/
Автор: Добров В.
Теги: внутренняя политика история история ссср историческое исследование сталин документальная литература
ISBN: 978-5-699-43402-2
Год: 2010
Текст
ВЛАДИМИР ДОБРОВ
тайный
ПРЕЕМНИК СТАЛИНА
эксмо
МОСКВА
2010
«АЛГОРИТМ»
Добров В. Н.
Тайный преемник Сталина / Владимир Добров. — М.:
Эксмо : Алгоритм, 2010. — 240 с. — (Загадка 1937 года).
ISBN 978-5-699-43402-2
Подготавливал ли Сталин себе достойную смену? Каким он видел бу-
дущее страны? Почему едва ли не самому талантливому в российской ис-
тории государственному деятелю, принявшему полуразрушенную страну
с деревенской сохой, а оставившему ее современной и великой державой с
ядерным оружием, не удалось добиться сохранения преемственности сво-
его курса?
Ответ на эти вопросы ищет в своей книге член Союза писателей РФ и
исследователь сталинской темы В.Н. Добров. Опираясь на воспоминания
людей, близко знавших И.В. Сталина, и архивные материалы, ряд которых
публикуется впервые, автор приходит к выводам, которые могут пока-
заться парадоксальными. Как показано в книге, И.В. Сталин готовил себе
преемника, а также воспитывал и обкатывал на руководящих должностях
молодую смену руководства СССР. Однако в ходе государственного пере-
ворота 5 марта 1953 года страна сошла с намеченного Сталиным пути, а
подобранные вождем молодые руководители были отодвинуты в сторону
старой партийной гвардией, стремившейся сохранить свою власть.
© Добров В. Н., 2010
© ООО «Алгоритм-Издат», 2010
© Оформление. ООО «Издательство
«Эксмо», 2010
ISBN 978-5-699-43402-2
Часть 1
КОМУ СТАЛИН ХОТЕЛ ДОВЕРИТЬ СТРАНУ
ЗНАКОМЬТЕСЬ: ПРЕЕМНИК СТАЛИНА
— Товарищ Пономаренко? С вами будет говорить то-
варищ Сталин.
Первый секретарь ЦК Белорусской компартии про-
ждал еще около минуты, держа в руках трубку специаль-
ной связи, когда услышал, наконец, глуховатый голос Ста-
лина:
— Здравствуйте, товарищ Пономаренко. Как идут вос-
становительные работы в Минске? Собираетесь ли Вы
приехать ко мне в Потсдам, как обещали?
— С восстановлением возникли сложности. Я сооб-
щил об этом в ЦК, надеюсь на помощь Центра. Но основ-
ное сделаем сами. Как раз сегодня у нас актив — обсудим
выдвинутые предложения. У нас к этому делу подключены
все областные и районные организации. Думаю, через ме-
сяц доложу вам о первых результатах. Приехать к вам не
могу. Планирую поездки по ряду областей и городов, где
надо срочно решать вопросы. Меня уже ждут и не поймут,
если не приеду. Люди верят нам, надеются на конкретную
помощь. Не хотелось бы их подводить. Да и вам мешать
неудобно.
— Хорошо, действуете по своему плану. До свидания.
Сталин привычно подавил раздражение, вызванное
отказом в его просьбе. Он хорошо контролировал себя
5
и умел подчинять эмоции холодному разуму. Вот и сей-
час вождь понимал, что Пономаренко прав. Бросать неот-
ложные, горящие дела, от которых зависели судьбы мно-
гих тысяч людей, он не мог. Даже ради встречи с первым в
государстве и партии человеком, — тем более что на этой
встрече предполагались беседы на темы, не имевшие пря-
мого отношения к решавшимся в республике вопросам.
И Сталин невольно провел параллели со своими соратни-
ками — членами Политбюро. Уж из них-то никто бы отка-
зался. Тот же Хрущев моментально бросил бы все дела и
помчался в Потсдам.
Хорошо еще, что среди партийных руководителей ос-
таются такие люди, как Пономаренко. Жаль только, что
мало. Куда больше бездумно-послушных и угодливых, как
этот Хрущев. Сколько их отстраняли, а они все равно лезут
наверх. Придется скоро взяться за прополку и выкорчевку
всех этих сорняков...
Вождь пригласил Пономаренко в берлинский приго-
род Потсдам, где должна была проходить конференция
держав— победителей Германии по послевоенному ре-
гулированию. По его указанию там для Пономаренко был
даже приготовлен специальный домик. По пути на конфе-
ренцию Сталин пару раз спрашивал «Не приехал ли Поно-
маренко?». Но домик пустовал, и Сталин решил позвонить
Пономаренко лично.
А началось все 15 июля 1945 года, кода по пути в Гер-
манию вождь побывал в Минске и, естественно, беседо-
вал с главой белорусской партийной организации по на-
зревшим вопросам, главным образом касавшимся преодо-
ления послевоенной разрухи. Беседа началась в поезде и
продолжалась по пути его следования к границе. Сильное
впечатление произвели на вождя сплошные разрушения,
которые он видел из окна вагона: от Смоленска до Мин-
ска сожженные деревни и развалины поселков и городов.
Пономаренко стал рассказывать ему о восстановительных
6
работах, которые касались не только жилья для людей, но
и школ, больниц, промышленных и сельскохозяйствен-
ных предприятий. К этим работам активно привлекаются
и части Советской армии. Пережитые испытания сплоти-
ли людей, сделали их более дружными, сплоченными и ме-
нее эгоистичными, подчеркнул руководитель белорусских
коммунистов. Предусмотрено и то, что многие семьи ли-
шились мужских рук, им, конечно же, труднее восстанав-
ливать жилье. Разработанный правительством порядок
восстановления предусматривает оказание им специаль-
ной помощи. Из землянок в новые дома переселилось уже
более ТОО тысяч семей воинов Советской армии, погиб-
ших партизан и подпольщиков.
Но тут в разговор вмешался Берия, сопровождавший
специальный поезд до границы. «Вы, товарищ Пономарен-
ко, сильно разбрасываетесь. Предприятия, больницы. Все
силы сейчас надо сосредоточить на строительстве жилья.
Вот мы проехали по Белоруссии, везде одни разрушения
Человек без жилья — плохой работник. Все надо бросить
именно сюда. Иначе люди вас не поймут».
«Они уже поняли и сами требует, чтобы наряду с жиль-
ем мы восстанавливали школы, а их у нас более 10 тысяч,
больницы, детские дома,— резко возразил Пономарен-
ко. — Да и те же машинно-тракторные станции. Они уже
к 1 июля на 138 процентов выполнили план весенних по-
левых работ. И я не согласен с тем, что человек без жилья
плохой работник. У нас сейчас многие его не имеют, а ра-
ботают в полную силу, самоотверженно. Понимают, что все
сразу восстановить невозможно. И вообще я против по-
чинов и призывов, когда все бросается на одно-единст-
венное дело или направление. Выделить главное, да, со-
гласен, но и о другом забывать не следует. Да это и нере-
ально, все ведь между собой связано. Мы этот вопрос уже
обсуждали в ЦК и Совнаркоме Белоруссии и свою пози-
цию определили».
7
Удивленный таким отпором Берия замолчал. Сталин
же— а именно от него Берия позаимствовал свои аргу-
менты — с интересом вслушивался в разгоревшуюся пе-
репалку. Ему нравилась горячность и неравнодушие к сво-
ему делу белорусского секретаря. Чувствовалось доско-
нальное знание им не только хозяйственных вопросов, но
и настроений людей. Сталин знал также, что в отличие от
других руководителей республиканских, да и областных
организаций Пономаренко предпочитает коллективный
метод руководства. Не только выслушивает, но и старает-
ся учесть в своей работе разумную критику и возражения
своих подчиненных. Никогда не кричит на них, не унижает.
В отличие от Берии и Хрущева, к общению которых с теми,
кто ниже их по рангу, вполне подходит афоризм «речь без
мата, что щи без томата», Пономаренко такой приправы к
своему общению с людьми никогда не добавлял.
Вождю нравилось и то, что молодой белорусский ру-
ководитель решения всегда принимал сам и не прятался
за спины других, когда это решение не нравилось его пря-
мым кураторам в Москве, в Центральном Комитете. Сталин
уже получал жалобы на его действия, но каждый раз про-
верка показывала, что Пономаренко всесторонне и глубо-
ко продумывает свои решения, не боится ответственности
за них и твердо отстаивает свою позицию перед Центром.
Сталин ценил и поощрял такие качества у партийных и
хозяйственных руководителей, он видел, что людей, обла-
дающих этими качествами, становилось все меньше. Ста-
лин с горечью говорил об этом и на Политбюро, и на все-
возможных партийных собраниях и заседаниях, но по-
ложение не менялась. Число «аллилуйщиков партийных
решений», как раздраженно называл их вождь, станови-
лось все больше, а вдумчивых, хорошо знающих настрое-
ния людей и ситуацию на местах руководителей типа По-
номаренко все меньше... Энтузиазм социалистического
8
строительства первых десятилетий советской власти спа-
дал на глазах, что проявлялось и в настроениях «низов»,
и в поведении руководящих «верхов». Это было какое-то
поветрие, связанное, видимо, с меняющимися объектив-
ными факторами развития страны, им надо было дать тео-
ретическую оценку и на ее основе разработать соответст-
вующие контрмеры. Но до этого руки не доходили: рабо-
та, связанная с хозяйственным восстановлением страны и
обеспечением ее безопасности — надо было уже вплот-
ную заниматься созданием атомного оружия, которое уже,
по данным разведки, имелось у американцев — занимала
все время. А по-настоящему освоивших марксистско-ле-
нинские методы теоретиков и идеологов было раз-два и
обчелся. В напряженном ритме социалистического строи-
тельства, тяжелейших военных испытаниях было не до их
полноценной подготовки. Только теперь стало понятно,
что здесь допустили очевидный просчет.
# * #
Сталин хорошо знал ситуацию в республиканских пар-
тийных организациях и потому с явной заинтересован-
ностью слушал рассказ Пономаренко. В Белоруссии ак-
тивность коммунистов, в отличие от других республик и
областей, была довольно высокой. А партийные организа-
ции всех уровней работали продуманно и инициативно, в
них действительно бурлила жизнь. Это было просто уди-
вительно, учитывая, что в закончившейся войне погиб ка-
ждый третий житель республики — это были самые вы-
сокие потери, понесенные в годы этой страшной войны
какой-либо нацией. И Сталин испытывал невольные сим-
патии к столь пережившему и перестрадавшему народу,
который, несмотря на все это, сохранил стойкость духа и
уверенность в завтрашнем дне. Да и сам Пономаренко в
разговоре со Сталиным ни на что не жаловался, он ставил
9
вопросы, относящиеся к этому завтрашнему дню, к буду-
щему буквально возродившейся из пепла Белоруссии.
До войны Минск представлял собой город с узки-
ми, кривыми улицами, низким уровнем благоустройства.
В нем не было крупных промышленных предприятий, от-
сутствовала современная система коммунального хозяй-
ства. Эту ситуацию следовало менять. Пономаренко пред-
ложил построить в белорусской столице крупный авиаци-
онный и тракторный заводы. Ну а восстанавливать город
надо с совершенно новым обликом — широкими улицами
и проспектами, красивыми домами и современными ком-
мунальными службами. Все это требовало немало средств
из союзного бюджета. Сталин, однако, дал свое согласие,
тут же поручив Молотову начать подготовку соответствую-
щего Постановления Правительства о строительстве трак-
торного завода и вызвать в Минск представителей Госпла-
на и Наркомата автомобильной и тракторной промыш-
ленности. Когда тот поморщился — со средствами в тот
период была крайне трудно, их не хватало даже для вос-
становления разрушенных предприятий, жизненно важ-
ных для страны, — добавил: «Белорусы этого заслужили.
Они должны знать, что их подвиг высоко ценит весь совет-
ский народ».
Позже Пономаренко говорил друзьям, что жалел, что
не поехал в Потсдам. Надо было все-таки откликнуться на
сталинское приглашение, тем более что ему было о чем
поговорить с вождем. До пограничной станции Баранови-
чи, где сошел Пономаренко, он успел коснуться в беседе
со Сталиным и последних достижений в области металлур-
гии и химии. Белорусский секретарь, инженер по образо-
ванию, постоянно читал техническую литературу и следил
за научно-техническими новинками. Тут он нашел общую
почву с вождем, который также много читал, в том числе
книги и публикации на технические темы. Сталин всячески
10
старался поощрять деятельность конструкторов, изобре-
тателей и рационализаторов и, в отличие от других членов
Политбюро, подробно изучал наиболее интересные про-
екты, добивался выделения денег на их реализацию. Его
не останавливало даже то, что такие проекты подчас ока-
зывались очередным «вечным двигателем», а выделенные
на них средства затрачивались впустую. «Без неудач и рис-
ка в науке и изобретательском деле не бывает, — говорил
в таких случая вождь — Лучше потратиться впустую на три
несостоявшихся изобретения, чем упустить четвертое, ко-
торое может в десятки раз компенсировать затраченные
средства». Пономаренко придерживался такого же подхо-
да. На всех своих партийных и хозяйственных постах он
поддерживал ученых и изобретателей, даже когда их про-
екты казались многим сомнительными и нереальными.
Руководителя республики не остановила, например,
неудача с проектом производства искусственного каучу-
ка из торфа, которым были так богаты болота белорусско-
го Полесья. В каучуке, закупавшемся за рубежом, сильно
нуждалась промышленность страны, особенно оборон-
ная. В лабораторных условиях, в пробирках уже получа-
ли искусственный каучук и вполне приемлемого качест-
ва. Сталин лично интересовался ходом работ, оказывал
необходимую поддержку. Но наладить серийное произ-
водство искусственного каучука не удалось, хотя для это-
го и был построен ряд предприятий и даже начато строи-
тельство комбината, на что затрачены немалые средства.
Потерпела неудачу и попытка производить бензин из тор-
фа, хотя экспериментальные опыты вначале были успеш-
ными. На строительстве завода по его производству было
занято почти 50 тысяч человек, но он так и не заработал.
Пономаренко, конечно же, сильно переживал эти неуда-
чи, но поддерживать ученых, изобретателей и новаторов
не перестал.
11
* * *
Впервые Сталин услышал фамилию Пономаренко на
одном из предвоенных совещаний в ЦК партии, и это тоже
было связано с научно-технической темой.
На совещании наряду с другими вопросами обсуждал-
ся и утверждался список научной и учебной литературы,
которую предстояло выпустить в ближайшие годы. Она из-
давалась массовым тиражом и требовала немалых бюд-
жетных средств, которые надо было экономить, учитывая
начавшийся разворот всей хозяйственной, общественной
и научной жизни в сторону подготовки к надвигавшейся
войне. Совещание вел заведующий отделом руководящих
партийных органов ЦК партии Маленков, но в Президиу-
ме сидел Сталин, который, не теряя время, просматривал
списки книг и учебников, которые предстояло резко со-
кратить. Впрочем, все вопросы, видимо, были проработа-
ны и согласованы ранее с теми же учеными, специалиста-
ми и сотрудниками цековского аппарата, которые сидели
в зале. Когда речь зашла о списке учебников для универ-
ситетов и институтов технического профиля, Маленков,
скорее для проформы, задал вопрос: «Есть ли возражения
по этому списку?» — готовясь уже перейти к следующим
документам.
— Есть, товарищ Маленков. Здесь нет очень важного
учебника по металлургии, а это лучшее учебное пособие в
настоящее время. Без него трудно будет вести полноцен-
ную подготовку инженеров.
Из первых рядов, где сидели сотрудники аппарата ЦК,
поднялся молодой человек, на которого сразу же устреми-
лись все взоры. Видно было, что он волновался, но гово-
рил четко и уверенно.
— Я знаю, о чем вы говорите. У этого учебника какое
то мудреное название, его даже не выговоришь. Когда я об-
12
ратил на это внимание, мне посоветовали его вычеркнуть.
Кстати, как раз профессор, специалист по горному делу.
И вообще этот вопрос уже решен, — заметил Маленков.
— Не знаю, какой он специалист, только как инже-
нер, закончивший транспортный институт, могу поручить-
ся: лучше учебника по металлургии сейчас нет. Название
действительно мудреное, но оно нам не мешало. Без этого
учебника вести подготовку инженеров будет трудно. А ес-
ли вопрос решен, зачем спрашивать наше мнение?
— Подождите, товарищ, как вас зовут? — В разговор
вмешался Сталин.
— Пономаренко, — подсказал сидящий рядом с ним
сотрудник аппарата ЦК.
— Вы действительно уверены, товарищ Пономаренко,
в необходимости этого учебника?
— Уверен, товарищ Сталин. И как коммунист, и как вы-
пускник инженерного института. Лучшего пока нет.
— Ну, раз уверены, то, я думаю, надо еще раз изучить
этот вопрос. Хорошие инженеры сейчас нужны.
На следующий день, когда Маленков пришел к Стали-
ну подписать окончательное решение о списках, тот про-
должил начатый на совещании разговор:
— Этот ершистый паренек Пономаренко прав. Я по-
смотрел ваши списки и не нашел там еще несколько книг и
учебников, которые нужно было оставить. В чем дело? И с
какими специалистами вы консультировались?
— Это известные ученые и опытные специалисты. Мы
подбирали наиболее надежных и преданных советской
власти. И старались сохранить поменьше учебной литера-
туры, созданной в царское время.
— В этом ваша ошибка. В металлургии и химии клас-
совый подход — несусветная глупость. Вам ли не знать это
с вашим инженерным образованием. А насчет известных
ученых, мой вам совет: прислушивайтесь к ним, но реше-
ние принимайте самостоятельно. Среди научной и творче-
13
ской интеллигенции немало таких, которые ловят настрое-
ния начальства на ходу, стараются ему угодит и сделать
приятное, а потом попросить что-нибудь взамен. Когда же
мы, партийные руководители, примем неверное решение,
легко отмежуются от него. Не мы, мол, были главными. Это
все они, невежественные большевики, деспоты и диктато-
ры, враги культуры и знаний. Постарайтесь, товарищ Ма-
ленков, впредь учитывать это.
Учебник сохранили. Сталин сохранил в глубине своей
феноменальной памяти фамилию этого «ершистого» со-
трудника аппарата ЦК. У вождя был какой-то особый нюх
на способных, перспективных людей, и он редко его под-
водил. Вскоре, впрочем, он вновь услышал эту фамилию.
* * *
Через несколько месяцев, на докладе у Сталина Ма-
ленков решил сообщить ему о конфликтной ситуации в
одной из крупных областных партийных организаций.
Речь шла о Сталинградской области, куда для разбора по-
ступившей в ЦК жалобы о несправедливости привлечения
к суду как «врагов народа» группы партийных и хозяйст-
венных работников был послан инструктор Центрально-
го Комитета П.К. Пономаренко. Накануне в ЦК партии про-
шло совещание, где резко осуждались необоснованные
аресты и увольнения людей и говорилось о необходимо-
сти соблюдения партийных норм и советской законности.
Пономаренко и прибыл в Сталинград как представитель
партийного Центра для наведения порядка и прекраще-
ния беззаконий.
Сразу с железнодорожного вокзала он направился в
обком партии, к его первому секретарю А.С. Чуянову, ко-
торый, несмотря на позднее время, работал у себя в ка-
бинете. Предложил немедленно заняться разбором посту-
пившего в ЦК письма. Чуянов подтвердил, что в тюрьме
14
под следствием находится свыше 30 партийных, советских
и хозяйственных работников, обвиненных во вредитель-
ской деятельности. Тут же вызвали начальника областно-
го управления НКВД, попросив его доставить в обком лич-
ные дела подследственных. Папками с ними вскоре зава-
лили кабинет секретаря.
Пономаренко, несмотря на возражение чекиста, тут
же вместе с Чуяновым приступил к проверке первого
дела. «Один день в тюрьме — это пять лет жизни, — ска-
зал он. — Будем работать сутками напролет, но поручение
Центрального Комитета выполним как можно быстрее».
Чуянов, понимавший необоснованность многих арестов,
согласился с ним, а начальник областного управления
НКВД, сославшись на поздний час, уехал домой.
До утра Пономаренко с Чуяновым тщательно изучили
несколько дел. Все они были основаны на малоубедитель-
ных, а то и просто надуманных обвинениях. Когда пригла-
сили тех, кто сигнализировал о «вредительской деятель-
ности» арестованных, стало ясно, что все обвинения ли-
повые.
В течение трех суток с небольшими перерывами на
сон и еду Пономаренко с Чуяновым занимались провер-
кой возбужденных дел. Серьезные основания для привле-
чения к суду за «вредительскую деятельность» нашли толь-
ко в четырех. Остальных людей, несмотря на яростные воз-
ражения областного управления НКВД, приехав в тюрьму,
выпустили, извинившись перед невинно пострадавши-
ми людьми. При этом Пономаренко ссылался на директи-
вы ЦК, что помогло снять все преграды. Но уже вечером
в Сталинградский обком позвонил из Москвы Маленков и
в повышенном тоне потребовал от Пономаренко прекра-
тить самовольные действия. Ему уже звонили из областно-
го управления НКВД, а затем и сам всесильный глава НКВД
Ежов с жалобой на «ставшего на сторону врагов наро-
да» инструктора ЦК. «Никто не позволит вам либеральни-
15
чать, — выговаривал в телефонную трубку Маленков. — Вы
превысили свои полномочия и понесете за это самую стро-
гую ответственность». «Я к этому готов, — ответил Понома-
ренко. — Но прошу заметить, что наши с Чуяновым дейст-
вия поддержали все члены бюро обкома. Все они подписа-
лись под письмом, которое направлено в ЦК».
Вот об этом конфликте Маленков и рассказал Сталину,
зная, что ему все равно доложат о письме руководителей
областной партийной организации.
— Как фамилия того инструктора? — спросил Сталин.
—Пономаренко, он работает в аппарате недавно. Ре-
комендовал лично товарищ Андреев. Претензий по рабо-
те нет. Характеризуется положительно. Вот только с пар-
тийной дисциплиной у него явный непорядок... Может за-
упрямиться и стоять намертво на своем.
— Это не тот ли ершистый молодой человек, который
отстоял учебник по металлургии?
— Да, именно он, товарищ Сталин.
— Ну, а почему вы обращаетесь прямо ко мне, что вы
сами-то сделали, чтобы решить этот вопрос?
— Я предупредил инструктора о самой строгой от-
ветственности, которую он понесет за свои самоуправные
действия по возвращению в Москву, просил его изменить
свою позицию. Но он моему указанию не подчинился. Зая-
вил, что послан в Сталинград не Маленковым, а Централь-
ным Комитетом партии, и что принял решение, руково-
дствуясь своим партийным долгом и совестью коммуни-
ста. Изменить свое решение его не заставит никто, даже
сам товарищ Сталин.
Маленков как опытный аппаратчик понимал, что мо-
лодой партийный работник будет отстаивать свою пози-
цию и наверняка обратится к своему протеже Андрееву, а
к нему Сталин относился с большим уважением. Да и сам
вождь с его феноменальной памятью наверняка вспомнит
фамилию того инструктора, из-за которого на совещании
16
в ЦК по изданию научной и учебной литературы Маленков
получил изрядную взбучку.
— Инструктор прав,— после небольшого молчания
сказал Сталин. — Генеральный секретарь не может изме-
нить постановления Центрального Комитета, так же как и
заставить рядового коммуниста действовать против его
совести. А что касается НКВД, так его действия как раз и
проверялись.
Позже, когда окончательно выяснилось, что обвине-
ния против сталинградских работников были действитель-
но сфабрикованы, и что имела место явная попытка рас-
правиться с настоящими коммунистами, честно служив-
шими советской власти, Сталин в довольно резких тонах
отчитал Ежова и предупредил его, что за продолжение
таких беззаконий он понесет самую суровую ответствен-
ность. К этому времени стало ясно, что НКВД явно пере-
барщивает по части массовых арестов «врагов народа».
* * *
Надо сказать, что не все руководители республикан-
ских и партийных организаций проявляли твердость и
принципиальность в отстаивании честных людей. В янва-
ре 1938 года было принято специальное Постановление
ЦК по этому вопросу, где резко осуждались необоснован-
ные репрессии и намечались меры по исправлению допу-
щенных несправедливостей и злоупотреблений.
Вскоре после этого Пономаренко, направленного в
Белоруссию возглавить республиканскую партийную орга-
низацию, вызвали к Сталину. Тот без обиняков сказал ему,
что Пономаренко направляют для наведения порядка в
республике и, прежде всего, для прекращения репрессий.
В руководство республики, да и в местные органы власти
пролезло немало людей, умышленно вредивших партии,
срывавших строительство новой жизни. Миндальничать с
17
этими явными и замаскированными врагами народа было
нельзя. Но наряду с ними пострадало немало честных и
преданных советской власти людей. Республиканские ор-
ганы НКВД явно перестарались и, несмотря на принятые
партией решения, продолжают необоснованные аресты.
— Вам надо унять этих людей, — сказал Сталин, — и
наладить работу партийных организаций, которые, похо-
же, растерялись и слепо идут на поводу у распоясавших-
ся чекистов.
Вождь подошел к Пантелеймону Кондратьевичу и про-
должал с горечью, как бы оправдываясь:
— Люди на руководящие посты попадают случайные,
выслуживаются как могут. А партия— единственное ве-
домство, которое должно наблюдать за работой всех, не
допускать нарушений.
— Но, товарищ Сталин, я там человек новый. Мест-
ные органы и разные ведомства могут быть недовольны
моими действиями. У них там наверняка круговая порука.
А мне одному трудно будет с ними справиться.
— Вы не из робкого десятка, потому туда и посылаем.
Конечно, не для того они сажали, чтобы кто-то пришел и
выпустил. Но ведомств много, а первый секретарь один.
И если не поймут, поясните им это. От того, как вы себя по-
ставите, будет зависеть ваш авторитет и успешность рабо-
ты. Но главное — налаживайте активную работу партий-
ных организаций и опирайтесь на них.
Сталин приблизился к Пономаренко и тихо, без пате-
тики произнёс:
— Вы представляете в Белоруссии силу, выше кото-
рой ничего нет. Вы можете в любое время поднять труб-
ку телефона и сказать мне, с чем или с кем вы не согласны.
У вас— неограниченные полномочия. Надеюсь, вы меня
правильно поняли?
— Да, понял, товарищ Сталин. Но хотел бы все-таки
получить ваш совет, с чего начать.
18
— Идите в тюрьму. Берите дела, знакомьтесь с ними,
вызывайте осужденного, выслушайте его, и если считаете,
что он осужден незаслуженно, то открывайте двери — и
пусть идет домой. Вам это не впервой. И помните, мы вам
доверяем.
Выборы нового руководителя республиканской пар-
тийной организации прошли без проблем. Хотя Понома-
ренко и чувствовал на себе косые взгляды руководителей
республиканского НКВД — видимо о том, что он будет для
них «крепким орешком», им уже доложили. Но когда после
Пленума у него поинтересовались о времени проведения
партийно-хозяйственного актива — на нем обычно первые
лица озвучивали свои планы и ставили задачи, — Пантелей-
мон Кондратьевич сказал, что начнет не с этого. «Запросим
дела и пойдем в тюрьму», — сказал он опешившим подчи-
ненным. «Как можно нормально работать и проводить ак-
тивы, когда люди всего боятся и ожидают арестов?».
В этот же день вместе с помощниками и представителя-
ми НКВД отправился в тюрьму, где и начал проверку дел.
Как и в Сталинграде столкнулся с яростным сопротивле-
нием местных чекистов. Они всячески тормозили работу
и пустили в ход «тяжелую артиллерию», угрожая Ежовым и
обращениями в Центральный Комитет. Пономаренко выну-
жден был позвонить Сталину, после чего энкавэдэшники не-
сколько угомонились. Хорошо зная психологию этих людей,
новоизбранный белорусский партийный секретарь решил
их окончательно добить. Пригласил руководителей НКВД
на совещание, где дал высказаться тем, кто пострадал от
их действий, а в заключительном выступлении заявил: «Не
буду скрывать, товарищи, что послан в республику лично
товарищем Сталиным. И имею от него необходимые полно-
мочия. Прямо скажу, столкнулся с вопиющими безобразия-
ми. За тюремной решеткой оказались честные люди. Будут
мне мешать, там окажутся те, кто сейчас от нее по другую
сторону». После этого сопротивление прекратилось.
19
Как и в Сталинграде, Пономаренко работал сутками
напролет, вызывая всех к себе по одному. Добился осво-
бождения многих. Благодаря ему удалось спасти видных
деятелей белорусской культуры Янко Купалу и Якуба Ко-
ласа, ордера на арест которых были уже выписаны. Прав-
да, для этого пришлось ходатайствовать за них перед Ста-
линым. В то же время с явными врагами и вредителями
Пантелеймон Кондратьевич не церемонился, прямо гово-
ря, что поддерживает здесь действия чекистов. Случались
и курьезы. Решил выпустить из тюрьмы одного сидельца,
обвиненного в нелегальном переходе границы. А границы
как таковой в селе, разделенном на польскую и белорус-
скую части, не было. Даже некоторые семьи там оказались
разделенными. А так называемый «диверсант» снабжал по-
ляков, перешедших в белорусскую часть села, самогоном.
А переходили потому, что в Польше действовал в то время
сухой закон. Многим же хотелось выпить, вот они и шли к
белорусам. Среди них был даже полковник Бек, ставший
впоследствии министром иностранных дел Польши. Так
вот когда Пономаренко сказал мнимому «диверсанту» —
«Иди домой, ты свободен», тот отказался. Пойду, говорит,
только когда получу тюремную пайку утром. Не могу, мол,
голодным до своей деревни добираться.
Еще один освобожденный, поэт, попал в тюрьму за сти-
хи о Сталине. Сверхбдительный чекист обратил внимание
на первые буквы из первых трех строк. Получилось ВОШ,
оскорбление вождя, вот и завели дело.
Когда на заседании Политбюро в декабре 1939 года
Пономаренко, докладывая о результатах своей работы в
Белоруссии, привел, чтобы оживить свой рассказ, эти эпи-
зоды, он сильно позабавил ими присутствовавших. Смеял-
ся и Сталин. А потом сказал: «Передайте пострадавшим то-
варищам наше сочувствие, а поэту скажите, пусть и о тара-
канах не забывает. Дураков у нас ещё много. И не только
на уровне республики».
20
Пономаренко заметил, как сжался сидевший недале-
ко от него Хрущев. Сталин неоднократно одергивал его за
чрезмерное усердие в проведении репрессий. Слова во-
ждя он, видимо, и не без оснований, принял в свой адрес.
Вот тогда еще у мстительного «Микиты» зародились семе-
на ненависти к сталинскому выдвиженцу, которая с осо-
бой силой проявилась после смерти вождя.
* * *
Эта ненависть еще более окрепла в 1942 году после
одного из совещаний, состоявшихся у Сталина. Вот как
рассказывал об этом сам Пономаренко:
«На совещании я застал известных украинцев: Корней-
чука, Соссюру, Бажана, Рыльского, Тычину, Довженко. Об-
суждался режиссер и киносценарист Александр Довжен-
ко, который ошибался, считая, что теперь, во время войны,
следует обращаться к народу не от имени ЦК, а от имени
тех или иных деятелей культуры, интеллигенции, которых
мол, люди знают и ценят, а они-то должны поднимать на-
родный дух. Сталин считал это неверным.
Иосиф Виссарионович, обращаясь к Довженко, ска-
зал: «Не заглядывайте в рот Хрущеву. Он плохо занимает-
ся идеологической работой на Украине, и эту работу про-
валил. Он считает, что национализм можно изжить только
репрессиями. Это неверно. Репрессии против национали-
стов только расширяют и укрепляют национализм, созда-
вая им ореол борцов и мучеников. Нужно проводить ли-
нию по изживанию пороков другим путем: убеждением,
практикой работы, уважением к национальным традици-
ям, привлечением национального в общий интернацио-
нальный фонд — только тогда можно изжить вредные на-
ционалистические настроения буржуазно-реставрацион-
ного характера. Хрущев этого не понимает».
21
Довженко признал ошибки, извинился, что отрывает
Сталина от более важных дел, и обещал исправиться.
Сталин деликатно отнесся к Довженко. Подойдя ко
мне, спросил: «Найдем другого на место Хрущева?»— и
взял меня за руку. Я ответил: «Товарищ Сталин, партия
большая, на любое место можно найти человека». Хруще-
ву об этом, конечно, сообщили».
Поведение Пономаренко, не боявшегося идти на кон-
фликт с могущественным НКВД ради спасения невинных
людей, резко контрастировало с малодушным, а то и явно
трусливым поведением других давних сталинских сорат-
ников, занимавших куда более важные посты. Примерно
в то же время, когда Пономаренко с Чуяновым отстаива-
ли в Сталинграде невинно пострадавших людей, член По-
литбюро Анастас Микоян был послан в Армению, имея та-
кое же задание — проверить обоснованность обвинений
во «вредительстве» и «связях с троцкистами» 300 ответ-
ственных работников этой республики. На причастности
этих лиц к вредительству настаивал НКВД, у Сталина же
были сомнения, он и послал туда Микояна. Тот, хотя и по-
чувствовал надуманность многих обвинений, полностью
подтвердил вину арестованных работников, подписал со-
ответствующий документ, вычеркнув, правда, всего одну
фамилию, Шевардяна, своего бывшего наставника и со-
ратника по дореволюционному подполью. Но когда чеки-
сты представили на него дополнительные материалы, от-
стаивать своего друга не стал. Влиятельнейший, казалось
бы, Микоян решил не идти против течения, не портить от-
ношения с руководством НКВД, которое тогда один за од-
ним организовывало шумные процессы над «врагами на-
рода». Вот вам и «коммунист с дореволюционным стажем»,
работавший в царское время в условиях подполья! Впро-
чем, в прошлом Микояна, к которому Сталин всегда испы-
тывал внутреннее недоверие, были невыясненные момен-
22
ты. Он стал единственным из 26 бакинских комиссаров, из-
бежавшим в годы гражданской войны гибели от рук ярых
врагов советской власти, за спиной которых стояли анг-
личане. Счастливый ли это случай, или что-то другое, дос-
товерными фактами подтвердить или опровергнуть было
невозможно...
* * *
Смелость и умение брать на себя ответственность,
не страшась ни возможного недовольства Центра, ни со-
противления «благоразумного» большинства, Пономарен-
ко проявил и в первые дни Великой Отечественной вой-
ны, когда фашистская военная машина, ломая все на своем
пути, быстро продвигалась в глубь советской территории.
Уже на второй день войны, 23 июня 1941 года, он по-
звонил Сталину и предложил немедленно приступить
к эвакуации с белорусской территории промышленных
предприятий, которые неизбежно были бы захвачены бы-
стро наступавшими немцами. Эту позицию поддержало и
Бюро ЦК КПБ. Для Сталина такая постановка вопроса была
совершенно неожиданной, он колебался. Пономаренко
сумел убедить его, хотя и знал, что если удастся хоть нена-
много задержать немцев, его привлекут к самой суровой
ответственности за «паникерские настроения».
Впрочем, не дожидаясь решения Центра, он уже дал
указание начать демонтаж промышленного оборудова-
ния, который шел полным ходом. Пантелеймон Кондратье-
вич взял всю ответственность на себя, хотя и знал, что мог
поплатиться за это головой. В результате, несмотря на не-
ожиданно быстрое продвижение немцев, удалось вывезти
на восток страны оборудование 83 основных заводов, ра-
ботавших на территории Белоруссии. И одновременно вы-
вести из строя многие коммуникации и подвижной состав,
23
который так и не достался немцам. Начальник Генштаба
сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Галь-
дер признавал в своем знаменитом дневнике, что «глав-
ные трудности, которые наступавшая немецкая армия не
сумеет преодолеть в ближайшее время, связаны с недос-
таточным количеством захваченных русских вагонов. Нам
удалось захватить только очень небольшое количество
подвижного состава, да и тот в большинстве случаев при-
веден в негодность... Недостаток ощущается прежде всего
в паровозах, большинство требует ремонта».
Когда стало ясно, что командующий Западным фрон-
том Д.Г. Павлов утратил контроль над своими армиями,
Пономаренко обратился к Сталину с просьбой прислать в
Белоруссию более опытного и умелого военачальника. Тот
сразу ответил ему, что уже думал над этим и срочно посы-
лает на помощь растерявшемуся командующему маршала
Б.М. Шапошникова, одного из лучших на тот период знато-
ков военного искусства.
Отношения с Павловым у Пономаренко складывались
далеко не идеально — как умный и наблюдательный че-
ловек, член Военного Совета Белорусского военного окру-
га, Пантелеймон Кондратьевич видел крупные упущения в
предвоенных оборонительных мероприятиях на террито-
рии округа, говорил о них Павлову, но тот мало обращал
на это внимания. Не прореагировал он даже тогда, когда
Пономаренко передал командующему округом информа-
цию одного из секретарей пограничного райкома о том,
что немцы стали прорезать проходы в своих проволочных
заграждениях, явно готовясь к наступлению Тем не менее
Пономаренко не стал охаивать перед Сталиным Павлова,
которого считал честным, но не подготовленным для вы-
сокого поста человеком, просил только оказать ему необ-
ходимую помощь и преодолеть растерянность, вызванную
быстрым продвижением немецких армий.
24
* * *
Смелость в принятии решений и твердость в их вы-
полнении — именно эти качества белорусского руководи-
теля и привлекали вождя. Он ведь и сам был таким. Еще
Ленин не уставал повторять, что настоящий коммунист и,
тем более, руководитель даже в самых критических ситуа-
циях не должен бояться, опускать руки, идти на бесприн-
ципные уступки в принципиальных вопросах, — и Сталин,
следуя его примеру, поступал так всю свою жизнь. Пред-
стояло немало трудностей и испытаний как в ходе строи-
тельства социализма, так и в борьбе с капиталистическим
окружением. И самое опасное здесь было испугаться, пой-
ти на уступки, начать искать легкие пути, которые неиз-
бежно ведут к капитулянтству, к сдаче социалистических
позиций перед натиском мелкобуржуазной стихии.
Жажда безмятежной и бесконфликтной жизни, не го-
воря уже об обывательском приспособленчестве и трусо-
сти, несовместима с политическим и моральным обликом
настоящего коммуниста. От того, кто взялся за тяжелейшую
задачу строительства коммунистического общества, требу-
ется личная самоотверженность, нацеленность на «штурм
небес». Смелость, смелость и еще раз смелость! Этот ло-
зунг, выдвинутый еще во времена французской буржуаз-
ной революции, как никогда больше подходил к задачам
будущего дня, когда надо будет, опираясь на достижения
социализма, переходить уже непосредственно к коммуни-
стической стадии.
«Партии, народу нужны смелые, волевые, бесстраш-
ные руководители,— говорил Сталин.— Ленин даже в
1918 году, когда обстановка была неимоверно тяжелой, а
враг еще очень силен, проявлял твердость и бесстрашие,
его голос гремел. Да, гремел, гремел, гремел как никогда!
И новое поколение коммунистов, те, кто идет нам на сме-
25
ну, должны унаследовать смелость и твердость. Тогда побе-
да социализма будет обеспечена и никакие силы извне, ни-
какой капитализм не сможет помешать нам стать первой в
мире державой по уровню производительности труда, по
уровню материальных и культурных благ своего народа...»
В годы войны ярко проявилось и другое ценное каче-
ство белорусского руководителя — умение глубоко про-
думывать и успешно реализовывать крупномасштабные
замыслы. Речь идет о партизанском движении, развернув-
шемся на оккупированных немцах советских территориях.
О возможности его организации говорилось еще в пред-
военное время. Но реальная работа началась в первые
месяцы войны. Пономаренко принимал в ней участие как
член Военного Совета ряда фронтов, а затем 3-й ударной
армии Калининского фронта.
Вопрос о централизованном руководстве партизан-
ским движением был поставлен в июле 1941 года, но по
ряду причин конкретные организационные меры в этом
направлении откладывались. В декабре Пономаренко вы-
звали в Кремль, где он два часа беседовал со Сталиным по
вопросам организации и поддержки партизанского дви-
жения. Было видно, что Верховный Главнокомандующий
тщательно изучал различные предложения, касающиеся
этой проблемы. Изучал, беседуя с людьми, сопоставляя,
изучая различные мнения и подходы. Это был его харак-
терный стиль — находить оптимальное решение в ходе та-
кого сопоставления и изучения. Видимо, Сталин уже раз-
очаровался в проектах, которые предлагали. Поэтому под-
держал Пономаренко, когда тот критически высказался о
предложении заместителя наркома обороны Е.А. Щаден-
ко начать формирование на территории противника це-
лых армий, выделяя им из Центра необходимое вооруже-
ние и ресурсы.
По мнению Пантелеймона Кондратьевича, надо было
поднять на борьбу с оккупантами десятки миллионов лю-
26
дей, оставшихся на захваченных ими территориях, а не
подменять эту борьбу действиями общевойсковых армий.
Верховный Главнокомандующий одобрил эту позицию, со-
общив, что в таком духе на днях и было принято решение
Центральным Комитетом ВКП(б). Тогда, в декабре 1941 года
Пономаренко было предложено возглавить Центральный
штаб партизанского движения, но по каким-то причинам
это решение отложили, и Пантелеймон Кондратьевич от-
был в действующую армию.
* * *
От того, кто возглавит централизованное руководство
борьбой против немецких захватчиков в тылу, зависело
многое. Сначала руководителем всего партизанского дви-
жения был поставлен соратник вождя еще по граждан-
ской войне К.Е. Ворошилов. Но обеспечить необходимый
уровень руководства он так и не смог. Нужны были дру-
гие подходы, и Сталин продолжал искать человека, спо-
собного обеспечить превращение этого движения в дей-
ствительно грозную силу, помогающую Советской армии
бороться с опасным врагом. Пронырливый Хрущев, узнав
об этом, рекомендовал вождю своего человека — В.Т. Сер-
гиенко, наркома внутренних дел Украины. Сергиенко был
крайне ограниченным и жестоким человеком, он не гну-
шался лично, кулаками выбивать признательные показа-
ния у арестованных. И даже с каким-то упоением расска-
зывал о зверских избиениях, с помощью которых выбивал
признания из людей. Такие деятели, без чести и совести,
готовые на все, чтобы угодить вышестоящему руководству,
были у Хрущева в фаворе. Можно представить, что бы на-
творил Сергиенко, оказавшись на высоком посту.
Пономаренко, как и Сергиенко, вызвали в Москву по
партизанскому вопросу. Пантелеймону Кондратьевичу
предложили подготовить и представить свои соображе-
27
ния об организации партизанского движения, что он и сде-
лал, направив их Сталину. Так получилось, что номер Сер-
гиенко в гостинице «Москва» оказался рядом, и он пригла-
сил к себе отнекивавшегося Пономаренко чтобы отметить
свое предстоящее назначение Начальником Центрального
штаба партизанского движения. Сергиенко не сомневался
в том, что займет этот пост. Ведь его кандидатуру помимо
Хрущева поддержал и другой член Политбюро Лаврентий
Павлович Берия. Ну а Пономаренко, по всей вероятности,
сделают его заместителем. Сергиенко знал о том, что на-
значение Пантелеймона Кондратьевича начальником шта-
ба не состоялось, а второй раз возвращаться к кадровым
вопросам в то время было не принято.
Хрущевский ставленник находился в сильном под-
питии и очень обижался, что Пономаренко отказывался
присоединиться к попойке: «Некомпанейский ты мужик,
а ведь под моим началом, поди, будешь не один год слу-
жить» . Пономаренко стоило больших усилий выйти из его
номера.
Прошло несколько дней, но Пономаренко никто нику-
да не вызывал. Он решил позвонить Сергиенко, узнать, ко-
гда состоится заседание штаба, и тот вдруг угодливо отве-
тил «Когда прикажете». Пантелеймон Кондратьевич решил,
что его разыгрывают. Но Сергиенко вновь и вновь повто-
рял просьбу дать ему необходимые указания. Оказалось,
что на заседании Государственного Комитета Обороны на-
чальником Центрального штаба был утвержден именно
Пономаренко. Сталин раскритиковал предложенный Хру-
щевым и Берией план развития партизанского движения,
в соответствии с которым предполагалось формирование
7-тысячных партизанских бригад, по сути крупных боевых
соединений Красной Армии в немецком тылу. В них плани-
ровалось создать такую же командную структуру, ввести те
же должности и звания, что и в действующей армии. Руко-
водителем же штаба предлагалось назначить Сергиенко.
28
— А вам не жаль отдавать в Центр такие ценные ук-
раинские кадры — с очевидной иронией спросил Сталин
Хрущева. И, как бы не заметив его разочарованности, про-
должал: — У вас узковедомственный подход к чрезвычай-
но важной проблеме, Партизанское движение, партизан-
ская борьба — это народное движение, народная борьба.
И руководить этим движением, этой борьбой должна и бу-
дет партия. Начальником Центрального штаба партизан-
ского движения будет член ВКП(б).
И Сталин обвел синим карандашом в лежащем перед
ним списке фамилию Пономаренко, с предложениями ко-
торого вождь заранее ознакомился и одобрил их. Панте-
леймон Кондратьевич считал, что партизанские отряды
должны быть небольшими и мобильными. В этом случае
немцам будет намного труднее их уничтожить, к тому же
не будет больших трудностей и со снабжением. Да и нала-
дить полноценную подготовку бойцов Советской армии из
простых жителей, да еще в глубине лесных массивов, было
бы крайне сложно. Но главное даже не в этом. Корень раз-
ногласий Пономаренко с Хрущевым— отношение к на-
селению, к собственному народу. Многотысячные брига-
ды надо было снабжать, естественно, за счет и без того по-
луголодного населения — получалась бы ситуация, когда
«чужие» немцы и «свои» партизаны отбирали у людей про-
довольствие и все необходимое. Пономаренко в отличие
от Хрущева чутко прислушивался к настроениям людей,
считал недопустимым и абсурдным настраивать против
партизан народ. Ведь партизанское движение по своей
сути было народным, вот и надо было развивать партизан-
ское движение на народной поддержке, поощрять энер-
гию и инициативу простых людей. Именно на это и обра-
тил внимание Сталин на заседании ГКО и получил актив-
ную поддержку.
Пономаренко в результате стал руководителем Цен-
трального штаба, а Сергиенко еще несколько раз звонил
29
ему, просил дать конкретные указания. Но Пантелеймон
Кондратьевич, не выносивший угодничества, уходил от от-
вета, а затем постарался избиваться от своего подхалими-
стого заместителя.
* * *
Хрущев отомстил своему более удачливому конкурен-
ту позже, когда прибрал к своим рукам все властные ры-
чаги. По его прямому указанию написанную Пономарен-
ко книгу о партизанском движении в Белоруссии, книгу
по-настоящему правдивую и объективную, под разными
предлогами не выпускали в печать. Она вышла, да и то в
сокращенном виде, уже после кончины Пантелеймона Кон-
дратьевича. И в таком отношении к Пономаренко был оче-
видный политический подтекст. В Белоруссии партизан-
ское движение было наиболее развитым и массовым. Там
действительно земля горела под ногами немецких захват-
чиков. На Украине его размах был значительно меньше,
более того, некоторые слои населения даже сотруднича-
ли с оккупационными властями. Под нажимом украинско-
го «батьки» Хрущева эту реальную картину происходив-
шего решили подкорректировать — хвастливый «Микита»
не мог допустить, чтобы на его подведомственной терри-
тории было хуже, чем у других. Стали всячески пропаган-
дировать заслуги А. Федорова и С. Ковпака, — заслуги, не-
сомненно, большие, но все-таки не сравнимые с теми, ко-
торые были достигнуты в Белоруссии. Там партизанская
война действительно приняла общенародный характер, и
заслуга в этом Пономаренко немалая.
Хрущев же, раздосадованный неудачей с Сергиенко,
решил прибрать к своим рукам партизанское движение
другим методом. С его одобрения Федоров, ставший од-
ним из руководителей партизанского движения на Украи-
не, подготовил и растиражировал в ряде районов листов-
30
ку с претензиями на единоличное лидерство: «Я, батька
всей Украины, Алексей Федоров, провозглашаю себя глав-
нокомандующим всеми партизанскими силами и требую,
чтобы мне подчинялись и мои приказы беспрекословно
выполняли все партизанские соединения...». Попади такая
листовка в руки Сталину, не сносить бы ее инициатору и
вдохновителю головы. Но Пантелеймон Кондратьевич не
стал подставлять руководителя украинских коммунистов,
исходя из недопустимости личных разборок в суровое во-
енное время.
Никита Сергеевич, инстинктом почувствовавший в мо-
лодом белорусском руководителя опасного конкурента,
напротив, пытался всячески скомпрометировать его.
ПОЗИЦИИ ПРЕЕМНИКА УКРЕПЛЯЮТСЯ
Вскоре после освобождения Западной Украины и За-
падной Белоруссии встал вопрос об административной
границе между этими областями страны. Хотя, казалось
бы, этнографическая граница была довольно ясной и при
формировании новых областей ее надо было учитывать
прежде всего. Тем не менее Хрущев, возглавлявший пар-
тийную организацию Украины, подготовил предложения,
которые полностью игнорировали эту границу. К Украи-
не отходили исконно белорусские территории, включая
города Брест, Пинск, Лунинец и Кобрин и даже большая
часть Беловежской пущи. Пономаренко, заручившись под-
держкой Бюро КПБ, подготовил другой проект, тщательно
проработанный специалистами разных отраслей. Он пре-
дусматривал учет этнографического фактора.
Узнав об этом, Хрущев буквально рассвирепел и, когда
встретил Пантелеймона Кондратьевича в приемной Стали-
на, набросился на него с резкими обвинениями в «бело-
русском подкопе» и даже угрозами. Как член Политбюро,
31
входивший в узкий круг сталинских соратников, он зани-
мал в партийной иерархии более высокое положение и
посматривал на тех, кто не имел таких властных регалий,
сверху вниз. Но Пономаренко быстро поставил его на ме-
сто: «Товарищ Хрущев, я не позволю вам разговаривать со
мной в таком грубом тоне. Мы не на коммунальной кух-
не, и не стоит здесь устраивать визгливую перебранку. Мы
же не о личных вопросах печемся. Вы защищаете интере-
сы Украины, а я Белоруссии. Конечно, никакой трагедии не
будет, если верх возьмет ваша точка зрения. Живем мы в
одной советской стране и при любом варианте останемся
в ней. Но давайте решать вопросы не криком, а фактами и
аргументами. У кого их больше, тот и возьмет верх».
Аргументов оказалось куда больше у Пономаренко.
Сталин, уже изучивший позиции сторон и задав спорщи-
кам ряд вопросов, подвел окончательный итог: «Граница,
которую предлагает товарищ Хрущев, совершенно непри-
емлема. Она ничем не может быть обоснована. Ее не пой-
мет общественное мнение. Невозможно сколько-нибудь
серьезно говорить о том, что Брест и Беловежская пуща
являются украинскими районами. Если принять такую гра-
ницу, западные области Белоруссии по существу исчезают.
Украинские товарищи, видимо, разрабатывая свои пред-
ложения, хотели бы получить лес. Его в республике дейст-
вительно мало. Вот это как раз можно было учесть. Мы ут-
верждаем границу, совпадающую в основном с предложе-
ниями товарища Пономаренко. Но учитывающую желание
украинцев получить лес».
После этого разговора Сталин пригласил «гетманов»,
как он назвал Хрущева и Пономаренко, пообедать. Обыч-
но оживленный и говорливый Хрущев, насупившись, мол-
чал. Чувствовалось, что он был расстроен своей неудачей.
С той поры он затаил по отношению к белорусско-
му руководителю сильную неприязнь. Она усилилась, ко-
гда Никита Сергеевич, воспользовавшись одной из статей,
32
опубликованных в печати, пытался скомпрометировать
молодого белорусского секретаря перед Сталиным. Речь
шла о сооружении озера под Минском, которое предпола-
галось использовать как место отдыха для горожан, и ко-
торое сооружалось методом «народной стройки». В статье
белорусским руководителям приписывались попытки на-
сильственного привлечения людей в их свободное время
к этому строительству, что было явной напраслиной. Ники-
та Сергеевич вспомнил какого-то киевского профессора,
которого якобы также обязали принять участие в стройке.
Но когда Пономаренко попросил назвать его фамилию и
институт, где он преподавал, обратил все в шутку, оказав-
шись в неудобном положении перед Сталиным. А тот, ра-
зобравшись во всем, даже похвалил белорусское руково-
дство за поддержку народных инициатив.
Позже, когда Пантелеймон Кондратьевич был переве-
ден в Москву, где его избрали секретарем ЦК, Сталин ска-
зал ему после очередной хрущевской попытки выставить
вновь избранного секретаря в невыгодном свете: «Не оби-
жайтесь на Хрущева, товарищ Пономаренко. Активный,
энергичный, инициативный работник. Но чувствует свой
низкий потолок и завидует тем, у кого он выше. Вам еще
не раз придется с этим столкнуться. Привыкайте работать
с людьми, даже если они из совсем другой породы. Что де-
лать, таких, как вы, у нас не очень-то много».
Пономаренко называли «антиподом Хрущева», и в та-
ком сравнении было немало резона. В отличие от неве-
жественного, малограмотного «Микиты» он принадлежал
к интеллектуальному крылу руководства партии. «Крыло»
было довольно узким. В него входил А. Жданов, второй че-
ловек в государстве в первые послевоенные годы, а так-
же М. Суслов, Д. Шепилов и, в определенной мере, П. По-
спелов. Последнего, правда, Сталин недолюбливал, счи-
тал человеком ограниченным и не очень разбирающимся
в марксистской теории. В чем, кстати, не ошибся — Поспе-
33
лов впоследствии сыграл активную роль в подготовке ан-
тисталинского выступления Хрущева на XX съезде партии,
выступления, полностью разрывавшего с марксистско-ле-
нинским подходом.
Пономаренко был высокообразованным и эрудиро-
ванным человеком, много знал, много читал, собрал у себя
одну из лучших библиотек в стране. На книги тратил все
свои «конвертные» деньги, их помимо зарплаты получали
члены высшего руководства, чтобы, не отвлекаясь от глав-
ной работы, чувствовать себя свободней в устройстве бы-
товой мелочевки и личных дел.
* * *
Как уже говорилось, в годы Великой Отечественной
войны хрущевская неприязнь к белорусскому руководите-
лю переросла в настоящую ненависть. Этому способство-
вало два эпизода, которые злопамятный Хрущев никак не
мог забыть.
Однажды он направился к Пономаренко решить ка-
кой-то вопрос в Центральный штаб партизанского движе-
ния. Хрущев не предупредил о своем появлении. А в тот
момент, когда он приехал в штаб, началось совещание ко-
мандиров партизанских отрядов, прилетевших из оккупи-
рованных областей на Большую землю получить конкрет-
ные инструкции. Пономаренко через помощника попро-
сил Никиту Сергеевича подождать. Он не мог прервать
совещание, чтобы переговорить с Хрущевым— время
было расписано буквально по минутам, у партизанских ко-
мандиров была еще масса дел, которые надо было успеть
закончить до обратного вылета самолетов за линию фрон-
та. Короче, Пономаренко смог принять Хрущева только
через два часа. Но тот, взбешенный длительным ожидани-
ем, уже уехал. Его, члена Политбюро и соратника Сталина,
34
не принял какой-то выскочка, кто в ЦК-то без году неделя.
Сам вождь не заставлял его столько ждать....
Другой случай был гораздо серьезней. В годы войны
Хрущев как член Военных советов разных фронтов плохо
показал себя на Украине. Он нес прямую ответственность
за катастрофические неудачи Красной Армии под Киевом
и Харьковом, где немцы окружили и пленили несколь-
ко сотен тысяч советских солдат. Никита Сергеевич плохо
разбирался в военном деле, да и в боевых условиях плохо
контролировал себя, проявлял трусость. Один раз под Ста-
линградом, когда немецкий самолет начал охоту за «вил-
лисом», в котором ехал Хрущев, на Никиту Сергеевича на-
пал приступ «медвежьей болезни» прямо в машине.
В 1943 году на Политбюро Сталин поставил вопрос об
освобождении Хрущева с поста Первого секретаря Компар-
тии Украины и выводе из состава Политбюро. Вместо него
предлагался хорошо показавший себя на посту начальника
Центрального штаба партизанского движения Пономарен-
ко. Маленков, Берия и Булганин, однако, вступились за сво-
его старого приятеля, и вождь вынужден был уступить. Та-
кого, естественно, Никита Сергеевич забыть не мог.
Не очень-то гладко складывались отношения у Панте-
леймона Кондратьевича и с другими членами Политбюро.
В августе 1944 года после освобождения Минска в Секре-
тариате ЦК был подготовлен проект образовании Полоц-
кой области и передачи ее в состав РСФСР. Его инициато-
ром был Маленков, согласовавший этот вопрос с други-
ми членами партийного руководства и с самим Сталиным.
Зная об этом, Пантелеймон Кондратьевич, тем не менее,
выступил против, мотивируя это тем, что Полоцк всегда
был исконно белорусским городом. Такое решение, под-
черкнул на заседании Политбюро Пономаренко, с обидой
было бы воспринято белорусским народом. От республи-
ки, больше всех пострадавшей в войне, и так отрезали ряд
районов, отошедших к Литве и Польше, а тут еще и поте-
35
ря города, с которым связаны многие страницы ее исто-
рии, города, где родился известный белорусский просве-
титель Скорина. Он, кстати, был первым доктором медици-
ны не только в Белоруссии, но и России. Выслушав все эти
аргументы, Сталин долго молчал, раздумывая, а потом ска-
зал, что «Полоцкую область надо образовать, но в составе
Белоруссии. Народ хороший, и обижать его действительно
не следует». Маленков в отличие от Хрущева не был зло-
памятным. Но ему тоже не нравилось менять, казалось бы,
уже принятые решения, тем более, когда он был их ини-
циатором.
Эпизод с Полоцком еще больше укрепил симпатии во-
ждя к Пономаренко. Ему импонировало, что руководитель
белорусской партийной организации считается с общест-
венным мнением, чего зачастую не хватает партийным на-
чальникам на местах. Да и в Центре подчас не обращают
внимания на национальные чувства людей, не понимают,
что могут вызвать этим серьезное недовольство и протес-
ты. И не надо обольщаться кажущимся молчанием и спо-
койствием, когда-то это недовольство может прорваться
и вылиться в конкретные действия. Поднимут голову на-
ционалисты и сепаратисты, зашумит о нарушениях «прав»
и «свобод» капиталистическая пресса за рубежом. Надо ли
доводить до этого? Сталин был строг к разного рода пе-
регибам, особенно если они затрагивали интересы целых
групп населения.
* * *
Вскоре Пономаренко удивил еще больше, направив
Сталину записку с предложением присоединить Калинин-
градскую область к Белоруссии, предоставив ей для этого
коридор через соседнюю Литву.
«Пантелеймон Кондратьевич отобрал десять человек,
ученых и специалистов самых разных специальностей, —
36
вспоминал помощник Пономаренко В.М. Николаев. —У нас
была строгая военная дисциплина. Пономаренко как руко-
водитель еще не упраздненного Центрального штаба пар-
тизанского движения, по званию генерал-лейтенант, имел
большие возможности как военачальник. Все были преду-
преждены о секретном характере своей поездки в Кали-
нинградскую область. И все были одеты в военную фор-
му — так работать в области было легче. Каждый получил
конкретное задание. Мне, как помощнику Пономаренко,
предстояло наладить контроль за их работой и свести во-
едино подготовленные материалы. Возможные последст-
вия присоединения Калининградской области к Белорус-
сии были изучены самым тщательным и всесторонним об-
разом. Ведь в составе нашей группы были ученые, а также
специалисты разных специальностей. Калининград, быв-
ший Кенигсберг, был сильно разрушен... В области был
особый режим охраны, но нам помогали выданные в Мин-
ске по указанию Пономаренко специальные пропуска. Мы
работали в области около месяца. Документ получился до-
вольно объемный. На его основе и была подготовлена за-
писка с приложениями к ней, которые Пономаренко от-
правил Сталину, а тот решил обсудить ее на Политбюро».
Обсуждение получилось бурным. По ряду признаков,
соратники вождя догадывались о его отрицательной реак-
ции на предложения Пономаренко, так что в критике себя
не сдерживали.
Маленков назвал обсуждаемую записку «заоблачной
чепухой», заняться которой можно лишь, полностью ото-
рвавшись от действительности. Перекройка границ мог-
ла вызвать серьезные осложнения, против нее выступали
как партийные и хозяйственные руководители Литвы, так
и руководство самой Калининградской области. Да и с ка-
кой стати надо идти на такой шаг? Получается, что, отстояв
в закончившейся войне территориальную целостность со-
ветского государства, мы фактически подвергаем сомне-
37
нию ее прочность, допуская возможность выхода Литвы
и других прибалтийских советских республик из союзного
государства. Пономаренко именно этим мотивирует свое
предложение, предлагая как бы застраховаться на подоб-
ный случай. Но так можно договориться и до страховки на
случай падения на Землю Луны.
Молотов обратил внимание на негативные междуна-
родные последствия присоединения к Белоруссии Кали-
нинградской области. Европейские границы уже утвер-
ждены Ялтинскими и Потсдамскими соглашениями. Могут
быть протесты со стороны западных держав и той же Поль-
ши. Ведь Белоруссия, вместе с Украиной, является членом
Организации Объединенных Наций. Формально она неза-
висимое государство. Речь же идет о существенном изме-
нении ее границ. Восточная Пруссия же передавалась Со-
ветскому Союзу. При этом каких-либо дальнейших терри-
ториальных изменений не предполагалось. Если сейчас
поставить этот вопрос, то его начнут усиленно раздувать в
антисоветских целях. Охотников на это за рубежом сейчас
предостаточно. Один Черчилль чего стоит.
Берия охарактеризовал проект как «преждевремен-
ный» и «нереалистичный» Сослался он и на то, что коман-
дующий военным округом, куда входила область, также
выступил против затеи Пономаренко.
Хрущев резко критиковал «оторванность от жизни»
обсуждаемых предложений. Пономаренко печется преж-
де всего о своей Белоруссии. Но Украина тоже хотела бы
получить выход к Балтийскому морю, но, как говорится,
хотела бы кума, да денег нема.
Пономаренко подчеркнул, что излагает единую пози-
цию партийного и хозяйственного руководства республи-
ки. Повторил основные положения, изложенные в записке
Сталину. Белоруссия действительно стремится получить
выход к Балтийскому морю, поскольку это даст ее эконо-
мическому развитию дополнительные стимулы. И бело-
38
русы, больше всех пострадавшие в войне, имеют право
на это. Не меньше, чем Польша или, тем более, Литва, по-
лучившая существенные территориальные приращения,
хотя ее вклад в победу несравним с белорусским. Бело-
руссия в отличие от своих прибалтийских соседей и Поль-
ши в результате войны ничего не выиграла, что вряд ли
справедливо. Но главное не в этом. Калининградская об-
ласть, которая заселяется в основном жителями России,
Украины и Белоруссии, оказывается в окружении прибал-
тийских республик. Получается разрыв единого славян-
ского пространство, что впоследствии может обернуть-
ся негативными политическими последствиями. У Запада,
той же Германии, будет постоянный соблазн «отсечь», а за-
тем и вернуть бывшую Восточную Пруссию в лоно капи-
талистического мира, учитывая ее «висячее» положение.
Этот соблазн отпадет, когда Белоруссия, которую навечно
связывает с Россией ее славянская общность и многове-
ковая история, получит Калининградскую область, а с ней
и выход к Балтийскому морю. Появится и дополнительное
средство воздействия на Литву и ее прибалтийских сосе-
дей, если они вновь потянутся к Западу. Предлагаемый ва-
риант выгоден всему Советскому Союзу, поскольку стано-
вится его дополнительной территориальной скрепой. Рос-
сии же, как его цементирующему ядру, в особенности.
Сталин сказал, что Пономаренко правильно поставил
вопрос. Все возражения, которые приводились, неубеди-
тельны. Товарищи прочитали только записку, а не приложе-
ния к ней, где на конкретных фактах и примерах показана
полная несостоятельность критических возражений. Чув-
ствуется, что документы, приложенные к записке, готови-
ли компетентные специалисты. Они глубоко и основательно
изучили дело. Что касается реакции литовских руководите-
лей, то она понятна. Они смотрят со своей узкой колоколь-
ни, а такой подход не является удовлетворительным. Мы ни-
когда не стремились присоединить к Советскому Союзу при-
39
балтийские страны и вынуждены были пойти на это перед
войной чисто по стратегическим соображениям. И сейчас
они остаются и еще долго будут оставаться своеобразным
«инородным телом» в составе нашего единого союзного го-
сударства. А капиталисты во главе с Америкой точно так же
еще долго будут считать Прибалтику незаконно отторгну-
той нами части их мира. В приложениях к записке это пока-
зано очень убедительно. Нет ничего плохого в том, что мы
своего верного друга Белоруссию усилим за счет не очень-
то надежной Литвы. Это еще и подстраховка в политическом
и военном отношении, создание дополнительного рычага
давления на тех, кто хотел бы вернуть Прибалтику в лоно ка-
питалистического мира. Тут Пономаренко прав. Надо побла-
годарить его за прекрасно подготовленные документы. Ну
а ретивым критикам поучиться у него, как следует готовить
предложения для рассмотрения на Политбюро. Но принять
предложения Пономаренко пока нельзя... Очень сложное у
нас сейчас международное положение. Не стоит отягощать
его еще одним конфликтным вопросом. Подождем более
благоприятной обстановки. Но пусть товарищ Пономаренко
не обижается. Обязательно попросим его вернуться к этому
вопросу в другой раз, немного позже.
Но другого раза уже не было. Сталин заболел и на неко-
торое время отошел от активной деятельности. А когда вер-
нулся к работе, навалились проблемы не менее важные и
актуальные, решение которых не требовало отлагательств.
Да и сам Пономаренко работал уже в Москве, на посту сек-
ретаря ЦК партии и ему возвращаться к поставленному во-
просу в этом качестве было не очень-то уместно.
* * *
За несколько месяцев до смерти Сталина произошел
еще один эпизод, отнюдь не способствовавший возник-
новению симпатий давних соратников вождя к его выдви-
40
женцу, получившему влиятельную должность в высшей
партийной иерархии.
На одном из заседаний Бюро Президиума ЦК Сталин
дал оценку запискам различных руководителей по вопро-
сам развития зернового хозяйства. Сталин сказал: «Вот вы,
товарищ Хрущев, считаетесь у нас самым главным специа-
листом по сельскому хозяйству, а в то же время не поста-
вили ни одного дельного вопроса. А вот Пономаренко, ко-
торый не считает себя таким крупным специалистом, как
вы в этом деле, изложил свои соображения по зерново-
му балансу страны, которые очень важны и в которых нам
следует разобраться. Поэтому оставляя Пономаренко сек-
ретарем ЦК, я предлагаю сделать его моим заместителем
по Совмину, советником по сельскому хозяйству, членом
коллегии...». После этих слов всем стало ясно, на ком Ста-
лин остановил свой окончательный выбор...
Умение находить и использовать для достижения кон-
кретных целей компетентных специалистов. Прислуши-
ваться к разным мнениям, учитывать их при выработке от-
ветственных решений, но решение всегда принимать са-
мому. Смелость в их принятии, готовность пойти против
преобладающего течения, против большинства, когда это
необходимо. Ну и самое главное — долгосрочный, «стра-
тегический», подлинно государственный подход, способ-
ность решать текущие вопросы под углом стратегических
задач. Все эти качества, проявленные Пономаренко при
«обкатке» на различных партийных и хозяйственных по-
стах, и предопределили его выдвижение на роль первого
лица в будущем коллективном руководстве страны.
Этот выбор был вполне понятен. Сталина крайне бес-
покоило нежелание его соратников смотреть вперед, за-
думываться о будущем, их чрезмерная поглощенность
повседневными текущими делами. Его давние соратни-
ки перестали размышлять о путях дальнейшего развитии
страны, ставить и «пробивать» острые вопросы, относя-
41
щиеся к этому развитию, и, устав, видимо, от многолетне-
го чудовищного напряжения сил, проявляли тягу к почи-
ванию на лаврах, расслаблению, к мерному и спокойному
покачиванию на волнах рутины.
Сталин видел в этом серьезную политическую опас-
ность, приравнивая такое поведение к сопротивлению
«всякого рода враждебных оппортунистических элемен-
тов, стремящихся затормозить и сорвать дело строитель-
ства социализма», о чем он открыто говорил на послесъ-
ездовском Пленуме ЦК в октябре 1952 г. Строительство
социалистического общества в силу его новизны и неиз-
веданности чем-то сродни плаванию против течения: чуть
остановишься, потеряешь верные ориентиры, и тебя по-
несет назад, к буржуазной реставрации, к привычным нор-
мам жизни и поведения, отработанным тысячелетиями су-
ществования эксплуататорского общества.
Сталин, впрочем, чувствовал, что начинать надо «свер-
ху», с теоретического осмысления новой ситуации в стра-
не, а не снизу, то есть с решения текущих практических и
вопросов. Он требовал от своих соратников, всех членов
политического руководства страны заняться теорией, ко-
торая одна только способна вырабатывать верные ориен-
тиры и подходы на долгом, трудном и сложном пути к ком-
мунизму.
Да и сам вождь в последние годы своей жизни, хотя и
с опозданием, но все-таки активно занялся теоретически-
ми вопросами, написал несколько работ и статей по наи-
более сложным проблемам. Пытался подключить к обсуж-
дению своей брошюры «Экономические проблемы социа-
лизма» соратников по Политбюро. Но они явно уходили от
этого. А если и выражали свое мнение, то явно бездумно,
лишь бы угодить вождю, расхваливая выдвинутые им тео-
ретические положения. Пожалуй, только Молотов пытался
сказать что-то свое. Но делал это всего два-три раза, да и
то мельком, избегая серьезных дискуссий.
42
Самым смелым оказался Хрущев, быстрее всех угады-
вавший пожелания вождя и оперативно откликавшийся на
них. Но его попытка обернулась полным конфузом. Здра-
вую идею о неизбежной интеграции промышленного и
сельскохозяйственного производства он довел до абсур-
да, предложив создание так называемых «агрогородов».
Сам Никита Сергеевич писать статей не умел, он и несколь-
ких строк связно и без ошибок не мог написать. Поручил
все своим помощникам. Подготовленная ими статья, опуб-
ликованная в «Правде», вызвала резкое отторжение у Ста-
лина. Он не жалел крепких слов, характеризуя хрущевское
«новаторство» — «авантюризм», «безголовость», «ребячья
поспешность»— это еще самые мягкие из них. Перепу-
гавшийся до смерти Хрущев поспешил с опровержением
и покаянием, направив в «Правду» статью, где признавал
ошибочность выдвинутых им положений и подчеркивал,
что его теоретические откровения были опубликованы
лишь в порядке дискуссии и ни в коей мере не отражают
позицию руководства партии и страны.
Сталин, правда, долго помнил об этом. Один раз даже,
когда зашла речь о злополучной статье, выбил свою труб-
ку о пепельницу, а затем, подойдя к Никите Сергеевичу,
несколько раз прикоснулся трубкой к его голове: «Слыши-
те, звук один и тот же...». Хрущев этого оскорбления так и
не простил. Что не помешало ему, впрочем, придя к вла-
сти, предпринять попытку претворения своей нелепой
идеи в жизнь. Предпринятые им в 50-х годах укрупнение
деревень, ограничения приусадебных участков колхозни-
ков, насильственное внедрение в деревенский уклад го-
родских форм быта нанесло сельскому хозяйству такой
ущерб, от которого оно не смогло оправиться в течение
многих десятилетий. Да и на других отраслях экономики
хрущевская «новация» отразилась самым пагубным обра-
зом, особенно на отраслях легкой и пищевой промышлен-
ности, а через них и на всей экономике страны.
43
* * *
Сталинское руководство добилось многого, осущест-
вив невиданные в истории скачок от хозяйственной отста-
лости и разрухи к современной экономике и передовым
научно-техническим достижениям. Из страшной, разруши-
тельной для народного хозяйства войны с гитлеровской
Германией Советский Союз вышел второй по экономиче-
ской и научно-технической мощи державой мира, добив-
шейся впечатляющих успехов в разных сферах, включая и
темпы повышения материального уровня жизни населе-
ния. Что там говорить — продовольственные карточки в
СССР были отменены на несколько лет раньше, чем в вы-
сокоразвитой и куда меньше пострадавшей от войны Ве-
ликобритании.
Но Сталин понимал, что изменившаяся к началу 50-х го-
дов обстановка требовала иных подходов и новых людей,
способных провести их в реальную жизнь. Время «чрезвы-
чайщины» и «великих вождей» уходило в прошлое. Само
единоличное правление, оправданное в обстановке «оса-
жденной крепости» и в период военного времени, в изме-
нившихся условиях становилось анахронизмом. От лиц,
занимавших ключевые посты, требовались, и во все боль-
шей степени, самостоятельность, инициативность, дело-
витость, которые в сочетании с высоким профессионализ-
мом, культурой и образованностью могли обеспечить пе-
реход к подлинно коллективному руководству, широкой
демократизации в партийной и общественной жизни, без
чего уже нельзя было двигаться вперед. Использование
объективных преимуществ социалистического строя тре-
бовало совсем иных подходов и методов и, главное, под-
ключения к выработке и реализации стратегических реше-
ний коллективного разума и коллективной воли, как своих
соратников, так и всей партии. Иными словами, речь шла о
44
переходе к широкой демократизации партийной и обще-
ственной жизни, к коллективному руководству.
Именно этот мотив— мотив защиты коммунистами
демократических прав и свобод, знамя которых буржуа-
зия окончательно выбросила на историческую свалку —
Сталин развивал в своей лебединой песне — выступлении
на последнем в своей жизни XIX партийном съезде:
«Знамя буржуазно-демократических свобод выброше-
но за борт. Я думаю, что это знамя придется поднять вам,
представителям коммунистических и демократических
партий, и понести его вперед, если хотите собрать вокруг
себя большинство народа. Больше некому его поднять».
Но идеологические моменты все-таки не были главны-
ми. По сути это был съезд кадровых перемен. Уже само его
начало было необычным. Традиционно в Президиум вклю-
чали 27—29 человек: члены Политбюро, руководящие ра-
ботники краев, республик, областей. На сей раз по пред-
ложению вождя решили ограничиться 16 членами. Сталин
явно отодвигал на задний план членов тогдашнего выс-
шего руководства. Подтверждением тому стало сильное
обновление и расширение состав Центрального Комите-
та. Но это была, как говорится, легкая разминка. Главное
произошло на состоявшемся сразу после съезда Пленуме
Центрального Комитета, где количество членов Президиу-
ма ЦК было увеличено сразу в два с половиной раза — до
25 человек. Число кандидатов в члены Президиума воз-
росло до 11 человек.
В составе высшей партийной инстанции появляют-
ся как представители молодого поколения партийных ру-
ководителей, в основном с мест, так и молодые ученые-
обществоведы. Среди них молодые ученые-гуманитарии:
Д.И. Чесноков, П.Ф. Юдин, А.М. Румянцев; партийные дея-
тели — А.Б. Аристов, Л.И. Брежнев, Л.Г. Мельников, И.Г. Ка-
банов, Д.С. Коротченко, Н.Г. Игнатов, Н.М. Пегов, А.М. Пуза-
нов, имена которых были малоизвестны в стране. Необы-
45
чайно многочисленным выглядел и постоянный рабочий
орган ЦК — Секретариат, куда были введены руководите-
ли крупных областных партийных организаций: Аристов от
челябинской, Брежнев от молдавской и Игнатов от красно-
дарской. Впервые за долгое время высшие руководящие
органы партии получили такой мощный приток «свежей
крови».
Молодым ученым-обществоведам отдавалось пред-
почтение и в составе комиссии по переработке Програм-
мы КПСС. В нее наряду с 5 старыми членами Политбюро —
Сталиным, Берией, Маленковым, Кагановичем и Моло-
товым вошли и б новых, включая сравнительно молодых
гуманитариев — Чеснокова, Румянцева, Юдина. При этом
Чесноков стал членом Президиума ЦК КПСС, а Юдин —
кандидатом в члены Президиума.
* * *
О необходимости передачи эстафеты власти из рук
«старой партийной гвардии» молодому поколению прямо,
без обиняков говорил на Пленуме Сталин. Вот стенограм-
ма его выступления, сделанная одним из участников Пле-
нума видным партийным деятелем П.Л. Ефремовым.
«Сталин. Итак, мы провели съезд партии. Он прошел
хорошо, и многим может показаться, что у нас существу-
ет полное единство. Однако у нас нет такого единства. Не-
которые выражают несогласие с нашими решениями (оче-
видно, что «старая гвардия». — В. Д.)
Говорят: для чего мы расширили состав ЦК? Но разве
не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы,
старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи
руки вручим эстафету нашего великого дела, кто ее поне-
сет вперед? Для этого нужны более молодые, преданные
люди, политические деятели. А что значит вырастить по-
литического государственного деятеля? Для этого нужны
46
большие усилия. Потребуется десять, нет, все пятнадцать
лет, чтобы вырастить государственного деятеля. Но одного
желания для этого мало. Воспитать идейно стойких госу-
дарственных деятелей можно только на практических де-
лах, на повседневной работе по осуществлению генераль-
ной линии партии, по преодолению сопротивления вся-
кого рода враждебных оппортунистических элементов,
стремящихся затормозить и сорвать дело строительства
социализма. И политическим деятелям ленинского опыта,
воспитанным нашей партией, предстоит сломить эти вра-
ждебные попытки и добиться полного успеха в осущест-
влении наших великих целей. Не ясно ли, что нам надо
поднимать роль партии, ее партийных комитетов? Можно
ли забывать об улучшении работы партии в массах, чему
учил Ленин? Все это требует притока молодых, свежих сил
в ЦК — руководящий штаб нашей партии, Так мы и посту-
пили, следуя указаниям Ленина. Вот почему мы расшири-
ли состав ЦК. Да и сама партия немного выросла.
Спрашивают, почему мы освободили от важных по-
стов министров — видных партийных и государственных
деятелей? Что можно сказать на этот счет? Мы освободи-
ли от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Во-
рошилова и других и заменили их новыми работниками.
Почему? На каком основании? Работа министра — это му-
жицкая работа. Она требует больших сил, конкретных зна-
ний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых за-
служенных товарищей от занимаемых постов и назначили
на их место новых, более квалифицированных, инициатив-
ных работников. Они молодые люди, полные сил и энер-
гии. Мы их должны поддержать в ответственной работе.
Что же касается самих видных политических и государст-
венных деятелей, то они и так остаются видными полити-
ческими и государственными деятелями...
Нельзя не коснуться неправильного поведения неко-
торых видных политических деятелей, если мы говорим о
47
единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Моло-
това и Микояна. Молотов — преданный нашему делу че-
ловек. Позови, и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст
жизнь за партию. Но товарищ Молотов, наш министр ино-
странных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатиче-
ском приеме, дал согласие английскому послу издавать в
нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На
каком основании потребовалось давать такое согласие?
Разве не ясно, что буржуазия — наш классовый враг и рас-
пространять буржуазную печать среди советских людей —
это, кроме вреда, ничего не принесет. Такой неверный шаг,
если его допустить, будет оказывать вредное, отрицатель-
ное влияние на умы и мировоззрение советских людей,
приведет к ослаблению нашей, коммунистической идео-
логии и усилению влияния идеологии буржуазной. Эта
первая политическая ошибка товарища Молотова.
А чего стоит предложение товарища Молотова пере-
дать Крым евреям? Это грубая ошибка товарища Моло-
това. Для чего это ему потребовалось? Как это можно до-
пустить? На каком основании товарищ Молотов высказал
такое предложение? У нас есть еврейская автономия. Раз-
ве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика.
А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незакон-
ных еврейских притязаний на наш Советский Крым. Это
вторая политическая ошибка товарища Молотова.
Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член
Политбюро. И мы категорически отклоняем его надуман-
ные предложения. Товарищ Молотов так сильно уважает
свою супругу, что не успеем мы принять решение по тому
или иному важному политическому вопросу, как это быст-
ро становится известным товарищу Жемчужиной. Получа-
ется, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбю-
ро с супругой Молотова Жемчужиной и ее друзьями. А ее
окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что та-
кое поведение члена Политбюро недопустимо.
48
Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возража-
ет против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он,
наш Анастас Микоян? Что ему тут неясно? Мужик — наш
должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепи-
ли за колхозами навечно землю. Они должны отдавать по-
ложенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с
позицией Микояна.
(Микоян поднимается на трибуну, приводит экономи-
ческие расчеты, оправдывается.)
Сталин (прерывая Микояна). Вот Микоян — новояв-
ленный Фрумкин. Видите, путается сам и хочет запутать
нас в этом ясном, принципиальном вопросе.
(Молотов на трибуне признает свои ошибки, оправ-
дывается и заверяет, что он был и остается верным уче-
ником Сталина.)
Сталин (прерывая Молотова). Чепуха! Нет у меня ника-
ких учеников. Все мы ученики великого Ленина. Предлагаю
решить организационные вопросы, избрать руководящие
органы партии. Вместо Политбюро образуется Президи-
ум в значительно расширенном составе, а также Секрета-
риат ЦК — всего 36 человек. В списке находятся все члены
Политбюро старого состава, кроме А.А. Андреева. Относи-
тельно уважаемого Андреева все ясно, совсем оглох, ниче-
го не слышит, работать не может, пусть лечится.
С места. Надо избрать товарища Сталина Генераль-
ным секретарем ЦК КПСС!
Сталин. Нет! Меня освободите от обязанностей Гене-
рального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Ми-
нистров СССР.
Маленков. Товарищи, мы должны все единоглас-
но и единодушно просить товарища Сталина, нашего во-
ждя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарем
ЦК КПСС (бурные аплодисменты).
Сталин (на трибуне). На Пленуме ЦК не нужны апло-
дисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-дело-
49
вому. А я прошу освободить меня от обязанностей Гене-
рального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Ми-
нистров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе
другого секретаря.
Тимошенко (член ЦК, маршал, бывший министр оборо-
ны). Товарищ Сталин, народ не поймет этого. Мы все как
один избираем вас своим руководителем — Генеральным
секретарем ЦК КПСС. Другого решения быть не может. (Все
стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко.)
(Сталин долго стоял, смотрел в зал, потом махнул ру-
кой и сел)».
♦ * *
Говорить об отсутствии единства в партии вождь имел
все основания. Сталинское Политбюро не было монолит-
ным. Дежурная фраза о входящих в него «убежденных и
стойких большевиках-ленинцах» носила чисто пропаган-
дистский характер. По сути, она была применима лишь к
самому вождю. В высшем партийном ареопаге четко про-
сматривалось правое и левое крыло. К числу правых, скло-
няющихся к социал-демократическим убеждениям, отно-
сились Маленков, Берия, Молотов, Микоян, Булганин. Ле-
ворадикальными коммунистами были Хрущев, Андреев,
Каганович. Первые двое в свое время даже примыкали к
троцкистам, но затем перешли в лагерь сталинского боль-
шинства. Правые тянули в социал-демократический уклон,
недооценивая фактор руководства и уступая стихийным
процессам. Левые наоборот переоценивали субъектив-
ный фактор, имея склонность к игнорированию объектив-
ных реальностей и палочно-административному стилю ру-
ководства, в конечном счете, ослабляющему роль партии
и подрывающему основы социализма
Разделение проходило не только по мировоззренче-
ским линиям и стилю руководства За многие годы работы
50
в Политбюро сложились определенные группы, связанные
постоянными служебными или приятельскими контакта-
ми. Так, Маленков чаще всего встречался с Берией и Хру-
щевым, Молотов с Кагановичем и Микояном. Эти группо-
вые пристрастия также давали о себе знать, подчас даже
сильнее идейных соображений.
Сталин, стремясь к слаженной и дружной работе высше-
го руководства, вынужден был учитывать все эти различия
и нюансы. Еще Ленин говорил том, что настоящий руково-
дитель-коммунист должен уметь работать с людьми разных,
подчас даже враждебных ему убеждений, с теми же буржу-
азными специалистами, хорошо знающими свое дело. Да
и сам вождь пролетарской революции позволял занимать
высокие партийные посты Троцкому, Зиновьеву, Каменеву,
Бухарину, которых не считал настоящими большевиками и
марксистами. И даже шел на уступки, лавировал, чтобы по-
лучить необходимое большинство в Политбюро.
Сталин хорошо усвоил это правило. Он также делал
ставку на выработку коллективных решений, на учет раз-
личных мнений и подходов при их принятии, хотя, когда
это было необходимо, не колебался брать руль в свои
руки. Даже оголтелые обличители «культа личности» вы-
нуждены были признавать это, опровергая по сути свои
же слова о сталинском «деспотизме» и «нетерпимости к
чужому мнению». Вот, например, выдержка из воспомина-
ний Хрущева:
«И вот что интересно (что тоже было характерно для
Сталина): этот человек при гневной вспышке мог причи-
нить большое зло. Но когда доказываешь свою правоту и
когда при этом дашь ему здоровые факты, он, в конце кон-
цов, поймет, что отстаивает полезное дело и, в конце кон-
цов, поддержит. Бывали такие случаи, когда настойчиво
возражаешь ему, и если он убедится в твоей правоте, то
отступит от своей точки зрения, примет точку зрения со-
беседника. Это, конечно, положительное качество».
51
Еще более показательны воспоминания другого дав-
него члена сталинского Политбюро А. Микояна:
«Каждый из нас имел полную возможность высказать
и защитить свое мнение и предложение. Мы откровенно
обсуждали самые сложные и спорные вопросы (в отноше-
нии себя я могу говорить об этом с полной ответственно-
стью), встречая со стороны Сталина в большинстве случа-
ев понимание, разумное и терпимое отношение даже то-
гда, когда наши высказывания были ему явно не по душе.
Он был внимателен и к предложениям генералитета. Ста-
лин прислушивался к тому, что ему говорили и советова-
ли, с интересом слушал споры, умело извлекая из них ту
самую истину, которая потом помогала ему формулиро-
вать окончательные, наиболее целесообразные решения,
рождаемые, таким образом, в результате коллективного
обсуждения. Более того, нередко бывало, когда убежден-
ный нашими доводами Сталин менял свою первоначаль-
ную точку зрения по тому или иному вопросу».
Вот и верь после этого хрущевским или микояновским
стенаниям в тех же их воспоминаниях, что вождь не при-
слушивался к чужому мнению, что он игнорировал дель-
ные советы и предложения своих соратников... Поистине,
правая рука не знает, что делает левая.
* * *
Пономаренко был вдумчивым и, как говорится, осно-
вательным руководителем. Его идеи и предложения, в том
числе долгосрочного, стратегического характера опира-
лись на реальную жизнь, ее тенденции и закономерности.
Пантелеймон Кондратьевич был единственным членом
политического руководства страны, кто отважился в сво-
ем выступлении на XIX съезде КПСС в октябре 1952 года
высказать свою позицию по вопросам, затронутым в «Эко-
номических проблемах социализма в СССР».
52
Встреченный «внештатными» аплодисментами, что
уже само по себе говорило о его высоком авторитете в
партии — согласно привычной процедуре, они были по-
ложены лишь официальным докладчикам, в число кото-
рых Пономаренко не входил — он обратил внимание на
два положения сталинской работы. Во-первых, отметил он,
СССР — единственное в мире государство, которое оказы-
вает «трудящимся массам крестьянства систематическую
и длительную производственную помощь. И это не вре-
менная, не случайная, а сущностная особенность социа-
лизма, одной из закономерностей которого является курс
на сближение города и деревни, на преодоление разли-
чий между ними. Он поддержал также сталинскую мысль о
«переходе к расширенной практике «отоваривания» про-
дукции колхозов, то есть расширения продуктообмена».
При продуктообмене, подчеркнул он, «многие товары от-
пускаются по льготным ценам, ввиду чего колхозы и кол-
хозники только в 1952 году получают чистый выигрыш в
несколько миллиардов рублей».
Как и Сталин, Пантелеймон Кондратьевич пытался за-
глянуть вперед. И уже с позиций грядущего перехода к
бестоварному производству вносить коррективы в теку-
щую политику. Для него также было очевидно, что истин-
ность теоретических положений проверяется повседнев-
ным ростом благосостояния трудящихся и укреплением
могущества социализма.
Кстати, при подготовке к съезду ни Маленков, ни Хру-
щев, выступившие с основными докладами, не собирались
касаться обсуждения положений, выдвинутых в «Эконо-
мических проблемах социализма в СССР», хотя, казалось
бы, они имели прямое отношение к экономическим и со-
циальным проблемам страны, перед которой стояли не-
простые задачи перехода к качественно новому этапу со-
циалистического строительства. И только под давлением
вождя в основной доклад были включены ссылки на эту
53
сталинскую работу, да и то в чисто апологетическом клю-
че. Было очевидно, что старая партийная гвардия попро-
сту неспособна понять необходимость изменений в стра-
тегии развития страны, не говоря уже о попытках их тео-
ретического осмысливания.
Выдвижение на первые роли представителей ново-
го поколения во главе с Пономаренко — а в состав рас-
ширенного Президиума ЦК на съезде впервые были вклю-
чены видные ученые-обществоведы — как раз и призва-
но было восполнить этот пробел, подтолкнуть партийных
и государственных руководителей, приходящих на смену
давним сталинским соратникам, к действиям на перспек-
тиву, к проведению политики, учитывающей долгосроч-
ные цели и задачи социалистического строительства.
Но переход власти от старшего поколения к новому,
более образованному, современному и, главное, умеюще-
му смотреть вперед, должен был, по замыслу вождя, быть
постепенным и плавным. Нельзя было допустить, чтобы к
рулю пришли люди, плюющие на революционные тради-
ции, опыт борьбы и побед старшего поколения, напротив,
они должны опираться на него, сохраняя преемственность
партийного курса. Нужен был сплав опыта и новаторских
подходов, традиций и смелого движения вперед. В этом и
состояла вся сложность ситуации. Затрудняло достижение
оптимального варианта и отсутствие единства в руково-
дстве партией и страной, о чем Сталин открыто говорил
на Пленуме ЦК в октябре 1952 года.
Сам Пантелеймон Кондратьевич вспоминал, как его в
составе группы других партийных руководителей, среди
которых были М.А. Суслов и Аристов, пригласили к себе
на кунцевскую дачу на встречу Нового года Сталин. Разго-
вор шел на текущие политические темы, но праздник есть
праздник, и Сталин решил произнести тост, который мало
кто ожидал: «я хочу пожелать вам, представителям более
молодого поколения, настоящей мужской дружбы. Той са-
54
мой дружбы, в основе которой лежит наше общее дело.
В нашем Политбюро такой дружбы нет. Каждый думает о
себе, а другого готов оговорить, а то и утопить, если пред-
ставится такая возможность».
«Нас это ошеломило,— вспоминал Пономаренко.—
Кто-то не выдержал и спросил Сталина, кого он имеет в
виду. В ответ прозвучали фамилии Маленкова, Булганина,
Берии и Кагановича».
Хрущева, правда, вождь не назвал. Никита Сергеевич
не знал тогда, чья возьмет, и потому старался ладить со
всеми, не примыкая явно ни к одной из группировок, —
и подспудно, как бы невзначай подогревая взаимную не-
доверчивость и враждебность. Хорошо разбиравшегося в
людях, проницательного вождя на сей раз ввела в заблу-
ждение примитивная крестьянская хитрость своего мало-
грамотного соратника, разыгрывавшего роль безобидного
простака. Скрытое коварство простодушного с виду «Ми-
киты» он так до конца и не раскусил.
* * *
Необходимость сохранения единства, предотвраще-
ния раскола в руководстве страны также была одним из со-
ображений, по которым вождь выдвинул на ключевой го-
сударственный пост Пономаренко. Полное единомыслие и
единодушие недостижимо в принципе. Да оно и не нужно,
более того, вредно, поскольку способствует бюрократиче-
скому перерождению и окостенению партии, замазывая
сладкой патокой официального лицемерия объективно су-
ществующие и вполне естественные различия во мнени-
ях. Период брежневского «единодушия» и «сплоченности»
стал наглядным тому подтверждением. Даже при Хруще-
ве с его авторитаризмом и нетерпимостью к чужому мне-
нию атмосфера в партии не была такой омертвляющей и
гнетущей. Но и раскол в руководстве, образование в нем
55
враждующих фракций ни к чему хорошему не вели, более
того, могли поставить партию, да и страну на грань гибе-
ли. Здесь надо было найти ту «золотую середину», которая
обеспечила бы при сохранении различных мнений и под-
ходов проведение единой генеральной линии, отражаю-
щей программные установки партии. А это во многом за-
висело от первого лица, стоящего у руля страны. Сталину
удавалось обеспечивать единство руководства, хотя в нем,
как уже отмечалось выше, были различные группировки —
и «правые», и «левые», либералы и консерваторы, разуме-
ется, в рамках проводимого партией генерального курса и
господствующей марксистско-ленинской идеологии.
Пономаренко по своим воззрениям находился как бы
в центре этих противоборствующих группировок. Он ни-
когда не входил в ближайшее окружение вождя, не ста-
рался угадать его мнение, чтобы вовремя подстроиться
под него, не скрывал своих истинных воззрений, как это
делали некоторые члены Политбюро. А это было весьма
ценным качеством для преемника, подготавливаемого для
самого высокого в стране поста. На всех должностях, кото-
рые он занимал — партийных, военных, хозяйственных —
Пономаренко был первым лицом, главным в порученном
ему деле. И к каждому делу подходил, выслушав все воз-
можные мнения, включая и те, которые заведомо отлича-
лись от его собственного.
Сталин знал это по информации, поступавшей к нему
из разных источников. Он был убежден, что его выдви-
женец не стал бы из личных или амбициозных соображе-
ний становиться на чью-либо сторону, а пытался бы пре-
дотвратить раскол и сохранить необходимое единство в
руководстве. Пономаренко сумел бы наладить необходи-
мое взаимодействие между молодыми руководителями
типа Первухина, Сабурова и Малышева и старой сталин-
ской гвардией. Словом, смог бы организовать дружную и
56
совместную работу в интересах развития и укрепления
социализма и не стал бы привычно подчинять все едино-
личной воле «вождя» в период, когда решить новые зада-
чи было под силу только коллективному разуму и коллек-
тивной воле партийных масс. Ну а если бы возникла такая
необходимость, как принципиальный, стойкий коммунист,
боец по натуре не побоялся бы и пойти против большин-
ства, что уже не раз случалось на заседаниях того же По-
литбюро. Ни о ком другом из своих давних соратников
Сталин сказать такого не мог.
Слишком сложными были стоявшие перед страной за-
дачи, слишком долгим и трудным оказался процесс социа-
листического строительства, чтобы делать ставку на «вы-
дающегося» или даже «гениального» партийного вождя, с
беспрекословным выполнением всех его «мудрых» указа-
ний. Решающую роль здесь должен играть коллективный
разум партии, а вождь лишь правильно выражать принятые
им решения и добиваться их воплощения в жизнь. Коллек-
тивное руководство во главе с убежденным коммунистом,
обладающим самостоятельной позицией, твердой волей и
чувством стратегической перспективы,— такое лекарст-
во стареющий вождь предлагал от надвигающейся болез-
ни мелкобуржуазного перерождения, которая уже в зна-
чительной мере затронула его давних соратников. Выбор
Пономаренко как первого лица в будущем коллективном
руководстве страны в этом плане был вполне оправдан.
* * *
Не все, однако, Сталин рассчитал и учел. И, преж-
де всего, силу сопротивления молодой смене со сторо-
ны своих давних соратников. Сами, они, разумеется, ста-
рались скрыть свое раздражение и недовольство. Но ста-
линские выдвиженцы, и прежде всего сам Пономаренко,
чувствовали это на своей коже.
57
«В начале мая 1948 года меня вызвали в Москву,—
вспоминал Пантелеймон Кондратьевич. — В соответствии
с решением Политбюро, принятым по инициативе Стали-
на, меня утвердили секретарем ЦК партии. Поручили ку-
рировать вопросы государственного планирования, фи-
нансов, торговли и транспорта. Секретарь ЦК ВКП(б) Геор-
гий Максимилианович Маленков, сменивший заболевшего
А. Жданова, принял меня приветливо, рассказал о том, как
проходило мое назначение на Политбюро. Как оказалось,
инициатором назначения был сам Сталин, поддержка ко-
торого, казалось, должна была создать благоприятную ат-
мосферу для сотрудничества и контактов с другими члена-
ми руководства. Но получилось наоборот. Когда стал ра-
ботать, почувствовал какую-то натянутость и скованность
по отношению ко мне членов Политбюро, какое-то скры-
тое недоброжелательство. И если Маленков, который хо-
рошо ладил со всеми, держался, как говорится, в рамках
приличий, то другие близкие к Сталину люди вели себя не
так сдержанно.
Помню, когда я заходил в кабинет к Молотову, тот быст-
ро переворачивал лежащие на столе бумаги лицевой сторо-
ной вниз. Как будто боялся, что я что-нибудь увижу. Не вы-
держал я и сказал как-то, что если он мне не доверяет, пусть
скажет прямо, заходить к нему просто не буду. Он промол-
чал, перестал перекладывать бумаги, но своей манеры вес-
ти со мной разговор сухо и официально не изменил.
Не очень-то стремились к сближению и другие чле-
ны руководства. Я понял, что лучше не обращаться к ним
за советом или помощью и поддерживал чисто официаль-
ные, служебные отношения. Работы было много, начина-
лась она с утра, а затягивалась до глубокой ночи, захваты-
вая иногда даже утренние часы. Так что на обиды времени
не хватало. Как-то раз Лазарь Моисеевич Каганович, тоже
близкий к Сталину человек, сказал мне: «Жаль, что ты не
в нашей группе», но не стал уточнять в какой и что я дол-
ее
жен делать, чтобы стать «своим». Не понимал я всего это-
го. Просто работал. Внимания на то, кто с кем, и кто против
кого, не обращал».
Зато Хрущев, утвержденный секретарем ЦК партии не-
сколько позже и переведенный в Москву чтобы возглавить
ее партийную организацию, хорошо понимал закулисную
расстановку сил и использовал это для укрепления сво-
их позиций. Он уже не проявлял грубость по отношению
к Пономаренко, напротив, внешне был приветлив и доб-
рожелателен. Как-никак, секретарь ЦК, пользуется особой
симпатией Сталина. Но камень за пазухой против «бело-
русского выскочки» все время держал. Дожидаясь момен-
та, когда его можно было пустить в ход.
ХРУЩЕВ. ИЗМЕНА У ГРОБА ВОЖДЯ
Смерть Сталина дала Хрущеву шанс занять главенст-
вующее положение в стране. На экстренно созванном 4
марта 1953 года заседании Бюро Президиума ЦК КПСС ца-
рило подавленное настроение, видно было, что его участ-
ники тяжело переживали обрушившееся на страну несча-
стье, в глазах у многих из них стояли слезы. Они-то знали,
что внезапно заболевший и находившийся в коматозном
состоянии Сталин был безнадежен, сообщение о его смер-
ти могло поступить в любой момент. Только два члена Пре-
зидиума — Лаврентий Павлович Берия и Никита Сергеевич
Хрущев, похоже, справились со своими переживаниями и
были даже более оживлены и возбуждены, чем обычно.
Открывший заседание Берия держался уверенно.
— Товарищи! Мы не можем допустить, чтобы враги Со-
ветского государства почувствовали разброд и растерян-
ность в наших рядах. Надо обеспечить бесперебойное и
правильное руководство страны. Предлагаю назначить на
пост Председателя Совета Министров талантливого уче-
59
ника Ленина, верного соратника Сталина Георгия Макси-
милиановича Маленкова. Есть возражения?
Возражений, как и ожидалось, не последовало. Хотя
все хорошо знали, что на этот пост Сталин выдвинул По-
номаренко, о чем свидетельствовало назначение послед-
него в декабре 1952 года заместителем председателя пра-
вительства, которое возглавлял Сталин. Было ясно, что
вождь нашел себе замену и подготовил своему преемнику
необходимую политическую стартовую площадку. На про-
екте Постановления Президиума ЦК о новом назначении
Пономаренко стояли подписи 21 его члена, включая само-
го Сталина, получить четыре оставшихся был вопрос двух-
трех дней.
Но об этом решении вождя Берия не сказал ни слова.
Молчал и Маленков. Было ясно, что они заранее обгово-
рили и согласованы все вопросы. Попытаться что-либо из-
менить было бесполезно. Да никто это и не пытался, чле-
ны бюро Президиума были искушенными в политической
деятельности людьми. Взявший слово Маленков, поблаго-
дарив за доверие, сказал:
— Товарищ Сталин находится в очень тяжелом состоя-
нии. Вряд ли он из него выйдет. А если выйдет, то ему надо
будет неменее шести месяцев, чтобы выйти на работу. По-
этому страна не может быть без руководства. Нам надо,
учитывая создавшуюся обстановку, провести реорганиза-
цию Совета Министров.
Маленков сделал паузу и внимательно оглядел при-
сутствовавших. Среди них были и выведенные Сталиным
из состава Бюро Президиума Вячеслав Молотов и Анастас
Микоян. Их появление означало, что конфигурация самого
Президиума, сильно расширенного на состоявшемся в ок-
тябре 1952 года XIX съезде партии, будет изменена.
— Нам надо укрепить руководство правительством
за счет опытных, преданных делу Ленина-Сталина людей.
Необходимо также объединить Министерство внутренних
60
дел и Министерство государственной безопасности,—
продолжал Маленков. — Во главе объединенного Мини-
стерства предлагается поставить опытного руководителя
и испытанного соратника нашего мудрого вождя Лаврен-
тия Павловича Берию. Его следует избрать также Первым
заместителем Председателя Совета Министров. Вы знаете,
что этот вопрос был согласован еще с товарищем Стали-
ным, так что мы выполняем здесь его волю. Надо внести
изменения и в состав Президиума Центрального Комитета
партии. Он должен быть более оперативным и компетент-
ным в решении возникающих вопросов...
Берия, получив слово от Маленкова, стал бодро зачи-
тывать список членов правительства. «Единство и спло-
ченность в руководстве страной, — сказал в заключение
он, — являются залогом успешного проведения в внешне-
го и внутреннего курса. Сталин сплотил вокруг себя когор-
ту испытанных руководителей. Его великое наследие надо
беречь как зеницу ока».
На следующий день, 5 марта 1953 года совместное за-
седание Пленума ЦК КПСС, Совета Министров и Президиу-
ма Верховного Совета утвердило новую конфигурацию
высших партийных и государственных органов власти. Из
36 членов Президиума ЦК были выведены 22, удалены как
раз те молодые кадры, которых выдвинул Сталин. Хотя по
уставу партии это можно было сделать только на ее съез-
де. Стала понятна брошенная вскользь на заседании Пре-
зидиума ЦК фраза Маленкова об «укреплении правитель-
ства за счет опытных кадров». Фактически от руководства
отстранялись Первухин, Сабуров и Малышев, молодые вы-
движенцы Сталина, курировавшие основные направления
деятельности Совета Министров. Но об этом никто даже и
не заикнулся. Ради «единства» и «сплоченности» высшего
руководства, прикрывавшее его заурядное обывательское
стремление к «спокойной жизни» и боязни любых пере-
мен, так ненавидимое Сталиным, было молчаливо решено
61
не обращать внимания на грубейшее нарушение партий-
ного устава и советских законов. Фактически собравшаяся
в зале советская партийная и государственная элита офи-
циально санкционировала пересмотр сталинского насле-
дия, начатый тандемом Маленков-Берия. Был сделан пер-
вый шаг к пропасти, в которую через несколько десятиле-
тий рухнуло советское социалистическое государство. За
ним вскоре последовали и другие, еще более роковые для
партии и страны.
Таким образом, 5 марта 1953 года начался переход к
лицемерию и двурушничеству как официальному стилю
управления страной. Самые близкие, казалось бы, сорат-
ники Сталина встали на путь измены заветам и наследию
вождя.
* * *
Никита Сергеевич Хрущев возвращался с совместно-
го заседания ЦК КПСС, Совета Министров и Президиума
верховного Совета в смешанных чувствах. Сильные пере-
живания, связанные со смертью вождя, о которой долж-
ны были объявить с минуты на минуту, уже схлынули. Бо-
лее того, Хрущев вскоре почувствовал облегчение и даже
какой-то внутренний подъем. Сталин всегда давил на него
своим интеллектуальным и управленческим превосходст-
вом, что заставляло Никиту Сергеевича всегда быть в пре-
дельном напряжении, держать, как говорится, ухо вос-
тро— вождь не прощал ни малейшей оплошности и не
стеснялся распекать его последними словами, что болез-
ненно било по самолюбию и вызывало постоянные опасе-
ния лишиться своего поста. Однако теперь сильно беспо-
коило другое — перспектива закрепления у государствен-
ного руля тандема Маленков-Берия, не сулящая Никите
Сергеевичу ничего хорошего. Хотя внешне он сохранял с
ними обоими не только нормальные служебные, но и при-
62
ятельские отношения, на самом деле, ни тому, ни друго-
му Хрущев не доверял. Особенно опасался Берию, хорошо
понимая, что рано или поздно он подомнет под себя сла-
бовольного Маленкова и станет фактическим правителем
страны. Полный контроль над силовыми структурами да-
вал ему неограниченные полномочия, а пользоваться ими
ради достижения поставленной цели Лаврентий Павло-
вич смог бы как никто иной. «А второй Сталин нам не ну-
жен»», — чуть было не произнес вслух Хрущев, но вовремя
спохватившись, удержался. Даже при одном только шофе-
ре, находившимся помимо него в машине, выражать такие
мысли было небезопасно...
Хрущеву было чего опасаться: Берия многое о нем
знал. В том числе и такое, что могло стоить Никите Сергее-
вичу даже не карьеры, жизни. Хрущев был самым жесто-
ким и безжалостным среди сталинских соратников, когда
речь шла о выявлении и обезвреживании врагов народа,
затесавшихся в партийный и государственный аппарат. И в
Москве, и на Украине, где он возглавлял партийные орга-
низации, их оказалось больше всего, причем Хрущев на-
стаивал на применении ко многим из них высшей меры
наказания.
Репрессии, конечно же, были необходимы. Без удале-
ния как явных, так и затаившихся до поры до времени пре-
дателей и изменников, занимавших ответственные партий-
ные, государственные и военные посты, молодое советское
государство просто не выжило бы. Так же как и без крупно-
масштабной чистки партийного, советского и чекистского
аппаратов от шкурнически настроенных, бездарных, раз-
ложившихся кадров, подрывавших доверие простых людей
к руководству страны. Можно представить, если бы наря-
ду с генералом Власовым, перешедшим на сторону немцев
в самый тяжелый момент Великой Отечественной войны,
удар в спину своей Родине нанесли бы военачальники, за-
нимавшие куда более ответственные посты — тот же Туха-
63
чевский, Якир, Уборевич, Гамарник и другие, выдвинутые и
поддерживавшиеся в свое время Троцким. Под давлением
неопровержимых улик они вынуждены были признаться
в своих изменнических, пораженческих настроениях и го-
товности отдать полстраны фашистской Германии, что, ко-
нечно же, вызвало волну возмущения в стране и массовые
требования быть беспощадным к врагам народа. Но в чис-
ло этих врагов Хрущев, выслуживаясь перед Сталиным и
пытаясь загладить свое троцкистское прошлое и малообъ-
яснимые контакты с некоторыми заговорщиками, включал
и невинных, честных людей. В одной только Москве он об-
наружил среди коммунистов 30 тысяч врагов народа и ре-
гулярно направлял соответствующие списки членам Полит-
бюро для утверждения высшей меры. Дошло до того, что
на одной из таких бумаг, где Хрущев просил резко увели-
чить расстрельную квоту, мотивируя это усилием бдитель-
ности по отношению к враждебным элементам, Сталин на-
писал резолюцию: «Уймись, дурак!».
На одном из заседаний Политбюро, касаясь уроков
Великой Отечественной войны, вождь прямо заявил, что в
стране не было столько внутренних врагов, как считалось
и докладывалось ранее, и что с затронутым вопросом сле-
дует разобраться. Хрущев после этого долго не мог успо-
коиться, решив, что Сталин получил компрометирующую
его информацию. К счастью для Никиты Сергеевича, тема
не получила дальнейшего развития.
Берия была известна и неблаговидная роль, которую
простой доброжелательный с виду «Микита» сыграл в так
называемом «ленинградском деле». Тогда, в 1949 году, Ста-
лин перевел его с Украины в Москву. В телефонном разго-
воре вождь сказал о неблагополучном положении в мо-
сковской и ленинградской партийной организациях, где
был раскрыт заговор, и поручил ему навести там поря-
док. Помимо руководства столичной партийной органи-
зацией Хрущеву поручалось и курирование деятельно-
64
сти спецслужб, раскручивавших уголовные дела в отноше-
нии секретаря ЦК, бывшего руководителя ленинградской
партийной организации А. Кузнецова и члена Политбюро,
председателя Госплана Н. Вознесенского, Оба они были
выдвиженцами Сталина и пользовались его особыми сим-
патиями, что вызвало неприязнь к ним завистливого Хру-
щева. Более того, их, как представителей более молодого
поколения, хорошо показавших себя на ответственной ра-
боте, прочили на самые высшие партийные и государст-
венные посты.
* * *
Следует, однако, отметить, что «ленинградское дело»
было по-настоящему серьезное. Речь шла не только об
авторитете партийного и государственного руководства,
но и о безопасности страны. Вознесенскому, умышленно
скорректировавшему государственный план ради облег-
чения себе жизни и в угоду благополучным показателям,
инкриминировали «обман партии и государства». Кузне-
цова, переведенного из Ленинграда в Москву на более вы-
сокий пост, обвинили в «перетягивании» на руководящие
должности «своих» людей, а также попытках создания от-
дельной компартии России и переносу столицы РСФСР в
Ленинград. По мнению Сталина, это неизбежно привело
бы к расшатыванию основы союзных структур.
Кроме того, и Вознесенский, и Кузнецов фактически
солидаризировались с намерениями группы ленинград-
ских руководителей, узнавших о тяжелой болезни Сталина,
поставить их, своих московских друзей и покровителей, во
главе партии и союзного правительства в обход сущест-
вовавших тогда партийных и советских процедур. В груп-
пу входили первый секретарь Ленинградского обкома и
горкома партии Попков, Председатель Совета Минист-
ров РСФСР Родионов и второй секретарь Ленинградского
65
горкома партии Капустин, завербованный, как оказалось,
британской разведкой во время своей поездки в Лондон.
Они откровенно давали понять Вознесенскому и Кузнецо-
ву, что готовы поддерживать их во всем, рассчитывая есте-
ственно, на ответные услуги. Обман партии и государства,
получивший емкое название «очковтирательство» и окру-
жение себя бездарными, но преданными людьми, «масте-
рами по восхвалению своих шефов», по выражению Ста-
лина, приравнивались им к тягчайшему государственному
преступлению.
впоследствии все эти болезненные, мелкобуржуаз-
ные по ленинско-сталинской терминологии, явления вне-
сли свой вклад в разложение партийно-государственной
элиты и подготовку почвы для капиталистической рестав-
рации. Вот выдержка из воспоминаний Шепилова, бывше-
го члена партийно-государственного руководства 50-х го-
дов, одного из соратников Хрущева, хорошо знакомого с
его стилем работы:
«Идейно-теоретический, деловой уровень и нравст-
венный облик кадров, причастных у управлению стра-
ной, по сравнению с прошлым (имеется в виду сталинское
время.— В.Д.), снижался, ибо подбор и расстановка лю-
дей производилась по образу и подобию, по вкусам и при-
хотям Хрущева. Однако дело не только в выборе тех или
иных людей. Сама по себе система подбора работников не
по деловым и моральным качествам, а по принципу «лич-
ного знакомства», «своих людей» — губительна для партии
и государства. Ответственное лицо, поставленное на этот
пост потому, что он « свой человек», практикует ту же сис-
тему, тоже подбирает «своих людей». И так идет дело по
вертикали и по горизонтали. В результате вокруг каждого
высокопоставленного работника образуется артель «своих
людей»— «рязанских», «тамбовских», «украинских», «нар-
компромтяжовских»— подобранных по месту жительст-
ва или по ведомству прежней работы совместно с высо-
66
ким начальником. В такой артели неизбежно складывается
система круговой поруки, кругового поощрения и кругово-
го восхваления. Никакая критическая волна снизу не в со-
стоянии прорвать плотную оборону из «своих людей» во-
круг высокопоставленного лица. В результате такое лицо,
его работа оказываются вне критики и контроля».
И в настоящее время актуально звучат предупрежде-
ния о том, что «теплая артель личных друзей», подобран-
ная по принципу преданности своему шефу, неизбежно
подорвет эффективность управления страной и доверие
народа к ее руководству. Можно ли было предположить,
насколько пророческими, убийственно точными окажутся
эти слова через несколько десятилетий уже в новой, бур-
жуазной России, — и что из Ленинграда, переименованно-
го в Санкт-Петербург, потянется в Москву, теперь уже со-
вершенно беспрепятственно, длинная вереница «своих»
людей, расставляемых на все сколько-нибудь значащие го-
сударственные и хозяйственные посты...
* * *
У Сталина, конечно же, тоже были свои протеже, но
он подбирал их исключительно по реальным заслугам и
деловым качествам. Да и попасть в их число не значило
обеспечить себе гарантированное место в верхних эшело-
нах. Скорее наоборот. Сталин как убежденный коммунист
и «твердокаменный» большевик, закаленный долгими го-
дами непримиримой борьбы с чуждыми партии веяниями,
не остановился перед принятием суровых мер по отноше-
нию к своим выдвиженцам, которых в прошлом сам же не
раз ставил в пример.
Того же Вознесенского он ценил за прямой и твердый
характер, умение резать «правду-матку», не обращая вни-
мания, понравится ли это кому или нет. Но выдвиженцам
вождя ничего не прощалось, напротив, спрос был гораз-
67
до жестче. И потому, убедившись после нескольких бесед
с Вознесенским и Кузнецовым, в присутствии других чле-
нов Политбюро, в их непосредственной вине, дал санкцию
на их арест и суд, которую поддержал и Маленков, перво-
начально защищавший Кузнецова. Хрущев, естественно,
не жалел сильных выражений, осуждая очковтирательст-
во и групповщину ленинградской группы. Позже, правда,
получив единоличную власть, он сам станет, как уже гово-
рилось, на этот путь и в куда больших масштабах, окружая
себя поддакивалами и подхалимами, пуская пыль в глаза
липовыми цифрами и обещаниями. Но в тот период, раз-
носно обличая «групповщину» ленинградцев, он был од-
ним из самых твердых и принципиальных....
От Никиты Сергеевича, направлявшего, по сути, рабо-
ту следствия, зависело многое, в том числе и окончатель-
ный приговор, и он сделал все, чтобы этот приговор был
максимально суровым. Когда ему передали сталинское
указание не приводить в исполнение вынесенный Возне-
сенскому смертный приговор и даже, более того, позабо-
титься о его устройстве на хозяйственную работу в каком-
нибудь сибирском городе подальше от Москвы, не спешил
это поручение выполнять. А когда узнал, что Вознесенский
умер от переохлаждения в неотапливаемом пересыльном
вагоне, не стал докладывать об этом Сталину. И потому бу-
квально окаменел, когда на одном из заседаний Политбю-
ро вождь как бы невзначай спросил, а чем занимается сей-
час Вознесенский. К счастью, он не стал ждать ответа и пе-
решел к другому вопросу. Сталин уже был сильно утомлен,
сказывались и возраст, и болезни, — и, главное, постоян-
ный практически круглосуточный изматывающий труд, где
вождь не делал себе никаких поблажек и снисхождений.
Продолжая в целом грамотно руководить огромной стра-
ной, он уже начинал кое-что забывать, чего не случалось
раннее, его контроль за данными поручениями и обеща-
ниями подчиненных заметно ослабевал, и это спасло Хру-
68
щева. Но Берия-то все знал. Он слышал сталинский во-
прос, но сделал вид, что его не было. Он также испытывал
неприязнь к Вознесенскому и решил не подставлять Хру-
щева, ссориться с ним у него не было никакого резона...
Никита Сергеевич боялся и ненавидел Сталина. Глав-
ным образом потому, что понимал его полное превосход-
ство и не мог простить постоянных и унизительных выго-
воров и взбучек, которые Хрущев получал от вождя посто-
янно и справедливость которых он вынужден был в душе
признавать. Еще более угнетало то, что он был обязан Ста-
лину всем. И хотя на руководящую партийную работу Ни-
киту Сергеевича выдвинул близкий в тот период к вождю
Лазарь Моисеевич Каганович, в чем потом, на закате сво-
ей карьеры горько раскаивался, именно Сталин обеспе-
чил старт его быстрой и успешной политической карьеры.
Вождь первым почувствовал, что из малообразованно-
го и простоватого на вид Хрущева, возмещавшего энерги-
ей, напором и старательностью недостаток знаний и обра-
зования, может получиться сильный руководитель. Когда
Никиту Сергеевича, показавшего себя стойким защитни-
ком генеральной линии партии в московской Промышлен-
ной академии, избирали секретарем Бауманского райко-
ма партии, Сталин защитил его от нападок недоброжела-
телей, напоминавших о троцкистском прошлом Хрущева:
«Надо жить не прошлым, а настоящим, а товарищ Хрущев
показал, что пересмотрел свои ошибочные позиции и уме-
ет защищать интересы партии». С того времени и начался
его карьерный взлет.
Через несколько лет Никита Сергеевич стал уже чле-
ном высшего руководства страны, вошел в состав Полит-
бюро Центрального Комитета. Сам Хрущев признавал это,
давая в своих воспоминаниях высокую оценку деятельно-
сти Сталина в тот период:
«Вот человек, который знает суть и правильно направ-
ляет наши умы, нашу энергию на решение коренной зада-
69
чи индустриализации страны, подъема промышленности
и создания на этой основе неприступности границ нашей
Родины со стороны капиталистического мира... Мне очень
понравилась человечность и простота Сталина, понима-
ние им души человека... Сталин действительно был велик,
я и сейчас это подтверждаю, и в своем окружении он был
выше всех на много голов».
Сталин действительно был «выше всех на много голов»,
когда не боялся выдвигать в массовом порядке на руково-
дящие посты, как партийные, так и государственные, моло-
дые кадры, доказавшие свое умение работать и добивать-
ся поставленных целей. Так было в 20-е и 30-е годы, точ-
но так же он собирался поступить и в начале 50-х, когда
новые задачи, ставшие перед страной, требовали обнов-
ления кадрового состава руководящих партийных и совет-
ских органов.
* * *
Как уже было сказано, Сталин не на словах, а на деле
способствовал становлению коллективистских начал, раз-
вертыванию партийной и советской демократии, стиму-
лировавшей инициативу и творчество масс, хорошо по-
нимая, что без этого дальнейшее развитие социалистиче-
ского общества попросту невозможно. Другое дело, что
был при этом взыскателен, требователен и неумолим, ко-
гда вопрос касался исполнения коллективно принятых ре-
шений. Без всяких колебаний, невзирая ни на какие заслу-
ги в прошлом, смещал со своих постов бездарных и не-
умелых руководителей, не говоря уже о пробравшихся в
высокие сферы противников советской власти и разного
рода проходимцев, которых хватало при любых режимах.
Что и дало повод многим из них, освобожденным из лаге-
рей в период хрущевской оттепели, обвинить в «диктатор-
стве» и «репрессиях против инакомыслящих».
70
Послесталинское руководство, наоборот, тяготело к
авторитаризму, к замене партийной и советской демокра-
тии слепым подчинением первому лицу, исключающим
любое серьезное проявление самостоятельности и ини-
циативы. За механическое «слушаюсь», «будет исполнено»,
лидер, окружающий себя «артелью» давних, но посредст-
венных и бездарных друзей, в свою очередь прощает им
ошибки и неудачи, даже явные провалы. Главное — «вер-
ность линии» и личная преданность «самому», на все ос-
тальное закрываются глаза. И при этом обвинения в «ав-
торитаризме» приписываются деятелям давно ушедшего
прошлого. Испытанный прием, хочешь отвести от себя об-
винения — переведи стрелку на других. Сталин не первый
и не последний, кому приписывали чужие грехи.
И дело тут не только и даже не столько в личностях,
а в принципиальном различии политических систем. Под
дружную аллилуйю «демократии» и «свободе мнений»
в годы рыночных реформ произошел переход от коллек-
тивного к авторитарному стилю управления страной. И в
советское время, и в сегодняшние дни парламенты — Вер-
ховный Совет и Совет Федерации в конечном счете лишь
штамповали решения, принятые высшим руководством
страны. Хотя в советское время возможностей внести оп-
ределенные изменения, скорректировать их было гораздо
больше. Речь идет здесь о механизме принятия решений
именно высшим руководством.
В советское время, как при Сталине, так и других руко-
водителях, созывались партийные съезды с тайным голо-
сованием, собирался Пленум Центрального Комитета, су-
ществовало, наконец, Политбюро. То есть коллективные
органы, которые своими решениями могли снять не спра-
вившихся со своим делом или оскандалившихся руково-
дителей, включая и самого партийного вождя. Конечно,
сами такие инстанции во многом формировались этими
вождями, а они, естественно, стремились включить туда
71
как можно больше своих сторонников, что, понятно, нега-
тивным образом сказывалось на внутрипартийной демо-
кратии. Но возможность коллективного «нет» зарвавше-
муся лидеру оставалась. Как это было сделано в октябре
1964 года, когда Пленум ЦК партии убрал с ключевого по-
ста Хрущева.
В сегодняшней якобы «демократической» России это
напрочь исключено. Процедура импичмента президента
как главы государства и исполнительской власти прописа-
на в Конституции Российской Федерации таким образом,
что делает его практически невозможным, что признают и
сами ее «отцы-основатели». И пересматривать такое поло-
жение никто не собирается. А вот «деспотичный» Сталин,
понимая опасность усиления в руководстве страной авто-
ритарных тенденций, стремился поставить на их пути на-
дежные преграды.
Смерть Сталина меняла многое. Теперь можно было
открыто выступать за то, о чем совсем недавно тихо шеп-
тались за спинами. Никита Сергеевич смелел на глазах,
зная о поддержке его усилий практически всеми соратни-
ками ушедшего вождя. Впрочем, и сами они, прежде всего
Маленков и Берия, спешили похоронить начатую вождем
реализацию «плавной» схемы передачи власти от старой
партийной гвардии в руки молодого поколения.
Достаточно сравнить принятые ими решения с основ-
ными пунктами сталинского выступления на октябрьском
Пленуме, где он изложил ее основные положения, по сути,
свое политическое завещание.
Пункт первый. «Старой гвардия» надо уступить место
молодым, они должны взять в руки эстафету социалисти-
ческого строительства и пойти вперед. Уже через несколь-
ко месяцев «старая гвардия» вернула свои утраченные по-
зиции, оттеснила в сторону молодежь, так и не дав ей взять
в руки эстафету социалистического строительства.
72
Пункт второй. Почти все члены Политбюро, переве-
дены на менее ответственную работу, поскольку на постах,
где нужна «мужицкая» сила, знание и здоровье, уже не тя-
нут. Самые же видные представители «старой гвардии»
Молотов и Микоян вследствие допущенных ими крупных
политических просчетов претендовать на решающие по-
сты уже не могут. Сразу же после смерти Сталина все чле-
ны Политбюро вернули себе утраченные посты. Молотова
и Микояна восстановили в составе узкого руководства, в
членах Политбюро.
Пункт третий. В высшем политическом руководстве
нет единства, «некоторые выражают несогласие» с реше-
ниями съезда. Единства так и не получилось. Более того,
разногласия вспыхнули вскоре с новой силой. Дошло до
раскола, когда из руководства была убрана так называе-
мая «антипартийная группа»— практически все члены
сталинского Политбюро. Единоличную же власть прибрал
к рукам Хрущев, совершенно неподходящий для самостоя-
тельного руководства страной.
Пункт четвертый. Молодым деятелям надо «преодо-
леть сопротивление всякого рода враждебных оппортуни-
стических элементов, стремящихся затормозить и сорвать
дело строительства социализма» Некому было «преодо-
левать», и «враждебные оппортунистические элементы»
во главе с Хрущевым, а затем Брежневым «затормозили»
и «сорвали» дело строительства социализма. Горбачев же
стал за это неизбежной расплатой.
И, наконец, пятое. Сам Сталин уже принял принци-
пиальное решение уйти с постов Генерального секрета-
ря партии и Председателя Совета Министров, поскольку
«стар», «бумаг не читает» и полноценно работать не может.
Но, считаясь с «единодушными» настроениями в партии и
государственном руководстве, отодвинул свой уход на не-
которое время. Через четыре с половиной месяца Сталин
ушел с этих постов уже навсегда. «Единодушно» поддер-
73
жавшие его соратники сделали так, что потерявшему соз-
нание, парализованному семидесятичетырехлетнему ру-
ководителю страны более полусуток не оказывалось ни-
какой медицинской помощи. Некогда было— делили в
Кремле между собой высокие посты...
В стремлении сохранить свою власть и влияние, вы-
сокие посты и льготы объединились все— и правые,
и левые, и «твердые» «сталинисты», и «мягкие» партий-
ные «либералы», державшие до поры до времени против
«диктатора» и «деспота» свой камень за пазухой. Под объ-
единенным мощным давлением «плавная» система пере-
дачи власти в руки молодого поколения рухнула, не в его
пользу изменилась и расстановка сил в высших руководя-
щих инстанциях. Но разрушая сталинское наследие в на-
дежде сохранить свои высокие посты, Молотов, Булганин,
Маленков, Каганович, Ворошилов и Берия по сути рыли
могилу сами себе. Не захотев расстаться с частью власти,
они вскоре потеряли ее всю, уйдя в политическое, а Берия
и физическое небытие... Скорее всего, рука свыше нака-
зала их за проявленную беспринципность и низость по от-
ношению к человеку, которого совсем недавно превозно-
сили до небес.
* * *
Предотвратить начавшийся процесс мелкобуржуазно-
го перерождении руководства страны вождю так и не уда-
лось. А рыба, как известно, гниет с головы. Именно тогда,
в марте 1953 года, в первые дни после смерти Сталина его,
казалось бы, близкие соратники, открыли шлюзы к после-
дующему неизбежному ослаблению, а затем и разложению
социалистической государственной системы, закончивше-
муся распадом КПСС и развалом Советского Союза.
Измена, фактическое предательство его дела ближай-
шими соратниками, клявшимися в верности сталинскому
74
наследию, конечно, объясняет многое. Но ведь Сталин, ко-
торый острее и глубже других чувствовал фальшивость
и ненадежность этих клятв, не смог вовремя принять не-
обходимых предупредительных мер. Была ли его личная
вина в том, что после его смерти локомотив социализма
постепенно стал замедлять ход, потом сошел с рельсов, а
затем и покатился под откос? Строго говоря, да, вина оче-
видна. Но с учетом всех тогдашних обстоятельств, умест-
ней говорить не столько о личной вине, сколько о полити-
ческом просчете, который и погубил все дело.
Сталин недооценил глубины мелкобуржуазного пере-
рождения своих ближайших соратников и не сумел вовре-
мя отодвинуть от руля тех из них, которые только и ждали
удобного момента, чтобы приступить к радикальному пе-
ресмотру его наследия. И, наоборот, не смог поставить на
решающие посты, или хотя бы на один из ключевых постов
человека типа Пономаренко. А сделать это надо было еще
на XIX партийном съезде, когда Сталин открыто заявил о
необходимости передачи власти в руки молодого поколе-
ния, но ограничился полумерами. Да и сам, подав в отстав-
ку с высших постов, уступил «единодушному» требованию
остаться. А надо было уходить, раз уж сам заявил об уходе.
Авторитета и власти без всяких постов хватило, чтобы вли-
ять в нужном направлении на ситуацию. Получилось же,
что насторожил «старую гвардию», а своему преемнику
так и не доверил важнейший пост. Создавшая неопреде-
ленность была политически опасна, но видимо, длитель-
ное пребывание у государственного руля притупило бди-
тельность и классовое чутье большевика ленинской шко-
лы. Сталин, всю жизнь без остатка посвятивший высшим
интересам партии и государства, невольно судил о своих
соратниках по самому себе и не мог даже в худших своих
опасениях предположить, что они начисто забудут об этих
интересах уже у его гроба.
75
Конечно, в радикальных кадровых переменах был оп-
ределенный риск — Сталин, видимо, помнил, как подводи-
ли его в прошлом молодые выдвиженцы — тот же Кузне-
цов или Вознесенский — и хотел еще раз убедиться, что не
совершил ошибки, еще раз, пока оставались силы, порабо-
тать на страну, сделать то, что без него не смог бы сделать
никто иной. Однако наступает момент, когда рисковать не-
обходимо, но эту грань политический гений Сталина, без-
ошибочно определявший кризисные моменты в прошлом,
не уловил...
Доверчивость. Недостаток, вполне извинимый для
целого народа — хотя бы из-за страшной цены, которую
приходится за него платить— вряд ли можно простить
государственному лидеру, даже самому талантливому и
преданному своей стране. Но, честно говоря, язык не по-
ворачивается сказать слова осуждения — на фоне после-
дующих пигмеев на высоких постах гигантский рост Ста-
лина проступает все более отчетливо и вызывающе. Когда
это станет очевидно каждому школьнику, а события раз-
виваются именно в таком направлении, сталинское насле-
дие вновь станет востребованным для реального, а не по-
казушного решения фундаментальных проблем страны.
Впрочем, в полузабытых и во многом непонятых еще
50-х годах о реставрации капитализма как неизбежной
плате за отказ от этого наследия открыто говорил еще
вождь китайских коммунистов Мао Цзэдун:
«У нас тоже были такие недалекие, страдающие мелко-
буржуазной слепотой люди, были и свои Хрущевы во гла-
ве с Лю Шаоци. Как и в переродившемся Советском Сою-
зе они превращались в оторванную от масс замкнутую
партийную аристократию, в новую эксплуататорскую кас-
ту, считавшую что может расслабиться в кресле, лениво
пиная народ ногой.... Такой бюрократический стиль вы-
зывал отвращение в массах, они готовы были швырять в
этих партийных чинуш камни. Мы не стали дожидаться,
76
пока эти перерожденцы улучат удобные момент и повер-
нут руль в сторону капитализма. В ходе великой пролетар-
ской культурной революции с помощью самих масс и осо-
бенно молодежи, наиболее непримиримо относящейся ко
всем безобразиям и злоупотреблениям, ко всем наруше-
ниям социалистических норм, нам удалось вышвырнуть со
своих постов Лю Шаоци и его сторонников, этих пролез-
ших в партию змей и демонов, подспудно готовивших бур-
жуазную контрреволюцию. Ну а вместо них на руководя-
щие посты и опять при содействии трудящихся масс были
выдвинуты преданные своему народу, делу пролетарской
революции люди».
Что ж, в прозорливости Мао Цзэдуну, объявленному
через несколько лет пришедшими к власти сталинскими
соратниками во главе с Хрущевым «мелкобуржуазным ле-
вацким авантюристом», не откажешь. Таким безголовым
«леваком» в итоге оказался сам Хрущев. Предпринятый им
авантюрный скачок в коммунизм закончился полным про-
валом и резко ослабил Советский Союз. Мао Цзэдуну уда-
лось то, что не получилось у Сталина — обновление пар-
тийного и государственного руководства молодыми кад-
рами, действительно заботящимися об интересах народа
и своей страны. И социалистический Китай мощно рванул
вперед, заняв на мировой арене место Советского Союза,
разрушенного мелкобуржуазными перерожденцами, отка-
завшимися от наследия Сталина.
Правда, витиеватая восточная фраза о «пролезших в
партию змеях и демонах, подспудно готовивших буржуаз-
ную контрреволюцию», звучит немного комедийно. Куда
проще и точней знаменитое сталинское «враги народа».
И не следовало ли решительно и беспощадно убрать этих
врагов с высоких государственных постов? Как это было
сделано в 1937 году в Советском Союзе и годы культурной
революции в Китае. Ответ у всех перед глазами...
77
КАК ХРУЩЕВ РАСПРАВИЛСЯ
С ПРЕЕМНИКОМ СТАЛИНА
Когда Никита Сергеевич с благословения Маленко-
ва и Берии стал первым человеком в партии, Пономарен-
ко сказал своему помощнику Николаеву: «Теперь нас ждут
перемены. Советую тебе поискать другое место работы».
Он не ошибся. Карьерный взлет сменился резким скаты-
ванием вниз. Злопамятный и мстительный «Микита» ниче-
го не прощал.
Правда, расправиться с Пантелеймоном Кондратьеви-
чем было не так-то просто. Он пользовался большим ав-
торитетом в партии, об особых симпатиях к нему вождя
знали многие. Да и на всех постах, которые он занимал,
проявил себя с наилучшей стороны, придраться было аб-
солютно не к чему. Хитроумный Хрущев нашел, как ему ка-
залось, безошибочный ход. Он добился решения о назна-
чении Пономаренко министром культуры. Пантелеймон
Кондратьевич приходил на укрупненное министерство —
в него вливалось 14 бывших министерств, комитетов и ве-
домств. Управлять такой махиной было крайне сложно. Те-
перь Пономаренко должен был иметь дело не только с по-
слушными и дисциплинированными чиновниками, но и со
строптивыми кинорежиссерами, писателями, поэтами, ху-
дожниками и скульпторами. При Сталине с их мнениями,
настроениями и даже капризами считались — вождь про-
щал людям искусства многое, только бы создавали произ-
ведения, помогающие воспитанию нового человека, реа-
лизации поставленных партией идеологических задач.
Один кинорежиссер Иван Пырьев, лауреат нескольких
Сталинских премий, чего стоил. Считая себя крупной фи-
гурой в киноискусстве, он и с партийными руководителя-
ми разговаривал свысока. Один раз даже нагрубил и само-
му Хрущеву, который как руководитель Московской пар-
78
тийной организации пытался найти подходы к творческой
интеллигенции.
Пономаренко, предполагал Хрущев, сломит себе на
этом посту шею, потеряет авторитет среди этой распущен-
ной и вольготно чувствовавшей себя при Сталине творче-
ской братии. Тем более что ему были поставлены задачи
усиления партийного влияния в этой среде, а Пантелей-
мон Кондратьевич, и Хрущев хорошо знал это, предельно
добросовестно исполнял все партийные поручения. Все
получилось, однако, с точностью наоборот
Пономаренко любил искусство, прекрасно знал худо-
жественную литературу и кинематограф, причем не только
отечественный, но и зарубежный и, главное, умел ладить с
творческими людьми. С тем же Пырьевым, пришедшем к
Пономаренко жаловаться на своих кинематографических
начальников, Пантелеймон Кондратьевич нашел общий
язык, тот ушел от нового министра в хорошем настрое-
нии. И потом не раз повторял своим друзьям, что новый
министр в отличие от партийных дураков и невежд вро-
де Хрущева, разбирается в искусстве и понимает его спе-
цифику. Авторитет Пономаренко как умелого и знающего
руководителя на новом посту только возрос, в творческих,
да и партийных кругах стали говорить о том, что новое ру-
ководство во главе с Маленковым и Хрущевым сознатель-
но затирают более способных и грамотных деятелей. А это
все-таки была Москва, здесь располагался Центральный
Комитет партии, работало правительство, да и в самой мо-
сковской партийной организации было немало недоволь-
ных стилем и методами руководства новых лидеров стра-
ны. Пономаренко невольно становился фигурой, вокруг
которой начинало концентрироваться это недовольство.
Чувствуя это, Хрущев, легко заручившись согласием дру-
гих членов Президиума ЦК, направляет Пономаренко на
периферию — в Казахстан. Там планировалось крупномас-
штабное освоение целинных земель— мероприятие, по
79
замыслу Никиты Сергеевича, весьма перспективное для
быстрого и окончательного решения проблемы обеспече-
ния страны зерном, но в то же время крайне сложное и
рискованное. Пономаренко направляли в республику для
избрания Первым секретарем ЦК компартии, под чьим ру-
ководством и должно было осуществляться освоение це-
линных земель.
* * *
Хрущев знал о крайне сложной ситуации, сложившей-
ся в Центральном Комитете компартии Казахстана, первым
секретарем которой был Ж. Шахмаятов. Там шли непрерыв-
ные конфликты и разборки, негативно сказывавшиеся на ра-
боте республиканской партийной организации. По инфор-
мации, которую он получил, члены казахстанского ЦК ни
за что не избрали бы своим руководителем чужака со сто-
роны, а значит, Пономаренко на Пленуме республиканско-
го ЦК, где голосование было тайным, неизбежно бы «прока-
тили». Вот тогда, по замыслу Хрущева, Пономаренко как не
справившегося с поручением Президиума ЦК КПСС, можно
было окончательно вывести из состава высшего партийно-
го руководства (Пантелеймон Кондратьевич еще оставался
кандидатом в члены Президиума ЦК партии) и, как говорит-
ся, окончательно списать в политический архив.
Но Хрущев просчитался и на сей раз. Еще перед сво-
ей поездкой в Казахстан Пантелеймон Кондратьевич вы-
яснил, что в республике сложилась практика, когда при-
ходящие на руководящие посты представители Западно-
го Казахстана тянули за собой земляков, естественно, вне
зависимости от их заслуг и деловых качеств. Точно так же
поступали и представители Восточного Казахстана. Это и
было основным источником конфликтов и трений в руко-
водстве республики. Пономаренко решил сыграть на этом
обстоятельстве, а заодно и покончить с порочной практи-
80
кой, которая создавала нездоровую атмосферу в респуб-
ликанской и областных партийных организациях.
Выступление Пономаренко на съезде коммунистов
Казахстана было коротким. Он подчеркнул, что перед пар-
тией, перед страной стоят большие стратегические зада-
чи. Самая магистральная среди них — предстоящее освое-
ние целинных земель. Новые задачи требуют нового стиля
и методов руководства. А партийное руководство респуб-
лики предпочитает работать по старинке, административ-
ными методами. У товарища Шахмаятова и многих его кол-
лег есть одно преимущество. Они местные, казахи. Ну а
мы, русские, посланные Центральным Комитетом партии,
также имеем одно преимущество. Мы знаем про вашу тра-
дицию: приходит человек из Западного Казахстана — под-
бирает и расставляет кадры из Западного Казахстана, при-
ходит из Восточного — действует таким же образом, по
принципу землячества. А для нас — вы все равны. И будем
дружно трудиться и с товарищами из Западного, и с това-
рищами из Восточного Казахстана.
Пономаренко говорил «мы», потому что прибыл в рес-
публику с кандидатом на пост второго секретаря компар-
тии республики Леонидом Ильичем Брежневым. Тот после
смерти Сталина также был сильно понижен в должности,
но затем сумел найти подходы к Хрущеву. Никита Сергее-
вич, почувствовав амбициозность и, вместе с тем, угодли-
вость Леонида Ильича, предпринял хитрый маневр — при-
ставил Брежнева к Пономаренко с тем, чтобы он присмат-
ривал за действиями своего прямого начальника. А заодно
и дал понять, что положение Пономаренко не так уж проч-
но, и что Брежнев вполне может рассчитывать на его ме-
сто. Леонид Ильич при всей своей кажущейся мягкости и
уступчивости был человеком угодливым и тщеславным —
другой бы в начавшуюся хрущевскую оттепель высоких
постов не достиг. Сохраняя внешне лояльность своему не-
посредственному начальнику, он в то же время переда-
81
вал в Москву информацию, которая могла ему навредить.
Очень уже хотел Леонид Ильич стать первым, да и вообще
подняться как можно выше по карьерной лестнице.
С Брежневым, кстати, Пономаренко работал доволь-
но слаженно. «Леонид Ильич, — вспоминал он, — считал-
ся тогда человеком с открытой душой, был компанейским:
на охоту — пожалуйста, на рыбалку — пожалуйста, по ба-
бам— пожалуйста... Вот только я никогда не видел, что
он что-нибудь читал...». Пантелеймон Кондратьевич пы-
тался приобщить его к чтению серьезной, в том числе на-
учной литературы, но все было бесполезно. Брежнева ин-
тересовало совсем другое — он любил комфорт, красивые
безделушки, стал первым в Казахстане, у кого в квартире
появилась большая ванна, где он нежился после напря-
женного рабочего дня. Короче, любил пожить в свое удо-
вольствие и давал также пожить и другим. Душа-человек.
Только вот часто его личная доброта вредила интересам
дела. Но на это хрущевское руководство обращало все
меньше внимания, так что путь к вершинам власти Леони-
ду Ильичу был открыт.
* * *
Результаты тайного голосования на съезде, а затем на
организационном Пленуме ЦК были для Пономаренко и
Брежнева благоприятными. Они прошли на свои планируе-
мые посты единогласно. Когда об этом сообщили Хрущеву,
он долго не мог поверить и, несмотря на свои известные
чувства к Пономаренко, был вынужден поздравить его с
большим успехом. Однако своих попыток расправиться с
ним не оставил.
Вскоре по ряду безошибочных признаков Пантелей-
мон Кондратьевич понял, что из высшего партийного ру-
ководства его убирают. Дело в том, что телефонные звонки
членов Президиума из Москвы стали идти напрямую вто-
82
рому секретарю республиканского ЦК Брежневу, что было
нарушением сложившейся субординации и означало, что
Пономаренко впал в явную немилость. Вскоре ему уже на-
прямую позвонил Молотов и сказал, что Пантелеймону
Кондратьевичу предстоит заняться зарубежной работой,
связанной с Варшавским Договором. Это было непонятно:
ведь в Варшавском Договоре верховодили военные, и не-
ясно было, какую ему там должность могли предложить.
Все прояснилось, когда в Москве Хрущев сообщил По-
номаренко о решении партийного руководства назначить
его послом в Польшу. Это было фактически «тихой» от-
ставкой. Но, понимая это, он все-таки поблагодарил Ники-
ту Сергеевича за назначение, чем несказанно удивил его.
Хрущев ожидал протесты или, по крайней мере, просьбы
оставить его на партийной работе. Но Пантелеймон Кон-
дратьевич прекрасно понимал, что изменить уже ничего
не сможет. Новая же работа давала возможность отстаи-
вать интересы государства на крайне важном для Совет-
ского Союза направлении, да и быть подальше от Москвы,
где Хрущев вовсю раскручивал свои бестолковые реорга-
низации и реформы.
После Польши, где Пономаренко сумел установить
дружеские связи с руководством этой страны и особенно
В. Гомулкой, его направили Чрезвычайным и Полномоч-
ным Послом Советского Союза в Индию, затем в Непал и,
наконец, в Голландию. Здесь и произошел инцидент, кото-
рый поставил крест на его дальнейшей дипломатической
карьере. В этой стране остался советский гражданин, врач
по профессии. А его жена пришла в наше посольство и
сказала, что хочет вернуться на Родину. Был самый разгар
«холодной войны», и в дело вмешались влиятельные анти-
советские политические силы. Голландские официальные
лица и, естественно, печать этой страны подняли страш-
ный шум, утверждая, что женщину насильственно удер-
живают в посольстве и что ее надо присоединить к мужу.
83
И хотя сама она несколько раз заявляла о нежелании оста-
ваться в Голландии, ей оттуда просто не давали выехать.
Как раз в это время должен был состояться Пленум
ЦК, и за Пономаренко, как членом Центрального Комите-
та, прислали самолет. Он посадил в свою машину женщину
и доставил ее на борт самолета. Однако голландские поли-
цейские во главе с руководителем ворвались туда, на что,
кстати, не имела права — самолет все же советская терри-
тория — и попытались силой высадить отчаянно сопро-
тивлявшуюся женщину. Пономаренко вступился за нее и
в возникшей потасовке сломал палец полицейскому на-
чальнику. Голландцы вынуждены были убраться восвоя-
си, но шум вокруг этого инцидента был поднят невероят-
ный. Пономаренко отозвали из Голландии. Хотя в том, что
произошло, советского посла было трудно упрекнуть. Он
не относился к числу тех, кто думал о себе, своей карьере,
когда нужно было оказать помощь человеку, попавшему в
беду, тем более женщине. Сильный, цельный по натуре че-
ловек, он напоминал в чем-то Сталина, который мог возму-
титься и вспылить, одергивая зарвавшегося наглеца.
Некоторое время Пономаренко работал в междуна-
родном агентстве по атомной энергии — МАГАТЭ. Он хо-
рошо разбирался в научных и технических вопросах, так
что приносил там немалую пользу. Ну а потом преподава-
тельская работа, с которой ушел незадолго до смерти.
Когда Пантелеймону Кондратьевичу назначали пен-
сию, Хрущев позаботился о том, чтобы она была мини-
мальной. В военной же пенсии ему отказали, хотя как на-
чальнику Центрального штаба партизанского движения
ему было присвоено звание генерал-лейтенанта. Человек
скромный, непритязательный в личной жизни, но отяго-
щенный заботой о родственниках, которых очень любил,
он испытывал значительные материальные трудности и
был вынужден продать свою личную библиотеку, которую
собирал всю жизнь.
84
* * *
Поздним вечером 14 октября 1964 года Пономарен-
ко, приехав с дачи, встретил Брежнева на лестничной пло-
щадке в доме на Кутузовском проспекте в Москве, где они
жили еще со сталинских времен. Леонид Ильич как раз воз-
вращался с Пленума ЦК, который снял Хрущева со всех его
постов, о чем Брежнев сразу же и сообщил своему бывше-
му сослуживцу. «Ну и кого избрали вместо него?» — поин-
тересовался Пантелеймон Кондратьевич. «Представь себе,
меня», — со смехом ответил Брежнев.
Он знал о бедственной ситуации бывшего секретаря и
члена Президиума ЦК и поспешил ободрить его: «Не беспо-
койся, теперь твое положение изменится». И не удержал-
ся, чтобы похвастаться: «Смотри, что мне подарили». Лео-
нид Ильич с явным удовольствием показал Пономаренко
массивный дорогой перстень с драгоценными камнями на
пальце своей руки. Тот не выдержал: «Опять ты за старое,
Леонид! Сколько раз тебе говорил еще там, в Казахстане —
страсть к этим побрякушкам до добра не доведет». Бреж-
нев промолчал и быстро прошел к себе в квартиру.
На ответственную руководящую работу Пономаренко
так и не пригласили, хотя он был еще полон сил и энер-
гии и мог принести немалую пользу. Наверно, потому, что
не изменил железному правилу сталинской школы — го-
ворить в лицо правду всем, в том числе и партийным во-
ждям.
Удивляться тут, впрочем, нечему. Хрущев начал, Бреж-
нев продолжил. Полным ходом шло то самое «соскаль-
зывание» к капитализму, которое прикрывалось лозунга-
ми «совершенствования» социализма и освобождения его
от «сталинских извращений». На самом деле «извращали»
социализм именно они, а не Сталин. Ну Хрущев с его не-
вежеством и невероятными амбициями понятно, «дурак
85
с инициативой», как называл его Сталин. А вот Брежнев...
Его ведь до сих пор считают, и даже среди сторонников со-
циализма, неплохим, особенно по своим человеческим ка-
чествам, руководителем, не чета хамовитому и жестокому
Хрущеву. Спору нет, добренький был папаша, мухи не оби-
дит. Но такая «доброта» для государства хуже предатель-
ства и измены. Брежнев как-то в одном из своих отчетных
докладов умилялся тогдашней общественной атмосфере,
в которой-де «спокойно жилось» и «легко работалось» и
где «уважительно, по-товарищески относились друг к дру-
гу». Вот она, физиономия мелкобуржуазного перерожден-
ца-обывателя на высоком партийном посту! В стране го-
дами не решались острейшие проблемы, нарастало ее
отставание от передовых государств, в партийном и госу-
дарственном аппарате свили себе гнезда серые, бездар-
ные, никчемные деятели вроде кипучего болтуна Горбаче-
ва, во все щели, как тараканы, ползли всякие жулики, па-
разиты, проходимцы, а то и просто преступники. А якобы
«коммунистический» лидер вместе с другими членами по-
литического руководства наслаждается «спокойствием»,
«легкой» жизнью и «товарищеской « атмосферой!
Тех же, кто бил тревогу, кто старался вернуть страну на
ленинские рельсы, убирали с ключевых постов подальше.
Пономаренко здесь был не один. Именно так расправились
с Шелепиным, Семичастным, Егорычевым, Машеровым,
другими настоящими, преданным делу социализма людям.
Убирали именно за то, что они отличались от молчаливого
большинства постоянным беспокойством за общее дело,
высокой активностью и непримиримость ко всему, что ме-
шало строительству нового. Короче, отстраняли настоящих
коммунистов, а приближали липовых, тех самых, кого Ле-
нин и Сталин поганой метлой гнали из партии, предупреж-
дая, что такие люди могут погубить социализм.
Ну а что касается Горбачева и Ельцина, то они уже от-
крыто побросали свои партийные билеты и заявили о сво-
86
ей ориентации на «общечеловеческие», то есть буржуаз-
но-либеральные ценности. Первый опирался в своей по-
литике на образованное, профессорско-интеллигентское
мещанство с его надклассовыми иллюзиями и слепой ве-
рой в идеалистические постулаты «миром правит разум»
и «все люди братья». Второй был ближе к «рядовому» обы-
вательскому большинству, не лишенный смекалки и здра-
вого смысла в повседневных, текущих делах, но прояв-
ляющий невероятную тупость и невежество, когда речь
заходит о «дальних» государственных и политических ин-
тересах страны. Оба, и Горбачев, и Ельцин, будучи деяте-
лями мелкобуржуазного толка, объективно, вне зависимо-
сти от своих личных симпатий и пристрастий, действовали
в интересах крупного капитала олигархии, которая в «де-
мократической» России не только самым тесным образом
связана с Западом, но и фактически работает на него. Про-
грессирующая утрата суверенитета и независимости, под-
чинение развития совсем еще недавно великой державы
стратегическим, экономическим и иным интересам своих
недавних «геополитических» противников, в первую оче-
редь США — конечная стадия растянувшегося на несколь-
ко десятилетий процесса убийства социализма, у истоков
которого стоял Хрущев.
* * *
Вспомним, что Сталин не раз и прямо в лицо гово-
рил своим соратникам об опасности буржуазной рестав-
рации. И о том, что они не могут распознавать классовых
врагов, которые «передушат их как цыплят». И о том, что
перессорятся после его смерти. И о том, что в результа-
те «просрут» социализм. В историко-мемуарной литера-
туре часто приводятся, правда, в разных формулировках,
эти сталинские слова. И приводятся для того, чтобы пока-
зать, насколько «мнительным» и «подозрительным» был
87
стареющий вождь, впавший из страха потерять свою аб-
солютную власть чуть ли не в маразматическое состояние.
Но кто в него впал, еще вопрос. Не те ли господа и ряд «то-
варищей», которые предпочитают закрывать глаза на всем
очевидное. Ведь все сталинские предупреждения, увы, оп-
равдались. Его преемники действительно перессорились
между собой — сначала убрав Берию, потом «антипартий-
ную группу», затем самого Хрущева, а потом, после дли-
тельного брежневского застоя в ходе горбачевской «ката-
стройки» и саму Советскую власть. Короче, действительно
«просрали» социализм. Ну а враги социалистического го-
сударства, которых действительно не удалось распознать,
пришли, как и предвидел Сталин, с самой неожиданной
стороны. Так вот спрашивается, кто трезво и прозорли-
во оценивал обстановку, причем на многие годы вперед,
а кто даже сегодня не может признать, что дважды два это
четыре, или, точнее, что один плюс один будет два...
И вот сегодня Сталина даже в патриотических и социа-
листических кругах, продолжают упрекать в том, что он
был слишком придирчив и даже жесток по отношению к
своим соратникам и подчиненным. Поистине, безнадежно
слепы те, кто не желает замечать происходящее вокруг! На
самом же деле он, напротив, слишком доверял тем, кого
нельзя было держать на высоких постах, с кем давно надо
было расстаться.
Сталина обвиняют в незаконных репрессиях, распра-
вах с невинными людьми, в том числе и своими бывшими
соратниками. В реальности же он, наоборот, не сумел во-
время сместить и наказать, то есть «репрессировать» тех из
них, кто после его смерти своими действиями или бездей-
ствием разрушал социализм, создавая предпосылки для
капиталистической реставрации. Его просчеты были связа-
ны с отходом от ленинской теории классовой борьбы, за
что на практике пришлось заплатить дорогой ценой.
88
Как уже говорилось, Мао Цзэдун к этой теории был го-
раздо ближе, он сумел вовремя убрать из партийного и го-
сударственного руководства, по его выражению «лиц, иду-
щих по капиталистическому пути», подготовив необходи-
мую для успешного строительства социализма кадровую
смену. «Кровавый деспот», «диктатор»», насильник», «само-
дур», — несется до сих пор в его сторону визгливая брань
так называемых «объективных» аналитиков и исследовате-
лей китайской истории.
Да, издержки и эксцессы в своей кадровой политике
Председатель Мао допускал, спору нет... Но что важней —
сохранение на своих постах оторвавшихся от народа, ве-
дущих дело к буржуазной реставрации нескольких сот ру-
ководителей, или интересы десятков, сотен миллионов че-
ловек, кому эта реставрация принесла бы неисчислимые
лишения и страдания? Конечно, кое-кто из этих руково-
дителей попал в число репрессированных необоснован-
но. Увы, без таких несправедливостей и жестокостей не
обходилось ни одно крупное историческое свершение, —
пусть приведут хоть один пример, когда это было не так.
Лучше уж посмотреть на то, где сейчас Китай, и где Рос-
сия, все более превращающаяся в отсталую, полуколони-
альную, зависимую от Запада державу. А уж затем делать
выводы, кто все-таки оказался прав.
ПЕРЕРОЖДЕНИЕ ПАРТИИ
Итак, после смерти Сталина к партийному и государ-
ственному рулю пришли люди, далекие от коммунистиче-
ских убеждений. Те самые мелкобуржуазные оппортуни-
сты — Хрущев как представитель левацко-троцкистского,
Брежнев как представитель правого, социал-демократиче-
ского уклона — с которыми Ленин и Сталин боролись всю
свою политическую жизнь. Почему это произошло? При-
89
чин тут много, но главная связана с объективной специ-
фикой России. Ленин в своих работах постоянно подчер-
кивал крайнюю опасность в России буржуазного и мел-
кобуржуазного влияния на малочисленный российский
пролетариат, подверженность этому влиянию партийно-
го и государственного аппаратов. Однако на эти особен-
ности, неоднократно отмечавшиеся в ленинских статьях и
выступлениях, должного внимания не обращалось.
Постоянные чрезвычайные ситуации, через которые
проходило молодое советское государство, неизбежно от-
ражались и на партии, уставных нормах и принципах ее
жизни. В тяжелые и напряженные годы социалистических
преобразований, Великой Отечественной войны комму-
нистам сплошь и рядом приходилось выходить на пер-
вый план, отодвигая в сторону непосредственных испол-
нителей, тех, кто в нормальных условиях должен был вы-
полнять эту работу. И другого выхода не было — решалась
судьба социалистического государства, людям, преданным
его идеалам, приходилось закрывать своим телом амбра-
зуры. А ведь еще Ленин призывал коммунистов не подме-
нять собою специалистов, знатоков своего дела, а органи-
зовывать их работу, налаживать эффективный контроль за
их деятельностью, привлекая к этому широкие слои трудя-
щихся. Как руководящая и направляющая сила обществен-
ного развития партия не должна была сливаться с управ-
ленческим аппаратом, вмешиваться в его текущую работу.
Главной партийной задачей была разработка перспектив
развития страны, наиболее эффективных путей социали-
стического строительства, а также повседневная активная
идейно-воспитательная работа в массах.
Предпосылки к такому разделению партийной и адми-
нистративной властей сложились и в Советском Союзе на-
чала 50-х годов. На XIX партийном съезде Сталин сделал
ряд шагов в этом направлении, пытаясь избавить партию
и особенно ее руководство, от несвойственных им функ-
90
ций. Увы, после его смерти все быстро вернулось на кру-
ги своя.
Как уже говорилось, в последние годы жизни Стали-
на все сильней беспокоила социальная обстановка в стра-
не, особенно духовно-нравственная атмосфера в общест-
ве. Казалось бы великая победа, одержанная советским
народом в недавно закончившейся войне, должна была
поднять духовные силы и высокий идейный настрой лю-
дей. Вместо этого наблюдалась какая-то психологическая
усталость и расслабленность, более того, нарастание ре-
цидивов мещанско-потребительского отношения к жизни,
распространение чуждых социалистической идеологии
и нравственности настроений в широких слоях населе-
ния. Эти настроения все сильней ощущались и в правящей
Коммунистической партии.
Как уже отмечалось, в отличие от других членов то-
гдашнего руководства страны Сталин хорошо понимал
опасность такого перерождения, неминуемо ведущего к
реставрации капитализма. Здесь он выделял три серьез-
ные опасности:
«Первая. Это потеря социалистической перспективы
в деле строительства страны под давлением неизбежных
трудностей и осложнений. Идти по старому, привычному
пути гораздо легче: будь «как все», плыви спокойно по те-
чению, дай волю рыночной стихии, и она сама в силу ты-
сячелетней инерции и привычки восстановит капитализм.
Я бы назвал эту опасность социалистическим ликвидатор-
ством. Вторая. Потеря международной революционной
перспективы и связанный с этим национализм. Кое-кто
всерьез уверен, что наша страна только выиграет, если бу-
дет думать только о себе, о своих сугубо национальных ну-
ждах и интересах, бросая на произвол своих друзей и со-
юзников и забывая о тех, кто борется с империализмом за
рубежом. Близорукая, чисто обывательская позиция! Рас-
правившись с нашими друзьями и союзниками, возьмутся
91
и за нас, тем более, что сами ослабили себя своей преступ-
ной недальновидностью. И, наконец, опасность третья —
утрата партийного руководства, превращение партии в
придаток государственного аппарата. Когда партийные
руководители вырождаются в заурядных чиновников-бю-
рократов, которым наплевать на социалистические идеа-
лы, на людей и которые используют свои посты, свое слу-
жебное положение как средство кормления и устройства
мелких личных дел. Именно такие обыватели-перерожден-
цы с партийными билетами и наиболее опасны, посколь-
ку выпускают из рук рули управления, капитулируют пе-
ред «бюрократической грудой», становятся инструментом
стихийно действующих сил, восстанавливающих капита-
лизм. Классовая борьба в ходе строительства социализ-
ма не затухает, напротив, она усиливается, становится все
более острой и ожесточенной, остатки разбитых эксплуа-
таторских классов хватаются за самые отчаянные средст-
ва борьбы как последние средства обреченных. Если один
конец классовой борьбы имеет свое действие в СССР, то
другой конец протягивается в пределы окружающих бур-
жуазных государств. Это, конечно же, придает дополни-
тельные силы и стимулы тенденции на реставрацию».
* * *
Как человек революционного дела Сталин не колебал-
ся в принятии мер противодействия оживлению обыва-
тельски-индивидуалистических, мелкобуржуазных тенден-
ций и веяний. Центральный Комитет партии принял ряд
решений, направленных на борьбу с такими тенденциями,
том числе и сфере литературы и искусства. Постановле-
ния ЦК о литературных журналах «Звезда» и «Ленинград»,
фильме «Большая жизнь», опере «Великая дружба», развер-
нутая по указанию вождя кампания против космополитиз-
ма, критика Зощенко, Ахматовой, Шостаковича, Хачатуря-
92
на, Мясковского — все это было призвано направить раз-
витие культуры в русло общенародных, социалистических
интересов, способствовать тому, чтобы ее деятели сеяли в
массах разумное, доброе, вечное, чтобы они поднимали и
возвышали человека, а не превращали его в ограниченно-
го мещанина, живущего мелкими бытовыми нуждами.
Свою позитивную роль эти меры, конечно же, сыгра-
ли, поскольку проводились компетентно и профессио-
нально, с учетом психологии творческой интеллигенции.
Сталин умел работать с ними не только путем «жестких»
руководящих указаний, но и методом убеждения, что при-
знает даже отнюдь не симпатизировавший ему писатель
К. Симонов. Но это были лишь частные, локальные успе-
хи. Сама проблема начавшегося буржуазного перерожде-
ния социалистического общества была куда глубже и серь-
езней.
Численно в Советском Союзе в довоенное и после-
военное десятилетия продолжало преобладать крестьян-
ство, по марксистской терминологии, мелкобуржуазные
слои. В ходе социалистических преобразований рабочий
класс вырос численно, но во многом за счет ухудшения
своего качественного состава. Его здоровое пролетарское
ядро в ходе индустриализации 30-х годов оказалось раз-
мытым массовым наплывом крестьянского контингента
из деревни. Многие коммунисты, передовые рабочие по-
гибли на фронтах Великой Отечественной войны, надор-
вались в ходе послевоенного восстановления. Их как в го-
сударственном аппарате, так и на производстве замещали
люди скорее с мещанско-обывательским, чем пролетар-
ским, «коммунистическим» настроем. Все это, естественно,
подпитывало чуждые социализму тенденции и веяния.
В небольшой, но весьма содержательной работе В.М.
Уралова «Саморазгром России» (Москва, «Славянское
единство», 1997 г.) приводятся показательные данные.
Согласно официальной статистике, в послевоенные го-
93
ды в социальной структуре советского общества наблю-
далось расширение слоев, симпатизирующих мелкобур-
жуазным и буржуазным ценностям, причем этот процесс
продолжался и в последующие годы. К началу горбачев-
ской перестройки около 70 процентов населения страны
были либо выходцами из буржуазных или мелкобуржуаз-
ных слоев, либо их потомками, вполне подготовленными
к восприятию «цивилизованных» капиталистических цен-
ностей. С 70—80-х годов в массовом сознании людей на-
блюдается явный отход от коллективистской ориентации,
свойственной социализму, в сторону индивидуализма. По
данным социологических опросов, к началу 1991 г. лишь
36% населения считало, что социализм — это правильная
система, 21% считали социализм ошибкой нашей истории.
Так что социальная почва для демонтажа социализма была
вполне подготовлена.
Именно этим объясняется та легкость, с которой ги-
гантская волна мелкобуржуазной стихии, захлестнувшая
все общество снизу доверху, восстановила в стране ка-
питализм. И здесь уже настал черед подтверждению ле-
нинских слов о том, что когда массы позволят увлечь себя
внешне привлекательными, но заведомо ложными и про-
тиворечащими их жизненным интересам призывами и ло-
зунгами, потребуются многие десятилетия разочарований,
лишений и страданий, чтобы на собственном горьком опы-
те убедиться в ошибочности сделанного выбора.
* * *
Еще К. Маркс в своей работе «Восемнадцатое брюме-
ра Луи Бонапарта» высказал предположение, что победив-
шие пролетарские революции могут подвергнуться бур-
жуазному перерождению, что старое неизбежно будет
возрождаться и возьмет верх в новых формах. Эти рево-
люции, писал он, «сваливают своего противника с ног как
94
бы только для того, чтобы тот из земли впитал свежие
силы и снова встал во весь рост, еще более могуществен-
ный, чем прежде, все снова и снова отступают перед неоп-
ределенной громадностью своих собственных целей, пока
не создастся положение, отрезывающее всякий путь к от-
ступлению».
О возможности капиталистической реставрации пре-
дупреждал и В.И. Ленин, учеником которого Сталин счи-
тал себя до конца своей жизни, о чем еще раз открыто на-
помнил на своем последнем XIX партийном съезде. Вид-
ный российский публицист и общественный деятель А.
Проханов сравнил Ленина с первой ступенью ракеты,
предназначенной для того, чтобы вывести на орбиту вто-
рую — Сталина, который и взял на себя реализацию по-
ставленной Лениным задачи создания первого в мире со-
циалистического государства. Сравнение образное, но по
сути своей абсолютно точное. Не лишне здесь будет вспом-
нить о том, какие основные преграды видел Ленин на пути
строительства социализма и каким путем он рассчитывал
их преодолеть. В период брежневского застоя его оценки
либо трактовались только применительно к историческо-
му прошлому, либо замалчивались вообще — слишком уж
противоречили они преобладавшему в официальной про-
паганде казенному, насквозь фальшивому оптимизму. Ну а
сегодняшней буржуазной, якобы «демократической» Рос-
сии и говорить нечего, если так пойдет, ленинские произ-
ведения, конечно же, будут внесены в списки официально
запрещенной «экстремистской литературы», которые на
середину 2010 года насчитывал уже около 300 изданий.
Итак, послушаем Ленина, пока его книги вместе с ра-
ботами такого же «экстремиста» Сталина не стали жечь на
кострах:
«Будет диктатура пролетариата. Потом будет бесклас-
совое общество. Маркс и Энгельс беспощадно боролись с
людьми, которые забывали о различии классов, говорили
95
о народе и трудящихся вообще». Сама же диктатура про-
летариата состоит в том, что «только определенный класс,
именно фабрично-заводские, промышленные рабочие в
состоянии руководить всей массой трудящихся в борьбе
за свержение ига капитала... в деле созидания нового со-
циалистического общественного строя, во всей борьбе
за уничтожение классов». Отстаивая свои цели, рабочий
класс выражает одновременно интересы подавляющего
большинства трудящихся, всего общества, включая кре-
стьянство и интеллигенцию, поэтому «с точки зрения всех
основных идей марксизма, интересы общественного раз-
вития выше интересов пролетариата».
Что касается своего основного направления, то дикта-
тура пролетариата есть «упорная борьба, кровавая и бес-
кровная, насильственная и мирная, военная и хозяйст-
венная, педагогическая и административная против сил и
традиций старого общества. Сила привычки миллионов и
десятков миллионов — самая страшная сила. Без партии,
железной и закаленной, пользующейся доверием всего
честного в данном классе, без партии, умеющей следить за
настроением массы и влиять на него, вести успешно такую
борьбу невозможно». Невозможно потому, что враждеб-
ные социалистической идеологии слои как в стране, так и
за рубежом, их влияния и настроения «окружают проле-
тариат со всех сторон мелкобуржуазной стихией, пропи-
тывают его ею, вызывают постоянно внутри пролетариата
рецидивы мелкобуржуазной бесхарактерности, раздроб-
ленности, индивидуализма, перехода от увлечения к уны-
нию». «Труп буржуазного общества... нельзя заколотить в
гроб и зарыть в землю Убитый капитализм гниет, разлага-
ется среди нас, отравляет нашу жизнь, хватает новое, све-
жее, молодое, живое, тысячами нитей, канатов цепей».
Борьба со всем этим и особенно «навыками и привыч-
ками собственническими, насквозь пронизывающими тол-
щу масс» является продолжением в новой форме «старой»
96
классовой борьбы, поскольку представляет собой войну
против «хранителей традиций капитализма», в число кото-
рых входят «худшие враги социализма и народа — партий-
но-государственные бюрократы» и даже те отнюдь не ма-
лочисленные рабочие, «которые продолжают смотреть на
советское государство по-прежнему: дать ему работы по-
меньше и похуже, содрать с «него» денег побольше». Борь-
ба с «силами и традициями старого общества», классовая
по своей сути, будет по мере строительства коммунисти-
ческого общества все более смещаться в сферу психоло-
гии и нравственности, в тонкую и сложную область чело-
веческой души, переделать, перевоспитать которую в ком-
мунистическом духе во много раз сложней и трудней, чем
одолеть капитализм в военном, политическом и даже эко-
номическом отношении. «Наша задача — побороть все со-
противление капиталистов, не только военное и полити-
ческое, но и идейное, самое глубокое и самое мощное».
Вышеприведенные положения Ленин повторял много-
кратно и перед разными аудиториями, все время подчер-
кивая, что это не его личное мнение, а объективные зако-
номерности строительства нового общества, обойти кото-
рые, не рискуя поставить социализм на грань кризиса и
даже гибели, нельзя:
«Надо чистить партию от элементов, оторвавшихся
от массы (не говоря уже, разумеется, об элементах, позо-
рящих партию в глазах массы). Конечно, не всем указани-
ям массы мы подчинимся, ибо масса тоже поддается ино-
гда— особенно в периоды исключительной усталости,
переутомления чрезмерными тяготами и мучениями —
поддается настроениям нисколько не передовым. Но в
оценке людей, в отрицательной оценке к «примазавшим-
ся», к «закомиссарившимся», к «обюрократившимся» ука-
зания беспартийной массы, а во многих случаях и указа-
ния беспартийной крестьянской массы, в высшей степени
ценны. Трудящаяся масса с величайшей чуткостью улав-
97
ливает различия между честным и преданными коммуни-
стами и такими, которые внушают отвращение человеку, в
поте лица снискивающему себе хлеб, человеку, не имею-
щему никаких привилегий, никаких «путей к начальству».
Чистить партию, считаясь с указаниями беспартий-
ных трудящихся — дело великое. Оно даст нам серьезные
результаты. Оно сделает партию гораздо более сильным
авангардом класса, чем прежде, сделает ее авангардом,
более крепко связанным с классом, более способным вес-
ти его к победе среди массы трудностей и опасностей».
* * *
Эти замечательные ленинские слова, правоту и глу-
бину которых, к сожалению, недооценил Сталин, во мно-
гом дают ответ на часто звучащие вопросы: «В чем причи-
на гибели КПСС? Почему 18-миллионная правящая партия
коммунистов, имевшая в своих руках все властные рыча-
ги, не только не защитила социализм, единство и целост-
ность советского государства, но даже не смогла защитить
саму себя, капитулировав перед кучкой наглецов и прохо-
димцев, разрушивших страну и восстановивших капита-
лизм?». Да потому и капитулировала, потому и позволила
разрушить страну и восстановить капитализм, что подвер-
глась сверху донизу мелкобуржуазному перерождению,
перестав по сути быть коммунистической партией. В пар-
тийных рядах к моменту горбачевской перестройки пре-
обладал членский пассив, обыватели и приспособленцы
разных мастей, настоящие коммунисты были в ничтожном
меньшинстве, к ним не только не прислушивались, их из-
гоняли из партии оторвавшиеся от народа, «обюрократив-
шиеся» и «закомиссарившиеся» начальники при равно-
душном молчании большинства. Прекращение чисток за-
сорило и разложило партию, оторвало ее как от рабочего
98
класса, так и от всего народа, сделало безвольным и бес-
сильным придатком административного аппарата.
Сталин с его революционным чутьем и большевист-
ской непримиримостью к чуждым социализму явлениям
придерживался классового подхода и своими практиче-
скими действиями не давал разрастись «раковой опухоли»
капитализма. Другое дело его незадачливые преемники у
партийного и государственного руля, официально выдви-
нувшие насквозь ложное положение об «общенародном»
государстве. Положения, которое уже напрочь разрыва-
ло с марксистско-ленинским подходом, требующим строго
объективной, подлинно научной оценки состояния обще-
ственного развития, без какого-либо ее «розового» приук-
рашивания даже ради очевидных пропагандистских пре-
имуществ. Именно «общенародность» в теории открыла
на практике все шлюзы притихшим и затаившимся в обще-
стве до поры до времени антисоциалистическим, мелко-
буржуазным и даже буржуазным веяниям и настроениям,
именно с нее началось фактически схождение с социали-
стических рельсов и безвольный, а затем и вполне созна-
тельный дрейф в сторону реставрации капитализма.
В образовавшуюся щель «общенародности» полезла
целая армия псевдоученых, аппаратных экспертов и кон-
сультантов, всех этих федосеевых, ильичевых, бовиных,
шахназаровых, загладиных, черняевых и бурлацких, услаж-
давших стареющих партийных вождей сладкими песнопе-
ниями о «развитом социализме», «отсутствии антагонисти-
ческих противоречий в социалистическом обществе», его
«монолитном идейно-политическом единстве» и прочими
опошлявшими и разрушавшими марксистско-ленинское
учение обывательскими, мелкобуржуазными «новация-
ми». Своими внеклассовыми, интеллигентскими иллюзия-
ми, склонностью к идеализации буржуазной демократии
они окончательно сбивали с толку и без того смутно раз-
биравшуюся в теории партийную и государственную эли-
99
ту. О Горбачеве и говорить нечего, он сам был вылеплен
из мещанского теста и легко поддавался влиянию уже не
замаскированно, а открыто враждебных социализму сил.
Все эти горе-руководители все дальше и дальше уходили
от ленинизма, сдавая его принципиальные позиции на-
биравшей силу мелкобуржуазной стихии, частью которой
сами же постепенно и становились.
Сталина бы на всю эту обывательскую сволочь, окопав-
шуюся на высших партийных и государственных постах!
* * *
Не иначе как полным политическим тупоумием и де-
билизмом можно объяснить продолжающиеся обвинения
Сталина, достигшие своего пика в период горбачевской
перестройки, что ему всюду-де «мерещились классовые
враги». Как будто быстрая и повсеместная реставрация ка-
питализма на территории бывшего Советского Союза не
показала, что врагов социалистического государства дей-
ствительно было много. Прямой и косвенный ущерб, ко-
торый они нанесли народу своей открытой изменой и
предательством, намного превзошел тот, который страна
потерпела от фашистской агрессии. По крайней мере, Гит-
леру не удалось разрушить экономический и оборонный
потенциал Советского Союза, расчленив его на отдельные,
вассальные от Запада государства.
Если Хрущев и Брежнев разлагали и подрывали со-
циализм, как говорится, «втихую», будучи не в состоянии
справиться с усиливавшейся мелкобуржуазной стихией,
то Горбачев и Ельцин открыто взяли курс на реставрацию
капитализма. Вот уж истинные враги народа и прислуж-
ники буржуазии, крупной, компрадорской, то есть пре-
дательской по отношению к своей стране и своему наро-
ду олигархической буржуазии, воцарившейся на развали-
нах Советского Союза! А ведь до сих пор Сталина клеймят
100
и обвиняют в жестокости и даже садизме по отношению к
невинным людям, включая и его бывших соратников, об-
лыжно-де объявленных «врагами народа». Потому идут
фильмы и телесериалы с расчетом на вышибание по от-
ношению к ним у доверчивой публики жалостливой сле-
зы... Понятно, власть имущим это нужно для оболванива-
ния масс с тем, чтобы легче было управлять ими. Но когда
к хору осуждающих присоединяются деятели из патриоти-
ческой и даже «крутой» оппозиции, остается только рука-
ми развести. Неужели до этих господ так до сих пор ниче-
го и не дошло? Неужели они рассчитывают «поднять» Рос-
сию на собственной невменяемости и идиотизме?..
Словом, врагов оказалось куда больше, чем предпола-
гал Сталин даже в худших своих опасениях. Он, правда, го-
товил новую крупномасштабную чистку в начале 50-х го-
дов, но, как уже отмечалось выше, промедлил с ней. Этим
и воспользовался троцкистский двурушник Хрущев, дер-
жавший камень за пазухой против сталинского курса и
опиравшийся в своих действиях на мещан и приспособ-
ленцев с партийными билетами, пролезших на руководя-
щие должности в партийном и государственном аппарате.
* * *
Справедливость ленинского положения о смещении
в ходе социалистического строительства центра тяжести
классового противостояния в идеологическую и духов-
ную сферу, в область общественной переплавки нравов
и сознания людей подтвердили и последующие события.
Две трети лиц, занимавших высшие партийные и государ-
ственные посты в период брежневского правления, были
выходцами из рабочей или крестьянской среды, что не
спасло их в своем большинстве от мелкобуржуазного пе-
рерождения и фактического пособничества силам, откры-
то стремившимся восстановить капитализм.
101
Те, кто следил за международными событиями второй
половины прошлого, XX века, знают об острой борьбе,
развернувшийся между руководителями советских и ки-
тайских коммунистов, КПСС и КПК. Каких только ярлыков
не навешивали сусловские теоретики на руководство Ком-
партии Китая! «Мелкобуржуазные авантюристы», «левац-
кий экстремисты», «раскольники и оппортунисты», «под-
жигатели мировой войны» — это только самые сдержан-
ные и мягкие. Китайцы в долгу не оставались: «советские
ревизионисты», «изменники дела Ленина-Сталина», «лица,
идущие по капиталистическому пути». С позиций прошед-
ших десятилетий становится ясным, какие из этих обвине-
ний и с какой стороны соответствовали действительности.
Социалистическое государство в Советском Союзе рухну-
ло, распавшись на ряд зависимых от капиталистическо-
го Запада стран, включая и нынешнюю Россию. Во всех из
них, за исключением одной Белоруссии, восстановлен ка-
питализм, причем, в самом своем неприглядном, варвар-
ском виде. А Китай не только сохранил социалистический
строй, но и совершил гигантский скачок вперед и в эконо-
мике, и в социальной сфере, став самой динамичной стра-
ной в мире, идущей не вдогонку, а в обгон передовых за-
падных держав, включая и США. Ответ на вопрос о том,
кто победил в разгоревшемся несколько десятилетий на-
зад идеологическом споре, сегодня очевиден любому.
«Мы в Китае сохранили верность великому пролетар-
скому учению К. Маркса и В.И.Ленина, — отмечал Мао Цзэ-
дун. — Мы вовремя убрали со своих постов пробравшихся
туда ревизионистов типа Хрущева, которые стали на капи-
талистический путь. Наряду со свержением буржуазии и
приходом к власти Коммунистической партии считаю вто-
рым главным делом моей жизни великую пролетарскую
культурную революции. Советские ревизионисты препод-
несли ее как «кровавый террор» и «массовое избиение ру-
ководящих кадров» — по аналогии со сталинскими чист-
102
ками ревизионистов и ренегатов 1937 года. Но культурная
революция спасла Китай от буржуазного перерождения и
неизбежного подчинения капиталистическим странам, так
же, как 1937 год спас Советский Союз от порабощения фа-
шистской Германией».
Мао Цзэдун дал точную классовую оценку кадровой
чистке в своей стране, той самой которую не успел осу-
ществить в Советском Союзе Сталин. При всех издержках
и эксцессах великая пролетарская культурная революция
расчистила путь к государственному рулю по-настояще-
му преданным своему народу, делу социализма кадрам.
Среди них, кстати, и нынешнему Генеральному секретарь
ЦК КПК Ху Цзиньтао который был в числе ее «молодой
гвардии» — цзаофаней.
* * *
На основе имеющегося материала можно сказать, что
сталинские представления о путях перерастания социали-
стического общества в коммунистическое существенно от-
личались от тех, на основе которых под руководством Н. С.
Хрущева была разработана развернутая программа строи-
тельства коммунизма, утвержденная XXII съездом КПСС
Хрущевская программа, рассчитанная на 20 лет, основыва-
лась на заведомо утопичной и в то же время крайне при-
митивной установке «Обеспечим изобилие материальных
и культурных благ, дадим каждому квартиру, машину, дачу,
все, что он захочет, по «потребностям», и тогда коммунизм
наступит сам собой». И если показатели роста промыш-
ленного производства и материального благосостояния
как-то конкретизировались, то задачи идейно-нравствен-
ного воспитания оставались на уровне голой, плакатной
агитации. Считалось, что главное достигнуть изобилия, все
остальное придет само собой. Этот вульгаризированный
подход давно опрокинут реальной жизнью.
юз
Во-первых, идейно-нравственная и духовная жизнь
общества намного более консервативны, чем производст-
во материальных благ. Сознание людей сильно отстает от
темпов экономического и научно-технического прогресса,
и это отставание может затянуться на многие десятилетия.
Уже сейчас в ряде небольших капиталистических стран
(Швеция, Норвегия, Дания и др.) практически достигнуто
изобилие материальных благ для большинства населения,
оно имеет и широкий доступ к культурным ценностям, од-
нако до коммунизма там, как до дальних планет. Более
того, как показывает их пример, материальная обеспечен-
ность, пресыщение всевозможными благами цивилизации
ведет к появлению и распространению негативных и даже
кризисных явлений в духовной и нравственной жизни, до-
ходящих подчас до грани полной деградации.
Во-вторых, при любом изобилии определенное не-
равенство в распределении материальных и культурных
благ все равно останется уже хотя бы в силу профессио-
нальных различий. А поскольку люди дают оценку своему
положению не только по наличию в них этих благ, но и в
сравнении с тем, что имеют другие, это уже может нару-
шить справедливость и социальную гармонию в обществе,
которое в силу своей коммунистической природы должно
быть гармоничным и справедливым. Отсюда особые тре-
бования к духовному и нравственному воспитанию людей,
которые должны осознавать это «неравенство» как вполне
естественный фактор, не противоречащий коммунистиче-
ским принципам и идеалам.
В-третьих, изобилие материальных и культурных благ
еще не гарантирует человеку занятие любимой специаль-
ностью, работу в профессии, где он может в наибольше
степени раскрыть свои творческие способности и возмож-
ности. Не случайно, например, что социологические опро-
сы, проводимые во многих странах, показывают, что мно-
гие готовы даже существенно потерять в доходах, но зани-
104
маться не подневольным, пускай и хорошо оплачиваемым
трудом, а любимым делом, тем, к чему человек чувствует
свое призвание.
Сталинский подход учитывал сложность и разнообра-
зие общественной жизни, он не был таким прямолиней-
ным, «жестко» нацеленным на достижение материально-
го изобилия, как это было у Хрущева. Сталин подходил к
проблеме комплексно, выделяя в ней решающее звено —
постепенное преобразование экономических отношений,
что, естественно, вело за собой изменения в политической
и идеологической надстройке с активным и целенаправ-
ленным воздействием на сознание, психологию и поведе-
ние масс. При этом рост материальной обеспеченности
неразрывно увязывался с всесторонним развитием людей,
выходом их за узкие рамки своих специальностей. Каждый
шаг в этом направлении должен быть просчитан и проду-
ман, предусмотрены все его ближайшие и отдаленные по-
следствия, иначе можно получить не движение вперед, а
откат назад и компрометацию коммунистических целей и
идеалов. Отсюда возрастающая роль общественной нау-
ки, призванной точно определить наиболее оптимальные
пути достижения поставленных целей.
Хрущев к этой науке относился свысока, если и при-
влекал ученых-обществоведов, то только для «красивого»
обоснования уже принятых им решений. Для малограмот-
ного и нетерпеливого «Микиты» коммунизм был, прежде
всего, обществом изобилия, где сытые и довольные со-
бой люди наслаждались благополучием и комфортом, не
очень-то напрягаясь в своей работе и не особенно заду-
мываясь над будущим, которое становилось, по его вуль-
гаризированным представлениям, светлым и прекрасным
на все времена. Сталин же видел коммунизм как общество
всесторонне развитых, высокодуховных людей, живущих
в атмосфере подлинного братства и товарищества, людей,
для которых главным является не потребление материаль-
105
ных и культурных благ, а творческий, созидательный труд,
направленный на освоение новых, еще не изведанных че-
ловечеством сфер. Хрущев был самовлюбленным обывате-
лем, мелкобуржуазным оппортунистом троцкистского тол-
ка, который не столько строил новое, коммунистическое
общество, сколько компрометировал его. Сталин был ком-
мунистом до мозга костей, он действительно строил, дей-
ствительно создавал новое, и делал это не для себя, не для
своего клана, а для людей, того самого честного большин-
ства, трудом которого создается все на нашей земле.
* * *
Когда говорят о том, что Хрущев в отличие от Сталина с
его великодержавной устремленностью заботился о повсе-
дневных нуждах и заботах широких масс, то забывают уточ-
нить, каких нуждах и каких интересах, и к чему, в конечном
счете, это приводило. Да, Никита Сергеевич, например, по-
ставил задачу быстрейшего решения зерновой проблемы,
для чего предпринял массированное освоение целинных
земель. 8 результате страна получила невиданный «разо-
вый» урожай. Однако через несколько лет продовольст-
венное обеспечение всего населения резко ухудшилось,
впервые за годы советской власти начался импорт зерна
из-за рубежа. Хрущеву приписывают заслуги в разверты-
вании массового жилищного строительства— и действи-
тельно за несколько лет удалось переселить в стандартные
пятиэтажки десятки миллионов человек. Но нужны ли были
такие темпы и, главное, такое качество жилья?
Сталин шел по другому пути, считая, что советские
люди достойны не убогих комнатушек, а самого лучше-
го и самого комфортабельного в мире жилья. Причем
его строительство на основе перспективных отечествен-
ных технологий — в хрущевских пятиэтажках использова-
лись на порядок уступавшие им зарубежные, в основном
106
канадские, — планировалось в тесной увязке с создани-
ем общественных сооружений и зданий, а также объек-
тов инфраструктуры. Сталин считал, что пока возможно-
сти советского строительного комплекса «дозревают» до
лучших в мире стандартов, советские люди должны поль-
зоваться хотя бы лучшими в мире общественными зда-
ниями, сооружениями и транспортными сетями. И дейст-
вительно, университеты и институты, больницы, дворцы
культуры, курорты, стадионы, школы, метро, наконец,—
все это не только не уступало, а, напротив, превосходило
все лучшее, что было в мире, или, по крайней мере, было
на уровне мировых стандартов. И по жилью бы, несомнен-
но, при сталинском подходе вышли на самые передовые
рубежи, пускай и с опозданием на несколько лет, пока не
были апробированы и запущены передовые отечествен-
ные строительные технологии. Однако их доводкой хру-
щевские и брежневские руководители заниматься не ста-
ли — бросили и забыли, как это не раз случалось со мно-
гим ценным и полезным для народа, разрабатывавшимся
в сталинский период.
Впрочем, сама проблема строительства массового жи-
лья не была столь однозначной. Конечно, люди, жившие в
бараках и получившие новые квартиры, были на седьмом
небе от счастья, и их можно понять. Но не всегда с пози-
ции члена отдельной семьи можно дать правильную оцен-
ку проблемам страны. Тут нужен государственный подход,
учитывающий многие аспекты, а не только один, дающий
быстрый и очевидный эффект. В долгосрочном плане он
может быть перекрыт куда более серьезными отрицатель-
ными последствиями. А разве так не произошло с нашей
страной?
Как уже не раз говорилось, курс на повышение ма-
териального благосостояния в отрыве от других аспек-
тов, идеологического и политического характера, учиты-
вавшихся Сталиным, обернулся при хрущевском, а затем
107
и брежневском руководстве массовым распространени-
ем потребительской психологии, культом «вещизма», уда-
рившим в конечно счете по самим основам социализма в
стране. Парадоксально, но факт. В 30-е — 50-е годы духов-
ному и нравственному здоровью советских людей, их кол-
лективизму, оптимизму, уверенности в будущем завидовал
весь мира. И действительно, простой труженик в те годы
был подлинным хозяином своей страны. Это при матери-
альном уровне жизни, намного уступавшем тому, который
был в то время у трудящихся развитых капиталистических
стран. Но вот когда он стал подниматься, когда, наконец,
широкие слои народа почувствовали серьезное улучше-
ние своего материального положения, идейный и духовно-
нравственный климат в обществе стал заметно ухудшать-
ся. Выиграв материально, советский народ проиграл, по-
жалуй, главное — светлое и радостное ощущение жизни,
дух коллективизма и уверенность в будущем, словом, весь
тот духовный настрой, который давал ему социализм.
Выходит, материальная обеспеченность подрыва-
ет такой настрой? Отнюдь нет. Подъем благосостояния в
30-годы, напротив, способствовал духовному и нравст-
венному подъему того же народа, и это неопровержимый
факт. Но тогда во главе государства стоял Сталин. Он в от-
личие от своих бездарных преемников умел управлять хо-
дом событий, они же пошли на поводу у мелкобуржуазной
стихии, которая несла страну в сторону от социализма.
Великий стратег и политик, государственник с боль-
шой буквы, Сталин, конечно, делал и ошибки. Но ошибки
ошибкам рознь. Его ошибки — ошибки гиганта, сумевшего
сдвинуть горы векового зла и начать успешное строитель-
ство на расчищенной почве светлого и просторного зда-
ния для счастливой жизни простых людей. В круглосуточ-
ной, изматывающей спешке строительства гигант не заме-
тил, точнее не обратил должного внимания на коварный
оползень, приближавшийся к возведенным первым эта-
108
жам и угрожавший их полным сносом. Дорого стоила эта
ошибка — здания уже нет, а пляшущие на его развалинах
карлики, обогатившиеся за счет распроданных остатков
строительных конструкций, проклинают гиганта послед-
ними словами. Но строить-то надо, вечно жить на развали-
нах невозможно, да и остатки стен, за которыми еще мож-
но кое-как укрываться от непогоды, все больше приходят
в негодность. Карлики при всей своей крикливости и пре-
тенциозности на такое строительство попросту неспособ-
ны, что они и доказывают своей суетливой и бестолковой
активностью, усиленно выдаваемой за «кипучую» государ-
ственную деятельность.
Значит, опять нужны гиганты, или, по крайне мере,
люди высокого роста. Сделав выводы из допущенных оши-
бок, они вновь приступят к возведению здания, о котором
веками мечтали лучшие умы человечества и возможность
успешного строительства которого была доказана семью
десятилетиями существования Советского Союза. Ну а ко-
гда появится социальный заказ на таких людей — а имен-
но к этому подталкивает весь ход событий в стране — они
неизбежно появятся.
Часть 2
НАСЛЕДСТВО СТАЛИНА
«КОММУНИЗМ ПОБЕДИТ
ВЫСШЕЙ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬЮ ТРУДА»
Запуск советского спутника 4 октября 1957 года по-
верг правящую элиту США в шоковое состояние. «Русские
не только достигли уровня Соединенных Штатов в облас-
ти науки и техники, но и превзошли его там, где наше ли-
дерство, казалось, не вызывало сомнений»,— писала по
этому поводу американская газета «Нью-Йорк таймс». И в
самом деле, очевидному превосходству Америки в этой
сфере, казавшемуся недавно незыблемым, был нанесен
болезненный и унизительный удар. Американцы тоже пла-
нировали запуск искусственного спутника Земли, разду-
ли вокруг этого широкую рекламную шумиху, а кончилось
все тем, что первым на околоземную орбиту его вывел Со-
ветский Союз. Как не без ехидства отмечала та же «Нью-
Йорк таймс», «90 процентов разговоров о спутнике прихо-
дилось на Америку, а 100 процентов дел — на Советский
Союз».
Но дело было не только и даже не столько в престиж-
ных моментах. Страна Советов, экономика которой, каза-
лось, была надолго обескровлена разрушительными по-
следствиями недавней войны, в немыслимые сроки су-
мела не только преодолеть эти последствия, но и обойти
Соединенные Штаты по ряду ключевых направлений науч-
но-технического прогресса, включая ядерные исследова-
но
ния, ракетостроение, атомную энергетику, тяжелое маши-
ностроение. Правда, технический уровень большинства
советских промышленных предприятий существенно ус-
тупал американским, в сельском же хозяйстве отставание
было на десятилетия. Но русские, выполняя и даже пере-
выполняя свои пятилетние планы, быстрыми темпами под-
нимали этот уровень.
В стратегических исследовательских центрах США вни-
мательно изучали динамику экономического развития Со-
ветского Союза, она внушала самую серьезную тревогу.
Его ежегодные темпы роста были на уровне 9—10 процен-
тов, превышая темпы роста США в 5 раз. Что касается же
градиента темпов изменения роста, то есть перспектив со-
перничества в наукоемких отраслях, то здесь русские опе-
режали Америку в 10 раз. По уровню производительно-
сти труда СССР обогнал Италию и вплотную подошел к Ве-
ликобритании. Кандидат в Президенты США Э. Стивенсон
писал, что при сохранении таких темпов Советский Союз
превзойдет Америку по производству промышленной
продукции в 3 — 4 раза, а он основывал свои прогноз на
данных ЦРУ, которое черпало свою информацию из серь-
езных источников.
Совсем недавно отсталая, сельскохозяйственная стра-
на стала, и довольно успешно, заниматься производством
высокотехнологичной продукции обрабатывающей про-
мышленности. Советские станки, холодильники, телевизо-
ры, электроприборы охотно раскупались даже в Западной
Европе, на рынки которой не так-то просто было пробить-
ся, учитывая острую конкуренцию между фирмами высо-
коразвитых государств. И хотя политики, радио и газеты
на Западе кричали о «советском демпинге», было очевид-
но, что дело не сводится только к этому.
Шло и активное проникновение СССР в афро-азиат-
ские страны, с его помощью там намечалось сооруже-
ние крупных объектов промышленности и инфраструкту-
111
ры. Правда, пока напрямую экономическим интересам Со-
единенных Штатов это не угрожало, американский бизнес
сколько-нибудь серьезной конкуренции со стороны СССР
не ощущал. Но это пока... Главное, однако, в том, что мо-
нопольное господство США в мире было подорвано. Поя-
вилась вторая сверхдержава с мощным военным и осо-
бенно быстро растущим ракетно-ядерным потенциалом.
Возможностей беспрепятственно диктовать свою волю
другим странам у Вашингтона становилось все меньше.
А это уже напрямую отражалось на его стратегических, а в
перспективе и на экономических интересах. Правда, мало
кто из серьезных американских политиков, не говоря уже
об авторитетных исследователях и аналитиках, всерьез ве-
рил в угрозу так называемой «коммунистической экспан-
сии», то есть, возможность советского нападения на одну
из западных стран с целью установления там своего гос-
подства. Русским и так хватало заботы с Восточной Евро-
пой, которой они оказывали щедрую помощь, замедляв-
шую их собственное развитие. Но в любом случае Советы
надо было остановить или, по крайней мере, затормозить
их развитие, начинавшее приобретать опасный для капи-
талистического «свободного мира» характер.
Однако к какой-либо согласованной линии по отноше-
нию к СССР вашингтонские стратеги не пришли. Военных
тянуло к «силовым» доктринам, предусматривавшим ло-
бовое противостояние с Советами, а политики старались
сплотить «свободный мир» перед лицом советской угрозы,
не очень-то веря в нее.
Исследователи и специалисты аналитических центров
разрабатывали концепции, подходы, укладывавшиеся в
рамки этих основных вариантов. Заметно выделялся сре-
ди других подход к проблеме директора ЦРУ Алена Дал-
леса. Он считал, что главные усилия надо перенести на
идеологическое и моральное разложение правящей эли-
ты Советского Союза. Как он сказал на одном из секретных
112
совещаний, «неприступные крепости берутся изнутри». Но
в условиях разгоравшейся «холодной войны» этот подход
казался многим малореальным, да и сам Даллес не очень-
то верил в него, хотя и понимал, что для борьбы с опас-
нейшим противником нужны новые, нетрадиционные ме-
тоды и средства.
* * *
Пока же Советский Союз уверенно шел вперед. Взя-
тый его руководством курс на ускоренное развитие в по-
слевоенные годы наиболее перспективных направлений
научно-технического прогресса приносил очевидные ре-
зультаты. А начиналось все с кабинета Сталина...
«Какое направление является главным, чтобы Совет-
ский Союз стал самым передовым в мире с точки зрения
научного и технического прогресса?» Такой вопрос задал
Сталин на состоявшемся у него в первые послевоенные
месяцы совещании группы ученых и конструкторов, ко-
торых пригласили для обсуждения наиболее перспектив-
ных направлений науки в ближайшие две пятилетки. Боль-
шинство выступивших поддержали идею создания новых
технологий строительства, которые помогли бы решить
в кратчайшие сроки остро стоявшую в стране жилищную
проблему. В условиях послевоенной разрухи миллионы
людей ютились в переполненных коммунальных кварти-
рах, а то и просто землянках или палатках. Сталину, одна-
ко, этот вывод не понравился.
«Вы рассуждаете, товарищи, как хозяйственники,—
сказал он. — Жилье действительно надо строить, и стро-
ить быстро. Но ведь я задавал вам вопрос как ученым и
конструкторам новой техники, как людям, которые долж-
ны смотреть вперед. Так что же главное здесь, на чем нам
надо сосредотачивать усилия?» Все молчали. Сталин, не
дождавшись ответа, начал говорить сам:
113
«Главное сейчас— космос. Вот решающее звено, ух-
ватившись за которое, мы можем стать во главе мирового
технического прогресса. А это звено подтянет и другие на-
правления, даст нашей науке хорошие стимулы развития».
«Я чуть не упал со стула, — рассказывал потом один
из приглашенных.— Незадолго до совещания проехал
по областям центральной части страны, освобожденным
от немецкой оккупации. Впечатления самые тяжелые. Пе-
ред глазами все еще стояли разрушенные кварталы горо-
дов, сожженные поселки и деревни, землянки, в которых
жили люди. Мне показалось, что у Сталина что-то не в по-
рядке с головой, он настолько оторвался от жизни, что
поверил в сомнительные, малореальные в обозримом
будущем проекты».
Сталин, однако, не считал космос малореальным про-
ектом. Он сообщил присутствовавшим, что руководить ра-
ботами по созданию космических ракет поручено товари-
щу Королеву Сергею Павловичу. Большинство о Королеве
ничего не слышали, а у тех, кто его знал, на лицах появи-
лось недоумение. Сталин, заместив это, продолжал:
«Тут, я вижу, некоторым товарищам не нравится эта
кандидатура. Когда мы ее подбирали, тоже было немало
возражений. Но мы считаем, что они несостоятельны. Го-
ворят, Королев сидел, получил лагерный срок. Да, сидел за
перерасход государственных средств, которые он потра-
тил на свои ракеты. Надеюсь, сделал выводы и впредь бу-
дет экономить государственные деньги. Говорят, Королев
слишком резок и неуживчив с людьми. Но у меня, у «ве-
ликого вождя», — тут Сталин усмехнулся, посмотрев в сто-
рону присутствующих, — такие же недостатки. Но това-
рищи по Политбюро считают их вполне приемлемыми, а
иногда и полезными. Ну а в вашей творческой среде рез-
кость и неуживчивость еще больше могут быть полезны-
ми. Сколько ученых и конструкторов, добившись первых
успехов, перестают идти дальше, предпочитая почивать на
114
лаврах. Не будешь с ними резок и неуживчив, так и все и
проспят... Или я не прав?».
И ведь действительно, космос сделал Советский Сою-
за подлинно великой научной и технической державой.
Только это стало очевидным через 10 лет, когда на около-
земную орбиту впервые в мире был выведен искусствен-
ный спутник Земли. А без «резкого» и «неуживчивого» Ко-
ролева, работавшего сутки напролет и не дававшего сво-
им коллегам расслабиться и зажить спокойной жизнью,
это вряд ли бы стало возможным...
13 мая 1946 года правительство Советского Союза
принимает Постановление о создании ракетостроитель-
ной промышленности. В нем намечались основные рабо-
ты в этом направлении, устанавливалось расположение и
определялись конкретные сроки строительства соответ-
ствующих предприятий и научно-исследовательских ин-
ститутов с выделением необходимых бюджетных средств,
давались конкретные поручения соответствующим мини-
стерствам и ведомствам и даже предусматривалось выде-
ление служебных автомобилей для руководителей новой
отрасли. А ведь в тот период даже некоторые видные уче-
ные и конструкторы авиационной техники не очень-то ве-
рили в будущее ракетостроения, которое представлялось
им чем-то туманным и даже фантастическим.
Хрущев фактически пришел на готовое и снял урожай
с того, что было посеяно, а затем заботливо выращивалось
за долгие годы до его прихода к государственному рулю.
Его вклад в реализацию советской космической програм-
мы был скорее отрицательным — он придал ей ненужный,
расточительный и отвлекающий от главной цели характер
политического соперничества между двумя сверхдержа-
вами, что в конечном счете негативно отразилось и на эко-
номике страны. Подобного разрыва между крупными на-
учно-техническими проектами и решением практических
народнохозяйственных задач Сталин никогда не допускал,
115
не говоря уже о бахвальстве и запугивании своего основ-
ного соперника успехами в создании ракетной техники, к
чему неоднократно прибегал недалекий «Микита».
Концентрировать силы и средства на решающих участ-
ках, находить и продвигать талантливых ученых-организа-
торов Сталин умел, как никто иной. Он был одним из пер-
вых политических лидеров мира, осознавших всю громад-
ную практическую значимость двух совершенно новых для
того времени направлений — ядерных исследований и ос-
воения космоса. И.В. Курчатова, которому было поручено
возглавить работы по созданию атомной бомбы, научная
элита не очень-то признавала, как и Королева. Тем не ме-
нее они получили твердую поддержку руководства стра-
ны. Размах, смелость подхода, взгляд на долгие годы впе-
ред — вот характерные черты сталинского стиля, который
был свойственен вождю при решении фундаментальных
вопросов развитии страны. Сталин искал новаторов и на-
ходил их, — наверное, потому, что сам был первопроход-
цем в строительстве подлинно справедливого социалисти-
ческого общества. Как-то он высказался по этому поводу:
«В науке единицы являются новаторами. Такими были
Павлов, Тимирязев. А остальные— целое море служите-
лей науки, людей консервативных, книжных рутинеров,
которые достигли известного положения и не хотят боль-
ше себя беспокоить. Они уперлись в книги, в старые тео-
рии, думают, что все знают и с подозрением относятся ко
всему новому».
Ломая косность и рутинерство тогдашних научных
«светил», ЦК партии под руководством Сталина придал
работам на направлениях, казавшихся многим даже в на-
учном мире полуфантастическими, общегосударствен-
ное значение. В результате, сильно отставая от Запада по
уровню развития экономики, Советский Союз занял веду-
щие позиции на ключевых участках научно-технического
116
прогресса. И он был первым не только в освоении косми-
ческого пространства: СССР первым создал атомную стан-
цию, первым разработал токамаковскую модель для тер-
моядерного синтеза и был признанным лидером в теоре-
тической физике и математике, металлургии, химическом
катализе, магнитогидродинамике, океанографии. Все фун-
даментальные научные школы, сделавшие Советский Союз
ведущей научно-технической державой мира, стали раз-
виваться при активной поддержке государства именно в
сталинское время.
* * *
Следует напомнить, что еще на рубеже 20—30-х го-
дов в развернувшейся вокруг первого пятилетнего пла-
на борьбе столкнулись два подхода, две линии будущего
развития страны. Курс на форсированное развитие тяже-
лой индустрии и ее сердцевины — машиностроительной
промышленности, который отстаивал Сталин, и линия на
преимущественный рост отраслей легкой и пищевой ин-
дустрии с постепенным переводом получаемых от них
доходов на строительство предприятий тяжелой инду-
стрии. Последней линии придерживался Н.И. Бухарин и
его сторонники. Их внешне привлекательная аргумента-
ция — сначала надо накормить и одеть народ, обеспечив
ему нормальные условия существования, а уже затем при-
ступать к решению фундаментальных проблем страны, —
вела фактически к неизбежной гибели социалистического
государства. Создание в нем отраслей машиностроитель-
ного комплекса растягивалось при этом варианте на не-
сколько десятилетий. Но такой любезности многочислен-
ные враги Советского Союза за рубежом никогда бы ему
не предоставили. Это хорошо понимал Бухарин, но считал,
что поражение СССР в грядущей войне с отторжением от
117
него больших территорий и распадом на мелкие вассаль-
ные государства пойдет только на пользу общему револю-
ционному делу, поскольку перспективы у социализма в от-
дельно взятой стране, тем более в тогдашнем Советском
Союзе попросту нет. Нужна мировая социалистическая ре-
волюция, которую неизбежно ускорит распад утративше-
го социалистический характер сталинского номенклатур-
но-бюрократического государства.
Открыто сказать об этом, однако, Бухарин, в отличие
от стоявшего за спиной всей антисталинской оппозиции и
выдворенного за границу Л.Д. Троцкого, просто не мог. Его
позиции в партийном руководстве и без того были сильно
подорваны, терять же остатки своего влияния лидеру пра-
вого уклона, фактически сомкнувшемуся с троцкистскими
леваками, явно не хотелось. Вот он и прикрывался мнимой
заботой об интересах простых людей, подавляющего боль-
шинства народа, который «заслужил лучшей жизни».
Потом, в послесталинский период, этим аргументом
руководители страны будут оправдывать свое неумение
обеспечивать ее постоянную модернизацию и особенно
высокие темпы научно-технического прогресса. Но тогда, в
20-е годы, Сталин и его ближайшие соратники сумели убе-
дить партию в полной несостоятельности подхода Бухари-
на. Впрочем, и в то время «чистый» рейтинговый опрос на-
селения страны дал бы преимущество бухаринскому вари-
анту — обывательское сознание всегда было характерно
для большинства людей, живущих текущими повседнев-
ными интересами и не очень-то задумывающимися о бу-
дущем. Зачем терпеть лишения, страдать ради светлого
будущего, когда вполне сносно можно жить уже сегодня?
А то, что может произойти позже, мало кого волнует, хотя
эта грядущая возможность может обернуться самыми тра-
гическими для всех последствиями. Но ВКП(б) как правя-
щая партии, объединяющая в своих рядах активное и соз-
нательное меньшинство, никогда бы не позволила пойти
118
на поводу у обывательского большинства, неспособного
осознать свои фундаментальные, долгосрочные» интере-
сы. Сталинский подход взял верх, что и спасло страну.
* * *
Впрочем, справедливость утверждения о том, что за-
бота о будущем ухудшает жизнь в настоящем, не столь уж
очевидно. Скорее наоборот. Именно способность видеть
перспективу, учитывать ее в текущей политике, позволят
принимать оптимальные решения и в повседневной жиз-
ни. В сталинский период партийные и советские органы
куда больше заботились об интересах простых людей, чем
в последующие годы, якобы более «гуманные» и нацелен-
ные на удовлетворение повседневных нужд и потребно-
стей народа.
Ведь это факт, что материальный и культурный уровень
жизни людей в то время наклонно шел на подъем, без ос-
ложнений и откатов в обратную сторону, как это случалось
в хрущевские, а затем и брежневские годы. О горбачев-
ской «катастройке» и говорить нечего. К ее завершению,
когда пустые полки наглядно продемонстрировали пол-
ный провал тогдашнего руководства, при котором анти-
сталинские обличения достигли грани общенациональной
истерии, В. Бережков, работавший в 40-х годах в советском
Министерстве иностранных дел, писал: «Если перечислить
продукты, напитки и товары, которые в 1935 году появи-
лись в магазинах, то мой советский современник, пожалуй,
не поверит. В деревянных кадках стояла черная и красная
икра по вполне доступным ценам. На прилавках лежали
огромные туши лососины и семги, мясо самых различных
сортов, окорока, поросята, колбасы, названия которых те-
перь никто не знает, сыры, фрукты, ягоды — все это мож-
но было купить без всякой очереди и в любом количеств.
Даже на станциях метро стояли ларьки с колбасами, вет-
119
чиной, сырами, готовыми бутербродами и различной ку-
линарией. На больших противнях были разложены отбив-
ные и антрекоты. А в деревнях в любом дворе в жаркий
день вам выносили кружку молока или молодой ряженки
и не хотели брать деньги». Тут следует еще добавить, что
все эти продукты были отечественного производства, эко-
логически чистые и без консервантов. Без всяких химиче-
ских, генетических и иных добавок, которыми напичкано
сегодняшнее импортное продовольствие. Причем, все эти
продукты были по действительно доступным ценам. Ста-
лин, как свидетельствовал отнюдь не симпатизировавший
ему А. Микоян, лично следил за запасами продуктов и то-
варов народного потребления и строго наказывал тех хо-
зяйственников, кто допускал даже малейшие сбои в снаб-
жении населения.
Кстати, реальный уровень зарплаты в те годы, несмот-
ря на форсированные индустриальные преобразования,
требовавшие огромных средств, рос весьма быстрыми тем-
пами. Так, за годы второй пятилетки зарплата увеличилась
более чем в два раза. Даже в тяжелейших послевоенных
условиях шло систематическое снижение цен на продук-
ты и товары широкого спроса, хотя государству жизненно
необходимы были крупные средства для реализации про-
граммы создания ядерного оружия. Атомная бомба в тот
период была только у США, и стратегические интересы
страны требовали, чтобы СССР в кратчайшие сроки вос-
становил образовавшийся диспаритет. Уже через 5—6 лет
после отмены карточной системы, что было, кстати, сдела-
но раньше, чем, например, в Великобритании, несравнен-
но меньше пострадавшей от войны, чем Советский Союз, в
продовольственных магазинах крупных городов и посел-
ков появилось изобилие, вполне сопоставимое с нынеш-
нем рыночным в современной России. И цены были в мас-
се своей доступны.
120
Вот что пишет по этому поводу Д.Т. Шепилов:
«В 1952 году государственные магазины и колхозные
рынки были завалены продуктами. Утвердившаяся полити-
ка ежегодного снижения цен означала ощутимый рост ре-
альной заработной платы... Росло и материальное благосос-
тояние народа. Денежная реформа 1947 года стабилизиро-
вала рубль. Первое снижение цен на продовольственные
и промышленные товары (1947 г.), дало населению выиг-
рыш в расчете на один год в размере 86 млрд. рублей, вто-
рое снижение (1949 г.) — 71 млрд. рублей, третье снижение
(1950 г.) —110 млрд. рублей, четвертое снижение (1951 г.) —
34 млрд. рублей и пятое снижение цен (1952 г.) — 28 млрд.
рублей. Советские люди стали лучше питаться, из года в год
лучше одеваться и в городе, и в деревне...»
Поскольку снижение цен было достаточно ощути-
мым — от 5 — 8 процентов до 20 и более, причем на то-
вары массового спроса, люди чувствовали на себе реаль-
ную заботу государства. Так что снижение цен отнюдь не
было «чисто пропагандистским», как это утверждают ны-
нешние российские придворные историки и публицисты.
Развешивание пропагандистской лапши на уши началось
уже потом, в послесталинский период, ну а в сегодняшней
России это стало чуть ли не самым привычным и отрабо-
танным средством управления страной. Ложь о прошлом
помогает оправдать растущие безобразия и мерзости се-
годняшнего дня, когда все в стране повернуто против про-
стого человека. Надо же как-то оправдать свою управлен-
ческую беспомощность и неумение решить ни одной вол-
нующей людей проблемы....
Кстати, решение о снижении цен принималось отнюдь
не при полном единодушии. В сталинском руководстве и
тогда были свои «макроэкономисты», доказывавшие, что
подобный «популизм», недопустимый в условиях крайне
напряженного бюджета, может принести экономике не-
малый ущерб. Вождь, однако, видел дальше их, посколь-
121
ку хорошо понимал законы социалистической экономики,
основным движущим стимулом которой является не про-
изводства ради производства, а неуклонное повышение
материального и культурного благосостояния людей.
В деревне ситуация была хуже, но и там, пока не уре-
зали приусадебные участки, можно было обеспечить без-
бедное существование. Ухудшение началось именно с
приходом команды Хрущева, который, следуя традициям
Бухарина, взял курс на бездумное расширение личного
потребления в отрыве от стоявших перед страной фунда-
ментальных задач. Этот курс ударил прежде всего по лю-
дям и нанес ущерб той же потребительской сфере. Дошло
до возникновения хлебных, мясных, молочных и иных де-
фицитов, которых не было в сталинские годы.
Кстати говоря, сам Сталин постоянно следил за тем,
чтобы интересы простых людей, в том числе и в сфере про-
довольственного обеспечения, не страдали из-за неразво-
ротливости торговых организаций или махинаций разного
рода «жучков» и перекупщиков, не упускавших возможно-
сти поднажиться за счет рядовых потребителей.
«На одном из заседаний Политбюро ЦК партии, — рас-
сказывал автору этих строк нарком земледелия СССР в
сталинский период И.А. Бенедиктов,— рассматривался
вопрос о засилье на московских колхозных рынках пере-
купщиков, в основном выходцев с Кавказа. Сталин выта-
щил толстую лачку писем москвичей с жалобами на высо-
кие цены на рынках, зачитал несколько выдержек из них и
предложил принять меры по пресечению явных безобра-
зий. На колхозных рынках, сказал Сталин, должны хозяй-
ничать колхозники, а их часто оттуда просто выживают.
Тут же дали поручение навести необходимый порядок на
рынках вызванному на заседание наркому НКВД Г. Ягоде,
установили конкретный срок исполнения, не помню, то ли
полгода, то ли восемь месяцев.
122
И ведь порядок действительно навели, причем в крат-
чайшие сроки. Ягода быстро выявил через агентурную
сеть тех закулисных дельцов, кто контролировал рынки, и
применил к ним свои меры: кого арестовал, кого припуг-
нул, кого предупредил и быстро решил проблему— все
хорошо знали, что с НКВД шутки плохи, а подкупить его
сотрудников было невозможно. Цены на рынках сущест-
венно снизились. В ЦК стали поступать письма уже с бла-
годарностями за принятые меры».
* * *
Коммунизм победит более высоким типом и качест-
вом организации труда, поэтому производительность тру-
да является главным, решающим условием победы нового
строя. Из этого краеугольного положения марксистско-ле-
нинской теории Сталин неизменно исходил в практической
работе по созданию социалистической экономики, выходу
ее на самые передовые научно-технические рубежи. Фор-
сированный курс на развитие тяжелого машиностроения,
обозначенный еще в документах 14-го съезда ВКП(б), съез-
да социалистической индустриализации, неразрывно увя-
зывался с повышением производительности труда, стро-
гим соблюдением трудовой дисциплины, а также снижени-
ем себестоимости продукции и режимом экономии.
Уже одно это говорит о ложности распространенных
в исторической и экономической литературе суждений об
экстенсивном характере сталинской экономической моде-
ли с ее приоритетом развития отраслей группы «А». Все об-
стоит как раз наоборот. Именно этот приоритет обеспечи-
вал не только неуклонный рост социалистической эконо-
мики, но и ее направленность в сторону эффективности и
качества производства. Когда же от этого приоритета после
смерти вождя стали отходить, упали не только темпы про-
мышленного развития страны — с 11 процентов в послед-
123
ние годы жизни Сталина до трех к концу правления Хруще-
ва— но и все качественные параметры экономического
роста. Сталин как бы предвидел это, в своей последней тео-
ретической работе «Экономические проблемы социализма»
он писал: «А что значит отказаться от примата производства
средств производства? Это значит уничтожить возможность
непрерывного роста народного хозяйства, ибо невозможно
осуществлять непрерывный рост народного хозяйства, не
осуществляя примата производства».
Выдающийся государственный деятель, отец китай-
ского «экономического чуда» Дэн Сяопин не раз повторял,
что ему безразлично, какого цвета кошка, лишь бы она ло-
вила мышей. Он тоже любил свою страну и сделал для нее
многое. Но справедливости ради надо отметить, что пер-
вым «прагматиком» в методах и средствах строительства
социализма был именно Сталин. «Большевистскому раз-
маху американскую деловитость». Об этом выдвинутом им
лозунге, ставшем руководством к действию партийных и
хозяйственных лидеров того времени, помалкивают «объ-
ективные» исследователи «тоталитарного» советского вре-
мени. А ведь он дает возможность понять многое из того,
что делалось в те далекие и трудные для страны годы.
А что удалось сделать за 20 лет рыночных реформ в
нынешней «демократической» России, сегодня может ви-
деть каждый. Из второй по экономическому и научно-тех-
ническому потенциалу державы мира страна опустилась
до уровня развивающихся афро-азиатских стран, которые
совсем недавно смотрели на нее как на передовое госу-
дарство, образец того, как надо развивать страну. Сейчас
смотрят на Китай, Индию и даже Бразилию, которые по
темпам хозяйственного роста и особенно научно-техниче-
ского прогресса на порядок опережают Россию. Да и опе-
режать-то нечего: в стране в отличие от советского вре-
мени не строится современных высокотехнологических
предприятий, а старые, созданные в советское время, ис-
124
пользуются в четверть силы, а то и просто доламываются.
Заимствование же передового зарубежного технического
опыта сводится к созданию западными фирмами так назы-
ваемых «отверточных» производств, когда на российской
территории собирается из ввозимых по импорту узлов и
деталей современная техника, главным образом, автомо-
били — да и то ради экономии на таможенных платежах
и транспортных издержках. Экономии, разумеется, для за-
падных фирм, не для России, конечно же. Совсем как в Ни-
герии или Индонезии...
Что ж удивляться отношению к Сталину нынешних рос-
сийских руководителей уже многие годы говорящих о не-
обходимости модернизации производственного потенциа-
ла страны, техническом прогрессе и инновациях, но так и
не приступивших на деле к этому процессу, — несмотря
на баснословные доходы от взлетевших цен на сырьевой
российский экспорт.
* * *
У Сталина слово не расходилось с делом, при нем тех-
нический прогресс шел вперед семимильными шагами,
причем в крайне неблагоприятных для страны условиях.
«Не жалеть денег на заимствование передового техниче-
ского опыта. Перенимать его ударными темпами и быстрее
применять в нашей стране». На основе этой установки, не-
изменно повторявшейся Сталиным на всех совещаниях и
заседаниях, касавшихся технической модернизации стра-
ны, была разработана конкретная программа действий,
выполнение которой контролировалось ответственными
сотрудниками Центрального Комитета партии. Для озна-
комления с научно-техническими достижениями и овладе-
ния передовыми методами управления в длительные за-
рубежные командировки направлялись советские инже-
неры и специалисты.
125
В нынешней России все поставлено с ног на голову —
ценное и полезное с Запада в страну не идет, вредное и
разлагающее, от чего Запад сам, кстати, пытается изба-
виться, хлынуло мощным потоком. Так, может быть, стоит
присмотреться к тем временам, когда у руля страны стоя-
ли действительно заботившиеся о своем народе люди? Ну
а тем, кто дал обмануть себя широко распространенными
мифами о сталинском «тоталитаризме» и «деспотизме», за-
дать простой вопрос: «Мог ли сильно пострадавший и ос-
лабевший в двух опустошительных войнах народ, в своей
основной массе состоявший из невежественного кресть-
янства, в кратчайшие сроки превратить отсталую страну
в мощную, вторую по промышленному потенциалу держа-
ву мира без грамотного, компетентного, умеющего подби-
рать достойные кадры руководства?».
Казалось бы, однозначный ответ на этот вопрос оче-
виден. Увы, до сих пор и даже на высоком уровне в ходу
заезженная пластинка: «Все, чего добился Советский Союз,
включая и победу в Великой Отечественной войне, было
совершено не благодаря, а вопреки Сталину». Такой уж у
нас уникальный, фантастический, легендарно-сказочный
народ, который добивается всего вопреки своему злона-
меренному руководству. Вот только непонятно, почему
этих достижений в послесталинский период стало куда
меньше, а затем они и вообще сошли на нет? Почему се-
годня былые успехи и достижения превратились в сплош-
ные неудачи и провалы, — какую сферу экономической,
политической, военной или социальной сферы ни взять.
А может быть, куда ближе к истине был Наполеон со своим
известным афоризмом: «Стадо баранов во главе со львом
победит стадо львов во главе с бараном». Грубовато, ко-
нечно. Но куда ближе к исторической правде и современ-
ной реальности.
Но вернемся к тому в сталинском наследии, что пред-
ставляет интерес и для наших дней. Одной из главных при-
126
чин проигрыша Советским Союзом экономического со-
ревнования с Западом считается неумение, да и нежела-
ние застойного брежневского руководства осуществить
в промышленном и сельскохозяйственном производстве
научно-техническую революцию, успешно осуществлен-
ную в развитых капиталистических странах. И с этим труд-
но не согласиться. Другое дело, что советская экономика к
этому времени была сильно подорвана бестолковыми ре-
формами и реорганизациями, которые, с одной стороны,
не доводились до конца, и, с другой, начинались с боль-
шим запозданием и либо тормозились, либо вообще при-
останавливались из-за возраставшего бюрократизма и
жажды «спокойной жизни» партийного и государствен-
ного руководства. Но главное состояло в том, что социа-
лизм пытались реформировать и улучшить методами ка-
питализма, игнорируя бесспорные преимущества нового
общественного строя, ликвидировавшего капиталистиче-
скую эксплуатацию и открывшего возможность планомер-
ного и пропорционального развития национальных про-
изводительных сил.
* * *
Советскому руководству во главе со Сталиным удалось
создать адекватный природе социализма механизм под-
держания высоких темпов научно-технического прогрес-
са, темпы которого, как уже говорилось, вплоть до конца
50-х годов на два порядка превосходили аналогичные по-
казатели капиталистических стран. Помимо долгосрочно-
го планирования и приоритета отраслей группы «А», со-
ветские планы включали в себя постоянное внедрение но-
вой, более совершенной и производительной техники, а
также снижение на этой основе себестоимости продукции.
Эти два показателя — внедрение новой техники и сниже-
ние себестоимости продукции — были важнейшей состав-
127
ной частью пятилетних планов, по их выполнению судили
об эффективности работы предприятий, да и всей отрас-
ли, они же служили критерием для дальнейшего продви-
жения руководителей по служебной и карьерной лестни-
це. Закрепленная в государственном плане обязанность
предприятий внедрять новую технику приводила к воз-
растанию производительности труда на 8— 12% и сни-
жению себестоимости выпускаемой продукции на 5 — 7%
ежегодно. Значение такого подхода для ускорения науч-
но-технического прогресса трудно переоценить.
Самые благоприятные условия для роста создавало и
отсутствие в социалистической экономике ограничений,
связанных со снижением прибыли в период техническо-
го обновления производства. Да и вообще прибыль (или
рентабельность) в узком смысле этого слова при социа-
лизме имела чисто подчиненное значение, погоня за ней
или, по крайней мере, выдвижение в число основных эко-
номических показателей, могла принести лишь большой
вред. О рентабельности как таковой можно было говорить
лишь в более широком смысле, в долгосрочном плане и
в масштабах всего народного хозяйства. Вот что писал об
этом сам Сталин:
«Если взять рентабельность не с точки зрения отдель-
ных предприятий или отраслей производства, и не в раз-
резе одного года, а с точки зрения всего народного хозяй-
ства, и в разрезе, скажем, 10— 15 лет, что было бы един-
ственно правильным подходом к вопросу, то временная и
непрочная рентабельность отдельных предприятий или
отраслей производства не может идти ни в какое срав-
нение с той высшей формой прочной и постоянной рен-
табельности, которую дают нам действия закона плано-
мерного развития народного хозяйства и планирования
народного хозяйства, избавляя нас от периодических эко-
номических кризисов, разрушающих народное хозяйст-
128
во и наносящих обществу колоссальный материальный
ущерб, и обеспечивая нам непрерывный рост народного
хозяйства с его высокими темпами».
Вот это и есть главное, что обеспечивало социализму
превосходство в развитии — как экономическом, так и на-
учно-техническом. Превосходство, доказанное на практи-
ке стремительным развитием Советского Союза вплоть до
конца 50-х годов. Что же касается внедрения новой техни-
ки и снижения на этой основе себестоимости продукции,
то такой подход все чаще практикуют в планах своего раз-
вития и крупные западные корпорации, действующие в ус-
ловиях рыночной экономики. Как отмечалось в исследо-
вании перспектив развития биотехнологий, осуществлен-
ным группой американских ученых, «рынок все меньше в
почете у бизнеса и государства, когда речь идет о поисках
перспективных направлений и внедрении новых техноло-
гий». Руководство Советского Союза во главе со Сталиным
хорошо понимало это, когда впервые в мировой практи-
ке стало реализовывать то, к чему на Западе приступили
сравнительно недавно.
Но в подходе двух социально-политических систем к
экономическому и научно-техническому прогрессу есть
весьма существенное, принципиальное отличие. «Цель со-
циалистического производства, — отмечал Сталин в «Эко-
номических проблемах социализма в СССР»,— не при-
быль, а человек с его потребностями, то есть удовлетво-
рение его материальных и культурных потребностей».
Интересное высказывание, учитывая приписываемое ру-
ководителям социалистического государства стремление
развивать производство ради производства. Такого стрем-
ления никогда не было, да и не могло быть. Человек от-
тесняется на задний план не при социализме, а при капи-
тализме, где главный движущий стимул — прибыль. А ее
подчас получают и за счет недоплаты труда или ограниче-
129
ния сферы потребления тех, кто неспособен отстоять свои
интересы. Многочисленные примеры, в том числе и в сего-
дняшней России, у всех перед глазами.
* * *
В социалистическом обществе, при Сталине, прибыль
играла лишь вспомогательную роль — вроде спидометра
на автомобиле. Спидометр, конечно же, необходим, но он
лишь показывает скорость, не более того. Главное все-таки
мотор. А Хрущев поставил спидометр вместо мотора — так
легче, удобней и понятней для «большинства», обыватель-
ского большинства, которое всегда служило опорой кос-
ности, реакции, застоя.
По инерции страна еще двигалась вперед, но лишь до
1958 года — последнего года сталинской пятилетки. К это-
му времени стало ясно, что темпы замедляются, что с эко-
номикой происходит что-то неладное. «Прогрессивные»
экономисты стали нашептывать политикам: нужно-де ак-
тивно использовать прибыль и рыночные факторы. А по-
литики, что политики? Людей думающих, умеющих смот-
реть вперед, как Сталин, среди них уже не было...
В 1965 году приступили к косыгинским реформам. Но
оказалось, что они, не решая старых проблем, лишь добав-
ляют к ним новые. Лозунг «дают ли фонды прибыль» мало
чем отличается от капиталистического принципа прибы-
ли на капитал. Просто «совокупными капиталистами» ста-
ли выступать предприятия. Социалистическая терминоло-
гия осталась лишь для маскировки затратного и в конеч-
ном счете малоэффективного экономического механизма,
который лишь по названию был «социалистическим». Уж
на что Брежнев был ограничен, но сумел-таки понять это и
попытался остановить разрушительные процессы. Его, ес-
тественно, тут же заклеймили как «своекорыстного парто-
130
крата», который-де «торпедировал» прогрессивные начи-
нания Косыгина. Но, по сути, он был ближе к истине. Бреж-
нев, правда, не смог удержать ситуацию, поддался нажиму
«рыночников», за которыми стояли мощные силы, тот же
Запад, чье влияние на советскую внешнюю, да и внутрен-
нюю политику становилось по мере дряхления тогдашне-
го руководства все сильней.
«ВСЕМЕРНОЕ УСКОРЕНИЕ
НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА»
Об ускорении научно-технического прогресса, об ин-
новациях в сегодняшней России не говорит только лени-
вый. «Правильные» речи и наставления руководителей
страны на эту тему звучат почти каждый день. Проводятся
конференции и «круглые столы», выдвигаются многочис-
ленные программы и предложения. А реальных сдвигов
как не было, так и нет. Зато они были в сталинский период,
когда реально действовал механизм хозяйственного роста
на основе высоких темпов научно-технического прогресса.
Именно советское социалистическое государство первым
стало активно и широко поддерживать науку и образова-
ние, инженерно-конструкторскую и изобретательскую дея-
тельность, возведенные в ранг общенациональных при-
оритетов. К середине 50-х годов в СССР было наибольшее
количество ученых-специалистов в разных областях, а так-
же научных школ, благодаря чему были сделаны выдаю-
щиеся открытия мирового значения. В стране, экономи-
ческий потенциал которой составлял всего 30 процентов
от уровня Соединенных Штатов, работало более полови-
ны всех инженеров мира и более половины всех геологов.
В соответствии с этим и выстраивалась вся система оплаты
труда, материального и морального стимулирования, раз-
рушенная потом Хрущевым в послесталинский период.
131
В послевоенное время, несмотря на все трудности,
связанные с восстановлением народного хозяйства, были
приняты эффективные меры по укреплению престижа уче-
ных и преподавателей вузов. В нищей, разрушенной вой-
ной стране, где не хватало средств на элементарные хо-
зяйственные нужды, были резко повышены зарплаты на-
учно-преподавательского состава: ректоров вузов с 2,5
тыс. до 8 тыс. рублей, профессоров, докторов наук — с 2
до 5 тыс. рублей, доцентов, кандидатов наук— с 1200 до
3200 рублей.
Согласно официальной статистике, самой высокоопла-
чиваемой категорией в стране были ученые и преподава-
тели высокой квалификации, а также конструкторы новой
техники. В этом плане весьма показательны сравнения оп-
латы труда в разных сферах, в том числе и управленческой
деятельности. Академики и профессора университетов за-
рабатывали более 10 000 рублей, оклад союзного мини-
стра не превышал 5000 рублей, квалифицированный ра-
бочий получал 1600—1800 рублей, секретарь райкома —
1500 рублей. Хрущев, с недоверием и предубеждением
относившийся к науке, как-то раздраженно заметил, что
самым богатым человеком в стране был президент Акаде-
мии наук. Он получал намного больше как Первого секре-
таря ЦК КПСС, так и Председателя Совета Министров, и та-
кой порядок был заведен еще при Сталине.
Сознательно поддерживавшийся в стране культ зна-
ний, поощрение творческой деятельности, и прежде всего
в научно-технической сфере, имели под собой надежную
материальную основу, нацеливая молодежь еще со школь-
ной скамьи на высокие ориентиры, на постоянное повы-
шение своего уровня образования и квалификации, на ра-
ционализаторский и конструкторский труд.
Массовая печать, радио, следуя установкам партий-
ного руководства, постоянно поддерживали культ зна-
ний, интерес к деятельности ученых, инженеров и конст-
132
рукторов, огромными тиражами и по доступным даже для
малоимущих ценам издавалась научно-популярная лите-
ратура, периодические журналы научного профиля шли
нарасхват. В школах и техникумах работали кружки науч-
но-технического творчества, университеты и институты
имели прочные связи с научными учреждениями и учены-
ми, поступавшие в вузы сразу же окунались в атмосферу
научного творчества и имели все возможности уйти в нау-
ку или заняться преподавательской деятельностью при
наличии соответствующих способностей и желания.
Вот типичная выдержка из статьи в «Комсомольской
правде», довольно точно передающая атмосферу того вре-
мени: «Социалистический строй открыл перед юношами и
девушками огромные перспективы. Учись, мечтай, твори,
дерзай! Большевистская партия во главе с нашим испытан-
ным вождем И.В. Сталиным делают все, чтобы молодежь,
творческая молодежь чувствовала себя уверенно и зна-
ла, что ее стремление к новому, неизведанному, к новым
достижениям в науке, к штурму небес, всегда получит под-
держку партии и правительства. «Коммунизм — это моло-
дость мира, и его возводить молодым». Эти слова лучшего
поэта нашего времени В.В. Маяковского должны стать пу-
теводной звездой всей нашей молодежи».
* * »
Советский Союз в те годы действительно был «страной
мечтателей, страной ученых», страной, нацеленной на ве-
ликие творческие свершения и устремленной в будущее.
Автору этих строк довелось обсуждать затронутую
тему с видным советским ученым-физиком академиком
В.В. Струминским. Владимир Васильевич буквально во-
рвался в большую науку в конце 30-х годов, когда ему, со-
всем еще молодому ученому, удалось сделать ряд откры-
тий, которые способствовали решению проблемы флатте-
133
pa — разрушения корпусов самолетов после достижения
ими определенной скорости. Струминский был не толь-
ко выдающимся ученым — те, кому знакомы направления,
над которыми он работал, подтвердят это — но и граж-
данином, патриотом своей страны, что, кстати, в научных
кругах встречается не очень-то часто. В годы перестройки
Струминский, быстро раскусивший двурушническую при-
роду Горбачева, пытался противостоять начавшемуся раз-
валу науки; его выводила из себя бешеная кампания напа-
док на Сталина, развернутая в то время.
«Мы сбились с темпа и потеряли ориентиры имен-
но при Хрущеве, — рассказывал мне Стуминский. — Ста-
лин в отличие от него понимал огромное значение науки,
в первую очередь фундаментальной, ее огромной роли в
техническом прогрессе страны. Он умел смотреть вперед,
поддерживая перспективные направления, и у него было
какое-то природное чутье на новое, что могло принести
огромную пользу не только нашей стране, но и всему че-
ловечеству. Нам, молодым ученым, стремившихся к фун-
даментальным открытиям, которые могли мы существен-
но улучшить и изменить жизнь, партийные руководители,
соратники Сталина всячески помогали и не требовали не-
медленных результатов, понимая, что такое понукание мо-
жет только навредить. Настоящим ученым, людям смелым,
с широким подходом и умением смотреть вперед в ста-
линские времена жилось легко.
Моему близкому другу, известному академику с миро-
вым именем, предложили остаться во Франции, куда он
поехал в конце 30-х годов в научную командировку. Су-
лили работу на крупной коммерческой фирме, большие
деньги, разные материальные блага, «свободу», «незави-
симость» и так далее...
Знаете, что он ответил своим вербовщикам? «Да я по-
дохну от скуки на вашей фирме. Посвятить свою жизнь
тому, чтобы ее владелец купил себе еще одну виллу...
134
Мелко и противно. В Советском Союзе я работаю над про-
блемами, которые через два десятилетия будут опреде-
лять судьбы всего мира. У вашего «свободного» государст-
ва, как я тут выяснил, нет денег, чтобы этим заниматься. Не
хочу размениваться на эти мелочи, жизнь-то одна».
Вот с каким мы настроением жили, и это настроение
нам давал социализм. Подчеркиваю, сталинский, а не хру-
щевский социализм, который действительно ударился в
мелочевку и который не считался с творческими устрем-
лениями талантливой молодежи».
Сам Струминский работал над одной из таких фунда-
ментальных проблем — созданием водородного двигате-
ля. В первую очередь, правда, его планировалось приме-
нить в военной авиации и ракетостроении, но создание
такого двигателя могло бы кардинальным образом повли-
ять и на решение глобальных энергетических и экологи-
ческих проблем. Тем более, что параллельно разрабатыва-
лась возможность использования этого двигателя в авто-
мобилестроении.
По Москве, рассказывал академик, в начале 50-х годов
уже бегал автомобиль с водородным двигателем. Правда,
он был слишком дорогим, громоздким и опасным, поэтому
испытывали его ночью на отдаленных пустырях. Но рабо-
та шла довольно быстро, и Владимир Васильевич был уве-
рен в успехе.
Водородный двигатель вошел в долгосрочный план
фундаментальных научных исследований и разработок, ут-
вержденный в начале 50-х годов руководством страны во
главе со Сталиным. «Реализация плана, — говорил акаде-
мик, — оставила бы далеко позади нас все развитые стра-
ны, в том числе и США. Сталин заглядывал на десятилетия
вперед, ставя перед советской наукой цели, казавшиеся в
тот период просто фантастическими. Конечно, достигнуть
всех поставленных целей вряд ли бы удалось — наука есть
наука, заранее предугадать результаты исследований, тем
135
более фундаментальных, почти невозможно. Но даже час-
тичное выполнение плана выводило нашу страну на са-
мые передовые научно-технические позиции в мире и,
главное, открывало возможности совершенно нового под-
хода к решению стоявших перед страной экономических и
социальных проблем».
В середине 50-х годов Хрущев, однако, под предлогом
экономии расходов и отказа от «завиральных», по его сло-
вам, проектов кардинально пересмотрел долгосрочную
программу научно-технического развития страны, вычерк-
нув из нее и работы над созданием водородного двигате-
ля. «На заседании Политбюро, куда меня пригласили как
одного из составителей плана,— рассказывал Струмин-
ский, — я даже стал на колени, умоляя оставить водород-
ный двигатель. Сказал партийным вождям, что мы близки к
решению и что через несколько лет весь мир придет к нам
на поклон как к лидеру технического прогресса. Хрущев,
однако, оборвал меня, сказав, что переселять людей из
землянок надо не через несколько лет, а сейчас, для чего
и нужны сэкономленные деньги. Но ведь в плане была и
работа над технологиями, которые могли совершить под-
линную революцию в строительном деле. Их тоже вычерк-
нули. Те, кто живет настоящим, перестав заботиться о бу-
дущем, обрекают страну на экономическую отсталость.
Опасным человеком был Хрущев».
* * *
Сталин твердо придерживался курса на «онаучивание»
советского общества, поскольку в отличие от своих преем-
ников хорошо понимал, что именно на путях развития на-
учно-технического прогресса социализм одержит оконча-
тельную и бесповоротную победу над капиталистическим
строем и, наоборот, потерпит поражение в противостоя-
нии с ним, если не сумеет быстрее разрабатывать и вне-
136
дрять инновации. Его план стимулирования научно-техни-
ческого прогресса, как отмечает в своей чрезвычайно ин-
тересной работе С.С. Миронин («Дело генетиков». Москва,
Алгоритм, 2008, стр. 138 — 139), включал в себя несколь-
ко компонентов:
«1. Необходимо было вовлечь в науку весь народ, за-
ставить его осознать, что только инновационная актив-
ность, творчество дают истинное наслаждение.
2. Надо было сделать науку независимой от промыш-
ленности, иначе наука быстро бы превратилась в прида-
ток последней, и это доказал опыт послесталинского раз-
вития СССР.
3. Необходимо было создавать мощные «научные кула-
ки», и это решалось путем создания научных городков, что
на десятки лет предвосхитило то же решение, предложен-
ное в США в виде университетских лагерей или кампусов.
4. Ученые должны были стремиться к внедрению сво-
их достижений, поскольку только тесная работа с промыш-
ленностью позволяла им увеличить финансирование сво-
его направления.
Кроме того, технические решения искали военные,
которые вынуждены были участвовать в гонке вооруже-
ний».
Все верно, за исключением мощных «научных кулаков»,
возрожденных в США в виде университетских лагерей или
кампусов. В отличие от советских научных городков, там
решением фундаментальных научных проблем, как пра-
вило, не занимаются. Как и в знаменитой калифорнийской
«Силиконовой долине». Речь идет о прикладных исследо-
ваниях, да и то под углом их рыночной направленности,
нацеленности на получение максимальной прибыли, что
не может не ограничивать размаха научных исследований.
Конечно, талантливый и предприимчивый человек, реали-
зовавший ценную научную идею, может в течение месяцев
сделать даже не миллионное, миллиардное состояние. Но
137
это не означает, что он двинул вперед мировую науку, он
только воспользовался фундаментальным открытием, сде-
ланным, как правило, другими. Или, что случается гораз-
до чаще, «боковым» ответвлением от него, коммерциали-
зация которого и приносит огромные прибыли.
Можно представить глубину невежества и незнания
как современных западных реалий, так и недавнего про-
шлого своей страны у российских реформаторов во главе
с А. Чубайсом, развернувших в начале 2010 года громкую
пиар-шумиху вокруг намерения создать в России свою «Си-
ликоновую долину» в Сколково по типу калифорнийской.
Да ведь сталинские научные городки были на порядок эф-
фективней всяких «долин» и «кампусов»! Если речь идет,
конечно же, о практическом применении именно фунда-
ментальных научных открытий, а не о рыночном исполь-
зовании изобретений и конструкторских находок. Впро-
чем, если за дело взялся Чубайс и другой, не менее одиоз-
ный олигарх В. Вексельберг, можно быть даже не на сто, на
двести процентов уверенным в том, что оно в любом вари-
анте будет полностью провалено, как были провалены все
без исключения предыдущие широкорекламируемые ры-
ночные «начинания»...
Тяга к безголовому реформированию, к постоянным
перестройкам и реорганизациям, только ухудшавшим, а
то и разваливавшим все дело, началась еще при Хруще-
ве, этом непревзойденном мастере ярких вспышек, ко-
торые, надо отдать ему должное, ослепляли на время не
только его единомышленников, но даже и противников.
Правда, эффект этот достигался за счет умаления долго-
срочных, стратегических интересов, что в конечном счете
оборачивалось колоссальными потерями. Но люди живут
сегодняшним днем, и эту слабость Никита Сергеевич экс-
плуатировал весьма умело. Как и сегодняшние российские
реформаторы, ловко использующие невежество и довер-
чивость широких масс. Сталин всех этих мелкобуржуазных
138
бездарей, неумех и проходимцев, разваливавших социа-
лизм и расчищавших путь к капиталистической реставра-
ции, видел насквозь и бил беспощадно, за что и заслужил
их ненависть еще с хрущевских времен. Виноват, правда, в
том, что не успел добить их до конца, остановился на пол-
пути, за что пришлось расплачиваться самой страшной це-
ной. Ну а они, придя к государственному рулю, приступи-
ли к разрушению того, что должно было служить высшим
интересам государства и народа. Фундаментальной, да и
прикладной науки это касается не в последнюю очередь.
» * »
При Сталине система управления академической нау-
кой было строго централизованной. Темы работ, выпол-
няемых в научно-исследовательских институтах, утвер-
ждались в Президиуме Академии. Они был строго подчи-
нены потребностям страны в новых знаниях, необходимых
для решения оборонных и народнохозяйственных задач.
Планирование и контроль научных работ осуществлялись
по аналогии с промышленным производством. За объе-
мом бюджета, подбором кадров со сроками исполнения
следили довольно строго. Тут было немало минусов, по-
скольку механически переносить процедуры и правила,
принятые на производстве, на науку значило не учитывать
ее специфику — творческий труд, что там ни говори, от-
личается от физического и имеет свои особенности. Такой
порядок сковывал в известной степени свободу творчест-
ва самих ученых и свободу маневра институтов, которым
заранее расписывалось, на что и сколько тратить выде-
ленные им деньги, что, естественно, заранее трудно, если
не невозможно предусмотреть. Но эти «минусы» с лихвой
компенсировались одним большим плюсом — нацеленно-
стью научных исследований на практические результаты,
на оценку этими результатами эффективности труда уче-
139
ных и возможностей их карьерного роста. Денег всегда не
хватает, но в целом бюджетными средствами научные ис-
следования, по крайней мере, самые ключевые и перспек-
тивные, обеспечивались. Практика же, не только отечест-
венная, но и мировая, показывает, что бюджетная обеспе-
ченность науки дает гораздо больше результатов, чем так
называемая «свобода творчества», хотя она, конечно, тоже
играет немалую роль. Другая важная особенность сталин-
ской системы управления наукой состояла в тесной при-
вязке прикладной науки к производству— многие КБ и
лаборатории находились при промышленных предпри-
ятиях, и это считалось в порядке вещей.
Сталин понимал опасность чрезмерной централиза-
ции управления наукой, чреватой ограничением свободы
научного творчества и монополизацией мнений. Именно
поэтому в последние годы своей жизни он инициировал
широкие научные дискуссии по различным проблемам,
да и сам принял участие в них, постоянно подчеркивая,
что ученые могут иметь разные подходы и мнения в своих
творческих поисках и не бояться своих оппонентов, даже
если они и близки к властным структурам. Уместно проци-
тировать здесь еще одну запись из моих бесед с академи-
ком Струминским, который хорошо знал ситуацию в ака-
демическом мире того времени:
«Сталин не позволял втянуть себя в разного рода ин-
триги, мелкие честолюбивые амбиции, свойственные, к со-
жалению, даже крупным ученым. Вот Капица, например.
Талантливый ученый, умный человек. В отличие от многих
тогдашних академических «светил» верил в нашу отечест-
венную науку и многое сделал для ее развития. Но когда
стал реализовываться атомный проект, решил все «под-
мять» под себя. Не хотел допустить соревнования различ-
ных научных идей, стал навязывать свое мнение как един-
ственно правильное. Сталин, уловив такое стремление,
140
поправил его, хотя лично и симпатизировал Капице. Он
считал, что такое соревнование идет только на пользу, мо-
нополия в науке может принести страшный вред.
Ну а что касается нас, ученых, то Курчатов как-то ска-
зал мне, что Сталин был озабочен мыслью, как бы облег-
чить и помочь ученым в материально-бытовом положе-
нии. Давать премии, например, за большие дела, — ска-
жем, за решение атомной проблемы. Он считал, что наши
ученые очень скромны, и они никогда не замечают, что
живут плохо. Хотя наше государство и сильно пострадало,
но всегда можно обеспечить, чтобы несколько тысяч чело-
век жило на славу, имели свои дачи, чтобы человек мог от-
дохнуть, чтобы была машина».
К этому следует добавить, что в сталинские годы над
новыми типами самолетов, артиллерии и других видов во-
енной и не только военной техники трудилось сразу не-
сколько конструкторских бюро, соревнуясь между собой.
Такое соперничество сознательно поощрялось «сверху»,
ибо шло на пользу делу. А вот недалекий и малограмот-
ный Хрущев стал сворачивать эту практику под предлогом
«экономии государственных средств». В результате во мно-
гих сферах появились монополисты, которые, используя
свои связи с партийными и государственными инстанция-
ми, не давали подняться своим, зачастую более способным
молодым и малоизвестным конкурентам. Ущерб, который
понесло от этого государство, трудно переоценить.
» * *
Понимал Сталин и специфику научного творчества, не
требовал слишком многого от ученых, которые лишь час-
тично выполняли данные им обещания. В этом плане весь-
ма характерно его отношение к видному ученому и агро-
ному Т.Д. Лысенко, внесшему крупный вклад в развитие
сельскохозяйственной науки. Касаясь невыполненных лы-
141
сенковских обещаний поднять урожайность пшеницы в
4—5 раз, вождь заметил:
«Товарищ Лысенко, по-видимому, поставил малореаль-
ную задачу. Но даже если удастся повысить урожайность в
полтора-два раза, это будет большой успех. Да и не стоит
отбивать у ученых охоту к постановке нереальных, с точки
зрения практиков, задач. То, что сегодня кажется нереаль-
ным, завтра может стать очевидным фактом. К тому же в
нашей науке немало ученых «пескарей», предпочитающих
спокойную жизнь, без нереальных задач. Накажем Лысен-
ко — таких «пескарей» станет еще больше»...
И речь идет не только об официальной науке. Сталин
неоднократно поддерживал «внегрупповых» ученых, изо-
бретателей-одиночек, ставивших, по мнению общепри-
знанных специалистов и государственных институтов,
«нереальные» задачи, настаивая на оказании им необхо-
димой поддержки, выделении средств и так далее. Руко-
водителям министерств и ведомств не раз доставалось
«на орехи» за отказ поддержать того или иного чудака с
очередным проектом «вечного двигателя». В большинст-
ве случаев, естественно, «вечный двигатель» не заводил-
ся, о чем и сообщалось Сталину, хотя бывали и исключе-
ния. Многочисленные неудачи «кустарей-одиночек», од-
нако, не обескураживали его, и он снова и снова просил
наркомов внимательно разобраться с очередным «нова-
торским» проектом. Конечно, все это отвлекало руководи-
телей хозяйственных и научных учреждений от выполне-
ния их непосредственных задач, но, с другой стороны, за-
ставляло их отвлекаться от рутины, думать, сопоставлять,
искать наиболее оптимальные решения. А для науки такая
атмосфера творческого поиска — важнейшая предпосыл-
ки достижения выдвинутых целей.
Придя к власти, хрущевское руководство осуществи-
ло, прежде всего, децентрализацию управления наукой.
Были расширены полномочия директоров институтов
142
и заведующих лабораториями и усилена регулирующая
роль Общего собрания Академии. Во-вторых, институты
отраслевого профиля переданы в ведение соответствую-
щих министерств, Государственных Комитетов и иных ве-
домств,— за Академией наук осталось только решение
фундаментальных проблем и разработка наиболее важ-
ных технологических проектов. И, в-третьих, конструктор-
ские бюро и лаборатории стали отделяться от промышлен-
ных производств и функционировать самостоятельно. Был
заметно ослаблен контроль за практической эффективно-
стью научных исследований. Все это противоречило ста-
линскому подходу, в соответствии с которым усилия уче-
ных должны были сосредотачиваться на задачах, имеющих
непосредственно практическое применение. Зато многие
ученые, включая самых авторитетных и именитых, получи-
ли, наконец, право на «вольную жизнь» и изучение того,
что попроще и поприятней. За счет интересов государст-
ва, естественно.
Действия Хрущева, пошедшего навстречу этому по-
нятному стремлению, пишет уже цитированный выше С.С.
Миронин, привели к тому, что директора научных учреж-
дений «стали князьками в своих учреждениях. Бюрокра-
тия в науке, даже если она рекрутируется из выдающих-
ся ученых, мгновенно прорастает через всю систему. По-
этому бюрократию и особенно научную бюрократию, надо
систематически перетряхивать... После того, как Хруще-
ва убрали, проблемы в науке выявились не сразу. Внача-
ле они были компенсированы резким увеличением ее фи-
нансирования. Но потом все пороки новой организации
науки проявились во всей красе».
Действительно, уже с начала 70-х годов знаменитые
отечественные научные школы стали захиревать, в нау-
ке возобладали групповые интересы и монополизм име-
нитых кланов, ученые, особенно гуманитарного профиля,
стали мельчать на глазах. Такой стала подлинная карти-
143
на советской науки, ставшей «свободной» от сталинского
«насилия и диктата», как заявляли пригретые властью ака-
демики и научные начальники разных рангов. КПД науки
продолжал падать вплоть до развала СССР, — и в том, что
страна «проспала» научно-техническую революцию, ко-
торая произошла в развитых капиталистических странах,
есть и ее немалая вина. Хотя, конечно, главная ответствен-
ность падает на брежневское руководство, для которого
главным стало обывательское стремление к спокойной и
бесконфликтной жизни и которое все больше выпускало
из своих рук руль управления страной.
* * *
Ахиллесовой пятой советского хозяйства продолжа-
ло оставаться внедрение научных достижений в реаль-
ную экономику, чему мешал гигантски возросший по срав-
нению со сталинскими временами бюрократизм. Тогда он,
выражаясь математическим языком, составлял ничтожно
малую величину. В это трудно поверить, но так было. Об-
ратимся вновь к компетентному свидетельству В.В. Стру-
минского, когда незадолго до смерти вождя он, по реше-
нию ЦК партии, был командирован в ряд ведущих запад-
ных стран, включая США, Великобританию и Францию, с
целью закупок современного оборудования для научно-
исследовательских институтов физического профиля:
«Незадолго до зарубежной командировки я занимался
примерно тем же в нашей стране. Была хорошая возмож-
ность сравнить работу чиновничьего аппарата за грани-
цей и в тогдашнем Советском Союзе. Результат был совер-
шенно неожиданным. Наши «аппаратчики» на две головы
оказались выше своих западных коллег. То, что в Велико-
британии или Франции занимало две недели, требуя мно-
жества разных согласований, у нас решалось за 3—4 часа.
В Америке картина была примерно та же. Советские управ-
144
ленцы были намного подготовленней: быстрей сообража-
ли, не боялись брать на себя ответственности, работали
четко, грамотно и профессионально.
Чиновники американских, французских и англий-
ских министерств, так же как и представителя ряда част-
ных корпораций, с которыми приходилось иметь дело, ка-
зались мне людьми прошлого века: мало того, что они за-
медленно и с большим трудом вникали в суть вопросов,
но даже поняв, что от них требуется, обязательно выясня-
ли, как к этому отнесутся свыше, стараясь при этом спих-
нуть ответственность на других.
Больше всего раздражало то, что вокруг любой мелочи
разводилась совершенно ненужная и бессмысленная бу-
мажная волокита, сильно тормозившая принятие оконча-
тельного решения. Контраст между высоким уровнем ма-
териально-бытовой культуры, комфортности рабочих усло-
вий и удручающе низкой эффективностью управленческого
труда на Западе производил удручающее впечатление».
Объяснялось это, по словам академика, просто. В со-
ветских министерствах и ведомствах он приходил к еди-
номышленникам, с которыми делал общее дело и которые
искренне стремились помочь молодому ученому. Иногда
даже откладывали поездки за город, на отдых, чтобы толь-
ко подготовить и подписать нужную бумагу. За рубежом
ситуация была совсем иная: там бюрократы ничем не хо-
тели себя утруждать — любой проситель был для них «чу-
жой», а с чужими видавшие виды «аппаратчики» предпо-
читали строго формальные контакты.
Ускорению технического прогресса в СССР при Стали-
не способствовала и система оплаты труда рабочих и ин-
женерно-технического персонала. Она учитывала меру
трудового вклада каждого и ценность этот трудового вкла-
да для всего общества, при этом поощрялся сложный, вы-
сококвалифицированный труд. Но это касалось не только
ученых, инженеров, конструкторов новой техники. Те же
145
рабочие, например, на своем предприятии могли получать
по мере роста своей квалификации зарплату в 4 — 5 раз и
более превышающую средний уровень. Существовавшая
тогда многоразрядная тарифная система позволяла сде-
лать это. Хрущев свернул ее, как плодящую «рабочую ари-
стократию». А чем, спрашивается, плохо, что в нашей стра-
не была такая «аристократия»? Ведь люди получали день-
ги за честный труд, за дело... Те, кто не стремился расти и
трудился меньше, и получали, естественно, меньше. К то-
му же, директор предприятия из своих достаточно боль-
ших премиальных фондов мог поощрять тех, кто больше
и лучше работал. Это было куда справедливей и полезней
для общества, чем уравниловка, внедренная хрущевскими
«новаторами». Люди утратили интерес к честному произ-
водительному труду, повсеместно распространился «по-
фигизм» — зачем честно «вкалывать», когда получишь не
больше бездельника.
Сталинское руководство не скрывало различий в оп-
лате труда, хотя они подчас были весьма существенными.
Говорилось просто и прямо: да, получают намного боль-
ше, но потому, что больше дают обществу... А платить
всем столько пока не можем. И все хорошо это понимали.
Даже когда речь шла о руководстве. Сейчас в это трудно
поверить, но в те годы подавляющее большинство населе-
ния с искренним уважением относилось к руководителям
страны. Какого-либо ропота насчет их льгот и привилегий,
«оторванности от народа» не было. Наверное, потому, что
в отличие от последних десятилетий люди видели положи-
тельные результаты этого руководства.
* * *
При Хрущеве постепенно стала падать эффективность
и такого важного направления ускорения технического
прогресса и роста производительности труда, как социа-
146
листического соревнование. В 30-е годы оно начиналось
как стахановское движение и сразу же получило активную
поддержку руководства страны. Участникам стахановско-
го движения снимался потолок заработной платы, предос-
тавлялись другие льготы и привилегии, они становились
новой, рабочей «знатью», — о них снимались фильмы, рас-
сказывало радио, писали газеты, с ними регулярно встре-
чались руководители страны, включая и Сталина, взявшего
на себя своеобразное шефство над передовиками — уча-
стниками социалистического соревнования— стаханов-
цами, а также изобретателями и рационализаторами про-
изводства. И он добился своего — стахановское движение
приняло подлинно массовый характер, число рациона-
лизаторов росло на 70% быстрее численности рабочих и
служащих. А это позволяло существенно ускорять темпы
технического обновления производства, повышать дисци-
плину и ответственность как самих рабочих, так и инже-
нерно-технического персонала, что имело немаловажное
значение перед лицом надвигавшихся на Советский Союз
тяжелейших испытаний. Стахановское движение повыси-
ло производительность труда без каких-либо серьезных
затрат со стороны государства минимум на 50 процентов.
Его роль в подъеме советской экономики отметил даже
Гитлер, заметивший на одной из своих застольных бесед,
что стахановское движение сделало рабочую силу в СССР
более дисциплинированной и ответственной, что сказа-
лось и на качестве призывного контингента.
Об отношении Сталина к социалистическому соревно-
ванию рассказал в своих воспоминаниях нарком земледе-
лия СССР И.А. Бенедиктов:
«В конце 30-х годов, будучи наркомом земледелия
СССР, я одновременно занимал пост председателя Главно-
го выставочного комитета Всесоюзной сельскохозяйствен-
ной выставки, располагавшейся тогда на территории ны-
нешней ВДНХ. Сталин и другие члены Политбюро уделя-
147
ли работе выставки большое внимание, считая ее главным
центром распространения стахановского движения в об-
ласти сельского хозяйства. Как-то во время осмотра экспо-
натов Сталин обратил внимание на то, что некоторые ово-
щи, фрукты, а также зелень, доставленные на выставку с
передовых хозяйств юга, имели, мягко говоря, не совсем
товарный вид.
— В чем дело, товарищ Бенедиктов? — спросил он. —
Это выставка передовых достижений или залежалого то-
вара?
— Продукция на выставку поступает по железной до-
роге, на что, естественно, уходит несколько дней. Госкон-
троль возражает против доставки ее самолетами, ссыла-
ясь не неоправданные расходы.
— Госконтроль смотрит на дело со своей, ведомствен-
ной колокольни. А вы должны подойти к вопросу с госу-
дарственных позиций и не губить нужное дело формализ-
мом. Для того вы нарком и председатель выставки, чтобы
защищать эти позиции и бороться с таким формализмом.
Люди своими глазами должны увидеть, какие овощи и
фрукты можно выращивать. Надо вызвать у них желание
и тягу к передовому опыту, к его распространению. А ва-
ша пожухлая продукция к этому не располагает. Экономи-
те тысячи, а теряете миллионы».
Вскоре после этого продукцию на выставку стали дос-
тавлять самолетами. Сталин оказался прав: мне не раз до-
водилось быть свидетелем того, как посещавшие выставку
делегации колхозов и совхозов буквально загорались иде-
ей «вырастить такую же свеклу и капусту»».
Сталин прекрасно понимал значение состязательных
рычагов и всячески поощрял их применение. Так, задачу
на разработку новых образцов техники — как военной, так
и гражданской, — получали сразу несколько конструктор-
ских бюро. Особенно активно такой подход практиковал-
ся в авиастроении. Лучшие советские самолеты — «яки»,
148
«илы», «миги» — как раз и пробивали себе дорогу в серий-
ное производство на конкурсной основе. Выбирали наи-
лучший вариант, ну а те, кто проигрывал, внакладе не оста-
вались — в условиях социализма с его отсутствием рыноч-
ной конкуренции не было необходимости утаивать свои
достижения, напротив, куда более разумно было делить-
ся ими. Ведь значительная часть материальных и культур-
ных благ, предоставлявшихся населению, шла через обще-
ственные фонды, формировавшиеся за счет государствен-
ного бюджета. Да и утаить что-либо в условиях жесткого
партийного и народного контроля было попросту невоз-
можно.
* * *
Казалось бы, сама практика подсказывала наиболее
эффективную и адекватную социализму форму распреде-
ления и одновременно стимулирования производства —
социалистическое соревнование. То есть состязательный
принцип распределения в зависимости от того, как тот
или иной коллектив сработал не сам по себе, а в сравне-
нии с другими коллективами, с которыми он соревнуется.
Советские экономисты, и в особенности, В.М. Якушев, раз-
работали соответствующую методику распределения, учи-
тывающую особенности социалистической экономики. Со-
гласно их предложениям фонд оплаты труда предприятий
должен формироваться не как часть вновь произведен-
ной стоимости, а как часть той доли общественного богат-
ства, которая потребляется в качестве жизненных средств
самими работниками. Заранее, в пределах распределяе-
мого фонда, устанавливаются премии за первое, второе,
третье и последующие места. Известно, какие премии по-
лучит работник или коллектив, занявший то или иное ме-
сто. Однако неизвестно, кто какое место займет и какая
для этого потребуется производительность.
149
Критерии оценки итогов соревнования определялись
показателями, нацеленными на повышение качества и
снижение себестоимости продукции. Помимо ликвидации
уравниловки такой подход позволял искать и приводить в
действие резервы повышения производительности труда
путем внедрения новой техники, позволяющей быстрее и
легче выполнить план за счет сочетания качества и коли-
чества. Трудовые коллективы начинали буквально гонять-
ся за открытиями, техническими новинками, изобретения-
ми, что резко ускоряло темпы научно-технического про-
гресса. Одновременно значительно облегчался контроль
за правильным соотношением между ростом заработной
платы и производительности труда, исчезала почва для
инфляционных процессов, поскольку не было разрыва ме-
жду фондом оплаты труда и произведенным продуктом.
Увы, у послесталинского руководства, выражаясь яз-
вительными, но совершенно точными словами Мао Цзэ-
дуна, «окаменели мозги». Уступая обывательской стихии,
они стали на сторону экономистов рыночного направле-
ния, механически заимствовавших из-за рубежа разрушав-
шие социалистическую экономику «прибыльные» схемы.
Социалистическое соревнование заклеймили как без-
надежно устаревший архаизм, применимый только для
первых десятилетий сталинского периода. Но вот любо-
пытное обстоятельство, относящееся к сравнительно не-
давнему времени. Павильон «Социалистическое соревно-
вание» на Выставке Достижений Народного Хозяйства в
Москве в 70-е и 80-е годы прошлого века регулярно посе-
щали гости из... Японии. Они самым внимательным обра-
зом изучали все экспонаты и документы, расспрашивали
экскурсоводов, просили организовать им встречи с пере-
довиками производства. Японские специалисты, в част-
ности, досконально изучили саратовскую систему безде-
фектной сдачи продукции и дали ей высокую оценку. Ока-
150
зывается, в Стране восходящего солнца на предприятиях
крупных корпораций всерьез занимаются движением изо-
бретателей и рационализаторов производства. На таких
предприятиях созданы так называемых «кружки качества»,
в которых участвуют фактически все рабочие, которые ре-
гулярно вносят рационализаторские предложения, касаю-
щиеся различных сторон их работы. И не столь уж важно,
будут они внедрены или нет. Даже то немногое, что вне-
дряется, дает немалый эффект. Впрочем, вознаграждение
за рационализаторские предложения почти символиче-
ское— хозяева предприятий не без основания считают,
что идейно-моральные факторы— корпоративный кол-
лективизм, взаимовыручка, солидарность— действуют
намного сильней материального стимулирования.
Включив на полную мощность эти факторы, японские
корпорации сумели на важнейших направлениях обой-
ти своих американских конкурентов, добиться снижения
брака до минимального уровня. Кстати, на предприяти-
ях японских корпораций до сих пор можно видеть лозунг
«Кадры решают все», и их хозяева хорошо знают, кому он
принадлежит. Растущий интерес к активизации участия
рабочих в производственном процессе, развития их ини-
циативы и творческих способностей проявляют и руково-
дители американских, британских, шведских корпораций
и компаний других государств.
«Мы были дураками в 30-е и 40-е годы, а вы умными
людьми, — говорил, выступая в Москве на экономическом
семинаре крупный японский магнат Ясиро Оха. — Мы взя-
ли все ценное, что было в социалистической системе, а вы,
напротив, выбросили его за борт. Теперь мы стали умны-
ми, а вы пятилетними детьми». Как говорится, не в бровь, а
в глаз. Но детям, зацикленным на «дальнейшей приватиза-
ции» и «углублении рыночных реформ», все нипочем. Не-
вменяемость, оказывается, свойственна не только нашей
151
творческой интеллигенции, но и чиновникам высокого
ранга, стоящим у руля страны.
Вот так и получается: в развитых капиталистических
странах активно и целенаправленно используют советский
опыт и советские достижения, а либеральные реформато-
ры нынешней России покаянно преклоняют колени перед
пресловутой «рыночной моделью», ориентируясь даже не
на вчерашний — позавчерашний день капиталистической
экономики! Если это «новаторство» и «прогресс», то что же
тогда считать «консерватизмом» и «ретроградством»?
Когда говорят, что социализм проиграл соревнование
капитализму по эффективности и качеству производства,
надо уточнять, какой именно социализм: соревнование с
Западом проиграл хрущевский, а больше всего брежнев-
ский, застойный и деформированный социализм. Сталин-
ский социализм это соревнование выигрывал, причем со
значительным преимуществом. Это увидел еще в 30-х го-
дах Адольф Гитлер, который оправдывал нападение на Со-
ветский Союз тем, что невиданно быстрые темпы разви-
тия большевистского государства уже через несколько лет
обеспечили бы ему такое экономическое и военное могу-
щество, что победить его стало бы абсолютно невозмож-
но, — более того, русские смогли бы, по словам фюрера,
диктовать свою волю всей цивилизованной Европе. Что
же, фюреру в проницательности не откажешь.
Конечно, социализм как живой и развивающийся ор-
ганизм столкнулся в начале 50-х годов с трудностями и
осложнениями, что, кстати, видел и сам Сталин, усилен-
но занявшийся в последние годы своей деятельности тео-
ретической работой, чтобы найти правильные пути их
преодоления и постоянно подталкивавший к такому твор-
ческому поиску своих близких соратников. Увы, им это
оказалось не по плечу, а после смерти вождя они и вооб-
ще предложили социалистической экономике лекарство,
которое оказалось хуже болезни.
152
* * *
Напомним еще раз, о тех составляющих «советского
чуда», которые позволили вплоть до конца 50-х годов ус-
тойчиво обеспечивать самые высокие в мире темпы эко-
номического и научно-технического прогресса:
— плановое развитие экономики, концентрация на-
циональных сил и средств на наиболее перспективных на-
правлениях научно-технического прогресса;
— четко закреплявший во всех пятилетних народно-
хозяйственных планах преимущественный рост отраслей
группы «А», отраслей тяжелой промышленности, произ-
водящих средства производства и напрямую связанных с
внедрением передовых технологий, над отраслями груп-
пы «Б», работавшими на сферу потребления;
— внедрение новой техники и снижение на этой ос-
нове себестоимости продукции как ключевых показателей
выполнения пятилетних планов; выдвижение и продвиже-
ние на высокие посты хозяйственных руководителей в за-
висимости от способности модернизировать производст-
во на основе высокоэффективных технологий;
— эффективная общегосударственная система мате-
риального и морального стимулирования ученых и спе-
циалистов, непосредственно работающих над ускорени-
ем научно-технического прогресса страны; самой высоко-
оплачиваемой категорией работников в Советском Союзе
до середины 50-х годов были инженеры-конструкторы но-
вой техники;
— всемерное поощрение изобретателей и рациона-
лизаторов, поддержка и развитие массового движения пе-
редовиков производства;
— культивирование атмосферы научного и техниче-
ского творчества, особенно среди школьной и студенче-
ской молодежи, которая буквально рвалась в науку, счи-
153
тавшуюся одной из наиболее престижных сфер; ранний
Советский Союз по праву назывался «страной мечтателей,
страной ученых».
Вот она, сталинская формула экономического роста на
основе быстрых и устойчивых темпов научно-техническо-
го прогресса. Формула, не потерявшая своей актуальности
до сих пор.
«КОММУНИЗМ КАК РАЗВИВАЮЩАЯСЯ РЕАЛЬНОСТЬ»
Возможен ли коммунизм? Этот вопрос, задаваемый в
школах и учебных аудиториях сегодняшней России с тем
чтобы лишний раз подчеркнуть «провальность» и «утопич-
ность» предпринятого в стране социалистического экс-
перимента, для Сталина не существовал. Для него, убеж-
денного марксиста-ленинца, коммунизм был неизбежен.
А создание Советского Союза, образование мировой сис-
темы социализма с включением в нее Восточной Европы
и Китая, начавшийся распад колониальной системы импе-
риализма — были зримым подтверждением того, что ка-
питализм клонится к упадку, что он сходит с исторической
сцены, уступая место новому, лишенному эксплуатации,
насилия и гнета, подлинно справедливому общественно-
му строю.
Но Сталин видел и то, что до коммунизма еще дале-
ко. Даже в Советском Союзе, форпосте социализма, в ру-
ководстве партии и государства были оппортунистиче-
ские силы, сопротивлявшиеся продвижению к коммуниз-
му, пасовавшие перед трудностями его строительства.
Опасность проистекала с двух сторон. Давние сталинские
соратники из старой партийной гвардии, погруженные в
текущую партийную и хозяйственную текучку, стали утра-
чивать чувство перспективы, умение смотреть вперед, что
грозило стране потерей верных ориентиров перед лицом
154
стоявших перед ней в послевоенные годы качественно но-
вых задач. Ну а молодое поколение, приходящее к руко-
водству, имело книжное, начетническое представление о
марксистско-ленинской теории, оторванное от реальной
жизни, от опыта революционной борьбы за создание и ук-
репление социализма. Все это требовало усиления внима-
ния к марксистско-ленинской теории, к разработке с ее
позиций путей и подходов к решению новых проблем, без
чего просто нельзя было двигаться вперед.
Сталин рассматривал теорию как руководство к дейст-
вию, сравнивая ее с компасом, указывающим верный путь.
В отличие от своих преемников на высших партийных и
правительственных постах, хранивших в своих кабинетах
аккуратные ряда полных собраний сочинений К. Маркса и
В.И. Ленина с неразрезанными страницами, он испещрял
зачитанные томики их работ многочисленными пометка-
ми, постоянно обращаясь к классикам перед принятием
ответственных решений. И теория, действительно, помога-
ла ему в этом. Маркс, — а его произведения Сталин изучил
досконально— предсказывал неизбежность пролетар-
ской революции, и она произошла. Ленин, на которого он
равнялся, определил Россию как слабое звено в системе
империализма, где вполне может победить социалистиче-
ский переворот, причем без обязательной поддержки За-
пада, и он действительно победил. Тот же Ленин выдви-
нул идею социалистической индустриализации с упором
на тяжелую промышленность как единственном средстве
преодоления экономической отсталости — и осуществле-
ние ленинского плана превратило Советский Союз в крат-
чайшие сроки во вторую индустриальную державу мира.
Мало кто верил и в коллективизацию сельского хозяйства,
важную составную часть построения социализма в стране,
но и она была успешно осуществлена.
Решая текущие задачи, Сталин постоянно оценивал
и корректировал их с «дальних» рубежей, определенных
155
теорией, и потому его подход, твердо опиравшийся на
жизненные реалии, которые вождь хорошо знал по ин-
формации из различных источников, поражал своим раз-
махом и «стратегичностью». Это особенно касалось ключе-
вых моментов в развитии страны, когда речь шла о том, в
каком направлении идти дальше.
* * *
В начале 50-х годов как раз и наступил такой момент.
Страна по всем показателям экономического и социально-
го развития была на подъеме. Но при всем этом социализм
делал лишь первые шаги, был построен лишь его фунда-
мент, самые же трудные работы были впереди. Оправды-
вались ленинские слова о том, что в России совершить со-
циалистическую революцию гораздо легче, чем на Западе,
а вот строить сам социализм гораздо трудней. Нужен был
решительный поворот к новым методам, своеобразная пе-
рестройка на марше.
В этих условиях возрастало значение теории, без ко-
торой найти эти пути и осуществить такой правильный
разворот было просто невозможно. Игнорирование же
теории, отказ от поиска закономерностей общественно-
го развития, от стремления использовать их в интересах
социализма могли обернуться утратой перспективы, а
значит, и способности вести страну вперед. Именно это-
го Сталин опасался больше всего, он видел, что его сорат-
ники начинают искать легких путей, избегают неизбежных
в строительстве социализма трудностей, боятся их. А не-
дооценка огромных преимуществ социализма и, наобо-
рот, преувеличение значения капиталистических механиз-
мов хозяйствования, неизбежно ведет к мелкобуржуазно-
му перерождению руководства, переходу его на позиции
противников партии, пытавшихся сорвать социалистиче-
ские преобразования. Сталинские опасения, как показало
156
время, были вполне обоснованы. Как уже было сказано,
после смерти вождя начался процесс мелкобуржуазного,
обывательского перерождения руководства страны, за-
вершившийся реставрацией капитализма. Но тогда, в кон-
це 40-х начале 50-х годов Сталин пытался остановить этот
процесс.
В ходе проведенного по его инициативе ряда широ-
ких научных дискуссий высказывались взгляды, отнюдь не
всегда совпадавшие с официальными, и вопреки устояв-
шему мнению, каким-либо гонениям и репрессиям их ав-
торы не подвергались. Обсуждения касались и проблем
политической экономии, истории, и ряда идеологических
вопросов, а также направлений, не связанных напрямую
с партийной идеологией — генетики и языкознания. Осо-
бое внимание уделялось проблемам идеологической и ду-
ховной жизни общества, все более выходившими на пер-
вый план, от решения которых во многом зависели пути
развития страны.
22 февраля 1950 года Политбюро ЦК ВКП(б) принима-
ет решение о доработке учебника политэкономии, первый
вариант которого был представлен Сталину видным совет-
ским экономистом Леонтьевым в 1941 году. С этого момен-
та вопросы, относящиеся к политэкономии, регулярно вы-
носятся на обсуждение партийного руководства, в каби-
нетах членов Политбюро появляются подборки книг на
экономические темы — все знают, что вождь ничего зря
не делает, и теперь руководителям страны придется вы-
краивать время для научной и теоретической работы. Ак-
тивную роль в подготовке учебника играет сам Сталин, ко-
торый не только предлагает для него свои тексты, но и
участвует в редакторской работе. Авторов учебника, сре-
ди которых был будущий видный партийный деятель Д.
Шепилов, регулярно приглашают к вождю, который обсу-
ждает с ними освещаемые в учебнике вопросы: «Мы все
гордились тем, что выполняем научную работу, имеющую
157
такое важное значение, под непосредственным руково-
дством Сталина, — вспоминал Шепилов впоследствии об
этих встречах.— Мы снова и снова убеждались, как глу-
боко и свободно владеет Сталин политической экономи-
ей, философией, исторической наукой. Как обширны его
знания фактов, в том числе фактов, относящихся к давно
отшумевшим историческим эпохам. Как мастерски он уме-
ет применять абстрактные категории политической эконо-
мии для анализа конкретной действительности».
Шепилов, кстати, работал над учебником, исполняя
одновременно обязанности главного редактора газеты
«Правда». В тогдашней партийной иерархии это был до-
вольно крупный пост, вполне сопоставимый по значимо-
сти с Секретарем ЦК партии. Но, тем не менее, Сталин счи-
тал совмещение партийной и научной работы полезным и
отклонил просьбу Шепилова уменьшить его нагрузку. Зато
его соратники по Политбюро думали иначе. Вскоре после
смерти вождя Шепилову позвонил Молотов и предложил
ему уйти из авторского коллектива, работавшего над учеб-
ником, добавив, что этот вопрос согласован со всеми чле-
нами Президиума ЦК. Давние соратники вождя всячески
отлынивали от работы, к которой их подталкивал Сталин,
им всем надоели его постоянные упреки в том, что они не
занимаются теоретической деятельностью.
* * *
Но куда большие неприятностей доставила старой
партийной гвардии последняя теоретическая работа Ста-
лина «Экономические проблемы социализма в СССР». Он
не раз старался организовать коллективное обсужде-
ние затронутых в ней вопросов, тем более что они каса-
лись важнейших тем, затрагивающих ключевые проблемы
экономической и социальной жизни и, что самое главное,
158
пути дальнейшего развития социализма, перерастания его
в коммунистическое общество.
Наиболее близкий вождю Молотов признает в своих
воспоминаниях, что Сталин буквально «достал» его и дру-
гих членов руководства требованиями высказать свое от-
ношение к затронутым в работе проблемам. Чувствова-
лось, что он сомневался в некоторых формулировках, не
был уверен и в ряде своих выводов. Рассчитывал на то, что
удастся прояснить спорные вопросы в ходе коллективно-
го обсуждения. Увы, его коллеги по Политбюро если что-то
и пытались из себя выдавить, так по второстепенным мо-
ментам, по мелочам. Ни Маленков, ни Булганин, ни Берия,
ни Каганович, да и другие не решились вступить в дискус-
сию, так что полноценного обсуждения, на что рассчиты-
вал вождь, не получилось. Отделались общими похвала-
ми, как потом оказалось, неискренними. «Вот сейчас я дол-
жен признаться: недооценили мы эту работу,— говорил
об этом несколько десятилетий спустя Молотов. — Надо
было глубже. А никто не разобрался. В этом беда. Теорети-
чески люди мало разбирались».
Другой давний сталинский соратник Анастас Микоян
вспоминал: «Как-то на даче Сталина сидели члены Полит-
бюро и высказывались об этой книге. Берия и Маленков
начали подхалимски хвалить книгу, понимая, что Сталин
этого ждет. Я не думаю, что они считали эту книгу пра-
вильной. Как показала последующая политика партии по-
сле смерти Сталина, они совсем не были согласны с утвер-
ждениями Сталина. Молотов что-то мычал вроде бы в под-
держку, но в таких выражениях и так неопределенно, что
было ясно — он не убежден в правильности мыслей Ста-
лина. Я молчал».
За это молчание Микояну и досталось больше всего.
Сталин именно от него, больше других занимавшегося хо-
зяйственными вопросами, в том числе и торговлей, ожи-
дал деловых замечаний и предложений. Сам Микоян мно-
159
гие суждения, изложенные в «Экономических проблемах
социализма», не разделял:
«И мне многое в ней не нравилось, — писал он мно-
гие годы спустя в своих мемуарах. — Там, например, ут-
верждалось, что этап товарооборота в экономике исчер-
пал себя, что надо переходить к продуктообмену меж-
ду городом и деревней. Это был невероятно левацкий
загиб. Я объясняю его тем, что Сталин, видимо, планиро-
вал осуществить построение коммунизма в нашей стране
еще при своей жизни, что, конечно, было вещью нереаль-
ной... Вскоре после дискуссии (которой не получилось,
тут Микоян явно грешит против истины. — В. Д.) в коридо-
ре Кремля мы шли со Сталиным, и он с такой злой усмеш-
кой сказал: «Ты здорово промолчал, не проявил интереса
к книге. Ты, конечно, цепляешься за товарооборот, за тор-
говлю». Я ответил Сталину: «Ты сам учил нас не торопить-
ся и не перепрыгивать из этапа в этап, и что товарооборот
и торговля долго еще будут оставаться средством обмена
в социалистическом обществе. Я действительно сомнева-
юсь, что теперь настало время перехода к продуктообме-
ну». Он сказал: «Ах, так! Ты отстал! Именно сейчас наста-
ло время!». В голосе его звучала злая нотка. Он знал, что в
этих вопросах, я разбираюсь больше, чем кто-либо другой,
и ему было неприятно, что я его не поддержал».
Разобиженный на Сталина Микоян даже не замечает,
что сам себе противоречит. Не только в вышеприведен-
ных, но и в других местах своих воспоминаний он более
откровенен и несколько раз признается, что отмалчивал-
ся и не выражал никакого отношения к сталинской рабо-
те. Тем не менее, на ХIX съезде партии Микоян вовсю рас-
хваливал «Экономические проблемы», хотя и держал про-
тив сталинской работы увесистый камень за пазухой, в чем
сам откровенно и признается. Скорее всего, он ничего не
говорил Сталину, но тот все понял и резко высказал ему в
лицо, что думал. На такую откровенность и резкость уверт-
160
ливый, двуличный Микоян, «прошедший от Ильича (В.И.
Ленина) до Ильича (Л.И. Брежнева. — В. Д.) без инфаркта
и паралича», попросту был неспособен. Сталин требовал
возражений по существу, убедительных аргументов, а их,
судя по всему, у трусоватого Анастаса как раз и не было. Да
и помнил он, наверное, злополучную теоретическую «вы-
лазку» Хрущева со своими «агрогородами»... Но и там ведь
угодливый Микита пострадал отнюдь не за смелость, а за
невежество и авантюризм, которые потом во всем своем
блеске проявил на посту руководителя страны.
* * *
Конечно же, Сталин видел двуличие своих соратни-
ков и мало верил их лицемерным похвалам. Когда накану-
не XIX съезда Сталин предложил не включать в Президиум
съезда, помимо заболевшего Андреева, еще и Микояна,
"неактивного члена Политбюро", все восприняли это как
шутку, это вызвало смех. Вождь часто любил шутить. Но
когда Сталин сказал, что не шутит, а предлагает это серьез-
но, смех сразу же прекратился, и Микоян был совершенно
ошарашен услышанным. Позже, уже на съезде вождь об-
винил его в правом уклоне и предложил не включать его в
узкий состав Президиума ЦК.
Интересная, согласитесь, получается картина. Сталин
требует, просит, настаивает, чтобы его соратники высказа-
лись по назревшим ключевым проблемам развития социа-
листического общества. Проблемам, от которых зависит
судьба страны, будущее того дела, на которое они работали
всю свою жизнь, Чувствуя, что своего знания и понимания
ситуации не хватает, Сталин пытается подключить к выра-
ботке правильной позиции коллективный разум тогдашне-
го руководства. А члены Политбюро под разными предлога-
ми уклоняются от своего партийного, да и профессиональ-
ного долга, изобретая лишь разные предлоги, чтобы как-то
161
оправдать свою пассивную позицию стороннего наблюда-
теля. И Микоян еще обижается, что его обвиняют в «неак-
тивности», — я-де наиболее активный среди всех членов
Политбюро. Где же эта его «активность» именно как члена
высшего политического руководства, а не хозяйственного
деятеля, занятого текущими вопросами, если он, несмотря
на просьбы и постоянные напоминания Сталина, так и не
удосуживается честно изложить свои взгляды по важней-
шему для страны вопросу? А потом, оправдывая эту, мяг-
ко говоря, трусоватую позицию, ссылается на то, что мог за
откровенность пострадать... Хотя в своих мемуарах не раз
признает, что со Сталиным можно было спорить, что к ар-
гументированной позиции «вождь» прислушивался и не ка-
рал своих соратников за «особые» взгляды.
Впрочем, в «Экономических проблемах социализма в
СССР» Сталин не требует прямого перехода к продуктооб-
мену, вопрос ставится лишь на перспективу, по мере соз-
дания необходимых условий. Микоян и здесь грешит про-
тив истины... Его поведение, впрочем, отражало весь тот
негатив, который становился типичными для «старой гвар-
дии» — отсутствие самостоятельности, стремление спря-
таться за широкую спину «вождя», уйти от личной ответст-
венности при решении принципиальных вопросов.
Не случайно в последние годы и месяцы своей жизни
Сталин стал обращаться к людям нового поколения, свя-
зывая с ними свои надежды на правильное теоретическое
осмысливание новых явлений. Буквально за день до своей
кончины он позвонил ученому-обществоведу, недавно из-
бранному членом Президиума ЦК КПСС Дмитрию Иванови-
чу Чеснокову и сказал ему: «Вы должны в ближайшее вре-
мя заняться вопросами дальнейшего развития теории. Мы
можем что-то напутать в хозяйстве. Но так или иначе мы
выправим положение. Если мы напутаем в теории, то погу-
бим все дело. Без теории нам смерть, смерть, смерть!» Но
Чеснокова, как и других ученых, введенных в состав Пре-
162
зидиум ЦК, сразу же после смерти Сталина вывели из его
состава. Теоретики стали не нужны. Чтобы не мешали не-
далеким, живущим сиюминутными интересами практикам
вроде Хрущева, которые довели социализм до смерти.
* * *
Но вернемся к «Экономическим проблемам», к рабо-
те, которую, по справедливому замечанию Молотова, не-
дооценили и в которой мало кто разобрался — как в те го-
ды, так и сейчас. Сталин, по сути, поставил в ней вопрос
о коренной организации экономических основ советско-
го общества, о чем сам он говорил еще в 1951 году: «Мы
думаем сейчас проводить очень крупные экономические
мероприятия. Перестраивать экономику на действительно
научной основе. Для того, чтобы это сделать, нужно, что-
бы люди, наши кадры, молодежь знали настоящую полити-
ческую экономию... Положение сейчас таково — либо мы
подготовим наши кадры, наших хозяйственников, руково-
дителей экономики на основе науки, либо мы погибнем.
Так поставлен вопрос историей».
Ключевым среди этих экономических мероприятий
был переход к продуктообмену, то есть бестоварному про-
изводству, что действительно привело бы к радикально-
му преобразованию всей хозяйственной жизни и стало
бы крупным шагом по пути развития социализма, его по-
степенного перерастания в коммунистическое общест-
во. В «Экономических проблемах», правда, нет конкретных
выводов и предложений относительно дальнейших путей
развития страны. Впрочем, даже то, что было опубликова-
но, дает представление о том, в каком направлении Сталин
видел будущее развитие социалистического государства.
«Невероятно левацкий загиб», как характеризует Ми-
коян переход к бестоварному производству, на самом
деле вызывался объективной необходимостью дальней-
163
шего развития социализма, использование его преиму-
ществ в обеспечении высоких темпов развития произ-
водительных сил на планомерных и пропорциональных
началах и на этой основе неуклонного повышения матери-
ального и культурного благосостояния народа. Как извест-
но, К. Маркс и Ф. Энгельс считали, что при социализме то-
варного производства не будет, и закон стоимости прекра-
тит свое действие. Но этот их вывод, как показала жизнь,
для социалистического этапа, по крайней мере, его перво-
начальных стадий, был преждевременным. В условиях ре-
ального социализма, основы которого были построены в
Советском Союзе, сохранялись как товарное производст-
во, так и действие закона стоимости, правда, в сильно ви-
доизмененном, ограниченном виде.
В «Экономических проблемах» Сталин показал, что за-
коны товарного производства, закон стоимости не дейст-
вуют в отраслях группы «А», то есть в сфере производст-
ва средств производства. Учитывая решающую роль в со-
циалистической экономике государства, сосредоточение в
его руках всех командных рычагов, нельзя говорить о том,
что закон стоимости должен действовать как «регулятор
отношений между различными отраслями производст-
ва, как регулятор распределения труда между различны-
ми отраслями производства». Сталин подверг критике тех
«товарищей», которые «забывают, что сфера действия за-
кона стоимости ограничена у нас наличием общественной
собственности на средства производства, действием зако-
на планомерного развития народного хозяйства, следова-
тельно, ограничена также нашими годовыми и пятилетни-
ми планами, являющимися приблизительным отражением
требований этого закона». Закон стоимости не может, в ча-
стности, регулировать цены на средства производства, но
он воздействует на образование цен сельскохозяйствен-
ного сырья, а также в сфере товарного обращения и про-
изводстве потребительских продуктов. С одной стороны,
164
поэтому, следует считаться с действием закона стоимости
в этих областях, но, с другой, помнить, что сфера его про-
явления при социализме в отличие от «рыночного» капи-
талистического строя строго ограничена.
Социалистическая экономика первых советских деся-
тилетий была двухуровневой. На ее верхних этажах, в сфе-
ре производства средств производства, движущей силой
были государственные рычаги; на нижних, в сфере произ-
водства и товарного обращения, как между промышлен-
ностью и сельских хозяйством, так и в торговле потреби-
тельскими товарами — действовали факторы рынка, хотя
и не в такой степени, как в капиталистических странах.
* * *
Отход от социализма, адекватных его природе мето-
дов развития и качественного совершенствования произ-
водства начался с расшатывания общественной собствен-
ности, ключевую роль которой во всей экономической сис-
теме нового общества Сталин подчеркивал неоднократно.
«Капитализм не мог бы разбить феодализм, он не раз-
вился бы и не окреп, — писал он, — если бы не объявил
принцип частной собственности основой капиталистиче-
ского общества, если бы он не сделал частную собствен-
ность священной собственностью, нарушение интересов
которой строжайше карается и для защиты которой он
создал свое собственное государство. Социализм не смо-
жет добить и похоронить капиталистические элементы
и индивидуально-рваческие попытки, навыки, традиции
(служащие основой воровства), расшатывающие основы
нового общества, если он не объявит общественную соб-
ственность (кооперативную, колхозную, государственную)
священной и неприкосновенной. Он не может укрепить и
развить новый строй и социалистическое строительство,
если не будет охранять имущество колхозов, кооперации,
165
государства всеми силами, если он не отобьет охоту у ан-
тиобщественных, кулацко-капиталистических элементов
расхищать общественную собственность».
«Отбить охоту», увы, не удалось. «Индивидуально-рва-
ческие попытки, навыки и традиции», которые так и не су-
мело перебороть послесталинское руководство, расша-
тали основы социализма и привели к реставрации капи-
тализма. Политика этого руководства, как в хрущевский,
так и в брежневский периоды, шла как раз в направле-
нии противоположном тому, на которое указывал Сталин.
И еще удивляются, почему так легко в Советском Союзе
рухнул социалистический строй. Да потому что игнориро-
вали его закономерности, пошли в совсем другую сторо-
ну, и начало такому губительном для социализма движе-
нию было положено еще при Хрущеве. «Разрыхление» об-
щественной собственности начал именно он, и именно
он своими дурацкими — другого слова нет — реоргани-
зациями и «новациям» способствовал развитию «индици-
дуально-рваческих» тенденций», хотя на словах и был за
«коммунизьм».
Впрочем, почва для проявления таких тенденций со-
хранялась еще в сталинский период. Товарно-денежные
отношения все-таки действовали, оказывая неизбежное
влияние как на саму хозяйственную жизнь, так и на на-
строение, поведение, сознание людей, в которых и так
было немало «родимых пятен» прошлого. Они подпитыва-
ли обывательско-потребительскую психологию, способст-
вовали стремлению к незаконному обогащению, спекуля-
ции, взяточничеству, хищениям государственной собствен-
ности. Что там говорить, даже некоторые прославленные
советские военачальники присваивали захваченное в Гер-
мании трофейное имущество и вагонами вывозили его на
свои квартиры и дачи.
Денежная реформа 1947 года во многом обесценила
незаконные доходы, оздоровила обстановку в стране, но
166
проблема борьбы с антисоциалистическими мелкобуржу-
азными и даже буржуазными тенденциями и веяниями со-
хранялась, более того, становилась все более острой и ак-
туальной. Но решать ее, конечно же, следовало комплекс-
но и всесторонне, на путях «дальнего», стратегического
подхода, имея в виду конечную цель социалистического
развития — коммунизм.
Сталин выдвинул три основных предварительных ус-
ловия перехода к коммунизму: 1) непрерывный рост всего
общественного производства с преимущественным рос-
том производства средств производства, 2) постепенное
перерастание колхозной собственности в общенародную,
главную роль в этом должна сыграть постепенная заме-
на товарного обращения системой продуктообменом, 3)
культурный, образовательный и духовный подъем обще-
ства, «который обеспечит всем членам общества всесто-
роннее развитие их физических и умственных способно-
стей, чтобы члены общества имели возможность получить
образование, достаточное для того, чтобы стать активны-
ми деятелями общественного развития, а не быть прико-
ванными на всю жизнь, в силу существующего разделения
труда, к одной какой-либо профессии».
Сталинский план перерастании колхозной собствен-
ности в общенародную вызвал наибольшее число обвине-
ний в «утопичности» и «авантюризме». Микоян, например,
как уже отмечалось выше, расценил его как «невероятный
левацкий загиб». А ничего «авантюрного» в нем не было.
Сталин не Хрущев. Предусматривался постепенный и осто-
рожный переход, учитывающий существовавшие тогда ре-
альности. Вот как он был изложен в «Экономических про-
блемах»:
«У нас нет еще развитой системы продуктообмена, но
есть зачатки продуктообмена в виде «отоваривания» сель-
скохозяйственных продуктов. Как известно, продукция
хлопководческих, льноводческих, свекловичных и других
167
колхозов уже давно «отоваривается», правда, «отоварива-
ется» не полностью, частично, но все же «отоваривается».
Заметим мимоходом, что слово «отоваривается» неудач-
ное слово, его следовало бы заменить «продуктообме-
ном». Задача состоит в том, чтобы этих зачатки продукто-
обмена организовать во всех отраслях сельского хозяйст-
ва и развить их в широкую систему продуктообмена с тем,
чтобы колхозы получали за свою продукцию не только
деньги, а, главным образом необходимые изделия. Такая
система потребует громадного увеличения продукции, от-
пускаемой городом деревне, поэтому ее придется вводить
без особой торопливости, по мере накопления городских
изделий. Но вводить ее нужно неуклонно, без колебаний,
шаг за шагом сокращая сферу действия товарного обра-
щения и расширяя сферу действия продуктообмена.
Такая система, сокращая сферу действия товарного
обращения, облегчит переход от социализма к коммуниз-
му. Кроме того, она даст возможность включить основную
собственность колхозов, продукцию колхозного произ-
водства в общую систему общенародного планирования».
Спрашивается, где здесь «авантюризм», когда Сталин
прямо требует постепенности и осторожности в перехо-
де к продуктообмену, где «утопичность», если уже зачатки
продуктообмена имелись во многих сельскохозяйственных
отраслях и речь шла лишь об их постепенном расшире-
нии? Приходится говорить скорее о косности и рутинерст-
ве тех, кто был неспособен оценить и воспринять новатор-
ских сталинских подходов, о боязни трудностей и осложне-
ний у тех, кто привык к легким и проторенным путям. Разве
не «авантюристичными» и «утопичными» признавали «бла-
горазумные» политики и экономисты, считавшие вечными
и естественными для человеческой цивилизации стихий-
ные рыночные процессы, социалистическую индустриали-
зацию и коллективизацию сельского хозяйства?
168
* * *
Касаясь проблемы преобразования колхозной собст-
венности в общенародную, Сталин выступил против по-
спешных, непродуманных шагов в этом направлении.
В своем ответе экономистам А.В. Саниной и В.Г. Венжеру
он подчеркнул недопустимость продажи машинно-трак-
торных станций (МТС) колхозам, так как этом случае они
могли бы понести убытки, которые не смогли бы воспол-
нить в течение 6 — 8 лет. Он высказался также против пе-
редачи средств производства (машин) колхозам, посколь-
ку «такое положение могло бы лишь отдалить колхозную
собственность от общенародной собственности и привело
бы не к приближению к коммунизму, а, наоборот, к удале-
нию от него». Но как говорится, «дуракам закон не писан».
Впоследствии Хрущев осуществил передачу МТС колхо-
зам, что крайне негативно сказалось на их экономическом
положении и подорвало проведение единой технической
политики государства по отношению к ним.
Главным пунктом сталинской программы, однако, был
переход к прямому продуктообмену, то есть бестоварно-
му производству, наиболее адекватному новой, комму-
нистической формации, идущей на смену капиталистиче-
скому строю. В «Экономических проблемах социализма в
СССР» отсутствует анализ того, как это произойдет, в каких
формах и каким путем этот переход будет осуществляться.
Как отмечал в своих воспоминаниях Молотов, Сталин ра-
ботал над продолжением своей книги, но после его смер-
ти написанный текст бесследно исчез. Но то, что он ста-
вил вопрос о таком переходе в практическую плоскость,
не вызывает сомнений. Речь шла о качественном скачке в
развитии социалистического общества, который, в случае
его успешного осуществления свидетельствовал бы о пол-
ной и бесповоротной победе социализма на решающем
169
направлении его экономического соревнования с капита-
лизмом — в сфере эффективности и качестве производст-
ва. Здесь невольно напрашивается аналогия с отказом от
НЭПа, который способствовал преодолению послевоен-
ной разрухи и оживлению хозяйственной жизни страны,
но к концу 20-х годов превратился в тормоз экономиче-
ского развития страны. Выход был найден в развернутой
программе социалистического строительства. Ее стержне-
вым направлением стала индустриализация, которая, по
сути, и спасла Советский Союз. В новых исторических ус-
ловиях начала 50-х годов, говорил Сталин, подобным мощ-
ным средством ускорения развития страны и был бы пере-
ход к бестоварному производству.
Во-первых, при бестоварном производстве с произво-
дительных сил были бы сняты все ограничения, связанные
с рыночными факторами, действие которых, хотя и в огра-
ниченных рамках, сохранялось в условиях социализма.
Во-вторых, в условиях бестоварного производства
была бы обеспечена огромная экономия материальных,
трудовых и интеллектуальных ресурсов общества, в нема-
лой степени растрачиваемых на непредсказуемые и дос-
таточно расточительные рыночные колебания, связанные
с ценовыми подъемами и спадами.
В-третьих, в условиях безденежных расчетов с насе-
лением появилась бы возможность эффективного регули-
рования его потребностей, постепенного повышения их
уровня— от низших ступеней «выживания» (еда, жили-
ще, одежда и т. п.) до высших — потребности в творческом
труде, приобщении к высоким культурным ценностям, —
что, естественно, стало бы мощным рычагом повышения
интеллектуального и морального потенциала общества,
формирования действительно свободных, живущих насы-
щенной духовной жизнью людей.
В-четвертых, бестоварное производство с его отсутст-
вием денег означало бы ликвидацию материальной базы
170
для стяжательства, жажды обогащения, коррупции, взя-
точничества, хищений и других «родимых пятен» прошло-
го, доставшихся социалистическому государству от экс-
плуататорского общества с его культом наживы и погоней
за прибылью любой ценой.
В-пятых, произошло бы качественное улучшение сфе-
ры государственного управления, обеспечения его «про-
зрачности» и контроля со стороны населения, в эту сферу
перестали бы стремиться разного рода карьеристы и про-
ходимцы, заинтересованные лишь в льготах, материальных
и денежных благах, которые дают руководящие посты.
Переход к бестоварному производству еще не означал
бы наступления коммунизма, поскольку сознание, психо-
логия и поведение людей в силу их консервативности мо-
гут «догонять» новую экономическую реальность еще дли-
тельное время. Но это было бы серьезным продвижением
к нему и надежной гарантией против всяких попыток по-
вернуть это движение вспять.
Прошедшие десятилетия показали, что стремление
Сталина начать постепенный переход к бестоварному
производству, было полностью оправданным. Все попыт-
ки улучшить и реформировать социализм неадекватны-
ми его природе инструментами и средствами закончились
неудачей, они только ослабили и подорвали его, создав
все условия для капиталистической реставрации. Даже
Китай, быстро развивавшийся в условиях своего нацио-
нального нэпа и приступивший в настоящее время к реа-
лизации программ разработки и внедрения новейших тех-
нологий в сфере промышленного и сельскохозяйственно-
го производства, в последнее время стал на путь усиления
плановых начал и ограничения действия рыночных факто-
ров. Да и из сферы расчетов развитых капиталистических
стран, в том числе и товарных расчетов, все больше ис-
чезают деньги, они все активней и шире заменяются бан-
ковскими карточками— пускай отдаленный, но все-таки
171
прообраз той системы, которую замышлял еще в начале
50-х годов Сталин. Правда, он шел гораздо дальше, обду-
мывая переход к безвозмездному обеспечению людей ря-
дом элементарных потребностей с постепенным расшире-
нием их круга, что уже было выходом на чисто коммуни-
стический принцип распределения.
* * *
Культурные задачи сталинского плана предусматри-
вали:
— существенное улучшение жилищных условий, подъ-
ем заработной платы рабочим и служащим минимум
вдвое, если не больше, «как путем прямого повышения де-
нежной оплаты, так и, особенно, путем дальнейшего сис-
тематического снижения цен на предметы массового по-
требления»;
— введение общеобразовательного политехническо-
го обучения;
— ликвидация существенных различий между умст-
венным и физическим трудом с тем, «чтобы не отдельные
группы рабочих, а большинство рабочих подняло свой
культурно-технический уровень до уровня инженерно-
технического персонала»;
— сокращение рабочего дня сначала до б, а затем и
до 5 часов с тем, чтобы предоставить членам общества как
возможности для развития их способностей в других сфе-
рах, отвечающих их настроениям и устремлениям, так и
для расширения сферы культурного досуга.
Только после выполнения всех этих предварительных
условий, причем, не по отдельности, а вместе, подчерки-
вал Сталин, можно будет переходить от социалистической
формулы «от каждого по способностям, каждому по тру-
ду» к коммунистической формуле «от каждого по способ-
ностям, каждому по потребностям».
172
Как видно, на первом плане у вождя, объявленного
«кровавым тираном», душителем «неотъемлемых прав и
свобод народа», были именно интересы этого народа, за-
бота о росте его культурного и материального благосос-
тояния, воспитание высоких духовных и нравственных ка-
честв, всего, к чему стремились лучшие люди и умы чело-
вечества на протяжении всего его существовании. Можно
представить всю низость и подлость нападок на мнимый
«сталинизм» со стороны его якобы гуманных и «свободо-
любивых» обличителей. Наверное, их ненависть к Сталину,
потоки грязной и подлой клеветы в его адрес и объясняет-
ся тем, что в отличие от них, он посвятил свою жизнь тому,
чтобы придать этому гуманизму и «свободолюбию» не дек-
ларативный, а реальный характер и распространить их не
на узкий круг правящей элиты, а на самые широкие слои
трудящихся масс, на весь народ.
Истинный же характер «гуманизма» и уважения к про-
стому человеку критиков «антигуманного сталинизма» на-
глядно проявился в период так называемой «шоковой те-
рапии» правительства Гайдара в первой половине 90-х го-
дов прошлого века. Даже такие сторонники буржуазных
рыночных реформ в России, как Ю.М. Лужков и Г.Х. Попов,
в статье, посвященной смерти Гайдара, признавали
«Был февраль 1992 года. На совещании, которое вел
Егор Тимурович, рассматривались неотложные меры по
финансированию социальных программ... Один из авто-
ров этой статьи проинформировал Гайдара о том, что в Зе-
ленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-
за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикаль-
ные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни
людей, неспособных противостоять этим преобразовани-
ям, — дело естественное. Тогда его спросили: Егор Тиму-
рович, а если среди этих людей окажутся ваши родите-
ли? Гайдар усмехнулся и сказал, что на дурацкие вопро-
сы не намерен отвечать... Гайдар— символ чудовищного
173
разлома несправедливости и бесчеловечности, зеркало
того антинародного, номенклатурно-олигархического вы-
хода из социализма, который был навязан России в нача-
ле 1992 года... Это политика, жестокая и бесчеловечная.
Именно это народ понял, и именно этого он никогда Гай-
дару не простит». Комментарии тут излишни.
* * *
Нынешняя российская пропаганда ставит все с ног на
голову, противопоставляя мнимую свободу, уважения к
правам человека и «гуманизм» «демократической России»
мнимому «деспотизму» и «варварской азиатчине» сталин-
ского времени. Каков «гуманизм» и «уважением к правам
человека» у нынешних российских либералов и «реформа-
торов», мы уже видели на примере их кумира — Гайдара.
А вот что касается сталинского времени и самого вождя....
О лицемерии и фальши широко распространяемых домы-
слов о «жестокости», «коварстве», «мстительности», «сухо-
сти» и «черствости» Сталина писал еще выдающийся не-
мецкий писатель, встречавшийся с ним в 1937 году Лион
Фейхтвангер, справедливо заметивший, что вся эта бран-
ная терминология была запущена в пропагандистский
оборот Львом Троцким, ярым противником и ненавистни-
ком Сталина, которому Троцкий не мог простить пораже-
ния в борьбе с ним и своего последующего полного по-
литического банкротства. Но Троцкий все-таки был неза-
урядным мелкобуржуазным деятелем леворадикального
толка и блестящим публицистом, докатиться до тех мерзо-
стей, низостей и гадостей, которые выдает на-гора совре-
менная разоблачающая Сталина по заказу властей гово-
рящая и пишущая братия, он никогда бы не смог хотя бы
ради элементарного к себе самоуважения.
Сталина, например, изображают властолюбивым
маньяком, лишенным всего человеческого и озабоченно-
174
го лишь тем, как побыстрее расправиться с конкурентами,
а то и просто с независимо мыслящими людьми. Но вот
эпизод из воспоминаний маршала Василевского, который
в отличие от всего сонма обличающих Сталина крикливых
писак хорошо узнал вождя в годы войны, поскольку встре-
чался с ним сотни раз. Сталин показал ему как-то квитан-
ции денежных переводов, которые получал отец Василев-
ского. Тот жил очень стесненно, а его сын, круглосуточно
работавший в Генштабе, забывал об этом. А Сталин, узнав
об этом, стал пересылать отцу Василевского деньги.
А вот то, что рассказал автору этих стран И.А. Бене-
диктов:
«Я был в командировке, в Подмосковье. Выполнив все,
что наметил, решил вернуться домой пораньше. Хотел ус-
петь на день рождения жены. В министерство поэтому не
стал заезжать, а отправился сразу домой. Стоило появить-
ся у себя в кабинете, и я бы долго оттуда не выбрался. Ру-
ководители министерств работали в те годы до глубокой
ночи. Когда уезжал из подмосковного совхоза, не отказал-
ся от пары рюмок «на посошок». А приехав домой, сразу же
уселся за праздничный стол и, естественно, присоединил-
ся к тостам и веселью. Расслабиться, как говорится, сам бог
велел, ведь в министерстве думали, что я командировке.
Где-то после полуночи раздался звонок правительст-
венного телефона. Взяв трубку, услышал привычный голос
Поскребышева, дежурившего в сталинской приемной.
— Иван Александрович, товарищ Сталин просит сроч-
но прибыть к нему.
— Но я отпустил шофера...
— Неважно, машина уже выехала, через пять минут
будет у вас.
Хмель сразу же слетел, хотя выпил я довольно при-
лично. Голова работала нормально, а вот ноги слушались
плохо. С большим трудом спустился вниз. Машина дейст-
вительно уже ждала.
175
Когда вошел в кабинет Сталина, едва не упал, качнул-
ся, но все же удержался на ногах. Сталин, бросив на меня
неприязненный, колючий взгляд, с ходу стал задавать во-
просы. Касались они работы моего министерства, но про-
изводили какое-то странное впечатление. Как будто он ре-
шил проверить мои знания, проэкзаменовать. Отвечал я
быстро, четко, без запинок. Пару раз даже поправил Ста-
лина, которому дали неверные сведения о финансовом со-
стоянии совхозов.
Наконец, Сталин остановился. Кожей почувствовал,
что его отношение ко мне круто изменилось.
— Что ж, ситуацией в министерстве вы владеете, — ска-
зал он. — Голова у вас работает неплохо, не то что ноги...
Повернувшись к столу, он что-то достал, а затем протя-
нул мне большую коробку конфет.
— Поздравьте от моего имени вашу супругу. У нее
ведь сегодня день рождения.
Затем подошел ко мне еще ближе. В пронзительных,
отдающих желтизной глазах мелькнули лукавые искорки:
— А пить и гулять наркомам надо все-таки меньше.
Уже дома, когда огромное внутреннее напряжение
спало, понял, что сталинскую проверку на устойчивость к
жизненным соблазнам прошел. А через некоторое время
выяснил и ее причины. Сталин, получив несколько сигна-
лов об «аморальном поведении Бенедиктова», решил ра-
зобраться в них сам. Только до сих пор не могу понять, как
он узнал о моем возвращении из командировки. Никто в
министерстве об этом действительно не подозревал, На
следующий день я удостоверился в этом лично».
* * *
Снисхождение к человеческим слабостям не исключа-
ло высокой требовательности Сталина к морально-нравст-
венным качествам, особенно когда это касалось руководи-
176
телей, находившихся, как говорится, «на виду». Как-то раз
заместитель министра среднего машиностроения А.П. За-
венягин, курировавший атомный проект, попросил у Ста-
лина совета по поводу бесконечных амурных похождения-
ми одного из видных руководителей. Отзвуки связанных с
ними скандалов докатились и до Центрального Комитета
партии, надо было принимать какие-то меры.
«Мы терпели подобные художества,— сказал Ста-
лин, — у специалистов старой школы, которых некем было
заменить. Сейчас мы подготовили и обучили достаточное
число молодых людей, которые справятся с поставленны-
ми задачами. Теперь уже нельзя мириться с безобразия-
ми, которые компрометируют руководство в глазах людей.
И мы мириться с ними не должны».
Моральный кодекс строителя коммунизма с его ос-
новополагающим «человек человеку друг, товарищ и
брат»» — это ведь тоже сталинское наследие, в котором
нашло воплощение все лучшее, возвышенное и светлое,
о чем мечтали лучшие умы человечества на протяжении
всего его существования. Сам факт того, что он по сути
воспроизводит традиционные христианские ценности, го-
ворит об общечеловеческом характере коммунистической
нравственности и морали. Сегодня так называемые пра-
возащитники и разного рода либеральные критики «ста-
линизма» твердят о его «бездушии» и «антигуманности»,
но что тогда, спрашивается, «духовно» и «гуманно» — тот
принцип, по которому живет капиталистическое общест-
во — «человек человеку волк»?
Спору нет, коммунистические ценности и идеалы были
скомпрометированы Хрущевым и его заведомо проваль-
ной, авантюристической попыткой перепрыгнуть через
неизбежные этапы общественного развития. Но ведь Ста-
лин таким авантюризмом не страдал, он к любому вопро-
су подходил продуманно, осторожно с учетом как прямых,
так и отдаленных последствий принимаемых решений. Все
177
обвинения в «утопизме», навязывании оторванных от жиз-
ни, чуждых людям идеологических схем и попытках вла-
стной палкой загнать их в коммунистический рай следует
адресовать не ему, а его незадачливым преемникам.
Ну а если взять сам моральный кодекс строителей
коммунизма, то он уже реально действовал первые совет-
ские десятилетия. Прежде всего, в самой правящей ком-
мунистической партии, руководство которой во главе со
Сталиным старалось придерживаться его норм, зафикси-
рованных в качестве обязательных в самом Уставе ВКП(б).
Этот настрой, высокий духовный и нравственный настрой
строителей нового общества, передавался и широким на-
родным массам. Конечно, их материально-бытовой уро-
вень жизни существенно уступал западноевропейско-
му, не говоря уже об американском— унаследованную
от царской России вековую отсталость невозможно было
преодолеть за 15 — 20 лет, тем более, когда страна была
вынуждена бросать основные силы и средства на обеспе-
чение своей безопасности. Но даже при отсутствии теплых
туалетов и возможности прибарахлиться на свой вкус в
промтоварных магазинах — что до сих пор не может про-
стить Сталину современное отечественное и зарубежное
мещанство — люди чувствовали реальную заботу о себе
со стороны государства, понимали в отличие от этого ме-
щанства, что бытовые неудобства и товарные дефициты
носят временный характер, что постоянным и неизмен-
ным в социалистическом государстве является как раз по-
вышение материального и культурного уровня жизни про-
стых людей. Да и сами дефициты с куда большим основа-
нием следует относить к послесталинскому времени. «Я с
печалью вспоминаю великого человека, — говорил о Ста-
лине настоятель одной из церквей под Санкт-Петербургом
игумен Евстафий (Жаков). — Это были лучшие годы в ис-
тории СССР. По улицам ходили свободно. Цены снижались
ежегодно. Все обитатели нашего дома — рабочие, шофер,
178
пожарный, врачи, мой отец — профессор, покупали в ма-
газинах любые продукты — икру, ветчину, семгу. Качество
такое, что нынешнее изобилие, несмотря на яркие оберт-
ки, кажется пародией».
Что бы сегодня ни говорили о сталинском периоде, это
было время подлинного равенства и социальной справед-
ливости, время, когда человека ценили по его реальным
заслугам и вкладу в общее дело, время коллективистской
психологии и братской взаимопомощи, время радостной
и светлой жизни для трудового большинства. Конечно, до
коммунистического рая было далеко — выбросить в од-
ночасье за борт эксплуататорское прошлое было попро-
сту невозможно, — но, по крайней мере, к этому раю ис-
кренне стремились. А сегодня либеральные «моралисты»
и всевозможные обличители «сталинизма» сознательно
или невольно— какая, собственно говоря, разница? —
стремятся законсервировать капиталистическим ад даже в
тех странах, как, например, нынешней России, где он про-
является в самом своем омерзительном и отталкиваю-
щем виде. И еще удивляются, почему, несмотря на тоталь-
ную промывку мозгов в «демократическом» духе, простые
люди тянутся к «кровавому диктатору» Сталину. Да пото-
му и тянутся, что на собственном горьком опыте ежеднев-
но, ежечасно и в массовом масштабе убеждаются в том,
что хваленый капитализм работает только на правящую
верхушку, трудовое большинство для нее лишь тягловая
сила, ее обслуживающая, не более того. Эта сила, как счи-
тают нынешние хозяева страны, идущие на поводу у ци-
вилизованного Запада, должна быть компактной, лишние
рты здесь не нужны. Тут как раз и кроется самая глубинная
причина того, что российская правящая элита уклоняет-
ся от принятия по-настоящему эффективных мер для пре-
кращения страшного, казалось бы, для любой суверенной
страны процесса — депопуляции, проще говоря, вымира-
ния населения. А при «бесчеловечном» и «кровавом» Ста-
179
лине темпы роста населения на порядок превышали ана-
логичные в «гуманных» и «демократических» странах. Что
вполне закономерно: подлинным хозяином страны было
честное, трудовое большинство, а руководители страны
работали не на себя и не на свои кланы, а на его интересы.
И скрыть эту объективную, а значит, и неопровержимую
истину от народа, целенаправленно и постоянно одурма-
ниваемого массированной антисталинской пропагандой,
все равно не удастся.
И еще об одной немаловажной стороне сталинско-
го наследия следует сказать— о вере в созидательные,
творческие силы своего народа и о связанной с этой ве-
рой опоре на его лучшие национальные традиции и обы-
чаи. Сталин хорошо знал русскую историю. Он изучал ее
не в абстрактно-академическом, а в практическом аспекте,
под углом решения тех задач, которые стояли в повестке
дня развития страны. Признавая большую прогрессивную
роль Петра I для вывода России из средневековой отста-
лости, больше все-таки ценил Ивана Грозного. Если Петр I
насильственно, ломая через колено страну, навязывал ей
чужеземные порядки, то Иван Грозный, оболганный, кста-
ти, «прогрессивными» отечественными и зарубежными ис-
ториками, пытался опереться в своей деятельности на рус-
ские традиции, национальную специфику своей страны.
Сталин не раз предупреждал об опасности низкопо-
клонства перед всем иностранным, потери чувства нацио-
нального достоинства. Холуи, пошляки, не уважающие ни
себя, ни, тем более, свой народ были всегда. Но при со-
циализме, настоящем, сталинском социализме, не дефор-
мированном и изгаженном хрущевыми и брежневыми, —
этих пошляков и холуев гнали и давили, как клопов, как
вшей. Сегодня они, осмелев и почувствовав силу, повыле-
зали из своих щелей и стали задавать тон во всем. К чему
это приводит, все видят собственными глазами... Вместо
заимствования всего ценного и передового, что есть на
180
капиталистическом Западе, импортируется все порочное
и прогнившее, от чего он сам, кстати говоря, пытается из-
бавиться. Вместо по-настоящему цивилизованного и куль-
турного государства Россия превращается в какую-то по-
мойку, куда выбрасываются отходы и сливаются сточные
воды западных стран.
И у российских критиков «сталинизма» хватает со-
вести, точнее наглости, охаивать нашу жизнь при социа-
лизме за «бедность» и «серость»... Помолчать бы лучше
этим новоявленным и якобы «цивилизованным» господам!
И взглянуть хоть бы раз на себя со стороны! Это они, псев-
довозродители такой же псевдодемократической России,
взяли на себя роль бедных родственников, презираемых
богатыми зарубежными дядюшками, это их усилиями по-
вседневная жизнь большинства честных тружеников со-
всем недавно подлинно великой и уверенно развивав-
шейся страны, превратилась в тусклое и «серое» сущест-
вование, в унылую и изматывающую борьбу за выживание,
в прозябание на грани нищеты...
И еще хотелось бы обратить внимание на тщательно
замалчиваемое либеральными «гуманистами» и «антиста-
линистами» обстоятельство. То, что делалось при Сталине
в интересах людей труда, относилось не только к Совет-
скому Союзу. Элементы того, что намечалось в сталинской
программе шесть десятилетий назад, уже реализованы в
ряде высокоразвитых капиталистических стран, например,
улучшение жилищных условий, высокая зарплата рабочих
и служащих, сокращение рабочего дня, выделение боль-
шого времени для занятий любимыми видами деятельно-
сти, культурного времяпровождения и отдыха, спорта.
Сталин был одним из первых, кто на общегосударст-
венном уровне стал проявлять заботу об освобождении
человека от повседневных тягот простого выживания, кто
всячески способствовал раскрепощению его духовных и
нравственных сил, развитию творческих способностей.
181
Влиятельные круги как внутри нашей страны, так и за ру-
бежом стараются скрыть все это, переключая внимание на
мнимые ужасы «сталинских репрессий» или же вообще за-
крывая историческую правду плотной завесой молчания.
Не удастся. В борьбе с истиной ложь невольно разоблача-
ет себя...
* * *
После первой послевоенной сессии Верховного Сове-
та СССР маршал AM. Василевский спросил у Сталина, как
он представляет себе коммунизм, после чего состоялся
следующий диалог.
— Я считаю, — ответил Сталин, — начальная фаза или
первая ступень коммунизма практически начнется тогда,
когда мы начнем раздавать населению хлеб задаром.
В разговор включился другой видный советский вое-
начальник Н. Н. Воронов.
— Товарищ Сталин, как же — задаром хлеб, это невоз-
можное дело!
Сталин подвел собеседников к окну:
— Что там?
— Река, товарищ Сталин.
— Вода?
— Вода.
— А почему нет очереди за водой? Вот видите, вы и не
задумывались, что может быть у нас, в государстве такое
положение с хлебом....
Знаете что, — заключил Сталин, — если не будет ме-
ждународных осложнений, а я под ними понимаю толь-
ко войну, я думаю, что это наступит в 1960 году (Ф.И. Чуев.
Молотов: полудержавный властелин. М., 2002, с. 122).
И ведь действительно. При всей нашей бедности в
50-е годы хлеб был бесплатным в любой столовой, а в сту-
денческих еще сделали бесплатным и винегрет... Жили в ма-
182
териальном отношении скудно, стесненно, куда скромней
и проще, чем в любой европейской стране. И, тем не ме-
нее, радовались жизни, — духовному и нравственному здо-
ровью советских людей, чувству их оптимизма и коллекти-
визма завидовал весь мир, даже тот сытый и внешне куда
более благополучный, чем мир раннего советского социа-
лизма. Правда, в основе этого оптимизма и уверенности в
будущем лежало очевидное для всех неуклонное улучше-
ние жизни трудового большинства — как ее материальных,
так и духовных сторон. Ни в одном государстве капитали-
стического мира этого не было, да и не могло быть.
И ведь это было только самое начало. До самого ком-
мунизма было еще очень далеко. Но Сталин начал осто-
рожное, продуманное, но в то же время твердое и посту-
пательное движение к нему. И бесплатная раздача хлеба,
так же как и бесплатное пользование телефонами-авто-
матами, была лишь одним из первых шагов, тем более что
она входила в число так называемых «потребностей выжи-
вания». А замысел был идти гораздо дальше — к потребно-
стям более высокого порядка. К бесплатному здравоохра-
нению и образованию намечалось прибавить и другие, де-
лая личность независимой от потребностей «выживания»,
от материального фактора, который до сих пор отравляет
и долго еще будет отравлять жизнь. Словом, реально про-
двинуться от царства необходимости к царству свободы,
когда человек будет жить в соответствии с познанными им
законами природы и стремиться к удовлетворению своих
высших потребностей.
И вот как раз это стремление Сталина создать лучшую,
не только обеспеченную, но и осмысленную, одухотворен-
ную жизнь для всех, а не только для узкой элиты, полно-
стью замалчивается крикливыми обличителями «стали-
низма»! Поневоле вспоминается известное высказывание
о том «взыскательном» критике, который, читая гениаль-
ную поэму, увидел в ней прежде всего и главным образом
183
неправильно расставленные запятые. Да, у Сталина были
такие запятые, но не они определяют содержание гени-
альной поэмы. Жаль только, что в высших сферах стра-
ны не нашлось достойных его великого дела преемников,
точнее, их поспешили убрать сразу же после его смерти.
В этом настоящая беда нашей страны, а в более широком
плане и всего человечества.
♦ * *
«Экономические проблемы социализма в СССР» час-
то представляли и представляют как набор замшелых, уто-
пичных, оторванных от жизни марксистских догм. Так, Ста-
лин в своей работе заявил также о неизбежности войн ме-
жду капиталистическими странами, отказался от своего
же тезиса об относительной стабильности рынков в пери-
од общего кризиса капитализма и посчитал утратившим
силу ленинское положение о том, что, несмотря на загни-
вание капитализма, «в целом капитализм растет быстрее,
чем прежде».
Действительно, все эти положения не нашли своего
подтверждения в реальной жизни, скорее наоборот. Капи-
тализм не только сохранил свою силу, но и выиграл эко-
номическое соревнование с социалистическим Советским
Союзом, что стало одной из главных причин его распада.
Вряд ли стоит, однако, считать все эти положения ошибоч-
ными. Тут уместней, скорее всего, говорить об их устаре-
лости, о том, что последующее развитие сделало их нере-
альными, хотя все могло пойти и по другому пути.
«Сейчас у американцев одна или две атомные бом-
бы, — говорил Сталин в январе 1945 года Б.Н. Чиркову, ди-
ректору ленинабадского горно-металлургического комби-
ната, который должен был производить уран для россий-
ских ядерных центров. — Лет через пять они будут иметь,
наверное, 20 атомных бомб. Наш народ должен принять
184
дополнительное решение, мобилизовать все усилия и соз-
дать к этому времени ядерное оружие. Эти усилия окупят-
ся сторицей. Мы обезопасим себя лет на тридцать-сорок
от новой войны. А за это время мы создадим такие усло-
вия для людей, с которыми не сравнится ни одно государ-
ство. Мы так поднимем экономику, культуру, сознание на-
рода, что в других странах, за рубежом возникнет желание
покончить с унижением капиталом».
Сталин умел смотреть в будущее, но он в гробу бы пе-
ревернулся, узнав о том, как быстро отказались от его за-
ветов и наследия те, кто многие годы клялся в верности
«делу Ленина-Сталина», те, кто спасовал перед неизбежны-
ми трудностями социалистического строительства и, капи-
тулировав перед натиском мелкобуржуазной стихии, повел
страну по заведомо тупиковому пути. Пути, закономерным
итогом которого стала капиталистическая реставрация.
Как уже не раз говорилось, хрущевское, а затем бреж-
невское руководство не столько продолжало, сколь-
ко компрометировало и губило дело, начатое Сталиным.
Даже когда его правота становилось очевидной. И в этом
плане весьма показательна судьба общегосударственной
автоматизированной системы управления в народном хо-
зяйстве (ОГАС), над проектом которой работал академик
В.М. Глушков.
В 60-х годах развернулась ожесточенная борьба ме-
жду рыночниками разных направлений и последова-
тельными сторонниками социалистических методов хо-
зяйствования. Глушков предложил радикальную рекон-
струкцию системы управления народным хозяйством на
основе безденежных расчетов с населением. Это был ре-
альный поворот в сторону бестоварного производства,
сулящий огромные выгоды стране. Но он требовал, есте-
ственно, и немалых затрат. Под мощным давлением ры-
ночников предложения Глушкова постоянно отвергались,
185
дело дошло до уничтожения подготовительных материа-
лов по этому вопросу. Даже сталинский выдвиженец, без-
условно, талантливый и высококомпетентный А.Н. Косы-
гин не сумел разобраться в новаторской сути проекта.
«Косыга», как тепло называл его Сталин, при всех своих
несомненных дарованиях и преданности делу, имел неоп-
равданную склонность к рыночным рычагам, склонялся к
рыночному хозяйству, за что, кстати, Сталин и не продви-
гал его на высшие государственные посты.
На заседании Политбюро ЦК КПСС, где рассматривал-
ся глушковский проект, состоялся весьма характерный
диалог. Председательствовавший член Политбюро, глав-
ный идеолог страны М.А. Суслов сказал:
— Товарищи, может быть, мы совершаем ошибку сей-
час, что не принимаем проект в полной мере, но настоль-
ко революционные преобразования, что нам трудно сей-
час. Может быть, давайте сейчас попробуем вот так, а по-
том будет видно, как быть... (Обращаясь к Глушкову). Как
вы думаете?
В.М. Глушков:
— Михаил Андреевич, я могу вам только одно сказать,
что если мы сегодня этого не сделаем, то во второй поло-
вине 70-х годов советская экономика столкнется с такими
трудностями, что к этому вопросу все равно придется вер-
нуться. (Р.И. Косолапов. Истина из России. Тверь, 2004 год,
с. 656—657).
И действительно, трудности нарастали, отставание
Советского Союза от передовых капиталистических дер-
жав усиливалось, темпы научно-технического прогрес-
са, самые высокие в мире до середины 50-х годов, стали
ниже, чем в других странах. Но к предложению Глушкова
все равно не вернулись. Таких, как Сталин, способных не
только увидеть и оценить полезное и перспективное для
страны, но и ломать косность, консерватизм и рутинер-
186
ство многих партийных руководителей и почивающих на
лаврах научных светил, уже не было. Страна шла к закату,
потому что сбилась с верного пути, намеченного еще в на-
чале 50-х годов.
«БОРОТЬСЯ С ВРАГАМИ РУКАМИ САМИХ ЖЕ ВРАГОВ»
Внешнюю политику Сталина до сих пор представляют
либо как «классово-догматическую», оторванную от реа-
лий того времени, либо, наоборот, как «коварную» и даже
«предательскую» по отношению к своим друзьям и союз-
никам. Но так считают люди, совершенно не знающие той
сферы, о которой взялись судить.
Сталин был таким же новатором в проведении внеш-
ней политики, как и во внутренней. С такими же выдающи-
мися, кажущимися невероятными в наше время результа-
тами. Прошедшие сталинскую школу министры иностран-
ных Д. Шелепин, а затем и А. Громыко ее уроки старались
не забывать. А они действительно весьма поучительны и
стоят того, чтобы вспомнить о них еще раз. Тем более, что
даже в объективных исторических исследованиях второ-
степенным и малозначащим заслоняют то основное и су-
щественное, что было сделано для спасения страны, да и
всего человечества.
В исторической литературе какой-то заговор молча-
ния вокруг главного достижения сталинской диплома-
тии. А главным было то, что она еще до нападения фаши-
стской Германии на Советский Союз сумела добиться того,
что Гитлер оказался в заведомо проигрышном положении.
Фактически фашистский режим был обречен на неминуе-
мое поражение в войне с СССР еще до ее начала. И этого
удалось добиться в тяжелейшей для Советского Союза ме-
ждународной обстановке, когда, казалось, все было про-
тив первого в мире социалистического государства.
187
Не только до начала Второй мировой войны, но даже
после разгрома объединенной англо-французской армии
и немецкой оккупации Франции, над Советским Союзом
висела вполне реальная угроза нападения расширенной
коалиции капиталистических западных держав, включая
Германию и Японию. И вряд ли он сумел бы выдержать со-
вместный натиск объединившихся капиталистических дер-
жав, война с ними означала бы почти гарантированное по-
ражение. Можно представить, в какой ситуации оказалась
бы наша страна, если бы осенью 1941 года, когда гитле-
ровские войска подходили к Москве, на советскую терри-
торию вторглись бы еще британская и японские армии и,
возможно даже, американский экспедиционный корпус.
Умозрительные предположения? Конечно же, предпо-
ложения, но вполне обоснованные. Угроза вторжения на
советскую территорию армий расширенной коалиции ка-
питалистических держав по типу того, как это происходи-
ло в годы гражданской войны — тогда в интервенции уча-
ствовали воинские подразделения 14 государств— была
вполне реальной. В результате целого комплекса глубоко
продуманных и точно рассчитанных мер Сталину удалось
не только сорвать образование такой коалиции, но и в
максимальной степени использовать противоречия внут-
ри нее в интересах советского государства.
Гитлер долго колебался перед принятием решения о
нападении на Советский Союз, саму дату такого нападения
он переносил несколько раз. И дело не только в том, что
Германии пришлось бы в этом случае вести войну на два
фронта — Англия с ее колониями и доминионами все еще
продолжала борьбу, а за ее спиной маячила грозная тень
США, ее потенциального союзника. Ближайшие сподвиж-
ники фюрера, включая Гесса, Геринга, Риббентропа, высту-
пали за войну с СССР только в случае урегулирования от-
ношений с Англией и, возможно, Соединенными Штатами,
188
в противном случае нападение на советское государство
было бы, по их мнению, слишком рискованным.
Гесс, второй человек в фашистском рейхе после фюре-
ра, пожертвовал ради сговора с англичанами даже своей
политической карьерой, перелетев к ним на самолете че-
рез линию фронта. И он знал, что делал: в правящих кругах
Великобритании были сильны позиции так называемой
«кливлендской клики», выступавшей за сотрудничество с
нацистами. Да и сам воинственно настроенный по отно-
шению к фашистскому режиму Черчилль был связан с ней
прочными политическими узами, о его «генетической» не-
нависти к стране Советов всем было хорошо известно. Ко-
роче, сговор был вполне реален, не случайно до сих пор,
спустя почти 70 лет, все документы о переговорах Гесса с
англичанами остаются засекреченными.
В США в тот период также были сильны позиции тех,
кто выступал за сотрудничество с нацистами. Что там го-
ворить: уже после объявления войны Германии генераль-
ные штабы Великобритании и Франции разрабатывали
при полном одобрении своих американских коллег воен-
ные операции против Советского Союза в качестве ответ-
ной акции за его «агрессивное нападение» на Финляндию.
* * *
Сталин разрубил всю эту сложную и запутанную сеть
антисоветских интриг и комбинаций быстрыми и точно
рассчитанными ударами. Первыми из них стали чувстви-
тельные удары по японской армии на озере Хасан и на
Халхин-Голе, которые, продемонстрировав правящей эли-
те Страны восходящего солнца силу советского оружия,
вывели ее, по крайней мере, на несколько лет из числа
возможных участников нападения на СССР.
Затем последовало заключение Пакта о ненападении
с Германией, подписанного 23 августа 1939 года, вошед-
189
шего в историю под названием Пакта Молотова — Риб-
бентропа. Сталин пошел на него, убедившись, что Англия
и Франция на совместные военные действия против гитле-
ровского режима не пойдут. В результате он расколол на-
мечавшуюся расширенную коалицию Запада против СССР,
направив бешеного фашистского пса в сторону тех, кто до
этого цинично натравливал его на советское социалисти-
ческое государство. И, наконец, после нападения фашист-
ской Германии на Советский Союз Сталин сделал все для
формирования антигитлеровской коалиции, куда наряду с
советским государством вошли Великобритания, США, Ка-
нада и другие западные страны.
Вероломно нарушив все международные договоры и
соглашения и напав в одиночку на Советский Союз, Гит-
лер, таким образом, создал предпосылки для объедине-
ния против фашистской Германии самых влиятельных и
могущественных стран капиталистического мира. Их со-
вокупный экономический, военный и людской потенциал
вместе с огромными возможностями Советского Союза не
оставлял ему в перспективе никаких шансов на победу. Но
фюрер не умел мыслить стратегически, отдавая предпоч-
тение чисто интуитивным решениям. Сталин немедленно
воспользовался этим, заключив союзнические соглашения
с отнюдь не симпатизирующими первому в мире социали-
стическому государству западными странами и даже до-
бившись от США и Великобритании обязательства открыть
против Германии в Европе второй фронт.
Это было действительно выдающееся достижение. Ок-
руженный сонмом многочисленных и сильных противни-
ков, Сталин сумел не только отбиться от самого опасного
из них, но и подключить к этой борьбе, казалось бы, непри-
миримых врагов социалистического государства. Понево-
ле согласишься с британским премьером У. Черчиллем, пи-
савшим в своих мемуарах об «эгоистической», «коварной»,
но в то же время «холодно-реалистической» политике Ста-
190
лина, который, по его словам, «боролся со своими врага-
ми руками своих же врагов», добиваясь при этом результа-
тов, казавшихся в тяжелейшем положении тогдашнего Со-
ветского Союза немыслимыми.
Насчет «коварства» британский премьер перегнул —
равных ему по этой части просто не существовало,— а
что касается «холодного реализма», то здесь был совер-
шенно прав. В иллюзии «общечеловеческих ценностей»
пролетарский вождь никогда не впадал,— своекорыст-
ные, хищные повадки западных держав изучил доскональ-
но и мастерски научился не только их отражать, но и ак-
тивно использовать в интересах социалистического госу-
дарства. А после разгрома фашистской Германии вынудил
своих союзников смириться с утратой всей Восточной Ев-
ропы, несмотря на серьезное ослабление и разрушение
советского экономического потенциала, и без того сильно
уступавшего объединенной мощи западных держав. Это
мог сделать только Сталин.
* * *
Но и это еще не все. Стоит коснуться, наконец, и того, о
чем хранят глухое молчание знатоки военной истории, как
в нынешней России, так и за рубежом. Все они признают,
что Гитлер колебался, принимая решение о нападении на
Советский Союз в одиночку. Но почему все-таки принял,
несмотря на возражения своих соратников и имея за сво-
ей спиной войну с Англией? При всем своем авантюризме
фюрер все-таки не был сумасшедшим... Ответ прост: к от-
казу от сговора с англичанами и американцами его под-
толкнул... Сталин. Он успел хорошо изучить психологию
Гитлера, рвавшегося к мировому господству, и сумел сыг-
рать на этом. Пойти на союз против СССР с Великобрита-
нией и США означало бы для фюрера, во-первых, дележ
добычи, которую он не хотел делить ни с кем, и, во-вторых,
191
откладывание на время реализации своей о мечты о ми-
ровом господстве, чего Гитлер также не хотел. «Зачем де-
литься с другими, если можно взять все самому?» Тем бо-
лее что фюрер все еще пребывал в эйфории от быстрой и
сокрушительной победы над англо-французскими армия-
ми — ему ведь тоже предрекали со всех сторон, что война
на Западе затянется надолго...
Сталин организовал и успешно провел целый комплекс
мероприятий по дезинформации гитлеровского руково-
дства относительно реального оборонного потенциала
СССР. По зарубежным каналам распространялись сведения
о слабости Красной Армии, ее неготовности к современ-
ным крупномасштабным боевым действиям. Был введен
поистине драконовский режим секретности, касающийся
реальных мобилизационных возможностей страны. А по-
скольку в Советском Союзе в результате сталинских чис-
ток уже не было «пятой колонны», сообщавшей фашистам
достоверные сведения о вооруженных силах своей стра-
ны, Гитлер был плохо осведомлен о действительной спо-
собности советского государства к сопротивлению. Он не
знал, например, что в соответствии с принятым в 1933 году
решением Политбюро ВКП(б), все крупные предприятия,
вводившиеся в строй в ходе выполнения пятилетних пла-
нов, строились с учетом возможного перевода в кратчай-
шие сроки на выпуск военной продукции. Фюрер не имел
ни малейшего представления о разрабатываемых в засек-
реченных институтах и опытных производствах образцах
новой советской военной техники— танках, самолетах,
артиллерийских орудиях. У него не было достоверных све-
дений о мобилизационных возможностях советского го-
сударства. А данные, полученные немецкой разведкой —
абвером, — практически не затрагивали этой скрытой сто-
роны реального военного потенциала СССР. В результате
Гитлер стал считать Советский Союз «колоссом на глиня-
ных ногах», а за несколько дней до нападения на него в
192
беседе с болгарским послом сравнил Красную Армию с
оловянными солдатиками, которыми играл в своих покоях
свергнутый с престола русский император Петр III.
Для фюрера было полной неожиданностью наличие у
Красной Армии непредвиденно больших материальных и
людских резервов, быстрая перестройка советской эконо-
мики на выпуск военной продукции, появление новых тан-
ков и самолетов, не только не уступавших немецким, но
и превосходящих их по многим параметрам. После пора-
жения немецких армий под Москвой в декабре 1941 года,
Гитлер произнес слова, буквально ошеломившие присут-
ствовавших в его ставке генералов: «Этот Чингисхан (так
фюрер называл Сталина. — В. Д.) сумел обмануть меня.
Если бы я знал о реальной силе русских, то никогда не на-
чал бы этой войны!».
К этому еще следует добавить, что в качестве обяза-
тельного условия заключения Пакта Молотова — Риб-
бентропа Сталин поставил предоставление Германии Со-
ветскому Союзу займа в 150 миллионов марок, а также
поставки военной техники и оборудования в обмен на сы-
рье. Гитлер вынужден был согласиться на эти крайне не-
выгодные для Германии условия— мир на востоке ему
был нужен, чтобы начать войну на западе, ради этого он и
пошел навстречу сталинским требованиям. Сложилась па-
радоксальная ситуация, когда фашистская Германия, уже
планировавшая в будущем нападение на Советский Союз,
невольно усиливала своего будущего соперника. Вот он,
сталинский подход в действии — бороться со своими вра-
гами руками своих же врагов, используя любую возмож-
ность для укрепления позиций своей страны.
Кстати, в советское Министерство иностранных дел
еще со сталинских времен было принято направлять наи-
более подготовленные и образованные кадры. Знание
дела, профессионализм, умение постоять за свою позицию
поощрялись с самого верха. Ситуация, когда страну води-
193
ли за нос долгие годы ее зарубежные «партнеры», застав-
ляя сдавать одну позицию за другой, была просто немыс-
лима. Более того, куда более слабый в экономическом от-
ношении Советский Союз вырывал у Запада уступок куда
больше, чем делал их сам. Недаром до сих пор при слове
«Сталин» все эти цивилизованно-вальяжные англосаксон-
ские премьеры и министры буквально выходят из себя.
И еще одним своим качеством Сталин резко отличает-
ся от всей шумной и беззастенчиво рекламирующей себя
когорты российских и зарубежных политиков прошлого и
настоящего — способностью «подтягиваться» к растущим
требованиям времени, учитывать в своей деятельности
особенности быстро меняющейся обстановки. Сам Сталин,
как и все незаурядные государственные деятели, рос вме-
сте со временем. В 20-е годы он был одним, в 30-е — дру-
гим, в начале 50-х годов — третьим. Неизменно сохраня-
лась только верность партийным идеалам и высшим инте-
ресам страны.
* * *
Уже в первые послевоенные годы в деятельности Ста-
лина наметился радикальный пересмотр, казалось бы, на-
долго устоявшихся постулатов в сфере внешней полити-
ки. Клеймивший совсем недавно «буржуазный пацифизм»
Сталин берет под свое крыло движение сторонников
мира — тогдашних антиглобалистов, — в рядах которых
были люди самых разных убеждений, в том числе и запад-
ные интеллектуалы — ученые, писатели, артисты, общест-
венные деятели, не стеснявшиеся критиковать «антидемо-
кратическую» советскую общественную систему.
Тогда же, по прямому указанию Сталина, в СССР откры-
вается новое печатное издание — журнал «Новое время» и
резко расширяется тираж «Литературной газеты», где пред-
ставителям широкого общественного мнения разрешается
194
выражать взгляды, отличные от «более узких» официаль-
ных. На встречах с писателями Сталин призывает их смелей
и острей критиковать то, что мешает строить социализм и
не заниматься дешевой лакировкой действительности, в
которой еще много «родимых пятен прошлого».
Нестандартные, мягко говоря, оценки и подходы Ста-
лин проявляет в международной сфере. Знакомство с до-
кументами, записями его бесед с зарубежными деятеля-
ми полностью развеивают миф о универсальной, «сталин-
ской» модели социализма, которая якобы навязывалась
странам Восточной Европы. Вот что говорил Сталин вот
что говорил он, к примеру, югославскому лидеру И. Б.
Тито:« Сегодня социализм возможен и при английской мо-
нархии. Революция нужна теперь не повсюду. Тут недав-
но у меня была делегация британских лейбористов. И мы
говорили как раз об этом. Да,, даже при английском ко-
роле возможен социализм». В январе 1945 года на встре-
че с болгарской и югославскими делегациями Сталин вы-
сказался так:« Может быть, мы делаем ошибку, когда дума-
ем, что советская форма — единственная, которая ведет
к социализму. Могут быть другие формы — демократиче-
ская республика и даже в известных условиях — конститу-
ционная монархия». И несмотря на сохраняющийся реши-
тельный и «жесткий» тон в оценке международных собы-
тий, Сталин действовал исключительно осторожно, трезво
оценивая ситуацию и реальные возможности тогдашнего
Советского Союза. Он быстро остуживал горячие головы
тех, кто, забывая о них, рвался на конфликт с мировым им-
периализмом.
Сразу после войны, например, югославские руково-
дители во главе с И. Тито, к которому в ряде вопросов
примкнул лидер болгарских коммунистов Георгий Димит-
ров, взяли курс на обострение отношений с империализ-
мом, на ревизию Потсдамских соглашений. Тито и Димит-
ров заявили о планах создания так называемой Балкан-
195
ской Федерации, в которую должна была войти и Греция,
где в это время шла война между монархистами и комму-
нистами. Поскольку Запад обвинял Советский Союз в под-
держке греческих коммунистов, то, естественно, началась
яростная кампания против «советской авантюры». Масла
в огонь подлил ввод югославских войск в Албанию, кото-
рый также не был согласован с советским руководством.
Все это грозило полным разрывом отношений между Со-
ветским Союзом и западными державами и возникновени-
ем риска новой мировой войны. Сталину стоило немало
труда привести в чувство Тито и Димитрова, которого он
обвинил в «комсомольских замашках». В результате взры-
воопасную ситуацию удалось нормализовать.
Или взять конфликт между Северной и Южной Кореей,
который тоже чуть было не поставил мир на грань боль-
шой войны. Когда представитель Советского Союза в Се-
верной Корее Штыков пообещал Ким Ир Сену направить
в его армию, сражавшуюся с американским экспедицион-
ным корпусом, советских советников, Сталин резко одер-
нул его, подчеркнув опасность и недопустимость прямого
военного столкновения со США.
И еще вот на что следует обратить внимание. Сталин
никогда не оставлял в беде друзей нашей страны за ру-
бежом и не боялся пустить в ход для этого весь арсенал
имеющихся средств. Когда сторонники сближения с СССР
в югославском руководстве Жуйович и Хебранг были аре-
стованы, обвинены во всех грехах с явным прицелом на
смертный приговор, Сталин отправил Тито и другим юго-
славским лидерам следующую телеграмму: «ЦК ВКП(б) ста-
ло известно, что югославское правительство объявило
Хебранга и Жуйовича изменниками и предателями роди-
ны. Мы это понимаем так, что Политбюро ЦК КПЮ намере-
но ликвидировать их физически. ЦК ВКП(б) заявляет, что
если Политбюро ЦК КПЮ осуществит этот свой замысел, то
196
ЦК ВКЛ(б) будет считать Политбюро ЦК КПЮ уголовными
убийцами». Эта телеграмма спасла нашим друзьям жизнь.
Убийственный факт для тех «моралистов» от поли-
тики — начиная от Хрущева и кончая Горбачевым и Ель-
циным, — которые так любили афишировать свой «гума-
низм». Некоторые из бывших советских друзей в Восточ-
ной Европе кончали жизнь самоубийством во времена
Горбачева и Ельцина, проклиная тот день и час, когда свя-
зали свою судьбу с первой страной социализма. Или тот
же Афганистан, где ельцинское руководство точно так же
предало наших союзников и друзей, отдав их на растер-
зание моджахедам, которым Запад в поддержке не отка-
зал. Кто после этого будет сотрудничать с нашей страной?
И будут ли вообще после этого у России искренние и стой-
кие друзья?
При Сталине твердость в отстаивании жизненно важ-
ных для страны вопросов сочеталась с гибкостью и уступ-
чивостью в тех, которые не имели для нее принципиаль-
ного значения. Прямая противоположность нынешней,
якобы «цивилизованной» и «прагматичной» российской
дипломатии, безропотно сдававшей стратегически важ-
ные позиции (Средняя Азия, Прибалтика) и цеплявшейся
за мелочевку блестящих, но по сути пустых, а то и вредных
регалий (членство в элитной «восьмерке», участие в ВТО).
* * *
Внешней политике Сталина часто приписывают стрем-
ление к «коммунистической экспансии» и «великодержав-
ности». Но обвинения в этом куда уместней предъявить
к его незадачливым преемникам — Хрущеву и Брежневу.
Они-то действительно растранжирили значительные сред-
ства на поддержку «друзей» Советского Союза и «социа-
лизма» за рубежом Несравнимые, правда, с сотнями мил-
лиардов долларов, выкачанных из страны и переправлен-
197
ных за рубеж в период либерально-рыночных реформ. Но,
тем не менее, советским «друзьям» и «социалистам», осо-
бенно в афро-азиатских государствах, досталось немало
того, что могло бы с куда большей пользой быть использо-
вано в собственной стране.
Сталин также не отказывал в поддержке друзьям и со-
юзникам. Но, во-первых, эта помощь оказывалась действи-
тельно друзьям и действительно союзникам, — с теми, кто
прикидывался ими, рвали незамедлительно или же нахо-
дили на их место других. Сталинское руководство, напри-
мер, старалось держать ситуацию в восточноевропейских
странах, которым оказывало всестороннюю помощь, под
своим контролем. И в Чехословакии, и в Венгрии, и в Ру-
мынии, и в Польше советские спецслужбы активно про-
двигали наверх своих ставленников и, наоборот, старались
«вычистить» из руководства тех, кто держал камень за па-
зухой, как против народной власти, так и против Советско-
го Союза. Словом, действовали примерно так, как сегодня
поступают Соединенные Штаты, не стесняющиеся ставить
у руля в других странах «своих» людей и прекращающие
их поддержку, когда они забывают об этом.
Во-вторых, Сталин в отличие от Хрущева был против
форсирования социалистических преобразований в вос-
точноевропейских странах, — о государствах Азии, Афри-
ки и Латинской Америки и говорить нечего. Он прекрас-
но понимал, что платить за такие преобразования в нема-
лой степени придется Советскому Союзу, который и сам
испытывал острую нехватку средств во многих сферах. Да
и подход к этой проблеме у троцкиста Хрущева и стойкого
приверженца ленинского учения Сталина был принципи-
ально различным. Хрущев считал, что раз руководство ка-
кой-либо страны объявило о своем намерении строить со-
циализм, надо открыто поддержать его в этом и оказывать
щедрую экономическую, финансовую и военную помощь.
Сталин же призывал не воспринимать на веру «социали-
198
стические» декларации руководителей зарубежных стран,
при всей их искренности они могли быть оторваны от их
реального уровня социально-экономического развития и
отражать лишь субъективное стремление побыстрее объ-
явить о победе подлинно справедливого общественного
строя. Естественно, что в этом случае, терпя неизбежные
неудачи, новоявленные «строители социализма» будут об-
ращаться за помощью к его форпосту — Советскому Сою-
зу, а его возможности далеко не безграничны. Но основ-
ное даже не в этом.
Главное воздействие на ход мировых событий, не уста-
вал повторять Ленин, социалистическое государство ока-
зывает своей хозяйственной политикой. Но вся сложность
в том, что социализм победил в отсталой стране, где уро-
вень жизни населения, как материально-бытовой, так и
культурный, был намного ниже, чем в передовых государ-
ствах. Нужно было время, и достаточно длительное, что-
бы не только подтянуть его до уровня этих государств, но
и превзойти его. А до этого ни в коем случае не следовало
подталкивать других к заимствованию советского опыта,
к осуществлению социалистических преобразований, по-
скольку результат может быть прямо противоположным.
Вместо симпатий к первому в мире социалистическому го-
сударству появится отчужденность и даже враждебность
к ней, вместо благодарности за предоставленную помощь,
упреки в том что она была далеко не бескорыстной и толь-
ко тормозила развитие той или иной страны.
Так это после распада СССР и получилось. Как раз са-
мыми ярыми противникам новой, «демократической» Рос-
сии стали те страны, которые получали за счет советского,
и, прежде всего, русского народа, щедрую помощь. Поль-
ша, Венгрия, Чехия, прибалтийские страны — все они за-
нимают куда более жесткую, подчас открыто враждебную
позицию по отношению к стране, от которой так много,
причем практически безвозмездно, получали в прошлом.
199
Поистине, не делай добра, не получишь в ответ зла. По-
мощь никогда не ценят, когда получают ее без всяких усло-
вий и требований, как говорится «на халяву». А в хрущев-
ский и брежневский периоды так бывало довольно часть.
Кстати говоря, когда Берия уже после смерти Сталина
поставил вопрос о том, что переход к социализму в Гер-
манской Демократической Республике на тогдашней ста-
дии ее развития был бы преждевременным и потребовал
бы оказания ей большой помощи со стороны Советского
Союза, большинство членов Политбюро, особенно Хрущев
и Молотов, обрушились на него с резкой критикой, обви-
няя даже в отходе от международного курса Сталина. На
самом деле, однако, Берия был куда ближе к нему, он знал
мнение и настроения вождя по этому вопросу лучше, чем
другие, и также лучше других понимал необходимость от-
хода от «жестких» внешнеполитических схем, которые в
новых условиях становились неприемлемыми.
* * *
Вспоминается в данной связи откровенная беседа, со-
стоявшаяся у меня в ходе поездки советской парламент-
ской делегации в Чехословакию в 1984 году, — автор этих
строк был в ее составе в качестве советника. На приеме в
Посольстве СССР мне довелось разговориться с одним из
руководителей внешнеэкономического ведомства Чехо-
словакии, с которым познакомился еще в Москве. Он уже,
как говорится, хорошо принял и потому резал правду-мат-
ку в глаза; «Мы сегодня занимались привычным парла-
ментским враньем. Братская помощь, братская помощь.
Великий Советский Союз будет нам и впредь помогать. Но
эта помощь нам только вредит, она тормозит наше разви-
тие. Вот вы берете у нас по импорту, берете практически
все и в огромном количестве. Готовы, мол, всегда помочь
чехословацкий друзьям со сбытом их продукции. Той же
200
обуви, например, или мужской одежды. А ведь по качест-
ву они сильно уступают западным образцам. Вам это не-
важно — рынок в России огромный, на качество вы мало
обращаете внимания. А в результате у нас работают спустя
рукава, нет стимула — возьмете все, что ни выпустим, да
еще спасибо скажете. В результате мы сильно отстаем от
мирового уровня, перестаем заниматься модернизацией
производства и повышением качества продукции. А тре-
бовали бы с нас больше и выручали бы нас меньше, нам,
да и вам это бы только пошло на пользу».
Мой чехословацкий собеседник был прав. Дружба
дружбой, но табачок даже со своими лучшими друзьями
и союзниками надо было держать врозь. Проявлять твер-
дость и даже жесткость по отношению к ним, когда это-
го требовали государственные интересы и ни в коем слу-
чае не идти на поводу, как это сплошь и рядом случалось в
хрущевский, а затем и брежневский периоды. Сталин куда
реалистичней и трезвей смотрел на друзей и союзников,
и когда это требовалось, не стеснялся идти на конфликт
и поправлять их, даже когда это вызывало сильное недо-
вольство. Да и считались с ним эти друзья и союзники куда
больше, чем с его уступчивыми и «входящими в положе-
ние» преемниками.
«Прогрессивные» российские историки и публицисты
продолжают обличать Сталина за «великодержавный» и
«догматически-классовый» подход к международным во-
просам. Этот подход, заложил якобы заведомо нежизне-
способную основу под взаимоотношения Советского Сою-
за со своими друзьями и союзниками и, в конечном счете,
надолго поссорил нашу страну с ними. Далеко мы уедем с
такими «знатоками»! А ведь именно им поручено сегодня
писать школьные учебники по истории...
Впрочем, главную роль здесь играли и продолжают иг-
рать куда более влиятельные лица. Люди с нечистой сове-
стью всегда стремятся скрыть свои постыдные, а то и пре-
201
ступные поступки в прошлом. Бездарные, заваливающие
любое дело руководители никогда не простят своим удач-
ливым предшественникам их умения решать сложные го-
сударственные проблемы. Практически сразу после смер-
ти Сталина началось уничтожение архивных документов.
По свидетельству тех, кто участвовал в этой операции, до-
кументы уничтожались целыми грузовиками. Из 5,7 млн.
дел центрального архива МГБ, где находились ценнейшие
и уникальнейшие документы, в том числе основная мас-
са архивно-следственных дел, осталось порядка 600 ты-
сяч. Уменьшение чуть ли в 10 раз! В результате материалов
старше 1954 года в архивах осталось мизерное количест-
во. Именно Хрущев и его соратники положили начало вар-
варскому уничтожению истории страны.
При Сталине такое было попросту невозможно, он су-
рово, невзирая на лица, наказывал всех, кто допускал про-
пажу даже одного документа. Тогда существовали прави-
ла вечного хранения практически всех оперативных до-
кументов госбезопасности. У Сталина, в отличие от его
преемников, была чистая совесть, он не пытался скрыть
от последующих поколений историческую правду, зная,
что вынужденная суровость его действий будет оправда-
на, что люди рано или поздно поймут и оценят честность и
самоотверженность, с которыми он отстаивал высшие ин-
тересы своей страны и ее народа.
Сегодня, когда российские государство безвольно
дрейфует по волнам рыночно-конъюнктурной стихии, ко-
гда реальное государственное управление заменено пиар-
рекламным с бесконечными «правильными» речами на ак-
туальные темы первых лиц, Сталин как человек практи-
ческого дела, не выносивший пустой и безответственной
болтовни, опасен вдвойне. Обращение к его наследию вы-
ведет на реальные способы решения все обостряющихся
кардинальных проблем страны, заставит всех мало-маль-
ски думающих людей напомнить нынешней российской
202
власти известные слова поэта, сказанные о таких же псев-
додемократических бездарных властях начала прошло-
го века: «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше
время...».
Протрезвление умов идет, конечно, не так быстро, как
хотелось бы тем, кто искренне стремится к возрождению
страны. Но оно идет, и вряд ли этот процесс уже можно ос-
тановить.
«ПОДБОР КАДРОВ И ПРОВЕРКА ИСПОЛНЕНИЯ»
Сталинская управленческая школа. Интерес к тому, что
она дала для решения экономических и социальных про-
блем растет. Правда, не в России, а за рубежом, в иссле-
довательских центрах западных стран, прежде всего США.
Там-то понимают, что ее уроки представляют не только ис-
торическую ценность. Немало ведь из того, что практику-
ется сегодня в управлении крупными корпорациями, ак-
тивно применялось в Советском Союзе 30-х и 40-х годов...
Что главного было в этой школе, что ценного и полезного
она внесла в общемировой опыт?
Начнем с главного, и, пожалуй, решающего для обес-
печения высокой эффективности управления страной.
Сталин умел находить и ставить на решающие посты, при-
чем, в массовом масштабе, талантливых выдвиженцев из
народа, в этом он на голову превосходил всех своих сорат-
ников. Именно при нем была создана высокоэффективная
система подбора, расстановки, воспитания и выдвижения
руководящих кадров, которая во многом обеспечила стре-
мительное продвижение страны вперед.
Людей, во-первых, продвигали исключительно по по-
литическим и деловым качествам; во-вторых, не давали за-
сиживаться на одном месте, раз человек показал, что спо-
собен расти дальше; в-третьих, постоянно контролировали
203
его работу как «сверху», со стороны контрольных инстан-
ций и более высокого руководства, так и «снизу», по линии
партийной организации, да и своего коллектива.
Что касается первого, то под политическими качест-
вами понималась преданность социалистическому госу-
дарству, своей стране. Не все грамотные и компетентные
специалисты ей обладали, поэтому на решающие, «поли-
тические» посты попадали немногие из них. Впрочем, ком-
петентных специалистов, не обладавших такой сознатель-
ностью, а подчас и враждебно настроенных к советской
власти, тоже не обижали, напротив, создавали все условия
для плодотворной деятельности при условии, разумеется,
отказа от борьбы с партийной линией.
Вот как описывает сталинскую систему И.А. Бенедиктов:
«При Сталине продвижение в высшие эшелоны управ-
ления осуществлялось только по политическим и деловым
качествам — исключения, конечно же, были, но довольно
редкие, что лишь подтверждало общее правило. Главным
критерием являлось умение человека на деле и в кратчай-
шие сроки изменить ситуацию к лучшему. Никакие сообра-
жения личной преданности и близости к «вождю», так на-
зываемый «блат», в расчет не брались. Более того, с людей,
к которым Сталин особо симпатизировал, точнее ставил
другим в пример, спрос был и жестче, и строже. Я имею в
виду В.М. Молотова, Г.К. Жукова, Н.А. Вознесенского и не-
которых других...
Начав свою работу в сельскохозяйственном учрежде-
нии совсем еще молодым человеком, я был твердо уве-
рен, что все успехи по службе зависят исключительно от
моих личных достоинств и усилий, а не от сложившейся
конъюнктуры и заступничества влиятельных родственни-
ков. Как и многие мои сверстники, я знал, что если прояв-
лю себя должным образом на деле, то мне не дадут заси-
деться на месте, не позволят долгие годы «выслуживать»
один чин за другим, растрачивая энергию и напор моло-
204
дости на перекладывание канцелярских бумаг, а сразу же
дадут дорогу, «двинут» через несколько ступеней наверх,
туда, где действуют и решают».
Что же, когда в государственном аппарате преобла-
дает такой настрой, бюрократизм и коррупция становят-
ся в нем инородным телом, отторгаемым самим образом
мыслей и действий управленцев. Есть над чем задумать-
ся руководителям нынешней России, принимающим одну
за другой программы борьбы с коррупцией и бюрократиз-
мом, которые вопреки всем усилиям только растут.
* * *
Подбор кадров и проверка исполнения. Этот главный
метод улучшения работы государственного аппарата взял
на вооружение еще Ленин:
«Гвоздь всего положения не в резолюциях, не в учре-
ждениях, не в реорганизациях. Поскольку они нам необхо-
димы, это делать мы будем, но не суйтесь с этим к народу,
а подбирайте нужных людей и проверяйте практическое
исполнение, — и народ это оценит».
Сталин следовал этому методу неуклонно. Его уме-
ние подбирать и расставлять кадры, обеспечивая жесткий
контроль за их работой, до сих пор остается непревзой-
денным. Его же преемники от Хрущева до Горбачева, на-
против, пустили эту работу на самотек, испытывая прямо-
таки патологическую страсть к бесконечным перестрой-
кам и реорганизациям управленческой системы, только
ухудшавшим ее работу. Непрекращающийся реформат-
ский зуд — верный признак бюрократической серости и
посредственности, подменяющих практические результа-
ты казенно-бумажными отчетами о «проделанной рабо-
те». Добиться реальных сдвигов к лучшему на деле крайне
сложно и трудно, да и времени требует немало. Куда лег-
че и проще, раскритиковав имеющиеся в любой структу-
205
ре управления недостатки, «отчитаться» об их устранении
внешне эффектными реформами и реорганизациями —
они, как говорится, на виду. Да и запустить их особых уси-
лий не требуется — издай указ или распоряжение, и ты
уже «новатор» и «реформатор», — аплодисменты, по край-
ней мере, со стороны «прогрессивных» сил, как в стране,
так и за рубежом обеспечены.
Да и сегодня государственный аппарат постоянно ли-
хорадят непрекращающиеся перестройки и реорганиза-
ции, в которых, похоже, запутались и сами их инициаторы.
Правительство, министерства и ведомства реорганизовы-
вают и перестраивают чуть ли не каждый месяц — сокра-
щают и упраздняют, объединяют и разъединяют, сливают
и снова расчленяют. А в конечном счете, останавливают-
ся, — видимо, просто устав от непрерывной реорганиза-
ционной суеты, — на самом худшем варианте. Реорганиза-
ций уже столько, что потеряно представление, с чего они
начинались и чем последний вариант отличался от пре-
дыдущего — найти какие-то концы в бесконечной череде
«новаторских» преобразований стало уже просто невоз-
можно.
Замордованные бесконечными реорганизациями чи-
новники просто перестают работать, тем более, что в ходе
бесконечных реорганизаций на ключевые посты в аппара-
те приходят дилетанты, которые не только не ценят немно-
гих остававшихся там специалистов, но вытесняют их под
разными предлогами. Что и понятно: знающий человек на
фоне невежд всегда выглядел и вызовом, и укором...
Школярское невежество, замешанное на ребячьей не-
терпеливости, жажде быстрых и поражающих публику ре-
зультатов. Вот истинные движущие причины всех реорга-
низаций. Сталина бы на этих горе-управленцев! Быстро на-
вел бы порядок, избавившись, естественно, прежде всего,
от инициаторов бестолковых реорганизаций и перестро-
ек. Наверное, потому ему от них сегодня так и достается.
206
И вот еще одно подрывающее эффективную работу
аппарата управления уродливое явление, которое реши-
тельно пресекал Сталин — попытки высоких руководите-
лей спихнуть ответственность за свою некомпетентность и
неумение наладить дело на подчиненных, на «обюрокра-
тившихся» и «оторвавшихся от народа» аппаратных чинов-
ников. В пропагандистском отношении, конечно же, для
национального лидера удобная позиция — «не я отвечаю
за очевидные безобразия и провалы, а подчиненные, ко-
торые не выполняют моих распоряжений и указаний». Но
тут сразу же возникает вопрос: а почему их не заменяют
теми, кто эти указания будет исполнять? Это то же самое,
что ссылки военачальника, проигравшего битву, на то, что
у него были плохие офицеры, как будто не он их подбирал
и продвигал.
* * *
Сталин и его соратники, в отличие, например, от Троц-
кого, первым заговорившего об опасности «номенклатур-
но-бюрократического перерождения» аппарата и высту-
павшего за самые радикальные меры по его «дебюрокра-
тизации» (что, впрочем, не помешало ему первым создать
вокруг себя так называемую «аппаратную номенклатуру»),
рассматривали партийных и государственных функционе-
ров как проводников своей политики, как соратников и
единомышленников в достижении поставленных целей.
Борьба с бюрократизмом велась на путях улучшения ра-
боты аппарата управления, а не конфронтации с ним. Хотя
с неисправимыми бюрократами и чинушами в тот период
отнюдь не церемонились, им действительно был объявлен
беспощадный бой.
Кстати, весь мировой опыт показал, что осуществить
по-настоящему крупные реформы в экономической и со-
циальной сферах можно лишь привлекая на свою сторону
207
государственный аппарат, по крайней мере, его значитель-
ную часть — в противном случае его колеса будут прокру-
чиваться вхолостую, а явный или «тихий» чиновничий са-
ботаж сведет на нет выдвинутые цели и программы.
Все успешные реформаторы прошлого — от американ-
ского президента Ф. Рузвельта, западногерманского руко-
водителя Л. Эрхарда до китайского лидера Дэн Сяопина —
говорили со своими чиновничьим аппаратом на «вы», уме-
ли поощрять и заинтересовать его в успехе проводимых
реформ, что, впрочем, не исключало, а, напротив, предпо-
лагало усиление требовательности и персонального спро-
са за порученное дело. И, напротив, тот, кто афишировал
свою враждебность «бюрократическому» аппарату, посто-
янно реорганизовывал, ломал, сокращал и унижал его, в
конечном счете проваливал и «забалтывал» реформы, втя-
гивая страну в острейшие кризисы и спады.
Красноречивые примеры Горбачева и Ельцина, ка-
залось бы, у всех перед глазами. Но их бесславное дело,
увы, продолжается. Под постоянные и грозные обличе-
ния с самых верхов бюрократизма и коррупции в нынеш-
ней России создана едва ли не самая забюрократизиро-
ванная и коррумпированная система управления в мире,
скатившаяся по степени разложения и беспомощности го-
сударственного аппарата на уровень самых отсталых аф-
риканских страны. И это при громогласном осуждении
«тоталитарных», «архаичных» и, естественно, «совершен-
но недопустимых» в настоящее время сталинских методов
управления.
Ну а к чему привели «допустимые» и «современные» ме-
тоды, практикуемые нынешним российским руководством,
видят сегодня все. Вот откровенное высказывание одного
из руководителей крупного министерства нынешней Рос-
сии, пожелавшего, естественно, остаться анонимным:
«Я уже давно не занимаюсь тем, чем должен занимать-
ся на своем посту. Потому что знаю — на результаты твоей
208
деятельности внимания обращать не будут, гораздо важ-
ней сохранить приятельские отношения с министром и
влиятельную поддержку в администрации президента. Да
и отраслью наше министерство практически не управля-
ет — все ведь в частных руках, а серьезно воздействовать
на предпринимателей нет объективных возможностей.
Принятые решения давно уже не выполняются, персо-
нального спроса за невыполненное и даже проваленное
дело нет. Вот и плодим пустые бумаги, поток которых идет
в одном направлении, а реальная жизнь в другом. Созда-
ем видимость руководства, как создает его правительство,
да и сам президент.
Я подсчитал как-то: на выполнение своих прямых обя-
занностей у меня уходит от силы восемь-десять процен-
тов рабочего времени. Остальное время занимаюсь лич-
ными делами, с использованием, конечно же, своего крес-
ла. Готовлю необходимые пути отхода, когда на мое место
назначат другого. А не позаботишься о себе, государство
о тебе и не подумает, хотя ему отдана вся сознательная
жизнь».
Вот она, эволюция, точнее вырождение когда-то са-
мой эффективной в мире системы управления! Под шум
и крики о «переходе к системному управлению», «модер-
низации» и «дебюрократизации» государственного аппа-
рата угробили даже то, что эффективно работало в позд-
несоветский период, то, что не сумел разрушить до кон-
ца бездарный и безвольный Горбачев. Кризис управления
стал едва ли не самым острым среди всех многочисленных
кризисов нынешней России. А начинается все, естествен-
но, с первого лица...
Следующее высказывание принадлежит человеку, за-
нимавшему важный пост в Министерстве внутренних дел,
пользующемуся особым вниманием российского руково-
дства. Оно было сделано в 2007 году, еще до выборов но-
209
вого президента. Но, тем не менее, сохраняет свою актуаль-
ность и по сей день. Итак, слово компетентному человеку:
«Как-то, перед очередной поездкой президента за ру-
беж, нас, руководящих работников правоохранительных
структур, срочно собрали для встречи с ним. Естественно,
все переполошились и пребывали в страшном волнении:
что-то, видимо, произошло, и президенту надо сообщить
нам о каких-то экстренных событиях или изменениях. Од-
нако сам он в своем выступлении повторял банальней-
шие истины: надо усилить внимание к борьбе с преступ-
ностью, надо повышать авторитет органов власти в глазах
людей, нужна требовательность и бдительность и так да-
лее и тому подобное.
Полчаса пустопорожних, давно надоевших всем фраз.
И ни слова о тех острых проблемах, которые наше мини-
стерство давно ставило перед президентом. Я так и не по-
нял, зачем нас собрали, и, судя по настроению присутство-
вавших, другие тоже.
Правда в начале встречи в зал запустили тележурна-
листов, которые покрутились минуты две и исчезли. На-
верное, единственной целью нашей встречи с высшим
должностным лицом был пиар — показать единство пре-
зидента со своими силовиками. Но пиар пиаром, а пробле-
мы как были, так и остались нерешенными».
Действительно голым пиаром ни одной из проблем,
стоящих перед страной, не решить. Горбачев уже пытал-
ся сделать это, заполонив собой теле- и радиоэфир. И та-
кой стиль управления страной продолжается. Но ведь су-
ществует старая истина: кто много говорит и заседает, мало
делает, а то и вовсе выпускает руль управления из рук.
И «спускает» такой же, чисто бюрократический стиль руко-
водства вниз, по всей иерархии управления. Именно в сего-
дняшней России, чьи руководители мечут громы и молнии
в адрес «коррумпированных» и обюрократившихся «аппа-
ратчиков», были поставлены прямо-таки мировые рекорды
210
бюрократизма и чиновничьего произвола, доходившие до
откровенного маразма и абсурда, невозможных в любой
другой стране. Кстати, численность сотрудников МВД до
сих пор превышает численность российской армии, — по
их количеству на тысячу человек населения Россия в разы
превосходит развитые капиталистические государства. И, в
отличие от этих государств, никто в ней не чувствует себя
в безопасности. Защитников законности и общественного
порядка боятся подчас даже больше, чем преступников.
* * *
В России, сокрушенно вздыхают знатоки ее истории,
так было всегда. Бюрократизм, некомпетентность и ото-
рванность от реальной жизни высшей власти поощряли
чиновничий и полицейский произвол, а они, в свою оче-
редь, подрывали эффективность государственного управ-
ления. Неправда, господа! Так было не всегда. Было вре-
мя, когда высшая власть работала вполне эффективно и
контролировала ситуацию в стране. Вот взятая из архивов
краткая запись рассказа участника состоявшегося в пер-
вые послевоенные годы в Кремле совещания под предсе-
дательством Сталина:
«Обсуждался вопрос о низком качестве труб для неф-
тепровода, в результате чего срывались сроки достижения
им проектной мощности. Высказывается министр нефтя-
ной промышленности В. Байбаков, ему возражают руково-
дители других министерств и ведомств. Обсуждение идет
остро, его участники не жалеют ни самолюбия, ни высоких
чинов и званий присутствующих. Возражают и Сталину,
когда он, внимательно выслушав выступавших, подводит
итоги обсуждения. Но его, похоже, это ничуть не смущает.
В конце концов, идет поиск решения, а пока оно не найде-
но, обрывать людей нельзя, можно ведь упустить ценное
предложение.
211
Выясняется, что одной из главных причин срыва явля-
ется низкое качество стали для труб, что связано с недос-
татком добавляемого в нее при выплавке хрома. Сталин
сразу же вызывает по телефону министра металлургиче-
ской промышленности В. Тевосяна. Прибыв на совещание
прямо из своего министерства, он признает дефекты труб,
но ссылается на то, что запасы хрома находятся в стратеги-
ческом резерве страны, трогать которые он не имеет пра-
ва, здесь требуется специальное решение правительства.
Кто-то предлагает вернуться к вопросу после принятия им
соответствующего постановления. «Зачем ждать, если тут
все, кто будет это постановление готовить? — возражает
Сталин — Для вас что, бумага важнее дела?»
Тут же принимается решение о выделении из государ-
ственных запасов необходимого количества хрома. Опре-
деляются до предела сжатые сроки выполнения и персо-
нально ответственные лица.
Выполнение задания начинается сразу же после сове-
щания. Его участники быстро разъезжаются по своим ка-
бинетам, несмотря на то, что уже далеко за полночь. Зна-
ют, что нельзя терять ни минуты, а от нормального сна
все уже давно отвыкли. Когда получали поручение на-
прямую от Сталина, работали сутками напролет, понима-
ли, что контроль будет жесточайший. Никакие ссылки на
«объективные трудности» не помогут. Всем хорошо знако-
мы сталинские слова: «Вы для того и поставлены на высо-
кий пост, чтобы преодолевать их». Как и то, что невыпол-
нение задания в установленные сроки неминуемо приве-
ло бы к смещению с высокого поста невзирая ни на какие
заслуги в прошлом и личные симпатии самого Сталина. Из-
лишне говорить, что нефтепровод в рекордные сроки, ка-
завшиеся специалистам нереальными, заработал на пол-
ную мощность».
А вот небезынтересная выдержка из опубликован-
ной еще в советское время рецензии на роман писателя А.
212
Бека «Новое назначение», написанный на основе изучения
архивных документов и бесед со сталинскими наркомами.
Писателю очень точно удалось передать методы работы и
атмосферу, царившую тогда в сталинском Политбюро:
«На заседании Политбюро Онисимов (главный герой
романа. — В. Д.) не интересуется успехами. Об уже завое-
ванном, сделанном ни слова, он докладывает прямо, не
выгораживая себя. Сталин тоже не нуждается в записной
книжке. Он сверлит больные места станкостроения: креп-
ления гусеничного башмака, коробка скоростей, серый чу-
гун. Сталин обнажает слабость за слабостью...
Такие же жесткие отношения не только по вертика-
ли, но и по горизонтали... И здесь беспощадность, ниче-
го лишнего, никаких уступок. Мы делаем государственное
дело и обязаны его делать. Страна, Сталин требуют сотен и
сотен танков, лучших, чем немецкие. Надо выработать луч-
шую— по мировым стандартам— технологию. Разрабо-
тать детальные инструкции, дать конкретные задания. А за-
тем заставить всех подчиненных беспрекословно, точно,
строго соблюдать все детали директив, все буквы инструк-
ции. Надо постоянно, неукоснительно заставлять всех кон-
тролировать, ловить малейшие промахи, чтобы они не пе-
реросли в провалы, подавлять отклонение в зародыше».
Вот вам и раскритикованная в пух и прах сталинская
«тоталитарная административная» система»! Даже самые
ярые ее ниспровергатели признают, что эта «система»
была в корне враждебна бюрократизму, формализму, ка-
зенному вранью, беспрерывным совещаниям и заседани-
ям, всем тем явлениям, которые «по нарастающей» от Хру-
щева до нынешних руководителей страны разрушали и, в
конце концов, почти полностью парализовали деловую,
конструктивную работу на всех уровнях государственно-
го управления.
Работать на предельном напряжении сил, уметь до-
биваться выполнения поставленных целей даже в самых
213
неблагоприятных условиях, жить своим умом, не окружая
себя многочисленными советниками и «консультантами»,
тем более зарубежными. Не тратить драгоценное время на
разного рода заседательскую и разъездную суету, на деше-
вую показуху своей «руководящей деятельности», на все-
возможные «выходные» встречи с народом и «активом»,
разного рода конференции и собрания и т. п. Делать упор
на конкретные, очевидные всем практические результаты.
Отчитываться именно о них, а не о своих благих намере-
ниях, из которых неизвестно еще что и получится...
* * *
Сталинские наркомы работали сутками напролет, они
делали дело, большое дело, добиваясь в кратчайшие сро-
ки, казалось, недостижимого. Высокая компетентность,
фантастическая работоспособность, умение жестко тре-
бовать, контролировать, быстро внедрять перспективную
технологию, смотреть на многие годы вперед. Таким был
сам Сталин, такими были и те, кого он выдвигал на ключе-
вые посты. Такой же работы ожидал от тех, кто шел на сме-
ну ему и старой партийной гвардии. С подобными управ-
ленческими кадрами можно было решать любые пробле-
мы, двигаться семимильными шагами вперед.
Ну а что происходит в сегодняшней России, видит ка-
ждый. Олигархическому капиталу, чьи интересы обслужи-
вает правящая верхушка страны, не нужны сильные и ком-
петентные политические деятели по той простой причине,
что серыми, слабыми и безвольными легче манипулиро-
вать, выдавая в государственных делах черное за белое и
наоборот. И не только, кстати, в высших эшелонах управ-
ления, но и на его средних и даже низших этажах. В этом,
кстати, одна из главных причин усиленного выдавливания,
особенно в последнее время, компетентных специалистов
214
из аппарата управления и замены их полуграмотными и
малоопытными дилетантами.
Отнюдь не устарели оценки Сталиным ситуации в Рос-
сии, хотя они и сделаны были более 100 лет назад, в нача-
ле XX века:
«Кто такие либеральные буржуа? Состоятельные пред-
ставители состоятельной буржуазии. Состоятельная бур-
жуазия — наш непримиримый враг, ее богатство зиждет-
ся на нашей бедности, ее радость на нашем горе. Ясно, что
ее сознательные представители будут нашими неприми-
римыми врагами».
Богатство буржуазии зиждется на бедности народа,
ее радость— на народном горе... Весьма точная харак-
теристика ситуации в нынешней, либерально-демократи-
ческой России. Ограбившие народ олигархи купаются в
изумляющей весь мир роскоши, в то время как большая
часть населения едва сводит концы с концами, а его треть
даже по официальным данным живет в условиях нищеты.
Олигарх Абрамович скупает в Великобритании и Франции
самые дорогие и престижные курорты, замки, дома и даже
футбольные клубы, в то время как дети в российской глу-
бинке на занятиях в школах падают в голодные обморо-
ки... И это в самой богатой по природным и интеллекту-
альным ресурсам стране мира! Поистине, пир во время
чумы. Ну разве не прав был Сталин в том, что состоятель-
ная буржуазия всегда была и будет непримиримым, закля-
тым врагом своего народа? И разве не видел он дальше и
глубже тех, кто через 100 лет будет презрительно, свысока
отзываться о его якобы «устаревших» классовых «догмах»?
Никогда еще, пожалуй, власть в России так не отрывалась
от своего народа. Российские цари были куда скромней!..
В отличие от руководителей хрущевского и брежнев-
ского периода, не говоря уже о горбачевском и, тем более,
руководителей нынешней, якобы «цивилизованной» и «де-
мократической» России, Сталин не допускал разрыва меж-
215
ду словом и делом и был кристально честен и чист в сво-
ей частной жизни, что, кстати, признавали даже его злей-
шие противники. Его абсолютно не интересовали деньги,
богатство, собственность, разного рода барахло и тому
подобные «демократические» ценности — то есть все то,
что для «либерально» и «рыночно» настроенных россий-
ских руководителей всегда было и продолжает оставаться
на первом плане. Этот великий человек жил высшими ин-
тересами государства, своего народа и по сути ничего не
знал кроме них.
Сам Сталин как-то рассказывал Шолохову, что перед
войной у него было два юных корреспондента. «Два таких
щупленьких еврейчика вошли ко мне, и вот один озирается
и говорит. «Плохо живете, товарищ Сталин, мой папа живет
лучше»». Вот такие «папы» сейчас и всем ворочают в стра-
не, насаждая культ наживы и самого зверского эгоизма. Для
них, конечно же, нет ничего светлого и святого, а сам Ста-
лин — опаснейший «идеалист», кого надо оболгать перед
народам, которому он отдал без остатка всю свою жизнь.
* * ♦
Лгут, лгут по-крупному все эти придворные и при-
кормленные властью историки и политологи, журнали-
сты и ведущие популярных телепрограмм! Лгут, пользуясь
полной благосклонностью и даже прямым поощрениям
власть имущих в России, напрямую связанных с ее круп-
нейшими олигархическими кланами. Весь оглушительный
шум о «сталинских репрессиях» подняли и искусствен-
но нагнетали многие десятилетия как раз те, кто уклонял-
ся от выполнения своего долга перед страной и народом,
кто поставил на первый план не высшие интересы госу-
дарства, а свои личные амбиции и свои личные интересы.
Ну а их подручные в партийном и государственном аппа-
ратах, получившие «карт-бланш» на охаивание советского
216
прошлого, научная и творческая интеллигенция, индиви-
дуалистические, элитарные поползновения которой суро-
во пресекались в сталинские времена, — постарались во-
всю. Из 61 содержательного положения доклада Хрущева
на XX съезде КПСС в 1956 году о культе личности Стали-
на, расписывавшего беззакония и ужасы так называемых
сталинских репрессий, ни одно не отвечало исторической
действительности. Это неопровержимо установил англий-
ский исследователь, профессор Г. Ферр, изучавший только
соответствие этих положений реальным фактам и досто-
верным событиям без каких-либо их политических и идео-
логических оценок (Г. Ферр. Антисталинская подлость. М.,
Алгоритм, 2008).
Хрущевский доклад, провозглашенный самым вели-
ким документом XX века и надежным источником истори-
ческой правды, якобы скрывавшейся от советского народа
и всего мира, оказался набором ее фальсификации и иска-
жений. Короче, сплошной клеветой. А ведь Хрущев охаивал
не только и даже не столько Сталина. Он чернил то светлое
и благородное дело, которому вождь посвятил всю свою
жизнь. И за которое, также не жалея сил и не щадя себя,
многие годы боролись партийные, советские и хозяйствен-
ные руководители. Но они, зная, что Хрущев лжет, молча-
ли... Боялись потерять посты, почет, привилегированное
положение. Сегодня боятся еще больше. И не только за по-
сты, но и за имущество, деньги, неправедно нажитые капи-
талы — обуржуазивание российской правящей элиты это
неоспоримый факт. Слаб человек, потому и боится. Но это-
го страха при Сталине было меньше, да и люди, не разло-
женные жаждой наживы, были куда сильней — тон ведь
всегда задавало и до сих пор задает первое лицо у руля
страны. Тогда в отличие от сегодняшнего дня на первом
месте стояли интересы государства, интересы дела.
Не было никаких «кровавых сталинских репрессий».
Была, пускай с издержками и перегибами — когда в Рос-
217
сии таких перегибов не было? — но абсолютно необхо-
димая чистка партийного и государственного аппарата
от всего предательского, изменнического, продажного,
шкурнического и приспособленческого, всего, что мешало
стране идти вперед. Без этого молодое советское государ-
ство просто не выжило бы, загнулось бы от подрывающих
и разрушающих его явлений. Как загибается и разрушает-
ся сегодня... Мифические ужасы прошлого нужны для того,
чтобы отвлечь внимание от реальных и все ширящихся
мерзостей сегодняшнего дня, от становящейся всем оче-
видной неспособности властей справиться с обостряющи-
мися проблемами страны.
Один пример. Подсчитано, что число оправдательных
приговоров в судах сталинского времени было примерно
в 7 раз больше, чем в нынешней России. В те годы судьи
были куда более независимы от власти, чем сегодня, ко-
гда они просто выполняют указания местных и централь-
ных властей, подчас даже не маскируя вопиющие наруше-
ния элементарной законности и правопорядка. Все знают
об этом, возмущаются, протестуют, но все остается по-ста-
рому. Вот чтобы сбить это возмущение, заткнуть рот недо-
вольным и запугивают всех мнимым сталинским «беззако-
нием» — сейчас, мол, не расстреливают невинных, как при
Сталине. Не стихающая антисталинская истерия сопрово-
ждается громкими поощрительными аплодисментами тех
сил за рубежом, которым была поперек горла не только
социалистическая Россия, но и российское государство
вообще. В отличие от крикливых и недалеких доморощен-
ных обличителей «сталинизма» они-то хорошо понимали и
понимают, к чему это ведет...
А, впрочем, как им не ополчаться на Сталина, когда он
до сих пор, как говорится, в строю, до сих пор дает куда
более глубокую и объективную оценку происходящему се-
годня в стране, чем вся многочисленная армия нынешних
218
«независимых» экспертов и аналитиков вместе взятых. По-
слушаем еще Сталина:
«Таков факт — Запад ввозит в Россию не столько освобо-
ждение, сколько кабалу и контрреволюцию... Американская
империалистическая буржуазия, финансирующая коалицию
русской империалистической буржуазии и мелкобуржуаз-
ных верхов,— вот она, картина нынешнего положения...
Коалиция будет существовать на американские миллиарды,
за которые придется потом отдуваться русским».
И опять не в бровь, а в глаз! Ведь это факт, что подав-
ляющая часть прямых зарубежных инвестиций в россий-
скую экономику идет именно в сырьевую сферу, дающую
быструю и большую прибыль. Современных высокотехно-
логичных производств в обрабатывающей промышленно-
сти западный бизнес не строит. Фактически иностранный
капитал закабаляет нашу страну, превращает ее в колони-
ально-сырьевой придаток развитых капиталистических го-
сударств. Мало того, что на каждый вложенный в россий-
скую экономику доллар американцы благодаря системе
неравноправного торгового обмена, вывозят пять-шесть
долларов прибыли, так они делают все, чтобы упрочить
позиции в российской правящей элите своих ставленни-
ков— политиков, предпринимателей, готовых на откры-
тую измену, предательство, на любую подлость и пакость
по отношению к своей стране, чтобы только оправдать до-
верие своих зарубежных спонсоров и покровителей. Чу-
байс, Гайдар, Касьянов, Немцов, Илларионов и им подоб-
ные. Это даже не «контрреволюция», как пишет Сталин. За
открыто предательские, вредительские— другого слова
нет — действия этой «пятой колонны», оплаченные амери-
канскими деньгами, российскому народу придется «отду-
ваться» многие десятилетия.
Сталин ведет огонь из прошлого и точно попадает в
цель, предупреждая о гибельных для страны последстви-
ях привлечения западного капитала. А ведь этого не по-
219
нимают или, точнее, не хотят понять те, кто рассчитыва-
ет сделать Россию современной державой за чужой счет...
Наивная, если не сказать глупая затея, иллюзорность ко-
торой была очевидной еще в начале прошлого века. Увы,
и в начале нынешнего она для влиятельных лиц в руково-
дстве страны отнюдь не представляется наивной.
* * *
Те, кто хоть немного знаком с историей России, знают,
что капитализм уже ставил нашу страну на грань распада
и гибели. Случилось это в 1917 году, когда буржуазно-де-
мократическая, февральская революция, обострившая все
проблемы российского государства и показавшая полную
неспособность их решить пришедшими к рулю «демокра-
тическими» лидерами, довела страну до всеобщего соци-
ального взрыва. Спасла Россию и решила эти проблемы
революция социалистическая, которая при всех ее из-
держках и эксцессах, сумела направить этот взрыв в сози-
дательное русло, в строительство подлинно справедливо-
го общественного строя, о котором мечтали лучшие умы
человечества в течение многих столетий.
Сегодня, похоже, ситуация повторяется. Россия вновь
на грани распада и гибели. И опять виной этому капита-
лизм. В отличие от Запада он, как и в царское время, при-
нял уродливые, варварски-криминальные, тупиковые для
развития страны формы. Да они и не могут быть иными в
силу ее объективной специфики, особенностей истории,
экономики, культуры, менталитета и психологии народа.
Навязываемые России чужеземные, генетически неприем-
лемые для нее схемы развития неизбежно ведут к такому
результату.
Сталин не случайно занимался глубоким изучением
истории страны и попыток ускорения ее развития, пред-
принимавшихся правителями прошлого. Ивана Грозного,
220
считавшегося с традициями страны, он предпочитал Пет-
ру I, игнорировавшему их и пытавшемуся внедрить евро-
пейские порядки, ломая Россию через колено.
Дореволюционная царская Россия была страной с
отсталой, преимущественно сырьевой экономикой, все
больше и больше впадавшей не только в экономическую,
но и политическую зависимость от государств Антанты, с
которыми связала себя союзническими отношениями. То
же самое, по сути, происходит и в нынешней России, не-
смотря на «жесткие» заявления ее руководителей, — толь-
ко современную, расширенную и объединенную Антанту
возглавляют теперь США.
Все более похожей на царскую становится и нынешняя
российская правящая элита: те же пышные слова о «силь-
ном российском государстве», «державности»— при пол-
ной неспособности подкрепить эти слова реальными де-
лами; тот же растущий разрыв между безумной роскошью
олигархической верхушки и бедственным, резко ухудшаю-
щимся в моменты кризисов положением широких слоев
народа. И такая же самонадеянная уверенность правителей
страны в правильности избранного ими курса, в том, что
другие пути предлагают лишь противники государства рос-
сийского, которые всегда будут в ничтожном меньшинстве
и которые никогда не получат широкой поддержки наро-
да поскольку ни при каком раскладе не смогут поколебать
незыблемые государственные устои. То есть авторитарную
власть первого лица, которая в царской России гарантиро-
валась монархическим происхождением, а в нынешней «де-
мократической» — подконтрольным правящей элите меха-
низмом парламентских и президентских выборов.
Отвечавшим за безопасность страны царским санов-
никам, как и всем почти без исключения монархическим,
либеральным и «демократическим» деятелям, большеви-
стская партия, партия коммунистов во главе с В.И. Лени-
ным казалась ничтожной идеологической сектой, кучкой
221
безнадежно оторвавшихся от жизни заговорщиков и аван-
тюристов без какой-либо серьезной политической пер-
спективы, «группкой маргиналов», по современной тер-
минологии. И даже после февральской революции Лени-
на, заявившего о том, что большевики готовы взять власть
в свои руки и приступить к решению назревших проблем
страны, подняли на смех и долго издевались по поводу его
«политической клоунады», способной только позабавить
трезвомыслящих людей. Но в октябре того же 1917 года
никто уже не смеялся. «Ничтожная кучка авантюристов»
не только сумела взять власть, но и отправить на истори-
ческую свалку как устаревший хлам буржуазный строй,
представлявшийся многим незыблемым на века. А затем в
кратчайшие, казавшиеся немыслимым сроки создать мощ-
ное социалистическое государство, вторую по экономиче-
скому и научно-техническому потенциалу державу мира.
* * *
Трагикомизм ситуации в том, что нынешнее россий-
ское руководство испытывает какую-то неодолимую тягу
к атрибутам и символике дореволюционного царского ре-
жима. То ли не знают, то ли просто не хотят знать того, как
обличали антинародность, духовную и нравственную де-
градацию этого режима передовые люди в самой России
и за рубежом — от Льва Толстого, Антона Чехова и Ивана
Бунина до Анатоля Франса, Лиона Фейхтвангера и Бернар-
да Шоу. Но главное — делают вид, что им неведомо, чем
этот «исконно российский» режим кончил. Поистине, ко-
гда кого-то хочет погубить господь, он лишает его разума.
Аналогии с царской Россией продолжают напраши-
ваться сами собой. Последний российский император Ни-
колай II, отмахивавшийся от всех предупреждений о близ-
ком крахе, был искренне уверен, что «все образумится», что
«смутьяны» и «бунтари», поддерживаемые из-за рубежа, не
222
пользуются поддержкой в народе, что русские люди в сво-
ем большинстве продолжают обожать своего царя, и что
доказательством тому служат толстые связки вернопод-
даннических писем, регулярно доставлявшихся ему угод-
ливыми царедворцами. Совсем как в наши дни, когда эти
письма заменили высокие рейтинги популярности россий-
ских руководителей и победные результаты выборов пра-
вящей партии, которыми их тешат точно такие же угодли-
вые чиновники и руководители социологических служб.
В сегодняшней капиталистической России, как и Рос-
сии царской, дореволюционной, зреют противоречия и
антагонизмы, подтачивающие правящий режим и одно-
временно подготавливающие почву для его неизбежного
ухода. Ведь сейчас, как и в начале прошлого века, ни од-
ной из фундаментальных проблем, стоящих перед стра-
ной, ее властями решить не удается. Более того, их плохо
продуманные, зачастую импульсивные попытки хотя бы в
чем-то добиться успеха заканчиваются прямо противопо-
ложными результатами. Говорят о модернизации произ-
водственного потенциала страны, а он, наоборот, все силь-
ней по своему техническому уровню отстает от передо-
вых государств уже не только Запада, но и стран третьего
мира. Толкуют о необходимости диверсификации россий-
ской экономики, а она все сильней деиндустриализуется
и во все большей степени становится сырьевым придат-
ком этих государств, а в последнее время и быстро разви-
вающихся азиатских стран, того же, например, Китая. Уже
многие годы громогласно обещают решительно искоре-
нить коррупцию, а она все глубже проникает во все поры
государственного аппарата, — даже по официальным дан-
ным, ее размер за последние 10 лет возрос минимум в три
раза. Принимают программы строительства доступного и
комфортного жилья, а оно в результате выполнения этих
программ становится еще более недоступным, так же, как
и ипотека, возможность использования которой для боль-
223
шинства россиян с каждым годом становится все менее
реальной. И так по всему кругу многочисленных и разно-
образных проблем — от внедрения новейших технологий
до культуры образования, здравоохранения, спорта, где
вместо обещанного подъема наблюдается прогрессирую-
щий спад. И удивляться тому не стоит.
Как уже говорилось, за все годы рыночных преобразо-
ваний в стране не создано ни одного по-настоящему совре-
менного, оснащенного новейшими технологиями машино-
строительного предприятия. А ведь даже в брежневские,
застойные времена их ежегодно вводились многие десят-
ки. Впрочем, тот период, над которым постоянно упражня-
ются в остроумии нынешние, развлекающие публику теле-
смехачи, кажется по сравнению в нынешними временами
невиданным расцветом. Ведь в результате превозносимых
до небес рыночных преобразований перепрофилирова-
ны на бытовую мелочевку или же полностью разрушены
даже те предприятия, особенно в отраслях военно-про-
мышленного комплекса, которые действительно задавали
тон развитию научно-технического прогресса во всей эко-
номики. Что и говорить, если еще в 2001 году доля маши-
ностроительной продукции в российском экспорте в Ки-
тай составляла около 40 процентов, а к 2009 году она упа-
ла до 5... А ведь еще сравнительно недавно в этой стране
смотрели на Россию на пример быстрого индустриально-
го развития, как на страну, которая может оказать реаль-
ную помощь в создании высокотехнологичных предпри-
ятий флагманов научно-технического прогресса во всей
экономике. Теперь, по большому счету, России надо помо-
гать здесь самой.
Помимо неуклонного обострения старых проблем
возникают новые, еще более сложные и опасные, к кото-
рым подчас даже не знают, как подступиться. Катастрофи-
ческое падение рождаемости, ведущее к вымиранию стра-
ны, усугубляющийся дефицит рабочих специальностей,
224
криминализация правоохранительных структур, распро-
страняющаяся наркомания, рекордная детская беспризор-
ность — все это, как и масса других не решаемых, а толь-
ко загоняемых внутрь проблем, начинает уже угрожать
даже не развитию, а самому существованию российского
государства, признаки прогрессирующего упадка которо-
го проявляются все более очевидно.
* * *
На этом фоне все отчетливей проступает гигантская
фигура Сталина, сумевшего в гораздо худших условиях ре-
шить основные фундаментальные проблемы страны. Соз-
дание передовой индустрии, осуществление коллективи-
зации сельского хозяйства, культурная революция, победа
в Великой Отечественной войне, наконец, быстрый и уве-
ренный выход на передовые научно-технические рубежи
в послевоенные годы. Все эти сложнейшие и казавшиеся
невыполнимыми задачи «тоталитарное» советское руко-
водство во главе со Сталиным решило в кратчайшие сро-
ки, несмотря на ожесточенное сопротивление своих про-
тивников как внутри страны, так и за рубежом. И не только
решило, но и сумело создать запас солидной, на десятиле-
тия вперед прочности, до сих пор позволяющий держать-
ся на плаву российской экономике, разрушенной безго-
ловыми рыночными реформами и не менее безголовыми,
практически непрекращающимися реорганизациями и пе-
рестройками. Нынешняя Россия, как открыто признал ее
президент Д.А. Медведев, продолжает жить во многом за
счет экономического потенциала советского времени.
Но ведь этот потенциал в основном был создан при
Сталине. К концу брежневского правления 67,7 процента
производственных площадей, введенных в строй при со-
ветской власти, приходилось именно на сталинский пери-
од. А в годы нэпа всего 4,8 процента, что само по себе уже
225
говорит о реальной, а не выдуманной либеральными эко-
номистами картине. Но из прошлого недалекие, полугра-
мотные политики, стоявшие у руля в послесталинский пе-
риод, никаких выводов не извлекли. Не хотят делать их и
нынешние российские руководители, по-прежнему делаю-
щие ставку на спасительные якобы для страны рыночные
стимулы, полная несостоятельность упора на которые ста-
новится сегодня очевидной даже для школьников млад-
ших классов.
Именно в стойкой и, похоже, генетической неспособ-
ности нынешней российской власти начать реальное, а не
чисто декларативно-словесное решение стоящих перед
страной проблем и состоит главная причина как растуще-
го интереса к первым десятилетиям советской истории,
так и ширящихся симпатий к деятельности Сталина. Людям
всегда более интересны те, кто успешно решал поставлен-
ные историей задачи; они неминуемо будут терять дове-
рие к тем, кто, забалтывая обостряющиеся проблемы, все
больше обнаруживает свою неспособность приступить к
их реальному решению.
Конечно, политические неудачники и банкроты бу-
дут делать все, чтобы стереть или, по крайней мере, очер-
нить память о тех, кто в отличие от них добивался постав-
ленных целей, Но, как видно по изменению общественных
настроений, эти попытки приводят к обратным результа-
там — уже устойчивое большинство россиян считают дея-
тельность Сталина полезной для страны. Более того, среди
самых великих деятелей в российской истории, опреде-
лявшихся в рамках телепроекта «Имя Россия», он уверен-
но занял первое место, которое, правда, его организато-
ры, испугавшись реакции властей, мошенническим обра-
зом переделали на второе. Правда, это только признаки
того, что люди, одурманенные массированной и многолет-
ней антисталинской истерией, начинают что-то понимать.
До полного протрезвления еще далеко.
226
Сегодня, как и в прошлом, российский народ остает-
ся мировым рекордсменом по части долготерпения и до-
верчивости к власти, наиболее, пожалуй, близорукой, не-
компетентной и оторванной от реальной жизни страны во
всей ее многовековой истории. В нынешней России поч-
ти повсеместно воцарился «пофигизм», равнодушие и без-
различие ко всему, что выходит за пределы мелких семей-
но-бытовых интересов и нужд. Обывательское большинст-
во не волнует ни усиливающаяся деградация страны, ни
скатывание ее в разряд третьестепенных государств, ни
угроза территориального распада и гибели, становящая-
ся все более реальной. Но обыватель, даже если он и в по-
давляющем большинстве, еще не весь народ. Да и кажу-
щаяся сонная тишь не должна вводить в заблуждение.
Все более неприглядная реальность варварски-кри-
минального капитализма, на защиту которых и работа-
ют обличения Сталина, — действуют на сознание народа
куда сильней запугивания его «кровавыми сталинскими
репрессиями». И процесс исторического протрезвления,
пускай медленно и противоречиво, но все-таки набирает
силу. Долготерпение и доверчивость масс на исходе. Прак-
тически во всех общественных слоях и группах накаплива-
ется подспудное недовольство, зреют протесты, которые
все чаще выходят наружу. Социального взрыва, как бы
ни тешила себя кажущимся общественным спокойствием
правящая российская элита, все равно не избежать. Он не-
минуемо произойдет, когда усиливающийся негатив по-
вседневной жизни сделает ее невыносимой даже для ря-
дового обывателя.
Реальные перемены начнутся, когда Иван Петровича и
Марью Ивановну насколько «достанут» возрастающие мер-
зости и тяготы повседневной жизни, что они начнут если не
присоединяться к протестным акциям выходящих на ули-
цы активистов оппозиционных движений, то, по крайней
мере, открыто поддерживать их. Избавившись, наконец,
227
от последних остатков доверия к говорунам высокого ран-
га, заполнившим все центральные телеканалы назойливой
рекламой своей показушной «государственной» деятель-
ности. Все будет зависеть от того, когда это произойдет—
до того, когда Россию начнут делить на сферы влияния, или
после, когда склеить остатки раздробленной, потерявшей
волю к сопротивлению страны, возродить ее как сильное и
независимое государство будет уже невозможно. Тем, кто
на деле, а не только на словах, возьмется за ее спасение,
необходима если не поддержка, то, по крайней мере, со-
чувствие большинства. Судьбу России решит целеустрем-
ленность, самоотверженность и волевой настрой того ак-
тивного меньшинства, которое будет готово пожертвовать
всем, даже собственными жизнями, ради высших интере-
сов своего народа. Как это делала в свое время большеви-
стская партия во главе со Сталиным.
* * *
A.M. Горький писал, что ненависть к Ленину вызвана
тем, что он мешал людям жить привычно, по-старому. То
же самое можно сказать и о Сталине. Только его ненавиде-
ла и ненавидит элита, эксплуататорское меньшинство, —
большинство честных тружеников, напротив, тянутся к
нему как выразителю и защитнику своих жизненных ин-
тересов. Коммунистическая партия под его руководством
впервые в истории сделала это честное большинство хо-
зяином страны, предоставила ему возможность, также
впервые в истории, свободного и гарантированного тру-
да без страха оказаться в рядах безработных, бесплатное
образование и здравоохранение, доступ к высоким ценно-
стям культуры.
Сталин и его партия тянули людей вверх, к светлой,
радостной, возвышенной жизни, к наслаждению творче-
ским трудом, высокими культурными и духовными ценно-
228
стями. Обличающие его «тоталитаризм» буржуазные поли-
тики, напротив, прививают людям культ наживы и потре-
бительства, превращают их жизнь в унылое и бескрылое
полурастительное, мещанское существование, потакая
развитию самых низменных инстинктов. Словом, толкают
их вниз, к миру животного эгоизма и ожесточенной борь-
бы за место под солнцем, где каждый и в любой момент го-
тов перегрызть глотку своим реальным, или потенциаль-
ным конкурентам. И критики так называемого «сталиниз-
ма» постоянно апеллируют к «гуманности» и «уважении к
человеческой личности», чего, мол, был напрочь лишен
«кровавый деспот» Сталин! Все ставится с ног на голову,
все искажается в угоду тем, кто формирует и оплачивает
социальный заказ на одурманивание народа.
Своекорыстная, антинациональная по своей сути по-
литика крупного капитала, тормозящего развитие россий-
ской экономики и вызывающая все большее возмущение
народа, вынуждает руководство нынешней России высту-
пать с критикой российских олигархов, призывать их к
выполнению обязательств, взятых перед государством в
обмен на его щедрую финансовую помощь. Но это то же
самое, что волка, например, призывать стать вегетариан-
цем — природу олигархического капитала не изменишь,
он всегда и везде будет стремиться к умножению своих
прибылей и очень часто за счет национальных интересов.
«России нужна национальная идея»— слышится с
разных сторон. Ее поиск и разработка официально объ-
явлены чуть ли не приоритетной политической задачей,
без решения которой страна просто не сможет идти впе-
ред. Но такая идея у страны уже была, и она действитель-
но способствовала ее быстрому и уверенному развитию,
объединяя все слои общества в едином созидательном и
творческом порыве. Эта идея— социализм. Социализм
сталинского типа — близкий людям, живой, творческий,
рвущийся вперед. А не такой, как в хрущевский или бреж-
229
невский период— отдаленный от людей, бездушно-ка-
зенный, с массой бюрократических извращений, с отры-
вом правящей элиты от народа. О Горбачеве и говорить
нечего — при нем начался открытый демонтаж социали-
стического строя.
Но что такое социализм сталинского типа?
Это — подчинение всего экономического и социаль-
ного развития интересам трудового большинства, соз-
дание всех необходимых государственных гарантий для
обеспечения людей трудом по избранной специальности
при полном отсутствии безработицы, достойного обеспе-
чения этого труда и широкого спектра социальных льгот,
включая бесплатное образование и здравоохранение, сво-
бодный доступ к культурным ценностям.
Это— планомерное и пропорциональное развитие
экономики на основе долгосрочных народнохозяйствен-
ных планов, предусматривающих постоянное повышение
материального и культурного благосостояния трудящихся.
Это— неуклонный подъем производства, в первую
очередь отраслей группы «А» на основе внедрения выс-
шей техники и снижения себестоимости продукции, обес-
печивающих постоянное снижение цен на предметы ши-
рокого потребления.
Это— постепенный переход к бестоварному произ-
водству, повышающему эффективность социалистическо-
го планирования и резко ускоряющему темпы социально-
экономического развития страны.
Это — приоритетная поддержка науки и ученых, все-
мерное стимулирование их труда, поощрение еще со
школьной скамьи культа знаний, тяги к познанию и иссле-
дованию новых и неизведанных явлений.
Это— активное поощрение творческой активности
трудящихся, развертывание социалистического соревно-
вания между трудовыми коллективами, всемерная под-
держка изобретателей и рационализаторов производства.
230
Это — курс на стирание различий между умственным
и физическим трудом, городом и деревней, увеличение
свободного времени с целью расширения творческих воз-
можностей и культурного досуга людей на основе сокра-
щения рабочего дня и предоставления реальных возмож-
ностей для занятия любимым делом.
Это— активная и целеустремленная работа партий-
ных и государственных органов над повышением идейно-
нравственного и духовного уровня людей, воспитание их
в духе коммунистических идеалов.
Это, наконец, — постоянный подъем эффективности
и результативности работы партийных и государственных
структур, постоянная чистка их от бездарных, некомпе-
тентных, малоактивных людей, решительное пресечение
всех чуждых ленинским принципам явлений, постоянное
кадровое обновление этих структур людьми, на деле дока-
завшими свою способность изменять ситуацию к лучшему,
свою преданность коммунистическим целям и идеалам.
* * *
Чувствуя изменение общественных настроений, ны-
нешнее российское руководство все чаще выступает с «же-
сткими» заявлениями о готовности решительно защищать
государственные интересы как внутри страны, так и на ме-
ждународной арене. Но им уже мало кто верит. Либо рух-
нуть под напором забалтываемых, но не решаемых и все
более обостряющихся фундаментальных проблем, стать
легкой добычей более сильных и динамичных держав, с
вожделением посматривающих на богатейшие природные
ресурсы России. Либо начать не декларативно-словесный,
а реальный и стремительный процесс возрождения. А он
возможен лишь на пути, которым шел Сталин. Иного про-
сто не существует.
231
С проблемами выхода из кризисного состояния, пре-
допределенными тупиковым, гибельным для страны кур-
сом правящей элиты, сталкивались на протяжении всей
истории многие страны. Россия здесь не исключение. Ее
особенность, пожалуй, лишь в том, что она впала в про-
грессирующую деградацию, перейдя с более высокой сту-
пени общественного развития — социализма — на заведо-
мо более низкую. Тем болезненней и острей проявляются
здесь все неизбежные мерзости и пороки эксплуататор-
ского общества, представляемого идеологами режима как
«нормальный общецивилизационный путь».
Метко сказал об этом пути еще во второй полови-
не XIX века великий русский сатирик Салтыков-Щедрин.
Он хорошо знал российскую «рыночную» действитель-
ность и заклеймил попытки набиравших силу либера-
лов, тогдашних Чубайсов, Кудриных и Грефов, оправдать
ее ссылками на естественную природу человека, для ко-
торого всегда-де на первом месте будут частные, «шкур-
ные» интересы:
«Общество, в котором учение «о шкуре» утвердилось
на прочной основе, не может прийти ни к безопасности,
ни к спокойному благополучию. Ни к чему, кроме бессроч-
ного вращения в порочном кругу тревог и, в конце кон-
цов, к самоумерщвлению».
«Самоумерщвление» общества, всей страны. Убийст-
венно точная оценка проводившегося царским режимом
в конце XIX — начале XX века курса. Курса, вполне зако-
номерно закончившегося революционным взрывом —
сначала буржуазно-демократическим, а затем и социали-
стическим. Но разве слова Салтыкова-Щедрина относятся
только к прошлому России? Разве сейчас мы не наблюда-
ем «вращение страны в порочном кругу тревог», ведущего
«в конце концов» к ее «самоумерщвлению»? И разве явные
признаки этого «самоумервщления» все сильней и отчет-
232
ливее не проступают практически в каждой сфере обще-
ственной жизни?
Где же выход, как его найти на фоне преобладающего
равнодушия и полного безразличия к судьбе «самоумер-
щвляющейся» страны? Выход, конечно же, есть. Глухих ту-
пиков в истории не бывает. Если, конечно, искать выход, а
не оправдание для своего бездействия и неверия в свою
страну. Его указал еще видный итальянский политик сред-
невековых времен Макиавелли: «Элиту, которая противо-
стоит народу, надо устранить и заменить элитой, представ-
ляющей народ».
Вся сложность в том, как это сделать. Сама она, правя-
щая элита, привыкшая к богатствам, властным и иным при-
вилегиям за государственный счет, никогда добровольно
не уступала место тем, кто разговоры о «благе народа» и
«интересах страны» переводил в русло практических дел.
Так всегда было в прошлом, так было в царской России, та-
кова ситуация и в России нынешней, «демократической»
Большевистская партия во главе с Лениным, а затем Ста-
линым заставила насквозь прогнившую, уничтожавшую
свою страну элиту навсегда уйти в политическое небытие.
Но это происходило при активном сочувствии большинст-
ва народа, разочаровавшегося в монархических, а затем и
«демократических» лидерах страны. «Лучше смерть, чем
такая жизнь!» — с такими лозунгами выходили на петер-
бургские улицы в феврале 1917 года отчаявшиеся женщи-
ны, которым нечем было кормить своих голодных детей.
С этого все реально и началось.
* * *
В мае 2010 года в Междуреченске, где в результате
взрыва на принадлежащей российским олигархам шахте
«Распадская» погибло около 100 человек, похоже, стали
233
проявляться первые признаки такого начала. Возмущен-
ные действиями своих хозяев и ставших на их сторону
властей шахтеры перекрыли железнодорожную трассу,
призвали жителей других городов поддержать их борь-
бу и направили Обращение президенту России ДА Мед-
ведеву: «В то время, как на нас делают миллиарды дол-
ларов, на которые потом строят себе дворцы и виллы, в
которых потом гуляет наш премьер-министр, мы сотня-
ми гибнем в шахтах, — говорится в нем. — Наши люди
губят себя за копейки. Последние события в Междуре-
ченске стали для нас последним доводом — дальше тер-
петь нельзя. Мы не будем рабами, рабочим скотом, с ко-
торым можно не читаться, как бы это не хотелось некото-
рым правящим людям. Мы устали от рабства и унижения.
Хватит!»
Пока все это напоминает скорее 9 января 1905 года,
когда возмущенные произволом своих хозяев-капитали-
стов рабочие пошли с жалобой на их произвол и беззако-
ние к царю. Что получилось из этого, хорошо известно...
А вот к 1917 году никаких иллюзий по отношению к выс-
шей власти у людей уже не осталось. Неизбежным след-
ствием этого и стала буржуазно-демократическая рево-
люция, за которой в октябре этого года последовала ре-
волюция социалистическая. Тогда и начались перемены,
которых ждали люди.
«Надо заставить народ ужаснуться самого себя, чтобы
вдохнуть в него отвагу», — писал К. Маркс, размышляя над
причинами революционных взрывов в Западной Европе.
Что ж, придется еще подождать окончательного избавле-
ния людей от иллюзий, от наивной веры в «доброго» пра-
вителя, подождать, когда «его препохабие» капитал дове-
дет до отчаяния, до отваги и обездоленные слои в России,
продолжающие терпеть свое унизительное, оскорбляю-
щее человеческое достоинство существование.
234
Быстрей бы. В этом сейчас спасение страны. Конечно,
революция здесь— крайний и нежелательный вариант.
Сам Сталин, хорошо зная, какими издержками и эксцесса-
ми она сопровождается, отдавал предпочтение мирным
переменам. Но в любом случае решать будет не только
и даже не столько правящая элита, хотя, конечно, ее по-
зиции будет определять многое. Решающее же слово все
равно скажет сам народ, он действительно должен «ужас-
нуться самого себя». И здесь хочется снова повторить —
быстрей бы.
ЛИТЕРАТУРА
Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. М., «Газойлпресс»,
1998.
Бакланов А.О., Диденко Н.И. Роль инноваций в мировых про-
цессах экономического роста и развития. СПб., 2007.
Бородин П.П. Социально-политическая безопасность и ста-
бильность российского общества. М., ИСПИ РАН, 2007.
В.И. Ленин о нормах партийной жизни и принципах партий-
ного руководства. М., «Издательство политической литературы»,
1969.
В.И. Ленин, КПСС о работе партийного и государственного
аппарата. М., «Издательство политической литературы», 1980.
ГиренкоЮ.С. Сталин-Тито. М., 1991.
Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992.
Данилов А. Пыжиков А. Рождение сверхдержавы (1945 —
1953 гг.). М., 2002.
Доброе В.Н. Как Сталин победит Путина. Александров, 2007.
Доброе В.Н. Убийство социализма, или как расправлялись с
преемниками Сталина. М., «Патриот», 2005.
Емельянов Ю.В. На вершине власти. М., «Вече», 2002.
Емельянов Ю.В. Путь к власти. М., «Вече», 2002.
Емельянов Ю.В. Сталин перед судом пигмеев. М., «Яуза»,
2008.
Жданов Ю.А. Взгляд в прошлое. Ростов-на-Дону, 2004.
Жухрай В. Правда и ложь. М., 1999.
История Отечества. XX век. М, 2002.
Каганович Л. Памятные записки. М., «Вагриус», 1997.
Коллекция документов архива президента Российской Фе-
дерации (АПРФ)
Косолапов Р.И. Истина из России. Тверь, 2004.
236
Косолапов Р.И. Слово товарищу Сталину. М., «Алгоритм»,
2002.
Костин Г.В. Рыночники, к барьеру! Анализ, сопоставления,
перспективы. М., 2004.
Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина. М., 2003.
Кремлев М. Имя России — Сталин. М., «Яуза», 2008.
Ленин В.И.. Избранные произведения. Т. 1 — 3. М., «Изда-
тельство политической литературы», 1968.
Маркс К., Энгельс Ф.. Избранные произведения. Т. 1 — 3. М.,
«Издательство политической литературы», 1966.
Микоян Анастас. Так было. М., «Вагриус», 1997.
Мухин Ю. СССР имени Берии. М., «Алгоритм», 2008.
Мухин Ю. Убийство Сталина и Берии. М., 2002.
Мухин Ю. Убийцы Сталина. М., 2005.
Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбилейный статистиче-
ский сборник. М., 1987.
Народное хозяйство СССР. Статистический сборник. М.,
1956.
Пыхалов И. Великая оболганная война. М., 2005.
Ржевский О.А. Война и дипломатия. Документы. Коммента-
рии. М., 1998.
Рыбас С., Рыбас Е. Сталин Судьба и стратегия. М., 2007. СССР
и холодная война ( Под
ред. В. С. Лельчука и Е. и. Пивовара.- М., 1995
Сакс Дж. Рыночная экономика и Россия М., 1995.
Сергеев А., Глушик Е. Беседы о Сталине. М., 2006.
Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в
1920— 1950-е годы: темпы экономического роста, структура,
организация производства и управление. М., 1996.
Сойма В. Запрещенный Сталин. М., «Олма-пресс», 2005.
СССР и зарубежные страны. Статистический сборник. М.,
1990.
Сталин И.В. Избранные сочинения. Киров, 2004.
Сталин И.В. Краткая биография. М., «Издательство полити-
ческой литературы», 1947.
237
Сталин И.В. Сочинения. Т 1 — 13. М., Госполитиздат, 1951.
Сталин И.В. Сочинения. Т. 14 — 16. Тверь, 1997.
Сталин И.В. Сочинения. Т. 17 — 18. Тверь, 2004.
Сталин И.В. Экономические проблемы социализма. М., Гос-
политиздат, 1953.
Судоплатов П. Разведка и Кремль. М., 1996.
Уралов В.М. Саморазгром России. М., 1998.
Уралов В.М. Уровень нашей жизни в 1913 — 1993 гг. Анали-
тический справочник. М.,
1995.
Ферр Г. Антисталинская подлость. М., «Алгоритм», 2008.
Хромов С.С. По страницам личного архива Сталина. М.,
2009.
Хрущев Никита. Воспоминания. М., «Вагриус», 1997.
Чжан Юн, Холидей Джон. Неизвестный Мао. М., 2007.
Чуев Ф. Полудержавный властелин. М., «Олма-пресс», 2002.
Эпоха Сталина: события и люди. Энциклопедия. М., 2004.
СОДЕРЖАНИЕ
Часть 1. Кому Сталин хотел доверить страну
Знакомьтесь: преемник Сталина 5
Позиции преемника укрепляются 31
Хрущев. Измена у гроба вождя 59
Как Хрущев расправился с преемником Сталина 78
Перерождение партии 89
Часть 2. Наследство Сталина
«Коммунизм победит высшей производительностью труда» 110
«Всемерное ускорение научно-технического прогресса» . .131
«Коммунизм как развивающаяся реальность» 154
«Бороться с врагами руками самих же врагов» 187
«Подбор кадров и проверка исполнения» 203
Литература 236
Массово-политическое издание
ЗАГАДКА 1937 ГОДА
Добров Владимир Николаевич
ТАЙНЫЙ ПРЕЕМНИК СТАЛИНА
Редактор О. Селин
Художественный редактор С. Курбатов
Верстка А. Кувшинчиков
Корректор Н. Самойлова
000 «Алгоритм-Издат»
Оптовая торговля:
ТД «Алгоритм» 617-0825,617-0952
Сайт: http://www.algoritm-izdat.ru
Электронная почта: algoritm-izdat@mail.ru
Интернет-магазин: http://www.politkniga.ru
Подписано в печать 09.06.2010. Формат 84x1081/32.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 12,6.
Тираж 3500 экз. Заказ № 4002389
Отпечатано на ОАО "Нижполиграф"
603006, Нижний Новгород, ул. Варварская, 32.