том, что неудачное форсирование

реки — это поражение, а неудача десантной операции —

это катастрофа». Маршалл далее сказал: «Военные зна¬

ния и опыт, полученные мной в. первой мировой войне,

связаны с использованием дорог, рек и железных дорог.

Однако в течение последних двух лет я имел дело с ус¬

ловиями войны на океанах, и тут-то мне пришлось пол¬

ностью переучиваться. До нынешней войны я ничего

не слышал о десантных судах, кроме резиновых надув¬

ных лодок. Теперь я думаю еще кое о чем».
Ворошилов с удовлетворением подал Маршаллу реп¬

лику: «Если вы думаете об этом, то вы и сделаете это».
Пока происходили эти переговоры, Рузвельт разби¬

рал свою почту. Гарриман сообщил, что Черчилль при¬

слал записку, приглашая президента на совместный зав¬

трак, чтобы подготовиться к предстоявшему в тот же

вечер пленарному заседанию. Но Рузвельт слишком хо¬

рошо ощущал присутствие сотрудников НКВД и не хо¬

тел разговоров о том, что они с премьер-министром

тайно сговариваются. Гарриман передал отказ Рузвель¬

та Черчиллю, который не был особенно доволен этим и

заметил, что он может, как и всякий другой, проглотить

и такой отказ, но, по словам Гарримана, он добавил:

«Я буду настаивать на одном: завтра вечером я должен

устроить обед. Мне кажется, что у меня есть кое-какие

основания требовать предпочтения. Начать хотя бы с

того, что я стою на первом месте по возрасту и по алфа¬

виту (английскому.— Ред.) Во-вторых, из наших трех

правительств я представляю самое древнее. И к тому

же, в-третьих, завтра мой день рождения».
Рузвельт спокойно позавтракал вместе со своими до¬

мочадцами. Его сын Эллиот прибыл утром из Египта;

самолет его задержался из-за неполадок с мотором. По¬

сле завтрака президент провел короткое совещание с
478

начальниками штабов, которые доложили о своих пла-

нах#операции «Энвил» в Южной Франции и представили

подготовленные ими для президента записки для пере¬

говоров со Сталиным по вопросу о необходимых мерах

в связи с предстоявшим вступлением России в войну про¬

тив Японии. В 2 часа 45 минут прибыл Сталин. Рузвельт

передал для ознакомления Сталину доклад, полученный

им от американского офицера, который был у Тито в

Югославии и который с большим уважением отзывался

о работе, проделанной там партизанами. Сталин побла¬

годарил президента и сказал, что он с интересом прочи¬

тает этот доклад и вернет ему. После этого Рузвельт

передал Сталину три меморандума, содержавшие:
1.	Просьбу о разрешении американским бомбарди¬

ровщикам, действующим с английских баз, использовать

русские авиабазы для заправки, перевооружения и про¬

изводства неотложного ремонта при осуществлении пред¬

полагаемых «челночных бомбардировок» Германии.
2.	Просьбу немедленно приступить к составлению

планов создания баз для тысячи с лишним американских

тяжелых бомбардировщиков в приморских районах Си¬

бири для воздушного наступления против Японии.
3.	Просьбу об обмене информацией и о дальнейшем

предварительном планировании будущих операций про¬

тив Японии.
В этом меморандуме Рузвельт заявлял:
«Я конкретно имею в виду следующее:
а)	Мы будем рады получить сведения военной раз¬

ведки, касающиеся Японии.
б)	Учитывая, что ваши базы для подводных лодок

и эсминцев на Дальнем Востоке могут оказаться под

серьезной угрозой нападения с суши или с воздуха, не

посчитаете ли вы желательным, чтобы Соединенные

Штаты расширили американские базы до размеров, до¬

статочных для обслуживания этих кораблей?
в)	Какую прямую или косвенную помощь вы смо¬

жете оказать в случае наступления США на северную

группу Курильских островов?
г)	Можете ли вы указать, какими портами будут

пользоваться наши вооруженные силы, и сообщить све¬

дения о том, в какой мере эти порты могут использовать¬

ся военно-морскими силами и каков их грузооборот?»
479

Сталии обещал изучіпь эти документы. (Позже он

согласился на челночную бомбардировку не только с

баз в Соединенном Королевстве, но и с баз в Италии;

он сказал, что должен отложить рассмотрение просьб о

Дальнем Востоке до возвращения в Москву.)
Тогда Рузвельт спросил Сталина, не желает ли он

обсудить вопрос о будущем всеобщем мире. На это Ста¬

лин ответил, что ничто не может помешать им обсуждать

все, что нм угодно. После этого Рузвельт изложил Ста¬

лину свой план создания организации, основным ядром

которой явятся Объединенные Нации, для сохранения

всеобщего мира. Она должна состоять из трех главных

органов:
Первый — Ассамблея в составе всех членов Объеди¬

ненных Наций, которая собиралась бы в разных местах

в определенное время для обсуждения мировых проблем

и дачи рекомендаций для их разрешения. На вопрос Ста¬

лина, мыслится ли эта Ассамблея как всемирный орган

или как европейский, Рузвельт ответил: «Как всемирный».
Второй — Исполнительный комитет в составе СССР,

США, Соединенного Королевства и Китая, двух предста¬

вителей от европейских#стран, одного — от Южной Аме¬

рики, одного — от Среднего Востока, одного — от Даль¬

него Востока и одного — от английских доминионов. Этот

Исполнительный комитет должен заниматься всеми нево¬

енными вопросами, как, например, экономическими, про¬

довольственными проблемами, здравоохранением и т. д.
Сталин спросил, будет ли этот комитет иметь право

принимать решения, обязательные для всех наций. Руз¬

вельт не дал четкого ответа на этот вопрос. Он не был

уверен, что Конгресс согласится, чтобы Соединенные

Штаты были связаны решениями такого органа. Он

сказал, что комитет будет делать рекомендации для раз¬

решения споров в надежде, что заинтересованные стра¬

ны будут руководствоваться ими.
Третьему органу Рузвельт дал название «Четыре по¬

лицейских» — СССР, США, Соединенное Королевство и

Китай. Этот орган, как это явствует из его названия,

был бы органом принуждения и располагал бы полно¬

мочиями немедленно принимать меры против угрозы

миру или в случае неожиданного возникновения чрезвы¬

чайного положения. Президент привел нападение Италии
480

на Эфиопию в 1935 году как пример неспособности Лиги

наций выступить немедленно и решительно против акта

агрессии. Если бы в то время существовал орган «Че¬

тыре полицейских», сказал он, то можно было бы за¬

крыть Суэцкий канал и тем самым помешать нападе¬

нию Муссолини на Эфиопию.
Сталии заявил, что предложение о создании «Четы¬

рех полицейских» будет неблагоприятно воспринято ма¬

лыми странами Европы. Например, он не уверен, что по¬

сле войны Китай будет достаточно сильным государст¬

вом, а если даже он и будет достаточно сильным, то

европейские страны будут возражать против того, чтобы

Китай осуществлял в отношении их функции принуж¬

дения. Поэтому он предложил создать один комитет для

Европы и другой — для Дальнего Востока. Европейский

комитет должен состоять из представителей Англии,

России, США и, возможно, еще одной европейской дер¬

жавы. Президент сказал, что это предложение несколько

напоминает предложение Черчилля о создании регио¬

нальных комитетов: одного для Европы, одного для

Дальнего Востока и одного для Америки. Рузвельт вы¬

разил сомнение по поводу того, даст ли Конгресс согла¬

сие на участие Америки в чисто европейском комитете,

что может повлечь за собой использование американ¬

ских войск. Только такой кризис, как нынешний, сказал

он, может заставить Конгресс согласиться на подобный

шаг; да и в этой войне было бы невозможно послать

американские войска в Европу, если бы не нападение

японцев на Пирл-Харбор.
Сталин заявил, что если бы предложения президента

о создании международной организации были приняты,

особенно в части, касающейся «Четырех полицейских»,

то это потребовало бы посылки американских войск за

границу. Рузвельт на это ответил, что он имел в виду

лишь посылку американских военно-морских и военно-

воздушных сил в Европу, а необходимые сухопутные ар¬

мии в случае возникновения угрозы в будущем должны

быть предоставлены Англией и Советским Союзом.
Рузвельт различал два вида угрозы всеобщему миру:

малую и большую. Малая угроза может возникнуть в

результате революции или гражданской войны в малой
31 Роберт Шервуд, т. 2
481

стране или спЪра вроде Такна — Арика какой иногда

возникает между двумя сравнительно небольшими со¬

седними государствами. Эта угроза могла бы быть пред¬

отвращена методами карантина, закрытия границ п

введения эмбарго.
Большая угроза может возникнуть в результате агрес¬

сивного действия со стороны великой державы. В этом

случае «Четыре полицейских» послали бы ультиматум

угрожающей нации, и если предъявленные требования

не были бы немедленно удовлетворены, они подвергли

бы эту державу бомбардировке, а в случае необходи¬

мости и вторглись бы на ее территорию. (Случай, когда

агрессором может оказаться один из «Четырех 'полицей¬

ских», по-видимому, не обсуждался.)
Сталин говорил о неотложной проблеме будущего

обращения с Германией. Он сказал, что обсуждал этот

вопрос с Черчиллем накануне и убедился, что премьер-

министр слишком уверен в том, что Германия не под¬

нимется снова. Сталин считал, что Германия может пол¬

ностью восстановить свою мощь через пятнадцать-двад-

цать лет, если ей силой не помешают это сделать, и

поэтому должны быть более надежные гарантии, чем те,

что предусматриваются организацией, предлагаемой

президентом.
Сталин заявил, что для того, чтобы гарантировать

себя от новой агрессии со стороны Германии, Объединен¬

ные Нации должны установить свой контроль над стра¬

тегически важными пунктами не только в самой Герма¬

нии и вдоль ее границ, но и на стратегических базах

за пределами ее. Он упомянул Дакар как одну из таких

баз. Такую же мысль он высказал и в отношении Япо¬

нии, перечислив расположенные в непосредственной бли¬

зости от Японии острова в качестве необходимых баз

для предотвращения японской агрессии в будущем.
Сталин заявил, что любая организация или комитет,

созданные для сохранения мира, должны иметь право

не только принимать решения в случае чрезвычайных

обстоятельств, но и иметь право на длительную военную
1 Спор Такна —Арика (1883—1929)—длительный конфликт

между Перу и Чили из-за расположенных на побережье Тихого

скеана провинций Такны и Арики. В урегулировании этого конф-

. іа активную роль играли США, пытавшиеся укрепить свою геге¬

монию в Латинской Америке.— Прим. ред.

оккупацию необходимых баз против Германии и Японии.
Рузвельт заявил, что в этом вопросе он на все сто

процентов согласен с маршалом Сталиным. Он сказал,

что, хотя он полностью сознает нынешнюю слабость Ки¬

тая, все же он настоял на том, чтобы Китай участвовал

в четырехсторонней декларации в Москве, потому что

он думает о далеком будущем и уверен, что лучше иметь

ЮО-миллионный китайский народ в качестве друга, чем

в качестве возможного врага.
Затем обсуждался вопрос, смогут ли немцы тайно

превратить мирные отрасли промышленности в военные.

Сталин сказал, что немцы показали себя большими

мастерами в таких обманных делах, но Рузвельт выра¬

зил уверенность, что, если всемирная организация будет

достаточно сильной и действенной, она сможет предотвра¬

тить повторение тайного перевооружения Германии.
В 3 часа 30 минут Сталин и Рузвельт перешли в

большой конференц-зал русского посольства, где Чер¬

чилль от имени короля Георга VI вручил маршалу «меч

Сталинграда». После этой торжественной церемонии

двадцать восемь участников конференции расселись за

большим круглым столом и начали второе пленарное

заседание. Оно началось с рассмотрения вопросов, подго¬

товленных на заседании начальников штабов — Брука,

Маршалла и Ворошилова,— затем неожиданно Сталин

прямо поставил вопрос:
«Кто будет командовать операцией «Оверлорд?»
Рузвельт ответил, что этот вопрос еще не решен.

Сталин тогда заявил, что, пока нет командующего опера¬

цией, он не может поверить в ее реальность. У Рузвель¬

та, вероятно, был большой соблазн в этот момент назвать

генерала Маршалла в качестве верховного главнокоман¬

дующего, но он не сделал этого по причинам, известным

только ему. Он сказал, что выбор командующего будет

сделан в зависимости от решений, принятых иа этой

конференции, и это, по-видимому, означало, что он на¬

значит Маршалла лишь в том случае, если он будет

командовать всеми фронтами Западной и Южной

Пвропы, а не только операцией «Оверлорд».
Черчилль затем пустился в длинные рассуждения на

уже знакомую излюбленную тему. Он говорил об опе¬

рациях через Ла-Манш, в Южной Франции, в Италии,

в Югославии, на острове Родос и в Турции. Согласно
31*
483

записям, премьер-министр «подытожил задачи, стоящие

перед конференцией, следующим образом: 1) рассмотреть

все возможности, какие имеются в Средиземном море;

2) как облегчить положение России и 3) как помочь

операции «Оверлорд».
Сталин сказал: «Если мы собрались сюда для об¬

суждения военных вопросов, то СССР из всех них считает

наиболее важным и решающим операцию «Оверлорд».

Он сказал, что с русской точки зрения Турция, Родос,

Югославия и даже занятие Рима не имеют значения. Он

предложил дать военным штабам следующую директиву:
«1) Для того чтобы русские могли оказать помощь

с востока в проведении операции «Оверлорд», надо на¬

метить определенную дату и не переносить ее. 2) Если

возможно, операция в Южной Франции должна быть

предпринята за два месяца до операции «Оверлорд», но,

если это невозможно, тогда она должна быть начата

одновременно или даже несколько позже операции

«Оверлорд». Она должна служить непосредственной под¬

держкой операции «Оверлорд» в отличие от диверсион¬

ных операций в Италии или на Балканах. 3) Главноко¬

мандующий операцией «Оверлорд» должен быть назна¬

чен как можно скорее. Пока это не сделано, нельзя

считать, что операция «Оверлорд» действительно подго¬

товляется». Сталин добавил, что назначение главно¬

командующего— дело президента и Черчилля, но было

бы желательно, чтобы это назначение было сделано здесь,

в Тегеране.
Черчилль предпринял последнюю и, можно сказать,

отчаянную попытку доказать, что Родос и Турция явля¬

ются стратегическими пунктами. Но Рузвельт сказал, что

он, премьер-министр и маршал как будто, уже договори¬

лись относительно главной директивы начальникам

штабов, предписывающей им исходить из того, что

«Оверлорд» является основной операцией, и, хотя началь¬

ники штабов могут рекомендовать вспомогательные опе¬

рации в районе Средиземного моря, они не должны пред¬

лагать ничего такого, что может привести к задержке

операции «Оверлорд».
Сталин тогда сказал Черчиллю, что он хотел бы за¬

дать ему несколько нескромный вопрос: действительно

ли англичане верят в операцию «Оверлорд» или они одо¬

бряют ее просто для того, чтобы успокоить русских? За-
484

гіпси по этому вопросу недостаточно ясны, 110, по-видн-

мому, Черчилль согласился с неизбежным и заявил, что

Англия бросит через Ла-Манш все свои силы против

Германии. Однако атмосфера не разрядилась, и поэтому

Рузвельт объявил, что через час их всех ожидает очень

вкусный обед у маршала Сталина и что, в частности,

он будет есть его с большим аппетитом. Он предложил,

чтобы начальники штабов снова встретились утром и

окончательно решили вопрос об операции «Оверлорд».

На этом заседание закончилось.
Официальные записи этих совещаний были сделаны

с такой осторожностью, что подлинный драматизм про¬

исходящего был весьма затуманен, но он был слишком

велик для того, чтобы его можно было полностью скрыть.

Читая эти нарочито сухие и осторожные отчеты, нельзя

і■ е почувствовать, что здесь заседали титаны, определяв¬

шие будущее всей планеты. Это действительно была

Большая тройка. Черчилль употребил все свое оратор¬

ское искусство, блестящие обороты речи, мастером кото¬

рых он был; Сталин с полным безразличием ко всем

уловкам и уверткам своего опытного противника рубил

с плеча, в то время как Рузвельт сидел посредине как

общепризнанный посредник, арбитр и окончательный

авторитет. Его выступления в переговорах были не осо¬

бенно частыми и иногда явно не относящимися к делу,

но, как это было видно и в Тегеране и в Ялте, последнее

слово принадлежало всегда только ему.
На одном заседании Тегеранской конференции Руз¬

вельт начертил три кружка, которые изображали графи¬

чески его план создания Организации Объединенных

Наций. Средний кружок был помечен «Исполнительный

комитет», кружок справа — «Четыре полицейских» и кру¬

жок слева — «40 Объединенных Наций» (Генеральная

Ассамблея), под которым стояло: «МОТ»1 — здравоохра¬

нение, сельское хозяйство, продовольствие». Насколько

мне известно, это был первый грубый набросок струк¬

туры Организации Объединенных Наций, сделанный

Рузвельтом, который, не в пример Гопкинсу, любил чер¬

тить схемы.
На обеде в понедельник вечером Сталин все время

«поддразнивал» Черчилля. Я не могу сказать, было ли это
1 Международная Организация Труда.— Прим. ред.
185

задумано как добродушная насмешка и так же воспри¬

нималось, но это продолжалось весь вечер. В одном месте,

когда обсуждался вопрос о послевоенном контроле над

стратегическими базами, Черчилль заявил, что у Англии

нет никакого желания 'Приобретать какую-либо новую

территорию, но она намерена удержать то, что у .нее есть,

и вернуть то, что у нее было отнято, в частности Сингапур

и Гонконг. И хотя она впоследствии может отказаться от

части своей империи по своей доброй воле, ее никто не

сможет заставить отказаться от чего-нибудь без войны.

В ответ на это Сталин сказал, что Англия хорошо сража¬

лась в этой войне и что он лично высказывается за уве¬

личение Британской империи, особенно в районе Гибрал¬

тара, находящегося сейчас во владении франкистской

Испании. На вопрос Черчилля, какие могут быть у России

территориальные интересы в будущем, Сталин, как утвер¬

ждают, ответил буквально следующее: «В настоящее время

нет нужды говорить о советских пожеланиях, но когда

время наступит, мы скажем свое слово».
Во время обеда Сталин сделал неожиданно откровен¬

ное заявление о боевых качествах Красной Армии в прош¬

лом. Согласно записи, он сказал, что «в войне с Финлян¬

дией Советская Армия показала себя слабо организован¬

ной и воевала весьма плохо. В результате финской войны

вся Советская Армия была реорганизована. Но даже и

после того, как немцы напали на СССР в 1941 году,

нельзя было сказать, что Красная Армия была первоклас¬

сной армией. Во время войны с Германией Красная Ар¬

мия совершенствовалась с точки зрения ведения опера¬

ций, тактики и т. д., и теперь он считает ее действительно

хорошей армией. Он сказал, что общее мнение о Красной

Армии оказалось ошибочным, так как считали, что Крас¬

ная Армия не сможет быть реорганизована и улучшена

во время войны».
Сталии был недоволен тем, что вечернее заседание

закончилось передачей вопроса об операции «Оверлорд»

на рассмотрение начальников штабов, так как он не мог

понять, почему Рузвельт, Черчилль и он не могли бы

немедленно решить этот вопрос без передачи его какому-

то «военному комитету». Это лишний раз свидетельство¬

вало о том, что, как это уже отметил Гопкинс после

своей первой поездки в Москву, в Советском Союзе

никто не решает важных вопросов, помимо руководящей
486

верхушки. Однако когда на следующий день, во вторник,

Большая тройка встретилась снова перед завтраком и

Рузвельт попросил Черчилля зачитать Сталину резуль¬

таты заседания начальников штабов, Сталин выразил

большое удовлетворение принятым решением и обещал,

что Красная Армия предпримет наступательные операции

одновременно с операцией «Оверлорд» и это будет свиде¬

тельствовать о том значении, какое русские придают от¬

крывающемуся наконец второму фронту. Однако Сталин

снова спросил: «Когда же будет назначен главнокоман¬

дующий?» Рузвельт заявил, что ему потребуется три-че-

тыре дня для рассмотрения этого вопроса и обсуждения

его со своим штабом. Он сказал, что утром было решено

назначить одного командующего операцией «Оверлорд»,

другого в район Средиземного моря и, возможно, третьего

для руководства операцией в Южной Франции на время

высадки и продвижения по долине Роны до соединения

с главными силами в Северной Франции. Сталии одоб¬

рил этот план, и на этом военные переговоры в Тегеране

закончились. Но Черчилль все еще не успокоился.
Возможно, что когда мемуары Черчилля об этих по¬

следних годах будут опубликованы, там будет указано,

насколько при определении своего отношения к операции

«Оверлорд» он находился иод влиянием возможности

краха Германии до вторжения в нее, в результате какого-

либо восстания германских генералов против Гитлера,

наподобие того, которое было неудачно предпринято *По-

сле вторжения в июле 1944 года. Нет никакого сомнения

в том, что Рузвельт никогда серьезно не рассчитывал на

такую возможность как на средство разрешения всех во¬

просов, связанных с одержанием полной победы. Здесь

оиять-таки он находился под влиянием мрачных воспоми¬

наний о последствиях перемирия 1918 года. Об этом го¬

ворит тот факт, что в период совещаний «Трайдент» он

решил опубликовать заявление и разъяснить, что фор¬

мула «безоговорочная капитуляция» означает, что Объе¬

диненные Нации никогда не будут вести переговоры о

перемирии с нацистским правительством, верховным

командованием или другой организацией, группой или

отдельным лицом в Германии. Это заявление не было

опубликовано, потому что, как рассказывал Рузвельт,

Черчилль разубедил его в целесообразности этого шага.

Весьма возможно, что Сталин согласился бы с Черчил-
487

лем в этом вопросе, но вместе с тем было ясно, что он,

безусловно, согласен с Рузвельтом в том, что Германию

можно победить только при помощи превосходящих воо¬

руженных сил и на самом континенте, на западе. По

словам некоторых лиц, присутствовавших на конферен¬

ции — хотя это нигде не было записано,— когда Сталину

неофициально сообщили (и притом сообщил не Рузвельт)

о том, что президент намерен назначить Маршалла коман¬

дующим операцией «Оверлорд», он выразил уверенность,

что это самый разумный и самый удачный выбор.
Исключительно сердечная атмосфера царила на зав¬

траке, на коротком пленарном заседании, состоявшемся

днем, и на обеде вечером (это был день рождения Чер¬

чилля, ему исполнилось 69 лет; Рузвельт подарил ему

кашанский кубок, который он купил в тот же день в

местном американском военном магазине). За завтраком

Черчилль поднял исключительно важный для России во¬

прос о незамерзающих портах. Он заявил, что его прави¬

тельство не только признает законность этого требования,

но также надеется увидеть русский военный и торговый

флоты на всех морях. Сталин бросил реплику, что англи¬

чане придерживались другого мнения во времена лорда

Керзона. На это Черчилль ответил, что это были другие

времена. Сталин улыбнулся и сказал, что Россия тоже

теперь уже не та, какой она была тогда. Рузвельт на

этом завтраке упомянул о возможности предоставления

России доступа в порт Дайрен в Маньчжурии. Он упомя¬

нул об этом впервые здесь, в Тегеране, а не в Ялте

(когда, согласно легенде, он был настолько изнурен, что

был в невменяемом состоянии). Сталин тут же заявил,

что, по его мнению, китайцы будут возражать против

этого предложения, однако Рузвельт сказал, что, как ему

кажется, они согласятся превратить Дайрен в свободный

порт при условии международной гарантии. Мне думается,

что Рузвельт не только высказывал предположение, а

уже обсудил этот вопрос с Чан Кай-ши в Каире за не¬

сколько дней до этого.
Пока Сталин? Черчилль и Рузвельт сидели в этот

день за завтраком, Иден, Молотов и Гопкинс встрети¬

лись за завтраком в английской миссии. Главной темой

разговора был вопрос о будущих стратегических опорных

пунктах Объединенных Наций во всем мире, к обсуж¬

дению которого Гопкинс проявил значительный интерес,
488

а также вопрос о вовлечении Турции в войну, к которому

Гопкинс, видимо, отнесся безразлично. И действительно,

на^вопрос Молотова, задержит ли вступление Турции в

войну операцию «Оверлорд», Гопкинс ответил, что, по

мнению президента, а также американских начальников

штабов, это приведет к задержке операции. В таком слу¬

чае, сказал Молотов, Сталин будет против вовлечения

Турции в войну. Иден сообщил, что через -несколько дней

предполагается встреча президента Иненю с президентом

и премьер-министром в Каире, и предложил, чтобы на

этих совещаниях присутствовал также русский предста¬

витель.
По вопросу о стратегических базах Гопкинс заявил:

«При определении месторасположения будущих опорных

пунктов и при решении вопроса о том, какие сухопутные,

морские и воздушные силы потребуются для -них, сле¬

дует исходить из того, кто явится будущим потенциаль¬

ным противником. Президент считает необходимым, чтобы

в интересах мира во всем мире Россия, Великобритания

и Соединенные Штаты разработали этот важный вопрос

р. таком плане, который исключал бы возможность того,

чтобы любая из этих трех держав начала вооружаться

против других. Вопрос о создании баз на Тихом океане

не вызовет никаких затруднений. Мы, американцы, не

претендуем на суверенитет над какими-либо островами,

освобожденными от японцев. Объединенные Нации могут

поставить их под свое покровительственное влияние в той

или иной форме. Что касается Филиппин, то после того,

как они получат независимость, мы все еще будем счи¬

тать желательным иметь там военно-морские їй военно-

воздушные базы 'под контролем Соединенных Штатов, а

не Объединенных Наций».
На обеде во вторник вечером Черчилль охарактери¬

зовал Рузвельта как человека, посвятившего всю свою

жизнь делу слабых и беспомощных, как человека, кото¬

рый своими смелыми и проницательными действиями в

1933 году несомненно предотвратил революцию в Соеди¬

ненных Штатах и с тех пор неизменно «вел свою страну

сквозь бури партийных стычек и внутренних распрей, по

бушующему морю демократических свобод». Поднимая

гост за Сталина, Черчилль заявил, что маршал может

быть поставлен в ряд с крупнейшими фигурами русской

истории и заслуживает звания «Сталин Великий».
4S9

В ответ, как гласят записи, «маршал Сталин заявил,

что почести, возданные ему, в действительности принад¬

лежат русскому народу. Очень легко быть героем и ве¬

ликим лидером, ссли приходится иметь дело с такими

людьми, как русские. Он сказал, что Красная Армия

сражалась героически, но что русский народ и не потер¬

пел бы иного поведения со стороны своих вооруженных

сил. Он сказал далее, что даже люди не особенно храб¬

рые н даже трусы становятся героями в России. Тех,

кто не становятся ими, сказал он, убивают».
На этом обеде Сталин сделал свое часто цитируемое

заявление о том, что без американского производства

война была бы проиграна.
Рузвельт выразил уверенность в том, что Тегеранская

конференция увеличила надежды на лучший мир и что

под лучшим миром он подразумевает такой мир, в кото¬

ром простому человеку будут обеспечены мирный труд

и возможность пользоваться плодами своего труда.
Гопкинс тоже произнес речь в конце обеда в Теге¬

ране, заявив русским, что он долго н внимательно изучал

английскую конституцию, которая не писана, и англий¬

ский военный кабинет, полномочия и состав которого точно

не определены. В результате этого изучения он пришел

к ■ выводу, что «положения английской конституции и

полномочия военного кабинета в точности являются та¬

кими, какими их хочет видеть Уинстон Черчилль в каж¬

дый данный момент». Это заявление сильно всех рассме¬

шило, особенно премьер-министра.
На завтраке в среду, в последний день конференции,

долго обсуждался вопрос о предполагаемой встрече с

представителями Турции. Гопкинс решительно утверждал,

что до встречи с ними необходимо подробно договориться

о том, какую именно форму военной помощи мы сможем

пообещать туркам, если они вступят в войну. Когда Чер¬

чилль упомянул о необходимости выделить десантные

суда для высадки на острове Родос в марте, Гопкинс,

желая, чтобы его правильно поняли, сам записал свое

выступление для включения в протокол. Написанный им

текст гласил:
«Гопкинс снова указал, что начальники американского

штаба не рассматривали вопроса о том, каковы в точно¬

сти будут нужды турецкой операции. Весь бассейн Среди¬

земного моря будет скоро находиться под контролем
490

Объединенного комитета начальников штабов, и, следо¬

вательно, вопрос о ресурсах должен рассматриваться в

свете этого факта. Следует иметь, в виду, что, по мне¬

нию американцев, сейчас нет десантных судов для вы¬

садки на Родосе и, более того, если бы даже такие суда

имелись в наличии, не принято никакого решения по по¬

воду того, не могут ли они быть с большей пользой ис¬

пользованы для другой операции. Во всяком случае, пре¬

зиденту Иненю ничего не следует говорить о возможности

высадки на Родосе».
Это был один из характерных примеров того, как друг

Черчилля, «Лорд Корень Вопроса», пытался дать столь

жесткую формулировку, что премьер-министр не смог

бы вернуться к обсуждению вопроса, о котором идет

речь, в особенности на совещаниях с турками, когда

переговоры по этому вопросу могли бы неожиданно при¬

нять такой характер, что было бы невозможно уклониться

от принятия на себя определенного обязательства.
Вслед за обсуждением вопроса о том, как вовлечь

Турцию в войну, был затронут вопрос, как вывести Фин¬

ляндию из войны, одиако никаких определенных решений,

но-видимому, не было достигнуто. Во время этого сове¬

щания Гопкинс написал Рузвельту следующую записку:

«Г-и президент, как вы отнесетесь к тому, чтобы русские

дали сегодня обед? Это ваша последняя возможность

попробовать русскую кухню. Гарри». На это Рузвельт

ответил: «Я согласен, но я должен буду рано уйти, так

как мы сегодня будем ночевать в лагере. Ф.Д.Р.»
Во второй половине дня Рузвельт имел неофициаль¬

ный разговор со Сталиным и Молотовым с целью ознако¬

мить их с некоторыми важными сторонами американской

политики. Президент был очень удивлен крайне недоста¬

точно]! осведомленностью русских лидеров об условиях,

существующих в Соединенных Штатах, и о характере

общественного мнения. У них был полный штат дипло¬

матических представителей, а также членов многочислен¬

ных военных миссий, которые могли их информировать.

Можно лишь предполагать, что, как это часто бывает с

руководителями, имеющими широкую осведомительную

сеть, Москва верила и доверяла лишь тем агентам, ко¬

торые сообщали то, что хотела больше всего слышать

Москва, в то время как агентов, дававших объективную

и иногда неприятную информацию, отражавшую истинное
491

положение вещей, подозревал!! в том, что они разложи¬

лись под влиянием капиталистического окружения, и их

переводили на менее привлекательные посты, отправляя,

например, в Сибирь. Но не одни русские придержива¬

лись такой ошибочной позиции: американских представи¬

телей в Москве, доклады которых носили слишком благо¬

приятный характер, подозревали в коммунизме, и в рав¬

ной мере государственный департамент всегда насторо¬

женно относился к любому своему представителю за гра¬

ницей, который проявлял малейшую тенденцию стать

проанглийски настроенным. Таким образом, для тех, кто

писал доклад, всегда было безопаснее всего придержи¬

ваться агрессивно-шовинистической линии по отношению

ко всем иностранцам.
Рузвельт счел нужным объяснить Сталину, что имеет¬

ся шесть или семь миллионов американцев польского про¬

исхождения, а также много американцев литовского, лат¬

вийского и эстонского происхождения, которые пользу¬

ются одинаковыми правами и имеют такое же право го¬

лоса, как и все, и чье мнение следует уважать. Сталин

сказал, что он это понимает, но затем добавил, что среди

этих людей следует проводить известную «пропагандист¬

скую работу».
Позже на заключительное заседание приехали Чер¬

чилль и Иден. На этом заседании обсуждался вопрос о

разделе итальянского флота, по которому соглашение

было достигнуто немедленно, а затем вопрос о границах

Польши, в обсуждении которого Рузвельт не принимал

участия. Обсуждение закончилось разработкой формулы,

в общем аналогичной принятой впоследствии. Широко

обсуждался вопрос о расчленении Германии. Рузвельт

представил план раздела Германии на пять автономных

государств: 1) Пруссия (в урезанном виде); 2) Ганновер

и Северо-Запад; 3) Саксония и район Лейпцига; 4) Гес-

сен-Дармштадт, Гессен-Кассель и район к югу от Рейна;
5)	Бавария, Баден и Вюртемберг. Что касается Кильского

канала, Гамбурга, Рура и Саара, то они должны были

быть поставлены под контроль Объединенных Наций.

Когда Рузвельт внес это предложение, Черчилль восклик¬

нул: «Выражаясь по-американски, президент наговорил

кучу всего». Черчилль считал, что Пруссия должна быть

отделена от остальной Германии и что южные государ¬

ства должны стать частью Дунайской конфедерации.
•192

Сталин без особого энтузиазма отнесся к обоим пред¬

ложениям, но заявил, что из них он предпочитает пред¬

ложение Рузвельта. Он сказал, что расчленение означает

расчленение, что прусские офицеры и аппарат должны

быть устранены, но что во всем остальном он не видит

большой разницы между населением одной части Герма¬

нии и другой. Что касается включения каких-либо частей

Германии в какую-либо конфедерацию, то Сталин ска¬

зал, что, какую бы форму она ни носила, если в ее

составе будут немцы, они вскоре займут там господствую¬

щее положение и снова появится угроза возрождения

великой Германии. Он заявил, что у немцев всегда будет

сильное стремление к объединению и что главной целью

любой международной организации должна быть нейтра¬

лизация этой тенденции путем применения экономических

н других мер, включая, если это необходимо, и силу.

Обсуждение этого вопроса закончилось безрезультатно.

Было решено передать его на дальнейшее рассмотрение

Европейской консультативной комиссии в Лондоне.
Предполагалось продлить конференцию еще на один

день, но бюро прогнозов предсказало, что может насту¬

пить неблагоприятная погода для полета над горами по

пути в Каир, и поэтому сочли целесообразным, чтобы

президент выехал на следующий день (в четверг) утром.

В связи с этим потребовалось ускорить подготовку офи¬

циального коммюнике (которое явилось одним из наибо¬

лее вдохновляющих заявлений за время войны) и Декла¬

рации об Иране. Последний документ Гарриман взял у

Рузвельта и передал Сталину и Черчиллю, которые под¬

писали его. Затем Гарриман передал его генералу Пат¬

рику Хэрли; он отвез его шаху Ирана, который тоже

подписал его. Через год Гарриман сообщил в меморан¬

думе, фактическая сторона которого была подтверждена

Боленом, что усиленные поиски этого подписанного доку¬

мента оказались тщетными. Об этом спрашивали у Хэрли,

но он так и не вспомнил, куда он его девал. Впослед¬

ствии он был обнаружен в одной из папок Белого дома.
После обеда, вечером, Рузвельт попрощался со Ста¬

линым. В душе он верил последним словам Тегеранской

декларации: «Мы прибыли сюда с надеждой и решимо¬

стью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по

духу и цели» — и считал, что это не только слова. По

разным важным вопросам у него были разногласия с
493

этими двумя людьми, с которыми ему приходилось иметь

дело. Он нашел, что Сталии более настойчив, чем он ожи¬

дал, а иногда и нарочито грубоват и что, неутомимо oi-

стаивая свои собственные стратегические планы, Чер¬

чилль более чем когда-либо раньше подвергал испытанию

терпение своих собеседников. Однако эти два человека

были совершенно лишены одного порока — лицемерия,

ибо все то, что у них было великого, и все то, что у них

было отрицательного, выступало настолько ясно, что это

нельзя было ничем ии скрыть, ни замаскировать. Руз¬

вельт теперь убедился, что, выражаясь его собственными

словами, Сталин был человеком «доступным», несмотря

на его манеру рубить с плеча. Рузвельт считал, что,

когда Россия убедится, что ее законные претензии и по¬

требности, как, например, право доступа к незамерзаю¬

щим портам, будут полностью признаны, она станет

более сговорчивой и с пей можно будет сотрудничать

в деле сохранения мира в послевоенном мире.
Если вообще можно говорить о Бенце рузвельтовской

карьеры, то мне кажется, что он достиг его в данный

момент, то есть по окончании Тегеранской конференции.

Конференция, несомненно, была венцом карьеры Гарри

Гопкинса.
Прежде чем оставить этот район, Рузвельт должен

был побывать в американских войсках зоны Персид¬

ского залива, и поэтому он направился из русского по¬

сольства в лагерь Амирабад, где он провел ночь в каче¬

стве гостя генерала Коннолли, который в свое время

работал вместе с Гопк.инсом инженером в Администрации

по обеспечению работой. (Печать Паттерсона — Маккор¬

мика явно упустила возможность раскрыть в этом деле

новый «заговор».) В четверг утром Рузвельт, на автома¬

шине объехал лагерь и выступил с речью перед покину¬

тыми, тоскующими по родине, обожженными солнцем сол¬

датами, которым так и не пришлось испытать волнующие

ощущения воздушной тревоги или отбоя. В 9 час. 45 тт.-

утра президент и сопровождавшие его лица вылетели в

Каир, где к этому времени накопилось много новой почты,

поступившей из Белого дома, в том числе еще девять

законопроектов, принятых Конгрессом, и прокламация о

«Дне молитвы». В субботу утром прибыли президент Ипе-

ню и турецкая делегация. В это время какой-то шутник

в Каире распространил анекдот о том, что все ттриехав-
4'Л

шие турки носят слуховые аппараіьі, так хорошо на¬

строенные, что они немедленно выходят из строя при

каждом упоминании о возможности вступления Турции в

г.ойну.
В основу совещаний с турками были положены пере¬

говоры Черчилля в Адене после конференции в Каса¬

бланке, а также встреча между турецким министром ино¬

странных дел Менеменджоглу и Иденом в Каире всего

лишь за три недели до Тегеранской конференции. По¬

следние переговоры были более чем безрезультатными,

что дало Сталину основание сомневаться в целесообраз¬

ности каких-либо дальнейших попыток. Рузвельт тоже

относился скептически к этим переговорам, а Гопкинс

еще более, по Черчилль никогда не терял надежды. Мне

кажется, что американские начальники штабов были явно

встревожены возможностью вступления Турции в вой¬

ну, ибо это, как любил выражаться генерал Маршалл,

«истощило бы все наши военные ресурсы до осно¬

вания».
Рузвельт вместе с Черчиллем участвовал в двух засе¬

даниях с турецким президентом и министром иностран¬

ных дел. Кроме того, состоялось еще одно заседание,

известное как заседание «на уровне министров иност¬

ранных дел», в котором участвовали Менеменджоглу,

Иден и Гопкинс. (Лоуренс Штейнгардт присутствовал

на всех этих заседаниях.) Наконец, уже после того, как

конференция, казалось, закончилась ничем, Черчилль по

своей инициативе встретился еще раз с Иненю и Мене*

менджоглу, пытаясь возобновить обсуждение вопроса и

начать все снова.
Я не вижу никакой нужды давать детальный отчет

об этих длительных переговорах, которые так и не сдви¬

нулись с мертвой точки. Об этом имеются подробные

записи для тех, кто, возможно, захочет написать о «не¬

удачах второй мировой войны». Достаточно сказать, что

во время этих переговоров в словах Рузвельта не раз

сквозило сочувствие турецкой точке зрения, и однажды

он даже заявил — это записано в протоколе,— что жела¬

ние этих выдающихся и любезных господ «не быть за¬

стигнутыми в тот момент, когда у них спущены брюки»,

вполне понятно.
Турки были согласны вступить в войну лишь в том

случае, если они будут уверены, что у них достаточно
493

сил для предотвращения быстрого уничтожения их страны.

Процесс мобилизации сил, несомненно, потребовал бы

определенного времени, а Черчиллю дороже всего было

время, ибо до операции «Оверлорд» оставалось всего

полгода и наступал момент, когда отсрочка ее станови¬

лась невозможной.
В течение этих трех дней — субботы, воскресенья и

понедельника (4—6 декабря),— когда турки находились

в Каире,. между президентом, премьер-министром и на¬

чальниками штабов происходили совещания исключитель¬

ной важности. В одной из предыдущих глав я высказал

предположение, что на протяжении всей войны был един¬

ственный случай, когда президент своей властью отменил

единодушное решение своих начальников штабов. Можно,

конечно, усомниться в точности этого предположения, но

если оно верно, то этот единственный случай произошел

на второй конференции в Каире. Более того, Рузвельт

вынужден был отказаться от данного им за десять дней

до этого обещания Чан Кай-ши предпринять две крупные

операции в Юго-Восточной Азии: операцию в Северной

Бирме, известную под названием «Тарзан», и десантные

операции, прежде всего против Андаманских островов в

Бенгальском заливе, известные под названием «Бакка¬

нир». Англичане, которые должны были выставить основ¬

ные силы для операций «Бакканир», решительно возра¬

жали против них. Черчилль указал, что неожиданное и

добровольное заявление Сталина на Тегеранской конфе¬

ренции о намерении России вступить в войну против

Японии изменило всю стратегическую картину и устра¬

нило необходимость создания авиационных баз в Китае,

поскольку базы в Восточной Сибири будут более доступ¬

ными со стороны Аляски и более удобными для бомбар¬

дировки главных промышленных центров Японии. Нет

никакого сомнения в том, что именно проблема судов, на

которую Льюис Дуглас, присутствовавший на конферен¬

ции в Каире, обратил особое внимание, повлияла на не¬

охотное решение Рузвельта совершенно отказаться от

операций «Бакканир» или ограничить их до таких разме¬

ров, что они, по существу, теряли свое значение. Как яв¬

ствует из мемуаров Стилуэлла и из неопубликованных

документов начальников американских штабов, это вы¬

звало большое недовольство. Однако Рузвельт обобщил

свой основной план действий следующим образом:
496

«а) Операции «Оверлорд» и «Энвил» (Южная

Франция) должны быть главными в 1944 году.
б)	Необходимо сделать все, чтобы получить до¬

полнительно 18—20 десантных судов для операций

в восточной части Средиземного моря.
в)	Надо сообщить адмиралу Маунтбэттепу, что он

может рассчитывать только на то, что у него есть —

ничего больше он не получит,— и что он должен

как-нибудь обойтись тем, что у него имеется».
Рузвельт и Гопкинс 5 декабря подготовили следующее

послание Чан Кай-ши, с которым согласился и Черчилль:
«На совещании со Сталиным было решено, что мы

предпримем совместные крупные операции на евро¬

пейском континенте в конце весны, что даст нам реаль¬

ную перспективу окончания войны с Германией к концу

лета 1944 года. Эти операции потребуют такого боль¬

шого количества крупных десантных судов, что фак¬

тически становится невозможным выделить достаточно

судов для десантных операций в Бенгальском заливе,

которые должны быть предприняты одновременно с

операцией «Тарзан», чтобы обеспечить их успех.
Так обстоит дело. Сможете ли вы провести опе¬

рацию «Тарзан», как сейчас намечено, в том числе

взять на себя обязательство поддерживать господство

военно-морских сил в Бенгальском заливе, совместив

при этом операцию «Тарзан» с операциями, прово¬

димыми с авианосцев и рейдами отрядов коммандос?

Возможно также, что самолеты «Б-29» будут бом¬

бардировать железную дорогу и порт Бангкок.
Если нет, то, может быть, вы предпочитаете отло-

жить операцию «Тарзан» до ноября, когда можно

будет предпринять крупную десантную операцию?

А пока можно было бы использовать весь авиатранс¬

порт для доставки материалов военно-воздушным и

сухопутным силам в Китае.
При решении этого вопроса я учитываю тот огром¬

ный выигрыш, какой получит Китай и тихоокеанский

театр военных действий в результате скорого прекра¬

щения войны с Германией».
В этом послании не было сделано никакого упомина¬

ния о самом важном — о заявлении Сталина относитель¬
Роберт Шервуд, т. 2
497

но вступления России в войну против Японии. Оно было

преднамеренно опущено вследствие постоянно существо¬

вавшего опасения, что в Чунцине не умеют хранить тай¬

ны, а разглашение этого секрета могло бы нанести не¬

поправимый ущерб.
В то же самое воскресенье, когда Рузвельт принял

это решение, оказавшее столь большое влияние на отно¬

шения с Китаем — и, пожалуй, на весь ход войны не

только на Дальнем Востоке, но и в Европе,— он принял

также и другое очень важное решение — о верховном

командовании операцией «Оверлорд». Он принял это ре¬

шение вопреки настойчивому совету Гопкинса и Стим-

сона, не считаясь с тем, кому отдали свое предпочтение

Сталин и Черчилль, вопреки провозглашенному им самим

намерению предоставить Джорджу Маршаллу историче¬

скую возможность, к которой он так стремился и которую

он так заслуживал.
Маршалл писал мне по этому поводу:
«Гарри Гопкинс зашел ко мне (в Каире) в суб¬

боту вечером перед обедом, чтобы сообщить, что пре¬

зиденту не дает покоя мысль о моем назначении

верховным командующим. Из слов Гопкинса я не

мог понять, какова точка зрения президента, и в своем

ответе я лишь пытался пояснить, что я от всего сердца

готов принять любое решение президента и что пусть

он не думает о том, как я отнесусь к его решению.

Я отказался изложить свое мнение.
На следующий день по просьбе президента я по¬

шел к нему, не помню, до завтрака или сразу после

завтрака, кажется, после. На заданные им вопросы

я дал ему точно такой же ответ, как и Гопкинсу

Я сказал, что не я, а президент должен оценивать

способности, что я хочу лишь ясно сказать, что ис¬

крение соглашусь с любым решением президента и

что вопрос слишком серьезный, чтобы считаться с

личными настроениями. Я не обсуждал положитель¬

ные и отрицательные стороны этого вопроса. Насколь¬

ко мне помнится, президент в конце нашей беседы

сказал: «Мне кажется, что я не смогу проспать спо¬

койно и одной ночи, если вы будете находиться зп пре¬

делами страны».
•I0S

После этого Рузвельт объявил, что он остановил своп

г,ыбор на Эйзенхауэре. Это было одно из самых трудных

решении, какие ему когда-либо приходилось принимать

одному, но, как подтвердили не только события в Запад¬

ной Европе, но и все блестящее руководство войной, это

решение было одним из самых мудрых.
Из Каира Рузвельт вылетел обратно в Тунис, и тогда

при первой же встрече там с Эйзенхауэром он сказал

ему: «Итак, Айк, укладывайте чемоданы». Эйзенхауэру

вначале показалось, что ему надо собираться в Вашинг¬

тон для занятия поста исполняющего обязанности на¬

чальника штаба. При последующем полете на Мальту, а

затем на Сицилию Рузвельт долго разговаривал с Эй¬

зенхауэром об исключительных трудностях, с какими ему

придется встретиться в ближайшие месяцы в его новой

штаб-квартире в Лондоне, где он будет окружен внима¬

нием английского правительства и такой сильной лично¬

сти, как Уинстон Черчилль, который, по мнению Руз¬

вельта; все еще считает, что только в результате неудачи

фронтальной атаки через Ла-Манш во Францию Объеди¬

ненные Нации могут проиграть войну. Эйзенхауэр внима¬

тельно слушал это наставление в тот самый момент,

когда моторы «Священной коровы» гудели над Среди¬

земным морем, где он прославился.
Весьма знаменательными были полученные от аме¬

риканского посольства в Москве сообщения о реакции

русских газет, которая свидетельствовала о почти «рево¬

люционном изменении» в отношении Советов к Соеди¬

ненным Штатам и Великобритании. Казалось, что вся

пропагандистская машина была направлена на то, чтобы

вызвать энтузиазм по поводу «исторических решений» в

Тегеране, которые содействовали укреплению единства

союзников в достижении общей цели — сократить сроки

войны и обеспечить прочный мир.
Накануне рождества Рузвельт выступил в Гайд-Пар-

ке по радио с речью, транслировавшейся по всему миру.

Он воздал должное Черчиллю, заявив: «Самые наилуч¬

шие наши чувства все мы шлем этому великому граж¬

данину мира». (Черчилль находился в Африке и болел

воспалением легких.) О Сталине Рузвельт сказал следу¬

ющее: «Это человек, сочетающий в себе громадную, не¬

укротимую волю и необычайную широту натуры. Я счи¬

таю, что" он является истинным представителем настоящей
490

России, и я надеюсь, что мы безусловно будем очень

хорошими друзьями с ним и с русским народом».
Впервые за многие годы на этот раз Гопкинсы не

проводили рождество вместе с Рузвельтами. Гопкинс со

своей женой и дочерью переехал уже в небольшой, но

уютный дом в Джорджтауне, и Гопкинс был очень до¬

волен своим новым окружением и перспективами луч¬

шего мира. Дочь президента Анна Беттигер приехала

на рождество к своим родителям и расположилась в ка¬

бинете Линкольна, в котором Гопкинс жил три с полови¬

ной года. Она осталась здесь жить и сыграла неоцени¬

мую роль, деля со своим отцом досуг, поддерживая его

и помогая ему, пока он не уехал в Уорм-Спрингс, где и

скончался.
* * *
Здесь придется на время прерзать повествование.

Новый, 1944 год Гопкинс встретил весело в кругу своих

друзей, но неожиданно почувствовал себя плохо. Он ска¬

зал, что его как будто знобит и поэтому он лучше пой¬

дет и ляжет в постель. С тех пор он вышел из строя

почти на семь месяцев. Сперва он лег в морской госпи¬

таль, затем уехал в Майами и оттуда в клинику Мейо,

где подвергся очень тяжелой операции (о которой уже

упоминалось в первой главе, в письме, полученном от

Рузвельта). В начале мая он выехал в Уайт-Сальфер-

Спрингс для длительного лечения.
Во время своей болезни он получил несколько настой¬

чивых обращений, значительная часть которых касалась

Китая. В одном из них Сун Цзы-вень писал: «Мне пом¬

нится, как несколько лет тому назад вы, находясь в

госпитале, вопреки настояниям вашего врача поспешили

выписаться оттуда, когда на карту был поставлен очень

важный международный принцип. Сегодня снова пред¬

стоит принять важнейшее решение...» На другой теле¬

грамме, полученной от Сун Цзы-веня, Гопкинс написал:

«Я не могу здесь заниматься такими делами. Скажите

им, что я болен,».
Второго февраля он узнал, что ‘началась десантная

операция под условным названием «Флинтлок» — высадка

на остров Кваджалейн (из группы Маршалловых остро¬

вов). Гопкинс знал, что его восемиадцатилетнин сын
5U0

Сишен, ефрейтор морской пехоты, участвует в этой опе¬

рации, и послал ему следующее письмо:
«Можешь себе представить, как много я думаю

о тебе в последние дни, но я надеюсь, что все обо¬

шлось хорошо. Я уверен в этом. Японцы никогда не

смогут выдержать^ нашего натиска па Маршалловых

островах.
Дэвид тоже находится где-то там на авианосце;

возможно, что ты уже виделся с ним.
Несколько дней назад я получил весточку от Ро¬

берта, он переводится на другой фронт, где будет

участвовать в крупной операции на европейском кон¬

тиненте.
Луиза и Диана чувствуют себя хорошо и цаслаж-

даются своим новым домом.
Я в последние месяцы нахожусь в морском госпи¬

тале и, вероятно, пробуду здесь еще недели две.

После этого собираюсь по-настоящему отдохнуть на

побережье в Майами еще один месяц. Ничего серьез¬

ного, но на сей раз выздоравливаю медленно...
Пиши, когда улучишь момент, но полагаю, что

в ближайшие несколько недель ты будешь очень за¬

нят, и поэтому не рассчитываю получить от тебя ка¬

кой-либо весточки.
Во всяком случае, ты знаешь, что я желаю тебе

всего самого лучшего».
Это письмо так и не было вручено адресату. Когда

Гопкинс находился в 'поезде, шедшем во Флориду, он

получил следующую телеграмму: «С глубоким прискор¬

бием я должен сообщить вам, что ваш сын Стивен погиб

во время операции на Кваджалейне. Пока у нас нет ни¬

каких подробностей, помимо только того, что он был по¬

гребен в море. Его мать извещена об этом. Я уверен,

что, когда мы получим подробности, мы еще больше бу¬

дем гордиться им. Я много думаю о вас. Ф.Д.Р.»
Когда стали известны подробности гибели Стивена,

Гопкинс действительно мог гордиться своим сыном. Сти¬

вен гюгиб в первый день военных действий, то есть нака¬

нуне того дня, когда его отец написал ему приведенное

выше письмо. Он подносил боеприпасы к изолированному

пулеметному расчету. Это была обычная работа, какую

выполняют тысячи солдат каждый день на войне, и Сти~
501

вен выполнял ее до тех пор, пока не отдал своей жизни

столь же мужественно, как и многие другие, когда от

них этого требовал долг.
В госпиталь к Гопкинсу пришли его старые гриннель-

ские друзья Роберт и Флоренс Керр, и он разговаривал

с ними около часа о своем сыне Стивене. От своих дру¬

зей военного времени он получил два -послания с выра¬

жением сочувствия, которые очень его тронули. Одно

было от сэра Джона Дилла, которому самому оставалось

прожить еще только несколько месяцев. Он писал: «Гар¬

ри, эта война нанесла вам тяжелый удар. Я не знаю че¬

ловека, который своими мудрыми и мужественными со¬

ветами сделал бы больше, чем вы, для нашего общего

дела. Кто об этом знает? Но наступит день, когда об

этом узнают/ Сегодня я с Джорджем Маршаллом гово¬

рил о той великой роли, какую вы играли и продолжаете

играть. Пусть же это горе не сломит вас, мы желаем

вам скорейшего выздоровления, ближайшей встречи со

своими друзьями -и продолжения вашей большой работы».
Второе послание представляло собой прекрасно офор¬

мленный свиток, присланный президентом Гопкинсу в

клинику Мейо. На нем была надпись:
«Стивен Питер Гопкинс

Возраст 18 лет
«Ваш сын, милорд, исиолнил долг солдата:
Он дожил до вступленья в возраст мужа,
И, только лишь он это доказал

Своей отвагой в неуклонной битве,
Он пал, как муж».
Шекспир
Гарри Гопкинсу от Уинстона С. Черчилля,
13 февраля 1944 года».
Цитата взята из последней сцены драмы «Макбет».
Когда в начале мая Гопкинс переехал из Рочестера

(штат Миннесота) в военный госпиталь Эшфорд в Уайт-

Сальфер-Спрингсе, в печати появились уже знакомые

нам протесты. Одним из вопросов был: «Кто разрешает

этому представителю расточительной рузвельтовской

администрации лечиться в военном госпитале?» Военное

министерство опубликовало заявление, что Гопкинсу было

разрешено лечиться в военном госпитале как руководи¬

телю. Комитета распределения боеприпасов и вооружения

И что военный министр подписал это разрешение.
502

Гопкинс находился в госпитале в тот момент, когда

войска вторглись через Ла-Манш в Нормандию 6 июня.

Много времени спустя он рассказал мне, что в дни своего

пребывания в госпитале он бесконечно много думал о

различных проблемах, вставших после 1939 года, и о

том, как были ликвидированы «узкие места» и как после

отчаянной нехватки стратегических материалов мы

смогли создать запасы, и казалось, что все это было

легко сделать. Дело было в том, что производство — это

стихия Америки, и чтобы решить задачу, надо было толь¬

ко ясно ес поставить. Однако, сказал он, было одно чудо,

которого он не мог себе объяснить: как могло случиться,

что Соединенные Штаты, самая невоинственная и самая

неподготовленная в мире страна, вдруг оказалась в со¬

стоянии дать такую большую н такую блестящую плеяду

воешдах руководителей, сумевших справиться с такими

сложными ситуациями, каких еще не знала история? От¬

куда они взялись? И что они делали на протяжении всех

двадцати лет, когда наш военный флот использовался

лишь для киносъемок и когда с нашей армией обраща¬

лись, как с «паршивой старой собакой»?
В этой связи я просмотрел биографический справочник

издания 1939 года и обнаружил, что там значились только

имена Маршалла, Кинга, Арнольда, Старка и Макар-

тура. Я не нашел там, даже среди менее известных лю¬

дей, генералов Эйзенхауэра, Брэдли, Стилуэлла, Марка

Кларка, Паттона, Петча, Ходжеса, Ведемейера, Спаатса,

Кенни, Экера и Ченнолта из армии, Вандегрифта и

Холленда Смита из корпуса морской пехоты, адмиралов

Нимица, Хэлси, Спруэнса, Митшера, Кинкейда. Хьюитта,

Шермана и Керка из военно-морского флота. Просматри¬

вая список всех командующих, начиная со времени напа¬

дения на Пирл-Харбор и далее, можно было убедиться,

что лишь немногие не сумели воспользоваться предста¬

вившимися огромнейшими возможностями и не проявили

себя. Не было того периода искании, который пережил

Линкольн, прежде чем нашел. Гранта. На сей раз удава¬

лось, за крайне редкими исключениями, находить под¬

ходящих людей с самого начала.
Другая мысль, высказанная Гопкинсом, когда у него

было время для размышлений, заключалась в следу¬

ющем:
503

«Прежде чем сказать, смогли ли бы мы предпринять

успешную операцию через Ла-Манш в 1942 или 1943

годах, надо ответить на трудный вопрос о том, сумели

ли бы Эйзенхауэр, Брэдли, Спаатс, Паттон, Бидл Смит,

а также Монтгомери, Теддер и многие другие справиться

с такой крупной операцией столь успешно, как они спра¬

вились с нею, если бы у них не было опыта борьбы с

немцами в Северной Африке и в Сицилии?»
Дискуссия о втором фронте будет, вероятно, продол¬

жаться до тех пор, пока будут живы непосредственные

его участники, но после этого единственное, что будет

иметь значение,— это тот факт, что он действительно был

открыт в точно намеченный срок и что тем самым была

вписана новая страница в мировую историю. Никто сей¬

час пе тратит понапрасну времени на размышления,

правильно ли поступил Вильгельм Завоеватель, когда'

избрал для своих завоеваний 1066 год.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
1944—1945 годы

ПОБЕДА И СМЕРТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ЧЕТВЕРТЫЙ СРОК
Гопкинс выписался из госпиталя в Уайт-Сальфер-

Спрингсе 4 июля 1944 года и вылетел обратно в Вашинг¬

тон, решив продолжать свое лечение у себя дома в

Джорджтауне. В последующие три недели он бывал

в Белом доме очень редко, только чтобы увидеться с

президентом, но он не был в состоянии выполнять боль¬

шую работу или следить за блестящими победами, одер¬

живаемыми на всех фронтах, начиная от Гуама и Сай¬

пана в группе Марианских островов, находящихся от

Японии в пределах радиуса действия бомбардировщиков

«Б-29», и кончая линией Витебск — Могилев, которая

представляла собой последнюю опору немцев на русской

земле. (Надо сказать, что этот огромный район побед

не включал в себя Бирму и Китай. Военное положение

в Китае становилось хуже, чем когда-либо со времени

«инцидента» на мосту Марко Поло в 1937 году.)
28 июня республиканцы выдвинули Томаса Дыои

своим кандидатом в президенты. 11 июля Рузвельт объ¬

явил о своем решении баллотироваться на четвертый

срок, если его кандидатура будет выдвинута съездом Де¬

мократической партии, который должен был собраться в

Чикаго в один из дней недели, начинающейся 19 июля.

В то время когда происходил съезд, Рузвельт выехал в

Сан-Диего и оттуда отправился в Пирл-Харбор, чтобы

встретиться с адйиралом Нимицем и генералом Макар-

туром для определения будущей стратегии в войне на

Тихом океане. Главным вопросом, который нужно было

решить там, был, насколько я понимаю, вопрос о том,
507

принять ли план морского министерства, предусматри¬

вающий высадку сухопутных сил на Формозе, или пред¬

ложенный Макартуром план освобождения Филиппин.

Рузвельт впоследствии остановил свой выбор на послед¬

нем плане, и по этому поводу некоторые циники (осо¬

бенно из морского министерства) намекали, что в своем

выборе президент исходил, возможно, из того, что осво¬

бождение Филиппин явится наиболее популярной побе¬

дой накануне предстоявших выборов.
Черчилль 19 июля в телеграмме Гопкинсу высказывал

свое беспокойство по поводу предстоявшей в Южной

Франции операции («Энвил»), В это время все еще про¬

должались споры, целесообразно ли предпринимать эту

операцию, и Черчилль по-прежнему упорно настаивал на

использовании англо-американских войск для операции

на Балканах. На этом последнем этапе войны премьер-

министр, возможно, был встревожен стремительным про¬

движением русских, особенно в направлении Юго-Восточ-

ной Европы. В результате прорыва линии Витебск —

Могилев Красная Армия оказалась в Польше, Литве и

у самой границы Восточной Пруссии. Русские войска уже

вступили в Румынию, достигли восточной оконечности

Чехословакии, и казалось, что нет такой силы, которая

могла бы остановить их дальнейшее продвижение к

Дунаю и через Болгарию и Югославию к границам Гре¬

ции и Турции. Черчилль подчеркивал необходимость

созыва новой большой конференции, указывая, что дела

становятся исключительно запутанными для трех вели¬

ких держав — или, добавил он, для четырех великих

держав, если Китай еще входит в их число. Он спраши¬

вал, будет ли Гопкинс сопровождать президента в его

поездке по Тихому океану, на что Гопкинс ответил:
«Я остаюсь здесь, в Вашингтоне, и не еду с пре¬

зидентом. Я в состоянии работать лишь два-три часа

в день. Военные дела, кажется, идут прекрасно, и я

думаю, что Гитлер теперь находится действительно

на краю гибели. Президент показал мне свое посла¬

ние к вам с предложением созвать конференцию, ко¬

торая, как мне кажется, скоро соберется, и я надеюсь

присутствовать на ней. Я жду приезда Бивербрука,

что, вероятно, вызовет большое оживление здесь, в

Вашингтоне».
№

Ііасле этого Гопкинс писал сэру Джону Диллу:

«В словах премьер-министра чувствуется некоторая нер¬

возность, но, может быть, он хочет подействовать на

меня своими повадками».
В тот же день, 20 июля, произошли следующие собы¬

тия: генерал Тодзио ушел с поста премьер-министра Япо¬

нии и был заменен генералом Куниаки Койсо. Бомба,

заложенная в конференц-зале, чуть было не прекратила

жизнь Адольфа Гитлера, что было бы вполне своевре¬

менно. Ф. Д. Р. был выдвинут кандидатом на четвертый

срок, причем демократы выдвинули сенатора Гарри

Трумэна кандидатом в вице-президенты.
Английская 8-я и американская 5-я армии непрерывно

продвигались на север Италии, с тех пор как был про¬

рван фронт в Кассино. Они продвигались также от пред¬

мостного укрепления в Анцио и 4 июня — за два дня- до

начала операции «Оверлорд» — заняли Рим. Казалось,

что такое совпадение событий является результатом пре¬

красной координации союзных планов, по в действитель¬

ности это в большей степени была случайность. Немцы

были отброшены назад к линии Пиза — предместья Фло¬

ренции— Анкона, и казалось, что союзники в скором

времени выйдут к долине реки По. Накопление сил в

Нормандии шло таким быстрым темпом, что через шесть

недель после первой высадки туда уже было перебро¬

шено полтора миллиона человек, полтора миллиона тонн

снаряжения и свыше полумиллиона автомашин, несмотря

на отсутствие какого-нибудь большого порта, так как

Шербурская гавань еще не была очищена. 26 июля была

прорвана линия Сен-Ло, после чего последовал незабы¬

ваемый марш 3-й армии через полуостров Бретань, затем

вверх по Луаре и через Сену.
В письме президенту Гопкинс отмечал: беседа с

Бивербруком «показала мне, насколько трудно вести

официальные экономические переговоры с Великобрита¬

нией по какому-либо конкретному вопросу, особенно в

настоящее время. Сам Макс был явно недоволен ие

столько тем, что ему не удалось провести свою линию в

вопросе о заключении соглашения, сколько тем, что он,

по его словам, встретил здесь явно враждебное отно¬

шение. Одна из наших нынешних трудностей вытекает из

того, что каждый считает войну уже законченной. Я на¬

деюсь, что, если вы выступите по радио из Сиэтла, вы
509

пресечете эти настроения. Мне кажется, что американ¬

ский народ не имеет никакого представления о том, какие

суровые испытания ему еще предстоят, особенно при

нанесении окончательного поражения Японии».
«Враждебность», о которой говорил Бивербрук, вы¬

ражалась в существовавшем тогда в Вашингтоне настрое¬

нии, что в то время как американские войска во Франции

успешно продвигаются вперед с головокружительной

быстротой, английские войска под командованием мар¬

шала Монтгомери на левом фланге союзников «еле пере¬

двигают ноги». Сообщалось, что Эйзенхауэр "был на¬

столько раздражен и обеспокоен этим положением, что

даже просил премьер-министра посетить штаб-квартиру

21-й армейской группы около Кана в Нормандии, чтобы

попытаться «убедить Монти сесть на велосипед и начать

двигаться». О характере Монтгомери всегда было много

споров, он был явно независимой личностью. После Теге¬

ранской конференции начальники американских штабов

были крайне разочарованы, узнав, что Монтгомери назна¬

чен командующим сухопутными силами в операции

«Оверлорд». Несмотря на то, что они питали глубочайшее

уважение к нему, как обладавшему несомненными каче¬

ствами великолепного солдата, они считали его офицером

старой школы, придерживавшимся того взгляда, что

операцию нельзя начать, пока не будет пришита послед¬

няя пуговица к мундиру последнего солдата. И они опа¬

сались, что он будет тянуть и медлить, пока не будет

упущена такая единственная возможность, как благо¬

приятная погода, имеющая огромное значение для этой

большой и сложной операции. Однако в этом отноше¬

нии они были приятно разочарованы, поскольку Монт¬

гомери, включившись в операцию «Оверлорд», стал ее

решительным сторонником и значительно помог в ее под¬

готовке, сопротивляясь всяким попыткам саботировать

ее; он согласился со сроком, назначенным Эйзенхауэром,

и придерживался его. Не мне высказываться о причинах

медлительности, проявленной им в дальнейшем, но я с

большим интересом ожидаю, что об этом скажут два

таких высоких авторитета, как Эйзенхауэр и Черчилль.

Многое уже было написано об этом значительно мень¬

шими авторитетами, и споры, происходившие между

Брэдли, Паттоном и Монтгомери, возможно, были не¬

сколько преувеличены. Хотя эти споры изображаются
510

как англо-американские и, как утверждают, отражают

глубокие разногласия между этими двумя странами,

следует указать, что в то же самое время происходили

еще более ожесточенные и еще более непримиримые

споры между двумя американскими генералами в Ки¬

тае — Стилуэллом и Ченнолтом — и еще двумя другими

американскими генералами, командовавшими операция¬

ми по очищению Марианских островов и случайно но¬

сившими одну и ту же фамилию Смит. Гопкинс довольно

активно участвовал в спорах между Стилуэллом и Чен¬

нолтом, но он был рад, что совершенно не был причастен

к отвратительной борьбе Смитов, в ходе которой сторон¬

ники этих двух уважаемых генералов (один командовал

армейским корпусом, а второй — корпусом морской

пехоты) бросались самыми отвратительными обвине¬

ниями.
В бумагах Гопкинса очень мало материалов по

этому поводу, и хотя во время поездки президента по.

ТИхому океану он имел доступ ко всем телеграммам,

поступавшим в Белый дом на имя президента или при¬

сылавшимся туда президентом, он фактически больше

не нес никакой ответственности за эту переписку. Он те¬

перь был лишь советником, а не первой скрипкой.
26	июня он послал Рузвельту следующую телеграмму:
«Размышляя довольно долго о предстоящей кон¬

ференции, я пришел к выводу, что в то время, как

вам было бы выгодно поехать в любое место для

встречи- с Черчиллем и дядей Джо вместе, мне

кажется, учитывая послание, полученное вами от

дяди Джо, вы ничего не выиграете от поездки для

встречи с одним только Черчиллем. Боюсь, что миро¬

вое общественное мнение воспримет конференцию

между вами и Черчиллем где-либо в Европе или в

Англии как политическую встречу, от участия в кото¬

рой Россия была отстранена. Возможно, что вам

нужно обсудить в ближайшее время различного рода

важные вопросы с Черчиллем, ио в таком случае

было бы лучше, если бы ои приехал к вам, а не вы

к нему, и чем скорее, тем лучше. Что касается дяди

Джо, то он, очевидно, хочет отложить свою предстоя¬

щую встречу с вамп до тех пор, пока Германия не

потерпит крах.

Черчилль прислал 6 августа Гопкинсу длинную теле¬

грамму, в которой выразил свое сожаление по поводу

того, что в самый канун победы все еще существуют

разногласия между союзниками по вопросу стратегии.

Оставалась всего одна неделя до того, как наши войска,

предназначенные для десантной операции в Южной

Франции, погрузятся на транспорты, но Черчилль все

еще пытался предотвратить эту операцию. Он указывал,

что побережье Ривьеры сильно укреплено, что Тулон и

Марсель являются- настоящими крепостями и что в этом

районе противник располагает гораздо более крупными

силами, чем те, которые могут противопоставить ему

союзники. Однако на сей раз он не настаивал на том,

чтобы десять дивизий, предназначенных для операции

«Энвил», были переброшены на Балканы. Он настой¬

чиво предлагал направить эти войска на западное по¬

бережье Франции, где они должны были бы соединиться

с войсками, участвующими в операции «Оверлорд» в

районе Сен-Назера. Он доказывал, что таким путем они

включатся в главную кампанию гораздо быстрее, так

как, по его мнению, если даже высадка в Южной Фран¬

ции окажется успешной, в долине Роны следует ожидать

длительных и тяжелых боев, и что этим войскам по¬

требуется не менее девяноста дней, чтобы соединиться

с армиями Эйзенхауэра на севере.
Гопкинс ответил Черчиллю, что, хотя он не слышал

ничего от президента по поводу предлагаемых измене¬

ний планов операции «Энвил», он уверен, что президент

отнесется отрицательно к этому. Выражая свое собствен¬

ное мнение, он писал: «Было бы большой ошибкой из¬

менять сейчас стратегию, так как это задержало бы

освобождение Франции, а не ускорило бы его. Насколько

мне известно, наши тактические позиции сейчас точно

соответствуют принятым планам и предположениям, вы¬

сказанным, когда разговор шел об операции «Энвил».

Кроме того, я уверен, чхо продвижение на север из

Южной Франции будет происходить гораздо быстрее,

чем вы полагаете. У противника там нет достаточных

сил, чтобы остановить нас. Французские силы Сопротив¬

ления уничтожат значительное количество немцев и,

будем надеяться, также и Лаваля». Продвижение войск

действительно происходило гораздо быстрее, чем ожидал

Черчилль. Войска под блестящим командованием гене¬
512

рала Александра Петча— одного из почему-то не при¬

знанных героев войны —заняли Тулон и Марсель за¬

долго до намеченного срока, а затем двинулись на север

и установили контакт с 3-й армией генерала Паттона

около Дижона ровно через месяц после того, как они

впервые высадились на побережье Ривьеры.
В это время, по-видимому, велись разговоры о том,

чтобы устроить встречу между Рузвельтом и Черчиллем

в Шотландии, и президенту, несомненно, хотелось бы

этого. Однако он 'принял совет Гопкинса и послал радио¬

грамму с предложением избрать Бермудские острова как

возможное место встречи. Черчилль ответил, что, по

полученным им сведениям, в сентябре там неподходя¬

щий климат, и предложил устроить встречу в сентябре

же в Квебеке. На этом и договорились. В связи с под¬

готовкой к. этому совещанию Гопкинс и Черчилль вели

обширную переписку. Она касалась прежде всего так

называемого «второго этапа», то есть этапа, который

последует после капитуляции Германии, когда поставки

по ленд-лизу Англии будут продолжены на несколько

иной основе в целях содействия восстановлению англий¬

ской экономики. Обсуждался также, как обычно, вопрос
о	численности делегации каждой стороны, и канадские

хозяева, которые должны были обеспечить размещение

делегаций, были в некотором замешательстве, когда из

сообщения Рузвельта Макензи Кингу они узнали о том,

что американская делегация будет состоять из пятна-

дцати-двадцати человек и английская будет примерно

такой же численности, тогда как в списках, представ¬

ленных им начальниками штабов, числилось триста аме¬

риканских делегатов и двести двадцать пять английских.

(Эти большие цифры оказались правильными.) Во всей

этой переписке с Черчиллем Гопкинс выступал как чело¬

век, который несомненно будет присутствовать на сове*

щании, так же как он присутствовал до сих пор на всех

ответственных совещаниях, включая и такие, на которых

он был единственным американским делегатом. Но 28

августа он послал -премьер-министру следующую теле¬

грамму: «Дорогой Уинстон! Хотя я сейчас чувствую себя

гораздо лучше, я. все еще не могу вести напряженную

работу и поэтому считаю, что мне не следует рисковать

своим здоровьем, пытаясь участвовать в сражении в
33 Роберт Шервуд, т. 2
513

Квебеке на равнине Абрагама \ где и более сильные,

чем я, сложили свои головы».
Черчилль ответил, что он крайне огорчен этим сооб¬

щением.
Довод Гопкинса едва ли был убедительным, посколь¬

ку заботы о своем здоровье никогда не удерживали его

от поездки в любое место и в любое время, если он счи¬

тал, что этой поездкой можно кое-чего достигнуть. Если

бы он хоть когда-нибудь подумал о том, какое значение

имеет его жизнь, он, вероятно, провел бы всю войну в

постели и питался бы печеночным экстрактом и порош¬

ком аминокислоты. Дело было в том — и об этом позже

Гопкинс прямо сказал Черчиллю,— что произошло явное

изменение в характере его отношений с президентом.

Я не знаю, когда и как это стало известно Гопкинсу, но

нужда Рузвельта в советах Гопкинса и, более того, в

его дружбе была уже теперь не столь велика, и прези¬

дент решил отвести от себя критику, которая неизменно

появлялась во враждебной печати каждый раз, когда

Гопкинс занимал место Хэлла на важных совещаниях.

Между ними не произошло такого открытого разрыва,

какой произошел навсегда между Вильсоном и Хаузом.

Просто признавалось, что, хотя дружба между ними про¬

должается и Гопкинс все еще может быть полезным в

различных случаях, особенно на внутриполитическом

фронте, физически он больше не в состоянии разделять

бремя ответственности за важные военные решения.

Беда заключалась в том, что он на слишком долгий срок

вышел из строя, и Рузвельт, естественно, утратил дове¬

рие к его способности справиться с обязанностями, кото¬

рые невозможно было выполнять, работая неполный ра¬

бочий день или даже сорок восемь часов в неделю.
Тот факт, что это значительное, но временное изме¬

нение во взаимоотношениях между Рузвельтом и Гоп-

кинсом не стало публично известно, доказывает, что об

этом знал лишь очень небольшой круг лиц. Если бы офи¬

циальный Вашингтон хотя бы что-нибудь узнал об этом,

то слухи, несомненно, просочились бы и враждебно на¬

строенные журналисты были бы вне себя от радости и
1 Здесь 13 сентября 1759 г. английские войска нанесли пораже¬

ние французским.— Прим. ред.
514

подняли бы шумиху, возможно, что в конце концов они

оплакивали бы потерю Гопкинса, который постоянно

служил для них мальчиком для битья, однако они, веро¬

ятно, не могли бы отказаться от блестящей возможности

потешиться над его опалой.
Джон Вайнант прислал 1 сентября Гопкинсу из

Лондона следующее письмо:
«Вы даже не представляете себе, как глубоко наш

друг здесь сожалеет о вашем решении не ехать на

конференции* Из его послания президенту вы може¬

те узнать, насколько серьезно он был болен после

своего возвращения, о чем известно лишь отдельным

лицам. Сегодня вечером у него была нормальная тем¬

пература, и, кажется, он быстро выздоравливает.

Но каждая поездка отражалась на его здоровье, и

интервалы между болезнями все время сокращались.

Я не знаю здесь ни одного человека, который бы так

заботился о дружественных отношениях между Ве¬

ликобританией и Соединенными Штатами, и мало

найдется людей, которые были бы более верными

друзьями президента, чем он.
На конференции, несомненно, будут обсуждаться

планы войны против Японии. Ни один мыслящий

человек не может подойти к этой проблеме без учета

того, что Великобритания сражается уже пять лет и

что ее людские ресурсы находятся на грани истоще¬

ния. В армию призываются мужчины в возрасте от

16 до 65 лет и женщины от 18 до 50 лет. На протя¬

жении всего этого времени страна живет на жестких

рационах. Я тоже живу на этих рационах и знаю,

что это значит. Средний возраст яичного состава ан¬

глийской армии выше, чем нашей армии. Моряки

английского военного флота старше моряков нашего

торгового флота. И лишь английские военно-воздуш¬

ные силы имели возможность продолжать набор мо¬

лодежи. В битве за Англию английские военно-воз¬

душные силы спасли ее. В результате их непре¬

рывных действий в промежуточный период вой¬

ны была спасена жизнь многих, находившихся в

других родах вооруженных сил, но в жертву была

принесена значительная часть молодого поколения

страны.
33*
515

Когда война с Германией закончится, война с ЯпФ

нией для Англии только начнется, несмотря на пора¬

жения, понесенные ею в начале войны в Гонконге и

Сингапуре, и несмотря на войну в Бирме. Я разгова¬

ривал по этому вопросу со многими солдатами, моря¬

ками и летчиками. Я хорошо знаю генерала Уингей¬

та и имел некоторое отношение к его назначению на

Дальний Восток. Он как-то сказал мне, что из каж¬

дых ста .человек, присылаемых ему, в строю остаются

шестьдесят человек, которым приходится брать на

себя бремя остальных сорока. Это означает, что нуж¬

но иметь отборную армию, для того чтобы успешно

воевать с японцами в тропических районах. Я разго¬

варивал с адмиралом Кенингэмом, и он сказал мне,

что нужно создать особые условия для морского пер¬

сонала, посылаемого на Дальний Восток. Если мы хо¬

тим, чтобы необходимые нам люди продолжали оста¬

ваться на активной службе, им следует выплачивать

более высокое денежное довольствие, чем сейчас.

Нужно также увеличить размер пособия семьям сол¬

дат и моряков. Английские военно-воздушные силы

находятся в лучшем положении, что значительно об¬

легчает их пребывание на Востоке, но и здесь долж¬

ны быть несколько изменены условия.
Англичане не предусматривают в настоящее вре¬

мя разработки каких-либо планов, аналогичных тем,

которые были тщательно составлены генералом Мар¬

шаллом в целях подготовки наших войск с помощью

показа фильмов и другими способами к тому пере¬

ходному периоду, когда центр тяжести наших опера¬

ций с западного театра войны будет перемещаться на

восточный. Вся область психологической подготовки

ко второй для них войне почти игнорируется.
Мое внимание всегда привлекал тот факт, что пла¬

ны демобилизации после поражения Германии сохра¬

няются в строжайшей тайне, так как опасаются воз¬

никновения в Соединенных Штатах неправильных

представлений в отношении серьезности намерений

Великобритании вести войну с Японией. И тем не ме¬

нее в армии держат много людей, мобилизованных

для войны против Германии, которые окажутся совер¬

шенно бесполезными в войне с Японией. Я никогда не

ставил под сомнение эту политику, поскольку прези-
516

дент является другом Великобритании. Ведь даже

вполне обоснованная демобилизация в период кампа¬

нии президентских выборов может быть использована

против него.
Все это только одна сторона картины. Все дейст¬

вительно благородные люди в Великобритании очень

хотят воевать вместе с нами против Японии. Они стре¬

мятся к этому так же сильно, как мы стремимся к по¬

беде над Японией, и все-таки, несмотря на это, сюда

через военные каналы проникли сведения о том, что

английский флот на Тихом океане не нужен. Мне из¬

вестна практическая сторона этого дела: многие пред¬

ставители нашего морского министерства считают, что

английский флот приспособлен для коротких перехо¬

дов, имея в своем распоряжении множество портов

во всем мире, и что модернизация его слишком пере¬

грузила бы наши судоверфи и привела бы к усилению

английского военного флота в послевоенные годы.

Во всем этом есть доля правды, и тем не менее, если

мы ограничим участие англичан в войне захватом

территорий, представляющих интерес только для них

самих, и не позволим им участвовать в разгроме во¬

енной машины Японии, если английские солдаты не

прибудут в наши атлантические порты, чтобы оттуда

через наши порты на Тихом океане отправиться на

театр воины с Японией, и если мы пренебрежем анг¬

лийской авиацией, для того чтобы показать свое пре¬

восходство в воздухе, мы вызовем в Соединенных

Штатах такую ненависть к Великобритании, которая

приведет к глубоким разногласиям в послевоенные

годы и сведет на нет все, за что люди умирали в этой

войне. Повторение трагедии 1918 года будет непро¬

стительным.
Я убедился, что лишь немногие англичане интере¬

суются этой проблемой и что никто из американцев не

беспокоится об этом.
Что вы делаете в этом направлении? Я надеюсь,

что президент интересуется этим».
Это письмо было, по-видимому, срочно доставлено ад¬

ресату, так как уже 4 сентября Гопкинс ответил на него:
«Спешу ответить на ваше письмо относительно

|Н8чеэд*я участия Англии в войне против Японии, Пре-
617

жде всего я хочу заверить вас, что многие из нас

глубоко интересуются этим, и я надеюсь, что прези¬

дент правильно подойдет к решению этой проблемы.
Мне хорошо известна позиция некоторых кругов

здесь, но я убежден, что они ни в какой мере не пред¬

ставляют общественное мнение. Трудности в делах

такого рода заключаются в том, что общественность

не имеет возможности сказать свое слово и поэтому

ничего не может знать до тех пор, пока ущерб не ста¬

нет непоправимым.
Совершенно очевидно, что после поражения Гер¬

мании Англии придется провести некоторую демоби¬

лизацию своих вооруженных сил, так же как, по мо¬

ему мнению, несомненно, это придется сделать нам.

Но у нас это пройдет менее заметно и поэтому не при¬

влечет такого большого внимания. Она, очевидно,

примет у нас по практическим соображениям форму

прекращения набора и зачисления в вооруженные

силы, но я не сомневаюсь, что сотни тысяч человек

можно будет спокойно освободить от службы в воору¬

женных силах по вполне обоснованным причинам.

Это может быть сделано очень легко: либо путем

повышения требований в отношении физической при¬

годности, либо по возрастному принципу. Но это не¬

применимо к Англии. Англия не может использовать

все свои вооруженные силы либо для оккупации

Германии, либо для войны с Японией. Такие силы,

какие сейчас находятся под ружьем в Англии, не

понадобятся, однако я надеюсь, что англичане будут

продолжать свою осторожную политику, ибо ничто не

может принести большего вреда, чем обнародование

английских планов демобилизации.
Мы должны изыскать способ предоставить Вели¬

кобритании возможность принять полное и надле¬

жащее участие в войне против Японии. При самых

наилучших намерениях это сопряжено со многими

трудностями, как, например, транспортировка, снаб¬

жение и т. д.
Вам. так же как и мне, известно, что мы не смо¬

жем добиться подлинного vnpa, если у России, Вели¬

кобритании и Соединенных Штатов не будет единства

взглядов, а для этого требуется значительно больше,

чем согласование политики в министерствах иност*
616

ранных дел. Это означает—в той части, в какой речь

идет о Великобритании и Соединенных Штатах,—

что широкие массы народа должны одобрить нашу

политику. Чем больше я задумываюсь о проблемах

и о конфликтах, порождаемых теми причинами, о ко¬

торых вы мне писали, тем больше начинаю сознавать,

как важно, чтобы нашими делами руководили люди,

которые не только искренне стремятся к установлению

всеобщего мира и к обузданию Японии и Германии,

но и к таким смелым мероприятиям, которые надо

провести в жизнь для развития международной эко¬

номики, что должно создать условия, без которых

наши цели никогда не могут быть достигнуты.
Говоря обо всем этом, я хочу выразить надежду,

что вы лично будете активно заниматься этими дела¬

ми на том или ином посту в ближайшие годы. Нет не¬

обходимости упоминать о том, что, как я полагаю,

президент очень нужен и что, в случае если его не пе¬

реизберут, мы едва ли сможем многое сделать в этом

направлении. Должен вам сказать, что, по моему мне¬

нию, его переизберут, но я считаю себя самым худ¬

шим политическим пророком в мире.
Как и всегда, вместе с этим письмом я шлю вам

самые наилучшие пожелания».
Под «смелыми мероприятиями, которые надо прове¬

сти в жизнь», Гопкинс подразумевал продолжение в ка¬

кой-то форме американского ленд-лиза даже после пре¬

кращения военных действий и ослабления Англией систе¬

мы имперских преференций, которая была так дорога

сердцу Бивербрука и которая служила яблоком раздора

со времени разработки проекта Атлантической хартии.

За день до отъезда Рузвельта в Квебек Гопкинс послал

ему следующую записку: «Мне кажется очень важным,

чтобы в Квебеке вы сказали премьер-министру, какое

большее значение вы придаете устранению некоторых

торговых барьеров для развития международной торгов¬

ли. Мне кажется, что премьер-министр считает, что это

излюбленная тема государственного секретаря Хэлла, но

что вы не придаете этому большого значения. Для успе¬

ха нпших будущих переговоров с Англией я считаю важ¬

ным чтобы вы рассеяли заблуждения премьер-министра.

Более ТОГО, мне кажется, что, ПО его мнению, ИНИЩЇ8ТО-;
619

ром этой программы в Америке является государствен¬

ный секретарь Хэлл, в то время как в действительности

она исходит от вас».
Внешняя обстановка на второй Квебекской конферен¬

ции была той же, но атмосфера ее была совершенно новой

и странной. Более девяти месяцев прошло со времени

последних встреч Рузвельта с Черчиллем в Тегеране и

Каире — самый длительный срок после первой встречи

в Ардженше,— и за это время весь аспект войны и меж¬

дународное положение полностью изменились. Теперь

немцы уже сражались на двух фронтах — на восточном

и западном,— причем война велась на их собственной

территории. Глубоко в сознании всех союзных лидеров,

как военных, так и гражданских, которые были еще уча¬

стниками первой мировой войны, теплилась надежда,

если не убеждение, что немцы сложат оружие, как они

это сделали в 1918 году, как только они вынуждены бу¬

дут отступить на свою собственную территорию. Правда,

на сей раз у них имелась линия Зигфрида на Западе, но

эти укрепления были прорваны около Аахена американ¬

скими войсками 15 сентября после штурма, продолжав¬

шегося только два дня, и никакой линии Зигфрида не

было ка востоке. Кроме того, данные разведки и сведем

ния о германских силах на западе свидетельствовали о

том, что крах Германии неминуем. Принималась даже во

внимание возможность того, что немцы могут преднаме¬

ренно позволить англо-американским войскам прорвать¬

ся и вступить в Германию в надежде на то, что таким

образом Третьей империи удастся избежать страшной

заслуженной мести русских.
Короче говоря, среди высокопоставленных представи¬

телей, собравшихся в Квебеке, существовала общая уве¬

ренность, что капитуляция Германии — дело ближайших

недель или даже дней. (Рузвельт был менее 0птими9ти-

чески настроен, чем большинство других.) Союзники

были хорошо подготовлены к затяжной войне на истреб¬

ление в Европе, но они были очень плохо подготовлены

к последствиям неожиданной тотальной победы. Следует

напомнить, что, когда на совещании Большой тройки в

Тегеране был поставлен вопрос о том, как поступит) с

Германией, никакого соглашения не. было достигнуто,

даже намека на соглашение не было. Тогда было рецено

передать этот деликатный вопрос русскд-английско-імє-
620	I

риканской консультативной комиссии в Лондоне, а там

в течение многих месяцев велись бесконечные переговоры

и происходил «обмен мнениями» по широкому кругу во¬

просов начиная с самого элементарного — как распреде¬

лить между союзниками зоны оккупации Германии. На¬

зрела необходимость дать генералу Эйзенхауэру какую-

то конкретную директиву, и в связи с этим был сделан

ряд предложений, наиболее известным и наиболее суро¬

вым из которых был «план Моргентау»1. Обстоятельства

появления этого плана и одобрения его Рузвельтом и

Черчиллем путем парафирования и бурная реакция, по¬

следовавшая после того, как сведения о нем просочились

в печать, были подробно описаны Корделлом Хэллом,

Генри Стимсоном и самим Генри Моргентау младшим,

и надо полагать, что в соответствующее время мы услы¬

шим кое-что и от Уинстона Черчилля. Записки Гопкинса,

хотя в них имеется обильный материал, не говорят ниче¬

го нового по сравнению с тем, что уже стало известно.

Нет никакого сомнения в том, что Гопкинс как член спе¬

циального правительственного комитета при президенте

вместе с Хэллом и Стимсоном выступал против этого пла¬

на, и я могу подтвердить на основании личного ознаком¬

ления с заявлением Стимсона, что Рузвельт впоследст¬

вии не скрывал своего сожаления по поводу того, что он

согласился парафировать это предложение. И действи¬

тельно, 20 октября, через шесть недель после конферен¬

ции в Квебеке, Рузвельт определил свое отношение к это¬

му эпизоду, отказавшись от обсуждения всяких конкрет¬

ных планов обращения с Германией в будущем.

В меморандуме, посланном Хэллу, он писал: «Не люблю

я разрабатывать подробные планы для страны, которую

мы еще не оккупировали»,— и добавил при этом, что

разработка деталей «зависит от того, что мы и союзники

увидим, когда вступим в Германию, а пока еще там нас

нет». (После первого прорыва фронта близ Ахена и

вступления в Германию продвижение союзников было

приостановлено.)
1 Моргентау (министр финансов США в 1933—1945 гг.) в сен¬

тябре 1944 года представил правительству США свои предложения
о	послевоенном обращении с Германией, получившие известность как

«план Моргентау». Этот план предусматривал расчленение Герма¬

нии, лишение ее всей промышленности ц рревращение в дельскд»

хозяйственную стр§ну.— Прим. ред,
№

Рузвельт в это время показал, в какой степени поло¬

жение Гопкинса изменилось. В меморандуме по поводу

работы Квебекской конференции, тоже адресованном Хэл¬

лу, он писал: «Мы обсуждали вопрос об объеме и мас¬

штабах взаимной помощи на основе ленд-лиза между

Соединенными Штатами и Британской империей после

поражения Германии и в период войны с Японией. Мы

решили назначить временный совместный комитет для

рассмотрения этого вопроса. Со стороны США в комитет

вошли Стеттиниус, Моргентау и Кроули».
Не назначив Гопкинса даже в качестве члена коми¬

тета для рассмотрения вопроса, который являлся специ¬

альной областью деятельности Гопкинса более трех с

половиной лет, Рузвельт, несомненно, руководствовался

политическими соображениями. До президента доходили

неприятные слухи о том, что Гопкинс находится под

слишком большим влиянием англичан, русских или ки¬

тайцев, чтобы ему можно было доверить защиту амери¬

канских интересов в этих важных переговорах относи¬

тельно послевоенной материальной и экономической по¬

мощи. Конечно, такие же или даже более неприятные

слухи о Гопкинсе доходили до Рузвельта еще со времени

его первых столкновений с Гарольдом Икесом в 1933 го¬

ду, но тогда Рузвельт не обращал на них внимания, а

теперь он не пропустил их мимо ушей.
С начала февраля 1944 года я находился на европей¬

ском и на средиземноморском театрах военных действий,

поэтому я очень мало знал о том, что происходило в Бе¬

лом доме во время операции «Оверлорд», съезда Демо¬

кратической партии, операции «Энвил» и второй Кве¬

бекской конференции. 12 сентября Гопкинс сообщил

мне, что президент хочет, чтобы я вернулся на родину.

Я был в это время в освобожденном Париже, но вылетел

в Лондон, откуда на военном транспортном самолете

«С-54» вылетел в Вашингтон по обычному маршруту

через Прествик, Исландию и Ныо-Фаунлленд. По при¬

бытии я узнал от Гопкинса, Розенмена, Уотсона и Стива

Эрли, что имеются известные основания для тревоги по

поводу предстоящей политической кампании. Значитель¬

ная часть избирателей казалась настроенной пассивно,

это могло отрицательно сказаться на регистрации и даже

на явке к избирательным урнам. Такой случай уже имел

место во время выборов в Конгресс в 1942 году, и от
622

этого выиграли только республиканцы. Было очевидно,

что если* большие массы людей, особенно среди органи¬

зованных рабочих, будут настолько уверены в успехе

президента, что даже не сочтут необходимым зарегист¬

рироваться и голосовать, то президент может потерпеть

поражение. Дьюи разъезжал по стране, произнося тща¬

тельно обдуманные и в общем непредосудительные речи,

рассчитанные на то, чтобы обеспечить республиканцам

максимальное количество голосов, но в то же время не

создавать особого возбуждения. Он не критиковал руко¬

водство войной. Он не критиковал программу социаль¬

ных мероприятий Рузвельта. Он все время характеризо¬

вал существующую администрацию как группу «усталых

стариков», и это нелегко было опровергнуть, ибо люди, ко¬

торые занимали самые высокие посты, действительно уста¬

ли и, несомненно, с каждым днем не становились моложе.
Дьюи также неоднократно упоминал о склоках

и раздорах, сведения о которых довольно часто проника¬

ли в печать. Об этом он тоже мог говорить уверенно, так

как в это время произошел скандал в Управлении воен¬

ного производства, приведший к отставке Чарльза Виль¬

сона после целого ряда выпадов в печати, инспирирован¬

ных, как он сказал, Дональдом Нельсоном. (Рузвельт

послал Нельсона в Китай с явно бессмысленной миссией

и назначил Джулиуса Круга исполняющим обязанности

председателя Управления военного производства.) Поз¬

же, в октябре, затихшие было раздоры между Стилуэл¬

лом, Чан Кай-ши и Ченнолтом снова вспыхнули в очень

резкой форме, и Рузвельт был вынужден отозвать Сти¬

луэлла, который стал — и вполне заслуженно—попу¬

лярным героем в глазах американского народа.
Однако Гопкинса и других в Белом доме беспокоило

не то, что делал или говорил Дьюи, а безразличная пози¬

ция самого Рузвельта. Он, по-видимому, считал, что вы¬

полнил свой долг, позволив выставить свою кандидатуру

на суд американского народа, а если последний не захо¬

чет переизбрать его, то пусть так и будет. Как удач¬

но сказал Уотсон: «По-видимому, ему на это наплевать».

Поэтому главная проблема заключалась в том, чтобы

убедить президента снизойти с высоты своего положения

главнокомандующего на грязную политическую арену,

где он все еще считался непобедимым борцом.
Распространялось много гнусных слухов о состоянии
623

здоровья Рузвельта. Во время его выступления о своем

согласии остаться на четвертый срок, как раз перед

поездкой на Тихий океан в июле, был сделан сни¬

мок, на котором он выглядел изможденным, безжизнен¬

ным и недовольным. Эта фотография была широко рас¬

публикована в газетах и брошюрах, которыми республи¬

канцы наводнили страну. По возвращении из поездки на

Тихий океан Рузвельт выступил на бремертонской военно-

морской верфи в Сиэтле по радио с речью, транслировав¬

шейся по всей стране. Он произносил речь, имея на но¬

гах ортопедические аппараты, которые надел, пожалуй,

впервые со времени возвращения из Каира и Тегерана, и

испытывал при этом такую боль, что вынужден был всей

силой своих рук опираться на трибуну, так что ему даже

трудно было переворачивать страницы текста; и речь его

звучала для слушателей, привыкших к его спокойному,

уверенному и бодрому тону, неуверенно и вяло. Весьма

знаменательно, что после этой речи опрос, проведенный

Институтом общественного мнения, показал совершенно

неожиданное и опасное падение числа голосов, подан¬

ных за Рузвельта, и соответствующий рост числа

голосов, поданных за Дьюи.
Когда я впервые после своего возвращения из Европы

зашел к президенту, которого не видел восемь месяцев,

я был потрясен его видом. Я слышал, что он очень по¬

худел, но не думал, что увижу совершенно измученное

лицо. Он сидел без пиджака; воротник его рубашки бол¬

тался на высохшей шее. Но скоро я убедился, что опа¬

сения, высказанные Гопкинсом, Уотсоном и другими,

были необоснованными. Казалось, он был более бодро и

более воинственно настроен, чем когда-либо. Он спросил,

слышал ли я выступления Дьюи, и когда я ответил, что

еще не имел удовольствия их слышать, он сказал: «А сле¬

довало бы. Он выступает в роли одного из тех добле¬

стных борцов против рэкета, какие встречаются в ганг¬

стерских фильмах. Он говорит с людьми так, будто бы

они являются судьями, а я злодей, покушавшийся на его

жизнь». Затем Рузвельт сказал: «В следующую субботу

вечером я собираюсь выступить перед ребятами Дэна

Тобина1 и хочу обыграть вот эту штуку». При этом он
1	Тобин, Дэниэль (1875—1945), реакционный профсоюзный дея¬

тель, председатель профессионального союза родителей груэовы*

щщщ.— Прцм. ред.
Щ

ііодал мне лист бумаги, сказав, что этот абзац он про¬

диктовал Грэйс Талли и намерен использовать его в своей

речи. Там говорилось:
«Республиканские лидеры, не довольствуясь на¬

падками на меня лично, на мою жену или на моих

сыновей, стали теперь нападать и на мою собаку

Фалу. В отличие от членов моей семьи Фала возра¬

жает против этого. Когда она узнала, что республи¬

канские романисты состряпали рассказ о том, как я

оставил ее на Алеутских островах и послал за ней

эсминец, что обошлось налогоплательщикам в два-три

или двадцать миллионов долларов, ее шотландское

сердце не выдержало. С тех пор Фала стала не та.

Я привык выслушивать злобные и ложные измышле¬

ния обо мне, но думаю, что имею право возражать

против клеветнических заявлений о моей собаке».
Когда я прочитал это, я себе ясно представил, какого

рода речь он намеревается произнести на обеде в проф¬

союзе водителей грузовых машин. Он явно не собирался

сохранять тон, подобающий высокому сану главноко¬

мандующего.
Каждый раз, когда печать Херста — Паттерсона —

Маккормика говорила о моей роли как о роли «писателя-

невидимки», она всегда называла меня драматургом

Бродвея, и единственной пьесой, которую они неизменно

связывали с моим именем, была пьеса «Торжество дура¬

ка». Часто высказывали предположение, что моей обя¬

занностью в Белом доме является наполнять тексты ре¬

чей президента остротами. Поэтому мне и приписали эту

знаменитую часть выступления о Фале, и я бы, конечно,

не отказался от такой заслуги, но, к сожалению, я ничего

не слышал об этом эпизоде на Алеутских островах, пока

не прочитал приведенный мною выше абзац. Этот абзац,

можно сказать, послужил отправной точкой кампании

1944 года. В некотором смысле его можно сравнить с ли¬

нией «Мартин, Бартон, Фиш» в 1940 году. Как кто-то

заметил в то время: «Отныне американский народ будет

рассматривать эту кампанию как соревнование между

Дьюи и Фалой».
В одной из предыдущих глав я указывал, что различ¬

ного рода эксперты, включая судью Розенмена, у кото-

торого был сем’надцатилетний опыт работы над речами
525

Рузвельта, считали, что выступление на собрании Меж¬

дународного братства водителей грузовых машин было

самой удачной агитационной речью за всю его карьеру.

Она вполне может служить образцом политической стра¬

тегии и тактики. Он начал свою речь следующим обра¬

зом: «Итак, мы снова собрались вместе после четырех

лет — и каких лет! Я действительно на четыре года поста¬

рел, это, по-видимому, кое-кого раздражает. Но ведь мил¬

лионы из нас стали старше на одиннадцать лет, с тех пор

как мы стали расхлебывать кашу в 1933 году». В этих

трех фразах, встреченных шумными аплодисментами и

смехом, Рузвельт ответил на обвинение в том, что он —

старик усталый и слабый, и напомнил о «депрессии Гуве¬

ра» и об основных достижениях Нового курса. Более то¬

го, он внушил уверенность тем, кто любил его, что с ними

все тот же Рузвельт, что он не витает где-то в стратосфе¬

ре, занятый исключительно такими загадочными, олим¬

пийскими фигурами, как Черчилль и Сталин.
Он сказал далее: «Имеются просвещенные либераль¬

ные элементы в Республиканской партии, которые неуто¬

мимо и честно боролись за то, чтобы сделать эту партию

современной и заставить ее идти в ногу с жизнью аме¬

риканского народа. Однако эти либеральные элементы

не в состоянии изгнать старую гвардию республиканцев с

их укрепленных позиций... Миллионы республиканцев во

всей стране вместе с нами... исполненные, как и мы, не¬

поколебимой решимости построить прочное здание мира.

И они тоже в этой кампании будут выступать против тех,

кто осознал факты международной жизни лишь несколь¬

ко месяцев тому назад, начав изучать результаты опроса

общественного мнения». Это было обращение Рузвельта

к независимым республиканским избирателям, к тем ли¬

бералам, которые были недовольны отклонением канди¬

датуры Уэнделла Уилки. В своих последующих речах

Рузвельт никогда не забывал об этих независимых изби¬

рателях, которые, по его мнению, составляли достаточно

большую группу, чтобы служить противовесом голосам

тех устойчивых групп, одна из которых обязательно го¬

лосует за республиканцев, а другая — за демократов,

независимо от того, что будет сделано или сказано в

этой кампании.
Рузвельт сказал мне в это время, что если предполо¬

жить, что в день выборов будет голосовать пятьдесят
526

миллионов человек, то можно грубо считать, что двад¬

цать миллионов людей решили голосовать за демократов

и двадцать миллионов — за республиканцев (отклоне¬

ния в ту или иную сторону на несколько миллионов,

разумеетря, возможны), независимо от вопросов или

кандидатов, вокруг которых развернется борьба. Следо¬

вательно, остается десять миллионов более или менее не¬

зависимых избирателей, которые подвергаются обработ¬

ке в ходе избирательной кампании, и именно к ним надо

настойчиво обращаться. По моему мнению, Рузвельт на¬

деялся, что политическое самосознание и сила этих двад¬

цати процентов независимых избирателей, решающих

исход выборов, будут расти, и поэтому он обратил на них

все свое внимание.
К числу этого независимого меньшинства относил он

и значительную часть негров. Было очевидно, что любой

человек с такими же исключительно позитивными взгля¬

дами в области социальных вопросов, как Рузвельт, бу¬

дет решительным противником расовой дискриминации

и за проведение таких реформ, какими занимается Комис¬

сия по обеспечению справедливого найма. Поэтому Руз¬

вельту не было необходимости произносить фальшивые,

лицемерные речи для завоевания голосов негров в тех

частях страны, где негры пользуются одинаковыми с про¬

чими свободными американскими гражданами конститу¬

ционными привилегиями. В равной степени заслуги его

правительства перед организованными рабочими говори¬

ли сами за себя и сводили на нет яростные попытки

Джона Льюиса привлечь сколько-нибудь значительную

часть рабочих избирателей на сторону республиканцев.
Речь, произнесенная на собрании членов профсоюза

водителей грузовых машин, или «речь о Фале», как ее

одно время называли, достигла своих целей. Она внесла

необходимое оживление в избирательную кампанию, она

побудила слишком самоуверенных демократов пойти на

регистрационные пункты и к избирательным урнам, а

главное, она рассеяла у Дьюи то чувство уверенности,

которое он столь усиленно внушал себе, и заставила его

очертя голову ринуться в бой против своего самого

искусного соперника. Дьюи вынужден был все больше

апеллировать к предрассудкам своих слушателей, чтобы

вызвать их аплодисменты. Он прикидывался либераль¬

ным крестоносцем, хотя с явно практической целью. Но
527

теперь его речи стали все больше походить па речи его

напарника Джона Брикера, которого, говорят, Элис

Лонгворт назвала «честным Гардингом». Дыои, по-види¬

мому, забывал о том, что эти интриги организовывались

местными органами республиканской партии и поэтому

их участниками главным образом были люди, исполнен¬

ные непреклонной решимости голосовать против Руз¬

вельта, если даже республиканским кандидатом был бы

выдвинут Томми Мэнвилл, а не Том Дьюи. Такие ауди¬

тории встречали гробовым молчанием всякое выступление

в пользу любого политического курса, от которого отда¬

вало ненавистным Новым курсом, будь то установление

минимума заработной платы или социальное обеспечение.

В погоне за аплодисментами, а также за возгласами

осуждения, когда упоминались имена Гопкинса, Икеса

или Фрэнсис Перкинс, Дьюи з'абывал об огромной массе

колеблющихся избирателей, слушавших его речи по ра¬

дио, которым, возможно, уже надоело правительство

Рузвельта и которые признавали, что пора сменить его,

но они не хотели, чтобы смена правительства повлекла

за собой возврат к такого рода «нормальным временам»,

какие наступили после первой мировой войны.
Рузвельт никогда не делал этой ошибки и никогда не

обращался только к лояльным демократам, которыми

набивали залы или стадионы, где предстояло его выступ¬

ление. Он прекрасно знал, что в такой аудитории в любое

время, когда ему нужно, очень легко было вызвать возг¬

ласы одобрения, смех или крики вроде: «Нет! Нет!» или

«Покажи им как следует, Фрэнк!» Свои доводы он на¬

правлял через микрофон к тем, чье мышление не было

связано узкопартийными рамками.
Он не произнес ни одной большой речи в течение трех

недель, хотя и выступал по радио из Белого дома в нача¬

ле недели регистрации. После того как стало ясно, что

регистрация активно развертывается по всей стране, он,

мне кажется, уже не сомневался в победе. Он наметил

расписание заранее:
21 октября — речь о внешней политике на обеде в

отеле «Уолдорф Астория» в Нью-Йорке.
27	октября (День флота) — речь в Шайб-Парке в

Филадельфии о военном положении.
28	октября — речь на стадионе «Солджер Филд» в

Чикаго о послевоенных внутренних проблемах.
528

4 ноября — общая заключительная речь в Фенвей-

Парке в Бостоне.
7 ноября — обычная короткая предвыборная беседа у

камелька из Гайд-Парка.
Это был небольшой план, проводившийся спокойно,

без того бешеного напряжения и нервозности, которые

наблюдались на последнем этапе кампании против Уил¬

ки в 1940 году. На сей раз не было споров о третьем сро¬

ке и не было никаких обвинений в поджигательстве вой¬

ны; единственное, что Дьюи осмелился сказать о войне,—

это то, что она быстро идет к завершению. Он допустил

одну дорого обошедшуюся ему ошибку, случайно указав,

что на театр военных действий генерала Макартура по¬

сылается недостаточно материалов. Публика убедилась,

что он не знает, о чем говорит, так как 20 октября вой¬

ска под командованием генерала Макартура высадились

на Филиппинских островах, и в последующих боях за за¬

лив Лейте японский флот был почти полностью уничто¬

жен.
Был, однако, один серьезный вопрос в этой кампании:

здоровье Рузвельта. Распространялись многочисленные

необоснованные, невероятно злобные слухи о его здоро¬

вье, но кое-что было и правдивого в них, ибо действитель¬

но силы его были подорваны. Слабые мускулы его ног

стали вялыми из-за отсутствия физических упражнений

на протяжении нескольких месяцев, прошедших между

Тегераном и его речью в Бремертоне. В течение всего

этого времени он не появлялся в общественных местах,

где ему надо было бы вставать, а он никогда не надевал

ортопедические аппараты, причинявшие ему боль, кроме

как в таких случаях. Теперь уже считалось, что он нико¬

гда не сможет стоять и ходить. Он вынужден был все

свои речи произносить, сидя за обеденным столом или в

автомобиле где-нибудь под открытым небом.
Но в действительности во время этой избирательной

кампании ему удалось восстановить силу своих ног, до¬

статочную для того, чтобы продержаться стоя в течение

получаса во время выступления с площадки своего по¬

езда. Я не знаю, какие упражнения он проделал, чтобы

добиться этого, но мне кажется, что это было результа¬

том настойчивости г-жи Рузвельт, которая поддерживала

в нем решимость превозмочь недуг, как она это делала,

когда он впервые перенес приступ паралича в 1921 году.
34 Роберт Шервуд, т. 2
529

В ходе кампании здоровье Рузвельта заметно улучши¬

лось. Он слишком долго находился вдалеке от народа;

он чувствовал это и был бесконечно рад вернуться к нему.

Вечером 20 октября я поехал вместе с ним к поезду, а

затем в Нью-Йорк, где он должен был произнести свою

речь о внешней политике. Гопкинс никуда не ездил в те¬

чение всей этой кампании, так как его жена болела. Когда

в субботу утром мы прибыли на вокзал Буш-Терминал

в Бруклине, погода стояла ужасная: сильный холодный

ветер и проливной дождь. Рузвельту предстояло проехать

пятьдесят миль через четыре района Нью-Йорка в откры¬

том автомобиле. Целью этой поездки было дать возмож¬

ность миллионам людей убедиться своими собственными

глазами, что Рузвельт жив и, как всегда, улыбается.

Никто не предвидел, что его физическое состояние под¬

вергнется такому суровому испытанию в этот день. Я на¬

меревался поехать вместе с ним в одной из сопровождав¬

ших его машин, но когда я вышел из поезда и увидел,

какая была погода, то решил лучше сделать по радио

репортаж о поездке президента по городу. Рузвельт со¬

вершил поездку, как было намечено, и вернулся в при¬

поднятом настроении, благодарный своим противникам

за то, что они предоставили ему прекрасную возмож¬

ность доказать, что он еще в состоянии это сделать.
Важную роль в подготовке речи о внешней политике

сыграл- один сенатор-республиканец — Джозеф Болл,

кандидатура которого была выдвинута его другом — гу¬

бернатором Гарольдом Стассеном (ныне находящемся на

службе в военно-морском флоте на Тихом океане) и кб-

торый возглавлял борьбу против изоляционизма в Капи¬

толии. Он был влиятельным представителем независимо¬

го крыла Республиканской партии, которое числилось под

рубрикой «голоса Уилки» и к которому Рузвельт неодно¬

кратно и непосредственно обращал свои призывы. Болл

публично и в частном разговоре с Гопкинсом заявил, что

он поддержит того кандидата, который займет наиболее

твердую и ясную позицию в кардинальных вопросах, ка¬

сающихся послевоенной организации мира. Наиболее

важным и спорным среди них был вопрос о том, будут ли

Объединенные Нации иметь право обязывать Соединен¬

ные Штаты применить военную силу при чрезвычайных

обстоятельствах, не ожидая решения Конгресса. Дьюи

увиливал от этого вопроса, явно не принимая в расчет
530

политическое влияние Болла и считая, что он не должен

рисковать потерей голосов изоляционистов. Но Рузвельт-

то знал, что изоляционисты в любом случае будут голо¬

совать против него, и хотя сам Болл не был значительной

фигурой на политической арене, он выражал настро'ения

большого количества непредубежденных избирателей, ко¬

торые хотели иметь международную организацию, рас¬

полагающую не только моральными принципами, но и

силой. В своей речи перед членами Ассоциации внешней

политики Рузвельт заявил:
«Моральное, политическое, экономическое и воен¬

ное могущество, которого достиг наш народ, налагает

на нас определенную обязанность и вместе с тем дает

возможность осуществлять руководство в сообществе

наций. В наших собственных интересах, в интересах

мира и человечества наш народ не может, не должен

уклоняться и не уклонится от этой обязанности...
Мир, как и война, может быть успешным только

тогда, когда налицо решимость поддержать его, когда

имеется сила для его сохранения.
Совет Объединенных Наций должен иметь право

действовать быстро и решительно для сохранения

мира—даже с помощью силы, если это будет необ¬

ходимо. Полицейский не был бы настоящим полицей¬

ским, если бы он, видя, как грабитель врывается в

дом, побежал в ратушу созывать городское собрание,

для того чтобы получить ордер на арест грабителя.
Совершенно очевидно, что для того, чтобы между¬

народная организация стала реальной силой, наши

представители должны быть заранее облечены самим

народом—конституционным путем через его пред¬

ставителей в Конгрессе — полномочиями действовать.
Если мы не задержим международного грабителя,

когда он будет в наших руках, если мы его выпустим

с награбленным, потому что городское собрание не

выдало ордер на его арест, мы не внесем своего вкла¬

да в дело предотвращения новой мировой войны.

Народ нашей страны хочет, чтобы его правительство

действовало, а не только говорило, если когда-либо и

где-либо возникнет угроза всеобщему миру».
Пример с городским собранием и с полицейским, при¬

веденный Рузвельтом, как и сравнение с «садовым
34*
531

шлангом», показывает, как просто и ясно умел Рузвельт

преподнести большой и исключительно важный вопрос,

сведя его к аналогии'со случаем в жизни маленького го¬

рода. Позиция, занятая Рузвельтом, была в высшей сте¬

пени мужественной. Она фактически основывалась на

здравом смысле и превосходном знании подлинного

характера американского народа. После этого сенатор

Болл заявил, что он поддерживает Рузвельта. Изоляцио¬

нисты бушевали, но на независимых избирателей это про¬

извело сильное впечатление.
В этой речи о внешней политике Рузвельт несколько

отклонился в сторону, чтобы сообщить о решении прави¬

тельства Соединенных Штатов предоставить независи¬

мость Филиппинам, заявив, что это есть дальнейшее раз¬

витие политики доброго соседства. Затем он повторил

заявление, сделанное им в одной из своих речей, обра¬

щенной осенью 1942 года к филиппинцам, которое в то

время привлекло очень мало внимания или, может быть,

даже не привлекло никакого внимания, но которому пре¬

зидент придавал большое значение: «Мне кажется, что

история Филиппинских островов за последние сорок че¬

тыре года представляет собой подлинный образец буду¬

щего других малых наций и народов во всем мире. Это

образец, которому люди доброй воли последуют в буду¬

щем.». Эти слова выделены курсивом мною, но Рузвельт

действительно придавал им большое значение. В этом

повторенном заявлении он подчеркивал разногласия

между ним и его уважаемым другом Уинстоном Черчил¬

лем по вопросу о распространении принципов Атлантиче¬

ской хартии на такие районы, как Бирма, Малайя, Гол¬

ландская Индия и Индо-Китай.
Рузвельт был явно недоволен редакционной статьей,

появившейся в журнале «Лайф» во время этой кампании.

Пытаясь очистить Дьюи и республиканцев от изоляцио¬

нистского пятна, о котором Рузвельт постоянно напоми¬

нал народу, «Лайф» писал, что изоляционизм мертв, так

же мертв, как и «локофокоизм» 1. Рузвельт сказал: «Толь¬

ко сумасшедший может думать, что изоляционизм мертв

в нашей стране. Как только война закончится, он возмож¬

но, станет еще сильнее, чем когда-либо. Что же касается

локофокоизма, то и он тоже не мертв. Гарри Люсу следо-
Wleeoe течение среди американских демократов в первой по¬

ловине XIX века.— Прим. ред.
532

вало бы почаще читать «Конгрешнл рекорд» К (Действи¬

тельно, можно указать, что Рузвельт был самым ярым

локофокоистом со времени Эндрю Джексона.)
Во время подготовки следующей речи, которая долж¬

на была быть произнесена в Филадельфии, я предложил

Рузвельту использовать цитату из недавнего выступления

Уинстона Черчилля в палате общин, где он заявил:

«Соединенные Штаты находятся на вершине своей силы

и славы». (Черчилль, хорошо знавший, что его речи ши¬

роко цитируются в США, более того, их почти всегда там

слушают, часто делал замечания, которые могли быть

использованы в кампании за переизбрание Рузвельта.)

Когда я сделал президенту это предложение, он очень

серьезно сказал: «То, что говорит Уинстон, возможно,

правильно в данный момент, но я ни за что этс^го не ска¬

жу, потому что очень скоро мы можем оказаться на вер¬

шине своей слабости». Я привожу здесь эти слова потому,

что они хорошо мне запомнились. В тот момент некогда

было просить его развить это странное заявление, а в

дальнейшем мне не представилось случая спросить у

него, что оно значит. Мне всегда казалось, что он не

исключает возможности наступления такого момента, ког¬

да снова восторжествует реакция, поднимет голову изо¬

ляционизм и когда американский народ снова предоста¬

вит остальному миру вариться в собственном соку.
Во второй половине октября генерал Маршалл рас¬

сказал Гопкинсу весьма удивительную историю о том, как

кто-то, по-видимому из военных, сообщил Дьюи, что

еще до нападения на Пирл-Харбор в Соединенных Шта¬

тах открыли секрет японских шифров; Маршалл сказал,

что он немедленно сообщил Дьюи, что разглашение этого

факта может иметь катастрофические последствия. Гоп¬

кинс записал об этом следующее:
«Позже в этот день я повторил этот разговор пре¬

зиденту. Президент был удивлен поступком Маршал¬

ла, но не критиковал его. Он лишь выразил уверен¬

ность, что губернатор Дьюи не передает в политиче¬

ских целях секретную и важную информацию врагу.

Далее он сказал мне следующее: «Положение моего
і «Конгрешнл рекорд» — официальный бюллетень, в котором

публикуются отчеты о заседаниях Конгресса.— Прим. ред.
533

противника, должно быть, просто отчаянное, если он

помышляет об использовании подобного материала,

что неизбежно обернется против него». Президент хо¬

тел узнать, какой офицер или правительственный чи¬

новник был столь вероломен по отношению к нашей

стране, что передал губернатору Дьюи такую инфор¬

мацию. Насколько мне известно, правительству так и

не удалось установить, кто именно передал губерна¬

тору Дьюи эту информацию военного характера».
Речь, произнесенная в День флота в Филадельфии,

изобиловала красноречивыми данными о военных дости¬

жениях «усталых, сварливых стариков» из правитель¬

ства Рузвельта. Она была произнесена сразу же после

великолепных вестей, полученных от Макартура, Ними-

ца и от адмиралов Уильяма Хэлси и Томаса Кинкейда,

командовавших 3-м и 7-м флотами на Тихом океане.

Рузвельт не преминул использовать некоторые заявле¬

ния республиканских ораторов (имена, конечно, не на¬

зывались) по поводу того, что завистливые чиновники в

Вашингтоне преднамеренно морят голодом войска Ма¬

картура. Из Филадельфии мы выехали в Чикаго. В своей

речи Рузвельт хотел указать, скольких своих граждан

правительство США сможет обеспечить работой в после¬

военное время. У Розенмена были различного рода ци¬

фровые данные по этому вопросу из авторитетных ис¬

точников.. Насколько я помню, самая высокая цифра

занятости была несколько более 57 миллионов. Когда

мы спросили Рузвельта, какие из этих данных он хочет

использовать, он сказал: «Давайте округлим эту цифру

до 60 миллионов». Даже Генри Уоллес признал, что, по

его мнению, президент хватил слишком далеко, поста¬

вив задачу, которую невозможно выполнить. Как жаль,

что Рузвельт не дожил до 1947 года, когда мог бы убе¬

диться, что его «коуглая цифра» превзойдена.
На стадионе «Солджер Филд» в Чикаго открытый ав¬

томобиль президента вместе с микрофонами был установ¬

лен посередине футбольного поля. Свыше ста тысяч че¬

ловек сидело вокруг него, заполняя скамьи стадиона.

Пространство было столь велико, что он успевал произ¬

нести полфразы, прежде чем аплодисменты или смех,

вызванные предыдущей фразой, доносились до него.

Когда я стоял у его автомобиля, у меня было впечатле¬
534

ние,* что сидящие на отдаленных скамьях этого огром¬

ного стадиона абсолютно ничего не слышат из того, что

он говорит. Но это не волновало его, ибо он знал, что

его слова, произносимые перед микрофоном, ясно слыш¬

ны по радио. В ту же ночь на обратном пути в Вашинг¬

тон советники Рузвельта, ехавшие вместе с ним в поез¬

де, особенно Фрэнк Уокер, настойчиво уговаривали его

выступить еще с одной речью, предпочтительно в Клив¬

ленде, штат Огайо, в последнюю неделю избирательной

кампании. Рузвельт отказался. Он был в исключительно

приподнятом настроении и был совершенно уверен в ис¬

ходе выборов, ничуть не тревожась на этот счет. Но впо¬

следствии он сожалел об этом решении, так как считал,

что если бы он поехал в Кливленд, то завоевал бы на

свою сторону и штат Огайо, а тем самым нанес бы по¬

ражение сенатору^Роберту Тафту, который, как выясни¬

лось, был переизбран лишь весьма незначительным

большинством.
В течение следующей недели мы с Розенменом бесе¬

довали с разными лидерами Демократической партии,

которые, по-видимому, были глубоко встревожены тем,

что Дьюи может добиться успеха в своей кампании,

приклеивая правительству Рузвельта ярлык коммуниз¬

ма. Указывалось, что чувства ненависти к коммунизму

и страха перед ним гораздо сильнее, чем чувства, выз¬

ванные нацизмом или фашизмом. Выдвигались обвине¬

ния по адресу Рузвельта, что он тайно начал продавать¬

ся дяде Джо Сталину в Тегеране и что после войны он

закончит процесс передачи системы американского сво¬

бодного предпринимательства под контроль коммуни¬

стов. Мы спросили, принимает ли кто-нибудь это всерьез —

за исключением американцев польского происхож¬

дения, которые, естественно, были озабочены проблемой

независимости своей родины,— и нам ответили, что

«красное пугало» начинает оказывать весьма опасное

влияние на Среднем Западе, особенно в сельских райо¬

нах. Когда мы спросили, какие теперь существуют

главные причины для недовольства фермеров, ответ был

такой: «В настоящее время фермер впервые в жизни

приходит в субботу вечером на Мейн-стрит1 с полными
1 Распространенное название главной улицы в маленьких горо¬

дах США.— Прим. ред.
535

карманами денег, но ему не на что их потратить». Мы не

знали, как справиться с этой проблемой, но когда рас¬

сказали об этом президенту, он не особенно встревожил¬

ся. В своей речи в Бостоне он сказал: «Когда какой-

нибудь политический кандидат начинает разглагольство¬

вать, будто существует опасность, что правительство

Соединенных Штатов — ваше правительство — может

продаться коммунистам, то я могу в ответ сказать, что

такой кандидат проявляет поразительное недоверие к

Америке. Он проявляет поразительное недоверие к де¬

мократии — духовной силе нашего народа».
Рузвельт произносил свою речь без всякой торже¬

ственности. Он едко высмеял своего противника, сказав:

«Всем известно, что мне не хотелось выступать снова

кандидатом на президентский пост в этом году. Но по¬

скольку кампания началась — могу вам открыто при¬

знаться,— я всячески стремлюсь ее выиграть». Кор¬

респондент агентства Юнайтед Пресс при Белом доме

Мерримен Смит писал, что Рузвельт относится к Дьюи

с «неприкрытым презрением», и я могу лишь добавить,

что Смит вполне осведомленный добросовестный кор¬

респондент.
Гопкинс позднее писал: «Президент рассказал мне,

что он искренне считает, что из всех кампаний в его

жизни моральный уровень этой кампании был самым

низким. Он сказал, что под этим он подразумевал, что

они нанесли ему несколько чувствительных ударов ниже

пояса и сделали это нарочито и очень коварно. Он осо¬

бенно возмущался кампанией распространения слухов,

которая, по его мнению, безусловно, носила организован¬

ный характер».
Поездка в Бостон воскресила в моей памяти неко¬

торые неприятные воспоминания о том, как четыре года

тому назад, во время такой же поездки, Рузвельта про¬

сили и даже слезно умоляли заверить американских

матерей в том, что их сыновья никогда не будут посла¬

ны на войну за границу. Я спросил президента, не согла¬

сится ли он упомянуть в Бостоне о своей прошлой речи,

и он сделал это в следующих словах: «Мы вступили в

эту войну потому, что японцы напали на нас, а их парт¬

неры по оси — гитлеровская Германия и Италия Мус¬

солини— объявили нам войну. Я уверен, что каждый

настоящий американец, как и наше правительство, при¬
536

нял бы решение воевать, когда наша земля стала объек¬

том гнусного нападения. Что касается меня, то при та¬

ких обстоятельствах я всегда принял бы то же самое

решение — снова, снова и снова».
Толпа действительно поняла этот намек, ибо эта фра¬

за звучала в ее ушах четыре года, и она пГумно вырази¬

ла свое одобрение.
За неделю перед выборами пятеро из нас в Белом

доме поставили по пять долларов в заклад в споре о

том, сколько голосов выборщиков будет подано за пре¬

зидента. Были высказаны следующие предположения:

Уотсон — 400, Розенмен — 431; Гопкинс -^40, Эрли —

449, Шервуд — 484. На деле правильной оЯізалась циф¬

ра 432, так что Розенмен, у которого находились на хра¬

пении эти деньги, оставил их у себя.
Гопкинс передавал по телеграфу бюллетени Черчил¬

лю и Бивербруку до дня и в день выборов. Хоть он и

называл себя «самым худшим политическим пророком

в мире», он без колебаний предсказал, что для Рузвельта

«это будет не просто переизбрание, это будет вотум

доверия». Он сообщил Бивербруку, что если его пред¬

сказания не оправдаются, то «я берусь выплатить весь

английский национальный долг и подпишусь на газету

«Чикаго трибюн».
Вечером 7 ноября он послал Черчиллю следующую

телеграмму: «У меня нет оснований менять свое мнение

о том, что это будет победа Рузвельта. Голосование

идет активно в промышленных центрах. Едва ли нам

удастся узнать что-нибудь определенное до десяти часов

вечера по нашему времени, а это уже будет довольно

поздно даже и для вас». Очевидно, Черчилль сидел почти

всю ночь в ожидании сведений. Последний бюллетень

Гопкинса состоял из следующих слов: «Все в порядке».
В Гайд-Парке я не наблюдал никакого сколько-нибудь

заметного напряжения вечером в день выборов. Это

объяснялось тем, что первые сведения о голосовании по

городу Нью-Йорку были достаточно ясным показателем

исхода выборов. Президент беспокоился единственно о

том, каково будет большинство в его пользу, так как он,

естественно, рассчитывал получить подавляющее боль¬

шинство. Но вышло не совсем так: эта победа, если ее

сопоставить с прежними победами Рузвельта, не была
537

одержана подавляющим числом голосов. Однако она

была достаточно серьезной и значительно увеличила

силы демократов в Конгрессе. Но это не имело большо¬

го значения для Рузвельта в те несколько месяцев, ко¬

торые оставались до конца его жизни, так как по-преж¬

нему соотношение сил в Капитолии определялось пози¬

цией консервативной коалиции.
Во время этой предвыборной кампании, 8 октября,

неожиданно пришло прискорбное сообщение о смерти

Уэндела Уилки. Он выполнял большую задачу в самое

грозное для нас время, но эта задача была далеко не

завершена. В 1943 и в начале 1944 года я был уве¬

рен, что, если бы республиканцы выдвинули кандидату¬

ру Уилки в президенты, Рузвельт не согласился бы вы¬

двинуть свою на четвертый срок. Правда, у меня не

было никаких конкретных оснований для такой уверен¬

ности, и это было вдвойне гипотетическим предположе¬

нием потому, что Рузвельту уже давно было ясно, что

у Уилки нет никаких шансов быть выдвинутым в пре¬

зиденты. Старая гвардия республиканского аппарата,

ненавидевшая Рузвельта, презирала Уилки еще больше,

и в качестве посмертной похвалы ему надо сказать, что

Уилки вызывал их ненависть к себе тем, что презирал их

поддержку.
По возвращении в Вашингтон президент, г-жа Руз¬

вельт и Гопкинс говорили о будущем. Гопкинс записал

об этой беседе следующее:
«Г-жа Рузвельт настойчиво убеждала президента

в первую очередь уделять внимание внутреннему

положению, так как существовала реальная опас¬

ность потери поддержки его внешней политики со

стороны общественного мнения, если он не выполнит

внутри страны обещаний, данных во время избира¬

тельной кампании. Она, в частности, надеялась, ч-то

президент теперь не поедет в Великобританию и

Францию и не будет присутствовать на крупных де¬

монстрациях в честь него, считая, что это будет не

совсем хорошо воспринято американским народом.
Она внушала нам обоим, что мы не должны удов¬

летворяться обещаниями, данными в период предвы¬

борной кампании. Президент взял на себя моральное

обязательство добиться проведения своих внутренних
538

реформ и, в частности, так организовать экономиче¬

скую жизнь, чтобы обеспечить работу каждому. Она

подчеркнула, что это является главной задачей и она

надеется, что ни я, ни президент не думаем, что за¬

дача эта может быть каким-то образом разрешена

при помощи речей».
Часто говорили, что г-жа Рузвельт является «глазами

и ушами» президента, и это действительно было так.

Но и помимо нее, были еще другие, в частности Гоп¬

кинс, которые выполняли эту функцию. Однако не мо¬

жет быть никакого сомнения относительно уникального

положения г-жи Рузвельт как хранителя и постоянного

защитника чести своего мужа, и она продолжала выпол¬

нять этот свой долг и после его смерти.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

НАЧАЛО РАЗНОГЛАСИЙ
Не исключено, что одной из причин восстановления

прежних отношений Гопкинса с Рузвельтом явился эпи¬

зод с планом Моргентау. Рузвельт признался, что он

уступил настояниям своего старого верного друга, когда

поставил свои инициалы на этом документе, а это как

раз то, от чего Гопкинс, который не преклонялся перед

старыми дружескими связями, обычно оберегал его. Гоп¬

кинс был согласен с общими установками Стимсона и

Хэлла о послевоенном обращении с Германией и мог бы

очень легко вскрыть опасные последствия плана Морген¬

тау. Рузвельт понял это и сожалел, что не взял с собой

Гопкинса в Квебек. Однако еще большее значение при¬

обрел инцидент с посылкой телеграммы Сталину в нача¬

ле октября, имевший весьма важные последствия. Исто¬

рия этого инцидента такова.
К 1 октября Финляндия и Болгария вышли из союза

держав оси и Красная Армия заняла обе страны. Рус¬

ские прошли значительную часть территории Эстонии,

Латвии, Литвы, а также Польши—до Вислы. Они про¬

двинулись в Венгрию и Югославию и достигли границ

Греции и Турции. Английские войска к этому времени

уже высадились в Греции. Вопрос о контроле над Юго-

Восточной Европой приобрел особую актуальность, и

Черчилль был, естественно, так обеспокоен этим, что

считал необходимым созыв нового совещания Большой

тройки без всяких отлагательств. Рузвельт, конечно, не

мог предпринять длительную поездку в разгар политиче¬

ской кампании, но Черчилль занял неуязвимую позицию,

утверждая, что продвигающиеся русские армии не ста¬

нут ждать, пока будут получены результаты голосования

из Мичигана, Южной Дакоты и Орегона. Он предложил,
540

чтобы он и Иден выехали вместе в Москву и попытались

договориться со Сталиным о разделении «сфер влияния»

на Балканах. Это предложение весьма встревожило Гоп¬

кинса, так как он считал, что, если такое совещание бу¬

дет созвано без американского представителя, это будет

всеми воспринято как предоставление Рузвельтом Чер¬

чиллю полномочий говорить от его имени, а фактически

именно этого и добивался Черчилль. Если бы посол

Гарриман присутствовал на каких-либо из этих совеща¬

ний хотя бы в качестве «наблюдателя», то, несомнен¬

но, это еще более усилило бы впечатление, что Америка

обязалась поддержать любые принятые там решения.

С другой стороны, как указывал Болен Гопкинсу, неуча¬

стие Америки в этих совещаниях могло быть воспринято

в странах Европы как доказательство того, что Соеди¬

ненные Штаты «устранились от всех европейских поли¬

тических проблем».
Хотя Гопкинсу было хорошо известно, что Рузвельт

никак не может помешать Черчиллю и Сталину обсуж¬

дать любые вопросы, какие им заблагорассудится, будь

то вопросы Балкан, всей Европы или Дальнего Востока,

он считал чрезвычайно важным, чтобы Рузвельт ясно

заявил, что Соединенные Штаты не признают ни одного

принятого решения до тех пор, пока эти вопросы не бу¬

дут обсуждены и разрешены на конференции трех дер¬

жав. Гопкинс, конечно, отнюдь не был уверен, что эти

совещания закончатся соглашением, но он считал, что

они могут причинить столько же вреда, если они кон¬

чатся серьезной ссорой между англичанами и русскими.
3 октября Гопкинс узнал, что Рузвельт отправляет

Черчиллю телеграмму, в которой он, по существу, устра¬

няется от всего дела, давая понять, что он готов разре¬

шить Черчиллю выступать от имени Соединенных Штатов

так же, как от имени своей страны. Гопкинс немедленно

проверил это и узнал, что телеграмма уже передавалась

из оперативного штабного помещения. И тут он предпри¬

нял одно из тех быстрых самовольных действий, далеко

выходящих за рамки его полномочий,-которые всегда

еще с начала проведения Нового курса, вызывали у Руз¬

вельта восхищение и глубокую признательность. Он при¬

казал офицерам, дежурившим в помещении оперативно¬

го штаба, прекратить передачу телеграммы президента

Сталину. Офицеры не знали, что в положении Гопкинса в
541

Велом доме произошли изменения, и выполнили его при¬

каз. После этого Гопкинс прямо направился к Рузвель¬

ту в спальню — президент брился в это время,— расска¬

зал ему, что он сделал, и изложил причины, почему он

это сделал. Рузвельт думал о других делах, когда со¬

ставлялся проект этой телеграммы, и его убедили, что

избежать даже видимости американского участия в Мо¬

сковском совещании или проявления интереса к ней

можно лучще всего путем посылки туманных телеграмм

Черчиллю и Сталину с пожеланием успеха. Теперь он

внимательно прислушался к словам Гопкинса и пришел

к выводу, что чуть было не допустил серьезной ошибки.

Кончив бритье, он вместе с Гопкинсом составил теле¬

грамму Гарриману, поручая ему немедленно передать

маршалу Сталину следующее послание:
«Я надеялся, что никакого важного совещания не

будет до тех пор, пока вы, Черчилль и я не сможем

собраться вместе, но я вполне понимаю желание пре¬

мьер-министра посовещаться с вами теперь же. В ны¬

нешней всемирной войне буквально нет ни одного

вопроса, будь то военный или политический, в кото¬

ром не были бы заинтересованы Соединенные Штаты.

Вы, конечно, понимаете это. Я твердо убежден, что -

только мы втроем вместе можем найти решение по

еще не согласованным вопросам. Поэтому, хотя я и

сознаю необходимость нынешней встречи, я предпо¬

читаю рассматривать ваши предстоящие беседы с

г-ном Черчиллем как предварительные перед встре¬

чей нас троих, которая, поскольку это касается меня,

может состояться в любое время по окончании выбо¬

ров в Соединенных Штатах.
Поэтому я предлагаю, чтобы г-н Гарриман при¬

сутствовал на ваших предстоящих совещаниях с

г-ном Черчиллем в качестве наблюдателя от меня,

если вы и г-н Черчилль это одобрите. Г-н Гарриман

не мог бы, конечно, дать от имени правительства Со¬

единенных Штатов обязательства по каким-либо важ¬

ным вопросам, которые, вполне естественно, будут

обсуждаться вами и премьер-министром.
Я хотел бы подтвердить вам, что я полностью при¬

нимаю полученные нами от вас заверения относитель¬

но вбйны против Японии. Вы уже, вероятно, полу¬
542

чили от генерала Дина заявление о позиции, занятой

нашим Объединенным штабом по этому вопросу.

Война против Германии ведется нашими тремя вели¬

кими странами успешно, и я надеюсь, что мы не менее

успешно вместе разгромим государство, которое, как

я в этом глубоко убежден, является столь же боль¬

шим врагом Советского Союза, как и Соединенных

Штатов».
Затем Рузвельт сообщил Гарриману, что он хотел

бы, чтобы следующее совещание состоялось в составе

Большой тройки. Он предложил Гарриману обратить

особое внимание на тот важный факт, что «нет таких

вопросов, которые, насколько я могу предвидеть, могли

бы обсуждаться между Сталиным и премьер-министром,

в которых бы я не был глубоко заинтересован. Очень

важно, чтобы за мной осталась полная свобода действий

после окончания этого совещания» (курсив мой.—Р. Ш.).

Рузвельт далее предложил Гарриману держать его и

Хэлла в курсе всех переговоров и немедленно приехать

после их окончания и представить полный отчет.
Сталин выразил признательность президенту за его

пояснительную телеграмму, заявив, что раньше у него

сложилось впечатление, будто Черчилль будет полно¬

мочен выступать также и от имени Рузвельта.
Это был, таким образом, еще один случай, когда у

Рузвельта было основание благодарить Гопкинса за то,

что он сперва сделал дело и лишь потом пошел получать

разрешение.
За два дня до посылки этой телеграммы Корделл

Хэлл навсегда покинул свой кабинет в государственном

департаменте. Он заявил Рузвельту, что должен уйти в

отставку. Рузвельт вначале отказывался принять отстав¬

ку, но Хэлл был очень болен, и освобождение от всех

обязанностей было для него вопросом жизни. В конце

концов Рузвельту удалось убедить его воздержаться от

объявления о своей отставке до окончания выборов по

очевидным причинам, и Хэлл согласился на это. Вопрос

о том, кем его заменить, был предметом длительного и

внимательного обсуждения в Белом доме. Наиболее под¬

ходящей кандидатурой на этот пост был Джеймс Бирнс,

пользовавшийся большим влиянием в сенате, к которому

когда-нибудь на протяжении четвертого срока предстояло
543

обратиться за одобрением участия Соединенных Штатов

в Организации Объединенных Наций. Гопкинс возражал

против кандидатуры Бирнса на том основании, что, по

его мнению, Рузвельт должен быть сам себе государст¬

венным секретарем, особенно при непосредственных сно¬

шениях с Черчиллем и Сталиным, а Бирнс (однажды он

сказал Гопкинсу: «Не суйтесь в мои дела») не такой че¬

ловек, который покорно согласится служить орудием дру¬

гого. Упоминалась также кандидатура Сэмнера Уэллеса,

и мне кажется, что Рузвельт предпочел бы его всем дру¬

гим. Но его назначение было бы прямым вызовом Хэллу

и могло бы породить глубокое негодование в Капитолии.

Когда было наконец решено выдвинуть заместителя го¬

сударственного секретаря Стеттиниуса на пост члена ка¬

бинета, никто не сомневался в том, что к этому приложил

руку в первую очередь Гопкинс. Вот что об этом писал

хорошо информированный Маркие Чайлдс: «Те из про¬

тивников Гопкинса, которые во время его болезни после

Тегеранской конференции с удовольствием думали, что

избавились от него, должны будут снова призадуматься.

Теперь, пожалуй, он пользуется в правительстве большим

влиянием, чем когда-либо». Чайлдс, между прочим, был

одним из немногих журналистов в Вашингтоне, находив¬

шимся в дружественных отношениях с Гопкинсом и вре¬

мя от времени получавшим от него «закулисную инфор¬

мацию». Такую информацию в Вашингтоне обычно мож¬

но было получить только с черного хода и редко из столь

авторитетного источника. Другими друзьями Гопкинса в

последние годы его жизни были Уолтер Липпман, а так¬

же два наиболее влиятельных радиообозревателя —

Рэймонд Грэм Суииг и Уолтер Уинчелл (Гопкинс, как

и Рузвельт, никогда не недооценивал значения аудитории

радиослушателей).
Вскоре после назначения Стеттиниуса Гопкинс за¬

писал:
«Стимсон пригласил меня сегодня на завтрак.
К концу завтрака стала ясна причина приглаше¬

ния: он хотел узнать, не желает ли президент, чтобы

он ушел в отставку. Он сказал, что сам понимает,

что он уже человек в годах, что у него нет уже тех

сил, которые были, и что он серьезно думает об от¬

ставке.
544

Я высказал ему очень серьезное сомнение в том,

что президент хочет его отставки. Наоборот, я твердо

уверен, что он не хочет этого. Я сказал ему, что, с моей

точки зрения, он является наиболее уважаемым чле¬

ном кабинета, что он пользуется доверием американ¬

ского народа, армии и генерала Маршалла. Я выска¬

зал ему далее свое твердое убеждение, что он поль¬

зуется полным доверием президента».
Гопкинс ничего тут не преувеличил. Стимсону было

семьдесят семь лет, его работоспособность была ограни¬

ченна, и нет сомнения в том, что его самолюбие было

глубоко задето частыми насмешками по адресу «устав¬

ших стариков». Однако он и теперь так же, как и на про¬

тяжении всех четырех прошедших критических лет, оста¬

вался твердой и надежной опорой президента. Он слу¬

жил до самого окончания войны, отдавая делу все свои

силы и проявляя все свои высокие качества.
Бивербрук время от времени присылал Гопкинсу

письма о положении в Англии. Ниже приводятся некото¬

рые его сообщения:
«Мы здесь в Англии переживаем странный период

в общественной жизни. Впервые англичане не вполне

уверены в себе. Они обеспокоены своим будущим.

И это в известной мере объясняется масштабами

той внешней помощи, на которую они должны были

полагаться во время войны. Если бы не ваша дружба,

мы бы ее никогда не получили. Мы знаем, что вы

проявили проницательность. Вы увидели и перспекти¬

ву поражения и возможность сопротивления, и вы ре¬

шили поддержать последнее. Но, получив от вас

такую большую помощь, которой мы обязаны вам в

первую очередь, англичане должны в очень скором

времени встать на свои собственные ноги, и эта пер¬

спектива внушает им теперь некоторые опасения...
Настроение у нас здесь несколько подавленное.

Над Лондоном появляется до шести ракетных снаря¬

дов в сутки. В прошлую субботу утром один такой

снаряд причинил в одном из предместий Лондона

большие разрушения и вызвал такие жертвы, каких

не вызывала за.все время войны ни одна отдельно

разорвавшаяся бомба. Не знаю, сколько нам еще

придется нести потерь до конца зимы. Девиз «Лондон
Роберт ШерЕуд. т. 2
545

выстоит!» победит. Но, по-видимому, придется Є1ДЄ

многое вынести.
Премьер-министр вполне понимает обстановку.

Ему очень хорошо известно, сколько может еще вы¬

держать народ, и он сумеет рассеять недовольство,

когда оно появится. Его метод заключается в том,

чтобы вызвать у людей чувство общности их судьбы

с солдатами на фронте. До сих пор его выступления

никогда не были преждевременными.
Во всяком случае, ракетный снаряд предпочти¬

тельнее летающей бомбы с ее двумя предупреждени¬

ями: первое — сирена и второе — шум приближаю¬

щегося механизма. Это ощущение является довольно

странным, ибо, пока слышен шум, чувствуешь себя в

безопасности. И только после того, как механизм

выключился и наступила тишина, ощущаешь весь

ужас положения.
Политические партии готовятся к выборам. По-

моему, их не следует надолго откладывать. Прави¬

тельство не в состоянии теперь заниматься послевоен¬

ными вопросами, предел компромисса уже до¬

стигнут».
Кажется, что с приближением победы — несмотря на

частые напоминания ракет «Фау-2» о том, что война

все еще идет,— политическая коалиция, существовавшая

под руководством Черчилля с самых первых, мрачных,

но в то же время славных для Англии дней, начинает да¬

вать трещины. Но так же обстояло дело и с великой

мировой коалицией, которая была намечена Рузвельтом

и Черчиллем на Атлантической конференции и которая

была осуществлена ими в Белом доме через три недели

после Пирл-Харбора. При этом первые признаки раскола

в то время проявились в отношениях не между Советским

Союзом и западными союзниками, а между Великобри¬

танией и Соединенными Штатами, и главной причиной

его, как это ни странно, были сами принципы Атланти¬

ческой хартии.
Одно из первых публичных действий, предпринятых

Стеттиниусом, вызвало у Черчилля ярость и возмущение.

В течение ноября в трех европейских странах — Бельгии,

Италии и Греции, в которых основную часть союзных

войск составляли английские войска,— возник политиче¬
546

ский кризис. Представлялось, что Англия поддерживает

наиболее консервативные элементы в этих странах против

либеральных и левых элементов, оказывавших наиболее

активное сопротивление немецким и итальянским фаши¬

стам. Обстановка в Бельгии была далеко не ясной, и, по¬

жалуй, то же можно сказать об Италии и Греции, но

в двух последних странах хорошо известные симпатии

Черчилля к конституционной монархии, по-видимому,

диктовали такой курс политики, который шел вразрез

с волей народа. В Италии в январе 1944 года по едино¬

душному решению лидеров различных партий был низ¬

ложен король Виктор Эммануил и было создано регент¬

ство во главе с кронпринцем Умберто. В Греции, из кото¬

рой немцы были изгнаны лишь в течение последних

нескольких недель, еще не успели создать настоящее

правительство, но, по мнению некоторых американских

наблюдателей, широкие народные массы не хотели воз¬

вращения короля Георга. Положение во всех трех стра¬

нах осложнялось тем фактом, что в каждой из них еще

существовал фронт (что касается Бельгии, то фронт про¬

ходил у самых ее границ) и, следовательно, они счита¬

лись зонами военных коммуникаций, в которых закон и

порядок устанавливались любыми пригодными для этого

средствами. Но американское либеральное общественное

мнение, наученное опытом многочисленных соглашений

или сделок, исходивших из «временной целесообраз¬

ности», требовало доказательств, что во всех освобож¬

денных районах устанавливается демократия и обеспе¬

чиваются четыре свободы. Это либеральное обществен¬

ное мнение, особенно почувствовавшее свою силу после

недавних выборов, стало все более подозрительно отно¬

ситься к явному намерению Черчилля восстановить от¬

дающий неприятным душком довоенный порядок в Евро¬

пе. Кроме того, оно с подозрением относилось к политике

государственного департамента в этих вопросах. Когда

Стеттиниус опубликовал первый список назначений на

должность помощников государственного секретаря, раз¬

дались отчаянные вопли о том, что государственный де¬

партамент встряхнули для того, чтобы сделать его еще

более реакционным, чем когда-либо. Либеральные эле¬

менты из числа как демократов, так и республиканцев,

голосовавшие и активно агитировавшие за Рузвельта, с

ужасом спрашивали друг друга: «Кто же победил на
35*
517

выборах?» Большую долю ответственности за эти новые

назначения возлагали на Гопкинса, который неожиданно

оказался в непривычном для него положении критикуе¬

мого за переход в лагерь консерваторов. (Я сказал ему,

что он может и меня причислить к его критикам.) Гоп¬

кинс хорошо знал, что к этим протестам нельзя отно¬

ситься, как к простой демагогии противников Рузвельта.

Он знал, что, хотя президент только что был переизбран,

ему нужна будет всяческая помощь в предстоящей битве

за мир.
В то же самое время, в конце ноября, назрел кризис

в Италии. Коалиционный кабинет, возглавлявшийся

премьер-министром Иваноэ Бономи, ушел в отставку.

При попытке сформировать новый кабинет граф Карло

Сфорца выступил в качестве ответственного представи¬

теля левых партий. Сфорца пользовался известностью и

уважением в США, где он, непримиримый враг фашизма,

провел много лет в эмиграции. Он решительно возражал

против сохранения в новой Италии Савойского дома и

во многих случаях критиковал политику государствен¬

ного чдепартамента. (Меморандум государственного де¬

партамента по поводу плана создания союзной военной

администрации в Италии, упомянутый в главе двадцать

восьмой, предусматривал, что «итальянские политические

лидеры, находящиеся в эмиграции, не должны быть до¬

пущены к участию в операциях или управлении страной.

Их длительное пребывание за границей и отсутствие

тесной связи с народом... не дают им особых оснований

претендовать на роль опекунов или представителей инте¬

ресов итальянского народа». Это положение, которое

могло быть применено в первую очередь к Сфорца, было

исправлено Рузвельтом и Гопкинсом таким образом, что

лидеры, находившиеся в эмиграции, не должны быть

допущены к участию в операции «на ее первом этапе»,

а все остальное было вычеркнуто.)
Английское посольство в Риме открыто вмешивалось

в правительственный кризис и заявляло, что правитель¬

ство его. величества не одобрит ни одного состава италь¬

янского правительства, в котором Сфорца будет занимать

видный пост. В связи с этим недовольство американских

либеральных элементов еще более усилилось и выска¬

зывались предположения, что Черчилль и английское

правительство проводят эту своевольную антидемокра¬
548

тическую линию с благословения правительства Соеди¬

ненных Штатов. Стеттиниус начал теперь понимать, как

себя чувствовал Хэлл под таким огнем. Рузвельт отды¬

хал в Уорм-Спрингсе и, как мне кажется, не обращал

особого внимания на эти дела. 5 декабря Стеттиниус

опубликовал следующее заявление:
«Наше правительство неизменно придерживалось

той позиции, что вопрос о составе итальянского пра¬

вительства является делом самих итальянцев, за

исключением тех назначений, которые связаны с важ¬

ными военными факторами. Наше правительство

никак не показывало итальянскому правительству,

что оно будет возражать против назначения графа

Сфорца. Поскольку Италия является районом совме¬

стной ответственности, мы подтвердили и англий¬

скому и итальянскому правительству свое желание,

чтобы итальянцы разрешили свою правительственную

проблему демократическим путем без вмешательства

извне».
Он добавил, что «эта политика в еще большей степе¬

ни относится к образованию правительств на освобож¬

денных территориях стран, принадлежащих к числу

Объединенных Наций». Эта последняя фраза особенно

не нравилась Черчиллю, поскольку она явно относилась

к Бельгии и даже еще больше к Греции, которая теперь

становилась самым неспокойным местом. Взвинченный

премьер-министр отправил после этого Рузвельту теле¬

грамму, которая была самой гневной в их исторической

переписке. Черчилль писал, что ввиду заявления Стетти-

ниуса ему, несомненно, придется выступить в палате

общин и что он попытается в своих замечаниях не про¬

являть такой «резкости», какую проявил новый государ¬

ственный секретарь в своем публичном заявлении. Весь¬

ма возможно, что Черчиллю пришлось бы обсуждать эти

вопросы в палате общин, если бы даже Стеттиниус ни¬

чего не сказал, так как в палату общин была внесена

резолюция, выражающая сожаление по поводу вмеша¬

тельства Англии в дела Греции и других стран освобож¬

денной Европы. Во время этих дебатов Черчилль не¬

сколько раз прямо или косвенно упомянул об американ¬

ском общественном мнении. Он сказал: «Бедная старая

Англия! (Мне бы, пожалуй, следовало сказать: «Бедная
549

старая Британия!») Мы должны взять на себя бремя

самых неблагодарных задач, и в процессе их выполнения

мы будем подвергаться издевательству, критике и проти¬

водействию со всех сторон. Но зато мы знаем, куда мы

идем, знаем, где конец пути, и знаем свою цель... Мы не

пытались наложить свое вето на назначение графа Сфор¬

ца. Если завтра итальянцы захотят назначить его

премьер-министром или министром иностранных дел, мы

не вправе помешать им, кроме как с согласия союзников.

Единственно, что мы можем сказать об этом,— это то,

что мы не доверяем этому человеку, что мы не считаем

его заслуживающим доверия и что мы не можем питать

ни малейшего доверия к правительству, в котором он бу¬

дет занимать господствующее положение. Я считаю, что

значительную долю ответственности за то, что произойдет,

мы должны возложить на тех, кто призвал его к власти».

(Черчилль всегда предпочитал называть свою страну

«Англия», а не «Британия», так же как он всегда пред¬

почитал слово «империя» словам «Содружество наций».

Слово «Британия» было введено в обращение главным

образом американцами, чтобы не обидеть шотландцев,

валлийцев и населения Ольстера, а может быть, и настоя¬

щих ирландцев.)
После этого отношения между Белым домом и Дау-

нинг-стрит стали более напряженными, чем когда-либо.

Гопкинс получал массу информации, свидетельствовав¬

шей о том, что его почтенный друг премьер-министр на¬

ходится в исключительно опасном и вспыльчивом на¬

строении, которое может причинить много неприятностей

на предстоящей в конце января конференции Большой

тройки. Но если бы у Гопкинса и не было так много ин¬

формации, ему достаточно было прочитать телеграммы

и то, что сказано было между строк в публичных высту¬

плениях Черчилля.
При голосовании в палате общин за позицию прави¬

тельства было подано 279 голосов, а против — 30.

Черчилль телеграфировал Гопкинсу, что он мог бы по¬

лучить более значительное большинство, если бы он

полностью использовал влияние парламентского органи¬

затора правительственной партии 1. Однако Вайнант пи¬

сал Гопкинсу:
1	То есть вызвал бы на заседание в обязательном порядке всех

депутатов-консерваторов.— Прим. ред.
S50

. «Парламент стоит явно правее страны и, как мне

кажется, никак не отражает тревогу общественного

мнения. Резолюции протеста, принятые крупными

профсоюзами, подтверждают это. Консерваторы со¬

бираются также осложнить предстоящие на этой не¬

деле дебаты по польско-русскому вопросу. Впервые

я ощутил, что после вотума доверия, полученного в

парламенте, правительство почувствовало себя менее

прочно. По моему мнению, больше всего уязвлен

премьер-министр. Сейчас здесь такой период, когда

многие недовольны затяжкой войны, и я надеюсь,

что, не поступаясь принципом, мы можем так разре¬

шить наши трудности, чтобы поощрить сохранение

здесь коалиционного правительства».
Положение в Греции было ужасным. На улицах

Афин происходили серьезные бои между английскими

войсками и бойцами групп сопротивления, названия ко¬

торых обозначались инициалами — «ЭАМ» 1 и «ЭЛАС» 2.

Сообщалось, что многие из мятежников маршировали по

улицам, выкрикивая «Да здравствует Рузвельт!» Амери¬

канское общественное мнение было недостаточно хорошо

информировано о сути этой сложной обстановки или о

том, в какой степени группы сопротивления находятся

под влиянием коммунистов. Известно было только то,

что английские войска, занимающиеся «освобождением»

Греции, убивают греческих патриотов, боровшихся в

свое время против немцев, и что, возможно, даже англи¬

чане используют для этой цели американское оружие,

полученное по ленд-лизу.
Хотя никаких американских войск в Греции не было,

отдельные американские корабли в Средиземном море,

действовавшие под английским командованием, помогали

осуществлять перевозки в Грецию. Это привело к инци¬

денту, который Гопкинс описал следующим образом:
«В субботу 9 декабря 1944 года, примерно в семь

часов вечера, телефонистка Белого дома сообщила,
1	ЭАМ — Национально-освободительный фронт, создан в сен¬

тябре 1941 года по инициативе Коммунистической партии Греции и

демократическими организациями страны для борьбы с фашистскими

захватчиками.— Прим. ред.
2	ЭЛАС — Народно-освободительная армия, создана в декабре

1941 года организацией ЭАМ на основе действовавших в Греции

партизанских отрядов и групп.— Прим. ред.
551

что меня вызывает к телефону «Джон Мартин». Это

было условное имя премьер-министра в телефонных

разговорах.
Слышимость была очень плохая, и поэтому я не

смог разобрать, о чем говорит премьер-министр. Я по¬

нял только, что он сердится, чем-то недоволен и хочет,

чтобы я что-то сделал. Я лишь уловил слова «Греция»

и «Галифакс». Поскольку и он никак не мог разо¬

брать, что я говорю, я сказал ему, что попробую уз¬

нать об этом утром.
Затем я попытался связаться с Галифаксом по те¬

лефону, чтобы выяснить, не знает ли он, в чем дело.

Но я не мог разыскать его.
В воскресенье утром, когда я зашел в оперативное

штабное помещение, в утренней информационной

сводке я увидел фразу о том, что адмирал Кинг, при¬

казал американскому командующему средиземномор¬

ским флотом адмиралу Хьюитту запретить использо¬

вание американских танко-десантных судов для пере¬

возки снаряжения в Грецию. Самой телеграммы

Кинга не было.
Я зашел к адмиралу Леги по этому вопросу. По

моему мнению, сказал я ему, адмирал Хьюитт нахо¬

дится в подчинении генерала Вильсона, и мне кажется

странным, что адмирал Кинг отдал приказ непосред¬

ственно Хьюитту, без ведома Объединенного комитета

начальников штабов или Объединенного совета на¬

чальников'штабов. Я сказал Леги, что Кинг, по мо¬

ему мнению, начинает вмешиваться в политические

дела и что англичане безусловно будут протестовать

против этого. Хотя я считаю, сказал я ему, что мы

не должны посылать свои войска в Грецию и должны

предоставить англичанам навести там порядок, отка¬

зать в дальнейшем предоставлении танко-десант¬

ных судов теперь — это все равно, что покинуть члена

семьи в беде. Мы сказали англичанам, что при любых

обстоятельствах они могут использовать наши само¬

леты для переброски своих парашютных войск в Гре¬

цию, а то, что делает адмирал Кинг, не вяжется с

этим. По моему мнению, сказал я, адмирал Кинг дол¬

жен отменить свой приказ, но если он или Объединен¬

ный комитет начальников штабов считают, что такой

приказ должен быть отдан, тогда надо обратиться
552

с. этим предложением к президенту, и пусть он примет

решение, поскольку этот вопрос носит политический

характер. Я сказал адмиралу Леги, что независимо от

содержания приказа адмирала Кинга я считаю этот

поступок неправильным с организационной точки зре¬

ния. Леги согласился с этим и сообщил мне, что, ко¬

гда он прочитал телеграмму, он вызвал Кинга и ука¬

зал ему на допущенную ошибку, но не предложил

отменить приказ.
Когда я находился у Леги, он вызвал по телефону

адмирала Кинга и сообщил ему, что разговаривал со

мной и что мы оба считаем этот приказ ошибочным.

Леги предложил Кингу отменить приказ. Кинг охотно

согласился и отменил его. Спустя несколько минут

английский посол лорд Галифакс позвонил мне и со¬

общил, что он должен меня немедленно видеть, и

только после этого я понял, что премьер-министр

интересовался именно этим вопросом.
Я принял Галифакса у себя дома в 12 час. 30 мин.

Он должен был заявить категорический протест Стет-

тиниусу, но последний уехал за город, и поэтому ему

было предложено выразить этот протест мне, что он

и сделал в довольно определенных выражениях.
Галифакс сообщил, что Черчилль намеревался

послать самый решительный протест президенту и что

английские начальники штабов уже заявили, что они

ничего не знают об этом приказе и предложили Виль¬

сону продолжать операцию, используя американские

транспорты.
Я сказал Галифаксу, что, как я надеюсь, Чер¬

чилль не пошлет этот протест, так как президент ни¬

чего об этом не знает, что вопрос уже улажен и, как

мне известно, адмиралу Хьюитту посланы инструкции,

отменяющие этот приказ, и что я считаю, что протест

Черчилля может только вызвать осложнения. Я спро¬

сил Галифакса, не согласится ли он, ввиду того что

вопрос теперь уже урегулирован, сообщить Черчиллю

по телеграфу мое мнение о том, что любой протест с

его стороны не принесет никакой пользы, а лишь обо¬

стрит вопрос о Греции. Я сказал ему, что американ¬

ское общественное мнение относится ко всем грече¬

ским делам весьма неблагоприятно и что мы считаем,
553

что английское правительство уже и без того доста¬

точно натворило бед».
Черчилль выразил Гопкинсу свою глубокую благодар¬

ность за его своевременный и уместный совет и сообщил,

что он решил не посылать подготовленную им телеграм¬

му президенту. Обстановка разрядилась на несколько

дней, и Рузвельт отправил дружеские и успокоительные

послания Черчиллю, а также Сталину. Однако потом, как.

это и предсказывал Вайнант, дебаты в палате общин по

польскому вопросу снова вызвали серьезные осложнения.

Говоря о будущих польских границах, Черчилль сказал:

«Все территориальные изменения должны быть отложены

до мирной конференции, которая будет созвана после

победы, но исключением из этого принципа являются

взаимно согласованные изменения». Это было явно не¬

удачное заявление Черчилля, которое потом было исправ¬

лено Иденом, но оно все же возбудило подозрение, что

великие державы заключили «секретные соглашения» за

счет интересов малых стран, и это снова вызвало те гнус¬

ные обвинения по адресу Рузвельта, от которых ему

приходилось уже неоднократно защищаться со времени

Атлантической конференции. Это заявление было сдела¬

но 15 декабря, и на другой день Гопкинс послал Чер¬

чиллю следующую телеграмму:
«В связи с положением в Греции и вашим заявле¬

нием в парламенте о Польше настроение американ¬

ского общественного мнения становится все более не¬

благоприятным. Должен признаться, что я крайне

обеспокоен таким поворотом дипломатических собы¬

тий, который раскрывает наши многочисленные труд¬

ности в такой момент, когда борьба в Европе соеди¬

няется с борьбой в Азии и когда требуется напрячь

все наши силы для нанесения поражения противнику.

Хотя я не знаю, о чем президент или Стеттиниус могут

быть вынуждены открыто сказать, весьма возможно,

что один из них, а может быть и оба, должны будут

недвусмысленно заявить о своей решимости сделать

все от них зависящее для обеспечения свободы и безо¬

пасности во всем мире».
В Уайт-холле были глубоко возмущены несколько

ханжеской позицией («я благочестивее тебя»), занятой

Соединенными Штатами в вопросе, в котором они были,
554

несомненно, заинтересованы, но за решение которого они

не хотели брать на себя никакой ответственности. Дело

выглядело таким образом, что там, где события разви¬

ваются благоприятно, США всегда готовы записать это

себе в актив, но как только обстановка меняется к худ¬

шему, они немедленно снимают с себя всякую ответствен¬

ность. Один английский наблюдатель определил позицию

американцев следующим образом: «Америка, уподоб¬

ляясь Микоберу 1 наизнанку, ожидает, нельзя ли от чего-

нибудь отказаться».
Теперь оставалось только Черчиллю совершить един¬

ственно возможный выдающийся драматический посту¬

пок, который мог бы превратить критику в одобрение.

С достойным подражания презрением к своему преклон¬

ному возрасту (он уже отметил свое семидесятилетие) и

рискуя своей политической карьерой и здоровьем, он не¬

ожиданно сел на самолет и вылетел в Афины на рожде¬

ство, захватив с собой Идена. Этим он положил конец

военным действиям и установил временное регентство во

главе с архиепископом Дамаскиносом, получив от короля

Георга заверение, что тот не будет пытаться вернуться

в страну, «если он не будет призван открытым и свобод¬

ным волеизъявлением народа». На этом греческий кризис

закончился, но лишь временно, так как там были враж¬

довавшие между собой силы, которые невозможно было

подавить окончательно.
В поздравительной рождественской телеграмме Чер¬

чиллю Гопкинс писал: «Никто лучше меня не знает, ка¬

кую доблестную роль вы играете в этой величайшей в

истории мира драме. В это знаменательное рождество я

хочу, чтобы вы знали, что я вполне понимаю, какое тяже¬

лое бремя вы несете на своих плечах. Я горжусь тем, что

меня знают как вашего хорошего друга, и тем, что на

меня из-за этого нападают некоторые мои соотече¬

ственники».
Это рождество действительно было знаменательным.

Потрясающие и крайне неприятные сообщения о прорыве

немцев в Арденнах и о «сражении на выступе» заставили
1	Микобер — герой -романа Ч. Диккенса «Дэвид Копперфильд»,

тип вечного должника, неудачника, в надежде избавиться от бед¬

ности постоянно ожидавшего, «не подвернется ли что-нибудь под¬

ходящее».— Прим. ред.
555

американский и английский народы забыть обо всех по¬

литических и идеологических разногласиях. За три ме¬

сяца до этого казалось, что Германия сможет сложить

оружие в любой момент. Теперь же существовала угроза,

что немцы могут устроить второй Дюнкерк значительной

части победоносных американских и английских войск в

Голландии, Бельгии и Северной Франции. В то же время

русские продвигались по Дунайской равнине, миновали

Будапешт и наступали на Вену. Люди из официального

мира Вашингтона и Лондона, знавшие о предстоявшей в

ближайшем времени конференции Большой тройки для

обсуждения давно откладываемых проблем послевоен¬

ного мира, одно время считали, что позиции западных

союзников могут оказаться серьезно ослабленными по

сравнению с позициями русских. Но эти опасения были

недолговечными, так как вскоре стало очевидно, что дерз¬

кий и опасный удар Гитлера должен был закончиться

катастрофой для Германии.
Гопкинс описал историю созыва Ялтинской конферен¬

ции следующим образом:
«Еще в середине сентября 1944 года президент

думал о созыве второй конференции со Сталиным и

Черчиллем. Назрело много неотложных проблем, ко¬

торые, по мнению президента, оправдывали созыв

такой конференции. Черчилль и Сталин согласились

с ним. Черчилль даже настаивал на ее созыве. При¬

чины этого были ясны.
К этому времени мы договорились начать развер¬

нутое и окончательное наступление на германскую

крепость, но у нас не было никаких определенных

соглашений о том, как поступить с Германией после

ее поражения. Механизм Европейского консультатив¬

ного совета действовал так медленно, что нетрудно

было предвидеть, что к моменту поражения Гер¬

мании у нас не будет никаких планов или согла¬

шений.
Хотя на Тегеранской конференции Сталин дал

твердое обещание принять участие в войне против

Японии, необходимо было выяснить срок и масштабы

участия советской стороны.
В политическом нлане не было никакого соглаше¬

ния о репарациях с Германии; не была решена про-
556

блема расчленения рейха; не было соглашения о рас¬

пределении зон, никто ничего не знал, собираемся

ли мы поощрять или не поощрять создание централь¬

ного германского правительства и как союзники на¬

мерены использовать германский государственный

аппарат; вопрос о военных преступниках оставался

па точке замерзания; налицо были явные признаки

затруднений в Польше, так как не был решен вопрос

ни о восточной, ни о западной границе. Вся наша

дальневосточная политика требовала согласования,

особенно в той части, в какой это касалось Совет¬

ского Союза. Мы узнали еще на Тегеранской конфе¬

ренции, что русские кое-что требуют за свое объяв¬

ление войны Японии, и Соединенным Штатам очень

важно было знать, чего именно они хотят, чтобы, учи¬

тывая наши исторические отношения с Китаем, защи¬

тить его интересы во время этих переговоров. Во¬

просы, касавшиеся Дальнего Востока, надо было раз¬

решить, иначе могло случиться, что каждый из трех

союзников пойдет своим путем. Вопрос о месте Фран¬

ции в Европе и международных делах доставлял

также немало забот. Франция претендовала на зону

оккупации. Ей она не была выделена. Франция пре¬

тендовала также на представительство в Контроль¬

ной комиссии по управлению Германией, но союзники

не дали ей никаких заверений по этому поводу.

Франция требовала ясного заявления о планах союз¬

ников в отношении французской империи, особенно

Индо-Китая. У нее были веские основания полагать,

что президент Рузвельт не горит желанием вернуть

Индо-Китай французской империи, и она с большим

подозрением относилась к позиции союзников в этом

вопросе. Франция претендовала на полное участие в

международных делах, и если решение по этому по¬

воду не будет принято в ближайшее время, это может

вызвать бесконечные затруднения. Кроме того, еще

болели головы, как с похмелья, после конференции

Объединенных Наций в Думбартон-Оксе. Процедура

голосования еще не была согласована, и решить этот

вопрос можно было только на конференции глав трех

государств. Мне. кажется, что без конференции реше¬

ние всех перечисленных мною здесь вопросов беско¬

нечно затянется.
557

Президент, как всегда, стал подбирать Mecfo для

конференции, и в предложенных им многочисленных

вариантах Россия не фигурировала. Как только этот

вопрос стал обсуждаться, я сказал президенту, что

в свете обстановки на германском восточном фронте

нет никакой надежды уговорить Сталина выехать из

России. И если президент не учтет этого обстоятель¬

ства, то дело закончится бесконечным потоком раз¬

дражительных телеграмм с обеих сторон и мы не

сдвинемся с места. Поэтому нам лучше заранее ре¬

шить поехать в какой-нибудь удобный пункт в Рос¬

сии— предпочтительно в Крым. Президент не возра¬

жал против этого, но ввиду предстоявших выборов

считал это неразумным. Примерно к этому же вре¬

мени стало совершенно ясно, что президенту при¬

дется активно заняться избирательной кампанией, что

исключало возможность созыва конференции до окон¬

чания выборов. И так как он считал политически

невыгодным выбрать Россию местом встречи, он

решил провести обсуждение этого вопроса после вы¬

боров. Как только выборы закончились, я встретился

с русским послом Громыко и сказал ему, что мы хо¬

тим созвать конференцию. Громыко ответил, что, на¬

сколько ему известно, Сталин готов к конференции,

но он сомневается, сможет ли он выехать из России

в связи с крупным советским наступлением против

Германии. Я спросил Громыко, найдется ли в Крыму

подходящее место для конференции, на что он отве¬

тил, что, вероятно, найдется, и больше ничего не ска¬

зал. Недели через две президент получил от Сталина

послание, в котором он писал, что, насколько он

понял, президент согласен поехать в Крым, и предла¬

гал созвать конференцию в Ялте. В окружении пре¬

зидента теперь впервые узнали, что Рузвельт готов

рассмотреть вопрос о созыве конференции даже в

России. Все близкие советники президента возражали

против его поездки в Россию. Большинство из них не

любили русских или не доверяли им; они никак не

могли понять, почему президент Соединенных Штатов

должен исколесить весь свет, чтобы встретиться со

Сталиным. Но я считал этот довод неосновательным.

Важно было, чтобы конференция состоялась. Не было

никакой надежды созвать ее за пределами Крыма.
558

Советники президента обрушились на меня с резкой

критикой, узнав, что именно я разговаривал с Гро¬

мыко о возможности поездки в Крым. Когда они пы¬

тались отговорить президента от поездки, он снова

заколебался и придумал массу контрпредложений,

но ни одно из них не было достаточно осмысленным.

Я был уверен, что в конце концов президент поедет в

Крым, и прежде всего потому, что это была еще не

изведанная им часть света, а пытливый ум всегда по¬

буждал его искать новые необычные места; я знал,

что, как только выборы закончатся, политические со¬

ображения этой поездки не будут его больше беспо¬

коить.
Черчилля Крым не особенно устраивал, потому

что он предпочел бы более теплый климат и боль¬

ший комфорт, чем в Крыму, но ему так хотелось,

чтобы эта конференция состоялась, что он готов был,

если нужно, поехать даже в Москву.
Затем наступили праздники, президент должен

был открыть сессию Конгресса, начались переговоры,

морские офицеры вместе с чиновниками посольства

в Москве выехали в Крым, чтобы выяснить, являют¬

ся ли условия подходящими для поездки президента

в Ялту. Доклад Гарримана дал на это утвердитель¬

ный ответ».
Послание Рузвельта о положении в стране от 6 ян¬

варя 1945 года было в два раза длиннее обычного и со¬

стояло примерно из восьми тысяч слов. Он его не зачи¬

тывал лично, а прислал в Капитолий для оглашения,

и поэтому он не был ограничен временем. Он дал обстоя¬

тельный обзор военного положения — в подготовке воен¬

ной части послания участвовал генерал Маршалл — и

остановился довольно подробно на вопросе о единстве

союзников вообще и на таких проблемах, как Греция и

Польша, в частности, осветив эти вопросы с максималь¬

ной объективностью. Уступив настоятельной просьбе

Гопкинса, Рузвельт согласился выразить свои искрен¬

ние чувства* дружбы в отношении Франции. Он говорил

«о героических усилиях групп Сопротивления... и о всех

тех французах во всем мире, которые отказались капи¬

тулировать после катастрофы 1940 года». Он сказал,

что освобождение Франции «означает возрождение ее
559

серьезного влияния при решении проблем мира. Мы пол¬

ностью признаем жизненную заинтересованность Фран¬

ции в прочном решении германской проблемы и вклад,

который она может внести в дело достижения междуна¬

родной безопасности», восстановив «свое положение

сильной и ведущей державы». Когда эти слова были на¬

писаны, мне казалось, что остатки нашей политики в

отношении Виши развеяны впрах. Но вскоре Гопкинс

убедился, что конец осложнениям с де Голлем еще не

наступил.
В течение января в Вашингтоне были некоторые не¬

приятности в связи с выводом из состава кабинета мини¬

стра торговли Джесси Джонса и назначением на его

место Генри Уоллеса, а также в связи с тем, что полков¬

ник Эллиот Рузвельт воспользовался транспортным

самолетом, чтобы переслать из Англии своей жене со¬

баку по кличке «Блейз». Как раз в то время, когда

некоторые издатели газет с наслаждением зубоскалили

по поводу эпизода с собакой, Рузвельт получил список

офицеров, повышаемых в ранге, где числилось и имя его

сына Эллиота. Рекомендовалось присвоить ему звание

бригадного генерала. Президента просили потихоньку

вычеркнуть это имя, прежде чем послать список в Кон¬

гресс на утверждение, но Рузвельт категорически и воз¬

мущенно отказался это сделать. Он сказал: «Эллиот за¬

служил повышение. Он не просил, чтобы собаку поса¬

дили в самолет или отдали ей особое предпочтение.

Я совсем не собираюсь наказывать его за то, чего он не

совершил». Рузвельт прекрасно знал, что об этом скажут

газеты, но он не уступил.
Церемония вступления на пост президента на четвер¬

тый срок состоялась 20 января в южном портике Бе¬

лого дома, а не в Капитолии. Это была короткая, просто

обставленная церемония. Краткость ее объяснялась тем,

что президент решил провести ее стоя. (Мне кажется,

что с тех пор он никогда больше не надевал свои орто¬

педические аппараты и не вставал на ноги.) Был очень

холодный день, но Рузвельт стоял без шляпы, без

пальто, в легком костюме, как всегда, даже без жилета.

Его вступительная речь продолжалась всего пять минут,

но работал он над ней с большей тщательностью и боль¬

шим интересом, чем над любой другой речью, произне¬

сенной на протяжении последних двух лет. Мне казалось,
560

что он вырази/i все свои лучшие надежды, когда сказал:—

«Мы надеялись быть гражданами мира, членами чело¬

веческого сообщества. Мы постигли простую истину,

которую выразил Эмерсон, а именно: «Единственная воз¬

можность иметь друга—это стать другом».
Фрэнсис Перкинс писала, что она и г-жа Уоллес

были напуганы видом президента — «так плохо он вы¬

глядел». Я тогда не находил этого. Наоборот, я считал,

что теперь он выглядел неизмеримо лучше, здоровее и

бодрее, чем когда я был у него, вернувшись из Лондона

четыре месяца назад. Я видел, как на протяжении всей

кампании его состояние улучшалось, и я был уверен, что

теперь, на этой церемонии, он готов ко всему, что его

ожидает в грядущие четыре года.
Вечером он отпраздновал свое шестидесятидвухлетие.

Он отметил его на десять дней раньше срока, так как со¬

бирался выехать из США.
На следующий день, в воскресенье 21 января, Гоп¬

кинс вылетел на «Священной корове» в Лондон. Было

решено, что он проведет два-три дня с Черчиллем и по¬

пытается создать более дружескую обстановку перед

отъездом в Ялту, ибо напряжение, возникшее в декабре,

еще не совсем ослабло. Болен сопровождал Гопкинса в

этой поездке, которая была совершена через Бермуд¬

ские и Азорские острова.
Гопкинс не сделал никаких записей о своем кратком

пребывании в Лондоне, но потом он рассказывал, что

хозяин дома оказался в таком же «вулканическом» со¬

стоянии, в каком он и ожидал его увидеть. Перед отъез¬

дом он послал радиограмму Рузвельту, находившемуся

теперь уже в море на крейсере «Куинси», сообщая, что

визит был «весьма удовлетворительным». Он привел

слова Черчилля о том, что на основании всех получен¬

ных им сообщений об условиях в Ялте он пришел к вы¬

воду, что «мы бы не нашли худшего места для встречи,

если бы даже потратили на поиски десять лет».
Из Лондона Гопкинс вылетел в Париж, где он был

представлен послом Джефферсоном Кэффери министру

иностранных дел Жоржу Бидо и затем де Голлю. Беседа

с Бидо была весьма сердечной. Гопкинс заявил, что

франко-американские отношения «ухудшились до край¬

ности» и что уже вполне наступило время выяснить при¬

чины этого и исправить такое положение. Бидо увидел
36 Роберт Шервуд, т. 2
5G1

в Гопкинсе «преданного, верного друга и помощника

президента Рузвельта» и сказал, что он так же верен и

предан де Голлю, но откровенно признался, что иногда с

генералом трудно работать. «Генерал де Голль считает,

что французы всегда стараются доставить удовольствие

людям, с которыми они разговаривают. Генерал пола¬

гает, что они заходят в этом отношении слишком далеко,

а сам он занимает совсем другую позицию. Он не пы¬

тается доставлять удовольствие своему собеседнику».
Уезжая на встречу с де Голлем, Гопкинс думал, что

чистосердечным выяснением разногласий в прошлом и

проявлением искреннего желания ликвидировать их те¬

перь он сможет проникнуть через суровую внешнюю

оболочку генерала. Но он ошибся. Как сообщал Кэф-

фери, генерал был «не очень отзывчив» и «настроен не

очень примирительно». Де Голль спросил: «Если вы дей¬

ствительно считаете, что отношения между Соединен¬

ными Штатами п Францией не такие, какими им следо¬

вало бы быть, почему вы ничего не делаете в этом на¬

правлении?» Он указал, например, на то, чго его не при¬

гласили на Крымскую конференцию. Он признал, что

Соединенные Штаты помогли Франции вооружить и сна¬

рядить ее армию, а также оказали другую материаль¬

ную помощь — «но вы всегда, казалось, делали это

неохотно, под нажимом».
Гопкинс дал новые заверения в доброй воле, но бе¬

седа кончилась так же холодно, как и началась. Однако

Гопкинса это не обескуражило, и на следующий день, на

завтраке с Бидо и другими министрами, он выразил

искреннее желание президента встретиться с де Голлем

где-нибудь на территории Франции или в районе Среди¬

земного моря и даже высказал предположение, что де

Голля, возможно, пригласят на последние заседания

Ялтинской конференции, когда будут обсуждаться поли¬

тические вопросы, касающиеся Европы. Бидо пообещал

поговорить по этому поводу с де Голлем и сообщить

Гопкинсу, как на это будет реагировать генерал. Кэф-

фсри сообщал государственному департаменту: «Гопкинс

произвел прекрасное впечатление и вызвал симпатии к

себе. Его пребывание здесь было своевременным и по¬

лезным».
Затем Гопкинс поехал в Рим, где был гостем посла

Керка, в особняке которого около Каира он и президент
562

останавливались в 1943 году. 30 января Майрон Тэйлор

устроил ему аудиенцию у папы. Гопкинс сообщил папе,

что президент глубоко уважает его и ценит постоянное

сочувственное отношение Ватикана к Соединенным

Штатам и к делу, за которое они борются в эти трудные

времена. Он рассказал также о своей последней встрече

с де Голлем и выразил свое восхищение храбрым фран¬

цузским генералом. Тэйлор позволил себе ие согла¬

ситься с этим мнением. Двадцатиминутная аудиенция

состоялась в библиотеке папы. Тэйлор потом рассказы¬

вал, что, когда они вышли оттуда, Гопкинс был очень

взволнован, обнаруживая удивительно глубокое рели¬

гиозное чувство. Тэйлор добавил, что впоследствии папа

говорил ему, что Гопкинс произвел на него впечатление

человека, обладающего исключительно сильным харак¬

тером.
Из Рима Гопкинс направился в штаб союзных сил в

Казерте, около Неаполя; здесь ему был оказан самый

теплый прием двумя его старыми друзьями — генералом

Айра Экером и генералом Джозефом Макнарни (послед¬

ний был его спутником при перелете в Архангельск в

июле 1941 года). В Неаполе к нему присоединился

Стеттиниус, и они вместе вылетели на Мальту, чтобы

подождать прибытия президента. Гопкинс к этому вре¬

мени был уже совершенно болен. •
На заседаниях Объединенного комитета начальников

штабов, состоявшихся на Мальте, выявились глубокие

разногласия и происходили споры по всем военным во¬

просам. (В официальных протоколах этих заседаний

нельзя было обнаружить ни одного грубого слова, но те,

кто присутствовал там, рассказали о более красочных

сценах.) Главным вопросом повестки дня был выбор

стратегического плана окончательного разгрома Герма¬

нии. Английские начальники штабов предложили один

план, Эйзенхауэр—другой. Самого Эйзенхауэра не

было на Мальте, но он был представлен многоречивым

и темпераментным Бидлом Смитом. Споры были столь

ожесточенными, что даже Маршалл, самый сдержанный

и самый спокойный, заявил, что, если английский план

будет утвержден премьер-министром и президентом, он

рекомендует Эйзенхауэру подать прошение об отставке.

Вопрос был решен Объединенным комитетом начальни¬

ков штабов в пользу Эйзенхауэра без какой-либо необ¬
зз-
563

ходимости обращаться к более высокой нистанцин. В ре¬

зультате выполнения этого плана через три месяца

произошло соединение с русскими войсками, и Германия

капитулировала.
Несмотря на то, что на Мальте Гопкинс был уже бо¬

лен, он решил дать бой по вопросу об оказании помощи

и о восстановлении в Европе, над которым он работал

уже долгое время. Американские начальники штабов

настаивали — и они должны были это сделать,— чтобы

американские корабли в Атлантическом океане были

переброшены после победы в Европе на Тихий океан, за

исключением тех, которые будут нужны для снабжения

оставшихся в Европе американских войск. В своей борьбе

ва оставление достаточного количества судов для удовле¬

творения нужд гражданского населения Англии и

континента Гопкинс руководствовался не только гуман¬

ными соображениями или тем «фанатическим, благоде¬

тельным идеализмом», который отождествлялся с «фи¬

лософией рождественского деДа», лежавшей в основе

Нового курса. Он знал, что не может быть никакого

восстановления мира и демократии в Европе, если на¬

роды, населяющие ее, не будут иметь достаточно пищи,

орудий труда и материалов, чтобы снова приступить к

работе. Ему не пришлось долго спорить по этому вопросу

с Маршаллом и Кинтом. Они настолько уважали Гоп-

кинса, что согласились предоставить ему решение во¬

просов, касающихся распределения судов. Однако, как

показали события, ему так и не суждено было восполь¬

зоваться этими полномочиями.
Рузвельт прибыл на «Куинси» в Ла-Валлетту 2 фев¬

раля. Адмирал Кинг рассказывал мне, что, когда он под¬

нялся на крейсер и увидел президента, он впервые был

встревожен состоянием его здоровья. В последний раз

Кинг видел его на церемонии вступления на пост прези¬

дента, менее чем за две недели до этого. Десять дней

Рузвельт находился в море при благоприятной погоде.

Обычно каким бы усталым и изнуренным он пн начал

плавание, он возвращался из него здоровым и бодрым.

Но теперь Кингу показалось, что вместо поправки дело

идет на серьезное ухудшение. Однако сам президент, как

всегда, был жизнерадостен и возбужден перспективой

путешествия на самолете, после, того как он покинет

«Куинси».
561

Ночь со 2 на 3 февраля была довольно напряженной

на аэродроме Лука на Мальте, который в течение мно¬

гих лет служил главной мишенью для германских и

итальянских бомбардировок. Начиная с 11 час. 30 мин.

вечера ii до самого утра через каждые десять минут под¬

нимались в воздух транспортные самолеты, чтобы пере¬

везти около 700 человек, включая президента и премьер-

министра, через Эгейское море, Турцию и Черное море

на аэродром Саки в Крыму, находящийся на расстоянии

1400 миль от Мальты.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ЯЛТИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
В Ялте условия для наиболее высокопоставленных

лиц были самыми безупречными, и русские пытались

всячески показать англо-американским гостям свое раду¬

шие. Однако это была опустошенная войной территория,

и помещений здесь было так мало, что, согласно имею¬

щимся записям, шестнадцати американским полковни¬

кам была отведена одна спальня. Гопкинс имел отдель¬

ную спальню в Ливадийском дворце, где остановился и

Рузвельт. Там он проводил большую часть своего вре¬

мени и поднимался с постели лишь тогда, когда надо

было присутствовать на пленарных заседаниях, происхо¬

дивших в большом бальном зале. Он был так болен, что

одно время доктор Макинтайр хотел отправить его на

судно связи американского военно-морского флота «Ка-

токтин», стоявшее в Севастополе, в 80 милях от Ялты

(провести корабль в Ялту не решались из-за опасности

столкновения с блуждающими германскими минами,

поэтому связисты проложили специальный кабель по

суше от Ливадийского дворца к кораблю, чтобы Руз¬

вельт имел свои собственные каналы связи). Гопкинс не

присутствовал ни на одном из больших обедов в Ялте —

я полагаю, что ему не было разрешено даже прикоснуть¬

ся к водке,— так что его состояние по крайней мере не

ухудшилось и он смог продержаться до конца конферен¬

ции. Джеймс Бирис писал: «Члены нашей делегации

часто устраивали заседания там (в спальне Гопкинса),

потому что д-р Макинтайр настаивал на том, чтобы он

оставался в постели».
Из сыновей участников конференции в Ялте присут¬

ствовал только сын Гопкинса — Роберт, зато были три

дочери участников — Анна Беттигер, Сара Черчилль

Оливер, командир отделения (женского вспомогатель¬

ного корпуса военно-воздушных сил), и Кэтлин Гарри-

май. В числе лиц, сопровождавших Рузвельта, находи¬

лись также Джеймс Бирнс, Эдуард Флинн и Стив Эрли,

который следил за тем, чтобы эта конференция освеща¬

лась в печати лучше, чем какая-либо другая из пред¬

шествовавших ей, несмотря на то, что Рузвельт катего¬

рически отказался взять с собой даже представителей

трех больших информационных агентств — этих «трех

китов».
Президент и премьер-министр прибыли в Ялту в суб¬

боту 3 февраля. Сталин со своей группой прибыл в вос¬

кресенье рано утром, и в тот же день, в 4 часа, посетил

Рузвельта. Выразив благодарность своим хозяевам за

их заботу- о комфорте и удобствах, Рузвельт сказал, что,

когда они шли ка «Куинси» через океан, многие держали

пари, вступят ли американские войска в Манилу раньше,

чем русские в Берлин. Сталин рассмеялся и сказал, чтоте,

кто держал пари за Манилу, пожалуй, выиграют. Руз¬

вельт упомянул о разрушениях, которые он видел здесь

в Крыму, и Сталин сообщил ему, что это ничего по

сравнению с Украиной, так как в Крыму немцы были

обойдены с фланга и у них не было времени для разру¬

шений, в то время как на Украине они с садистской

методичностью и расчетливостью уничтожали все.

Сталин затем спросил, как дела на Западном фронте.

Рузвельт сообщил ему, что генерал Маршалл сделает

подробный обзор положения, однако он может сказать

теперь, что ограниченное наступление должно начаться

8 февраля и еще одно наступление—12 февраля, но

генеральное наступление англо-американских войск

начнется примерно через месяц. Сталии остался доволен

этими новостями и выразил надежду, что союзники

вскоре захватят Рур и Саар и тем самым лишат немцев

единственных оставшихся у них источников угля после

захвата русскими Силезского бассейна. Рузвельт сказал,

что в связи с уменьшением расстояния между двумя ар¬

миями, наступающими с Востока и Запада, он надеется,

что генерал Эйзенхауэр скоро сможет установить непо¬

средственную связь с Красной Армией и тем самым до¬

стигнуть прямой координации тактических операций.
Рузвельт спросил Сталина, как у него шли дела с

генералом де Голлем, посетившим Москву в декабре.
567

Сталин ответил, что он считает де Голля человеком не¬

глубоким и не способным трезво оценить вклад Фран¬

ции в дело победы.
Рузвельт сообщил, что между ним и англичанами

были разногласия по вопросу общей политики в отно¬

шении Франции, а также по вопросу распределения зон

оккупации в Германии. Сталин спросил, считает ли пре¬

зидент, что Франция должна получить зону оккупации, и

если да, то на каком основании. Рузвельт, очевидно, дал

несколько уклончивый ответ, поэтому Сталин предло¬

жил обсудить этот вопрос в Ялте. Он дал понять, что не

особенно одобряет эту идею.
Эта беседа происходила в кабинете, отведенном пре¬

зиденту в Ливадийском дворце, и когда часовая стрелка

приблизилась к пяти, они перешли в большой бальный

зал на первое официальное заседание. Сталина сопро¬

вождали Вышинский, Громыко, Гусев (сбветский посол

в Лондоне) и Майский, а также Молотов и три началь¬

ника штабов. Гопкинс чувствовал себя очень плохо и не

явился на заседание; это означало, что он был действи¬

тельно серьезно болен. Из-за болезни вовсе не приехал в

Ялту генерал Хэп Ариольд, и поэтому американские

военно-воздушные силы были представлены помощником

начальника штаба военно-воздушных сил генералом

Лоуренсом Кутером.
В начале заседания маршал Сталин предложил, что¬

бы председательствовал снова президент Рузвельт. Пере¬

говоры, продолжавшиеся около трех часов, были почти

целиком посвящены военным вопросам. Генерал Антонов

огласил заранее подготовленный доклад, в котором да¬

вался подробный анализ положения на Восточном

фронте и выражалась надежда, что союзники скоро нач¬

нут наступление на Западе и парализуют германские

коммуникации при помощи бомбардировок, чтобы поме¬

шать немцам перебрасывать свои войска через Герма¬

нию с Запада на Восток, а также из Норвегии и Италии.

Генерал Маршалл дал обзор положения на Западе,

Портал рассказал об операциях военно-воздушных сил,

а Кеннингэм сообщил о новых германских технических

изобретениях, которые могут возродить угрозу со сто¬

роны подводных лодок-. Премьер-министр упомянул о

том, что союзники могли бы оказать русским войскам на

Восточном фронте помощь посылкой экспедиции через
568

Адриатическое море на Балканы. Однако это предложе¬

ние, по-видимому, не получило никакого дальнейшего

развития.
После этого заседания Рузвельт дал обед в честь

гостей. Обед приготовили филиппинские повара, но про¬

дукты были исключительно русские: икра, осетрина, го¬

вядина с макаронами, торт, чай, кофе, водка и пять сор¬

тов вина (в Белом доме гости должны были бы доволь¬

ствоваться одним сортом калифорнийского сотерна).

В своем сообщении Болен указывал, что на обеде ца¬

рила дружественная атмосфера.
Во время неофициальных разговоров «а этом обеде

Черчилль указал, что его постоянно называют реакцио¬

нером, но в действительности он является единственным

из трех представленных здесь руководителей, который

может быть снят со своего поста в любое время голо¬

сами своего народа. Он добавил, что он лично гордится

этой опасностью. В связи с этим Сталин шутливо заме¬

тил, что премьер-министр, очевидно, боится результатов

предстоящих выборов в Великобритании. Черчилль отве¬

тил, что он не только не боится, но он гордится правом

английского народа заменять свое правительство, когда

ему этого захочется. Затем он пустился в рассуждения

о правах малых народов и привел следующую пого¬

ворку: «Орел не должен мешать маленьким птичкам

петь, и его не должно заботить, почему они пели».
На следующее утро во время первого завтрака

курьер доставил Рузвельту почту из Белого дома, от¬

правленную из Вашингтона 31 января. Курьер был в

пути пять дней, а это означало, что Рузвельт находился

сейчас на самом далеком расстоянии, на какое он может

выехать в отлучку из Вашингтона, согласно действую¬

щему закону о десятидневном сроке, в течение которого

он обязан выносить свои решения по законопроектам,

утвержденным Конгрессом. (Последующим курьерам

удавалось покрыть это расстояние в три дня.) Министры

иностранных дел встретились в этот день за вторым зав¬

траком у Молотова в кореизском дворце, где остано¬

вился Сталин со своим персоналом. (Черчилль разме¬

стился в Воронцовском дворце, в 12 милях отсюда.)

В начале завтрака Гарриман сообщил, что Манила

взята. Было решено, что конференция будет официально

называться «Крымской конференцией», но, как это в
56!)

дальнейшем подтвердили события, это было бесполез¬

ным решением, потому что конференция всегда называ¬

лась и, вероятно, будет называться Ялтинской конфе¬

ренцией. По-видимому, за завтраком больше не обсужда¬

лось никаких важных вопросов, если не считать заявле¬

ния Молотова о том, что советское правительство

рассчитывает получить репарации с Германии в натуре,

а также надеется, что Соединенные Штаты предоставят

Советскому. Союзу долгосрочные кредиты. Стеттиниус

заявил, что он готов обсудить эти вопросы в любое

время.
Второе официальное заседание началось в четыре

часа пополудни, и участники совещания приступили к

делу. Начальники штабов, за исключением Леги, не при¬

сутствовали па этом заседании. Гопкнис с трудом встал

с постели, пришел на заседание, и после этого он уже

присутствовал на всех основных заседаниях. Гопкинс

был слишком болен для того, чтобы вести .подробные за¬

писи в Ялте, как это он делал на других конференциях,

но подробные записи о его последующих совещаниях в

Москве (глава тридцать пятая) дают довольно ясное

представление о его отношении к решениям, достигну¬

тым в Ялте.
Бирнс в своей книге «Откровенно говоря» довольно

хорошо рассказал о заседаниях, на которых он присут¬

ствовал. Черчилль даст свою версию.
Ни одна из важных конференций, состоявшихся во

время второй мировой войны, не вызвала впоследствии

столько кривотолков,, как эта конференция. Ялту обви¬

няют во многих болезнях, которыми страдает мир в

годы, последовавшие после полного поражения нацист¬

ской Германии и Японии. Все больше укреплялось мне¬

ние, что Рузвельт пошел на различные «уступкп»

русским в Ялте, и наиболее умеренные критики приписы¬

вают это тому, что он был уже смертельно болен. Под¬

робные протоколы конференции в том виде, в каком они

сохранились в папках Гопкинса, не подтверждают этого

мнения. Рузвельт полностью сохранял все свои умствен¬

ные силы. Только на седьмой день длительных заседа¬

ний, на которых был рассмотрен большой круг вопро¬

сов, он пошел на уступку, которой, по моему мнению,

он бы не сделал, если бы не устал и не стремился как

можно скорее закончить переговоры относительно вступ¬
570

ления России в войну против Японии. Этот вопрос будет

рассмотрен в конце этой главы. Из всех «уступок», кото¬

рые якобы были сделаны, большинство часто упоминае¬

мых и подчеркиваемых касается применения вето в Со¬

вете Безопасности Организации Объединенных Наций

и предоставления Советскому Союзу двух дополнитель¬

ных голосов в Генеральной Ассамблее. Эти два вопроса

часто связывают вместе под общим названием «формула

голосования», но они представляют собой совершенно

разные проблемы, и первая из них не была предметом

спора в Ялте.
Принцип вето был предусмотрен правительством

Соединенных Штатов и английским правительством в

«Предварительных предложениях о создании общей меж¬

дународной организации»,разработанных ими раздельно

в июле 1944 годр, еще до конференции в Думбартон-Оксе.

Во время этой последней конференции и в течение по¬

следовавших пяти месяцев до конференции в Ялте суще¬

ствовало полное согласие о том, что в вопросах, которые

будут затрагивать всеобщий мир, вето может быть при¬

менено каждой из четырех (или, если Франция будет

включена, каждой из пяти) великих держав. Разногла¬

сия с русскими,, возникшие в Думбартон-Оксе и поме¬

шавшие прийти к соглашению о порядке голосования в

Совете Безопасности, касались не принципа вето, а во¬

проса о том, следует ли ту или иную данную державу

лишать права вето при разборе спора, участником кото¬

рого она является. Различные компромиссные предло¬

жения по этому вопросу были сделаны Стеттиниусом от

имени Соединенных Штатов и Кадоганом от имени

Англии, но представитель Советского Союза Громыко

был непреклонен. 18 сентября 1944 года он конфиден¬

циально сообщил Стеттиниусу: «Русские никогда не

откажутся от своей позиции по вопросу о порядке голо¬

сования в Совете Безопасности». Когда Стеттиниус вы¬

сказал опасение, что такая непреклонная позиция может

привести к развалу международной организации еще до

того, как она начнет работать, Громыко решительно

заявил, что ни одна международная организация не смо¬

жет существовать, если великой державе будет отка¬

зано в праве голоса при разрешении любого спора, не¬

зависимо от того, является ли она участником его или

нет.
571

Как раз в это же время был поднят и вопрос о пре¬

доставлении России не одного, а нескольких голосов.

Сталин в телеграмме Рузвельту писал: «Вам, конечно,

известно, что, например, Украина и Белоруссия, входя¬

щие в Советский Союз, по количеству населения и по их

политическому значению превосходят некоторые госу¬

дарства, в отношении которых все мы согласны, что они

должны быть отнесены к числу инициаторов создания

международной организации. Поэтому я надеюсь еще

иметь случай объяснить вам политическую важность во¬

проса, поставленного советской делегацией в Думбар-

тон-Оксе».
Правительство .Соединенных Штатов 5 декабря
1944	года подготовило новое компромиссное предложе¬

ние о порядке голосования, которое было пред¬

ставлено английскому и русскому /правительствам

и которое было снова внесено Стеттиниусом, ког¬

да этот общий вопрос был впервые поставлен на

обсуждение в Ялте. Соглашение по этому поводу,

по-видимому, было достигнуто без всяких спо¬

ров. Во всяком случае, из записей не видно, чтобы такой

истый европеец, как Черчилль, выступавший на всех

этих совещаниях <в качестве горячего и неутомимого

защитника прав малых наций, выдвинул какие-либо воз¬

ражения. Фактически англичане были горячими сторон¬

никами права вето как средства предотвращения всякого

посягательства на их имперские интересы. А Соединен¬

ные Штаты считали его определенной формой гарантии

против права Совета Безопасности Объединенных Наций

обязывать американские вооруженные силы к действиям

в возможных войнах различного рода во всех частях

света. Рузвельт, всегда помнивший о Вудро Вильсоне,

особенно глубоко сознавал, какое значение этот вопрос

получит, когда Устав Объединенных Наций будет пред¬

ставлен в сенат для ратификации.
Согласно компромиссной формуле, принятой 5 декаб¬

ря,. основная уступка, сделанная России, предусматри¬

вала, что великая держава может своим вето помешать

Совету Безопасности предпринять такую акцию, как

применение санкций или объявление войны против дан¬

ной державы. Уступка со стороны России в этом компро¬

миссе состояла в следующем: великая держава не мо¬

жет своим вето помешать Совету Безопасности рассмат¬

ривать спор и, следовательно, не может помешать

предать широкой огласке тот факт, что данная держава

является участницей спора. Англичане и американцы ś

Ялте не считали эту уступку пустяковой, так как она

представляла собой значительное отступление от той

твердой позиции, которую занял Громыко (конечно, в

соответствии с инструкциями из Москвы) в Думбартон-

Оксе. Для иллюстрации различия во взглядах по этому

вопросу можно привести выдержки из двух опубликован¬

ных в Америке редакционных статей, которые выражали

точки зрения, свободные как от русофильства, так и

русофобства. В «Провиденс булитин» говорилось: «Надо

считать значительной уступкой со стороны держав, обла¬

дающих военной силой, особенно со стороны России, то,

что малые нации могут привлечь к суду Организации

великую державу, предъявить ей свои обвинения и зая¬

вить о несправедливости». Газета «Саванна ньюс» пи¬

сала: «Если этот компромиссный план о порядке голо¬

сования в Совете Безопасности будет выдвинут на пред¬

стоящей в . следующем месяце мирной конференции в

Сан-Франциско, народ Соединенных Штатов будет счи¬

тать, что новая международная организация потерпит

такой же позорный провал, как и старая Лига Наций...

Наступило время создать подлинно мирную организа¬

цию, наделенную силой, которая могла бы действовать

бесстрашно, беспристрастно и бескомпромиссно».
Только на четвертом официальном заседании, 7 фев¬

раля, в Ялте русские внесли предложение о предостав¬

лении им двух или, возможно, трех дополнительных го¬

лосов в Ассамблее Организации Объединенных Наций.

Рузвельт сразу же уточнил, что речь идет об Ассамблее,

а не о Совете Безопасности. Сталин хотел, чтобы сейчас

же было достигнуто какое-то окончательное соглаше¬

ние, с тем чтобы Украина и Белоруссия могли быть при¬

глашены на конференцию в Сан-Франциско.
В ответ на это предложение Рузвельт произнес длин¬

ную речь, в которой он прибег к обычным для него при¬

емам, пытаясь уклониться от прямо поставленного во¬

проса и уйти в область общих рассуждений. Он отметил,

что некоторые страны являются большими по террито¬

рии и малыми по населению и привел в пример Бразилию,

которая, как он сказал, занимает меньшую территорию,

чем СССР, но большую, чем Соединенные Штаты.
573

С другой стороны, имеются страны, малые по террито¬

рии, но большие по населению, как, например, Гондурас,

Гаити и т. д. Сталин, очевидно, начинал проявлять при¬

знаки нетерпения и раздражения, слушая перевод не

имеющих отношения к делу замечаний Рузвельта, ибо

Гопкинс написал записку: «Г-н президент, мне думает¬

ся, что вам следует попытаться добиться передачи этого

вопроса на рассмотрение министров иностранных дел,

прежде чем. возникнут неприятности. Гарри».
Не может быть никакого сомнения в том, что Руз¬

вельт приехал в Ялту с твердым намерением возражать

против требования русских о предоставлении им двух

дополнительных голосов. Насколько мне известно, он

еще до этого сказал лидерам кабинета и Конгресса в

Вашингтоне, что, если русские будут настаивать на

своем, он потребует сорок восемь голосов для Соединен¬

ных Штатов. Но в Ялте Черчилль решительно выступал

за прием в Организацию этих двух республик. Я не

знаю, какие у него были для этого основания, однако

для присутствовавших там американцев было ясно, что

он руководствовался интересами Британской империи и

особенно проблемой Индии.
Когда на следующий день министры иностранных

дел приступили к обсуждению этого вопроса, Иден под¬

держал Молотова, а Стеттиниус зарезервировал свою

позицию. Однако было решено, что на конференцию в

Сан-Франциско будут приглашены только те страны, ко¬

торые подпишут Декларацию Объединенных Наций до

дня окончания Ялтинской конференции. Ввиду нежела¬

ния англичан поддержать его возражения против предо¬

ставления России двух дополнительных голосов Руз¬

вельт согласился поддержать русское предложение в

Сан-Франциско, по заявил, что оно не должно быть пре¬

поднесено как уже принятое в Ялте, а должно подверг¬

нуться всестороннему обсуждению и поставлено на сво¬

бодное голосование на конференции в Сан-Франциско.
На пятом официальном заседании, 8 февраля, Сталин

выразил уверенность, что ему удастся добиться подпи¬

сания Декларации Объединенных Наций Украиной и

Белоруссией еще до окончания Ялтинской конференции.

Он считал, что подписание декларации даст этим двум

республикам право быть приглашенными на конферен¬

цию в Сан-Франциско. Рузвельт снова сделал попытку

уклониться от существа вопроса, но Сталин заявил: «Я

не хочу ставить президента в неловкое положение, но,

если он объяснит, в чем его трудности, мы тогда поду¬

маем, что можно сделать».
Рузвельт тогда сказал, что это технический, но важ¬

ный вопрос, который связан с предоставлением одной

из великих держав двух дополнительных голосов в Ас¬

самблее. Он повторил, что решение этого вопроса долж¬

но быть предоставлено представителям всех Объединен¬

ных Наций, которые соберутся в Сан-Франциско, но он

дал заверение, что Соединенные Штаты поддержат со¬

ветское предложение. Сталин снова указал, что про¬

блема может быть решена немедленно путем получения

подписей этих двух республик, но Рузвельт опять заявил,

что, по его мнению, это не может устранить затрудне¬

ния. После этого Сталии в конце концов снял свое

предложение, и президент выразил маршалу свою бла¬

годарность за его решение.
Рузвельт предложил «перестраховочную статью»,

которой можно было бы воспользоваться в случае, если

в Конгрессе будет поднят шум против поддержки Аме¬

рикой предложения о предоставлении двух дополнитель¬

ных голосов России в Ассамблее Организации Объеди¬

ненных Наций. Она заключалась в том, что Советский

Союз поддержит требование о предоставлении двух до¬

полнительных голосов Соединенным Штатам, если такое

требование будет выдвинуто. Сталии согласился с этим,

по-видимому, без всяких возражений.
В официальных протоколах Ялтинской конференции

указывается, что Рузвельт резко прервал Черчилля,

когда тот заявил, что английские претензии на Гонконг

будут защищены правом вето, и Сталин -при этом спро¬

сил: «Как вы поступите, если Египет поднимет вопрос

о возвращении ему Суэцкого канала?» Рузвельт затем

напомнил, что в Тегеранской декларации они заявили:

«Мы полностью признаем высокую ответственность,

лежащую на нас и на всех Объединенных Нациях, за

осуществление такого мира, который получит одобрение

подавляющей массы народов земного шара».
Рузвельт добивался, чтобы переговоры происходили

на этой основе, и покинул Ялту, уверенный в том, что

ему в значительной степени удалось это сделать.
Сталин вначале упорно не соглашался на участие
575

Франции в контроле над Германией, и на многих заседа¬

ниях Рузвельт был склонен согласиться с ним. Однако,

как выразился Гопкинс, «Уинстон и Антони (Иден) дра¬

лись, как тигры, за Францию». Гопкинс неустанно под¬

держивал их, лежа в постели. Тот факт, что он не смог

вызвать дружеские чувства у де Голля, не изменил убеж¬

дения Гопкинса в том, что Франция должна занять свое

достойное место не только потому, что этого требует

историческая справедливость, но и потому, что стабиль¬

ность в Европе немыслима без сильной и влиятельной

Франции.
На втором официальном заседании Сталин заявил,

что он не возражает против предоставления Франции

зоны оккупации при условии, что эта зона будет выде¬

лена за счет английской и американской зон и не затро¬

нет русскую зону оккупации. При этом он добавил, что

в таком случае Бельгия, Голландия и «другие государ¬

ства» (по-видимому, Восточной Европы) также должны

участвовать в оккупации Германии. Он решительно

возражал против включения Франции в состав Союзной

контрольной комиссии для Германии. Черчилль упорно

доказывал, что без Франции Англия сама не сможет

обуздать Германию на Западном фронте. Рузвельт в

этом месте указал, что «он склонен удовлетворить

просьбу Франции об оккупационной зоне, но что он со¬

гласен с маршалом Сталиным в том, что Франции не

должно быть предоставлено право участия в контроль¬

ном механизме». Иден выразил свое убеждение в том,

что, если Франции не будет предоставлено право уча¬

стия, она не возьмет на себя ответственность за оккупа¬

цию какой-либо зоны. Как это всегда бывало, когда

Большая тройка не могла прийти к единодушному мне¬

нию по какому-либо вопросу, последний передавался ми¬

нистрам иностранных дел «для дальнейшего изучения».
На заседании министров иностранных дел, состояв¬

шемся через два дня, разногласие не было устранено,

так как Молотов и Стеттиниус выступили против предо¬

ставления Франции места в контрольном механизме, а

Иден выступил за.
На четвертом официальном заседании Черчилль и

Сталин снова спорили по этому вопросу. Черчилль ска¬

зал, что «он не хочет, чтобы Франция была включена

в нынешний клуб (Большая тройка), который он считает
576

ьесьма исключительным, но крайней мере на время.

Однако он добавил, что, по его мнению, разрешение

французам участвовать в Контрольной комиссии успо¬

коит их на время». Рузвельт сказал, что он «согласен,

что Франция не должна участвовать в этом органе, но

сомневается, успокоит ли их это».
Перед седьмым официальным заседанием, 10 февраля

(это было после отъезда Бирнса из Ялты), Гопкинс на¬

конец убедил Рузвельта присоединиться к Черчиллю по

этому спорному вопросу. Когда Иден на заседании под¬

нял вопрос о Франции, то, как это указывается в про¬

токолах:
«Президент заявил, что он изменил свое мнение

по вопросу об участии Франции в Контрольной ко¬

миссии. Теперь он согласен с точкой зрения премьер-

министра, что невозможно будет предоставить Фран¬

ции зону управления в Германии, если она не будет

входить в состаз Контрольной комиссии. Он сказал,

что, по его мнению, легче будет иметь дело с фран¬

цузами, если они будут входить в комиссию, чем

если они не будут входить.
Маршал Сталин заявил, что у него нет возраже¬

ний и что он согласен с этим».
Читая этот протокол, можно подумать, что согласие

Сталина с новой позицией Рузвельта было совер¬

шенно неожиданным. Но на самом деле это не так.

Фактически Рузвельт еще до 'заседания сообщил Сталину

через Гарримана о том, что он долго не хотел, но теперь

решил изменить свое мнение по этому поводу, и Сталин

сказал, что, поскольку президент так решил, он согла¬

шается с ним.
Будучи в Ялте, Гопкинс получил через Кэффери со¬

общение от Бидо о том, что, как считают в Париже,

предложение Гопкинса пригласить де Голля на послед¬

ние заседания Ялтинской конференции ничего не даст,

но де Голль заявил, что он был бы рад встретить¬

ся с Рузвельтом, когда тот будет возвращаться из

Ялты, в любом месте и в любое время, которое укажет

президент.
Гопкинсу казалось, что старая гноящаяся рана, ко¬

торая появилась еще во время инцидента с островами

Сен-Пьер и Микелон, будет наконец исцелена. Однако
37 п»борт Шервуд. ?, 2
577

14 февраля, после того как Рузвельт и Гопкинс выехали

из Ялты и находились уже на крейсере «Куинси» в

Большом Горьком озере, около Суэца, от Кэффери по¬

ступило сообщение, что де Голль снова занял позицию

холодной надменности и заявил, что ему неудобно по¬

ехать в Алжир для встречи с Рузвельтом. Когда Кэффери

узнал об этом, он с возмущением напомнил Бидо преж¬

нее заверение де Голля в том, что он с удовольствием

встретится с президентом, о чем было сообщено Рузвель¬

ту через Гопкинса. В ответ Бидо по сути дела сказал

следующее: «Да, я знаю, что он дал такое заверение.

Я сделал все, чтобы убедить его поехать, но он изменил

свое решение, а вы не представляете себе, как он упрям».

Кэффери сообщил, что де Голль находится в мрачном

настроении, потому что в заявлениях, опубликованных

по окончании Ялтинской конференции, не было уделено

достаточно внимания ему лично. Таким образом, он

упустил последнюю возможность установить сердечные

отношения с президентом Рузвельтом, которые' сделали

бы так много для поднятия его престижа в глазах фран¬

цузского народа.
Вопрос о русских претензиях на репарации с Герма¬

нии в натуре обсуждался на Ялтинской конференции

неоднократно. Как Черчилль, так н Рузвельт заявляли,

что общественное мнение в их странах настроено против

концепции репараций в целом, учитывая печальные

результаты Версальского договора. Сталин позже при¬

знался Гопкинсу, что ему надоело слушать об американ¬

ском и английском общественном мнении. Он считал,

что президент и премьер-министр ссылаются на обще¬

ственное мнение просто для оправдания своих личных

мнений и предрассудков.
На последнем заседании Ялтинской конференции весь

вопрос о репарациях, казалось, зашел в тупик. Было

решено передать этот вопрос межсоюзнической комис¬

сии, которая будет находиться в Москве, но невозможно

было прийти к соглашению о директивах, на основании

которых комиссия могла бы проводить свою работу.

Во время обсуждения этого вопроса Гопкинс написал

Рузвельту следующую записку: «Русские пошли на та¬

кие уступки на этой конференции, что, мне кажется, мы

не должны их разочаровывать. Пусть англичане не

соглашаются, если они не хотят соглашаться, и продол¬
678

жают свои споры в Москве, Просто скажите, что весь

вопрос надо передать репарационной комиссии вместе

с протоколами, из которых будет видно, что англичане

возражают против всякого упоминания о 10 миллиардах».

Рузвельт согласился с этим советом, считая, что это

оставляет открытой возможность для переговоров в

будущем.
Таким образом, решение о репарациях было отложе¬

но так же, как и решение вопроса о расчленении Гер¬

мании. Однако в отличие от вопроса о расчленении

Германии этот вопрос не был предан забвению, на что,

несомненно, рассчитывал Рузвельт. После смерти Руз¬

вельта русские утверждали, что он поддерживал их пре¬

тензию. В доказательство своих слов, как об этом писал

Бирнс, они приводили заявление Рузвельта о том, что

репарационная комиссия должна «положить в основу

своих первоначальных переговоров предложение совет¬

ского правительства о том, что общая сумма репараций

должна составить 20 миллиардов долларов и что 50

процентов из них должен получить Советский Союз».

Это послужило основанием для претензии на 10 миллиар¬

дов долларов. Однако приведенное выше заявление плюс

неоднократно высказанная Рузвельтом точка зрения дают

основание полагать, что он предусмотрительно не брал

на себя никаких обязательств. То, что он не брал на

себя никаких обязательств в отношении послевоенного

обращения с Германией, за исключением обязательств,

касающихся военной оккупации Германии союзными

войсками, суда над военными преступниками и наказа¬

ния их, как я думаю, нетрудно доказать.
Все относящиеся к этому вопросу заявления Рузвель¬

та и все, что нам известно о его характере, может слу¬

жить убедительным свидетельством того, что, по его

мнению, оставалось слишком много неясных вопросов

о Германии, чтобы можно было приступить к составле¬

нию конкретных планов.
Так, например, неизвестно было, соответствовали ли

истине многообещающие сообщения о" том, что среди

германского народа существовало .довольно сильное

антинацистское и продемократическое движение. Было

ли какое-либо сепаратистское движение в Баварии или в

какой-либо другой части рейха? Даже на этой заклю¬

чительной стадии войны, в феврале 1945 года, если не
37*
579

считать Восточной Пруссии, лишь совсем незначитель¬

ная часть территории Германии была занята русскими,

английскими, американскими или французскими вой¬

сками, и вопрос о том, каково будет умонастроение гер¬

манского народа после поражения нацистского прави¬

тельства, оставался совершенно неясным.
В Ялте Рузвельт придерживался основной формулы

безоговорочной капитуляции. Во всем остальном он тре¬

бовал, выряжаясь его излюбленной фразой, только «сво¬

боды действий». Поэтому, когда он говорил, чтобы репа¬

рационная комиссия «положила в основу своих первона*

чальных переговоров» советское предложение о репара¬

циях, то под этим можно было подразумевать только то,

что он сказал, но не больше.
На четвертом официальном заседании Рузвельт пер¬

вым внес предложение о созыве конференции всех Объе¬

диненных Наций в Соединенных Штатах в самое бли¬

жайшее время, может быть даже в течение следующих

четырех недель, для создания международной организа¬

ции. (Впоследствии договорились о том, чтобы созвать

эту конференцию 25 апреля в Сан-Франциско.) Хотя

Черчилль согласился с этим предложением «в принципе»,

он выдвинул многочисленные доводы против созыва

такой конференции в ближайшем будущем. Во время

выступления Черчилля Гопкинс написал Рузвельту сле¬

дующую записку: «Что-то скрывается за его словами,

но мы не знаем что. Пожалуй, лучше подождать до ве¬

чера, чтобы узнать, что он имеет в виду». На это Руз¬

вельт ответил: «Все это местническая политика». Гоп¬

кинс сделал приписку: «Я уверен, что он теперь думает

о предстоящих в Англии выборах». С этим соображением

Рузвельт вполне мог согласиться.
Результаты обсуждения других основных вопросов

в Ялте могут быть суммированы следующим образом:
Освобожденные районы. Опубликованное по этому

вопросу коммюнике говорило само за себя. Оно явилось

ободряющим подтверждением принципов Атлантической

хартии, что имело особенно важное значение после не¬

приятной ситуации^ создавшейся в Бельгии, Италии,

Греции. На шестом официальном заседании, 9 февраля,

накануне окончания конференции, Молотов предложил

следующую поправку к коммюнике: «И в этой связи

следует окаэывать поддержку политическим руководи¬

ло

телям этих стран, которые принимали активное участие

в борьбе против германских захватчиков». Сталин указал

даже с некоторым лукавством, что Черчиллю нечего

опасаться, что поправка Молотова имеет в виду Гре¬

цию. На последовавшем вечером того же дня заседании

министров иностранных дел Стеттиниус заявил, что Сое¬

диненные Штаты не могут согласиться с этой поправ¬

кой, поскольку она предполагает «слишком активное

вмешательство в дела этих стран и означает, что по¬

требуется решать вопросы о том, кто сотрудничал с про¬

тивником, а эти вопросы следует предоставить решать

самим народам этих стран». Иден заявил о своем полном

согласии с этой точкой зрения, и поправка была от¬

клонена.
Польша. Принципы, положенные в основу соглашения

об освобожденных районах, распространялись, конечно,

и на Польшу. Однако обсуждение вопроса о польских

границах и о составе ее временного правительства заняло

больше времени, чем обсуждение любого другого во¬

проса на конференции. Безусловно, англичане и амери¬

канцы покинули Ялту, твердо уверенные в том, что эта

трудная проблема разрешена честно и справедливо.

Предполагалось также, что соглашение, достигнутое по

вопросу о Югославии, гарантирует этой мужественной и

истерзанной стране возможность сформировать предста¬

вительное правительство на основе подлинно демократи¬

ческих принципов.
Дарданеллы. Хотя Сталин заявил о желании своей

страны изменить конвенцию, заключенную в Монтре, он

не настаивал на немедленном соглашении по этому во¬

просу. Черчилль заявил, что, по мнению англичан, разу¬

меется, нынешняя Россия с ее «огромными интересами

на Черном море не должна зависеть от узкого выхода».

Он сказал, что, поскольку это может затронуть позиции

Великобритании в Средиземном море больше, чем по¬

зиции Соединенных Штатов, он предлагает обсудить этот

вопрос позже, на заседании министров иностранных дел

в Лондоне. Сталин согласился с этим.
Иран. В этом вопросе западные союзники натолкну¬

лись на непреодолимое сопротивление. Ниже следует

текст протокола заключительного заседания министров

иностранных дел 10 февраля, посвященного этому во*

просу:
681

«Иден спросил, ознакомился ли Молотов с английским

документом по вопросу об Иране.
Молотов заявил, что ему нечего добавить к тому, что

он уже сказал несколько дней тому назад по этому во¬

просу.
Иден спросил, не целесообразно ли опубликовать

коммюнике по вопросу об Иране.
Молотов заявил, что это нецелесообразно.
Стеттиниус указал на необходимость где-то упомянуть

о том, что на Крымской конференции подверглись об¬

суждению и выяснению иранские проблемы.
Молотов заявил, что он возражает против этого.
Иден предложил сделать заявление о том, что Декла¬

рация об Иране подтверждена и еще раз рассмотрена

на этой конференции.
Молотов возражал против этого предложения».
Вопрос об опеке. Этот вопрос обсуждался во время

переговоров Антони Идена в Белом доме в марте 1943

года (глава двадцать восьмая), и Гопкинс еще в то вре¬

мя записал, что Иден, как это становится ясно, не при¬

дает большого значения плану опеки, которому Рузвельт

всегда придавал такое большое значение. Когда Стет¬

тиниус поставил этот вопрос на шестом официальном

заседании в Ялте, 9 февраля, сразу выяснилось, что

Черчилль даже еще меньше придает этому значения.

Стеттиниус сообщил, что на одном из заседаний минист¬

ров иностранных дел была достигнута договоренность

о том, что «пять правительств, которые будут постоян¬

ными членами в Совете Безопасности, должны еще до

конференции Организации Объединенных Наций про¬

консультироваться друг с другом по вопросу включения

в Устав статей об управлении подопечными и зависимы¬

ми территориями». После этого Черчилль гневно заявил,

что он не согласен ни с одним словом этого доклада.

Он сказал, что с ним не консультировались и что до

этого он даже ничего не слыхал об этом, добавив, что

ни при каких обстоятельствах он не согласится, чтобы

Объединенные Нации вмешивались в жизнь Британской

империи. Он еще более энергично развил свое истори¬

ческое заявление о том, что, до тех пор пока он остается

премьер-министром, он никогда не уступит ни одного

кусочка британского наследства. Когда Стеттиниус

объяснил, что систему опеки предполагается применить
589

к таким территориям, как японские подмандатные

острова на Тихом океане, а не к какой-либо части

Британской империи, Черчилль согласился с этим разъ¬

яснением, но категорически заявил, что эту важную ого¬

ворку следует сформулировать совершенно точно. Он ска¬

зал, что Англия не стремится ни к каким территориаль¬

ным приобретениям и что он не возражает против

применения принципа опеки к вражеской территории.

Он спросил Сталина, как бы он отнесся к предложению

интернационализировать Крым как летний курорт.

Сталин ответил, что он был бы рад предоставить Крым

в качестве постоянного места встречи представителей

трех держав.
Рузвельт в частной беседе высказал Сталину свое

мнение, что Гонконг следует вернуть китайцам или ин¬

тернационализировать, превратив его в свободный порт,

но мне неизвестно, обращался ли он когда-либо с таким

предложением к Черчиллю. Основные переговоры (все

они записаны) о Дальнем Востоке и о вступлении Рос¬

сии в войну против Японии велись между Рузвельтом

и Сталиным в отсутствие Черчилля, хотя последний

вместе с ними подписал окончательное соглашение, ко¬

торое вызвало столь много кривотолков после того, как

оно было опубликовано.
Сэмнер Уэллес в своей книге «Куда мы держим курс»

подверг отдельные стороны этого соглашения серьезной

критике. Уэллес не возражал против возвращения Юж¬

ного Сахалина и Курильских островов России, поскольку

эти позиции, захваченные в свое время японцами, были

исключительно важными и даже абсолютно необходи¬

мыми для безопасности России на Дальнем Востоке.

Не было также никаких возражений против интерна¬

ционализации Дайрена (при условии, что он будет дей¬

ствительно «интернационализирован»), а также против

предоставления постоянной автономии Внешней Монго¬

лии. «Однако,— писал Уэллес,— восстановление России

в правах, которыми раньше обладали правительства Рос¬

сийской империи, в правах господства в Маньчжурии

путем установления контроля над Китайско-Восточной и

Южно-Маньчжурской железными дорогами и передачи

в аренду Порт-Артура в качестве военно-морской базы,

относится уже к совершенно другой области. Эти уступ¬

ки, которые полностью лишат новый единый Китай воз¬
РЯЗ

можности осуществлять суверенитет в Маньчжурии, вы

зывают тем большие возражения, что Китай не присут¬

ствовал на конференции, на которой были приняты эти

решения». Такая критика со стороны Уэллеса не может

быть отброшена как критика, исходящая от человека,

не знающего, о чем он говорит, или одержимого нена¬

вистью к Рузвельту.
Совершенно очевидно, что Рузвельт еще перед Теге¬

ранской конференцией в 1943 году был готов признать

законность большинства, если не всех, советских претен¬

зий на Дальнем Востоке, ибо они предусматривали воз¬

вращение России владений и привилегий, захваченных

японцами в войне 1904 года. Совершенно очевидно

также, что отказ от немедленного уведомления китайцев

о результатах переговоров в Ялте был вызван опасения¬

ми разглашения тайны в Чунцине. Сталин заявил Руз¬

вельту в Ялте, что он намерен начать переброску 25 рус¬

ских дивизий через Сибирь на Дальний Восток и что

эта операция должна проводиться в условиях строжай¬

шей тайны. Рузвельт заявил, что, когда это передвижение

войск будет закончено (примерно через три или четыре

месяца), он пошлет через Москву в Чунцин американ¬

ского представителя, чтобы сообщить Чан Кай-ши о до¬

стигнутых соглашениях. Сталин настаивал на том, чтобы

эти соглашения были изложены в письменной форме и

содержали следующее заявление: «Главы правительств

трех великих держав согласились в том, что эти претен¬

зии Советского Союза должны быть безусловно удовлет¬

ворены после победы над Японией». Это, по моему мне¬

нию, было наиболее уязвимым местом всей Ялтинской

конференции, и наиболее удивительным является то, что

Рузвельт взял на себя одно из таких твердых обяза¬

тельств, каких ему обычно удавалось избегать. Оно ли¬

шило его послевоенной «свободы действий», которую он

так высоко ценил, ибо если бы Китай не захотел удов¬

летворить какую-либо из претензий Советского Союза,

tó Соединенные Штаты и Англию, очевидно, принудили

бы совместно добиться их удовлетворения.
Следует указать, что при обсуждении в Ялте дальне¬

восточных вопросов Рузвельт в своих решениях исходил

главным образом из американских военных планов про¬

тив Японии. Вскоре должны были начаться исключи¬

тельно ответственные операции против островов Ивод¬
6Я4

зима и Окинава; были также разработаны планы мае

совоію вторжения на острова самой Японии осенью
1945	года. Расчеты Макартура основывались на пред¬

положении, что русские будут сковывать основные япон¬

ские силы на азиатском материке, как они сковывали

германские силы в Восточной Европе. Было очевидно,

что вступление Советского Союза в войну против Японии

в середине лета — до начала крупного вторжения —

может^ спасти бесчисленное множество американских

жизней и, возможно, даже сделает ненужным оконча¬

тельное вторжение. Во время Ялтинской конференции

создание атомной бомбы, конечно, казалось делом весьма

отдаленного и неопределенного будущего, и только через

три месяца после смерти Рузвельта из Лос-Аламоса было

получено сообщение о том, что долгие годы исследова¬

тельской и экспериментальной работы по созданию этого

решающего оружия увенчались успехом.
Несмотря на все, я уверен, что Рузвельт не согласил¬

ся бы взять на себя это окончательное твердое обяза¬

тельство, если бы не тот факт, что Ялтинская конферен¬

ция подходила уже почти к концу и он чувствовал себя

усталым и стремился избежать дальнейших споров.

Он рассчитывал, как мне кажется, что, когда наступит

время сообщить об этом китайцам, он сможет уладить

вопрос с Чан Кай-ши, но надежда эта, конечно, не сбы¬

лась.
При обсуждении дальневосточных соглашений — а

обсуждались они недолго—Сталин заявил Рузвельту,

что, если его условия не будут приняты, очень трудно

будет объяснить русскому народу, почему он должен

воевать с Японией. (Здесь маршал призвал на помощь

«общественное мнение», то есть воспользовался той самой

тактикой, против которой он возражал, когда к ней

прибегали Рузвельт и Черчилль.) Он сказал, что рус¬

ский народ ясно себе представляет, что, борясь против

немиев, он защищает свою родину, но он не видит ни¬

какой такой угрозы со стороны японцев. Однако, сказал

Сталин, если требуемые политические условия будут

приняты, тогда ему нетрудно будет объяснить Верхов¬

ному Совету и народу, ради чего будет вестись война на

Дальнем Востоке.
Сталин согласился на создание американских авиа¬

ционных баз в Комсомольске и Николаевске в ближай*
6ЯБ

шеы будущем, а позже и на Камчатке. Отсрочка созда¬

ния базы на Камчатке объяснялась присутствием там

японского консула, который не мог бы не заметить пре¬

бывания персонала американских военно-воздушных сил

на этом полуострове. Сталин также согласился немед¬

ленно начать русско-американские военные переговоры

с целью разработки совместного плана. Договорились,

что «через два-три месяца после капитуляции Германии

и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в

войну против Японии на стороне союзников».
Сталин сказал, что ему непонятно, почему гоминда¬

новское правительство и коммунисты не могут создать

единый фронт для борьбы против японцев. Он считал,

что Чан Кай-ши должен возглавить единый фронт, но

что необходимо окружить генералиссимуса некоторыми

новыми лидерами. Он сказал, что имеются способные

люди в Коминтерне и он не понимает, почему их не

выдвигают. (Позже он снова высказал это свое мнение

более ясно в переговорах с Гопкинсом в Москве.)
Рузвельт заявил, что новый американский посол ге¬

нерал Хэрли и генерал Ведемейер добились значительно

больших успехов, чем их предшественники, в деле сбли¬

жения коммунистов, находящихся на севере, с чунцин¬

ским правительством. Он заявил, что в существующем

разобщении повинны больше Коминтерн и гоминдан, чем

рядовая масса так называемых коммунистов.
Сталин спросил Рузвельта, будут ли размещены ка¬

кие-нибудь иностранные войска в Корее. Рузвельт от¬

ветил отрицательно, и Сталин высказал свое одобрение.
Вечером 8 февраля Сталин дал большой обед, а

вечером 10 февраля, в последний день конференции,

обед дал Черчилль, на котором присутствовали лишь ру¬

ководящие деятели государств. В записях о тостах, про¬

изнесенных на приеме у Сталина, говорится следующее:
«Маршал Сталин предложил тост за здоровье

премьер-министра, которого он охарактеризовал как

самого храброго правительственного деятеля в мире.

Он сказал, что благодаря главным образом муже¬

ству и стойкости Черчилля Англия, когда она оста¬

лась в одиночестве, раскалывала силы гитлеровской

Германии в такое время, когда остальная Европа

падала нии перед Гитлером. Он сказал, что Велико-
686

британия под руководством Черчилля вела борьбу

одна, вне зависимости от существовавших и потен¬

циальных союзников. Маршал в заключение заявил,

что он знает мало примеров в истории, когда муже¬

ство одного человека имело бы столь большое значе¬

ние для будущей истории всего мира. Он осушил

бокал за Черчилля, за своего боевого друга и храб¬

рого человека.
Премьер-министр в своем ответе отозвался о мар¬

шале Сталине как о могущественном лидере могу¬

щественной страны, которая приняла на себя весь

удар германской военной машины, переломила ей

хребет и выбросила тиранов со своей земли. Он

знает, сказал он, что в мирный период маршал

Сталин будет продолжать вести свой народ от успеха

к успеху так же, как он делал это в военное время.
Маршал Сталин затем предложил тост за здоровье

президента Соединенных Штатов. Он сказал, что он

и Черчилль имели перед собой в своих странах срав¬

нительно простые задачи. Они должны были бороться

за самое свое существование против гитлеровской Гер¬

мании, но был третий человек, страна которого не под¬

вергалась серьезной угрозе вторжеиия, но у которого

были, очевидно, более широкие взгляды на нацио¬

нальные интересы, и, хотя стране его не грозила

непосредственная опасность, он явился главным

инициатором мер, приведших к мобилизации всего

мира против Гитлера. В этой связи он упомянул о

ленд-лизе как об одном из наиболее замечательных и

наиболее важных достижений президента в деле соз¬

дания антигитлеровской коалиции и обеспечения бое¬

способности союзных войск в войне против Гитлера.
Президент заявил, что он чувствует себя здесь,

как в семейной обстановке, и что именно этими сло¬

вами он хотел характеризовать отношения, сущест¬

вующие между нашими странами. Он указал на

крупные изменения, происшедшие в мире в послед¬

ние три года, и на то, что более крупные изменения

предстоят впереди. Он заявил, что каждый из присут¬

ствующих здесь лидеров работает по-своему в инте¬

ресах своего народа. Он указал, что пятьдесят лет

назад существовали обширные территории на земле,

на которых люди имели мало возможностей и никя-
КЯ7

кой надежды, но с тех пор многое было достигнуто;

и теперь еще существуют большие районы, где люди

имеют мало возможностей и мало надежд, и наша

задача — обеспечить каждому мужчине, женщине и

ребенку на земле безопасность и благосостояние.
В другом тосте, за союз между тремя великими

державами, маршал Сталин заявил, что нетрудно

было сохранить единство во время войны, поскольку

существовала единая цель — нанести поражение об¬

щему врагу,— которая была ясна каждому. Но более

трудная задача встанет после войны, когда различие

интересов будет толкать союзников к разобщению.

Он выразил уверенность, что нынешний союз сможет

выдержать также и это испытание и что наш долг

позаботиться об этом и добиться, чтобы наши отно¬

шения в мирное время были столь же тесными, как

и в военное.
Премьер-министр затем заявил, что все мы стоим

на вершине горы, откуда открывается широкая пер¬

спектива славного будущего. Он сказал, что в совре¬

менном мире функции руководства заключаются в

том, чтобы вывести народ из темного леса на широ¬

кие, открытые, залитые солнцем долины мира и

счастья. Он сказал, что мы сейчас находимся ближе

к этой цели, чем когда-либо в истории, и что было

бы трагедией, которую история нам никогда не

простит, если бы мы упустили представляющуюся

возможность из-за инертности или беспечности».
Настроение американских делегатов, в том числе

Рузвельта и Гопкинса, когда они покидали Ялту, было

исключительно приподнятым. Они были уверены, что их

английские коллеги согласны с ними в том, что эта кон¬

ференция была самой многообещающей из всех, а от¬

клики основных представителей английского и американ¬

ского общественного мнения на эту конференцию в

огромной степени увеличивали чувство удовлетворения

проделанной работой. Как только Рузвельт пересел на

крейсер «Куинси» в Большом Горьком озере (столь зло¬

веще и, может быть, столь удачно названном), он полу¬

чил массу телеграмм, сообщавших о том, какой энтузиазм

вызвало в Соединенных Штатах опубликование

коммюнике о Ялтинской конференции. В одной теле¬
688

грамме приводилось высказывание Герберта Гувера,

заяйившего: «Она даст всему миру великую надежду».

Уильям Ширер назвал конференцию «вехой в истории

человечества». Реймонд Грэм Суинг заявил: «Нельзя

представить себе лучшей новости, которой можно было

бы отметить день рождения Авраама Линкольна». Сена¬

тор Баркли телеграфировал: «Примите мои искренние

поздравления по случаю исторического совместного

заявления, опубликованного сегодня. Я поручил зачи¬

тать его немедленно на заседании сената, и оно произ¬

вело глубокое впечатление. Лидер меньшинства сенатор

Уайт, как и я, с похвалой и удовлетворением отозвался

об этом заявлении. Я считаю его одним из наиболее важ¬

ных шагов, когда-либо предпринятых для содействия миру

и счастью всех народов».
Джозеф Харш писал в газете «Крисчен сайенс мони¬

тор»: «Крымская конференция отличается от всех преж¬

них таких конференций тем, что на ней были приняты

определенные решения. Конференция, которая дала миру

Атлантическую хартию, конференции в Касабланке,

Тегеране и Квебеке — на всех этих конференциях царил в

политическом отношении декларативный дух. Там были

приняты декларации о политике, о планах и намере¬

ниях, но не было принято никаких решений. На конферен¬

ции же в Ялте явно господствовало желание, готовность

и твердая решимость достигнуть серьезных решений».
Гопкинс позже сказал мне: «В глубине души мы дей¬

ствительно верили, что это был канун того дня, о на¬

ступлении которого мы мечтали и говорили в течение

многих лет. Мы были абсолютно уверены в том, что

одержали первую великую победу мира, и под словом

«мы» я разумею всех нас, все цивилизованное человече¬

ство. Русские показали, что они могут поступать разум¬

но и проницательно, и ни у президента, ни у кого-либо

из нас не оставалось никакого сомнения в том, что мы

сможем ужиться с ними и работать мирно так долго,

как это только можно себе представить».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

УЖАСНАЯ ГОЛОВНАЯ БОЛЬ
Спустя некоторое время после своего возвращения

в Соединенные Штаты Гопкинс написал следующий

меморандум:
«Накануне закрытия Ялтинской конференции пре¬

зидент поразил Черчилля, сообщив ему впервые, что

он собирается вылететь в Египет и что он пригласил

короля Египта, Ибн Сауда1 и Хайле Селассие2

встретиться с ним на борту крейсера на Большом

Горьком озере. На эти встречи он выделил три дня.

Президент сказал об этом Черчиллю в присутствии

ряда лиц, и Черчиллю неудобно было спросить пре¬

зидента, с какой целью назначены эти встречи.

Позже, вечером того же дня, Черчилль зашел ко мне

весьма встревоженный, чтобы узнать намерения пре¬

зидента в отношении этих трех монархов. К счастью,

я мог ему сказать, что я задал президенту тот же

вопрос. Я лично решил, что все это в сущности шутов¬

ство и что президент просто предвкушал удовольствие

от встречи с колоритной вереницей повелителей этой

части мира, которые считали, что президент Соеди¬

ненных Штатов Рузвельт может избавить их от всех

бед. Я не знал, что он собирался беседовать с Ибн

Саудом о палестинском вопросе. Однако ничто из

того, что я сказал, не могло успокоить Черчилля, так

как он считал, что замышляется серьезный заговор

для подрыва Британской империи в этих районах.
На следующий день премьер-министр заявил пре-
1	Ибн Сауд — король Саудовской Аравии .— Прим. ред.
2	Хайле Селассие ■— император Эфиопии.— Прим. ред.
690

зиденту, что он тоже поедет в Египет после короткого

визита в Грецию, чтобы встретиться с каждым из

этих государей лично, и что он уже послал им теле¬

граммы с просьбой остаться в Египте для совещания

с ним сразу же после отъезда президента.
О гласной стороне этих переговоров писалось до¬

вольно много, и поэтому мне нет нужды повторять

это здесь. Единственно важный вопрос, который об¬

суждался между президентом и Ибн Саудом, был

вопрос о Палестине. Обсуждение этого вопроса было

кратким и конкретным.
Я уверен, что президент не знал, с каким чело¬

веком ему предстоит встретиться, когда пригласил к

себе Ибн Сауда, прирожденного солдата, человека

внушительной внешности, очень сильного и прежде

всего араба до мозга костей. Он провел всю свою

жизнь в сражениях, ему нравилась такая жизнь; все

его подданные тоже любят воевать и не любят ев¬

реев. И когда президент попросил Ибн Сауда раз¬

решить большему числу евреев въезд в Палестину,

указав, что это незначительный процент по отноше¬

нию к общему населению арабского мира, он был

крайне поражен, когда Ибн Сауд не моргнув глазом

сказал: «Нет». Ибн Сауд подчеркнул факт, что евреям

в Палестине удалось добиться процветания своего

населения только благодаря тем миллионам долла¬

ров, которые были отпущены американским и англий¬

ским капиталом, и что если бы эти миллионы были

предоставлены арабам, они использовали бы их не

хуже. Он заявил, что в Палестине имеется еврейская

армия, вооруженная до зубов, и отметил, что она

отнюдь не намеревается воевать с немцами, а гото¬

вится к борьбе с арабами. Он совершенно ясно зая¬

вил, что арабский мир не согласится на увеличение

иммиграции евреев в Палестину сверх уже установ¬

ленной квоты. Он так же ясно намекнул, что арабы

готовы скорее прибегнуть к оружию, чем согласиться

на это, и что он, как религиозный вождь арабского

мира, должен, естественно, поддерживать арабов как

в самой Палестине, так и за ее пределами. Президент,

по-видимому, не.совсем понял, о чем ему говорил

Ибн Сауд, так как он возвращался к этому вопросу

дважды или трижды, и каждый раз Ибн Сауд про¬
бої

являл все большую непреклонность. Мне представ¬

ляется, что Ибн Сауд был полностью подготовлен к

просьбе президента, которую президент, как в своих

публичных выступлениях, так и в частных беседах

обещал поддержать и в справедливости которой он

был убежден.
Ибн Сауд, несомненно, убедил президента в том,

что арабы настроены серьезно. Все это не имело ни¬

какого отношения к существу дела. Я* знаю, что сове¬

щание о Палестине так и не приняло характера

серьезного. обсуждения проблемы, а превратилось в

монолог Ибн Сауда, и у меня сложилось мнение, что

президент находился под слишком большим впечат¬

лением того, что ему говорил Ибн Сауд. Я никак не

могу понять заявления президента на одной из пресс-

конференций о том, что он за пять минут узнал от

Ибн Сауда. о Палестине больше, чем за всю свою

жизнь, ибо то, что он узнал, было хорошо известно

всем тем, кто был знаком с палестинским вопросом,

а именно, что арабы не хотят больше пускать евреев

в Палестину. Они в течение многих лет угрожали

англичанам гражданской войной, если они откроют

более широкий доступ для евреев, и Ибн Сауд сказал

президенту лишь то, о чем он, несомненно, говорил

много раз и англичанам и всем, кто его спрашивал».
Крейсер «Куинси» оставался в Большом Горьком

озере с понедельника до среды, 14 февраля, а затем про¬

следовал через Суэцкий канал в Александрию. Здесь

Черчилль пришел на корабль, чтобы присутствовать на

завтраке, и это была последняя встреча между этими

двумя морскими деятелями. Джон Вайнант также взо¬

шел на борт крейсера и вместе с Рузвельтом проследо¬

вал на корабле из Александрии в Алжир.
В первый же день плавания судовая газета «Куинси

стар» выпустила внеочередной бюллетень-молнию с со¬

общениями из Гуама следующего содержания: «Коман¬

дующий Тихоокеанским флотом адмирал Нимиц сообщил

сегодня вечером, что мощное соединение американского

флота обстреливает военные объекты в Токио и его

окрестностях». Этот день, 15 февраля, был большим

днем для американского флота, ибо он впервые обстре¬

ливал острова оамой Японии, что представляло собой
592

начало расплаты за Пирл-Харбор. Рузвельт прекрасно

знал, что это значит: атакующее соединение, известное

под названием 58-го соединения и находившееся под

командованием адмиралов Спрюэнса и Митчера, было

самым мощным из всех когда-либо выходивших в море.

Оно состояло из 20 авианосцев, построенных в течение

нынешней войны; их сопровождали около 90 линкоров,

крейсеров и эсминцев. В то же время — об этом было

также известно Рузвельту — другая мощная американ¬

ская эскадра направлялась с Марианских островов для

нападения на остров Изодзима, которое началось четыре

дня спустя. Если эти сообщения с далекою Тихого

океана взволновали всех на «Куинси», то я могу ска¬

зать, что на другом конце фронта сообщения о Ялтин¬

ской конференции были встречены персоналом 58-го

соединения, с которым я плавал в то время, находясь

на борту авианосца «Бенипгтон», без всякого энтузиазма.

Американских моряков, находившихся вблизи острова

Хонсю, больше всего заинтересовало сообщение о том,

что конференция Объединенных Наций состоится в Сан-

Франциско, ибо выбор-этого места давал надежду на

то, что «может быть, теперь наконец три «Больших

парня» займутся и нами».
В течение всех трех дней перехода от Александрии

до Алжира Гопкинс чувствовал себя очень скверно и

оставался в- своей каюте, которая была недоступна для

Рузвельта. Президент и Стив Эрли подготовили заявле¬

ния, которые они намеревались передать представителям

печати в Алжире. Одно из них касалось грубого отказа

генерала де Голля принять предложение Рузвельта о

встрече. Болен показал Гопкинсу проект этого заявле¬

ния, в котором Рузвельт не скрывал своего негодования

по поводу поступка де Голля. Гопкинс послал это заяв¬

ление обратно президенту, прося его не опускаться до

раздраженного тона, и текст заявления был пересмотрен.
Несмотря на свою усталость, Рузвельт решил поя¬

виться перед Конгрессом немедленно по возвращении в

Вашингтон н выступить с речью о Ялтинской конферен¬

ции. (Черчилль должен был сделать отчет в палате

общин 27 февраля.) Речь Рузвельта должна была быть

подготовлена на крейсере «Куинси» во время перехода

через Атлантический океан, и он, естественно, ожидал,

что Гопкинс поможет ему в этом, однако Гопкинс дал
38 Роберт Шервуд, т. 2
593

знать через Болена, что он должен покинуть крейсер в

Алжире и выехать на несколько дней в Маракеш для

отдыха, а оттуда вылететь в Вашингтон. Хотя Рузвельт

и не сделал никакой попытки убедить Гопкинса изменить

свое решение, он был разочарован и даже недоволен.

Президент был уверен, что Гопкинсу может быть обе¬

спечен лучший уход на «Куинси», чем в Маракеше, и

он, по-видимому, подозревал, что желание покинуть

крейсер объяснялось скорее всего чувством скуки, а не

чем-либо другим. Рузвельт не представлял себе, как

плохо может чувствовать себя человек, находящийся на

корабле. Однако Гопкинс боялся девятидневного путе¬

шествия через Атлантический океан, во время которого

он, вероятно, оставался бы прикованным к своей каюте

и вдобавок к своим недугам страдал бы еще от морской

болезни. Так что он был рад возможности сбежать.

Однако позже он сожалел, что не остался на корабле.
Розенмен был срочно вызван из Лондона, куда пре¬

зидент послал его для работы над проблемой оказания

помощи Англии и освобожденным странам. Он сел на

«Куинси» в Алжире, чтобы помочь подготовить текст

речи. Однако Розенмен не знал о том, что происходило

в Ялте, если не считать сообщений печати. Не только он,

но и Стив Эрли, и Анна Беттигер, и другие на борту

корабля очень мало знали о закулисной стороне конфе¬

ренции и не представляли себе, что можно, раскрыть в

данный момент и чего нельзя, учитывая пожелания рус¬

ских и англичан. Таким образом, после того, как Гоп¬

кинс покинул корабль, Рузвельту пришлось проделать

всю работу самому.
Когда Гопкинс сошел с «Куинси» в Алжире, прези¬

дент распрощался с ним довольно сдержанно. Приходит¬

ся с грустью отметить это обстоятельство, так как Гоп¬

кинсу никогда больше не пришлось увидеть своего вели¬

кого друга.
В это же время всеми любимый «папаша» Уотсон

лежал больной в каюте на «Куинси» и через два дня

умер. Это был ужасный удар для Рузвельта. Как я уже

раньше указывал, Рузвельт всегда тщательно скрывал

свои переживания. Он никогда не выказывал кому-либо

своих чувств. Когда умерла его мать, казалось, что он

даже не желает ни с кем разговаривать об этом, и то же

самое было, когда умирали его старые друзья и предан-
594

аые сотрудники — Луис Хау, Марвин Макинтайр и Мис¬

си Лёхенд. Однако он не пытался скрыть своего глубо¬

кого горя в связи с утратой Уотсона. То, что на этот раз

Рузвельт делился своими переживаниями с другими,

встревожило многих, кто знал его. Это свидетельство¬

вало о том, что сам он начинает сдавать. «Куинси»

нельзя было назвать в этом рейсе «счастливым ко¬

раблем».
Гопкинс прожил четыре дня в прекрасном особняке

Тэйлора в Маракеше, где он и Рузвельт останавливались

во время конференции в Касабланке. 24 февраля он

вернулся в Вашингтон и через три дня вылетел в кли¬

нику Мейо, где оставался до 13 апреля. Рузвельт вер¬

нулся в Вашингтон 28 февраля и 2 марта произнес свою

речь в Конгрессе. Он произносил ее сидя, пояснив вна¬

чале, что «мне легче, когда я не надеваю на голени ног

десять фунтов стали». Насколько мне известно, это был

единственный случай, когда он публично заявил о

своем физическом недуге. Он произносил речь чрезвы¬

чайно небрежно и в значительной части импровизировал.

Он не утверждал, что решения, принятые в Ялте, -были

совершенными. Он сказал: «Это была длительная поезд¬

ка. Я надеюсь, что вы согласитесь со мной, что она

была плодотворна. Откровенно говоря, решение вопроса

о том, была ли она полностью плодотворной или нет, в

значительной степени зависит от вас. Ибо, если вы здесь,

в залах американского Конгресса, опираясь на поддерж¬

ку американского народа, не согласитесь с решениями,

принятыми в Ялте, и не одобрите их, то это будет озна¬

чать, что конференция не дала никаких ощутимых резуль¬

татов».
После этой речи началась полоса разочарования.

Выступая по вопросу о процедуре голосования в Совете

Безопасности, Рузвельт заявил: «Пока невозможно пуб¬

лично объявить порядок голосования, но это можно будет

скоро сделать». Возникал вопрос, почему об этом ничего

не было сказано до сих пор; начались всякие догадки,

нет ли еще каких-нибудь секретных соглашений, кото¬

рые еще не раскрыты. 5 марта сообщение о порядке

голосования было сделано Стеттиниусом в Мехико^ куда

он поехал из Ялты .для участия в Чапультепекской кон¬

ференции. Печать была далеко не единодушна в оценке

этого вопроса, причем большинство тех, кто критиковал
38*
595

предусмотренное' процедурой право вето, рассматривали

это как «уступку» Сталину. Наиболее суровая критика

исходила не от непримиримых изоляционистов, а от

«сторонников совершенства», которые хотели, чтобы мир

был чистым, без подделки, и именно эта критика больше

всего раздражала Рузвельта — вероятно потому, что сам

он был в душе сторонником совершенства. Сложившаяся

в середине марта в Румынии обстановка свидетельство¬

вала о том, что русские решили создать в странах Вос¬

точной Европы правительства, которые соответствовали

бы их собственному толкованию слова «дружественные»,

игнорируя только что подтвержденные принципы Атлан¬

тической хартии. В редакционных статьях делались на¬

меки на то, что Румыния может оказаться первой стра¬

ной, где подвергнется испытанию надежность Ялтинских

соглашений. Однако Румыния была сателлитом наци¬

стов, и в то время мало кого могла особо интересовать

ее судьба. Другое дело Польша. Польша не только была

первой страной в Европе, подвергшейся военному опу¬

стошению, но она всегда служила неприятным напоми¬

нанием о пакте, заключенном между Молотовым и Риб¬

бентропом. Теперь уже было очевидным, что происхо¬

дившие в Москве между англичанами, русскими и аме¬

риканцами переговоры по поводу состава временного

'польского правительства полностью зашли в тупик;

русские требовали, чтобы люблинское правительство, на¬

ходившееся целиком под их контролем и не представляв¬

шее никаких других польских общественных групп, было

без всяких разговоров приглашено на конференцию в

Сан-Франциско. Затем появилось сообщение, что Молотов

не поедет в Сан-Франциско, что русскую делегацию там

будет возглавлять Громыко. Поскольку английскую де¬

легацию должен был возглавить Иден, а американ¬

скую — Стеттиниус, отсутствие Молотова было всеми

истолковано как явный показатель того, что советское

правительство не придает большого значения этой кон¬

ференции. Это был весьма серьезный удар по большим

надеждам, порожденным Ялтой, на то, что представи¬

тели народов заложат в Сан-Франциско фундамент

прочного здания всеобщего мира. Но ведь без России

в этом фундаменте явно отсутствовал бы один из четы¬

рех краеугольных камней. В связи с этим появилось

беспокойство, вызванное неизвестностью и неясностью,
59G

которыми были окутаны истинные взаимоотношения

между Советским Союзом, Соединенными Штатами,

Великобританией и другими Объединенными Нациями.

(Гопкинс, находившийся в больнице, был «ошеломлен»

этим развитием событий, о чем он очень ясно заявил

Сталину в беседах, приводимых в следующей главе.)

Появились опасения, что в Ялте была совершена чудо¬

вищная мошенническая сделка, в котооой Рузвельт и

Черчилль оказались жертвами обмана. Затем неожидан¬

но были обнародованы сведения, сделавшие всю обста¬

новку еще более мрачной.
Рузвельт объявил, что американская делегация в

Сан-Франциско будет двупартийной,— он не хотел по¬

вторить ошибку Вильсона, который не взял с собой ни

одного республиканца на Версальскую конфепенцию;

Конгресс будет представлен сенаторами Томом Коннэли

и Артуром Ванденбергом и двумя членами палаты пред¬

ставителей — Солом Блумом и Чарльзом Итоном. 23

марта президент собрал всех членов делегации в Белый

дом и сообщил им под строжайшим секретом о достиг¬

нутом в Ялте соглашении, по которому Соединенные

Штаты и Англия будут поддерживать требование рус¬

ских о предоставлении им трех голосов, и о том, что

взамен Россия будет поддерживать американское требо¬

вание трех голосов, если таковое будет выдвинуто. Эта

важная информация либо случайно, либо в результате

преднамеренного «просачивания» попала в газету «Нью-

Йорк геральд трибюн» и была напечатана 29 марта.

Белый дом и государственный департамент немедленно

подверглись осаде корреспондентов, требовавших под¬

тверждения или опровержения этой информации. Белый

дом был вынужден опубликовать заявление, подтверж¬

дающее ее достоверность. Тогда печать вполне естествен¬

но захотела узнать, почему это соглашение держалось

в секрете и какие еще секпетные соглашения были до¬

стигнуты в Ялте. И если России предоставлены голоса

для двух ее республик, не потребует ли она теперь пре¬

доставления голосов всем остальным ее республикам?

В это время Рузвельт находился в Вашингтоне всего

лишь несколько часов, проездом из Гайд-Парка в Уорм-

Спрингс, Гопкинс- все еще лежал в клинике Мейо, и

Стеттиниусу пришлось отбиваться от настойчивых и

крикливых корреспондентов, засыпавших его вопросами.
597

Было совершенно очевидно, что даже его заместители

по государственному департаменту ничего не знали об

этом соглашении до тех пор, пока о нем не появились

сообщения в печати. И действительно, государственный

департамент начал проводить «разъяснительную» кам¬

панию, пытаясь подчеркнуть абсолютное равенство про¬

цедуры голосования Объединенных Наций, которая пре¬

доставляет малым народам такие же права, как и вели¬

ким державам.
Это было одно из самых неуклюжих действий за всю

войну и, пожалуй, совершенно ненужное. Вполне по¬

нятно, что Рузвельту не хотелось сообщать об этом до¬

вольно сомнительном соглашении в первом коммюнике

о Ялтинской конференции, чтобы не испортить благо¬

приятное впечатление от ее общих результатов, но если

даже так, все же гораздо лучше было бы сообщить о

нем в коммюнике и покончить с этим делом. Рузвельт,

решив выждать удобный случай для опубликования этого

соглашения при наиболее благоприятных обстоятель¬

ствах, ничего не выиграл от этого, так как ему пришлось

раскрыть секрет при самых худших обстоятельствах.

Почему Рузвельт так поступил — совершенно непонятно,

тем более что этот секрет так или иначе должен был

раскрыться в Сан-Франциско, через четыре недели, и

Рузвельт больше чем кто-либо знал, что как только он

сообщит об этих фактах группе делегатов—как бы

конфиденциально он это ни сделал,— имелась опасность

просачивания их в печать. Можно лишь сказать, что на

сей раз он допустил ошибку, совершенно несвойствен¬

ную ему: он недооценил политической зрелости амери¬

канского народа, а обычно такие ошибки он предоставлял

делать своим противникам. Фактически шум был вызван

в основном не уступкой, сделанной России, а тем, что

требование о предоставлении Соединенным Штатам трех

голосов было оскорбительно абсурдным. К счастью, во¬

прос о том, должны ли Соединенные Штаты пойти на

такое унижение, как выдвижение подобного требования,

немедленно отпал. Что касается русского требования, то

ему не придавали серьезного значения и считали, что

оно не может служить основанием для чрезмерной тре¬

воги. Газета «Геральд трибюн», первая поднявшая шум,

заняла вполне здоровую и разумную позицию в своей

редакционной статье: «Хотя совершенно недопустимо,
598

чтобы русские располагали в Ассамблее 16 голосами,

разница ^в 2—3 голоса в ту или иную сторону в между¬

народной ассамблее, насчитывающей 60 или 70 членов,

не может иметь никакого практического значения. Даже

при существующих обстоятельствах Соединенные Штаты

смогут рассчитывать на голоса Филиппин, Кубы и дру¬

гих стран так же уверенно, как Соединенное Королев¬

ство сможет рассчитывать па голоса доминионов, и почти

так же уверенно, как Советский Союз сможет рассчиты¬

вать на голоса Белоруссии и Украины. Поднимать шум

из-за таких пустяков — значит придать им совершенно

незаслуженное значение». Однако значительный ущерб

был причинен, и с тех пор само слово «Ялта» стало ас¬

социироваться в общественном мнении с секретными и

до некоторой степени позорными соглашениями. Когда

наконец стали известны результаты переговоров по даль¬

невосточному вопросу, к ним. отнеслись с большим по¬

дозрением, -как к новым закулисным сделкам, хотя име¬

лось серьезное основание воздержаться от их оглашения

до тех пор, пока Россия не начнет войну с Японией.
В эту последнюю неделю марта я виделся с Рузвель¬

том в последний раз. Я только что вернулся из длитель¬

ной поездки по Тихому океану, во время которой я по

поручению президента побывал в Маниле, чтобы попы¬

таться узнать кое-что у генерала Макартура о его планах

создания будущей военной администрации в Японии.

В эти дни любому эмиссару из Вашингтона чрезвычайно

трудно было прорваться к Макартуру. Говорили, что

даже генералы из военного департамента, приезжавшие

для инспектирования, не допускались на филиппинский

фронт,, а тех, кому удавалось попасть туда, опекали так

заботливо, как если бы они пытались посетить русский

фронт. Я, однако, будучи незаметным и сравнительно

безобидным гражданским лицом, не встретил никаких

трудностей и был принят очень гостеприимно. Генерал

Макартур разговаривал со мной три часа в своей вре¬

менной штаб-квартире, в опустошенной Маниле, и я

ушел оттуда, пораженный глубиной его понимания про¬

блем Востока и широтой его взглядов.
24 марта я отправился к президенту в кабинет, а за¬

тем мы перешли с ним в Белый дом, где завтракали

вместе с Анной Беттигер на веранде над южным порти¬

ком. Я сказал, что, хотя я и не знаю, какие решения
599

готовятся относительно того, кто будет верховным главно-

командующим на Тихом океане, когда силы Макартура

и Нимица объединятся для окончательного штурма Япо¬

нии, но твердо уверен, что кандидатура Макартура

является идеальной на пост военного губернатора Японии

после ее капитуляции и что победа на Тихом океане по¬

казалась мне теперь более близкой, чем я представлял

себе до поездки туда. Я рассказал -президенту все, о чем

говорил мне Макартур по этому вопросу, и Рузвельт

задумчиво заметил: «Хотелось бы, чтобы он когда-нибудь

рассказал что-либо мне об этом». Затем он попросил

меня изложить мои соображения в форме короткого

меморандума, что я и сделал следующим образом:
«1. Разведывательная служба генерала Макартура

на вражеской и на удерживаемой противником тер¬

ритории поставлена превосходно главным образом

благодаря действиям филиппинских партизан, кото¬

рые были им организованы и находятся под ею

командованием.
2.	С другой стороны, я был потрясен неточной

осведомленностью генерала Макартура и его непо¬

средственного окружения о высокой политике, фор¬

мулируемой в Вашингтоне. Имеются безошибочные

признаки самой настоящей мании преследования.

Если прислушаться к тому, что говорят некоторые

штабные офицеры, то можно подумать, что военное

министерство, государственный департамент, Объеди¬

ненный совет начальников штабов и, возможно, даже

сам Белый дом находятся под господством «комму¬

нистов и английских империалистов». Такое странно

искаженное представление порождало нездоровые

настроения и было причиной самой неудачной поли¬

тики в отношении прессы, какую мне когда-либо при¬

ходилось наблюдать на каком-либо из театров воен¬

ных действий.
3.	С чисто военной точки зрения мне кажется,

что операции на этом театре проводятся блестяще.

Боеспособность и моральное состояние войск на

фронте находятся на исключительно высоком уровне.

Я не мог нигде обнаружить серьезной критики коор¬

динации действий сухопутных, морских и воздуш¬

ных сил.
600

Ниже следует краткое изложение точки зрения

'генерала Макартура по поводу будущего обращения

с Японией, которую он мне высказал довольно под¬

робно и с большой убежденностью и красноречием.
Обращаясь к истории Японии, особенно за послед¬

нее столетие, генерал выразил свое убеждение в том,

что идея «священности и неприкосновенности импера¬

тора» является мифом, сфабрикованным военными

в своих собственных интересах. Очень важной при¬

чиной живучести этого мифа, сказал он, является

легенда о непобедимости, император остается

богом только до тех пор, пока армия и флот

непобедимы. Поэтому полное уничтожение японской

военной мощи может привести (для японскою граж¬

данского населения) к уничтожению концепции боже¬

ственности Хирохито. В результате этого образуется

духовная пустота и создается возможность для рас¬

пространения новых концепций. Японский народ

будет, несомненно, испытывать уважение, как и страх,

к тем, кто нанес им поражение. Веря в то, что сила

есть право, они будут считать, что мы, американцы,

правы. Кроме тою, наш престиж во всей Азии, за¬

воеванный в результате нашей политики на Филип¬

пинах, который еще больше увеличится после поко¬

рения Японии, обеспечит нам величайшее влияние

на будущее развитие Азии. Если мы используем это

влияние в империалистическом духе или исключи¬

тельно в торговых интересах, мы упустим свою самую

блестящую возможность. Однако если наше влияние

и наша сила будут использованы в духе либерализма,

тогда мы завоюем дружбу и сотрудничество всех

азиатских народов на многие грядущие годы.
Генерал Макартур, по-видимому, считает, что

если с японским гражданским населением обращать¬

ся строго и справедливо, то оно скорее заслужит

искупление своей вины, чем немцы».
Когда я сидел у президента в этот день, он говорил

со мной о речи, которую он должен был произнести по

случаю Дня Джефферсона через две недели, и о речи,

посвященной открытию конференции в Сан-Франциско.

Он сказал шутя: «Знаете, Стив (Эрли) считает, что мне

не следует открывать эту конференцию,— вдруг она по¬
601

терпит провал? Он считает, что мне надо подождать,

посмотреть, как повернется дело, и если все будет в

порядке, я смогу выступить с речью, посвященной закрьь

тию конференции, и пожать все лавры. Однако я со¬

бираюсь быть там и в начале и в конце. Все народы

мира оказывают нашей стране великую честь, посылая

сюда своих представителей, и я хочу сказать им, как

высоко мы ценим это». В ходе подготовки речи ко Дню

Джефферсона он просил меня подобрать некоторые

цитаты из высказываний Джефферсона о науке. Он ска¬

зал: «Лишь немногие понимают, что Джефферсон был и

ученым и демократом, и кое-что из сказанного им надо

повторить сегодня, потому что наука начинает приобре¬

тать значительно большее значение, чем когда-либо, для

будущих судеб всего мира».
В высказывании Джефферсона, которое я нашел и

которое Рузвельт включил в свою непроизнесенную речь,

говорилось о «братском духе науки, объединяющей в

одну семью всех ее ревнителей, каков бы ни был их

ранг и в каких бы частях земного шара они ни находи¬

лись».
Тогда я еще точно не знал, но позже понял, что,

когда Рузвельт говорил о значении науки для будущего,

он, несомненно, имел в виду неизбежность наступления

атомного века. В этой последней речи он сказал: «Се¬

годня мы стоим перед исключительно важным фактом

того, что для спасения цивилизации мы должны разви¬

вать науку о человеческих взаимоотношениях — раз¬

вивать способности всех людей жить вместе и трудиться

вместе на одной и той же планете в условиях мира».
Я пожелал ему хорошо отдохнуть в Уорм-Спрингсе,

затем пошел в комнату заседаний кабинета, в которой

Гопкинс, Розенмен и я проводили за работой столь много

времени, и написал меморандум о планах Макартура, а

затем отправился в отель «Карлтон». Я тут же сказал

жене, что президент никогда так плохо не выглядел,

как сегодня. Он был неестественно, тих и раздражите¬

лен. Никогда до этою я не оказывался в таком странном

положении, когда мне самому приходилось поддержи¬

вать большую часть нашей беседы, в то время как он

несколько оживился лишь за завтраком, в присутствии

своей жизнерадостной дочери Анны. Я вернулся из

Белого дома глубоко подавленным. Я думал о том, как
602

было бы хорошо, если бы он смог на время выехать в

Уорм-Спрингс. Я был уверен, что поездка через всю

страну в Сан-Франциско благотворно подействует на

него. Мне и в голову не приходило, что на сей раз он

уже не оправится, как это бывало всегда. И я никак не

мог поверить, когда мне сказали, что он умер. Как и

многие другие, я все время прислушивался к радио,

ожидая, что вот-вот раздастся его веселый успокаиваю¬

щий голос, который скажет, что все это нелепая ошибка,

что банковский кризис и война миновали и все будет

«прекрасно, чудесно, великолепно». Однако,- когда до

моего сознания наконец дошло, что случилось, мой мозг

начала сверлить мысль: «Она» окончательно сломила

его. Он не мог больше выдержать». Она — это была та

страшная ответственность, которая с годами все больше

и больше увеличивалась. Опасения и надежды сотен

миллионов человеческих существ во всем мире давили

на мозг одного человека до тех пор, пока это давление

не стало таким сильным, что бренная ткань уже не

могла выдержать, и тогда он сказал: «У меня ужасно

болит голова»; он потерял сознание и умер. Врачи уста¬

новили «тяжелое кровоизлияние в мозг», и слово «тяже¬

лое» было как раз подходящим.
Утром после смерти Рузвельта Гопкинс позвонил мне

из больницы св. Марии в Рочестере (штат Миннесота).

Ему просто хотелось поговорить с кем-нибудь. В его

голосе не было печали; он был в состоянии экзальтации,

как будто внезапно ему открылось видение бессмертия.

Он сказал: «У нас с вами есть нечто драгоценное, что

мы пронесем до конца своей жизни. Это — великое со¬

знание того, что вера в него и любовь к нему такого

множества людей действительно оправданы. Президент

ни разу не обманул их чувство. Вот о чем мы с вами не

должны забывать. Мы все знаем, что юн иногда бывал

раздражительным, что он мог колебаться и тянуть, и

иногда нас просто бесило, когда нам казалось, что он

слишком считается с обстоятельствами. Но все это были

мелочи, второстепенные вещи, и он прекрасно понимал,

какими мелкими и второстепенными они действительно

были. В серьезных же делах, во всем, что имело дей¬

ствительно глубокое, значение, он ни разу не подводил

народ».
На следующий день, в субботу, мы пришли на пани¬
603

хиду в Восточную комнату Белого дома. Я сидел на

маленьком позолоченном стуле справа от собравшихся

и вдруг почувствовал, что кто-то тронул меня за плечо.

Я оглянулся: это был Гопкинс. Он прилетел из Роче¬

стера. Он сам был как смерть 'бледен и страшно осунул¬

ся. Казалось, что ему уже не для чего жить, что жизнь

его окончилась вместе с жизнью Рузвельта.
Когда в Восточную комнату вошел президент Трумэн,

никто не встал, и я уверен, что этот скромный человек

даже не заметил этой неучтивости, а если и заметил,

то понял, что присутствовавшие еще никак не могли

осознать, что он вступил на этот высокий пост1; все

думали об одном — президент умер. Однако все встали,

когда вошла г-жа Рузвельт.
После панихиды Гопкинс пригласил меня с женой

приехать к ним в Джорджтаун. Он лег з постель, и я

долго сидел подле нею и слушал, что он говорил. Он уже

не был так смертельно бледен. Его глубоко запавшие

глаза горели. Я решительно изменил свое прежнее мне¬

ние, что он потерял интерес к жизни. «Черт побери,—

сказал он,— теперь нам придется работать самостоя¬

тельно. Вот с чего мы должны начать. Все это время мы

жили слишком беззаботно, потому что знали, что он здесь

и что мы всегда можем обратиться к нему. Со всеми

своими мыслями о том, что происходит в мире, что сле¬

дует предпринять, мы могли прийти к нему, и если, по

его мнению, в этих мыслях было что-нибудь заслужи¬

вающее внимания или пробуждало у него собственные

мысли, он приступал к делу, и каким бы гигантским,

каким бы идеалистическим ни было данное начинание,

его это не пугало. И вот теперь его нет, и мы должны

научиться действовать самостоятельно».
Гопкинс много говорил о новом правительстве. Он ска¬

зал: «Не сомневаюсь в том, что Джимми Бирнс, Генри

Уоллес и Гарольд Икее в эту самую минуту говорят, что

каждый из них мог бы стать сегодня президентом Сое¬

диненных Штатов, если бы не я. Однако на сей раз я

ни при чем. Я уверен, что президент давно уже остано¬

вил свой выбор на Трумэне, еще задолго до моего воз¬

вращения в Белый дом в прошлом году. Я думаю, что
1 Согласно конституции США, в случае смерти президента его

преемником автоматически становится вице-президент.— Прим. ред.
604

он предпочел бы Билля Дугласа, потому что знал его

лучше и ему всегда нравилось его упорство. Однако ни

один влиятельный человек не продвигал Дугласа. Он, на¬

верно, уехал рыбачить в Орегон или в какое-нибудь

другое место. А Боб Хэнеген всячески продвигал Гарри

Трумэна, и президент считал, что он сможет добиться

одобрения его кандидатуры па съезде. Поэтому прези¬

дент велел Бобу действовать и даже подтвердил это

письменно, когда тот попросил его об этом. Людям каза¬

лось, что Трумэн выплыл совершенно неожиданно, но на

самом деле это не так. Президент давно уже обратил

на него внимание. Комитет, которым руководил Трумэн,

работал хорошо. Он приобрел известность и популяр¬

ность в стране и прежде всего в сенате. Это было самым

важным соображением. Президент хотел иметь такого

человека, который помог бы ему оказать на сенат влия¬

ние, когда нужно будет ратифицировать мирный до¬

говор».
Гопкинс. заявил, что он намерен подать в отставку

сразу же, и он считал, что все члены кабинета должны

поступить таким же образом. Исключение он делал

только для Стимсона и Форрестола, которые, по его

мнению, должны были оставаться до конца войны, и

для Моргентау, который должен был оставаться в каби¬

нете до тех пор, пока не будет размещен новый заем.

«Но,— сказал он,— Трумэну придется окружить себя

своими людьми, а не людьми Рузвельта. Если бы мы

окружали его, ему всегда казалось бы, что мы смотрим

на него и думаем: «Президент поступил бы иначе!» Гоп¬

кинс предсказал, что последним из кабинета добровольно

уйдет Генри Уоллес.
В этот вечер мы выехали траурным поездом в Гайд-

Парк. (Гопкинс чувствовал себя слишком усталым для

этого последнего печального путешествия.) Это был тот

же поезд, с той же поездной бригадой, на котором мы

ездили, когда проводили избирательные кампании.
В то воскресное утро я стоял в розарии за генера¬

лом Маршаллом и адмиралом Кингом. По одну сторону

розария был выстроен отряд кадетов из Уэст-Пойнта !,

а вдоль остальных трех сторон стояли ряды солдат,

моряков и морских. пехотинцев с нашивками, получен¬
1 Военная академия США.— Прим. ред.
G05

ными за участие б операциях в районах: Кассиио, Пер¬

сидского залива, Соломоновых островов, Лейте, Мед-

жез-эль-Баба, Мидуэй, Плоешти, Иводзима и Гималаев.

Военный журнал «Янк» в некрологе, посвященном

Рузвельту, писал: «Он был главнокомандующим не

только наших вооруженных сил, но всего нашего поко¬

ления».
Стоя в розарии, я взглянул на расцветавший куст

сирени, видневшийся из-за высокой изгороди, и вспом¬

нил слова Уолта Уитмена, написанные им почти за

восемьдесят лет до этого по окончании другой войны и

по поводу смерти другого президента.
Как я уже писал в начале этой книги, я никогда не

мог понять, что происходит в сокровенных тайниках

души Рузвельта. Однако в результате моих наблюдений

и после обобщения этих наблюдений и обдумывания

мнений других людей одно для меня стало ясно: хотя

Рузвельт был немощен физически и подвержен всяким

заболеваниям, в духовном отношении он бы л самым

здоровым человеком, какого мне когда-либо приходилось

встречать. Он был поразительно свободен от всяких про¬

явлений психической аномалии, именуемых маниями и

фобиями. Его ум, хотя он и не всегда отличался органи¬

зованностью, не носил никаких следов паралича, так же

как и вся его эмоциональная конституция; и сердце у

него, конечно, было на своем месте. Кроме того, он пол¬

ностью сознавал эти огромные преимущества и поль¬

зовался ими, и это сознание позволяло ему стать выше

обстоятельств, которые других людей привязали бы к

земле.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ПОСЛЕДНЯЯ МИССИЯ
При первой же встрече с президентом Трумэном

после смерти Рузвельта Гопкинс заявил, что он оста¬

нется в Вашингтоне на несколько недель (он наметил

дату своего ухода с государственной службы — 12 мая)

и расскажет новому президенту все, что ему известно
о	неписаных планах Рузвельта, о его надеждах и опасе¬

ниях относительно будущего. Безусловно, было много

такого, о чем знал только один Гопкинс. Трумэн заявил,

что он искренне сожалеет об уходе Гопкинса. Нет сомне¬

ния, что он говорил это искрение, так как питал большое

уважение к этому энтузиасту, с которым он был связан

в первый период осуществления программы помощи, а

в результате работы комитета Трумэна он лучше, чем

кто-либо другой, знал подлинную роль, которую сыграл

Гопкинс в деле мобилизации сил Соединенных Штатов

на тотальную войну и для одержания полной победы.

Он просил Гопкинса остаться и давать ему такие же

советы и рекомендации, а также оказывать такую же

помощь, как и покойному -президенту. Но физические

силы Гопкинса были близки к истощению. Он сказал,

что ему потребуется очень длительный отдых, прежде

чем он сможет заняться какой-нибудь серьезной рабо¬

той, и что после отдыха он намерен посвятить себя

более спокойному занятию — писанию мемуаров.
За несколько дней до открытия конференции в Сан-

Франциско Гопкинс написал два небольших личных

меморандума. Первый из них содержал следующее под¬

строчное примечание:
«Вскоре после того, как Сталин узнал о смерти

президента Рузвельта, он вызвал к себе посла Гар-
607

римаиа и заявил ему, что хотел бы дать какое-нибудь

конкретное заверение американскому пароду, показы¬

вающее его, Сталина, желание продолжать сотруд¬

ничество с нашей страной. Гарриман прямо заявил

ему, что американский народ выше всего оценил бы

посылку Молотова на конференцию в Сан-Франциско.

Сталин спросил Гарримана, говорит ли он это от

своего имени или же он уверен, что его правительство

•поддерживает эту просьбу, и сказал, что он, Сталин,

готов предложить Молотову выехать.
Молотов, присутствовавший при этом разговоре,

заявил, что ему не хотелось бы ехать, однако Сталин

сказал Гарриману и Молотову, что Молотов поедет

в Сан-Франциско. Гарриман сообщил об этом своему

правительству, и государственный департамент под¬

готовил телеграмму от имени Трумэна Сталину, в

которой говорилось, что мы будем рады приветство¬

вать Молотова здесь».
Поводом для второго меморандума послужила поя¬

вившаяся 22 апреля в газете «Вашингтон пост» статья

Дрю Пирсона. Пирсон писал: «Возможно, это сообще¬

ние вызовет официальное опровержение, но факт остает¬

ся фактом, что американские передовые части в пятницу,

13 апреля, на следующий день после смерти президента

Рузвельта, вступили в Потсдам, который находится от

Берлина на таком же расстоянии, как Бронкс от Нью-

Иорк-сити», однако «на следующий день они отошли от

предместья Берлина примерно на 50 миль в южном на¬

правлении, к реке Эльбе. Приказ об отступлении был

отдан главным образом потому, что существовало сог¬

лашение с русскими, по которому они должны были

занять Берлин, а также потому, что они настаивали на

выполнении этого соглашения». Пирсон утверждал, что

это соглашение было достигнуто в Ялте. Гопкинс с воз¬

мущением писал:
«Это утверждение Дрю Пирсона совершенно не

соответствует действительности. В Ялте не было

заключено никакого соглашения о том, что русские

должны вступить в Берлин первыми. Этот вопрос

даже не обсуждался. Начальники штабов договори¬

лись с русскими начальниками штабов и Сталиным

по поводу общей стратегии, которая заключалась в

том, что обе наши армии должны продвигаться

вперед как можно быстрее.
Неверно также и утверждение, что генерал Брэдли

остановился на реке Эльбе по просьбе русских, с тем

чтобы дать русским возможность прорваться в Бер¬

лин первыми. Одна из дивизий Брэдли действительно

сильно продвинулась в направлении Потсдама, но

она оторвалась от своего тыла, лишившись тем самым

необходимого снабжения; а каждый, кому хоть что-

нибудь известно об этом, понимает, что мы взяли бы

Берлин, если бы могли это сделать. Это было бы

большой победой для нашей армии, но ссылка Дрю

Пирсона на то, что президент согласился, чтобы рус¬

ские заняли Берлин, является сплошным вздором».
Во время этих последних недель пребывания в Ва¬

шингтоне Гопкинс оставался дома и большую часть вре¬

мени проводил в постели. Среди старых друзей и сотруд¬

ников, навещавших его, были Сун Цзы-вень, Леон Ген-

дерсон, Жан Монне, Сэм Розенмен, Антони Иден, Дэвид

Найлс, Оливер Литтлтон, Фрэнсис (г-жа Эдвин М.)

Уотсон, Моррис Эрнст, Грейс Талли, д-р Герберт Эватт,

Айседор Любин, полковник Джеймс Рузвельт, Лоуренс

Штейнгардт, Фрэнк Уокер, лорд Галифакс, Говард Хан¬

тер, Стив Эрли, Феликс Франкфуртер, генерал Маршалл,

Бернард Барух, Обри Уильямс, Джеймс Форрестол, Уол¬

тер Липпман, генерал Арнольд, Эдвард Стеттиниус,

Джон Макклой, Роберт Ловетт, адмирал Леги, Роберт

Хэннеген, генерал Сомервелл, Дональд Нельсон, адми¬

рал Кинг, Джеймс Бирнс, Реймонд Грэм Суинг, Джозеф

Дэвис и г-жа Элеонора Рузвельт.
1	мая гамбургское радио сообщило о смерти Адольфа

Гитлера. 2 мая русские овладели Берлином; в Италии

официально закончились военные действия после безо¬

говорочной капитуляции фельдмаршала фон Кессель-

ринга.
4 мая все германские войска в Нидерландах, в Севе¬

ро-западной Германии и в Дании капитулировали перед

21-й армейской группировкой фельдмаршала Монтго¬

мери, а американская 7-я армия под командованием ге¬

нерала Пэтча, захватив Берхтесгаден, прошла^ через

Бреннерский перевал и соединилась с 5-й армией гене¬

рала Кларка.
39 Роберт Шервуд, т. 2
609

В тот же день Гопкинс получил из Сан-Франциско

следующую телеграмму от Идена, Молотова и Стетти¬

ниуса: «Вчера вечером за обедом мы трое осушили спе¬

циальный тост за вас в знак искреннего признания той

выдающейся роли, какую вы лично сыграли в установ¬

лении сотрудничества, между нашими тремя странами

для борьбы за общее дело. Мы сожалеем, что вас нет

с нами в этот час победы. Шлем вам наши наилучшие

пожелания».
Гопкинс ответил в несколько велеречивом стиле:

«Весьма благодарен за ваше сердечное послание. Эта

победа над силами зла была завоевана миллионами со¬

юзных солдат и моряков. Она является прелюдией не

только к полному уничтожению военной мощи Японии,

но также и к построению прочного фундамента мира,

в условиях которого простые люди на земле должны

получить возможность воспользоваться плодами этой

победы».
8 мая Гопкинс послал Черчиллю следующую теле¬

грамму: «Я хочу, чтобы вы знали, что сегодня я очень

много думал о вас». В ответ на это Черчилль писал:

«Вашу телеграмму я получил как раз в момент отправки

своей телеграммы вам. В этом великом союзе воинов и

государственных деятелей, которые нанесли смертельные

удары врагу и приблизили мир, вы всегда будете зани¬

мать почетное место». После получения этих и других

приветственных телеграмм — в том числе и телеграммы

от генерала Маршалла, текст которой был приведен в

одной из предыдущих глав,— телеграмм, утоливших

боль от нанесенных ему многих ран, Гопкинс считал,

что он может теперь уйти навсегда от общественных дел

и пожить спокойно. Однако не прошло и недели после

Дня победы в Европе, как уже появились признаки про¬

вала конференции в Сан-Франциско. Молотов и Иден от¬

правились домой. Гарриман и Болен, охваченные чув¬

ством отчаяния, сидели в самолете, направлявшемся на

восток через континент. Они советовались друг с другом

о том, как спасти положение. Болен весьма нерешительно

предложил, чтобы президент Трумэн послал Гопкинса в

Москву поговорить непосредственно со Сталиным. Не¬

решительность Болена объяснялась опасением, что Гар¬

риман как американский посол в -Москве будет возра¬

жать против плана, означавшего, что Гопкинс вторгнется
610

в область его деятельности и возьмет на себя его функ¬

ции — ведение непосредственных переговоров с советским

правительством. Но Гарриман с энтузиазмом ухватился

за эту идею и по прибытии в Вашингтон немедленно

вместе с Боленом отправился к Гопкинсу в Джорджтаун,

чтобы сделать ему это предложение. Болен и Гарриман

рассказывали мне, что реакция Гопкинса восхитила их

обоих. Хотя он был совсем болен и не выходил на улицу,

перспектива полета в Москву влила в него силы и он

себя почувствовал, как старый боевой конь, заслышав¬

ший сигнал тревоги. Однако Гопкинс с горечью сказал,

что Трумэн никогда не согласится послать его с этой

миссией.
После этого Гарриман отправился в Белый дом и

сделал это предложение президенту, который заявил, что

он очень заинтересован в этом, но должен еще подумать

некоторое время. Последовало несколько мучительных

дней; Гопкинс опасался, что ничего из этого не выйдет,

но потом Трумэн вызвал его к себе и спросил, в состоя¬

нии ли он совершить такое длительное путешествие. Гоп¬

кинс немедленно и с радостью дал утвердительный ответ.
Он вылетел из Вашингтона 23 мая — еще не прошло

и двух недель со дня его ухода с государственной служ¬

бы. Поскольку война в Европе уже закончилась, Гоп¬

кинс взял с собой жену; его сопровождали также Гар¬

риман и Болен. Сперва они вылетели в Париж, а далее

через Германию в Москву. Когда Гопкинс взглянул на

развалины Берлина, он сказал: «Новый Карфаген». Они

прибыли в Москву вечером 25 мая. Первая встреча в

Кремле состоялась 26 мая в 8 часов вечера. Присутство¬

вали Сталин, Молотов, Павлов, с одной стороны, и Гоп¬

кинс, Гарриман, Болен — с другой. Ниже следует полная

запись этой встречи.
«После обмена любезностями, во время которого

маршал Сталин выразил свое большое удовлетворе¬

ние новой встречей с Гопкинсом, состоялся небольшой

разговор относительно полета Гопкинса над Герма¬

нией.
Гопкинс спросил Молотова, оправился ли он от

баталий в Сан-Франциско.
Молотов ответил, что он не помнит никаких бата¬

лий в Сан-Франциско, а помнит лишь споры.
39*
611

Ї опкинс, прежде чем объяснить маршалу Сталину,

почему президент Трумэн просил его поехать в Мо¬

скву, высказал предположение, что маршалу, вероят¬

но, будет интересно услышать вкратце о предсмертных

планах президента Рузвельта. На обратном пути из

Ялты, сказал он, ему, Гопкинсу, стало ясно, что пре¬

зидент Рузвельт очень устал и что силы покидают

его. С другой стороны, утром в тот день, когда он

умер, он еще был в состоянии проделать большую

работу, написал много важных писем по делам внут¬

ренней и внешней политики. Ни один из его врачей*

не ожидал, что с ним случится удар. Его главного'

врача, адмирала Макинтайра, даже не было в Уорм-

Спрингсе.
После удара президент так и не пришел в созна¬

ние и умер без всяких страданий. Многие из наибо¬

лее близко стоявших к нему считали, что умереть

так быстро и легко лучше, чем оказаться обречен¬

ным на медленное умирание, будучи неизлечимо

больным. Гопкинс заявил, что президент умер, твердо

уверенный в победе, которая была явно близка.
Маршал Сталин сказал, что Ленин тоже умер от

кровоизлияния в мозг, последовавшего за ударом,

вызвавшим у нею паралич руки.
Гопкинс сказал, что на обратном пути из Ялты

президент неоднократно обсуждал с ним итоги Крым¬

ской конференции и что он вернулся с этой конферен¬

ции с новой уверенностью в том, что Соединенные

Штаты и Советский Союз смогут сотрудничать в

мирное время, как они сотрудничали во время войны.

Президент Рузвельт по пути на родину часто отзы¬

вался о маршале Сталине с уважением и восхище¬

нием, и он ожидал их следующей встречи, которая,

как полагал президент, состоится в Берлине.
Маршал Сталин вспомнил при этом о предложен¬

ном на Крымской конференции тосте за следующую

встречу в Берлине.
Гопкинс сказал, что он помнит свою первую встре¬

чу с маршалом в июле 1941 года, в тревожные и

опасные дни германского наступления. Он сказал,

что помнит, с какой откровенностью маршал Сталин

рассказал ему о положении Советского Союза и о

непоколебимой решимости Советского Союза вести
612

войну против Германии до победного конца. Он вер¬

нулся в Соединенные Штаты и сообщил президенту

Рузвельту о своем убеждении, что Советский Союз

будет держаться стойко, и' после этого президент

Рузвельт разработал программу оказания помощи

Советскому Союзу. В то время большинство считало

победу Германии неизбежной, но президент Руз¬

вельт вопреки всем тем, кто так думал, решил по¬

ступить иначе, и под его руководством стала осуще¬

ствляться программа помощи России.
Маршал Сталин заметил, что в то время выска¬

зывалось много сомнений относительно способности

Советского Союза продолжать войну.
Гопкинс сказал, что, хотя в 1941 году Соединенные

Штаты не находились в состоянии войны, президент

Рузвельт уже тогда решил, что Гитлер является та¬

ким же врагом для Соединенных Штатов, каким он

был для Великобритании и Советского Союза.
Гопкинс затем сообщил, что несколько дней назад

президент Трумэн вызвал его к себе и попросил вы¬

ехать в Москву, чтобы поговорить с маршалом Ста¬

линым. За время пребывания в Москве он и Гарри¬

ман надеются обсудить с маршалом Сталиным и

Молотовым ряд вопросов, но прежде, чем перейти к

этим конкретным вопросам, он хотел бы сообщить

маршалу подлинную причину того, почему президент

просил его поехать в Москву: речь идет о коренных

проблемах взаимоотношений между Соединенными

Штатами и Советским Союзом. Два месяца назад

американский народ испытывал глубочайшую симпа¬

тию к Советскому Союзу и полностью поддерживал

политику президента Рузвельта, которая так хорошо

известна маршалу. Эти симпатии и поддержка объ¬

яснялись в первую очередь блестящими успехами Со¬

ветского Союза в войне и частично руководством пре¬

зидента Рузвельта и тем, что обе наши страны пре¬

красно сотрудничали друг с другом, чтобы добиться

победы над Германией. Американский народ в то

время надеялся и твердо верил, что обе наши страны

сумеют сотрудничать и в мирное время, как они со¬

трудничали во время войны. Гопкинс указал, что

всегда существовала небольшая группа, группа хер-

стов и маккормиков, выступавшая против политики
б! 3

сотрудничества с Советским Союзом. Эти люди были

непримиримыми политическими противниками прези¬

дента Рузвельта, но они никогда не пользовались

какой-либо поддержкой американского народа, как

об этом свидетельствует тот факт, что, несмотря на

их упорную оппозицию, Рузвельт был четыре раза

избран президентом. Он сказал, что не будет касаться

этой небольшой группы, а хочет поговорить об об¬

щем настроении американского общественного мне¬

ния и особенно о нынешней позиции миллионов аме¬

риканцев, поддерживавших политику правительства

Рузвельта в отношении Советского Союза и верив¬

ших, что, несмотря на различия в политической и

экономической идеологии наших двух стран, Соеди¬

ненные Штаты и Советский Союз смогут сотрудни¬

чать и после войны, для того чтобы обеспечить проч¬

ный мир всему человечеству. Он сказал, что хочет

заверить маршала со всей искренностью, что та часть

американского общественного мнения, которая всегда

поддерживала политику Рузвельта, сейчас серьезно

обеспокоена состоянием отношений с Россией. И дей¬

ствительно, в последние шесть недель произошли та¬

кие глубокие изменения в общественном мнении, что

это может неблагоприятно сказаться на отношениях

между нашими двумя странами. Следует подчерк¬

нуть, сказал он, что это изменение произошло как

раз среди тех людей, которые всячески поддерживали

рузвельтовскую политику сотрудничества с Советским

Союзом. Он сказал далее, что в настоящий момент

он не собирается вдаваться в причины того, почему

это произошло, или касаться существа вопроса, а хо¬

чет лишь подчеркнуть самый факт. Сторонники по¬

литики Рузвельта и друзья Советского Союза встре¬

вожены и озабочены нынешним ходом событий и не

совсем понимают, в чем дело, но им совершенно ясно,

что если нынешние тенденции будут продолжаться,

то вся структура международного сотрудничества и

взаимоотношений с Советским Союзом, которую пре¬

зидент Рузвельт и маршал с таким трудом создавали,

будет разрушена. Перед отъездом президент Трумэн

выразил ему свое глубокое беспокойство создав¬

шимся положением, а также свое желание продол¬

жать проводившуюся президентом Рузвельтом -по-
614

литику сотрудничества с Советским Союзом и вы¬

сказал свое намерение придерживаться буквы и духа

всех соглашений — официальных и неофициальных —

достигнутых между президентом Рузвельтом и мар

шалом Сталиным. Гопкинс добавил, что, как об этом

маршал знает, он чувствовал себя неважно и не по¬

ехал бы в Москву, если бы не счел положение серь¬

езным. Он также сказал, что не поехал бы в Москву,

если бы не надеялся, что нынешнюю тенденцию мож¬

но приостановить и что можно найти общую основу

для сотрудничества в будущем.
Гопкинс сказал, что не так просто и не так легко

точно указать причины ухудшения отношений, но он

должен подчеркнуть, что без поддержки обществен¬

ного мнения и особенно без поддержки сторонников

президента Рузвельта президенту Трумэну будет

очень трудно продолжать политику президента Руз¬

вельта. Он сказал, что, как это известно маршалу, в

основу политики президента Рузвельта, которую пол¬

ностью поддерживал американский народ, была по¬

ложена концепция, что интересы Соединенных Шта¬

тов носят мировой характер и не ограничиваются

Северной и Южной Америкой и районом Тихого оке¬

ана и что именно эта концепция привела к тем мно¬

гим совещаниям по вопросу о всеобщем мире, которые

состоялись между президентом Рузвельтом и марша¬

лом Сталиным. Президент Рузвельт считал, что ин¬

тересы Советского Союза тоже имеют мировой харак¬

тер и что обе наши страны могут разрешить любые

политические и экономические споры, возникающие

между ними. После Ялтинской конференции каза¬

лось, что мы успешно идем по пути достижения проч¬

ного взаимопонимания по всем вопросам внешней по¬

литики, представляющим интерес для наших стран,—

об обращении с Германией и Японией и по вопросу

создания международной организации безопасности,

не говоря уже об интересах Соединенных Штатов и

СССР в отдаленном будущем. Он сказал, что в такой

стране, как наша, на общественное мнение влияют

конкретные инциденты и что в данном случае ухудше¬

ние отношения общественного мнения к Советскому

Союзу вызвано нашей неспособностью провести ч

жизнь Ялтинское соглашение о Польше. Вокруг поль¬
615

ского вопроса развернулась целая цепь событий, каж¬

дое из которых в отдельности не имеет большого

значения, но в совокупности они содействовали изме¬

нению общественного мнения в худшую сторону. Пре¬

зидент Трумэн и американская общественность, хотя

она и не знает всех подробностей, испытывают чувство

тревоги по поводу нашей неспособности разрешить

польский вопрос.
Маршал Сталин ответил, что причина неудач в

польском вопросе заключается в том, что Советский

Союз хочет иметь дружественную Польшу, а Велико¬

британия хочет возродить систему «санитарного кор¬

дона» на советских границах.
Гопкинс сказал, что ни американское правитель¬

ство, ни американский народ не имеют подобного на¬

мерения.
Маршал Сталин ответил, что он говорит только

об Англии, и сказал, что английские консерваторы

не хотят существования дружественной по отношению

к Советскому Союзу Польши.
Гопкинс сказал, что Соединенные Штаты желают

создания дружественной по отношению к Советскому

Союзу Польши и что они хотели бы, чтобы все по¬

граничные с СССР страны были дружественны ему.
Маршал Сталин ответил, что если это так, то не¬

трудно договориться о Польше.
Гопкинс сказал, что за время своего пребывания

в Москве он и Гарриман надеются обсудить с мар¬

шалом Сталиным ряд конкретных вопросов, но об¬

щее заявление, только что сделанное им относитель¬

но общественного мнения Соединенных Штатов, яв¬

ляется основной причиной беспокойства в настоящее

время. Он заявил, что хотел со всей откровенностью

и убедительностью показать маршалу Сталину, ка¬

кое он лично придает значение нынешнему развитию

событий, и что, по его мнению, положение будет бы¬

стро ухудшаться, если мы не сможем разрешить

польский вопрос. Поэтому он был рад услышать, что

маршал Сталин считает возможным разрешить этот

вопрос.
Маршал Сталин ответил, что, по его мнению, луч¬

ше всего разрешить этот вопрос, но лишь при усло¬
№

вии, что английские консерваторы не будут пытаться

возродить «санитарный кордон».
Гопкинс сказал, что, пока он находится в Москве,

он имеет в виду обсудить с маршалом Сталиным сле¬

дующие вопросы. Во-первых, желание президента

Трумэна встретиться с маршалом Сталиным для об¬

суждения всех проблем, возникающих после оконча¬

ния войны в Европе, и договориться о времени и ме¬

сте такой встречи.
Маршал Сталин сказал, что он уже послал ответ

президенту Трумэну о месте встречи и предложил из¬

брать для этого район Берлина.
Гопкинс сказал, что эта телеграмма, вероятно,

была получена после того, как он выехал из Вашинг¬

тона; тогда маршал Сталин предложил Молотову

дать Гопкинсу и послу Гарриману копию этой те¬

леграммы.
Гопкинс сказал, что второй вопрос, который он

хотел бы обсудить,— это вопрос о создании Контроль¬

ного совета для Германии. Генерал Эйзенхауэр уже

назначен американским представителем в этот Кон¬

трольный совет, и он надеется, что в ближайшее вре¬

мя будет назначен также и советский представитель,

так что совет может собраться и приступить к ра¬

боте.
Маршал Сталин, очевидно, не знал о назначении

генерала Эйзенхауэра и заявил, что советским пред¬

ставителем в Контрольный совет для Германии бу¬

дет назначен маршал Жуков. Он сказал, что об этом

назначении будет объявлено в ближайшее время.
Гопкинс сказал, что третий вопрос, который он

хотел бы обсудить,— это вопрос о войне на Тихом

океане и о будущих взаимоотношениях между Соеди¬

ненными Штатами и Советским Союзом в Китае. Он

сказал, что хотя он понимает, что ответ на этот во¬

прос будет зависеть от многих соображений, для аме¬

риканских военных властей было бы очень полезно,

если бы по возвращении он мог им сообщить хотя

бы приблизительную дату вступления Советского

Союза в войну на Тихом океане.
Маршал Сталин сказал, что он обсудит этот вог

прос со своими советниками и даст знать об этом

Гопкинсу.
617

Гопкинс в заключение сказал, что он надеется

обсудить здесь еще польский вопрос. Он добавил, что,

если у маршала Сталина имеются какие-либо поли¬

тические вопросы, касающиеся Соединенных Штатов,

которые волнуют его, он рад обсудить их с ним.
Маршал Сталин сказал, что у него имеется не¬

сколько волнующих его вопросов, касающихся Со¬

единенных Штатов. Он добавил, что очень рад, что

президент прислал в Москву Гопкинса и таким обра¬

зом предоставил ему возможность обсудить все эти

вопросы.
Гопкинс сказал, что он, наверное, не поднялся бы

с постели, чтобы поехать в Москву, если бы не счи¬

тал, что будущее благополучие сотен миллионов лю¬

дей зависит от взаимоотношений между Соединен¬

ными Штатами и Советским Союзом, и если бы не

верил в возможность устранения любых трудностей.
Маршал Сталин высказал надежду, что правиль¬

ность взглядов Гопкинса подтвердится.
Гопкинс сказал, что он останется в Москве столько

времени, сколько потребуется для того, чтобы сделать

то, что можно сделать, хотя ему, естественно, не хо¬

чется задерживаться слишком долго.
Маршал Сталин сказал, что он полностью к

услугам Гопкинса и что теперь, когда война в Европе

закончилась, у него имеется больше времени, чем,

например, год назад.
Гопкинс затем выразил надежду, что русские об¬

наружат труп Гитлера.
Маршал Сталин ответил, что, по его мнению,

Гитлер жив и где-то скрывается. Советские врачи

утверждают, что они обнаружили трупы Геббельса

и шофера Гитлера, но он лично сомневается даже в

смерти Геббельса. Он сказал, что все это выглядит

довольно странно и все разговоры о похоронах и о

•погребении вызывают у него большие сомнения. По

его мнению, Борман, Геббельс, Гитлер и, возможно,

Кребс бежали и где-то скрываются.
Гопкинс сказал, что, насколько ему известно, у

немцев было несколько очень больших подводных ло¬

док, но никаких следов от них не осталось. Он выра¬

зил надежду, что мы найдем Гитлера, где бы он ни

находился.
fi!8

Маршал Сталин сказал, что он знает об этих под¬

водных лодках, которые курсировали взад и вперед

между Германией и Японией и перевозили золото и

другие ценности из Германии в Японию. Он сказал,

что это делалось с согласия Швейцарии. Он сказал,

что он предложил своей разведке добыть сведения

об этих подводных лодках, но до сих пор ей не уда¬

лось обнаружить никаких следов, и поэтому он не

исключает того, что Гитлер и К0 бежали на них в

Японию.
Посол Гарриман сказал, что он хочет подчеркнуть,

что президент Трумэн, посылая в Москву Гопкинса,

выбрал такого человека, который, как это известно

маршалу, не только был очень близок к президенту

Рузвельту, но и является одним из видных сторонни¬

ков политики сотрудничества с Советским Союзом.

Президент Трумэн послал его, чтобы он поговорил с

маршалом Сталиным так откровенно, как это любит

маршал Сталин, о чем все мы знаем. Посол Гарри¬

ман указал далее, что, как известно маршалу Ста¬

лину, у нас существуют очень тесные отношения с

Великобританией, которые установились со времени

американской революции, и что у Советского Союза,

конечно, сложились свои особые отношения с Вели¬

кобританией, и хотя президент Рузвельт всегда счи¬

тал, что эти три державы несут особую ответствен¬

ность, тем не менее желательно, чтобы Соединенные

Штаты и Советский Союз отдельно обсуждали во¬

просы, представляющие особый интерес для них, и это

также является одной из причин приезда Гопкинса.
Маршал Сталин сказал, что замечания посла яв¬

ляются правильными и весьма уместными.
Гопкинс сказал, что на конференции в Сан-Фран¬

циско Молотов сыграл с нами злую шутку, процити¬

ровав заявления президента Рузвельта и Хэлла по

аргентинскому вопросу.
Маршал Сталин и Молотое рассмеялись, а Гоп¬

кинс заметил, что, возможно, когда-нибудь в буду¬

щем мы тоже будем цитировать маршалу Сталину

его собственные слова.
Маршал Сталин сказал, что имеется один вопрос,

который он хотел бы поставить,— это вопрос о мир¬

ной конференции для урегулирования проблем, выте-
619

кающих из войны в Европе. Он сказал, что вопрос на¬

зрел и, так сказать, стучится в дверь.
Гопкинс ответил, что, как он полагает, предстоя¬

щая встреча между президентом, маршалом Стали¬

ным и премьер-министром будет предварительным

шагом к такой конференции. Он сказал, что ему из¬

вестны общие взгляды президента Трумэна на этот

вопрос и что он будет рад во время своего пребыва¬

ния в Москве изложить их маршалу Сталину в общих

чертах.
Маршал Сталин ответил, что, по его мнению, не¬

определенность в отношении мирной конференции ве¬

дет к неприятным последствиям и что было бы ра¬

зумно выбрать время и место для проведения соот¬

ветствующей подготовки. Версальская конференция

была плохо подготовлена, и в результате было допу¬

щено много ошибок. Он повторил, что уже послал

президенту Трумэну телеграмму, предлагая Берлин

в качестве места их предварительной встречи.
(В послании, полученном впоследствии от Моло¬

това, указывалось, что упоминание Берлина как

предполагаемого места встречи содержалось не в по¬

слании к президенту Трумэну, а в ответе Молотова

Джозефу Дэвису относительно встречи только между

маршалом Сталиным и президентом.)»
(Примечание. На этом заканчивается запись пер¬

вой встречи.)
Второе совещание в составе тех же шести участни¬

ков, что и первое, состоялось в Кремле 27 мая в 8 ча¬

сов вечера. Ниже следует полная запись этого сове¬

щания.
<гГопкинс сказал, что вечером маршал заявил, что

имеется ряд волнующих его вопросов, касающихся

Соединенных Штатов. 'Он спросил маршала Сталина,

не желает ли он начать с этих вопросов.
Маршал Сталин сказал, что он не будет пытаться

использовать советское общественное мнение в каче¬

стве ширмы, а скажет о тех настроениях, которые

создались в советских правительственных кругах в

результате недавних действий правительства Соеди¬

ненных Штатов. Он сказал, что в этих кругах испы¬

тывают определенную тревогу по поводу позиции,
m

занятой правительством Соединенных Штатов. По

мнению этих кругов, в отношениях Америки к Совет¬

скому Союзу наступило заметное охлаждение, как

только стало ясно, что Германия потерпела пораже¬

ние, и дело выглядит так, будто бы американцы те¬

перь говорят, что русские им больше не нужны. Он

сказал, что приведет следующие примеры:
1.	Вопрос о приглашении Аргентины на конферен¬

цию в Сан-Франциско. В Ялте договорились, что при¬

глашения будут посланы только тем странам, кото¬

рые объявили войну Германии до 1 марта, однако в

Сан-Франциско это решение было нарушено. Он ска¬

зал, что в Советском Союзе не понимают, почему

нельзя было попросить Аргентину подождать, ска¬

жем, месяца три, прежде чем вступить в междуна¬

родную организацию. Он добавил, что решения кон¬

ференции и позиция Соединенных Штатов поставили

под сомнение ценность соглашений между тремя ве¬

ликими державами, если их решения могут быть на¬

рушены голосами таких стран, как Гондурас и Пу-

эрто-Рико.
2.	Вопрос о репарационной комиссии. В Ялте до¬

говорились о том, что в этой комиссии, которая бу¬

дет находиться -в Москве, будут представлены три

державы, но впоследствии правительство Соединен¬

ных Штатов настаивало на том, чтобы Франция

была представлена в ней на равных основаниях с Со¬

ветским Союзом. Это, по его мнению, было оскорбле¬

нием для Советского Союза ввиду того, что Франция

заключила сепаратный мир с Германией и открыла

немцам свои границы. Правда, это было сделано

правительством Петэна, но тем не менее это было

действием Франции.
3.	Отношение правительства Соединенных Штатов

к польскому вопросу. В Ялте договорились о том, что

существующее правительство должно быть реоргани¬

зовано, и каждый здравомыслящий человек понимал

это так, что нынешнее правительство должно служить

основой нового. Он сказал, что никакое другое пони¬

мание Ялтинского соглашения невозможно. Несмотря

на то, что русские люди — простые люди, их не надо

считать дураками; эту ошибку часто допускают на

Западе. Русские не слепые и ясно видят, что происхо¬
621

дит на их глазах. Верно, что они в интересах общего

дела проявляют терпение. Но их терпению тоже есть

предел.
4.	Теперь о том, как были сокращены поставки по

ленд-лизу. Он сказал, что, если Соединенные Штаты

не в состоянии более снабжать Советский Союз по

программе ленд-лиза,— это одно дело, но тот метод,

к которому при этом прибегли, был крайне неприят¬

ным и даже грубым. Так, например, некоторые суда

были разгружены, и хотя этот приказ был отменен,

но то, как все это было сделано, вызвало недоумение

советского правительства. Если отказом от дальней¬

ших поставок по ленд-лизу имелось в виду оказать

давление на русских с целью сделать их более уступ¬

чивыми, то это было большой ошибкой. Он заметил

Гопкинсу, что должен откровенно сказать, что если

говорить с русскими начистоту, по-дружески, то

можно многое сделать, но репрессии, в какой бы

форме они ни применялись, приведут к диаметраль¬

но противоположному результату.
5.	Распределение германского военного и торго¬

вого флота, сдавшегося союзникам. Сталин сказал,

что, как нам известно, некоторые соединения герман¬

ской армии, сражавшиеся против русских, стремились

капитулировать перед западными союзниками, а не

перед русскими, однако по условиям капитуляции

германские войска должны были капитулировать пе¬

ред той армией, против которой они боролись. Вот,

например, генерал Эйзенхауэр поступил правильно,

как честный человек, передав советскому командо¬

ванию в Чехословакии около 135 тысяч германских

солдат, которые пытались капитулировать перед аме¬

риканской армией. Это пример честного и достойного

поведения.
Однако что касается германского флота, который

причинил столь большой ущерб ленинградскому и

другим советским портам, то ни один корабль не был

передан русским, несмотря на то, что флот капиту¬

лировал. Он добавил, что послал президенту и

премьер-министру телеграммы, предлагая, чтобы по

меньшей мере одна треть германских военных кораб¬

лей и торговых судов была передана Советскому

Союзу. Остальная часть может быть использована
622

Великобританией и Соединенными Штатами по иД

усмотрению. Он добавил, что если Советскрму Союзу

предоставлено право на часть итальянского флота, то

он имеет тем большее празо на соответствующую

часть германского флота, поскольку Советский Союз

потерял 5 миллионов человек в этой войне. Он ска¬

зал, что советское правительство имеет определенную

инфорхмацию, дающую основание полагать, что как

Соединенные Штаты, так и Англия намерены откло¬

нить просьбу Советского Союза, и он должен сказать,

что если информация окажется верной, то это будет

крайне неприятно. В заключение маршал заявил, что

исчерпал все свои вопросы.
Гопкинс сказал, что прежде всего он-хочет выра¬

зить свою признательность за ту откровенность, с ка¬

кой маршал Сталин изложил волнующие его вопро¬

сы. Он сказал, что он и посол Гарриман, насколько

это будет в их силах, смогут ответить также откро¬

венно, и если по некоторым вопросам у них не ока¬

жется полной информации, они попытаются получить

ее. Он сказал, что остановится в первую очередь на

вопросе о германском флоте. На основании разго¬

вора с адмиралом Кингом он может заявить, что Со¬

единенные Штаты не имеют никакого желания задер¬

жать какую-либо часть германского флота, а лишь

хотят осмотреть эти суда с точки зрения новых изо¬

бретений и технических усовершенствований. После

этого мы готовы потопить ту часть судов, которая бу¬

дет передана нам. Он сказал также, что всегда счи¬

тал, что флот должен быть разделен между Соединен¬

ными Штатами, Советским Союзом и Великобрита¬

нией и что со стороны Соединенных Штатов не бу¬

дет никаких возражений против использования со¬

ветским правительством причитающейся ему части

флота по своему усмотрению. Он добавил, что, по

его мнению, этот вопрос может быть окончательно

разрешен на предстоящем совещании глав трех пра¬

вительств.
Гопкинс далее высказал свое мнение по вопросу о

ленд-лизе, отметив, что, как ему казалось, Советскому

Союзу было ясно, что с окончанием войны с Герма¬

нией возникнет необходимость в пересмотре старой

программы ленд-лиза Советскому Союзу.
623

Маршал Сталин сказал, что это было вполне по¬

нятно.
Гопкинс далее заявил, что, как показала история

ленд-лиза, хотя в некоторых случаях мы не всегда

имели возможность удовлетворить всё советские за¬

просы, тем не менее мы неизменно старались,всяче¬

ски выполнять эти добровольно взятые на себя обя¬

зательства как по существу, так и по форме.
Маршал Сталин сказал, что это безусловно верно.
Гопкинс заявил, что еще до окончания войны в Ев¬

ропе мы заключили с Советским Союзом соглашение,

известное как Приложение третье к Первому прото¬

колу, предусматривающее поставки, которые могут

быть использованы на Дальнем Востоке. Он заявил,

что это является результатом недавних совещаний,

где обсуждались дальневосточные вопросы. Он под¬

черкнул, что это обязательство полностью приняли

на себя Соединенные Штаты, и мы его выполняем.

Что касается разгрузки пароходов, то это была тех¬

ническая неувязка, и она ни в коем случае не пред¬

ставляет собой решения политического характера со

стороны Соединенных Штатов. Это была мера, при¬

нятая одним правительственным учреждением, зани¬

мающимся ленд-лизом, и она была отменена в тече¬

ние 24 часов. Он сказал, что ни один руководитель,

ответственный за политику ленд-лиза или за поли¬

тику американского правительства, не имеет никакого

отношения к этому ошибочному распоряжению.

Единственное, что требовалось пересмотреть,— это

программа поставок Советскому Союзу, которая осно¬

вывалась на нуждах войны против Германии, и было

совершенно ясно сказано, что при пересмотре ее мы

будем готовы учесть любые советские запросы; по

его мнению, некоторые запросы уже сейчас учитыва¬

ются. Он сказал, что хочет подчеркнуть, что не ви¬

дит никакой тенденции со стороны людей, ответст¬

венных за американскую политику, отнестись к

вопросу о дальнейших поставках по ленд-лизу Совет¬

скому Союзу бесцеремонным образом. По существу

это вопрос юридический, поскольку Акт о ленд-лизе

ясно предусматривал, что можно поставлять лишь

такие материалы, которые могут быть полезны в ходе

войны. Однако правительство Соединенных Штатов
»
624

истолковало его в самом широком смысле и в допол¬

нение к военным материалам включило продовольст¬

вие и другие, невоенные поставки.
Маршал Сталин сказал, что это верно.
Гопкинс в заключение заявил, что у правительства

Соединенных Штатов возникло, естественно, немало

неясностей в вопросе о порядке поставок по ленд-

лизу России в конце войны и что было много различ¬

ных толкований этого закона, однако он хочет под¬

черкнуть, что инцидент, о котором упоминал маршал

Сталин, не имел под собой никакой политической

подкладки.
Маршал Сталин сказал, что он хочет ясно за¬

явить, что полностью признает право Соединенных

Штатов сократить поставки по ленд-лизу Советскому

Союзу при нынешних условиях, поскольку обязатель¬

ства в этом отношении были взяты нами на себя до¬

бровольно. Соединенные Штаты вполне могли бы на¬

чать сокращать поставки еще два месяца тому назад,

однако он имеет в виду только то, как это было сде¬

лано. Он сказал, что, несмотря на то, что в конечном

счете это было соглашение между двумя правитель¬

ствами, действие его было прекращено оскорбитель¬

ным и неожиданным образом. Он сказал, что, если бы

советское правительство было заранее предупреждено
об	этом, не возникло бы такого чувства, о котором он

говорит; такое предупреждение было необходимо, по¬

скольку советская экономика является плановой. Он

сказал, что они намеревались выразить в соответст¬

вующей форме благодарность Соединенным Штатам

за помощь по ленд-лизу во время войны, но обстоя¬

тельства, какими сопровождалось прекращение вы¬

полнения этой программы, сделали это невозможным.
Гопкинс ответил, что в заявлении маршала его

больше всего беспокоит замечание о том, что Соеди¬

ненные Штаты используют ленд-лиз как средство

проявления нашего недовольства Советским Союзом.

Он хочет заверить маршала, что какое бы неприят¬

ное впечатление ни создал этот вопрос у советского

правительства, Соединенные Штаты не имели ника¬

кого желания и не пытались использовать ленд-лиз

как средство давления. Он сказал, что Соединенные

Штаты являются сильной державой, и им незачем
40 Роберт Шервуд, т. 2
625

применять такие методы. Кроме того, наши непосред¬

ственные интересы не сталкиваются с интересами Со¬

ветского Союза, и у нас нет оснований прибегать к

такой практике.
Маршал Сталин сказал, что он верит Гопкинсу и

полностью удовлетворен его заявлением относительно

ленд-лиза, но надеется, что Гопкинс учтет, как это

выглядело с другой стороны.
Посол Гарриман предложил, чтобы он вместе с

Молотовым и Микояном на следующий день подроб¬

но рассмотрели весь вопрос о ленд-лизе.
Гопкинс закончил дискуссию о ленд-лизе заявле¬

нием, что, по его мнению, было бы большой траге¬

дией, если бы величайшее достижение в области со¬

трудничества между Советским Союзом и Соединен¬

ными Штатами, которого они добивались совместно

на основе ленд-лиза, имело бы такой неприятный

конец. Он добавил, что мы никогда не считали, что

наша помощь по ленд-лизу является главным факто¬

ром в советской победе над Гитлером на Восточном

фронте. Она была достигнута героизмом и кровью

русской армии.
Гопкинс перешел затем к вопросу о репарацион¬

ной комиссии. Он сказал, что мы действительно пред¬

ложили включить Францию в качестве дополнитель¬

ного члена комиссии и что советское правительство

указало, что если включить Францию, то и другие

страны имеют равное или даже большее право на

представительство в ней. Он сказал, что он непосред¬

ственно. не соприкасался с этим вопросом после Ял¬

тинской конференции из-за своей болезни, но, на¬

сколько ему известно, наш единственный довод за¬

ключается в том, что, поскольку Франция будет пред¬

ставлена в Контрольном совете для Германии, было

бы разумно и логнчно, чтобы она участвовала также

в переговорах о репарациях. Он сказал, что отдает

себе отчет в том, что на Крымской конференции Со¬

ветский Союз неохотно согласился на участие Фран¬

ции в Контрольном совете. Во всяком случае, поло¬

жение дел сейчас таково, что три державы должны

приступить к делу и начать переговоры в Москве без

Франции. Он сказал, что учитывает сомнения Ста¬

лина по вопросу о репарациях и то, как серьезно он
626

относится к этому вопросу. Он хочет лишь сказать,

что Соединенные Штаты со своей стороны считают

вопрос о репарациях исключительно важным и серь¬

езным вопросом, который должен быть урегулиро¬

ван репарационной комиссией. Он не может твердо

сказать, но полагает, что мы, вероятно, не будем

упорно настаивать на включении Франции в эту

комиссию.
Маршал Сталин ответил, что если Франция будет

представлена в ней, то Польша, пострадавшая го¬

раздо больше, чем Франция, тоже должна быть бе¬

зусловно представлена и что Югославия также за¬

служивает места.
Гопкинс посд£ этого коснулся аргентинского во¬

проса и сказал, что, поскольку он не был в Сан-Фран¬

циско, он попросил бы посла Гарримана осветить этот

вопрос. Он добавил, что он был в Ялте и должен ска¬

зать, что маршал прав относительно принятого там

решения.
Посол Гарриман выразил надежду, что он сможет

откровенно высказаться по вопросу об Аргентине и что

Молотов простит его за откровенность. Он сказал, что

он не был в Мехико и поэтому не знает всех подроб¬

ностей принятых там некоторых обязательств. Однако,

говоря коротко, дело обстояло так: когда мы прибыли

в Сан-Франциско, у нас было обязательство, принятое

на себя президентом в Ялте, поддержать предложение

о приглашении Украины и Белоруссии в качестве чле¬

нов — основателей международной организации, а

также определенные обязательства, данные странам

Южной Америки относительно Аргентины. В Сан-

Франциско Стеттиниус по просьбе Молотова поста¬

вил перед латиноамериканскими странами вопрос о

поддержке ими Крымского решения относительно

Украины и Белоруссии. Латиноамериканские страны,

естественно, попытались связать этот вопрос с прие¬

мом в организацию Аргентины. Стеттиниус ясно за¬

явил, что он не хочет устанавливать подобную связь
и,	если Молотов помнит, латиноамериканские страны

дружно проголосовали в поддержку Ялтинского ре¬

шения. Однако была еще и другая сторона вопроса —

о приглашении Украины и Белоруссии на конферен¬

цию, в отношении чего Соединенные Штаты не-взяли
40*
027

на себя в Ялте никаких обязательств. Гарриман ска¬

зал, что он лично считает, что, если бы Молотов не

поднял вопрос о приглашении нынешнего польского

правительства, мы бы, возможно, убедили латино¬

американские страны отложить вопрос об Аргентине,

но, раз Молотов связал вопрос об Аргентине с вопро¬

сом о приглашении нынешнего польского правитель¬

ства, Стеттиниус считал, что, коль скоро южноаме¬

риканские страны изъявили готовность поддержать

Крымское решение и приглашение Украины и Бело¬

руссии, он обязан голосовать за допуск Аргентины.
Молотов сказал, что его просьба о предоставлении

ему большего времени не была удовлетворена.
Маршал Сталин заявил, что, во всяком случае,

того, что сделано, не поправишь и что вопрос об Ар¬

гентине — это дело прошлого.
Гопкинс сказал, что с разрешения маршала он хо¬

тел бы изложить позицию Соединенных Штатов в от¬

ношении Польши. Прежде всего он хотел бы заверить

маршала в том, что у него нет ни намерения, ни права

пытаться урегулировать польскую проблему во время

его пребывания здесь, в Москве, и что он также не

собирается при изложении позиции Соединенных

Штатов прикрываться американским общественным

мнением.
Маршал Сталин заявил, что, по-видимому, его за¬

мечание относительно советского общественного мне¬

ния задело Гопкинса за живое ц что он не хотел ска¬

зать, что Гопкинс скрывается за ширмой американ¬

ского общественного мнения. Он достаточно хорошо

знает Гопкинса как честного и откровенного человека.
Гопкинс сказал, что он хотел бы изложить эту по¬

зицию как можно более ясно и убедительно. Он за¬

явил, что вопрос о Польше сам по себе не имеет столь

большого значения, если бы не тот факт, что Польша

стала символом нашей способности разрешать про¬

блемы с Советским Союзом. Он сказал, что у нас нет

никаких особых интересов в Польше и никакого осо¬

бого желания создать там правительство какого-то

определенного характера. Мы можем согласиться с

любым правительством в Польше, приемлемым для

польского народа и в то же время дружественным

по отношению к советскому правительству. Он ска¬
628

зал, что народ и правительство Соединенных Штатов

считают это такой проблемой, которая должна быть

разрешена совместно Соединенными Штатами, Совет¬

ским Союзом и Великобританией, і что, по нашему

мнению, польскому народу должно быть предостав¬

лено право свободно избрать свое с» бственное прави¬

тельство и определить свою собственную государствен¬

ную систему, и что Польша должна быть действитель¬

но независимой. Правительство и народ Соединенных

Штатов обеспокоены потому, что предварительные

шаги по воссозданию Польши предприняты, по-види¬

мому, односторонне Советским Союзом совместно с

нынешним варшавским правительством и что факти¬

чески Соединенные Штаты полностью отстранены. Он

выразил надежду, что Сталин поверит ему, что это

беспокойство действительно существует. Гопкинс просил

маршала Сталина судить об американской политике,

исходя из того, что делает само правительство Соеди¬

ненных Штатов, а не на основании позиции или вы¬

сказываний херстовской печати и газеты «Чикаго три-

бюн». Он высказал надежду, что маршал возьмет на

себя задачу подумать о том, какими дипломатическими

методами можно урегулировать этот вопрос, учиты¬

вая настроения американского народа. Он заявил, что

он лично пока ничего не может сказать, как это сде¬

лать, но считает, что это должно быть сделано. Поль¬

ша стала символом в том смысле, что здесь непосред¬

ственно проявляется готовность Соединенных Штатов

участвовать в международных делах в масштабе всего

мира, и наш народ должен быть уверен, что он вме¬

сте с народами Советского Союза и Великобритании

участвует в деле укрепления всеобщего мира и повы¬

шения благосостояния человечества. Гопкинс далее

сказал, что, как он полагает, подавляющее большин¬

ство народа Соединенных Штатов считает, что отно¬

шения Соединенных Штатов и' СССР могут поддержи¬

ваться в духе сотрудничества, несмотря на различие

идеологий, и что, учитывая все эти благоприятные

факторы, он призывает маршала найти ключ к реше¬

нию польской проблемы.
Маршал Сталин ответил, что он хотел бы, чтобы

Гопкинс принял во внимание следующие соображения.

Он сказал, что, возможно, желание советского пра-
629

вительства видеть дружественную Польшу покажется

странным, хотя оно, по-видимому, признается в кругах

Соединенных Штатов и признано также Черчиллем в

его речах. На протяжении двадцати пяти лет немцы

дважды вторгались в Россию через Польшу. Ни ан¬

глийский, ни американский народы не испытали таких

германских вторжений, которые нелегко было пере¬

нести и результаты которых не так легко забыть. Он

сказал, что эти германские вторжения представляли

собой не военные действия, а скорее были похожи на

нашествие гуннов. Он подчеркнул, что Германия смог¬

ла это сделать потому, что Польша рассматривалась

как часть «санитарного кордона», созданного вокруг

Советского Союза, и что в прошлом политики европей¬

ских стран заботились о том, чтобы в Польше были

враждебные России правительства. При этих обстоя¬

тельствах Польша была или слишком слабой для того,

чтобы оказать сопротивление Германии, или же про¬

пускала немцев. Таким образом, Польша служила ко¬

ридором для нападения немцев на Россию. Он сказал,

что слабость Польши и ее враждебность серьезно

ослабляли Советский Союз и позволяли немцам делать

то, что им хотелось, на Востоке, а также и на Западе,

поскольку одно с другим было связано. Поэтому Рос¬

сия жизненно заинтересована в том, чтобы Польша

была и сильной и дружественной. Он сказал, что у

Советского Союза нет никакого намерения вмешивать¬

ся во внутренние дела Польши, что в Польше будет

существовать такая же парламентская система, как

в Чехословакии, Бельгии и Голландии, и что всякие

разговоры о намерении советизировать Польшу явля¬

ются вздорными. Он заявил, что даже польские руко¬

водители— некоторые из них являются коммуниста¬

ми — высказываются против советской системы, по¬

скольку польский народ не хочет колхозов или других

форм советской системы. Польские руководители

правы в этом отношении, поскольку советскую си¬

стему нельзя экспортировать — она должна развивать¬

ся изнутри при наличии определенных условий, кото¬

рых нет в нынешней Польше. Он сказал, что един-
*	ственное, чего желает Советский Союз,— это чтобы

Польша не была в состоянии открыть ворота Герма¬

нии, и для того, чтобы предотвратить это, Польша
630

должна быть сильной и демократической. Сталин ска¬

зал затем, что, прежде чем перейти к своему предло¬

жению в отношении практического решения вопроса,

он хотел бы ответить на замечания Гопкинса относи¬

тельно будущих интересов Соединенных Штатов во

всем мире. Он сказал, что, желают ли того Соединен¬

ные Штаты или нет, они являются мировой державой

и должны будут иметь мировые интересы. Не только

эта война, но и предыдущая война показала, что без

вмешательства Соединенных Штатов Германию нельзя

было бы разгромить, и все события последних тридца¬

ти лет подтверждают это. И действительно, Соединен¬

ные Штаты имеют больше оснований быть мировой

державой, чем какое-либо другое государство. По¬

этому он полностью признает право Соединенных Шта¬

тов как мировой державы участвовать в разрешении

польского вопроса, и советские интересы в Польше от¬

нюдь не исключают интересов Англии и Соединенных

Штатов. Гопкинс говорил о русских односторонних

действиях в Польше и в связи с этим о настроениях

общественного мнения в Соединенных Штатах. Рос¬

сия действительно предприняла такие односторонние

действия, но она была вынуждена это сделать. Он ска¬

зал, что советское правительство признало варшавское

правительство и заключило с ним договор, в то время

как другие союзники не признали это правительство.

Это такие односторонние действия, которые, возможно,

лучше было бы не совершать, но остается фактом, что

эти действия не встретили никакого понимания со сто¬

роны союзников. Необходимость в этих действиях воз¬

никла в результате присутствия советских войск в

Польше: невозможно было ждать до тех пор, пока со¬

юзники придут к соглашению о Польше. Логика войны

против Германии требовала обеспечения советского

тыла, и Люблинский комитет все время оказывал боль¬

шую помощь Красной Армии; именно поэтому эти дей¬

ствия и были предприняты советским правительством.

Он сказал, что создание советской администрации на

чужой земле противоречит советской политике, по¬

скольку это будет выглядеть как оккупация и будет

вызывать недовольство местного населения. Поэтому

необходимо было установить в Польше польскую ад¬

министрацию, а это можно было сделать лишь совме-
631

л
стно с теми, кто помогал Красной Армии. Он хотел

бы подчеркнуть, что эти шаги были предприняты без

всякого намерения исключить или отстранить союзни¬

ков России. Однако он должен указать, что советская

акция в Польше была более успешной, чем английская

в Греции, и что советским властям ни разу не прихо¬

дилось прибегать к таким мерам, к каким прибегали

англичане в Греции. Затем Сталин перешел к своему

предложению о разрешении польской проблемы.
Маршал Сталин заявил, что, по его мнению, нам

следует рассмотреть состав будущего правительства

национального единства. Он сказал, что в нынешнем

польском правительстве имеется 18 или 20 министер¬

ских постов и что 4 или 5 из них могут быть даны

представителям других польских групп из списка,

представленного Великобританией и Соединенными

Штатами. Он сказал, что, по его мнению, варшавские

поляки не согласятся принять больше четырех мини¬

стров от других демократических групп. Он добавил,

что, если это является подходящей основой, мы мо¬

жем перейти к персональному рассмотрению лиц, кото¬

рые могут быть отобраны на эти посты. Он сказал, что

они должны быть, конечно, дружественно настроены по

отношению к СССР и союзникам. Он добавил, что

предлагалась кандидатура Миколайчика, которую

он считает приемлемой, и что теперь встает вопрос о

других кандидатурах. Он спросил Гопкинса, не согла¬

сился ли бы профессор Ланге войти в состав прави¬

тельства.
Гопкинс усомнился в том, чтобы профессора Лан¬

ге, являющегося американским гражданином, можно

было убедить отказаться от американского граждан¬

ства для этой цели, но указал, что это его личное

мнение.
Маршал Сталин затем сказал, что, может быть, це¬

лесообразно будет пригласить теперь некоторых вар¬

шавских руководителей в Москву, выслушать их мне¬

ние и выяснить поподробнее, какие были приняты ре¬

шения. Он добавил, что если мы сможем договориться

о составе нового правительства, то после этого не

останется никаких разногласий, поскольку все мы со¬

гласны насчет проведения свободных и невоспрепят-
632

стаенных выборов, и что никто не намеревается вме¬

шиваться во внутренние дела польского народа.
Гопкинс заявил, что ему нужно некоторое время,

для того чтобы обдумать предложение маршала.
Маршал Сталин затем сказал, что имеется еще три

других незатронутых вопроса:
1.	Будущая политика относительно оккупации Гер¬

мании.
2.	Япония.
3.	Встреча глав трех правительств.
В ответ на вопрос Гопкинса маршал Сталин за¬

явил, что готов встретиться в любое время, но до сих

пор не получил ни от президента, ни от премьер-мини¬

стра ответа насчет того, является ли район Берлина

приемлемым местом.
В заключение Гопкинс заявил, что было бы крайне

желательно, чтобы маршал Сталин смог как можно

скорее опубликовать сообщение о назначении мар¬

шала Жукова советским представителем в Контроль¬

ном совете для Германии, с тем чтобы этот орган

мог поскорее приступить к работе.
Маршал Сталин сказал, что он готов объявить о

назначении маршала Жукова либо завтра, либо еще

через день, либо когда нам угодно.
Было решено назначить следующее заседание на

завтра, 23 мая, в б часов вечера».
(Примечание. На этом заканчивается запись вто¬

рого заседания.)
После каждого из этих заседаний Гопкинс передавал

по телеграфу подробные отчеты о них Трумэну и госу¬

дарственному департаменту, который в свою очередь пол¬

ностью информировал английское министерство иностран¬

ных дел о ходе переговоров. Следует отметить, что Гоп¬

кинс теперь более скрупулезно придерживался офици¬

альных «каналов». Он никогда не докладывал Рузвельту

таким образом — во всяком случае, ни разу со времени

его первой поездки в Англию в январе 1941 года. Перед

каждой своей поездкой он настолько ясно представлял

себе точку зрения президента, что ему обычно достаточно

было сообщить: «переговоры развиваются успешно, в том

духе, в каком мы договорились» или «встретились неко¬

торые трудности по вопросу о «Следжхэммер», но рас¬
633

скажу об этом при встрече». Он знал, что Рузвельт не лю¬

бил получать от него длинных отчетов, язык которых,

естественно, был несколько осторожным, и предпочитал

дождаться возвращения Гопкинса, чтобы, уединившись с

ним в овальном кабинете, услышать полный отчет из уст

Гопкинса. Однако на сей раз на карту были поставлены

судьба конференции в Сан-Франциско и, возможно, буду¬

щее всеобщего мира, и нельзя было откладывать дело до

возвращений Гопкинса в Вашингтон.
Отчет о третьем заседании Гопкинс послал в следую¬

щем виде:
1.	К 8 августа Советская Армия займет уже пози¬

ции на маньчжурской границе.
2.	Маршал повторил свое заявление, сделанное в

Ялте, о том, что русский народ должен иметь солид¬

ное основание для вступления в войну и что это зави¬

сит от готовности Китая согласиться с предложениями,

сделанными в Ялте.
3.	Впервые он заявил, что хотел бы обсудить эти

предложения непосредственно с Сун Цзы-венем, когда

тот приедет в Москву. Он хЪчет встретиться с Сун

Цзы-венем не позже 1 июля и ожидает, что мы одно¬

временно обсудим этот вопрос с Чан Кай-ши. Эта про¬

цедура кажется, с нашей точки зрения, наиболее под¬

ходящей в свете нижеследующих заявлений Сталина

о Дальнем Востоке.
4.	Сталин не оставил у нас никакого сомнения в

том, что он намерен начать военные действия в авгу¬

сте. Поэтому важно, чтобы Сун Цзы-вень приехал

сюда не позже 1 июля. Сталин готов встретиться с ним

в любое время.
5.	Сталин повторил все свои заявления, сделанные

в Ялте, о том, что он желает видеть единый и устой¬

чивый Китай и хочет, чтобы Китай контролировал всю

Маньчжурию как часть объединенного Китая. Он опре¬

деленно заявил, что у него нет никаких территориаль¬

ных претензий к Китаю, особенно упомянув Маньчжу¬

рию и Синьцзян, и что во всех районах, куда вступят

его войска для борьбы с японцами, они будут уважать

китайский суверенитет.
6.	Маршал заявил, что он приветствовал бы пред¬

ставителей генералиссимуса при своих войсках, кото¬
634

рые вступят в Маньчжурию, для того чтобы облег¬

чить создание китайской администрации в Мань¬

чжурии.
7.	Он указал далее, что Соединенные Штаты яв¬

ляются единственной державой, обладающей доста¬

точными ресурсами, чтобы оказать экономическую по¬

мощь Китаю после войны. Он подчеркнул, что в буду¬

щем в течение многих лет России понадобится вся ее

продукция для удовлетворения своих внутренних эко¬

номических нужд.
- 8. Он согласился с тем, что Корею следует поста¬

вить под опеку Соединенных Штатов, Китая, Вели¬

кобритании и Советского Союза.
9. Мы остались весьма довольны совещанием по

вопросу о Дальнем Востоке.
Вслед за этим была послана другая телеграмма по по¬

воду этого же совещания:
1.	Япония обречена, и японцы знают это.
2.	Некоторые элементы в Японии занимаются мир¬

ным зондажем, и поэтому нам следует вместе рассмот¬

реть нашу общую позицию и договориться об условиях

капитуляции Японии. Сталин выразил опасение, что

японцы попытаются расколоть союзников. Ниже сле¬

дуют его заявления по вопросу о капитуляции:
А.	Советский Союз считает необходимым добиться

безоговорочной капитуляции и уничтожить раз и на¬

всегда военную мощь и вооруженные силы Японии.

Сталин считает, что это особенно соответствует нашим

интересам, поскольку у японцев существует глубоко

укоренившаяся неприязнь к Соединенным Штатам, и

если милитаристам, крупным промышленникам и по¬

литическим деятелям будет позволено отступить в Япо¬

нию, если их армии не будут разгромлены, флот не

будет полностью уничтожен и их промышленная ма¬

шина останется частично нетронутой, то они сразу же

начнут разрабатывать планы реванша. Сталин ясно

заявил, что Советский Союз настаивает на безогово¬

рочной капитуляции и на всем, что из нее вытекает.
Б. Однако он считает, что, если мы будем настаи¬

вать на безоговорочной капитуляции, японцы не сло¬

жат оружия и мы будем вынуждены разгромить и*

так, как разгромили немцев.
635

В,	Японцы, возможно, сами предложат капитуля¬

цию и будут добиваться более мягких условий. Хотя

это сопряжено с некоторыми опасностями по сравне¬

нию с условиями, указанными в пункте А, тем не менее

нельзя от этого совершенно отказаться. Если союз¬

ники отойдут от провозглашенной ими политики без¬

оговорочной капитуляции и согласятся принять видо¬

измененную капитуляцию, то, по мнению Сталина, мы

должны -будем навязать свою волю через посредство

своих оккупационных сил и тем самым добиться по

существу тех же результатов, которых мы хотели до¬

биться согласно пункту А.
3.	Маршал ожидает, что Россия будет участвовать

в фактической оккупации Японии, и желает достиг¬

нуть соглашения с англичанами и нами о распределе¬

нии зон оккупации.
4.	Он также желает достигнуть соглашения с союз¬

никами о распределении зон военных операций в Китае

и Маньчжурии.
На том же совещании, на котором обсуждались даль¬

невосточные вопросы, состоялся также разговор о веко¬

вечной проблеме послевоенного обращения с Германией,

которая еще далеко не разрешена даже сейчас, спустя три

недели, прошедшие со дня победы в Европе. В своем

отчете Трумэну Гопкинс писал:
«Сталин дважды подчеркивал, как важно немед¬

ленно начать подготовку мирной конференции по во¬

просам, касающимся Европы. По-видимому, он имеет

в виду официальную конференцию, и он подчеркнул,

что союзники не были достаточно подготовлены к Вер¬

сальской конференции и что нам не следует повторять

эту ошибку. При встрече с вами он поставит этот во¬

прос.
Несколько дней назад мы напомнили Сталину его

речь, в которой он заявил, что он против расчленения

Германии. Это, по-видимому, противоречит позиции,

которую он занимал в Тегеране и Ялте. Он объяснил

эту свою позицию тем, что его предложение было от¬

вергнуто в Ялте, что Иден и Стрэнг от имени англий¬

ского правительства заявили, что к расчленению Гер¬

мании следует прибегнуть лишь в крайнем случае, и

что Вайнант, присутствовавший на конференции, на
636

которой обсуждался этот вопрос в Лондоне, не выдви¬

гал никаких возражений. Отсюда, сказал Сталин, он

понял, что как Великобритания, так и Соединенные

Штаты возражают против расчленения Германии.

Я сказал ему, что дело обстояло не так. Я заявил, что,

поскольку вы еще не приняли окончательного решения

по этому поводу, Соединенные Штаты считают этот

вопрос еще открытым и что вы хотели бы урегулиро¬

вать его во время вашей будущей встречи. Я заявил

ему, что напрасно он считает, что Соединенные Штаты

возражают против расчленения, так как от вас он мо¬

жет услышать совершенно противоположное. Затем он

сказал, что вопрос о расчленении является таким во¬

просом, который три союзника должны разрешить

между собой, и что он пока не определяет своей по¬

зиции.
Затем он довольно подробно остановился на том,

что мы должны подразумевать под германским гене¬

ральным штабом, и заявил, что было бы желательно,

чтобы членов этого штаба держали в заключении 10—

15 лет, и что еще лучше было бы, если бы можно было

привлечь генеральный штаб к судебной ответственно¬

сти как преступную военную организацию. Советы за¬

хватили несколько членов генерального штаба, кото¬

рых они считают военными преступниками и которые,

по их мнению, безусловно, должны быть судимы как

таковые при любых обстоятельствах. Сталин заявил,

что Советы не разрешают военнопленным работать

в сельском хозяйстве или на предприятиях. Он ничего

определенного не сказал, что он делает с военноплен¬

ными, но заявил, что многих военнопленных он возвра¬

щает в Белоруссию и на Украину, на работу в шахтах

и на восстановительные работы. Он сказал, что точно

не знает, сколько в СССР находится военнопленных,

но предполагает, что их насчитывается около 2,5 мил¬

лиона, из которых 1700 тысяч немцы, а остальные ру¬

мыны, итальянцы, венгры и т. д. Он указал, что офице¬

ров не заставляют работать. Можете быть уверены, что

при встрече с вами Сталин внесет какие-нибудь ори¬

гинальные конкретные предложения относительно во¬

еннопленных и особенно, как я полагаю, относительно

военных преступников. Вопреки тому, чего мы ожида¬

ли, он не высказывал никакой критики по поводу на-
637

шего обращения с военнопленными. Сталин довольно

подробно изложил план управления местными герман¬

скими общинами, но я воздержусь от сообщения по

этому вопросу до возвращения на родину. Он сказал,

что, по его мнению, мы должны всячески поощрять их

возвращение на работу в сельском хозяйстве, чтобы

обеспечить себе пропитание, и указал, что мы должны

вместе помогать им восстановить их легкую промыш¬

ленность. Он указал далее, что Германии должно быть

разрешено восстановить ту тяжелую промышленность,

которая необходима для восстановления ее транспорт¬

ной системы, электростанций, водоснабжения и кана¬

лизации и т. д.
Хотя он обещал назначить Жукова членом Конт¬

рольного совета для Германии, до сих пор это не сде¬

лано. На сегодняшнем заседании мы будем снова на¬

стаивать, чтобы он немедленно объявил о назначении

Жукова».
30 мая, на четвертый день своего пребывания в Мо¬

скве, Гопкинс со своей супругой решили развлечься и от¬

правились в русскую балетную школу. Когда он встре¬

тился со Сталиным на заседании в шесть часов вечера,

он рассказал ему, что получил большое удовольствие от

посещения этой школы, которая всегда была источником,

питающим балетное искусство во всем мире. Гопкинс от¬

метил: «Маршал Сталин заявил, что, хотя он живет в Мо¬

скве уже двадцать восемь лет, он никогда не был в ба¬

летной школе». Точно так же коренные жители Нью-

Йорка говорят: «Всю жизнь прожил в Нью-Йорке и ни¬

когда не видел статуи Свободы». Гопкинс сказал мар¬

шалу, что эту школу стоит посмотреть.
На четвертом заседании обсуждались вопросы о раз¬

деле германского флота, о подготовке к предстоящей Пот¬

сдамской конференции и о Польше. Гопкинс изложил в

общих чертах американскую позицию по исключительно

трудному польскому вопросу следующим образом:
Гопкинс заявил, что он снова хотел бы изложить

причины нашего беспокойства относительно Польши и

относительно других стран, которые географически на¬

ходятся далеко от нашей границы. Он сказал, что име¬

ются некоторые основные права, нарушение или ликви¬

дация которых вызывает беспокойство в Соединенных
G38

Штатах.. Они являются основными, совершенно необ¬

ходимыми элементами для создания и функционирова¬

ния парламентской системы. Он, например, сказал:
1.	Должны быть обеспечены свобода слова, чтобы

люди могли говорить, что они хотят, свобода собраний,

свобода передвижения, свобода вероисповедания лю¬

бой религии.
2.	За исключением фашистской партии и фашист¬

ских элементов, всем политическим партиям, которые

представляли или могли представлять демократические

правительства, должна быть предоставлена возмож¬

ность использовать свободно и на равных условиях пе¬

чать, радио, собрания и другие средства для выраже¬

ния своих политических взглядов.
3.	Все граждане должны иметь право на открытое

судебное разбирательство своих дел, на выбор адво¬

ката по своему собственному усмотрению и на непри¬

косновенность личности.
В заключение он сказал, что, если удастся найти

общий язык в отношении всех этих принципов, кото¬

рые должны быть положены в основу будущих сво¬

бодных выборов, тогда мы сможем найти пути и

средства для соглашения о порядке проведения их в

жизнь. Он затем спросил маршала, намерен ли он

высказаться в общем или более конкретно по тем

общим замечаниям, которые он сделал относительно

принципов создания нового польского государства.
Маршал Сталин ответил, что эти принципы демо¬

кратии хорошо известны и не встретят никакого воз¬

ражения со стороны советского правительства. Он уве¬

рен, что польское правительство, которое в своей де¬

кларации изложило те же принципы, не только не

будет возражать против них, а, наоборот, будет привет¬

ствовать их. Однако, сказал он, в отношении конкрет¬

ных свобод, упомянутых Гопкинсом, можно сказать,

что они могут быть введены лишь в мирное время и то

с некоторыми ограничениями. Он сказал, что, напри¬

мер, фашистской партии, намерения которой заключа¬

ются в том, чтобы свергать демократические прави¬

тельства, нельзя разрешить полностью пользоваться

этими свободами. .Далее он сказал, что существуют

ограничения, вызванные войной. Ни одно государ¬

ство, когда возникает угроза войны на его границе, не
№

может чувствовать себя в безопасности и поэтому счи¬

тает необходимым ввести определенные ограничения.

Так было в свое время в Англии, Франции, в Совет¬

ском Союзе и других странах. В меньшей степени это

было и в Соединенных Штатах, защищенных океа¬

нами. Именно по этим причинам только в мирное

время можно думать о полном предоставлении этих

свобод. Так, например, сказал он, во время войны ни

одно государство не разрешит неограниченное пользо¬

вание радиопередатчиками, которые могут быть ис¬

пользованы для передачи информации врагу. Что ка¬

сается свободы слова, то и здесь некоторые ограниче¬

ния должны быть введены по военным соображениям.

Относительно арестов можно указать, что в Англии

во время войны лица, представлявшие опасность для

государства, были арестованы и судимы в секретном

порядке; эти ограничения были несколько ослаблены,

но не совсем отменены в Англии, поскольку война на

Тихом океане все еще продолжается.
Поэтому, суммируя, он сказал: 1) во время войны

этими политическими свободами нельзя пользоваться

в полной мере и 2) их нельзя предоставлять без огра¬

ничений для фашистских партий, пытающихся сверг¬

нуть правительство.
Маршал Сталин сказал, что он хотел бы привести

несколько примеров из русской истории. Во время ре¬

волюции русская коммунистическая партия в одном из

пунктов своей программы провозгласила свободу рели¬

гии. Русский патриарх и вся существовавшая тогда

церковь предали советское правительство анафеме,

призывали верующих не платить налоги, уклоняться

от призыва в Красную Армию, сопротивляться моби¬

лизации, не работать и т. д. Он сказал, что совет¬

скому правительству оставалось только, по сути дела,

объявить войну церкви, занявшей такую позицию. Он

добавил, что нынешняя война уничтожила этот анта¬

гонизм и церкви предоставлена полная свобода.
Гопкинс заявил, что он очень хорошо понимает

маршала. Он добавил, что после окончания Крымской

конференции президент Рузвельт считал польский во¬

прос фактически урегулированным. Он почувствовал

облегчение и был удовлетворен положением дел. Гоп¬

кинс сказал, что он и все другие американские пред¬
640

ставители придерживались того же мнения и считали,

что в очень короткий срок Молотов, Гарриман и сэр

Арчибальд Кларк Керр смогут провести в жизнь при¬

нятое в Крыму решение. Как известно, затем он забо¬

лел, его контакт с Вашингтоном прервался, и он сле¬

дил за событиями лишь по печати и по личным пись¬

мам, которые он время от времени получал. Он должен

признаться, что был смущен и встревожен тем, что то

одно, то другое мешало выполнению решения, кото¬

рое все считали ясным и надежным. Он сказал далее,

что, если при его осведомленности он не мог понять

подлинной причины этого, можно себе легко предста¬

вить, как сильно смущены и обеспокоены были создав¬

шимся положением широкие массы американского на¬

рода. Гопкинс добавил, что обоснованно это или нет,

но у американского народа создалось твердое мнение,

что Советский Союз хочет установить свое господ¬

ство над Польшей. Он сказал, что сам он не придер¬

живается такой точки зрения, но это мнение широко

распространено в Соединенных Штатах, и сторонники

международного сотрудничества серьезно задумывают¬

ся над тем, как же мы сможем дружно сотрудничать

с Советским Союзом, если мы не можем достигнуть со¬

глашения по польскому вопросу. Гопкинс добавил, что

он лично твердо уверен в том, что, если мы сумеем

найти общий язык по главному вопросу, а именно —

каким должно быть новое польское государство, тогда

мы сможем преодолеть трудности. Сам он затрудняется

понять непосредственные причины разногласий, а

именно толкование таких слов, как роль существую¬

щего правительства в будущем временном правитель¬

стве Польши. В заключение он сказал, что, как он счи¬

тает, три великие державы должны в самое ближай¬

шее время разрешить этот вопрос.
Маршал Сталин согласился с этим, но указал на

необходимость того, чтобы все три правительства ис¬

кренне стремились к урегулированию этого вопроса.

Если же одно из них в душе не желает урегулирова¬

ния его, тогда трудности нельзя будет устранить.
Гопкинс ответил, что если говорить о правительстве

Соединенных Штатов, то оно не заинтересовано в том,

чтобы кто-либо из лиц, связанных с нынешним поль¬

ским правительством в Лондоне, был включен в состав
41 Роберт Шервуд, т. 2	641

нового временного правительства Польши, и он лично

не думает, что у англичан имеются какие-то планы на

этот счет.
После этого четвертого заседания Гопкинс сообщил

Трумэну, что Сталин согласился встретиться с президен¬

том и Черчиллем в районе Берлина примерно 15 июля.

В этой телеграмме он далее писал:
«Я сегодня закончил разъяснение Сталину вашей

позиции относительно Польши. Сегодняшнее совеща¬

ние было многообещающим. Кажется, Сталин намерен

выполнить Крымское соглашение и разрешить предста¬

вительной группе поляков приехать в Москву для кон¬

сультации с комиссией. У нас будет неофициальный,

как мы это оба подчеркивали, обмен мнениями о воз¬

можных кандидатах, которых в ближайшее время сле¬

дует пригласить сюда для консультации с трехсторон¬

ней комиссией. Гарриман в порядке подготовки к это¬

му обмену мнениями обсудит с английским послом

список кандидатов, уже представленный нами и ан¬

гличанами».
Пятое заседание состоялось 31 мая. На нем подробно

обсуждались различные кандидатуры для польского пра¬

вительства. Гопкинс вынужден был в этом вопросе пола¬

гаться на информацию, полученную от Гарримана, Болена

и государственного департамента. Ему были известны та¬

кие имена, как Миколайчик или Ланге, но он ничего

абсолютно не знал о политическом лице и степени благона¬

дежности других кандидатов. В ходе всех этих перегово¬

ров о Польше Гопкинс неоднократно подчеркивал жела¬

ние своего правительства, чтобы польское правительство

было дружественным по отношению к Советскому Союзу,

и Сталин подтвердил, что это единственное его требова¬

ние. Однако здесь опять, как говорил Рузвельт Черчиллю,

«русские вкладывают в слова не тот самый смысл, что

мы», и, по-видимому, не было никакой возможности пере¬

вести слово «дружественное» с одного языка на другой

так, чтобы оно в конечном счете имело то же самое зна¬

чение.
После пятого заседания Гопкинс с супругой были при¬

глашены на обед к Сталину, на котором присутствовало

около двадцати наиболее видных деятелей Советского
642

Союза, включая некоторых членов Политбюро: Микояна,

Шверника и Вознесенского (тогда еще кандидата в члены

Политбюро). На этом приеме присутствовал также

Джордж Кеннан, который впоследствии был опознан как

автор известной статьи, опубликованной за подписью

«м-р Икс» в журнале «Форин афферс» двумя годами

позже. После приема состоялась неофициальная беседа

между Гопкинсом и Сталиным, на которой присутство¬

вал один только переводчик Павлов. Гопкинс записал

следующее об этой беседе:
«Вчера вечером после обеда я беседовал со Стали¬

ным с глазу на глаз в присутствии только переводчика

Павлова. Я заяйил, что хотел бы со всей серьезностью

обратить его внимание на то, какое неблагоприятное

впечатление произвел в Америке арест четырнадцати

поляков в Польше и особенно тех, кого обвиняют лишь

в незаконном пользовании радиопередатчиками. Я по¬

яснил ему, что не собираюсь говорить о других аре¬

стованных, обвиняемых в более серьезных преступле¬

ниях. Я высказал ему свое мнение, что нам нетрудно

будет договориться о списке лиц, которые должны при¬

быть в Москву для консультации с Московской комис¬

сией, если этот вопрос будет урегулирован, Я ясно за¬

явил, что, хотя мне ничего не известно о существе

дела и несмотря на то, что маршал считает преступле¬

ние более серьезным, чем это нам кажется, я все же

полагаю, что освобождение этих заключенных — в ин¬

тересах русско-американских отношений.
Я заявил маршалу Сталину, что если решение поль¬

ского вопроса отложить до предстоящей 15 июля кон¬

ференции в Берлине, то это вызовет бесконечные трения
и,	возможно, отнимет большую часть времени Бер¬

линской конференции. Я подробно изложил американ¬

скую позицию в отношении Советского Союза после

войны и сказал ему, что мы верим в неоднократные

заверения, которые он нам давал, в том, что Советский

Союз также желает прочного и дружественного взаи¬

мопонимания с нами; мы считаем, что это соответ¬

ствует истине. Однако для достижения этого, сказал я,

необходимо создать такую атмосферу, при которой пре¬

зидент Трумэн мог бы повести за собой американское

общественное мнение.
643

Я снова напомнил ему о многочисленных группах

в Америке, неприязненно относящихся к Советскому

Союзу, и убедительно просил его поверить мне, что

польский тупик ставит наши отношения под серьезную

угрозу. Я снова ясно заявил Сталину, что Польша яв¬

ляется лишь символом, что Соединенные Штаты имеют

одинаковые интересы во всех странах этой части све¬

та и что, если мы хотим действовать или обеспечивать

наши интересы на трехсторонней основе, это невоз¬

можно будет сделать без сильной поддержки амери¬

канского общественного мнения. Я сказал ему, что

некоторые группы населения не смогут примириться

с таким положением на протяжении многих лет, а мо¬

жет быть, и никогда не примирятся с ним, и снова на¬

помнил ему ошибочность предположений, что газета

«Чикаго трибюн» или херстовская печать оказывают

какое-либо серьезное влияние на американское обще¬

ственное мнение. Я указал, что говорю от имени мил¬

лионов американцев, поддерживающих политику со¬

трудничества с Советским Союзом.
Я далее сказал Сталину, что и, по* моему личному

мнению, наши отношения находятся под угрозой, что,

откровенно говоря, и у меня возникли серьезные опа¬

сения по этому поводу, и, несмотря на то, что я хо¬

рошо знаю положение, я никак не могу примириться

со многими происходящими событиями.
Сталин затем сказал, что он не намерен давать

распоряжение об освобождении тех поляков, которых

обвиняют только в незаконном пользовании радиопере¬

датчиками. Он сказал, что у него имеется такая инфор¬

мация относительно этих заключенных, которой мы не

располагаем, и дал понять, что все они занимались

тем, что он называл диверсионной деятельностью. Он

уверен, что Черчилль ввел Соединенные Штаты в за¬

блуждение в отношении фактов и заставил американ¬

ское правительство поверить тому, что заявление, сде¬

ланное польским правительством в Лондоне, соответ¬

ствует действительности. На самом деле все обстоит

как раз наоборот.
Маршал Сталин заявил, что он не намеревается до¬

пустить, чтобы англичане вершили делами в Польше,

а они именно к этому и стремятся. Тем не менее он

заявил, что верит мне, когда я ему сказал, что это
644

производит неблагоприятное впечатление на американ¬

ское общественное мнение, и он согласился, что это

в равной мере относится и к Великобритании, поэтому

он готов сделать все возможное, чтобы помочь Чер¬

чиллю выйти из неловкого положения, ибо если бы

были опубликованы все данные, англичане предстали

бы в неприглядном свете, и он не хочет еще больше

осложнять положение. Он сказал далее, что эти лица

должны быть отданы под суд, но что к ним отнесутся

снисходительно, и он прозрачно намекнул на то, что

он посмотрит, что может быть сделано в отношении

тех заключенных, о которых я говорил, с тем чтобы

уладить это дело.
Однако он ни слова не сказал о том, что они не

будут преданы суду. Я спросил: если решено привлечь

их к суду, то когда этот суд состоится, напомнив ему,

что, до тех пор пока дела будут находиться в таком

состоянии, трения между нами всеми будут неизбежны.
В ответ на это он заявил, что не знает, когда со¬

стоится суд, но выяснит и даст мне знать об этом

завтра. Он сказал, что следует принимать во внимание

не только американское общественное мнение, но и

русское общественное мнение, учитывая, что Польша

была освобождена русскими войсками и что, если бы

последние не одержали победу в Польше, стоившую

русским столь многих жертв, никто бы сейчас не го¬

ворил о новой Польше. Он несколько раз обвинял ан¬

гличан в том, что они потворствуют лондонским по¬

лякам, и каждый раз я напоминал ему, что мы ни в

какой мере не желаем поддерживать польское прави¬

тельство в Лондоне.
Он внимательно выслушивал все, что я говорил

ему в начале нашей беседы, и у меня создалось впе¬

чатление, что он намерен подумать над тем, что дол¬

жен сделать Советский Союз, и в ближайшее время он

нам сообщит об этом.
Я закончил разговор заявлением о том, что, по мо¬

ему мнению, окончательное решение вопроса зависит

от освобождения этих арестованных людей, с тем что¬

бы очистить атмосферу не только для непосредствен¬

ных переговоров о Польше, но и для подготовки Бер¬

линской конференции.
645

Он повторил, что эти люди должны быть преданы

суду, но что он сообщит мне о дальнейшем».
Последующие несколько дней Гопкинс был свободен от

дел в Москве, ожидая дальнейших инструкций от Тру¬

мэна. В этот период происходил непрерывный обмен

длинными телеграммами между Вашингтоном, Лондоном

и Москвой, содержавшими характеристики различных упо¬

мянутых выше польских кандидатов. Черчилль прислал

Гопкинсу телеграмму, поздравляя его с прекрасной рабо¬

той, которую он выполняет, а в телеграмме Трумэну он

указывал, что благодаря неустанным усилиям Гопкинса,

возможно, будет найден выход из тупика. В одной из этих

телеграмм Черчилль упомянул о «железном занавесе»,

опустившимся над Европой, однако эта фраза получила

широкое распространение значительно позже.
Шестая и последняя встреча Гопкинса со Сталиным и

Молотовым в присутствии Болена и Гарримана состоя¬

лась 6 июня. На этом заседании произошел следующий

разговор:
Маршал Сталин поблагодарил Гопкинса за его

большую помощь в продвижении вперед польского во¬

проса.
Гопкинс заявил, что он хотел бы обсудить с марша¬

лом Сталиным совершенно особый вопрос, по кото¬

рому на конференции в Сан-Франциско возникли серь¬

езные трудности, а именно вопрос о порядке голосова¬

ния в Совете Безопасности. Он сказал, что получил от

президента Трумэна, срочную телеграмму с предложе¬

нием обсудить этот вопрос с маршалом Сталиным и

подчеркнуть серьезность этого дела. Он сказал, что

речь идет о требовании Советского Союза, чтобы ни

один вопрос не мог обсуждаться в Совете Безопас¬

ности без единогласного решения постоянных членов,

не считая тех членов Совета, которые причастны к

данной ситуации. Он сказал, что правительство Соеди¬

ненных Штатов согласилось с маршалом в том, что

должно быть единогласие всех членов при решении,

вопросов, связанных с мерами принуждения в любой

форме, но при рассмотрении методов мирного урегу¬

лирования споров стороны, участвующие в споре, не¬

зависимо от того, являются ли они постоянными чле¬

нами или нет, должны воздерживаться от голосования.
646

Он добавил, что Соединенные Штаты считают, что со¬

гласованная в Ялте формула обеспечивает свободу об¬

суждения и право каждого члена организации поста¬

вить любой вопрос на обсуждение Совета Безопасно¬

сти. Поэтому такие вопросы, которые фактически

касаются повестки дня, должны решаться Советом про¬

стым большинством, без предоставления какой-либо

державе права применить вето. Он выразил твердую

уверенность в том, что маршал согласится с нами и с

другими странами-учредителями, а также с Францией,

которая согласна с нами в этом вопросе.
Маршал Сталин заявил, что он не возражает про¬

тив того, чтобы при обсуждении способов мирного уре¬

гулирования вопросы решались простым большин¬

ством, но ни в коем случае этого нельзя допустить при

вынесении решения о применении мер принуждения.

Как он указал, он подчеркивает эту сторону потому,

что знает, что эти соображения выдвинуты малыми

странами. Он питает самое большое уважение к малым

странам, (но) надо признать, что у них имеется тенден¬

ция использовать разногласия или даже вызывать раз¬

ногласия между великими державами в надежде нр

то, что они получат поддержку одной или нескольких

великих держав в своих собственных интересах. Было

бы ошибочно думать, сказал он, что, раз страна малая,

значит, она обязательно является неискушенной. Его

не следует понимать так, добавил он, что он говорит об

этом лишь втайне. Он готов сказать это малым стра¬

нам совершенно открыто. В конечном счете, сказал он,

две мировые войны начались из-за малых стран.
Гопкинс высказал предположение, что трудности в

Сан-Франциско, возможно, возникли скорее вслед¬

ствие недоразумений, чем из-за действительных разно¬

гласий.
Маршал Сталин заявил, что некоторые государствен¬

ные деятели заинтересованы в получении голосов ма¬

лых стран, но это опасный и скользкий путь, поскольку

малые страны безусловно захотят получить поддержку

великих держав.
Маршал Сталин далее заявил, что он готов согла¬

ситься с американской позицией в вопросе, обсуждае¬

мом в Сан-Франциско, относительно процедуры голосо¬

вания.
647

Гопкинс сказал, что он хотел бы поставить еще

один вопрос и надеется, что маршал Сталин не по¬

думает, что он всегда ставит неприятные вопросы.

Он заявил, что американский народ в знак своего

восхищения польским народом и уважения к нему

хотел бы через американский Красный Крест оказать

Польше помощь медикаментами, которая, к сожале¬

нию, будет очень скромных размеров. Он заявил, что

в связи с этим американский Красный Крест хочет

послать трех представителей во главе с д-ром Бауэр¬

сом для распределения этих материалов. Он добавил,

что эги люди будут, конечно, воздерживаться от вся¬

кой политической деятельности и, как член Централь¬

ного комитета американского Красного Креста, он

готов гарантировать это.
Маршал Сталин заявил, что он не возражает, но

необходимо запросить мнение польского временного

правительства, что можно будет сделать, когда чле¬

ны этого правительства приедут в Москву.
Гопкинс сообщил маршалу Сталину о своем на¬

мерении вылететь завтра из Москвы, остановиться в

Берлине и оттуда проследовать во Франкфурт. Он

сказал, что надеется увидеть приятное зрелище, ко¬

торое представляет собой нынешний Берлин и, воз¬

можно, найти труп Гитлера.
Маршал Сталин ответил, что он уверен, что Гит¬

лер еще жив.
Гопкинс от имени своей супруги и от своего име¬

ни выразил маршалу Сталину большую благодар¬

ность за любезный и теплый прием, оказанный им во

время пребывания в Москве. Он сказал, что пребы¬

вание здесь доставило им большое удовольствие и

что он хочет лишь повторить сказанное им раньше,

а именно, что обе наши страны имеют столь много

общего, что они могут найти пути для разрешения

своих проблем. Он добавил, что состоявшиеся здесь

совещания укрепили его уверенность в этом.
Маршал Сталин сказал, что полностью разделяет

мнение Гопкинса.
После этой последней встречи Гопкинс сообщил Тру¬

мэну: «Маршал Сталин согласен с позицией Соединен¬

ных Штатов в вопросе процедуры голосования в Совете
648

Безопасности». Это сообщение означало, что конферен-

ния в Сан-Франциско спасена.
Гопкинс с женой вылетели из Москвы рано утром
7	июня и прибыли в Берлин после полудня. Русским

военным властям, очевидно, было дано указание окру¬

жить почетных гостей всяческим вниманием, и это ука¬

зание ревностно выполнялось. Гопкинсы, возможно,

были первыми американскими гражданскими лицами,

которым были показаны некоторые священные места

нацистов, в то время полностью находившиеся под конт¬

ролем Красной Армии. Поддавшись извечному искуше¬

нию охотников за сувенирами, Гопкинс позволил себе

захватить с собой несколько книг из кабинета Гитлера

и по возвращении подарил их своим друзьям.
Из Берлина они вылетели во Франкфурт, чтобы про¬

вести день в новой штаб-квартире генерала Эйзенхауэра

и оттуда вылететь в Париж. Гопкинс сделал следующие

личные заметки:
«Одно из затруднений в московских переговорах

о польском соглашении заключалось в том, что пре¬

зидент Трумэн послал меня в Москву, не обсудив

предварительно этот вопрос с Черчиллем. Хотя во

время моего отъезда он сообщил ему о моем пред¬

стоящем визите в Москву, ни один английский пред¬

ставитель не присутствовал на моих переговорах со

Сталиным, и я не мог непосредственно сноситься с

Черчиллем. К счастью, английский посол в Москве

Кларк Керр — мой старый друг, и он сочувственно

относился к моему визиту, поэтому я уверен, что он

подробно информировал английское министерство

иностранных дел и Черчилля. И более того, он реко-
•	мендовал Черчиллю, чтобы англичане поддержали

нас. Я узнал от Керра, что Черчилль был явно недо¬

волен всей этой затеей, но он ничего не мог сказать,

ибо, вероятно, он был лично политически заинтере¬

сован в том, чтобы достигнуть соглашения по поль¬

скому вопросу до всеобщих выборов в Англии.
По прибытии во Франкфурт я узнал, что со мной

срочно хочет говорить по телефону Черчилль. Я со¬

единился с ним. В разговоре он настаивал на моем

приезде в Лондон. Я дал уклончивый ответ, ссылаясь

на состояние здоровья, и указал, что мне надо не-
42 Роберт Шервуд, т. 2	649

медленно вернуться домой, но я дам ему знать, и что

при всех обстоятельствах я не могу поехать без со¬

гласия президента. Я счел неудобным поехать в Анг¬

лию и встретиться с Черчиллем до того, как я сделаю

отчет Трумэну, так что я ничем не обнадежил Чер¬

чилля. Черчилль телеграфировал Трумэну, но послед¬

ний дал отрицательный ответ. Я ничего не знал об

этом до тех пор, пока не прибыл в Париж, где Чер¬

чилль снова вызвал меня к телефону и, сообщив об

ответе Трумэна, выразил сожаление^по поводу этого

решения и говорил об этом даже с некоторой обидой.

Однако я сказал ему, что я ничего не могу поделать

и что, во всяком случае, мое здоровье настолько ухуд¬

шилось, что я должен отправиться домой.
За двадцать четыре часа, проведенные мною и

женой в особняке Эйзенхауэра, находящемся в пят¬

надцати милях от Франкфурта, я несколько раз по¬

долгу беседовал с Эйзенхауэром. Между прочим, Эй¬

зенхауэр рассказал мне, что он и его семья всегда

считали себя республиканцами и все время голосова¬

ли против Рузвельта вплоть до 1944 года; однако в

последний раз он голосовал за Рузвельта.
Он долго говорил о своем будущем, неоднократно

подчеркивая, что он не желает заниматься политиче¬

ской деятельностью. Это не имело никакого отноше¬

ния к тому, что я говорил. Однако он заявил мне,

что многие бывавшие в Берлине проездом поднимали

вопрос о его кандидатуре на пост президента — оче¬

видно, от республиканцев.
Он выразил сомнение относительно Союзного кон¬

трольного совета и весьма опасался, что соответст¬

вующие правительства не. предоставят Союзному

контрольному совету достаточные полномочия. Я сооб¬

щил ему свое мнение, что русское правительство на¬

мерено полностью контролировать деятельность ге¬

нерала Жукова, и рассказал о том, как Вышинский ^

во время наших переговоров в Берлине в четверг ве¬

чером не отходил от Жукова. Эйзенхауэр сказал, что

такая же история произошла и с ним накануне. Жу¬

ков, по-видимому, не хотел ответить ни на одни из

его вопросов без предварительной консультации с

Вышинским. Во время нашей встречи с Эйзенхауэ¬

ром, состоявшейся, когда я остановился в Берлине
050

по пути в Москву, он просил меня поставить ЭТО'Г

вопрос перед Сталиным, что я и сделал. Сталин ясно

заявил, что Жуков будет иметь весьма небольшие

полномочия в политических делах в Германии. Я так¬

же заявил Эйзенхауэру, что, по моему мнению, ан¬

глийское министерство иностранных дел составит

инструкции для Монтгомери и что Эйзенхауэру сле¬

дует иметь в виду, что целый ряд наших правитель¬

ственных департаментов будет иметь широкое каса¬

тельство к его решениям. Будучи хорошим солдатом,

Эйзенхауэр готов согласиться с его назначением

представителем в Союзный контрольный совет, но он

прекрасно понимает, что потеряет то высокое поло¬

жение, которое он занимает в мире.
Я передал Айку желание Сталина, чтобы он при¬

ехал в Москву 24 июня, а если его эта дата не устроит,

то в любое время перед Берлинской конферен¬

цией или сразу же после нее. Эйзенхауэр рассказал

мне, что он был приглашен в Москву еще раньше, но

военное министерство не разрешило ему поехать,

хотя ему лично очень хотелось бы съездить туда.

Эйзенхауэр считал своей ошибкой, что он не поехал,

когда его просили. Он полагает, что, если он поедет

в Москву, мы должны пригласить Жукова в Соеди¬

ненные Штаты. Когда я вернулся в Вашингтон, я

поставил этот вопрос перед президентом, и он полно¬

стью поддержал эту мысль.
В разговоре со мной Айк сообщил, что собирается

внести предложение о всеобщем военном обучении и

о создании объединенного военного министерства в

Вашингтоне после войны.
Эйзенхауэр живет в очень красивом, но скромном

особняке, окруженном большим парком. У вас не

создается впечатления, что ему присуще какое-либо

самодовольство или претенциозность. Он довольно

долго и откровенно говорил о стратегии и тактике

войны и вполне удовлетворен своими успехами. Он

желает как можно скорее отвести свои войска в со¬

гласованные зоны оккупации и считает, что всякая

дальнейшая отсрочка вызовет тревогу в России.
Он выразил свою признательность за то, что я

уговорил Сталина как можно скорее назначить Жу¬

кова в Союзный контрольный совет.
42*
051

У него не было ясного представления О ТОМ, что

должны союзники делать с Германией, но он отно¬

сился к своей предстоящей работе в Союзном кон¬

трольном совете как слуга народа, готовый выпол¬

нить все его наказы.
Когда я был там, ему пришлось столкнуться с

очень серьезными препятствиями, которые ему чини¬

ли французы, державшие, вопреки его приказам,

солдат в Италии и отказавшиеся их вывести оттуда.

Он сказал, что французский генерал имеет формаль¬

ное право отказаться, но ввиду требования Соединен¬

ных Штатов позиция де Голля является непрочной.

Он сказал, что этим вопросом он больше не зани¬

мается и что его должен решить президент. Позже

я читал в Париже много сообщений о том, что фран¬

цузский командующий в Италии послал американ¬

скому командующему весьма грубое и угрожающее

письмо и наотрез отказался вывести свои войска. Он

заявил, что, если будет сделана какая-либо попытка

убрать французские войска, он, французский генерал,

будет считать это недружественным актом. В посоль¬

стве в Париже возник вопрос, знает ли де Голль об

этом письме и не инспирировал ли он его. Немысли¬

мо, чтобы французский генерал принял такое дерзкое

решение, не будучи уверенным, что его поддержат в

Париже, так что большинство людей в парижском

посольстве считало, что де Голль знает об этом пись¬

ме. Телеграмма президента Трумэна, которую я читал,

была получена де Голлем накануне, и на нее был дан

неудовлетворительный ответ. Трумэн прямо заявил,

что, если эти войска не будут выведены немедленно,

он прекратит все поставки по ленд-лизу французским

войскам. По сути дела, он сообщал де Голлю, что уже

отдал приказ о прекращении этих поставок. Ввиду

того, что де Голль уже вел открытую борьбу с анг¬

личанами по вопросу о странах Леванта, мне ду¬

мается, что он окажется в трудном положении, если

станет продолжать спор с Соединенными Штатами.

Позже он уступил, и войска были выведены.
Наш посол во Франции Кэффери просил Трумэна

не оглашать эту корреспонденцию. Я ничуть не сом¬

невался, что если бы эта корреспонденция была опу¬

бликована в тот самый момент, то де Голль во
G52

Франции потерял бы под собой почву и ему при¬

шлось бы подать в отставку. Позже я узнал, что

Черчилль хотел, чтобы Трумэн опубликовал эту кор¬

респонденцию. На этом настаивал также адмирал

Леги, но Трумэн решил не оглашать ее.
По возвращении в Вашингтон я просил Трумэна

ознакомить Сталина с французским инцидентом.
Эйзенхауэр отвел для нас одну из своих комнат

в отеле «Рафаэль», где он всегда останавливался, и

в пятницу поздно вечером мы вылетели в Париж.
Сообщение Гопкинса в предыдущем меморандуме о

некоторых заявлениях Эйзенхауэра по политическим воп¬

росам было, мне кажется, не совсем точным. Эйзенхауэр

как-то сказал мне (это было в Лондоне в марте 1944 го¬

да), что его семья всегда принадлежала к канзасским

республиканцам, но что он лично ни разу в своей жизни

не голосовал. Он считал, что, поскольку армейский офи¬

цер должен служить своему правительству независимо

от его политических взглядов со всей верностью и пре¬

данностью, он должен быть свободен от всяких партий-

но-политических влияний. Он признал, что имеются ар¬

мейские офицеры, придерживающиеся других взглядов

на этот счет, хотя мотивы у них были столь же честны¬

ми. Эйзенхауэр сказал мне, как он, вероятно, говорил и

Гопкинсу, что он был против избрания Рузвельта на тре

тий срок просто потому, что он по своей натуре консер¬

ватор и почитатель традиций, но он выражал глубокую

надежду, что кандидатура Рузвельта будет выдвинута

на четвертый срок и что он будет переизбран.
Гопкинс вернулся в Вашингтон 12 июня и на следую¬

щее утро завтракал с Трумэном. Президент тепло его

приветствовал по случаю достигнутых им успехов в Мо¬

скве и попросил его поехать на Потсдамскую конферен¬

цию в следующем месяце. Однако Гопкинс знал, что к

тому времени Бирнс сменит Стеттиниуса на посту госу¬

дарственного секретаря, .и он был уверен, что его при¬

сутствие в Потсдаме создаст много трудностей не из-за

разногласий или неприязни между двумя людьми, а про¬

сто потому, что и Сталин и Черчилль давно привыкли

иметь дело с Гопкинсом и поэтому они могут обходить

Бирнса. Трумэн согласился с этими доводами и не про¬

сил Гопкинса пересмотреть свое решение.

Это был необычный момент в жизни Гопкинса, по¬

тому что теперь он оказался в совершенно непривычном

для него положении, когда печать очень хорошо отзыва¬

лась о нем. В течение нескольких дней он даже был чуть

ли .не национальным героем. Из всех похвал по его ад¬

ресу его больше всего тронуло письмо, написанное неиз¬

вестной ему женщиной из Парижа (штат Миссури). Это

была Мэри Блентон, жена редактора «Монроэ каунти

эппил». Она писала: «Когда сегодня утром я прочитала

в еженедельнике моего мужа передовую статью, у меня

появилось желание послать ее вам. Всякому из нас при¬

ятна похвала, и «тем, кто занимает высокие посты», не¬

много похвалы иногда совсем не помешает. Я надеюсь,

что ваше здоровье значительно улучшилось и что скоро

вы будете здоровым и сильным. Средний Запад гордится

вашей работой, проделанной для нашей страны».
Передовая статья, которую г-жа Блентон прислала,

гласила:
«Дворцовый страж спас положение •

Гарри Гопкинс получает много приветствий от

газет и политических деятелей, которые так усилен¬

но пытались избавиться от него перед смертью Руз¬

вельта. Они зсегда язвили по его адресу, называя его

«дворцовым стражем». Когда недавно возник кризис

между Россией, с одной стороны, и Англией и Амери¬

кой— с другой, президент Трумэн послал Гарри в

Москву для урегулирования вопроса. Несмотря на то,

что он был болен, он предпринял это путешествие и

выполнил порученное ему дело, доказав тем самым,

что покойный президент знал, что делал, когда дер¬

жал возле себя этого великого американца. Многие

из тех, кто сейчас приветствует его, должны принести

ему свои извинения за клевету в прошлом».
Несмотря на призыв редактора Блентона, мне неиз¬

вестен ни один случай принесения извинения Гопкинсу

за «прошлую клевету». Однако с этих пор глубоко нена¬

видевшие его журналисты оставили его в покое. Они

больше уже не интересовались Распутиным Белого дома,

вероятно потому, что великий друг Гопкинса, являвший¬

ся их главной мишенью, умер. Теперь им не на кого было

клеветать, за исключением вдовы великого друга.
054

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Гопкинс окончательно порвал свои связи с правитель¬

ством Соединенных Штатов 2 июля 1945 года. В своем

письме президенту Трумэну он писал: «Я хочу,чтобы вы

наряду с миллионами других американцев знали, что я

одобряю ваше мужественное и либеральное руковод¬

ство внутренней и внешней политикой правительства.

Тот факт, что вы окружаете себя компетентными и спо¬

собными людьми, лишь укрепляет то доверие, какое на¬

род питает к вам». В своем ответе Трумэн воздал долж¬

ное Гопкинсу за его разностороннее участие в военных

усилиях, а также упомянул о его достижениях в прош¬

лом на посту администратора по оказанию помощи без¬

работным. Письмо президента заканчивалось следующи¬

ми словами: «Я уверен, что ваше великое патриотическое

служение нашей стране в последние двенадцать лет

вселяет в вас гордость и чувство глубокого удовлетво¬

рения».
Позже Гопкинс вспомнил, что он занимает и другие

посты, как, например, председателя Комитета по распре¬

делению боеприпасов и вооружения, члена Комитета

военно-промышленного производства, председателя Ко¬

миссии по осуществлению протокола поставок для СССР

при президенте и т. д., и он послал всем этим органам

письма, уведомляя их о своем уходе в отставку.
Старый друг Гопкинса адмирал «Бетти» Старк писал

ему: «Браво! Молодцом, старый, преданный служака! Я

мог бы поднять этот старый морской сигнал «хорошо

сделано» на каждой мачте. Тебе еще много предстоит,

и дай бог тебе здоровья и такого поста, где твои блестя¬

щие способности могли бы дальше развиваться... без осо¬

бого ущерба для здоровья. Береги себя. Неизменно же¬
655

лаю тебе всего наилучшего и благодарю тебя за все, что

ты сделал для нашей страны. Мы тебе многим обязаны.

Будь здоров».
Слушая радиопередачу Уолтера Уинчелла о самом

себе, Гопкинс был настолько тронут, что решил написать

ему письмо с выражением признательности. Это было

совершенно необычным для него, главным образом по¬

тому, что ему представлялось так мало возможностей

выражать благодарность за любезные слова, произнесен¬

ные по его адресу публично. Он писал Уинчеллу: «Я не

знаю ни одного человека в общественной жизни, кото¬

рый был бы так привязан к Рузвельту и предан ему, как

вы. Вы действительно боролись против Гитлера в те дни,

когда это отнюдь не было популярным, и я думаю, что

вы заслуживаете самой высокой похвалы за это. Более

робкий человек предпочел бы уступить в этой борьбе».
Гопкинс оставил свой дом в Джорджтауне и переехал

в Нью-Йорк, желая провести остаток своей жизни в сре¬

де, которая ему больше всего нравилась. Мэр города

Фиорелло Лагардиа, которого он так усиленно и так

тщетно пытался устроить в армию, теперь добился на¬

значения Гопкинса на пост арбитра в швейной про¬

мышленности Нью-Йорка. Эта работа давала 25 тысяч

долларов в год и была не особенно обременительной.

Гопкинс с удовольствием занял этот пост.
4 июля он написал Вайнанту о своем решении не

ехать в Потсдам:
«Прошу извинить за то, что не смогу увидеться с

вами скоро, потому что я жду другой встречи с вами.

Надо же когда-нибудь прекратить эти бесконечные

разъезды по свету, и нынешний момент мне кажется

самым подходящим. Хотя я чувствую себя лучше, но

еще далеко не так, как я хотел бы себя чувствовать,

и я не хочу, чтобы все началось сначала.
Не могу даже выразить словами, как приятно

было все эти годы работать с вами. Я уверен, что нам

еще придется часто встречаться в жизни, и, во вся¬

ком случае, я хочу всегда поддерживать с вами связь

и буду вам сообщать о своих делах.
Военные действия на Тихом океане, по-видимому,

развиваются так, что лучшего нельзя и ожидать. Од¬

нако предстоит решить еще ряд важных вопросов.
656

Германия, где я побывал, представляет собой на¬

стоящее поле боя, но должен признаться, что я не¬

много обеспокоен разговорами, которые я слышал в

определенных кругах, о том, что мы делаем мало или

ничего не делаем для того, чтобы помешать немцам

начать все это снова. У маня к ним нет никакого дове¬

рия, но зато я верю в их способность снова нанести

нам удар через какие-нибудь двадцать пять лет.
Мне кажется, что, если бы мы все захотели этого,

мы могли бы выбросить Франко из Испании и дей¬

ствительно сделали бы хорошее дело, избавившись

от него. Пожалуй, и вся Савойская династия могла

бы отправиться вместе с ним, и, вероятно, никто бы

не стал сожалеть об этом».
Гопкинс, который никогда особенно не занимался уче¬

ной деятельностью, был очень удивлен и обрадован,

когда получил из Оксфордского университета сообщение

о том, что «совет университета желает с вашего согласия

внести на ближайшую сессию университета предложе¬

ние о присвоении вам почетной степени доктора граж¬

данского права в знак признания вашего выдающегося

вклада в дело союзников». Он немедленно сообщил о

своем согласии и решил поехать в Англию для получе¬

ния этой степени 25 октября.
Когда стали известны результаты всеобщих выборов

в Англии, Гопкинс в письме к генералу Исмею заявил:

«Весть о поражении премьер-министра просто ошеломи¬

ла меня. Я думал, что перевес голосов в ту или иную

сторону на выборах будет незначителен и что лейбори¬

сты могут иметь шанс на победу. Но я никогда не мог

представить себе, что произойдет такое резкое измене¬

ние в распределении голосов между партиями. Я на¬

деюсь, что премьер-министр не принял это слишком

близко к сердцу. Он был храбрым воином, и его дела

навсегда войдут в историю англосаксонских стран».
Гопкинс писал Бивербруку: «Кто-то из ваших людей

рассказывал мне об авторских правах на все, что я со¬

бираюсь написать, и мне бы очень хотелось, чтобы вы

имели это в виду. Я намереваюсь написать по крайней

мере две книги, и возможно, что мне удастся написать

даже еще три или четыре. Первые две книги будут о

войне, а третья — о Рузвельте, каким я его знал. Я не
657

намерен спешить с написанием этих книг. При всех об¬

стоятельствах книга о войне не будет опубликована до

окончания войны с Японией. И мне также не хочется

писать наспех книгу о Рузвельте».
Гопкинс пригласил себе помощником Сиднея Хайме-

на для приведения в порядок его многочисленных бумаг,

прежде чем приступить к написанию всех намеченных

им книг. Хаймен, окончивший Чикагский университет, до

войны принимал активное участие в политической жиз¬

ни на Среднем Западе, а во время войны отличился как

офицер первой бронетанковой дивизии, участвовавшей

в северо-африканской и итальянской кампаниях. (Эта

дивизия была одной из немногих американских дивизий,

которая могла быть выделена для осуществления опера¬

ций, известных под условными названиями «Магнет» и

«Джимнаст», которые были впервые намечены на кон¬

ференции «Аркадия» в декабре 1941 года.)
О своем первоначальном контакте с Гопкинсом в ав¬

густе 1945 года Хаймен писал:
«Я убедился, что Г. Л. Г. бросается из одной

крайности в другую в поисках формы для своей кни¬

ги. Он начинал то с одного, то с другого. То он начи¬

нал писать введение к книге, на другой день переска¬

кивал к Ялтинской конференции и просил подобрать

ему материал для этого. Каждый раз, когда в газе¬

тах появлялось какое-либо сообщение, «раскрываю¬

щее» секреты военного времени, Гопкинс немедленно

пересматривал свои документы, касающиеся данного

события. Так, например, под влиянием текущих со¬

бытий он составил записку о переговорах между

Ф. Д. Р. и Ибн-Саудом, а также между генералом

Маршаллом и губернатором Дьюи.
Когда я более или менее привел все его бумаги в

порядок, он быстро выборочно ознакомился с их со¬

держанием и часто выражал недоумение, обнаружив

какую-нибудь написанную им записку. Он говорил

мне, что он не только забыл, когда писал ее (напри¬

мер, записку о своей первой поездке в Лондон), поза¬

был и событие, описанное в ней. Когда он просмат¬

ривал бумаги, касавшиеся его частной жизни, он ино¬

гда выхватывал какое-нибудь письмо, просматривал

его и фыркал. Он указал, что все эти письма следует
658

сохранить и ни одно не следует уничтожать. Между

прочим, несколько ра'ньше он просил меня просмот¬

реть все его папки и выбросить оттуда «не относя¬

щиеся к делу» материалы. Но я не выбросил ни од¬

ной бумажки. Говоря о том, какие письма он хотел

бы сохранить, Гопкинс сказал: «Я возражаю против

уничтожения писем из папок, касающихся Рузвельта.

Вся история Рузвельта — а история моей жизни яв¬

ляется частью ее — станет так или иначе известной

в течение ближайших пятидесяти лет. Я надеюсь, что

мы с честью выдержим суд истории. Я не вижу ни¬

какого, смысла пытаться редактировать свое прош¬

лое, уничтожая документы, которые точно показы¬

вают, что я делал и как я делал. Я хочу, чтобы люди

знали, что я занимался политикой. Я хочу также,

чтобы они знали, почему я занимался политикой».
Поскольку он подошел к подготовке этой книги

бессистемно, ему быстро надоел процесс отбора ма¬

териала, и до конца своей жизни он успел просмот¬

реть досье не больше, чем из одного ящика. Подобно

тому, как он фыркал, перебирая письма, он с таким

же пренебрежительным видом вытаскивал книги из

шкафов и перелистывал их. Однажды я видел, как

он взял книгу, изданную ВПА. Это была прекрасно

оформленная книга со многими иллюстрациями и в

очень хорошем переплете. Размахивая ею, он сказал

мне: «Это чистейшая чепуха. Люди, ругавшие нас за

подобные вещи, были совершенно правы. Но, конечно,

я был бы глупцом, если бы признался им в этом». В то

же время он очень гордился путеводителями, выпу¬

щенными ВПА. Выбросив несколько сот романов и

книг по экономическим и политическим вопросам,

когда он переезжал в свой дом на Пятой авеню, он

отвел почетное место в своей библиотеке книгам, из¬

данным ВПА».
То, что Гопкинс изложил на бумаге, было продикто¬

вано поспешно, и мне кажется, что он даже не дал себе

труда еще раз прочитать написанное и облечь в соот¬

ветствующую форму. Написанное было бессвязно, со

многими повтореннями. В нижеследующих записях мне

пришлось выбросить несколько второстепенных абзацев:
659

«Я не знаю ни одного здравомыслящего человека,

который бы сомневался в том, что если когда-нибудь

наша страна окажется вовлеченной в новую войну,

то Великобритания будет сражаться на нашей сторо¬

не. И тем не менее находятся люди, которые отзы¬

ваются об англичанах так, как будго они являются

нашими потенциальными врагами. Я знаю, что англи¬

чане дважды спасли нас — один раз в 1914 году и

второй—.в 1940 году. Они вместе с французами при¬

няли на себя главный удар в первой мировой войне,

и их обоих едва не разгромили немцы перед нашим

вступлением в войну. В эту войну англичане в оди¬

ночестве удерживали крепость, и они удерживали ее

для нас в такой же степени, как и для себя, ибо у

нас не было бы никакой возможности разгромить

Гитлера, если бы Англия пала...
Многие англичане иногда ставят в затруднитель¬

ное положение тех из нас, кто хочет сохранить тес¬

ные отношения с Великобританией. Когда премьер-

министр заявил, что его назначили в качестве мини¬

стра короля не для того, чтобы ликвидировать

Британскую империю, изоляционисты в Америке ап¬

лодировали ему. До этого он никогда не был столь

популярен среди наших изоляционистов в Америке.

Постоянные трения возникают из-за столкновения

экономических интересов, и мы считаем — я думаю,

не без основания,— что Великобритания будет поль¬

зоваться несправедливым преимуществом по сравне¬

нию с нами в мировой торговле. Бесполезно отрицать

тот факт, что американскому народу просто не нра¬

вится английская колониальная политика...
Небольшая откровенность старого образца в на¬

ших дипломатических переговорах была бы очень

полезна. * Устранение наших торговых барьеров — а

мы сделали первый шаг в этом направлении,— вклю¬

чая снижение наших тарифов и отказ от системы ан¬

глийских имперских преференций, значительно помог¬

ло бы достижению этой цели. Американский народ

должен понять простую и ясную истину, что англи¬

чане живут торговлей. Мы обладаем достаточной

силой — если мы захотим воспользоваться ею,— для

того чтобы причинить серьезный ущерб этой торгов¬

ле. Однако я не думаю, что это в наших интересах.
660

Зачем нам сознательно добиваться ослабления Вели¬

кобритании на следующие сто лет, если только мы не

считаем, что войны больше не будет?
Такие две великие державы, как Соединенные

Штаты и Великобритания, могут позволить себе не¬

значительные разногласия. И это неизбежно. Но мы

не можем позволить, чтобы та или иная сторона со¬

знательно проводила программу, которая все боль¬

ше и больше отдаляла бы наши народы друг от

друга.
Если бы мне пришлось определить основной.прин¬

цип нашей внешней политики, я бы сказал, что мы

должны добиться абсолютной уверенности в том, что

отныне и впредь Соединенные Штаты и Великобри¬

тания будут согласованно выступать по важнейшим

вопросам мировой политики. Это легко сказать, но

это нелегко сделать. Но это можно сделать и над

этим стоит потрудиться.
Об отношениях с Советским Союзом.
Мы знаем, что мы и Россия являемся двумя наи¬

более могущественными нациями в мире как по люд¬

ским, так и по сырьевым ресурсам. Известно также,

что мы смогли бороться бок о бок с русскими в вели¬

чайшей войне в истории. Мы знаем или считаем, что

интересы России в той степени, в какой мы можем

их предвидеть, не дают основания для серьезных

разногласий между нами во внешних делах. Мы зна¬

ем, что мы взаимозависимы в экономическом отно¬

шении. Мы знаем, что с русскими легко иметь дело.

Русские, несомненно, любят американский народ, они

любят Соединенные Штаты, они доверяют Соединен¬

ным Штатам больше, чем какой-либо другой дер¬

жаве в мире. Я уверен, что у них не только нет ни¬

какого желания воевать с нами, но что они полны

решимости занять свое место в мировых делах в меж¬

дународной организации и прежде всего они хотят

поддерживать дружественные отношения с нами.
Если говорить о Советском Союзе в грядущие

годы, то большой загадкой остается политика, кото¬

рую новые лидеры России будут проводить для рас¬

пространения коммунизма во всем мире. Многочис¬

ленные признаки свидетельствуют о том, что совет¬

ское правительство в настоящее время становится все

более националистическим. Оно добивается того, что¬

бы его границы были защищены от недружественных

государств, и я, в частности, не осуждаю их за это.
Не может быть никакого сомнения в том, что дав¬

нишние прочные отношения между Соединенными

Штатами и Советским Союзом начинают серьезно

ухудшаться не столько из-за коренных идеологиче¬

ских разногласий между капиталистической экономи¬

кой и социалистическим государством, сколько из-за

наших различных представлении о демократических

свободах: свободе слова, печати, вероисповедания.

Американский народ заинтересован в обеспечении

свободы не только для себя, но и для народов всего

мира, и он считает нетерпимым такое положение,

когда человек не может сказать то, что ему хочется.
Если Россия хочет создать социалистическое госу¬

дарство — между прочим, те, кто думают, что Совет¬

ский Союз в экономическом отношении движется

вправо, по-моему, глубоко ошибаются,— это ее соб¬

ственное дело. Русские абсолютно уверены, что такой

строй лучше подходит для 180 миллионов граждан

Советского Союза, чем капиталистический строй. Они

не очень высокого мнения о том, как действовала

капиталистическая экономика в таких странах, как

Франция, Бельгия и Голландия, перед войной. Одна¬

ко они, кажется, с большим уважением относятся к

нашей экономике.
Американский народ должен обязательно учесть,

что в Америке имеется небольшая группа людей, по

различным причинам желавших поражения России

в войне и которые еще до нашего вступления в войну

открыто заявляли, что им все равно, кто одержит

победу — Россия или Германия. Эта группка крику¬

нов может использовать любое наше разногласие с

Россией для того, чтобы осложнить отношения между

нашими двумя странами. В Америке имеется немало

людей, кому бы очень хотелось, чтобы наши армии,

пройдя через Германию, начали войну с Россией пос¬

ле поражения Германии. Они никого не представля¬

ют, кроме самих себя, и ни одно уважающее себя

правительство в нашей стране не может позволить,

чтобы эта группа влияла на его официальные дей¬

ствия.
662

Советский Союз состоит из 180 миллионов трудо¬

любивых, гордых людей. Это народ цивилизованный.

Это люди волевые, решительные, мыслящие и дей¬

ствующие так же, как и мы с вами. Наша политика

в отношении России не может диктоваться людьми,

уже решившими, что нет возможности сотрудничать

с русскими и что наши интересы сталкиваются и в

конце концов должны привести к войне. Я считаю эту

позицию несостоятельной, и она может привести толь¬

ко к катастрофе.
Франция — это еще одна страна, сила и мощь ко¬

торой имеют большое значение для Соединенных

Штатов. В грядущие годы Франция будет находиться

от нас на таком близком расстоянии, для покрытия

которого потребуется лишь несколько часов. Фран¬

цузы боролись на нашей стороне có времени основа¬

ния нашей республики и были с нами во время на¬

шей великой революции. Наша внешняя политика в

отношении Франции не должна определяться отдель¬

ными личностями, которые в данный момент оказа¬

лись па вершине власти в каждой из наших стран.
Генерал дс Голль совершил ряд великих дел для

Франции. Прежде всего он заставил ее людей снова

высоко поднять свои головы, гордиться тем, что они

французы, и в своих планах на будущее забыть об

унижении поражения. Правда, с генералом де: Гол¬

лем не всегда было легко вести политические дела.

Нет необходимости пытаться здесь искать виновника

личных разногласий между президентом Рузвельтом

и генералом де Голлем, однако для американского

народа важно не то, кто является временным главой

Французской Республики, а важны 40 миллионов

французов, иаселяющих эту великую страну...
В Америке все еще имеется немало людей, счита¬

ющих старого генерала Петэна великим патриотом,

да и в самой Франции некоторые из старой компании

считают его таковым. Эти люди напуганы до смерти

тем, что Франция, как и вся Европа, движется на

экономическом фронте влево. Совершенно очевидно,

что широкие массы народов Европы решили найти

новую экономическую основу для обеспечения луч¬

шей жизни для себя и своих детей...
Франция должна быть уверена в нашей дружбе,
663

а не Сомневаться в ней. Франция была предана свои¬

ми военными .руководителями, промышленниками и

разложившимися политиками. Мы являемся единст¬

венной страной в мире, могущей оказать Франции

любую экономическую поддержку в этот тяжелый

для нее час испытания, и не заинтересованы ли мы

сами в этом?
Когда я говорю о Франции, я могу с таким же ос¬

нованием говорить и о всей Западной Европе, и это

приводит нас к необходимости твердо определить

нашу внешнюю политику в Европе, которая, по мое¬

му мнению, должна свестись к следующему: Соеди¬

ненные Штаты прежде всего должны сделать все от

них зависящее для предотвращения новой войны.

Отсюда следует,что мы должны проявлять интересе

любой части света, где может возникнуть война.

И более того, не в интересах Соединенных Штатов

возникновение в Европе тоталитарных государств,

независимо от того, какой ярлык они себе наклеят.
Это ставит перед Соединенными Штатами зада¬

чу — проводить активную и позитивную политику, что¬

бы содействовать развитию демократических процес¬

сов в Западной Европе... В наших интересах добиться

того, чтобы страны Западной Европы в эту зиму не

голодали и не мерзли, ибо если это произойдет, то

правительства будут свергнуты и те, кто верит в то¬

талитарную систему, придут к власти, и их не так

легко будет изгнать. Я никак не могу понять, почему

мы должны действовать робко, примирительно и пас¬

сивно в вопросах, касающихся развития демократи¬

ческого процесса во всем мире. Мы ничего не хотим

извлечь для себя из этого. У нас нет никаких корыст¬

ных территориальных интересов, номы не хотим, что¬

бы народы мира были порабощены какими-либо но¬

выми тоталитарными правительствами. Я считаю, что

западный мир еще не созрел для такой демократии,

как у нас, и, например, этот Франко в Испании...
Я должен здесь сказать, что не принадлежу к той

школе, которая считает, что такая страна, как Арген¬

тина, может делать все, что ей хочется, у нашего чер¬

ного хода. Я не вижу оснований для того, чтобы за¬

игрывать с этой страной, в которой господствуют

фашисты.
6G4

Меня неоднократно спрашивали люди разных

стран, каковы интересы Америки в таких странах,

как Ирак, Иран, Польша, Греция и т. д. Я давал на

это два ответа, которые, как мне кажется, отражают

мнение большинства в Соединенных Штатах. Пер¬

вый — международная безопасность и второй — это

наша заинтересованность в сохранении человеческой

свободы и справедливости во всем мире. Я не хочу

сказать, что у нас нет никаких экономических инте¬

ресов и что мы не должны настаивать на своих пра¬

вах на свободную торговлю во всех районах мира,

однако американский народ в своей внешней полити¬

ке дальнего прицела никогда не намеревается сде¬

лать это основой своих международных отношений.
Я не понимаю, почему наша страна не может ре¬

шительно заявить о своей вере в политическую и

экономическую свободу всех народов мира. Могут

сказать, что это обречет на гибель все колониальные

империи. Да, это, вероятно, так. Значительная часть

больших колониальных стран, когда они ощущают

острую необходимость в свободе, добиваются ее, по¬

тому что ни одна из метрополий не имеет достаточ¬

но солдат для того, чтобы помешать" колониальным

народам добиться свободы, когда они действительно

хотят ее. Нельзя выхолащивать идею свободы. В нее

можно верить или не верить. Можно выдвигать сто

одну причину, почему та или иная колониальная

страна — например, Пуэрто-Рико — не должна стать

свободной, но все они никогда не имели для меня

никакого смысла.
Я отнюдь не предлагаю, чтобы мы содействовали

революциям во всех странах мира, но я хочу сказать,

что Соединенные Штаты не должны принимать уча¬

стия ни в каком международном начинании, имею¬

щем целью установить на все времена политические

отношения, лишающие действительной и полной

свободы народы, добивающиеся ее.
Если бы меня попросили назвать страну,, к кото¬

рой Соединенные Штаты в следующем столетии бу¬

дут проявлять величайший интерес с политической и

экономической точек зрения, я бы назвал Китайскую

республику. После поражения Японии Китай станет

одной из величайших континентальных держав в
43 Роберт Шервуд, т. 2;	665

мире. Я не хочу сказать, что он в ближайшие годы

станет наиболее могущественной державой, но он до¬

бьется возвращения Маньчжурии, и мы.надеемся, что

из горнила войны выйдет объединенный Китай.
Было бы смешно думать, что по окончании этой

войны в Китае не возникнут серьезные внутриполи¬

тические и экономические проблемы. Еще очень мно¬

гое должно быть сделано в отношении человеческих

свобод в Китае, и я не сомневаюсь, что это будет

сделано. Соединенные Штаты благодаря поддержке

«политики открытых дверей» на протяжении этих

многих лет ничем абсолютно не запятнали свой ав¬

торитет в Китае. Мы должны сохранить его таким.

Китай будет зависеть от нас. В мире нет другой стра¬

ны, на экономическую помощь которой Китай мог бы

рассчитывать после войны. Советский Союз должен

будет направить все ресурсы на развитие своей соб¬

ственной экономики, а Великобритания не имеет до¬

статочно ресурсов, чтобы быть в состоянии помочь

Китаю встать на путь настоящего процветания. Прав¬

да, это будет медленный и мучительный процесс и

уровень жизни китайцев на протяжении долгих лег

будет отставать от нашего уровня, но во многих от¬

ношениях после окончания войны Китай будет почти

самым близким нашим соседом...
Существует потрясающая разница в экономиче¬

ском положении широких масс Китая и тех, кто пра¬

вит ими. Широкая земельная реформа уже давно

назрела, но ее потребуют сами китайцы, потому что

в Китае появятся большие революционные силы,

которые потребуют перестройки всей экономической

системы, и мне кажется, что некоторые новые руко¬

водители Китая, в частности Сун Цзы-вень, прекрас¬

но понимают это и вполне готовы к такого рода эко¬

номической реформе в Китае».
Когда стали известны результаты Потсдамской кон¬

ференции, Гопкинса спросили, что он думает о них. Он

ответил: «Не знаю, кажется, что президент Трумэн и

Джимми Бирнс проделали хорошую работу, но трудно

сказать, как в действительности обстоят дела, если не

находишься там, не принимаешь непосредственного уча¬

стия в их разрешении и пе знаешь всех закулисных об¬
Ы'.Г)

стоятельств и значения того, что сказано, и того, чю не

сказано. Обстановка меняется так быстро, что если от¬

рываешься от политической жизни на такой долгий срок,

как я (один месяц), то знаешь о ней столько же, сколь¬

ко любой другой». И действительно, в то время (пример¬

но 1 августа) Гопкинс не думал, что война с Японией

закончится так скоро, хотя он и знал, что русские долж¬

ны вот-вот встушпь в нее. Ему очень хотелось увидеть

Болена, чтобы узнать, что происходило в Потсдаме.
Гопкинс изложил свои взгляды и по вопросу о внут¬

ренней политике. Он сказал, что уже пять лет активно

не занимался внутренними делами, но он разговаривал

со многими солдатами и моряками, и «больше всего их

волнует вопрос, как они будут зарабатывать на жизнь».

Он продолжал:
«Мы можем и должны иметь свои планы социаль¬

ного обеспечения стариков и больных, но было бы

трагедией для Америки, если бы все остальные из

нас не хотели или не могли зарабатывать себе на

жизнь трудом.
Солдаты,-' возвращающиеся домой, просто не по¬

верят нашему восхвалению капиталистической эко¬

номики, если она не сможет обеспечить их работой.
Я встречал в некоторых кругах скептическое от¬

ношение к планам обеспечения работой 60 миллио¬

нов человек. Они считают это донкихотством или ра¬

дикализмом. Я никак не могу понять, что они пред¬

лагают сделать с людьми, которые не смогут найти

работу, но я думаю сейчас о другом: вопрос об обес¬

печении работой, всех занимает умы подавляющего

большинства американцев. Они не знают, как это сде¬

лать, но они не потерпят нерешительности в этом

деле со стороны политических, промышленных или

рабочих лидеров.
К счастью, в течение нескольких лет после войны,

помимо перестройки, которую потребуется произвести

в результате закрытия военных предприятий, по всей

вероятности, появится огромный спрос на товары и,

следовательно, будет обеспечена полная занятость.

Но время приближается, и планы надо разработать

именно теперь, когда представители правительства,

промышленности, сельского хозяйства и рабочих мо¬
43*
GG7

гут собраться вместе и изыскать пути и средства для

обеспечения этих возможностей.
Мне кажется, что за время войны тысячи деловых

людей прониклись уважением к правительству и те¬

перь уже не считают, что государственные установ¬

ления нечто такое, с чем они не хотят иметь дела.

В конце концов, они знают, что налоговая система

контролируется правительством, что правительство в

значительной степени контролирует кредиты, что это

крупнейший бизнес в стране. Правда, фермер и рабо¬

чий не хотят, чтобы правительство управляло их де¬

лами, но совершенно очевидно, что их дела нельзя

вести без связи с правительством.
Мне бы очень не хотелось, чтобы основой полной

занятости служили общественные работы. К ним

можно прибегнуть, когда происходит спад в промыш¬

ленности, но это, безусловно, линия наименьшего

сопротивления».
Гопкинс совершил свою последнюю поездку в Ва¬

шингтон 4 сентября, чтобы получить от президента Тру¬

мэна «Медаль за отличную службу». Министр Стимсон

писал ему: «Ваша «Медаль за отличную службу» яв¬

ляется наградой за такую службу, которая не только

была отличной и успешной в самые напряженные мо¬

менты, но и свидетельствовала о вашем исключительном

мужестве, сочетавшемся со скромностью. Мне было при¬

ятно видеть признание вашей работы, символом чего

служит медаль. Я разделяю ваше торжество по поводу

наших прошлых испытаний. Выражаясь словами Вирги-

лия, haec olim meniinisse juyabit»1.
После церемонии вручения медали, состоявшейся в

Белом доме в присутствии начальников штабов и многих

других друзей и сотрудников Гопкинса, последний имел

частную беседу с Трумэном, во время которой он рас¬

сказал президенту все, что ему было известно о пере¬

говорах с англичанами относительно создания атомной

бомбы. Как уже отмечалось в предыдущих главах, Гоп¬

кинс был причастен к созданию атомной бомбы с тех

пор, как был образован исследовательский совет нацио¬

нальной обороны. Однако он совершенно не имел нпка-
1 Воспоминания о былых временах радуют меня.— Прим. ред.
(568

кой связи с ним в последние месяцы, предшествовавшие

испытанию в Лос-Аламосе, и не знал, что бомба уже

стала реальностью, до тех пор пока он не прочел в за¬

головках газет ужасное слово — Хиросима.
В начале октября он получил из Берлина от генерала

Эйзенхауэра следующее письмо: «Нет нужды говорить

вам о том, что пост, который я занимаю — это отврати¬

тельный клубок волнений, разочарований и сбивающих

с толку конфликтов. Тем не менее я пытаюсь сохранять

чувство юмора и не терять равновесия. Мы действитель¬

но добились сдвигов в выполнении как межсоюзниче¬

ских, так и чисто национальных задач, но многое еще

предстоит сделать, а на такой работе мы ставим себя

под огонь непрерывной критики. Административная

ошибка, даже если она носит местный и временный ха¬

рактер, становится сенсацией, а созидание не привле¬

кает к себе такого внимания».
В своем письме Эйзенхауэр признал, что он думает

«о возможности написания книги». Он сообщил: «Вреі^я

от времени я даже пытаюсь делать наброски, чтобы убе¬

дить себя в том, что я могу сказать что-то заслуживаю¬

щее внимания. Но я еще далеко не убежден в этом, и,

несмотря на заманчивые предложения, я не соглашусь

приступить к такой работе, пока сам не буду уверен в

ней». К этому времени — к октябрю — Гопкинс был не в

состоянии выполнять никакой серьезной работы. Его здо¬

ровье непрерывно ухудшалось, и, как всегда, он ссылался

на очередной «приступ гриппа». Он был беспокойным,

несчастным человеком и метался в поисках новых дел,

которые могли бы заинтересовать его. Хаймен писал:
«Мне кажется, что, решив переехать на Пятое авеню,

Гопкинс, с одной стороны, был одержим желанием цеп¬

ляться за все то, что он делал в прошлом, а с другой —

он хотел снять с себя все путы и чувствовать себя совер¬

шенно свободным. (Он как-то заявил, что возвращается

в Нью-Йорк для того, чтобы работать среди тех людей,

кого он впервые встретил в Нью-Йорке тридцать лет

тому назад.) Как-то он гТопросил меня связаться с анти¬

кваром и узнать, сколько можно будет получить за боль¬

шое количество гравюр, накопившихся у него с тех пор,

как он женился на Барбаре Данкен Гопкинс. Однажды к

нему домой явился аукционер, чтобы посмотреть коллек¬

цию гравюр; он сказал мне, что единственная ценность
669

этой коллекции заключается в том, что она принадлежит

Гопкинсу, и, для того чтобы извлечь выгоду из этой

сделки, распродажу следует разрекламировать ттод ви¬

дом «аукциона Гарри Гопкинса». Я сообщил об этом

Гопкинсу, решительно возразившему против этого пред¬

ложения. Однако он пожелал увидеться с аукционером

лично. Последний появился в такой день, когда Гопкинс

четыре раза отказался подойти к телефону, к которому

его вызывали важные лица. Нельзя было не удивляться

тому, что Гопкинс, который до этого заявил, что не в со¬

стоянии отвечать на телефонные звонки, вышел из

спальни, чтобы потратить весь вечер на подробные рас-

просы аукционера о характере аукционного бизнеса.

В первые же пять минут агент заявил Гопкинсу, что за

всю коллекцию гравюр можно выручить не больше двух¬

сот долларов. Гопкинс потерял интерес к этой сделке,

еднако продержал у себя аукционера с 2 часов до 5 час.

30 мин. Казалось, что аукционер вышел из дома Гопкин¬

са похудевшим. Гопкинс выжал из него все, что тот знал

о распродаже предметов искусства на аукционах.
Гопкинс проводил все меньше времени в союзе рабо-

чих-швейников — а время это и раньше было невелико,—

хотя он участвовал в одном третейском разбирательстве.

Я слышал, как он сказал, что находит свою работу

очень интересной. Он не просто довольствовался ролью

беспристрастного арбитра, но намеревался произвести

серьезные изменения во всей структуре швейной про¬

мышленности.
Примерно в это время происходили две серьезные за¬

бастовки в Нью-Йорке. Одна была забастовка лифте¬

ров, а другая была объявлена экипажами угольных

барж. Гопкинс лежал в постели, когда происходили обе

эти забастовки. Однако он узнал* что лифтеры и пред¬

ставители владельцев зданий намерены пригласить его

в качестве третейского судьи. Когда я увидел, как это

подействовало на Гопкинса, у меня было такое впечат¬

ление, словно этот человек воскрес из мертвых. От сон¬

ливости и раздражительности,'которые одолевали его,

когда он был болен, не осталось и следа. Он оделся,

спустился вниз и некоторое время провел у телефона,

отдавая приказы и распоряжения. Возможно, я ошиба¬

юсь, но мне кажется, что ему очень хотелось снова вер¬

нуться к активной деятельности. Однако забастовка
670

была улажена без него, и Гопкинс снопа слег. Вскоре

после этого произошла такая же сцена, когда была объ¬

явлена забастовка экипажей буксиров; он снова как бы

ожил, когда его попросили участвовать в качестве ар¬

битра для ликвидации забастовки.
Гопкинс тратил немало времени па ознакомление с

каталогами и объявлениями больших нью-йоркских уни¬

версальных магазинов, так ,как мысль работать там не

покидала его с тех пор, как он познакомился в первые

дни осуществления программы помощи в штате Ныо-

Иорк с Джесси Страусом из фирмы «Р. Г. Мейси и К0».

Он также занялся изучением современной живописи,

потому что этим интересовалась его жена. Пользуясь

советами и указаниями директора Музея современного

искусства в Нью-Йорке Монро Уилера, Гопкинс занялся

изучением этого совершенно незнакомого ему предмета

с такой же глубокой любознательностью и с таким же

умением быстро схватывать, какие он проявлял при изу¬

чении методов борьбы с силикозом и наводнениями, во¬

просов большой стратегии и других проблем, с кото¬

рыми ему приходилось сталкиваться на протяжении его

необычной карьеры. Когда он лежал в госпитале Мемо¬

риал, у него в комнате висело небольшое полотно Рену¬

ара, одолженное ему его знакомой Барбарой Вескотт,

и оригиналы или репродукции картин Утрильо, Пи¬

кассо, Ива Танги, Сержа Фера, Марсдена Хартли и дру¬

гих, которые он взял на время у Уилера.
К середине октября Гопкинс уже совсем не выходил

из дому и был прикован к постели. Он читал газеты,

слушал радио и часто чувствовал необходимость выска¬

заться официально, как если бы он все еще продолжал

составлять проекты телеграмм для президента. 24 октяб¬

ря, прочитав о результатах выборов во Франции, он пи¬

сал де Голлю:
«Спешу поздравить вас с результатами француз¬

ских выборов. Независимо от значения различных по¬

литических партий, выборы показали всему миру ве¬

ликую жизнеспособность французской демократии, и

мне кажется, что большая заслуга в том, что фран¬

цузский народ организованно выразил свои убежде¬

ния путем голосования, принадлежит вам благодаря

вашему терпеливому и решительному руководству
G7I

делами вашей страны в прошлые тяжелые годы испы¬

таний.
Франция и французский народ снова возрождают

свое наследство, и хотя путь, лежащий впереди, бу¬

дет тернистым и трудным, я, так же как и вы, глу¬

боко уверен в конечном результате.
Хотя я больше не участвую в правительстве, я

поддерживаю тесные связи с Вашингтоном и слежу

за судьбами Франции с возрастающим интересом».
Де Голль поблагодарил его за сочувствие и прони¬

цательность и писал ему: «Я рад узнать, что вы не по¬

теряли связи с Вашингтоном, так что ваша страна мо¬

жет пользоваться вашими советами, основанными на

вашем богатом опыте».
2 ноября Гопкинс отправил в военное министерство

письмо по поводу рядового солдата из Калифорнии,

жена и ребенок которого заболели полиомиелитом, Он

предлагал министерству выяснить возможность осво¬

бождения этого солдата из армии, но подчеркнул,

что «я не прошу сделать для него ничего такого, что

не было бы сделано для любого другого солдата при

аналогичных обстоятельствах». Через несколько дней по¬

сле написания этого письма Гопкинса отвезли в госпи¬

таль, где он оставался до самой смерти.
В связи с начатым Конгрессом расследованием собы¬

тий в Пирл-Харборе Гопкинс был очень обеспокоен, так

как он знал, что главной целью некоторых республикан¬

цев и изоляционистов обеих партий было возложить вину

за нападение японцев целиком на Рузвельта. Как ни

был слаб и беспомощен Гопкинс, его мучили страх и

подозрения, что кто-нибудь из высокопоставленных сви¬

детелей, которые будут давать показания перед комис¬

сией Конгресса, исказит факты, чтобы снять с себя вся¬

кую ответственность. Его опасения оказались напрас¬

ными. Он читал протоколы каждый день и выразил

Хаймену свое особое восхищение поведением адмирала

Старка перед комиссией Конгресса. Он знал, что у Стар¬

ка имелись основания быть недовольным Рузвельтом и

что сам Старк был одним из главных объектов критики.

Однако даже под огнем допроса бывший начальник опе¬

ративной части морских сил не изменил своей беспре¬

дельной преданности и незапятнанной чести. Гопкинс не
672

раз просил врачей разрешить ему встать с постели и

отправиться в Вашингтон для дачи показаний, но он

был совершенно не в состоянии это сделать.
Его также очень тревожили финансовые дела. Про¬

шло два месяца его пребывания в госпитале, наступил

новый, 1946 год, и с каждым днем становилось все бо¬

лее очевидно, что его состояние не улучшается и что

пройдет много времени, прежде чем он сможет выпол¬

нять даже свои небольшие обязанности арбитра в швей¬

ной промышленности. Кроме того, он не знал, когда он

сможет начать работу над своей книгой, аванс за кото¬

рую он уже получил (и истратил). Расходы у него были

большие, и он все больше залезал в долги, занимая

деньги у друзей, в том числе и у Бернарда Баруха.
22 января 1946 года Гопкинс написал, как мне ка¬

жется, свое последнее письмо. Это было письмо к Уин¬

стону Черчиллю, отдыхавшему в то время в Майами-

Бич. Он писал:
«Только пребывание в госпитале помешало мне

встретить вас на днях на пароходе, й я надеюсь, что

вы найдете возможным приехать в Нью-Йорк, пото¬

му что кажется совершенно невероятным, чтобы я

смог прибыть во Флориду в течение ближайшего

месяца.
Все, что я могу сказать о себе в данный момент,

это то, что за мной установлен прекрасный уход, но

врачам приходится иметь дело с серьезным случаем

цирроза печени, и должен с сожалением сказать, что

не из-за слишком частого употребления алкоголя. Но

мне совсем не хочется иметь последствия долголет¬

него усиленного употребления спиртных напитков, не

заслужив соответствующей репутации и не испытав

связанного с этим удовольствия.
Судя по газетам, вы и Клемми проводите время

спокойно и весело, и я надеюсь, что вы не позволите

никакой нашей комиссии Конгресса отравлять вам

жизнь.
Передайте мой привет Клемми и Саре, которых я

надеюсь увидеть до вашего отъезда, но мне бы хоте¬

лось подробно потолковать с вами о состоянии меж¬

дународных дел, не говоря уже о наших личных

делах».
673

Через неделю Гопкинс умер. Вскрытие не обнаружило

никакого цирроза печени и никакого рака. Он умер ot

болезни, называющейся гемохроматозис и являющейся

следствием неправильной деятельности пищеваритель¬

ных органов.
Гопкинс последние девять месяцев так часто нахо¬

дился на пороге смерти, что переступить его оконча¬

тельно было .уже для него делом обычным. За несколько

дней до смерти он потерял сознание, но я уверен, что,

если бы он в какой-то момент почувствовал неизбеж¬

ность смерти, он бы не принял ее покорно, а боролся бы

с ней самым решительным образом, потому что ему

очень хотелось жить вместе со своей семьей, которую он

любил, и ему хотелось знать, чем все кончится.
На следующий день после смерти Гопкинса я про¬

читал в газете «Лос-Анжелес тайме» редакционную

статью, перепевавшую известные всем сетования по по¬

воду того, что Гопкинс «никогда не избирался народом

на государственный пост» и что его деятельность в каче¬

стве советника президента «не была предусмотрена ни¬

какими конституционными положениями». В этой статье

далее говорилось: «Американцам нет нужды сейчас бес¬

покоиться о том, был ли Гопкинс великим или обыкно¬

венным, хорошим или плохим человеком. Они должны

теперь главным образом позаботиться о том, чтобы

Гарри Гопкинсы больше не могли появиться в Белом

доме».
В статье не предлагалось никаких мер для предот¬

вращения такого явления, не предлагалось, например,

ввести закон, по которому личные друзья президента,

советники и даже гости Белого дома избирались бы все¬

общим голосованием или по крайней мере подлежали

утверждению сената. Но я подозреваю, что в действи¬

тельности «Лос-Анжелес тайме» выражала надежду, что

не появится вновь такой человек, как Франклин Д. Руз¬

вельт. Мне кажется, что ближайшие друзья Рузвельта

тоже хотели бы этого, и не во имя сохранения памяти о

нем — она сохранится так или иначе,— а во имя инте¬

ресов нации и, пожалуй, всего мира, который никогда

больше не должен в час опасности снова оказаться в

таком положении, когда ему придется столь много по¬

лагаться на ум, мужество и выносливость одного смерт¬

ного человека.
674

После пятилетнего пребывания на государственной

службе я с тревогой осознал, какому риску мы подвер¬

гаем себя в результате того, что на самой вершине на¬

шего государственного устройства открыты столь широ¬

кие возможности для совершения ошибок. Существует

слишком большой разрыв между президентом и Кон¬

грессом, особенно если президент является одаренным

человеком, каким он и должен быть. Можно, конечно,

сказать, что этот разрыв должен быть восполнен более

эффективными и деловыми методами работы Белого

дома, но чрезвычайные, не разделенные с кем-либо кон¬

ституционные полномочия президента остаются, и во

время кризиса эти полномочия проявляют себя с луч¬

шей или худшей стороны.
Возвращаясь к самому началу, следует сказать, что

Джордж Вашингтон, возможно, был слишком великим

человеком, чтобы это пошло на благо страны, и отцы-

основатели учредили пост президента, зная, что его зай¬

мет Вашингтон. Они создали этот пост в соответствии

с величием этого гиганта. Они установили тройную си¬

стему «препятствий и противовесов», чтобы президент

не мог стать королем. Но, приняв эти меры предосто¬

рожности, они предоставили президенту верховную власть

главнокомандующего и в мирное и в военное время.
На памятнике Линкольну в Вашингтоне начертаны

слова: «В этом храме, как и в сердцах людей, для кото¬

рых он спас этот Союз, память об Аврааме Линкольне

будет жить вечно». Это прекрасные слова, но очень зло¬

вещие. Ими увековечено признание того факта, что, если

бы этот человек не родился на свет и чудом не был бы

избран президентом. Союз был бы уничтожен.
Замечательные удачи, которые сопутствовали нам при

решении трудных проблем в прошлом, не должны ме¬

шать нам серьезно подумать над вопросом: где гаран¬

тии, что эти удачи будут продолжаться? Они, по-види¬

мому, заключаются в талантливости американского на¬

рода, и не надо иметь доступа к секретным документам,

чтобы знать, как трудно этому таланту проявить или

даже осознать себя. В роковые 1933—1940 годы народ

нуждался в руководстве и требовал такого руководства,

которое мог дать ему только президент — единственное

должностное лицо в правительстве, избираемое всем на¬

родом и долг которого — представлять интересы всейна-
675

ции в целом, а не местные или особые интересы, слиш¬

ком часто доминирующие в Конгрессе. Нет ничего более

опасного в нашей национальной жизни, чем неверие в

то, что Конгресс может подняться выше интересов узко¬

лобого провинциального шовинизма. Опасность комму¬

низма или фашизма является пустяковой по сравнению

с этой. Некоторые американцы с завистью смотрели на

английскую, парламентскую систему, особенно в то время,

когда в момент приближавшейся опасности беспо¬

мощное и изжившее себя правительство Невиля Чем¬

берлена было заменено энергичным и подлинно предста¬

вительным правительством Уинстона Черчилля,— исто¬

рическая перемена, произведенная организованно, в

течение нескольких часов и в пределах одной только па¬

латы общин, полномочия и авторитет которой совер¬

шенно не пострадали. Однако я сомневаюсь, много ли

найдется мыслящих американцев, которые считают, что

эта освященная веками английская система или какая-

нибудь подобная ей применима в нашей стране. Наши

собственные проблемы — а они очень велики —

будут разрешены в соответствии с нашей конституцион¬

ной системой, причем президент останется в Белом доме,

а Конгресс — на Капитолийском холме. Однако можно,

безусловно, найти способ для сокращения расстояния

между этими двумя пунктами.
Рузвельта часто критиковали за то, что он увеличи¬

вает разрыв между исполнительной и законодательной

властями. Мне думается, что, наоборот, он вскрыл этот

разрыв. Он поднял важнейшие проблемы и вынес их на

суд общественности, что было весьма необходимо. Ему

больше, чем его предшественникам, удалось наглядно

показать народу методы управления. Одним из явных

результатов его влияния было огромное увеличение чи¬

сла голосующих во время всеобщих выборов. Конечно,

предшественники Рузвельта не обладали такими преиму¬

ществами техники, как радио, но будущие президенты

будут иметь еще больший доступ к этим средствам пря¬

мого общения плюс телевидение, плюс... бог знает, какое

еще множество новых изобретений. Это обещает еще

больше увеличить личную власть президента и сделать

его еще более незаменимым при чрезвычайных обстоя¬

тельствах, если ему удастся завоевать такую же попу¬
676

лярность и такой же авторитет, как это удалось Руз¬

вельту.
Слово «незаменимый» склонялось с глубочайшим

презрением во времена Рузвельта его внутренними вра¬

гами, и они всегда могли попрекать его им, поскольку

он не мог дать им удовлетворительного ответа. В этой

книге мало документов, которые заинтересовали меня

больше, чем меморандум Гопкинса от 28 мая 1939 года

(глава четвертая), передающий содержание длительного

разговора с Элеонорой Рузвельт: «Она считает, что

цели, за которые Рузвельт боролся, далеко выходят за

рамки интересов отдельного человека, но если бы Новый

курс зависел целиком от него, то это показывало бы, что

он не имеет такой прочной основы в широких массах на¬

рода, какая, по его мнению, существует». Мне кажется,

что г-жа Рузвельт выразила не только свою точку зре¬

ния, но и мнение своего мужа, и события показали, что

оставление в силе реформ Нового курса не зависело от

Рузвельта или какого-либо другого человека. Однако

история должна отметить тот непреложный факт, что в

1940 году Рузвельт был незаменим, и не потому, что не

нашлось бы другого способного, проницательного и му¬

жественного государственного деятеля в США, а просто

потому, что он был единственным человеком, которого

большинство американского народа переизбрало неза¬

висимо от существующей традиции не избирать на тре¬

тий срок и за которым оно решило пойти, когда на гори¬

зонте собирались мрачные тучи второй мировой войны.
Это было важным обстоятельством, и все мы можем

желать, чтобы оно никогда больше не повторилось. Но,

имея перед собой ужасные перспективы атомного века,

никто не может ручаться, что это не повторится. Нужда

в великих людях на посту президента будет оставаться,

и нужда в великих людях в Конгрессе будет возрастать.
Когда я заканчивал работу над этой книгой, я ре¬

шил поехать в Лондон для окончательной проверки не¬

которых включенных сюда материалов и там присут¬

ствовал при церемонии открытия г-жой Рузвельт памят¬

ника своему мужу на Гровенор-сквер. В этот вечер

12 апреля 1948 года «Общество пилигримов» устроило

обед в честь г-жи Рузвельт, на котором Уинстон Чер¬

чилль торжественно выразил свое убеждение в том, «что

Рузвельт всей своей жнзныо и всеми своими действия-
077

Ми решительно и навсегда изменил социальные и мо¬

ральные устои человечества, заставив Новый свет пол¬

ностью и бесповоротно связать свои судьбы со Старым

светом. Поэтому его жизнь должна рассматриваться как

величайшее событие в истории человечества». «Бывший

морской деятель» также сказал о своем старом друге:

«Чем больше его жизнь и его эпоха будут изучаться,

тем более неопровержимыми станут высказанные мною

сегодня положения». Это были слова великого знатока

истории, который знал, о чем он говорит. В день смерти

Рузвельта я был уверен — и эта уверенность подтверди¬

лась всеми последующими событиями,— что чем более

известной станет история его жизни, тем величественнее

станет его личность. Но история его жизни отнюдь не

закончена, и задача, которой он себя посвятил, еще да¬

леко не разрешена. Можно вспомнить слова Гопкинса,

сказанные им мне после панихиды в Белом доме: «Те¬

перь нам придется работать самостоятельно. Вот с чего

мы должны начать».
Гопкинс успел самостоятельно проделать одну такую

работу — речь идет о его последней поездке в Москву,—

и после этого он уже прожил недолго. Я уверен, что он

умер с большими опасениями по поводу ближайшего бу¬

дущего. Я не думаю, что он опасался неизбежности но¬

вой войны, так как не мог представить себе что-нибудь

более самоубийственное и ненужное. Больше всего он

боялся многочисленных попыток исказить историю по

партийным соображениям, из чувства мести и по эгоисти¬

ческим мотивам. Он считал, что такие попытки могут

иметь временный успех и. люди могут быть ввергнуты в

новый век такого же упадочничества и разочарования,

какие наступили после первой мировой войны, или же

безграничной алчности, как это было после Граждан¬

ской войны. Это были серьезные опасения, с которыми

Гопкинс умер, но до сих пор они как будто не оправда¬

лись. Он умер также с сознанием того, что мало кто в

жизни был столь счастлив, как он, имея таких врагов

и таких друзей.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Часть третья. 1942 год. Крайний предел		5
Г лава двадцатая. Конференция *Аркадия“		7
Глава двадцать первая. Политика в отношении Виши . .	60
Глава двадцать вторая. Зима катастроф		75
Глава двадцать третья. Решено атаковать		117
Глава двадцать четвертая. Переговоры в Вашингтоне .	153
Глава двадцать пятая. Изменение решения		205
Глава двадцать шестая. Перелом в войне		248
Часть четвертая. 1943 год. Второй фронт 		315
Глава двадцать седьмая. Конференция в Касабланке . .	317
Глава двадцать восьмая. Политическая ситуация ....	360
Глава двадцать девятая. „Трайдент" и „Квадрант" . . .	401
Глава тридцатая. Каир, Тегеран и „Оверлорд*1 ....	445
Часть пятая. 1944—1945 годы. Победа и смерть 		505
Глава тридцать первая. Четвертый срок		507
Глава тридцать вторая. Начало разногласий		540
Глава тридцать третья. Ялтинская конференция . . .	566
Глава тридцать четвертая. Ужасная головная боль . .	590
Глава тридцать пятая. Последняя миссия		607
Г лава тридцать шестая. Заключение		655