Россия в эпоху революций 1917 -2017: Опыт осмысления российского самосознания. (по материалам Всероссийской научно-практической конференции, Санкт-Петербург, 6-8 декабря 2017 г., Университет ИТМО) - Толстикова И.И.

Автор: Толстикова И.И.

Теги: политика метафизика духовной жизни всеобщая история философские науки первая мировая империалистическая война вторая революция в россии (1914-декабрь 1917 г ) философия история социология культурология материалы конференции

ISBN: 978-5-906627-50-6

Год: 2018

Похожие

Революция и Гражданская война в России: Современная историография. Сборник статей, обзоров, рефератов

Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

Россия 1917 года в эго-документах. Воспоминания

Казаки служилые и вольные: казачьи подразделения в войнах 1650-х - 1660-х гг. Монография

Текст

КАФЕДРА СОЦИАЛЬНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ,
МЕХАНИКИ И ОПТИКИ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ
РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

РУССКАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РУССКИЙ МУЗЕЙ

РОССИЯ В ЭПОХУ РЕВОЛЮЦИЙ 1917- 2017:

ОПЫТ ОСМЫСЛЕНИЯ РОССИЙСКОГО САМОСОЗНАНИЯ

Сборник научных статей

(По материалам Всероссийской научно-практической конференции
Санкт-Петербург, 6- 8 декабря 2017 г., Университет ИТМО)

Санкт-Петербург
Издательство СПбПДА
2018
УДК 32:130.3+ 94(47).084.1-2

ББК 87.1+63.3(2)53-6

Р89

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ

Проф. С. Л. Фирсов, проф. Д. К. Богатырев, проф. А. А. Ермичев,
протоиерей, к. и. и. К. А. Костромин,
протоиерей, д.и.н. А. Н. Марченко.

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Председатель - И. И. Толстикова. Секретарь - Е. Е. Елькина.

Члены ред. коллегии: Д. С. Бразевич, Г. П. Жиркова,
И. А. Иванов, А. А. Копанев, В. Ю. Лукьянов,
Н. О. Свечникова, Н. В. Филичева, Д. В. Хмыров.

Р89 Россия в эпоху революций 1917-2017: опыт осмысления российского
самосознания. Сборник научных статей (По материалам Всероссийской
научно-практической конференции, Санкт-Петербург, 6-8 декабря
2017 г. Санкт-Петербургский национально-исследовательский универси-
тет информационных технологий, механики и оптики). - СПб.: Изд-во
СПбПДА, 2018.-293 с.

Издание содержит статьи Всероссийской научно-практической конференции
«Россия в эпоху революций 1917-2017: опыт осмысления российского самосознания»,
прошедшей в Университете ИТМО 6-8 декабря 2017 г.

Конференция посвящена проблеме осмысления российского самосознания и
трансформаций российского общества за столетие, прошедшее со времени русской
революции 1917 г. В оценке влияния революции на изменение национального
характера, традиций народа, его исторической памяти и в определении стратегий
будущего развития России участники конференции представляют опыт воплощения
русской мысли во всей ее противоречивости и своеобразии с позиций исторического,
философского, культурологического, религиозного, идеологического и художествен-
ного дискурсов.

Материалы сборника предназначены для философов, историков, социологов,
культурологов, религиоведов, политологов, психологов, методологов науки,
аспирантов и всех, интересующихся современным творческим состоянием
отечественной мысли.

Сто лет назад в России произошли события, самым кардинальным образом
повлиявшие не только на ее историю, но и на историю всего мира. Русская револю-
ция 1917 года, безусловно, стала главным событием ушедшего века, событием, без
понимания которого вряд ли возможно разобраться в хитросплетениях глобальной
политики - от времен свержения самодержавия до современного противостояния
«Запада» и «Востока». Сто лет - значительный хронологический период, время
жизни нескольких поколений людей и, вместе с тем, своеобразное историческое
зеркало для нас. Россия за прошедший век неоднократно подвергалась переменам
огромного масштаба, понять которые до конца также трудно, как трудно сохранить
беспристрастие, рассуждая о влиянии революции на изменения национального ха-
рактера, традиций народа, наконец, его исторической памяти!

А ведь революция - это не только (а, быть может, и не столько) смена соци-
ально-экономической формации, разрыв с предшествовавшим общественно-
политическим состоянием, это и глубочайшие морально-нравственные изменения,
качественное изменение «парадигм мышления». Прошлое отвергается, характеризу-
ется негативно и жестко, порой даже называется «предысторией», поскольку
«настоящая история» наступает с победой революции. «Новый мир», который жела-
ли построить пришедшие к власти в Октябре 1917 года большевики, мыслился не
иначе как основанный на обломках «старого мира». Не случайно «Интернационал»,
в котором были слова об этом строительстве, долгие годы, вплоть до 1944-го, являл-
ся официальным гимном Страны Советов.

Конечно, время накладывало свой отпечаток и на идеологию этого строи-
тельства, и на практику его проведения. Мечты о скором переустройстве всего мира
сменились утверждениями о построении социализма в одной стране, а утверждения
о «царствии рабочих и крестьян», которому «не будет конца» - глубокомысленными
фразами о мировой системе социализма и построении общества «развитого социа-
лизма» в СССР. Но неизменно оставалось одно: революцию 1917 года рассматрива-
ли как источник «коммунистической благодати», как нечто, без восхваления чего
невозможно оправдывать свое политическое существование. Иначе, конечно, и быть
не могло: Советский Союз являл собой пример идеологически ангажированного
государства.
Стоит ли сегодня развенчивать эту ангажированность?

Полагаю, что нет. Максимализм минувшей эпохи бессмысленно преодоле-
вать, используя ее приемы, меняя лишь знаки: прежний «плюс» на современный
«минус». В конце концов, историческая злопамятность никогда не позволяет найти
причины, приведшие страну к революции, заставляя при случае бессмысленно по-
вторять избитые фразы о великой стране, которую «мы» потеряли. Думается, про-
дуктивнее по-иному подойти к проблеме: попытаться преодолеть разрыв, изучая ре-
волюцию в контексте общих исторических процессов, включая ее как составную
часть отечественной истории, без расстановки оценок. В ином случае мы должны
будем признать, что наши предшественники - либо исторические неудачники, либо
исторические «двоечники», а «мы» - тонкие аналитики, которые никогда не допу-
стили бы таких «ошибок». По большому счету, история - это всегда цепь, соединя-
ющая разные звенья. То, что современники событий 1917 года не могли в силу
вполне понятных обстоятельств времени «объективно» оценить (революция всегда
делает человека, ее пережившего, крайне пристрастным), мы, имея перед глазами их
опыт, можем. Мы можем не выбирать себе идеологический окоп, выступая за «бе-
лых» или за «красных», отказавшись от неблагодарной роли прокурора прошлого.

Этой цели, как мне кажется, и послужила прошедшая в стенах ИТМО 6-8
декабря 2017 года научно-практическая конференция «Россия в эпоху революций
1917 - 2017 гг.: опыт осмысления российского самосознания». Уже название тема-
тических направлений свидетельствовало о корректности избранного организатора-
ми пути. Прошлое попытались связать с настоящим, обстоятельно обсудив такие
вопросы, как «Русский мир в поисках самоидентичности»; «Исторический опыт
России XX века», «Церковь: история и современность»; «Российская культура в
эпоху революций: традиции и инновации»; «Проблемы трансформации политиче-
ской власти в России в советский период и постсоветскую эпоху», «Стратегические
задачи России в XXI веке». Революция 1917 года осмыслялась исследователями, от-
казавшимися от идеологической ангажированности, но желавшими понять,
насколько справедливы слова поэта, некогда сказавшего, что у революции есть
начало, но нет конца.

Живем ли мы сегодня в условиях, когда для революции 1917 года наступила
«историческая давность»?

Время для окончательного ответа еще не пришло, но попытки его сформули-
ровать следует делать. Прошедшая конференция - одна из таких попыток.

Сергей Львович Фирсов, доктор исторических наук, профессор
Обращение ректора Университета ИТМО В. Н. Васильева
к участникам Всероссийской конференции

Уважаемые коллеги, участники и гости
Всероссийской научно-практической конференции
«Россия в эпоху революций 1917-2017 гг.:
опыт осмысления российского самосознания»!

Поздравляю организаторов конференции - кафедру социальных и гуманитар-
ных наук ФТМиИ Университета ИТМО, Санкт-Петербургскую Духовную Акаде-
мию Русской Православной Церкви, Русскую Христианскую гуманитарную акаде-
мию, Государственный Русский Музей с открытием конференции, посвященной со-
бытиям русской революции 1917 г. и осмыслению пути, пройденного представите-
лями русского мира за прошедшее столетие.

Столетний рубеж - знаковый для исторической памяти и важный повод
вспомнить о том, что эти события оказались переломными и определили россий-
скую и мировую историю.

Несмотря на объемную оценку случившихся событий минувшего столетия,
до сих пор в общественном сознании современной России, переживающей периоды
социальной, культурной, политической, научно-технической и информационной
трансформаций, оценка революции 1917 года и ее влияния на развитие страны и ис-
торическую память России не является однозначной.

Российское общество все еще не определилось и не пришло к примирению и
согласию, но, очевидно, что подобные научно-практические конференции помогают
осмыслению событий, о которых говорит весь мир.

Именно сейчас необходимо поддержать тенденцию объективного исследова-
ния причин революции 1917 года и последующих знаковых событий XX столетия в
развитии страны; призвать к диалогу ученых и философов, исследующих проблемы
российского самосознания; консолидировать их научный опыт; способствовать по-
пуляризации качественного исторического знания для извлечения из него уроков.
Нам всем следует руководствоваться взвешенными и объективными оценками зна-
ковых событий в истории России и уважительным отношением к национальным до-
стижениям прошлого.

Опыт междисциплинарного обсуждения проблем, связанных с национальным
самосознанием, будет способствовать самоопределению граждан Российского госу-
дарства в условиях многополярного мира.

Желаю всем участникам, организаторам и гостям конференции успешной пло-
дотворной работы, содержательного общения, эффективного взаимодействия, новых
творческих достижений во благо науки и будущего величия нашего Отечества!

Ректор Университета ИТМО,

доктор технических наук, профессор В. Н. Васильев
Организаторам, участникам и гостям
Всероссийской научно-практической конференции
«Россия в эпоху революций 1917 - 2017 гг.:
опыт осмысления российского самосознания»

Глубокоуважаемые дамы и господа!

Прошло сто лет со времени совершения революции в России, кардинально
изменившей не только государственный строй, но и бытие русского народа.

Однако в 1917 году не только закрылась последняя страница монархической
России, но и открылась новая эпоха в жизни Русской Православной Церкви - был
созван Всероссийский Поместный Собор, на котором состоялось избрание Патриар-
ха Московского и всея России Тихона. Так, завершился Синодальный период Рус-
ской церковной истории и начался период патриарший.

Церковь вступала в этот период в сложнейших условиях, когда воинствую-
щее богоборчество заявляло о себе все громче и сильнее, когда братоубийственная
гражданская война разделила Россию на «белых» и «красных».

Церкви Русской, ее Предстоятелю - святому Патриарху Тихону удалось из-
бежать политического соблазна, выбрав путь стояния в вере, исповедничества.

Обо всем этом мы должны помнить сегодня, вспоминая столетний юбилей
Русской революции, и понимая, что недостаточно выученные уроки истории могут
грозить нашей Родине новыми бедами.

Искренне надеюсь на то, что настоящая конференция внесет свой достойный
вклад в изучение корней русской смуты и, таким образом, станет одной из преград
на пути тех, кто хочет прошлое использовать в корыстных политических целях.

Приветствуя участников и гостей конференции, от души желаю всем вам по-
мощи Божией в важном деле постижения трудных страниц отечественной истории,
помня слова Господа Иисуса Христа: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо
они насытятся» (Мф. 5,6).

С глубоким уважением,

АМВРОСИЙ /

архиепископ Петергофский,

Ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии

Русской Православной Церкви
Частное образовательное учреждение высшего образования
Русская Христианская Гуманитарная Академия

Уважаемые участники конференции
"Россия в эпоху революций 1917-2017 гг.:
опыт осмысления российского самосознания"!

Наша конференция происходит в 100-летнюю годовщину великой
русской революции, которая по праву считается одним из ключевых, если не
главным, событием истекшего столетия. В результате революции 1917 г.
прекратила свое существование Российская империя. Создание СССР, Вто-
рую мировую войну и распад Советского Союза можно рассматривать в ка-
честве прямых или косвенных последствий Революции. История совершает-
ся через борьбу и противоречия, в рожденной Революцией советской исто-
рии мы видим выдающиеся достижения и зияющие провалы, наиболее глу-
бокими из которых следует признать преследования за веру и попытки иско-
ренить религию в принципе. Поэтому так важно непредвзятое и критическое
осмысление собственного исторического пути. Наша конференция может
стать одним из шагов в этом направлении.

Желаю всем участникам конференции "Россия в эпоху революций
1917-2017 гг.: опыт осмысления российского самосознания" помощи Божией
и творческой работы.

Ректор

доктор философских наук, профессор Д. К. Богатырев
ПЛЕНАРНЫЕ ДОКЛАДЫ

УДК 94(470): 1(091)

Богатырев Дмитрий Кириллович (Русская христианская гуманитарная
академия, е-шаП: гес1ог@гЬ§а.ги)

РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА
КАК ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Предлагается классификация оценок Революции в отечественной и зарубежной ли-
тературе. Анализируются подходы к Революции, обусловленные пониманием исто-
рии под категориями случайности, необходимости и свободы. Проводится аналити-
ка внешних (революционеры, немцы, запад, евреи, масоны) и внутренних (Самодер-
жавие, Православие, Народность) виновников Революции. Интерпретируется про-
блема имманентной религиозности Революции и советской цивилизации, а также
причин ее крушения.

Ключевые слова: материальные предпосылки, движущие силы, структурные факторы
и смысл Революции; случайность, свобода, необходимость; внешние и внутренние
акторы; причины распада СССР.

Долгое время в нашей стране предлагалась «единственно верная» точка зре-
ния на причины, последствия и значение Революции. Уже в Перестройку появилась
возможность ознакомиться с альтернативными подходами - эмигрантскими и за-
падными. Они довольно быстро потеснили советскую догматику, но при этом марк-
систские модели не исчезли, произошла их диверсификация. Возникли гибридные
подходы, сочетающие в различных комбинациях неомарксистские, психоаналитиче-
ские и либеральные идеи. Образовалась дискуссионная среда вокруг феномена Ре-
волюции. Появились и книги обзорно- аналитического плана [17].

Структурно, в плане основных элементов и рубрик, за истекшие годы указан-
ная среда существенно не изменилась. Периодически менялись акценты. С Запада
пришли в основном либеральные дискурсы, антибольшевистские и профевральские
в своей основной тенденции. Но в этом «анти» либерализм находится в одной смыс-
ловой плоскости с социализмом, радикальной версией которого был большевизм.
Эмиграцией интереснее раскрывается роль глубинных слоев русской истории, кото-
рые «с того берега» западных демократий видятся зачастую поверхностно. Главное
- большевизм оценивается как явление духовное, как некая антирелигия и в этом
плане как сущностно первичный по отношению к фашизму феномен. Эмигрантские
позиции формулируются, как правило, с сочувствием и с сожалением об утраченной
России, чего нельзя сказать о западных исследователях и публицистах.

Дискуссии вели и ведут отнюдь не только профессиональные историки, но
философы и культурологи, богословы и священники, политики и публицисты, а
также деятели художественной культуры - через героев и сюжетные линии своих
произведений. Несправедливо было бы утверждать, что доктор исторических наук,
воздвигающий свою доктрину на «Монблане фактов», более прав, чем Б. Пастернак
или И. Шмелев. И историк, и писатель подходят к материалу с определенной и в не-
котором смысле априорной установкой. Она заключается в разделяемых автором
или исследователем убеждениях, верованиях и ценностях, уходит корнями в личный
опыт, групповые (социальные, профессиональные, религиозные) предпочтения.
Наконец - в коллективный опыт народа, к которому принадлежит мыслящий субъ-
ект. На уровне коллективного бессознательного установка мышления детерминиру-
ется архетипами, на уровне структур рационального дискурса - категориями куль-
туры и культурными универсалиями, а на уровне духовного интеллекта - ценностя-
ми (аксиологическими категориями). Психологическую среду образуют убеждения,
привычки, предрассудки. В этом пространстве, частью рациональном, частью ирра-
циональном по содержанию, возникают и функционируют отдельные феномены -
научные концепции, художественные произведения, политические доктрины, фило-
софские теории. Их авторы могут и не осознавать в полной мере истока, который
детерминирует их мышление. Нашей задачей является обзор взглядов на причины и
смысл русской революции именно с учетом указанного контекста. Он-то и состав-
ляет то, что обычно вкладывают в понятие исторической и культурной памяти.

Попробуем рубрицировать дискуссионное поле вокруг феномена Революции.
Высказываются разные предположения о ее причинах. Однако в термин «причина»
исследователями вкладываются похожие, но не всегда тождественные значения.
Надо уточнить само понятие причины. Основные аспекты причинности вскрыл еще
Аристотель, хотя и не в отношении к социальным процессам. Классик учил о мате-
риальных, движущих, формальных и целевых причинах, и эту классификацию
вполне можно использовать в качестве отправной точки. Аналог Аристотелевых
«материальных причин» составляют исторические условия и предпосылки Револю-
ции, те элементы, без которых не состоялся бы ее феномен, хотя они и оказались ча-
стично преобразованными в ее процессе подобно камням и дереву при постройке
дома. Предпосылки - это феодально-монархическая социальная система, не вписы-
вающаяся в логику капиталистического развития, преобладание в стране малообра-
зованного крестьянства, огромные и слабо соединенные между собой территории, а
также многое другое и, конечно же, Первая мировая война. Движущие причины
(«движущие силы» в марксизме) суть социальные классы и партии, а также ино-
странные и интернациональные акторы, в результате взаимодействия которых
свершилась Революция. Большинство историков, политологов и социологов ограни-
чиваются анализом материальных предпосылок и движущих сил, располагая их в
различных комбинациях и конфигурациях, за счет чего и формируются объясняю-
щие модели, конкурирующие друг с другом.

Однако сам принцип построения фигуры из элементов историками не всегда
осознается. Имеются более глубокие причины, которые ныне часто именуются
«структурными факторами». Структурные факторы обозначаются такими термина-
ми, как «генетическая память русской культуры», «социокод российской цивилиза-
ции», «архетипы культурного бессознательного». Фактически речь идет о том, что
Аристотель именовал формальными причинами. В этом блоке - византийское хри-
стианство с его специфической моделью церковно-государственных отношений,
влияние ордынских ханов, Московское царство с его мифологемами и идеологема-
ми, общие законы построения индустриального общества, сюда же попадает и «за-
гадочная русская душа» с ее антиномиями, борьба которых затихает лишь на время.
Историки также учитывают эти причины в своих построениях, хотя с точки зрения
«строго научного» (фактически позитивистского) подхода всяческие архетипы, цен-
ности и коды могут быть расценены в качестве метафизических допущений.

Именно структурные факторы формируют самое оптику рассмотрения про-
цессов и явлений. Можно назвать некоторые из этих структурообразующих принци-
пов категориями - в том случае, если они позволяют объяснить и классифицировать
большие (в идеале предельные) объемы явлений, материальных предпосылок и
движущих факторов истории. Социокультурные предпосылки и движущие силы
оцениваются и выстраиваются в некую систему в зависимости от сознательного или
стихийно-эмоционального (разумом или сердцем) предпочтения того или иного
структурного принципа в объяснении российской истории, будь то «догоняющая
модернизация» или архетипы «московско-византийского православия». Может быть
и так, что одна из структурных причин (категорий) доминирует в составе исследова-
тельского дискурса, а другая молчаливо принимается в качестве аксиологической
установки. В силу многоукладное™ нашей социокультурной жизни возможны
группировки структурных факторов. В таком случае формы как бы накладываются
друг на друга, подобно разным стилям и архитектурно-дизайнерским проектам в
возводимом или реконструируемом здании. В наложениях и пересечениях перед
нами либо эклектика, либо некая конструкция, в которой все-таки обозначается
смысловая доминанта. Ансамбль форм, в котором выделяются центр и периферия,
называется парадигмой.

Парадигма задает иерархию структурных факторов в объясняющих моделях
русской революции. Системообразующая категория обозначает горизонт целей и
предельных смыслов. Перед нами аналог аристотелевской формы форм, именуемой
целевой причиной. Мы ведем речь об аналоге, поскольку в отличие от архитектора
дома демиурги революций отнюдь не всегда осознают конечные цели (не собствен-
ные, а революции как таковой). Цели, особенно цели- ценности, влекут и притяги-
вают своих служителей, причем порой помимо их осознанной воли. Кроме того, в
революциях перед нами процессы коллективной демиургии, а здания, которые были
бы созданы несколькими архитекторами, нам не известны. Собственно, такова вся
человеческая история. И в этом плане понимание Революции зависит от общего
взгляда на историю.

История - арена борьбы и сотрудничества, которые обусловливаются цен-
ностным выбором акторов. В конечном счете - выбора между истиной и ложью или
добром и злом, как они представляются участникам исторического процесса. По по-
воду иерархии ценностей возможны разные точки зрения. Н. Гартман [14] предлага-
ет плюралистическую, М. Шел ер [36] - иерархическую модели. Последняя линия
представляется нам предпочтительней, хотя и более сложной в реализации, нежели
«аксиологическая демократия», предельным случаем которой оказывается реляти-
визм. В иерархии аксиологических категорий Шел ера высшей ценностью выступает
святыня. Тем самым воспроизводится в духовно-эмоциональном разрезе ход клас-
сической философии от Аристотеля (Бог как форма форм) до Канта (идея Бога -
главная в системе трансцендентальных идей чистого разума) и Гегеля (Бог как Аб-
солютная идея). Речь идет именно о форме, и в этом классика показательна. Кон-
кретный («материальный») выбор той или иной ценности осуществляют действую-
щие в истории люди.
Историю делают или участвуют в ней отнюдь не только люди религиозные.
Это же относится к исследователям и авторам художественных произведений. Если
посмотреть на культуру XX века, основное течение которого было в самой значи-
тельной степени предопределено именно русской революцией, то идее Бога отво-
дится в этой культуре отнюдь не центральное место. Однако наше мышление (раци-
ональное, художественное, этическое) устроено так, что оно не может обойтись без
самой идеи Абсолютного. Понятие Абсолютного задает конфигурацию всех осталь-
ных категорий (ценностей - в этике, символов и архетипов - в эстетике).

Если из идеи Абсолютного, которая придает целесообразность нашему мыш-
лению и осмысленному поведению, элиминировать религиозное содержание, то са-
ма идея в силу неотменимости ее категориальных функций не исчезнет, а станет
наполняться другим содержанием. В материализме на место Бога водружается идея
вечной материи, в позитивизме - эволюции. В волюнтаристическом иррационализ-
ме царствует «воля», неизвестно откуда взявшаяся. Пантеон современного внешне
безрелигиозного мира многолик: позитивисты почитают случай, а материалисты
судьбу, рядом с судьбой находится место и Хроносу. Идолы гуманистической «ре-
лигии сердца и разума» уже не именуют божествами [11, с. 15-16]. Их называют
ценностями [13, с. 36-42]. Они выполняют (вспомним Канта) функции «регулятив-
ных идей теоретического разума» и «идеалов практического разума». Интуиция
вечности определяет понимание времени и истории. От общего взгляда на историю
и зависит оценка Революции.

Интересную классификацию подходов к пониманию русской революции
предложил Дж. Биллингтон [10]. Он рассматривает Революцию в контексте общего
развития русской культуры, группируя различные мнения под определенными кате-
гориями. Фактически речь ведется о формирующих парадигму понимания конфигу-
рациях структурных и смысловых причин, хотя и в политкорректной (для позити-
вистских по доминирующему настрою англоговорящих исследовательских культур)
форме, когда метафизика прячется в культурологию. Оценка феномена Революции в
значительной степени определяется тем, какая из категорий будет избрана в каче-
стве ключевой для понимания истории - «случайность», «необходимость» или
«свобода». Эти категории коррелятивны. Парадигма мышления определяет, какая из
категорий становится центральной и какие - периферийными. Позиции первого и
второго подходов Биллингтоном прописаны довольно подробно, а перспективы по-
нимания истории в свете категории свободы намечены в размышлениях об «ирони-
ческой» интерпретации.

В случайностной парадигме необходимость выступает производной от суммы
случайностей. В числе случайностей имеются как фактические, т.е. обусловленные
обстоятельствами, так и произошедшие по свободной (часто глупой) воле. Биллинг-
тон довольно удачно именует такой подход «акцидентально-патетическим». Трак-
товка Революции как цепи случайностей, в которой одно звено тянет за собою дру-
гое или множество нитей образуют крайне запутанный клубок, свойственна многим
западным историкам. «Англо-американский историк - эмпирик и скептик, живущий
в условиях полного достатка в обществе, почти не затронутом войнами и революци-
ями, не испытывает тяги к объяснению подобных явлений даже в том случае, если
он продолжает заинтересованно писать о них и говорить» [10, с. 160]. Западные ис-
торики усвоили исходную установку от политиков русской эмиграции первой вол-
ны. Современные российские СМИ переполнены подобного рода дискурсами, осо-
бенно когда в них, наряду с историками, участвуют и профессиональные политики.
Можно видеть в этом и влияние либеральной идеологии, которая духовно близка к
позитивизму. Одно из крупнейших событий мировой истории в такой оптике напо-
минает «комедию ошибок».

«Необходимость» - более богатая категория. «Случайность» сохраняет отно-
сительную самостоятельность в качестве проявления некоторой глубинной основы,
ноуменальной логики истории. Вопрос в том, как трактуется эта ноуменальная ос-
нова. Ее интерпретация может развертываться в нескольких модусах, различающих-
ся эмоционально-аксиологическим настроем: героическим, оптимистическим или
пессимистическим.

Первая позиция представлена советским марксизмом. Например, в трудах
уже первого официального историка СССР М. Н. Покровского. Она же воспроизве-
дена Сталиным в «Кратком курсе истории ВКП(б)» и стала матричной для последу-
ющих советских трактовок. Можно согласиться с ее оценкой в качестве «героиче-
ски-неизбежного» подхода. Железная логика исторического развития прокладывает
себе дорогу через героев, главным из которых считается Ленин, и антигероев (Ке-
ренский и др.). Перед нами - марксистские вариации темы гегелевского Мирового
Духа. Свершается то, что и должно свершиться, ведь все действительное - разумно,
а все разумное обязательно станет действительным. Мировой Дух, который «сколь
могущественен, столь и хитер», использует людей для достижения целей, превосхо-
дящих их понимание. Необходимость, развивает гегелевские идеи Энгельс, прокла-
дывает себе путь через цепочки случайностей. Однако неизбежное наступает при
любых раскладах. Марксизм наследует и гегелевское представление, будто всемир-
ная история совершается на более высоком плане бытия, нежели мораль, и поэтому
демиургов истории неправомерно оценивать с точки зрения добра и зла. Диалекти-
ко-исторический—материализм даже усиливает имморалистический пафос, сводя
всякую нравственность и прочую религию к «идеологической надстройке». Хотя
термин «необходимость» ассоциируется с жанром трагедии, пред нами - скорее все-
таки драма [2].

Другие эмоционально-аксиологические модусы, которыми выступает необ-
ходимость, суть оптимистическая трагедия и трагедия пессимистическая. Объясня-
ющую модель оптимистической трагедии (по аналогии с одноименным произведе-
нием классика советской литературы) вполне можно рассматривать и как вариацию
марксистской позиции. Но эмоционально она - более тонкая, в ней присутствуют
капли сострадания к некоторым элементам гибнущего мира. Но прогресс не остано-
вить, и - слава богу (которого, конечно же, нет). Таков подход многих западных ин-
теллектуалов. «Этот новый порядок подобен плоду, который только что вышел на
свет из утробы матери и еще не обмыт, еще весь в крови. Но я принимаю новорож-
денного, несмотря на отвращение, несмотря на ужас, несмотря на жестокие ошибки
и преступления: ведь он - надежда, пусть и слабая, но истинная надежда будущего
человечества! Хотите вы того или нет - это ваше детище...» [27, с. 162]. Биллингтон
оценивает такой подход как «визионерско-футуристический».

В случае пессимистической трагедии свершается не должное. Вопрос в том,
как понимать не должное. Не должное в высшем смысле - противоречащее запове-
дям, полученным от Бога. Тогда перед нами религиозная критика не только русской
революции, но и большинства новоевропейских. Не должное может быть понято мо-
рально-идеалистически в смысле нарушения кантовского категорического импера-
тива, того закона, который записан в разуме и сердце человека, некоего «естествен-
ного закона». Тогда перед нами - критика русской революции (октябрьской ее ста-
дии) с культуроцентристской точки зрения, в русле которой большевизм понимается
как враг цивилизации в принципе. Наконец, не должное может быть понято в циви-
лизационной парадигме при установке на приоритет западных ценностей. Тогда пе-
ред нами подходы, ведущие к русофобии.

Классикой религиозно-консервативной критики революции является позиция
Жозефа де Местра, а в менее радикальном варианте - Э. Берка [8]. В России сход-
ные воззрения высказал К. Н. Леонтьев. Биллингтон называет такой подход «но-
стальгически-пессимистическим». Революция - это кара за грехи господствующих
классов, однако она не исправляет, а подвигает к концу. По мнению К. Н. Леонтье-
ва, русская революция, если она таки свершится, станет звеном в цепи духовной де-
градации человечества, точнее говоря, Запада или тех, кто подпал под его влияние
[20]. В России в силу ее историко-цивилизационной специфики все будет куда
страшнее, нежели в Англии или во Франции, установится такая диктатура, по срав-
нению с которой «притеснения» со стороны самодержавия покажутся детскими ша-
лостями. И нельзя сказать, что эти пророчества не оправдались [19].

В очерченной оптике весь так называемый «прогресс» Нового времени,
включая послеоктябрьские революции - студенческую 1967-1968 гг., сексуальную и
глобализационную, есть отход от Традиции. Прогресс оказывается регрессом в ре-
лигиозно-нравственном смысле, девальвацией духовно- нравственных ценностей
через их подмену плотскими и душевными. Традицию можно понимать как христи-
анскую, а можно и шире - в духе мистического экуменизма Р. Тенона. Секулярный
глобализационный проект, если следовать логике предсмертного произведения
Вл. Соловьева [29, с. 635-762], приведет к царству антихриста, которое будет недол-
гим, но страшным. Надо признать, что такая логика по смыслу согласуется с биб-
лейскими пророчествами, хотя предложенная русским философом событийная це-
почка и выглядит экстравагантной. Неспроста не только религиозно- экзальтиро-
ванные люди [22] видели в Ленине или самого Антихриста, или его предтечу.

Если вспомнить Канта, то трансцедентальными предпосылками морали высту-
пают ноуменальная свобода и нравственный закон, записанный в человеческом серд-
це (практическом разуме). Трагизм революции заключается в том, что, ратуя за свобо-
ду и справедливость, она попирает и свободу, и нравственность. На эмпирическом
уровне ноуменальная свобода проявляется в способности личности ограничить произ-
вол собственных страстей и вожделений, признавая свободу другого. Тогда право
строится не на страхе и принуждении, а на совести и уважении. Здесь - один из крае-
угольных камней культуры. Такова позиция классического либерализма, еще не по-
рвавшего со своими христианскими корнями. В этой оптике большевистская револю-
ция - это бунт против цивилизации. Для подавления бунта надо организовывать но-
вый крестовой поход, дабы красная чума не распространилась на всю ойкумену. Так
оценил большевизм У. Черчилль: «...в железной деснице горстки врагов рода челове-
ческого, избравших путём своего правления массовые убийства, Россия вот-вот пре-
вратится в варварскую страну со скотоподобным населением. На огромной террито-
рии исчезает цивилизация, и на развалинах городов, посреди гор трупов большевики
скачут и беснуются, подобно отвратительным бабуинам» [4, с. 136-137].

Позиция классического либерала, полагавшего что «гнусная шайка фанати-
ков-космополитов» ухитряется «держать за волосы и тиранить русский народ», не
выглядит русофобской. Однако ее можно превратить в таковую. Для этого больше-
визм надо истолковать не как привнесенное явление, а глубочайшим образом рус-
ское по духу, в котором марксизм оказался внешней формой, русскими же (как это
обычно и бывает в России) и искаженной. Тогда глубинным основанием идеалов
Революции оказывается некий архетип культурного бессознательного, фундирую-
щий русскость. Этот архетип обусловлен восточной религиозностью - Православи-
ем, которое русские унаследовали от Византии, и исламским влиянием, пустившим
корни за столетия ордынского рабства. Тогда Революция и построение СССР оказы-
ваются даже не варварством, а выражением некой антикультуры, символами кото-
рой принято считать зверства Иоанна Грозного. Однако и они лишь яркий эпизод в
многовековой печальной эпопее правления русских царей, чему дал хлесткую ха-
рактеристику Троцкий [32]. В упрощенной форме русофобский подход можно
сформулировать так: русский - это судьба, ничего хорошего в этой стране не было,
нет и не будет. Эта позиция - тоже либеральная, но уже с западническо-расистским
уклоном. Анализ ее модификаций представлен в книге Ги Меттана [15], а гибрид-
ные формы легко найти в современных российских либеральных СМИ. Биллингто-
ном русофобские интерпретации Революции в качестве самостоятельного подхода
не выделяются.

Попытки осмыслить историю под категорией свободы состоялись главным
образом в XX веке. Наиболее значительные фигуры - Н. Бердяев [7], К. Ясперс [37],
А. Тойнби [31]. Предпосылки такой перестройки мышления сформировалась уже в
XIX столетии - у позднего Шеллинга и Вл. Соловьева, С. Кьеркегора и Ф. Достоев-
ского. Вл. Соловьев, развивая идеи славянофилов, выстраивает христоцентрическую
модель исторического процесса. Человечество, конечно же, - не свободно в абсо-
лютном смысле, народы и личности всегда действуют в определенных обстоятель-
ствах. Совокупность обстоятельств формирует историческую необходимость, а мно-
гообразие личных и групповых интересов - цепочки случайностей, через которые
история прокладывает себе путь. Однако в этой, казалось бы, гегелевской схеме
возможны разрывы или прорывы, которые мы, пользуясь современными терминами,
назовем «точками бифуркации». Они редки. Глобальные процессы, как правило,
инерционны. Но без точек бифуркации не было бы истории как таковой. Как спра-
ведливо замечает К. Ясперс, история - это собственно переход.

Свобода - системообразующая категория мышления Ф.М. Достоевского.
Именно религиозно-нравственные решения образуют точки бифуркации в судьбе.
Герои Достоевского всегда действуют в определенных обстоятельствах, они как
будто бы скованы ими. При этом сюжет разворачивается, как правило, неожиданно:
масса случайностей, вроде первой встречи Рогожина и Мышкина или появления
Хромоножки, постоянно вносит свои коррективы в замыслы персонажей. Однако
главные решения, определяющие перелом в судьбе, всегда совершаются в сфере
нравственного, а значит, и религиозного выбора. В «Преступлении и наказании»
убийство старухи-процентщицы, которая выжимает последние соки из малоимущих,
не предопределено. Но только до того момента, когда Раскольников совершает,
наконец, свой внутренний выбор. Тогда оно становится неизбежным. При этом
судьба реализуется через цепочку случайностей, самой трагичной из которых ока-
зывается убийство оказавшейся на месте преступления сестры старухи. Также и ты-
сячи невинных людей, вне своей воли вовлеченные историческим потоком в стихию
Революции, оказались перемолоты ее жерновами.

Влияние Достоевского на экзистенциализм - определяющее. По мнению Бер-
дяева, история вершится через наложение друг на друга и взаимодействие несколь-
ких факторов - человеческой свободы, действий высших духовных сил и конфигу-
рации обстоятельств. Свобода в ее творческом проявлении трактуется как преодо-
ленная необходимость. В очерченной оптике Революция 1917 г., по крайней мере, в
том виде, как она произошла, не являлась чем-то абсолютно роковым. «И война, и
русская революция несомненно были подготовлены всею совокупностью предше-
ствующих условий, и, однако, все могло и ограничиться этой подготовленностью
[3, с. 236]». Понимание истории под категорией свободы предполагает оценку от-
ветственности субъектов. Если перевести проблему в привычный для российского
сознания ракурс, то встает старый вопрос: кто виноват?

$ $ $

Начнем с дихотомии: они или мы? Раскроем состав понятия «они», как оно
представлено в дискурсе критиков Революции. Они - это революционеры, немцы,
Запад, евреи, масоны. Для идентификации «мы» используем хорошо известную три-
аду: Самодержавие-Православие-Народность.

Вина революционеров в победе Революции - это оксюморон. Они же ее дела-
ли, а многие жертвовали своими жизнями. Вопросы: зачем, кто их поддержал, поче-
му у них получилось? Откуда они вообще появились? Однако русские революцио-
неры все-таки - часть «нас», даже если они и инфицированы французской или
немецкой идеологической заразой. В более строгом смысле «они» - это все-таки не
«мы», русские. Тогда остаются кайзеровская Германия, Запад, евреи и масоны. При-
чем евреи могут объединяться с «инородцами» в качестве цементирующей силы,
синкретической по составу внутрироссийской группировки, а могут интегрировать-
ся в единую «жидомасонскую» группировку, которая выступает в таком случае в
большей степени интернациональным фактором революции.

Бесспорно, что Германия, будучи уже практически поверженным противни-
ком России в Первой мировой войне, была кровно заинтересована в ослаблении
давления на Восточном фронте. Чего-то удивительного в такой ситуации нет. В свое
время В. Гюго писал, что ни одна серьезная смута во Франции не обходится без ан-
глийских денег. Предпринятый германским командованием ход своей тактической
цели достиг. Выиграв Брестский мир, Германия, в конечном счете, получила штурм
Берлина в 1945 г., советскую оккупацию восточных территорий, которая все-таки
завершилась, и фактическую виртуальную оккупацию со стороны США, все еще
продолжающуюся.

Германия представляет собой элемент более широкого цивилизационного
пространства, именуемого Западом. Запад поддерживал русских революционеров и
по идеологическим соображениям. Ведь вера в прогресс требует борьбы с религией
и самодержавием, что особенно актуально в связи с русской идеей священного цар-
ства. Поддерживал и, как мы с особенной ясностью осознали после поражения
СССР в Холодной войне и либеральных реформ, по геополитическим соображени-
ям. Появились книги западных исследователей, которые пытаются дать непредвзя-
тую оценку действий победителей в Холодной войне на территориях, которые вре-
менно оказались под виртуально-финансовой оккупацией [18]. Германские деньги в
этом плане оказались струёй в потоке. В лице СССР Запад получил куда более
страшного соперника, нежели царская Россия. У России всегда были свои интересы,
но никогда речь не шла о попытке сокрушить саму капиталистическую систему, ко-
торая фактически совпадала с западной цивилизацией. Нынешний горизонт отно-
шений России с Западом далеко не безоблачный.

Весьма распространён подход, в русле которого как среди заказчиков, так и
среди исполнителей Революции, выделяется сплочённая по национально-
мировоззренческому признаку группа акторов. Для «респектабельных изданий» эта
тема табуирована. Но обойти её молчанием - значит погрешить против правды в
угоду политкорректности. Высокий же удельный вес евреев среди демиургов Рево-
люции является историческим фактом. О собственно русских евреях в Революции
следует вести речь в более широком контексте участия в ней так называемых «ино-
родцев». Тему развивает А. И. Солженицын: «Конечно, побеждая на русской почве,
как движением не увлечь русских сил... Но вспомним и интернациональные силы
революции!... Когда в продовольственном или карательном отряде, приходившем
уничтожать волости, случалось - почти никто не говорил по-русски, зато бывали и
финны, и австрийцы. Когда аппарат ЧК изобиловал латышами, поляками, евреями,
мадьярами, китайцами? Когда большевистская власть в острые ранние периоды
гражданской войны удерживалась на перевесе именно иностранных штыков, осо-
бенно латышских?» [28, с. 62-63].

Литература по еврейско-инородческому участию в Революции объёмна, но
нам её анализ не сильно интересен, т.к. мы уже имеем ответ по существу, который
приведём после обзора масонского фактора. Сошлемся лишь на двух знаковых ав-
торов - Николая Евгеньевича Маркова и Даниила Самойловича Пасманика. Призна-
вая фундаментальное значение инородческо-еврейского фактора в русской револю-
ции, они дают ему оценки, которые можно считать классическими. Показательна и
их личная судьба в эмиграции.

Н. Е. Марков - дворянин, монархист, лидер черносотенства, депутат Государ-
ственной Думы, участник Белого движения. В эмиграции он пишет книгу, посвя-
щенную «еврейскому натиску на Россию» с характерным названием «Войны тем-
ных сил». «К началу XX века международное еврейство выросло в грозную миро-
вую мощь. Эта еврейская всемирная мощь объявила решительную и беспощадную
борьбу православной России...» [21, с. 109]. «Петербургская печать, обслуживаю-
щая Государственную Думу, была почти сплошь в еврейских руках» [21, с. 134].
Марков вспоминал эпизод, когда депутат Пуришкевич, речь которого постоянно
прерывалась, указывает на ложу прессы: «Посмотрите на эту черту оседлости!»
«Секунда тишины - и громкий хохот всей Думы ... В Думе смеялись, а надо было
плакать» [21, с. 135]. Судьба Маркова в эмиграции показательна. Его выбор в пользу
сотрудничества с гитлеризмом был осознанным: «Построенный на тех основаниях,
на которых семнадцать лет спустя построился итальянский фашизм, Союз русского
народа в первые годы своего существования сыграл крупную историческую роль и
действительно помог ослабевшей в борьбе с темной силой государственной власти
осилить совсем было разыгравшуюся революцию 1905-07 гг.» [21, с. 120]. В числе
агентов жидомасонского влияния оказался и С. Ю. Витте, а в адепты сатанинских
сил попал чуть ли не весь Серебряный век.

Д. С. Пасманик, будучи одним из основателей сионизма, оставался патриотом
России и участвовал в Белом движении. Нам он интересен самим существом своего
ответа сторонникам Маркова и последователям митрополита Антония (Храповицко-
го), выражавшего позиции Синода РПЦЗ в своих религиозно-националистических
оценках сущности Революции: да, евреи, как бы это ни было стыдно ему признать,
стали активными участниками «красной хлыстовщины», но они были «приказчика-
ми» русской революции, а русские - её подлинными «купцами». Сходные оценки
давали люди разных религиозных и политических взглядов, веховцы и сменовехов-
цы - Н. Бердяев и Н. Устрялов. «Нет, ни нам, ни “народу” неуместно снимать с себя
прямую ответственность за нынешний кризис - ни за темный, ни за светлый его ли-
ки... Не инородцы-революционеры правят русской революцией, а русская револю-
ция правит инородцами-революционерами, внешне или внутренне приобщившими-
ся “русскому духу” в его нынешнем состоянии» [34, с. 144].

Пасманик посвящает проблеме отдельное исследование - «Русская революция
и еврейство», в котором разбирает доводы разных сторон. «Отождествление больше-
визма с иудаизмом стало общепринятой модой современного европейского мышле-
ния...» - начинает он свою книгу[23, с. 9]. Помимо демиургически-организаторского,
он отмечает и другой аспект участия евреев в Революции: «Большевизм стал для го-
лодающего еврейства городов таким же ремеслом, как раньше портняжничество, ма-
клерство и аптекарство». Пасманик с нескрываемым отвращением относится к новому
социальному типу большевика-еврея, который занял место мелкого и среднего старо-
русского чиновника: «Надо понять психологию русских людей, когда они должны
вдруг почувствовать над собой власть всей этой поганой мрази - заносчивой и грубой,
самоуверенной и нахальной [23, с. 165]». Его пафос даже удивляет: «Надо же реаги-
ровать против преступлений отбросов нашего народа...» [23, с. 211]. В своих общих
выводах Пасманик близок классическому либерализму, на который мы уже ссыла-
лись, цитируя У. Черчилля. Большевизм - явление антикультурное в принципе. Про-
тив Хама обязаны объединиться потомки и Сима, и Яфета. Большинством своих со-
временников Д. С. Пасманик оказался все-таки не понят.

Мы привели позиции, в которых роль национально-религиозного фактора
признается значительной, но ответственность возлагается преимущественно на одну
из сторон. Синтетическую концепцию формулирует современный философ:
«...мировой коммунистический погром есть плод греха двух мессианских народов.
Душа русского и еврейского народов соединились во зле, что породило формулу ан-
тихристианского мессианизма» [1, с. 31].

При большом желании все заговорщические и конспирологические версии
могут быть сведены к масонам. Это допустимо, хотя реальные доказательства
предъявить сложно. Масоны - это политологический референт кантовской вещи-в-
себе, которая вроде бы является, но при этом остается непознаваемой. Можно за ма-
сонами примыслить еще одну сущность - инопланетную цивилизацию, манипули-
рующую нашей земной геополитикой [24]. Воспользуемся в отношении масонского
фактора бритвой Оккама - не следует умножать сущности без необходимости. При
этом масоны как символ - очень интересны, сводя «они» к единому принципу. Наше
в целом скептическое отношение к превознесению внешних факторов и конспиро-
логических версий Революции имеет основание в Священном Писании: «Если цар-
ство разделится само в себе, то не устоит царство то» (Мк 3: 24).

Главные причины Революции - внутренние: «Вина большевиков в том, что
они вобрали в себя весь тайный яд России, и вся вина России в том, что в ней
нашлось достаточно злых ядов, чтобы вызвать к жизни большевизм и надолго пере-
дать ему власть над собой» [30, с. 148]. Внешние факторы лишь усилили воздей-
ствие, создав эффект такого резонанса, при котором мост рухнул. Мост - это сама
российская цивилизация в ее историческом движении от одной эпохи к другой. Три
ее кита суть Самодержавие, Православие, Народность. Они сохранились, хотя и в
измененном виде, даже в СССР, обеспечив (на структурном уровне) устойчивость
советской цивилизации.

О вкладе самодержавия в победу Революции написано достаточно. Это по-
своему логично. Если одна из борющихся сторон терпит поражение, то она несет за
это свою долю вины. Простейшая объясняющая модель - сугубо управленческая.
Она вполне укладывается в логику случайностного понимания истории. В религиоз-
но-консервативной парадигме революция - кара за грехи господствующих классов.
Ее непосредственной причиной является раскол в элитах, их безудержный эгоизм, а
более опосредованной - забвение об обязанностях управления. Если рассматривать
монарха как помазанника Божия, что актуально для православно-византийской мо-
дели, свержение монархии будет либо преступлением, либо наказанием свыше за
неисполнение миссии. Ветхий Завет дает нам немало поучающих примеров, когда
правитель, поставленный царствовать, оказывается в результате своих деяний «не-
угодным в очах Господа». Основная причина - предпочтение собственных или
групповых интересов, обременяемое возможностями власти, исполнению сакраль-
ной миссии. Царь Давид совершал личные грехи, однако раскаивался в них, но ни-
когда не пренебрегал главным. Романовы грешили, как и правители до и после них.
Но надо назвать имеющий место главный - историософский - грех, который «лежит
у дверей» династии и империи и «влечет ее к себе». Это грех против Церкви. Петр I
закрепил фактически свершенное Тишайшим царем: Русская церковь превратилась
в корпорацию, а с учетом особой роли государства в российской истории - и в эле-
мент государственной структуры. Даже если Николай II и не справился с управле-
нием государственной машиной, то этим политическим событием надорвалась кар-
мическая цепь, узел которой завязали отцы-основатели династии. Большевистская
идеократия была обусловлена извращением теократии, которое свершилось тремя
столетиями ранее.

Русская православная церковь пострадала от Революции более других участ-
ников российской истории. Поэтому постановка вопроса о ее вине может быть со-
чтена неким кощунством. Тем не менее, в «Апокалипсисе» Иоанна Богослова прямо
говорится о вине конкретных исторических поместных церквей (Откр 2-3). Револю-
ция стала для Русской церкви малым апокалипсисом. О лепте, которую внесла Рус-
ская церковь в подготовку Революции, писали прот. Г. Щавельский, митрополиты
Вениамин (Федченков) и Евлогий (Георгиевский). О. Георгий особенно подчерки-
вал два момента - «оскудение в архиерействе», когда в Синоде оказывались не луч-
шие, а наиболее приспособленные, и влияние псевдостарца Григория Распутина. По
мнению Аскольдова, Распутин - «первый и крупнейший деятель русской револю-
ции, ибо именно он был главным фактором падения видимой русской Церкви, при-
косновением ее болящей язвы до того предела “мертвой коры вещества”, за которым
начинается некий мистериум Церкви невидимой. Это именно прикосновение и вы-
звало в соответствующих мистических глубинах отзвук “довольно”. И этим “до-
вольно” и была русская революция [3, с. 232]». Религиозная жизнь все более пре-
вращалась в рутину, духовенство в его основной массе было не готово к миссии в
новых условиях, да и не стремилось к ней, завязнув в требоисполнительстве. По-
корность самодержавной власти, которая, конечно же, Церковь защищала, превра-
тилась в привычку, а у некоторых служителей переходила грань пресмыкательства.
В этом смысле Революция оказалась и судом над Русской церковью. «Знаю твои де-
ла; ты ни холоден, ни горяч. О, если бы ты был холоден или горяч. Но как ты тепл, а
не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст моих» (Откр 3:15-16). Корни ситуа-
ции описал еще Вл. Соловьев, разбирая христианизацию Руси князем Владимиром:
Русь была крещена, но не была просвещена. В XIX веке Русская церковь, будучи
уже не партнером монархии, но ее вассалом, столкнулась с вызовами нового уровня.
И не смогла предложить адекватный ответ. Русская церковь крестила и продолжила
крестить, но слабо исполняла заповедь: «идите и научите» (Мф 28: 19). Новые наро-
ды - это не только жители окраин империи, но и новые социокультурные группы
внутри страны, новые поколения. Однако в предпочтении крещения научению в
большей степени беда, а не вина Русской церкви. Как и куда идти, когда ноги скова-
ны колодками синодального управления?

На событийно-политическом уровне народ был попросту одурачен больше-
виками. Но они пожали плоды, в том числе, и не своего урожая. Как писал С. Франк,
«при всем избытке взрывчатого материала, накопившегося в народе, понадобилась
полугодовая упорная, до исступления энергичная работа разнуздывания анархиче-
ских инстинктов, чтобы народ окончательно потерял совесть и здравый государ-
ственный смысл и целиком отдался во власть чистокровных, ничем уже не стесня-
ющихся демагогов [35, с. 482]». Три простых лозунга повернули массы к большеви-
кам: «Земля - крестьянам», «Фабрики - рабочим», «Мир - народам». «В критиче-
скую минуту люди променяли родину на классовую выгоду. Обещание земного рая
за счет имущих классов - вот искушение, которому народы подвергались и раньше,
но которому оказались не в силах противостоять народы современные...», - полага-
ет Е. Трубецкой [33, с. 23]. Свобода предполагает ответственность людей за свой
выбор. Землю сначала, по сути, не дали, а потом прикрепили колхозников к ней так,
что ситуация стала полукрепостнической. Фабрики отдали рабочим в том смысле,
что не работать на них они уже не могли под угрозой уголовного наказания. За Ре-
волюцией последовала Гражданская война. Вторая мировая война - это прямое
следствие Первой и Революции.

Н. Бердяев опубликовал несколько работ, посвященных утрате народниче-
ских и славянофильских иллюзий [5]. Славянофильство, почвенничество, народни-
чество суть разные философско-идеологические модификации в высшей степени
благосклонного отношения образованных классов российского общества к простому
народу. Если исходить из факта Революции, то прозорливее оказались религиозно-
консервативные мыслители. К. Леонтьев указывал на женственную податливость
славянского характера как на оборотную сторону слишком легкой восприимчивости
как к хорошему, так и к дурному. Иными словами, «почва» российской цивилизации
не столь и благодатна, как об этом грезили почвенники, а «народ-богоносец» при
определенных условиях может превратиться в «народ-богоборца». Известен ответ
К. Победоносцева Д. Мережковскому и Д. Философову, пришедших обсудить с
обер-прокурором задачи духовного просвещения: «Да знаете ли вы, господа, что та-
кое Россия? Россия - это ледяная пустыня, а ходит по ней лихой человек».

Вспомним горькую констатацию В. В. Розанова: «Русь слиняла в три дня, му-
жики стали атеистами, как в баню сходили помылись». Однако Розанов не совсем
прав, если под атеизмом подразумевать сознательную и выстраданную позицию. Та-
кого в России на массовом уровне практически не было. Атеизм, привитый демонами
революции народным массам, был суеверием, которое вытеснило другое суеверие,
долгое время прикрывавшееся смоковными листьями православного благочестия.

Н. Бердяев проанализировал пророчески-приуготовительный вклад великих
русских писателей в Революцию - Л. Толстого, Достоевского и Гоголя. Толстой
своим безрелигиозным морализаторством, народопоклончеством и критикой циви-
лизации готовил Революцию. Достоевский был наиболее зрячим борцом с ней:
В «Братьях Карамазовых» дана внутренняя диалектика, метафизика русской рево-
люции, в «Бесах» - образ осуществления этой диалектики [6, с. 269]. Если Достоев-
ский шел от идейных схем, показывая, как они срастались с русскими характерами,
то Гоголь дал типы русского характера, впоследствии проявившиеся в революцион-
ной России. Революционная Россия открыла даже больше возможностей для Чичи-
ковых и Хлестаковых. Русская революция в части ее гоголевских сюжетов пред-
ставляет собой, по мнению Н. Бердяева, трагикомедию. «Самое мрачное и безна-
дежное в русской революции - это гоголевское в ней» [6, с. 269]. С Бердяевым со-
лидарен Розанов: «Революция показала нам и душу русских мужиков, “дядю Митяя
и дядю Миняя”, и пахнущего Петрушку, и догадливого Селивана. Вообще - только
Революция, впервые Революция оправдала Гоголя» [26, с. 10].

«Вечера на хуторе близ Диканьки» часто рассматривают как фольклорные за-
рисовки. Но именно в них, а не в своих религиозно-дидактических трактатах Гоголь
выступает как пророк. Гоголь идет снизу от психосоматики, но показывает, как в
душевный уклад личности вплетаются духовно-темные силы, и все это вместе про-
является и в ее теле, и в ее деле. «Вечер накануне Ивана Купала» - пророчество о
русском народе в русской революции. Финал пророчества - истлевшие головешки
вместо сокровищ подземного царства, показанных главному герою духами этого
мира во мгновение ока. Как с болью констатировал М. Пришвин: «Народ русский
погубил цвет свой, бросил крест свой и присягнул князю тьмы» [25].

Обращение к творчеству Гоголя и Достоевского требует уточнения самого
понятия истории. Если мы имеем дело не только с метафорами, а такими архетипа-
ми, которые становятся субъектами, вторгаясь напрямую или предопределяя на но-
уменальном плане цепочки событий, совершаемых людьми, то акторами истории
оказываются отнюдь не только люди. В библейской парадигме субъектами истории
являются Бог и другие духовные существа. М. Булгаков дал разноплановые образы
Революции, Гражданской войны и советской действительности, нашлось место и
«народу-богоносцу», российскому дворянству и интеллигенции. Когда на ноуме-
нальном плане истории действуют духовные акторы, то перед нами мышление в па-
радигме, предложенной Гоголем и Достоевским. Как показывает встреча и разговор
у Патриарших прудов в той Москве, где большинство православных храмов уже за-
крыты, а патриаршество упразднено еще три века назад, наивный атеизм имеет сво-
их ноуменальных попечителей. Инфернальные силы запросто разгуливают в столи-
це первого в мире атеистического государства, свободно завязывая отношения с ве-
рующими в светлое коммунистическое будущее гражданами «самой свободной в
мире страны». Однако куда более их интересуют контакты с натурами творческими.
Как повествует «Легенда о докторе Фаустусе», включая предложенные Гёте и Т.
Манном вариации, завязывающиеся отношения оказываются, мягко говоря, амбива-
лентными. Успех сопровождается преступлением, за ним следует болезнь, безумие,
смерть. По мнению сербского богослова, «наиглавнейшее открытие Достоевского
заключается в том, что он нашел сверхэмпирический корень зла <...> основная пси-
хологическая причина современного атеизма и анархизма - дьявол, который неви-
димо использует эвклидовский ум человека в качестве своего посредника. Человек -
не причина этого зла, а со-причина; и он даже если бы захотел, не мог бы в себе
найти такую огромную и первоосновную силу» [16, с. 160].

Современный научно-философский дискурс если и признает ноуменальный
план мышления и исторического действия, то ограничивает его архетипами и цен-
ностями. Однако, как полагали Юнг и Шелер, архетипы и ценности притягивают
человека, влияя на нашу душу преимущественно бессознательно, то есть эти суб-
станции хотя бы в некотором смысле субъектны в прямом смысле. У Гоголя, Досто-
евского и Булгакова архетипы и ценности именно субъектны. Даже если трактовать
такой подход как литературный прием, то и в этом случае он открывает для мысли
новые духовные горизонты. При таком подходе Революция оказывается внутренне
религиозным свершением, несмотря на то что большинство ее демиургов и участни-
ков с такой оценкой не согласились бы.

Религиозный характер русского революционного движения впервые получил
консолидированную оценку в «Вехах», когда еще не все было предрешено. Затем,
уже в качестве констатации свершившегося, в сборнике «Из глубины». Позднее те-
му развил Бердяев в «Истоках и смысле русского коммунизма». Вариации и темы
предлагают и западные авторы, в том числе и секулярные [9]. Ныне разве что лени-
вый не пишет о скрытых религиозных мотивах большевистской революции и имма-
нентной религиозности советского строя. Однако в чем же природа этой новой
псевдорелигии? Что перед нами: язычество, демонократия или феномен, который
Р. Белла, исследуя современное ему американское общество, назвал «гражданской
религией»?

Формат пленарного доклада не позволяет раскрыть эту тему с развернутой
аргументацией [12]. Укажем лишь тезисно, что ни под одну из указанных рубрик,
уже вычерченных в предшествующем социально-философском дискурсе, Револю-
ция однозначно не подходит. Взорвав аксиологическое ядро российской цивилиза-
ции, она высвободила колоссальную энергию. Эта пассионарная энергия подпиты-
вала зверства Гражданской войны и трудовой героизм первых пятилеток, бесчело-
вечность репрессий и советский патриотизм, без которого не было бы ни победы в
Великой отечественной войне, ни становления СССР в качестве второй по мощи
мировой державы. В результате ядерно- аксиологического взрыва православие, са-
модержавие и народность, если брать их как социокультурные феномены, разлете-
лись в разные стороны. Но на уровне архетипов культурного бессознательного,
в ноуменальной глубине, эти элементы потрясение выдержали, сросшись уже по-
новому в советской цивилизации. Самая существенная новизна связана с духовным
уровнем ценностей. Новый синтез, который был первым замечен и поднят на щит в
качестве нового «спаси и сохрани» для России идеологами национал-болыпевизма,
действительно обеспечил выживание и развитие советского цивилизационного про-
екта. Но он же обусловил и его завершение.

Ряд отечественных и западных авторов рассматривали распад СССР как ре-
зультат колоссального перенапряжения сил, которого потребовали реализация этого
поистине исполинского проекта. Если ограничиваться сугубо политико- экономиче-
скими категориями, то так дело, очевидно, и обстоит. Однако принимая во внимание
духовные факторы, надо указать на причины этого перенапряжения и его успешно-
сти. Исполины, согласно Библии, представляют собой результат противоестествен-
ного смешения человеческого и демонического (Быт 6: 17). За достижениями, кото-
рые стали результатом таких решений, следует наказание, куда более суровое,
нежели в случае с Вавилонской башней. Финал «Вечера накануне Ивана Купалы» -
символическое пророчество о конце советского духовно-политического проекта.
Советский Союз рухнул не от перенапряжения сил, а по причине их подпитки из
ложных духовных источников. Если бы не кровь, пролитая в борьбе с фашизмом,
отчасти искупившая грех глумления над Е(ерковыо, и не молитвы Русской церкви за
своих палачей и отступников, финал советского проекта мог оказаться куда более
плачевным.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аксючиц В. Мироправители тьмы. М.: Выбор, 1994.

2. Аникст А. А. Теория драмы от Гегеля до Маркса. М.: Наука, 1983.

3. Аскольдов С.А. Религиозный смысл русской революции // Вехи. Из глубины. М.: Правда,
1991.

4. Бедарида Ф. Уинстон Черчилль. Жизнь замечательных людей. М.: Молодая гвардия, 2014.

5. Бердяев Н. Гибель русских иллюзий // Бердяев Н. А. Собр. соч.: В 5 т. Т. 4. Париж: УМСА-
Рге§8, 1990.

6. Бердяев Н. Духи русской революции // Вехи. Из глубины. М.: Правда, 1990.

7. Бердяев Н.А. Смысл истории. Б.: Обелиск, 1923.

8. Берк Э. Размышления о революции во Франции и заседаниях некоторых обществ в Лон-
доне, относящихся к этому событию. М.: ВГБИЛ им. М. И. Рудомино, 1993.

9. Берлин И. Марксизм и интернационал в XIX веке // Философия свободы. Европа. М.: Новое
литературное обозрение, 2014.

10. Биллингтон Д. Шесть точек зрения на русскую революцию // Биллингтон Д. Работы по ис-
тории и культуре России. М.: ВГБИЛ им. М. И. Рудомино, 2011 (ВШш§1оп I. Н. 81х У1еду8
оПйе Ки881ап Кеуо1иПоп. "АУогШ Ро1Шс8". Уо1. 18, И 3, Арп1 1966. Р. 452-453).

11. Богатырев Д. К. Новозаветное откровение во встречах с религиями и культурами // Хри-
стианство: рго е! соп1га, антология. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: РХГА, 2017.

12. Богатырев Д. К. Революция и память: как мыслить? Кто виноват? Что сделано? // Револю-
ция: рго е! сопЛа. СПб.: РХГА, 2017.

13. Богатырев Д. К. Ценности, религия, идеологии // Идеологии и генезис ценностей совре-
менного общества. СПб.: РХГА, 2016. С. 36-42.

14. Гартман Н. Этика. СПб.: Владимир Даль, 2002.
15. Ги Меттан. Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до
украинского кризиса. М.: Паулсен, 2016.

16. Иустин (Попович), прей. Философия и религия Ф. М. Достоевского. Минск: Издательство
Дмитрия Харченко, 2014.

17. Кара-Мурза А.А., Поляков Л.В. Русские о большевизме: опыт аналитической антологии.
СПб.: РХГИ, 1999.

18. Кляйн Н. Доктрина шока: расцвет капитализма катастроф. М.: Добрая книга, 2009.

19. Корольков А. А. Пророчества Константина Леонтьева. СПб.: Издательство
С.-Петербургского университета, 1991.

20. Леонтьев К.Н. Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения. М.: АСТ,
Хранитель, 2007.

21. Марков Н. Е. Войны тёмных сил. М.: ФондИВ, 2008.

22. Мережковский Д. С. Царство Антихриста. Статьи периода эмиграции. СПб.: РХГИ, 2001.

23. Пасманик Д. С. Русская революция и еврейство (большевизм и иудаизм). Берлин: Русская
печать, 1923.

24. Пелевин В. Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами. М.: Эксмо, 2017.

25. Пришвин М. М. Цвет и крест. СПб.: Росток, 2004.

26. Розанов В.В. Гоголь и Петрарка // Книжный угол. 1918. № 3.

27. Роллан Р. Ответ К. Бальмонту и И. Бунину // Роллан Р. Собр. соч.: В 14 т. Т. 13. М.: Гос.
изд. художественной литературы, 1958.

28. Солженицын А.И. Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни //
Новый мир. 1991. № 5.

29. Соловьев В. С. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории // Соловьев
В. С. Соч.: В 2-х т. Т. 2. М.: Мысль, 1988. С. 635-762.

30. Степун Ф. А. Ответ И. В. Гессену // Русские о большевизме. СПб.: РХГИ, 1999.

31. Тойнби А. Цивилизации перед судом истории. М.: АСТ: Астрель; Владимир: ВКТ, 2011.

32. Троцкий Л. Д. Николай II (Юбилей позора нашего: 1613-1913 гг.) // Правда [Вена, 1912].
Статья вышла за подписью «Н. Троцкий».

33. Трубецкой Е. Великая революция и кризис патриотизма // Русские о большевизме. СПб.:
РХГИ, 1999.

34. Устрялов Н. В. Райюйса // Русские о большевизме. СПб.: РХГИ, 1999.

35. Франк С.Л. Эе ргойшсНз // Вехи. Из глубины. М.: Правда, 1991.

36. Шел ер М. Формализм в этике и материальная этика ценностей // Шел ер М. Избранные
произведения. М.: Гнозис, 1994.

37. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М.: Республика, 1994.

Во^сйугег ВтИгу КтИоггск (Ви881ап Скп8кап Асакету/о г Нитатке8)

ТНЕ ВЕУОиЛЧОМ ОЕ1917 АВ А РКОВЬЕМ ОЕ Н1ВТОК1САЕ МЕМОКУ

Тке с1а88г/1сакоп о/ а88е88теп18 со псе пипу 1ке Вехчкикоп т пакопа! апк /оге1§п ШегаЧиге 18
ргохчкек. Тке аикюг апаТу8е8 1ке арргоаске8 1о 1ке Кеуо1икоп, кие 1о 1ке ипкег81апкт§ о/к 18 Гогу
ипкег 1ке са1еуо1че8 о/“скапсе”, “песе880у” апк “/геекот”. Тке ех1егпа1 (1ке гехо1икопаг1е8, 1ке
Сегтапх, 1ке \Уе81, Те\\'8, та8оп8) апк 'писта! (Ашосгасу, Онкокоху, ЛакопакГу) саи8ег8 о/ 1ке
Веуо1икоп аге апскусек. Тке ргоЫет о/ 1ке гттапеш геИ§Ю81Ту о/ кге Кесоки'юп апк 1ке Воч1е1
сгчШгакоп апк кге геа8оп8/ог П8 со11ар8е аге кие гр Шек.

Кеуууогк8: тсиепа! ргесопк1коп8, кпуту /огсе8, 81гис1ига1/ас1ог8 апк 1ке теапту о/ 1ке Вего1и-
коп; ап асс1кеп1, /геекот, песеччиу; ех1егпа! апк т1егпа! /ас1ог8; 1ке саи8е8 о/1ке со11ар8е о/1ке
Воч1е1 Тккоп.
УДК 94:1(09)(470)

Ермичев Александр Александрович (Русская христианская гуманитарная
академия. е-шаП: 7723516@ §шаП.сош)

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС И ФИЛОСОФИЯ В РОССИИ

Рассматривается влияние революционного процесса в России на изменение формы
русского мировоззрения. Предпринята попытка определения историко-философской
категории «русская мысль». Показано, как реагируя на влияние революционного про-
цесса на быт и культуру России, русская мысль трансформируется в систематиче-
скую философию. Констатируются присущие истории русской философии два под-
хода к революции, которые определены научным или религиозным пониманием обще-
ственной жизни.

Ключевые слова: русская мысль, революционный процесс, разночинец, просвещен-
ство, нигилизм, период систем, либерализм, религиозная метафизика, сборник «Про-
блемы идеализма», религиозно-философское возрождение, В. С. Соловьев,
Н. Г. Чернышевский.

Знатоки русской философии или рядовые читатели, будь они соотечествен-
никами или иностранцами, пытаясь дать ее общую характеристику, согласно гово-
рят об активизме русской мысли, то есть вплетенности в социально-культурные
процессы, и очевидном реальном воздействии на социальное поведение как отдель-
ного человека, так и социальных групп. Доказательств тому множество. Всем из-
вестно мобилизующее действие «Исторических писем» П. Миртова на русскую мо-
лодежь или возникновение секты федоровцев из «Философии общего дела».

Такая особенность творчества отечественного философа действительно отли-
чает его от традиционно сложившегося образа мыслителя, сидящего в башне из сло-
новой кости и творящего суд над действительностью. Но сразу же - и у соотече-
ственников и у иностранцев - возникает соблазн вывести русскую философию из
круга «настоящих философий», предложить ей другое именование, например, «рус-
ское мировоззрение» или даже «русская мысль». Такими именованиями хотят обо-
значить особенность русской философии.

Рассуждения доброжелателей русской философии предстают в следующем ви-
де: она, конечно, воодушевлена высокими философскими идеями Истины, Добра и
Красоты, но ей недостает академической систематичности и рациональной беспри-
страстности, что свойственно, вообще-то философии как таковой. Напротив, «мысль»
неотделима от жизни и необходима для ее изменения и вне такой связи она просто не
существует. Строго говоря, «мысль» - даже не знание, а скорее руководство к дей-
ствию. Таким образом, «русская мысль» только граничит с философией как таковой,
но не является ею, будучи вполне философской по своей устремленности.

С такого рода соображениями не нужно спорить. Мы можем сказать большее
- русские философы уже давным-давно - со времени Ивана Киреевского - утвер-
ждали, что философия в смысле знания, отвлеченного от конкретного богатства жи-
вой действительности, отжила свой век, что наступило время для деятельной фило-
Софии, которая сопрягала слово с делом. Выдающиеся историографы русской фило-
софии - В. Ф. Эрн, С. Л. Франк, Б. В. Яковенко, В. В. Зеньковский и другие под-
твердили такое качество русской философии как постоянную тенденцию в ее исто-
рии и ее существенную черту.

Русская философия - она же и есть русская мысль (в том ее содержании, ко-
торое было отмечено выше). В этом едином целом центр тяжести перемещается то
на одну сторону, то есть сторону публицистичности с сохранением одушевляющей
философской идеи, то на другую сторону, на сторону систематичности и логично-
сти, что происходило в зависимости от обстоятельств исторического времен и их
значимости для русского человека.

Понятно, что в силу уже названного отличия от европейской философии,
наша имеет другие закономерности существования и развития. С европейскими фи-
лософами все обстоит более или менее ясно: наследуя традиции средневековой схо-
ластики, они возникали и вырастали, повинуясь действию центральной идеи, кото-
рая «приговаривала» развитие к имманентно-логической форме.

В России подобного не было. Современная философия была насаждена в Рос-
сии властной рукой Великого правителя. Зерно чужой системы не было выращено в
глубинах русской культуры. Как справедливо отмечал Б. В. Яковенко, генетический
метод исследования русской философии невозможен. Его применению мешало от-
сутствие традиции. Русское шеллингианство, гегельянство, славянофильство, реа-
лизм шестидесятников, размытый позитивизм у народников или, наконец, неолейб-
ницианство - все это было пространствами близости авторов, вдохновленных какой-
то идеей. Они ищут не столько ее развития, сколько замеряют ею русские условия, и
так находят новые грани ее содержания. Эти пространства имеют время своего су-
ществования, но обходятся без школы, которая придала бы направлению система-
тичность и образовала интенцию к логическому развитию.

Остается, добавляет Б. В. Яковенко, другой подход - описательный или соци-
ально-генетический. В этом случае история философии обращает внимание на то, как
в том, или ином историческом топосе осуществляется «перевод» груды событий или
какого-то очень значимого события в теорию, в идею. Событие и события предстают
мыслителю того или иного времени как социальный заказ, посылаемый ему обще-
ством. В свою очередь он должен превратить событие в проблему и идею, и, далее,
восходить к более высоким уровням обобщения. Теоретическое разрешение социаль-
ных заказов» тогда же образует ткань и структуру национальной философии.

Если это так, то наибольшее количество «социальных заказов» русская фило-
софия получила от освободительного движения в России. Исполняя их, русская
мысль, не теряя достоинства публицистичности, восходила к собственно филосо-
фии, к периоду систем. Такое восхождение состоялось в последней трети XIX века в
процессе изживания травмы, нанесенной русской мысли кратковременным господ-
ством просвещенства и нигилизма.

Значение реформ Петра Великого для русской философии не ограничивается
только «пересадкой» европейского типа мышления на отечественные подзолы. Ре-
формы были радикальны, касались всех сторон жизни и имели не только благотвор-
ные последствия. Они разделили русских на «публику» и «народ», отделили культу-
ру и общественность от народной жизни. Несколько позже, с февраля 1762 года по-
явилось свободное от государственной службы дворянство, что при сохранении са-
модержавия и крепостничества стало предпосылкой для возникновения оппозици-
онного движения, которое могло приобрести не только форму аристократической
оппозиции (как у М. М. Щербатова), но и более радикальную форму. С А. Н. Ради-
щева, с его знаменитого «Путешествия» начинают отсчет освободительного движе-
ния в России.

Секулярную русскую философию можно считать ровесницей освободитель-
ного движения в России. С XVIII века и философия, и революция стали постоянны-
ми факторами культурной и политической жизни России, ее культурной и полити-
ческой истории. Они не могли не влиять друг на друга потому, что они одной при-
роды - критической. Философия «... не останавливается ни на каких границах, не
мирится ни с каким извне данным определением, ни с каким внешним ей содержа-
нием, так что все блага и блаженства на земле и на небе не имеют для нее никакой
цены, если они не ею добыты, не составляют ее собственного внутреннего состоя-
ния...» [5, т. 2, с. 413].

Творцы и выразители русского мировоззрения справедливо полагали себя но-
сителями критического отношения к действительности и искателями последней ис-
тины. Это не могло не породить конфликта с самодержавной государственностью,
которая тоже мнила о себе как о высшей социально-политической и даже нрав-
ственной инстанции.

Хуже всего было положение университетской философии, которая была
скроена по европейским образцам. Ее ввезли в Россию задолго до того, как русская
наука окрепла в той мере, чтобы требовать к себе философского внимания, а рус-
ские стали настолько образованными, чтобы свободно воспринимать философские
тексты. Да и тексты были весьма далеки от живых проблем современности. Язык их
был непонятен и даже смешон. За редким исключением профессиональная филосо-
фия расцветала не под сенью духа, а под надзором Министерства народного про-
свещения. Ее критический потенциал был скован цензурой. Известно, как попечи-
тель Московского учебного округа С.Г. Строганов отреагировал на гегельянство у
Т. Н. Грановского. Известны погромы философских кафедр в XIX веке - вплоть до
запрещения преподавания философии в университетах в 1850 году. Относительно
стабильным предметом университетской образованности философия становится
только с началом-серединой 60-х годов XIX века, а уж любовь читателя была завое-
вана еще позже. Университетские философы признавались, что российский читатель
стал их понимать и даже сердечно принимать только в годы русского духовного ре-
нессанса, а точнее, - в 1911 году, когда праздновалось тридцатилетие научно-
педагогической деятельности Л. М. Лопатина.

И если мыслящий человек всегда обречен на разрешение мировоззренческих
вопросов, то в русских условиях, таких суровых в отношении профессиональной
философии, не могла не возникнуть и существовать непрофессиональная, кружко-
вая философия. Возникла и беспокоила сердца и души молодых людей русская
мысль, мысль русских о себе и о России или философское россиеведение с теорети-
ческим ядром, скорее названным, чем продуманным и проработанным, и с конкрет-
ным, и с неопределенным в границах, но всегда актуальным содержанием. Она сама
себе выбирала предметы для рассмотрения (в конечном счете - народ, власть свобо-
да, личность, т.е. россиеведение) делала нужные ей кружковые партийные выводы и
не была спеленута жесткой методологией и традицией. Творцы русской мысли - гу-
сар Чаадаев, помещик Хомяков, литературный критик Белинский, дипломат Леонть-
ев, естествоиспытатель Данилевский составили славу русской философии.

Тривиальна, но в нашем случае очень важна констатация зависимости отече-
ственной мысли не от философской традиции, а от русской жизни. В первой поло-
вине XIX века складывается русская национальная культура, выразителями которой
стали А. С. Пушкин и Н. В. Гоголь, и появляется небольшой отряд людей, вставших
на путь социального и политического освобождения. Наполеоновские войны и
освободительный поход русской армии по Европе, а затем поражение декабристов,
их первого открытого революционного выступления против крепостничества и са-
модержавия, рождение национальной культуры и невольное ее сопоставление с
культурой европейской - все это вынудило русские умы к философскому осмысле-
нию этих событий.

Русская философия изначально возникает в форме историософии - у П. Я. Чаа-
даева, славянофилов и западников. Революционные события 1830 года во Франции
и во всей Европе в 40-е годы разнообразили содержание русской мысли. Она начи-
нает осваивать социалистические идеи, которые рассматривались многими как
практическое применение философской истины. В первой половине XIX века рус-
скими мыслителями была предложена вся полнота содержаний последующего раз-
вития русской философии - вплоть до «философского парохода».

Рожденная под революционную канонаду, русская философия была, скорее,
мыслью, нежели собственно философией. В самом деле. М. А. Бакунин и
В. Г. Белинский ограничились примеркой европейской идеи к русской действитель-
ности. А. И. Герцен гениально пошел было в теорию, но обстоятельства сбили его
на антропологию. Славянофилы ограничились набросками теории в нескольких ста-
тьях, исключительно плодоносных, но опередивших свое время. Пожалуй, только
П. Я. Чаадаеву удалось достичь систематичности, но первым оценил это во второй
половине века В. С. Соловьев.

Одним из самых больших событий философской жизни России первой поло-
вины XIX века стало рождение западнического тренда «одействорения истины» как
необходимой стадии ее существования и опыты реализации этого лозунга. Они име-
ли катастрофическое последствие для дальнейшего развития русской философии.
Дело в том, что «одействорить» истину философского гуманизма можно было, толь-
ко подвинув в сторону другую, триединую истину «самодержавия, православия и
народности» и определиться уже политически - социалист ты и радикал или либе-
рал? Ко всему прочему прибавилось разочарование в философии Гегеля как истине
и восприятие идей Л. Фейербаха и О. Конта, которые неудержимо влекли русскую
мысль к антропологизму и сциентизму.

Семена натуралистического антропологизма и науковерия упали на воспри-
имчивую почву нового социального явления. В бытовую, общественную и культур-
ную жизнь России пришел разночинец. Не обладая ни воспитанностью, ни образо-
ванностью, но необходимый в государственном и культурном организме он само-
утверждается посредством своего права на свободу, дарованную ему природой.
В. В. Розанов ругался: «Пришел вонючий «разночинец». Пришел со своею ненави-
стью, пришел со своею завистью, пришел со своей грязью... И разрушил дворян-
скую культуру от Державина до Пушкина» [4, с. 149]. Вместе с разночинцем на Рос-
сию надвинулась эпоха просвещенства, носителем которого стали Добролюбов,
Чернышевский, Писарев, Ткачев и другие - рангом пониже. Основными позициями
просвещенства были редукционизм, материализм, сциентизм, гуманизм и социаль-
ный утилитаризм. Теоретическое, абстрактное мышление отвергалось как бесполез-
ное; философия отвергалась как дело совершенно ненужное. В этом отношении реа-
листы-шестидесятники оказались по одну сторону с Николаем I и князем П. А. Ши-
ринским-Шихматовым.

Золотой век русской философии, начавшись с блистательного освоения выс-
шего достижения европейского разума - немецкой философии - переживает первый
серьезный кризис. Социализм, исповедуемый петрашевцами - это, конечно «науч-
ный» социализм. Реализм шестидесятников - тоже «научный» и прекрасно обходит-
ся без «особенных слов и оборотов», присущих абстрактному мышлению. «Фило-
софия потеряла свой кредит в глазах каждого здравомыслящего человека», - скажет
П. Н. Ткачев [7, т. 5, с. 171]. Место философии как всеобщей формы организации
мышления и социального поведения занимает наука и, точнее даже, естествознание.
Имена Бюхнера, Молешотта и Фохта становятся популярными. Всем нравилось, что
нравственный характер и даже мысль зависят от «скорости кровообращения».

Умами и мирочувствием религиозной молодежи овладевал дерзкий нигилизм.
«...Вот иШшаШш нашего лагеря, - весело провозгласил Д. И. Писарев, - что можно
разбить, то и нужно разбивать; что выдержит удар, то годится, что разлетится вдре-
безги, то хлам; во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и не
может быть... Если авторитет ложный, то сомнение разобьет его, и прекрасно сде-
лает; если же он необходим и полезен, тогда сомнение повертит его в руках, осмот-
рит со всех сторон и поставит на место» [2, т. 1, с. 135].

Но дерзость и глупость не исключают друг друга. Нигилизм был в самой силь-
ной степени ошибочен в своей теоретической посылке, где человек рассматривался
только антропологически. Это было чревато духовным и нравственным релятивиз-
мом, грозившим разрушением культуры. Н. С. Лесков, который поначалу думал, что
нигилизм в полноте своей воплощен в образе естествоиспытателя и труженика Евге-
ния Базарова, переменил свое мнение. «Принципы эти (то есть принципы нигилизма -
А. Е.) состояли в отрицании почти всего выработанного цивилизациею. Отрицатели
размножались быстро как кролики, и умножились до того, что имя им стало легион.
Очень долго они бесчинствовали... Но общество, непривычное к самостоятельности
мнений и еще менее к самостоятельности выражения этих мнений, сделало непрости-
тельный промах - оно церемонилось с этими людьми... Выросла вещь, какой нет по-
добной ни в одной стране: явился нигилизм. Это уже было учение, требующее не бо-
лее, не менее, как упразднения религии, уничтожения семейного начала, отмены прав
собственности и наследства, непосредственной перемены существующего образа
правления на социально-демократическую республику и между прочим игнорирую-
щее брак как учреждение совершенно лишнее по существу своему и по форме»
[6, с. 274.]. От чтения «Современника» и «Русского слова» в голове у рядового обыва-
теля оседала конструкция «отрицательного мировоззрения».
В неспокойной атмосфере шестидесятых годов, когда организационно рож-
далось революционное народничество, отрицательные стороны нигилизма начинали
обнаруживаться сразу (ишутинцы, С. Г. Нечаев) и Ф. М. Достоевский только отоб-
разил действительность революционного нигилизма.

Противофилософичный нигилизм поставил точку на сползании русской мыс-
ли первой половины XIX века с высот немецкого трансцендентализма в низины
вульгарного материализма и сциентизма. «Все мистическое и религиозное высмеи-
вается, вышучивается, преследуется. Естественные науки господствуют, но они гос-
подствуют не ради фактического своего содержания, а ради того, что обещают, -
и это обещание принимается уже за данное и полученное полное рациональное объ-
яснение мира и полное рациональное объяснение человека и его судьбы», - конста-
тировал В. В. Розанов [3, с. 2].

Однако недолгое торжество нигилизма и просвещенства стало преддверием
нового развития русской философии - уже на уровне философии систематической.

Русский ум лучше и глубже понимал человека, чем пропагандисты Молешот-
та и читатели сосланного Чернышевского. Россия традиции, старая Россия, не хоте-
ла думать, что человек - это только природа. Да и среди разночинцев такое прини-
мали далеко не все. Иные в ее рядах продолжали смотреть на человека идеалистиче-
ски. Старая Россия в лице П. Д. Юркевича и новая - в лице П. Л. Лаврова в 1860 го-
ду, руководствуясь совершенно разными мировоззренческими мотивами и на раз-
ных теоретических основаниях, говорили читателю, что человек есть нечто значи-
тельно большее, чем природа.

Возвращение человеку идеальной природы стало залогом нового периода
развития русской философии. Защищаясь от мертвящего действия нигилизма и ра-
зумного эгоизма, П. Л. Лавров заговорил об истории и о народе, который на своих
плечах поддерживает всю цивилизацию. У порядочного человека есть долг перед
народом и этот долг надо возвращать, - внушал он. Его проповедь горячо была при-
нята русской молодежью. При этом народники-гуманисты, помня о деле Нечаева,
искали оптимальное соотношение между революцией и нравственностью.

Философы-метафизики, восставая против материализма и утилитаризма,
утверждали божественную природу личности и абсолютное значение Истины,
Правды и Красоты; - они принципиально отвергали революционный террор.

Наступившее новое время в философии В. В. Зеньковский назвал периодом
систем. Другой великий историограф Б. В. Яковенко пояснил, что новый подъем
отечественной мысли выразил себя «в форме ряда подлинно метафизических уче-
ний и концепций, опирающихся ... на философскую критику и положивших осно-
вой своего миропонимания не мертвую, косную и механичную материю (или атом),
не слепое и ограниченное ощущение, а свободный и творческий дух» [9, с. 197]. Ис-
ториограф называет имена П. Д. Юркевича, В. С. Соловьева, В. Д. Кудрявцева-
Платонова, Л. М. Лопатина и С. Н. Трубецкого. Повторяя их, было бы правильно
оценить, как в последней трети века изменилось качество философской жизни в
России. Оно обнаруживается не только в разнообразии метафизических концепций,
но и в возникновении многих культур-философских (Н. Я. Данилевский, К. Н. Леон-
тьев) и социально-философских (народники, русские марксисты) построений, силь-
ным продвижением в социальном христианстве (В. С. Соловьев, Н. Ф. Федоров) и,
наконец, в творчестве Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого. Если к тому же назвать
усилия по организации философской жизни (попытки создания Философского об-
щества в Петербурге в 1880 году и философской периодики в Киеве в 1885 году),
увенчавшиеся успехом в Москве (образование Общества в 1884 г. и рождение «Во-
просов философии и психологии» в 1889 г.), то картина станет достаточно полной.
Было ясно, что общество потянулось к философскому самоосмыслению.

В отличие от тех, кто в первой половине XIX века начинал философствовать,
наивно надеясь разгадать Россию, мыслители нового этапа уже знали об опыте де-
философикации общественного сознания. Претензии материализма и нигилизма на
всеобщее значение вызывали недоумение и даже пугали. В.С. Соловьев не мог по-
нять, как происхождение человека от «плешивой обезьяны» гарантирует братскую
любовь к людям, а в марте 1881 года пояснял слушательницам Бестужевских курсов
необходимую связь между редукционизмом и возможностью пренебречь жизнями
людей во имя будущего.

Нужно было указать на мировоззренческую несостоятельность «здравого
смысла» реализма шестидесятников. Противники философского нигилизма должны
были квалифицированно и систематически противостоять философскому нигилиз-
му, осмысляя весь опыт поветрия, охватившего русскую жизнь. Следовало не толь-
ко сменить реестр ценностей у читающего обывателя, но и обнаружить основания
нравственности в структуре самого бытия.

Так под влиянием революционного процесса в русскую мысль входили раци-
ональность и систематичность. Вторая половина XIX века становится временем
собственно философии, то есть систематическим построениям, предполагающим
исхождение из некоего одного основания. Религиозно-философский ренессанс в
России несправедливо было бы относить только к началу XX века, к так называемо-
му «серебряному веку». Правильнее видеть его уже во второй половине XIX века,
особенно с последней его трети. С 1874 года, когда началось фронтальное наступле-
ние на позитивизм (В. С. Соловьев, В. Д. Кудрявцев-Платонов, В. Я. Цингер), в ней
был заложен потенциал бурного цветения в начале XX века. Таким потенциалом об-
ладала идея мира как творчества, которая успешно и разрабатывалась как позитив-
ной философией народничества (П. Л. Лавров), так и религиозной философией
(В. С. Соловьев, Л. М. Лопатин).

И подобно тому, как революционный прибой в первой половине XIX века
способствовал рождению русской философии, а в середине XIX века возродил ее к
новой жизни, так и в начале XX века второе дыхание возрожденная русская фило-
софия обрела, когда марксизм и пролетарское движение вынудили ее к новым поис-
кам истины социального бытия и индивидуального существования человека, смысла
русской истории и всего мира. Идея мира как творчества становится ведущей в фи-
лософской жизни России начала XX века - от символистов до марксистов.

Сборник «Проблемы идеализма» (1902 г.), который справедливо считают од-
ной из начальных ступенек в развитии русской философии «серебряного века», под-
вел итог русской критики марксизма как наиболее яркого и последовательного про-
явления позитивного мировоззрения и обосновал право метафизики на теоретиче-
ское обоснование и объяснение истории.
Разумеется, сборник был организован и создан совсем не ради упражнений в
метафизике и истории философии. Он, в первую очередь, был манифестом русского
либерализма, который спешил организоваться как политическая сила. Инициатор
сборника и один из его авторов - П.Б. Струве в своей статье подвел итоги идейному
развитию России к началу XX века, чтобы обнаружить теоретическую несостоя-
тельность так называемого позитивного, научного его направления, которое тради-
ционно служило мировоззрением русской освободительной интеллигенции. На ис-
полнение этой задачи были направлены усилия других авторов.

П. Б. Струве показывает, что в истории русской мысли сложились два пони-
мания общественного развития. Первое из них - уже названное позитивизмом или
научное, когда общественная жизнь видится самодостаточной реальностью, ведо-
мой социальными идеалами и объективными закономерностями. В сборнике оно
связывается с именами В. А. Милютина, А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского,
Д. И. Писарева, П. Л. Лаврова, Н. К. Михайловского, Г. В. Плеханова и даже раннего
П. Б. Струве. Такое понимание не только допускает необходимость социальных
преобразований разного рода, а в иных случаях еще и физическое насилие над про-
тивниками таких преобразований.

Другое понимание - метафизическое и религиозное. Им предполагается при-
знание ценностного, гносеологического и, возможно, онтологического значения Аб-
солюта, недоступного позитивному познанию, но необходимого для построения це-
лостного и радостного мировоззрения.

Почин «Проблем идеализма» скоро расцвел в творчестве его авторов, образо-
вав так называемое «религиозно-философское возрождение» с его отчетливо прояв-
ленным мировоззренческим стержнем в виде христианского гуманизма. Хотя в нем
человек не самодостаточен, но вознесен на невероятные высоты; он является со-
трудником Творца, продолжившим «седьмой день творения». Христианский гума-
низм, принципиально нереволюционен и даже контрреволюционен потому, что зна-
ет о насилии над человеком как обязательном условии и обстоятельстве социальной
революции. Он запрещает использовать человека в качестве средства социального
строительства.

П. Б. Струве с удовлетворением называет представителей этой линии русской
философии, надеясь актуализировать их идейное наследие. Это - «блестящая, ори-
гинальная по обоснованию и формулировке старых религиозных, метафизических и
моральных идей онтология и этика Владимира Соловьева, стройная система Чиче-
рина, богатый возможными выводами панпсихизм Козлова и его учеников, «кон-
кретный идеализм» кн. С. Н. Трубецкого» [1, с. 86].

П. Б. Струве прослеживает метафизическую линию развития русской фило-
софии с 70-х годов XIX века. Но полнота истории нашей мысли велит вспомнить о
предтечах этой линии - о славянофилах. Они были бы интересны «Проблемам» в
разных отношениях - со стороны своей религиозности и со стороны своего либера-
лизма и антиреволюционности. Известно, как все это было востребовано «религиоз-
но-философским возрождением».

Можно было бы вспомнить о возражениях А. С. Хомякова, адресованных де-
кабристам, но славянофильская доктрина в целом более соответствовала критериям
«Проблем идеализма». Славянофилы, будучи православными мыслителями и знато-
ками характера просвещения в Европе, единодушно и однозначно отвергают рево-
люцию, исходя из своих представлений о природе человека и о принципах, управ-
ляющих историей человечества, (речь идет о кушитстве и нранстве), а также уве-
ренные в истине русских традиций анархизма и аполитичности народа: «фрак может
быть революционером; зипун - никогда».

Едва ли будет неверным характеризовать отношение славянофилов к револю-
ции словами близкого к ним Ф. И. Тютчева: «Уже давно в Европе существуют только
две действительные силы: революция и Россия. Эти две силы сегодня стоят друг про-
тив друга, а, завтра, быть может, схватятся между собой. Между ними невозможны
никакие соглашения и договоры. Жизнь одной из них означает смерть другой. От ис-
хода борьбы между ними, величайшей борьбы, когда-либо виденной миром, зависит
на века вся политическая и религиозная будущность человечества». [8, с. 53]

С А. Н. Радищева революционный процесс был постоянным фактором рус-
ской жизни и соучастником в развитии отечественной философии. Она же внесла
серьезную лепту как в порицание революции, так и в ее оправдание.

Когда-то должно было наступить время перехода от оружия критики к крити-
ке оружием. Оно наступило. Чернышевский победил Соловьева.

ЛИТЕРАТУРА

1. П. Г. К характеристике нашего философского развития // Проблемы идеализма. Сб. статей /
Под ред. П. И. Новгородцева. М., 1902. С. 72-90.

2. Писарев Д. И. Схоластика XIX века // Писарев Д. И. Сочинения в 4-х тт. Т. 1. М. 1955.
С. 97-159.

3. Розанов В. В. Умственные течения в России за 25 лет // Новое время. № 8644, 21 марта
(3 апреля) 1900 г.

4. Розанов В. В. Опавшие листья. Короб первый // Розанов В. В. Уединенное. М., 1999. С. 87-
202.

5. Соловьев В. С. Исторические дела философии // Собрание сочинений Владимира Сергее-
вича Соловьева под ред. и с приложениями С. М. Соловьева и Э. Л. Радлова. Т. I - X.
Изд. 2. СПб., 1911-1914. Т. П. С. 401^13.

6. Стебницкий М. Русский драматический театр в Петербурге. «Гражданский брак» // Отече-
ственные записки 1866, декабрь. Книжка вторая. С. 258-287.

7. Ткачев П. Н. Рецензия на книгу «История философии от начала ее в Греции до настоящих
времен». Соч. Д.Г. Льюиса ... 1886 // Ткачев П.Н. Избранные сочинения на социально-
политические темы в семи томах. Т. 5. М., 1935. С. 171-176.

8. Тютчев Ф. И. Россия и Революция // Тютчев Ф. И. Россия и Запад. М., 2007. С. 53-62.

9. Яковенко Б. В. История русской философии. М., 2003. 510 с.

Ептскуоу А1ехап(1ег А1ехап(1г()У1ск (Киззгап Скпзйап Асакету о/Нитапкапап)

КЕУОЬЕТЮХАКТ РКОСЕ88 ААЪ РН1ЕО8ОРНТ Ш К1А881А

Тке ргезеп! рарег соп81кег8 ко\\' 1ке гехокРюпагу ргосезз т Ки881а а$ес1ек1ке /огт о/1ке Ки8-
81ап 1кощук1. Ап аНетр!1о с1е1егт'те 1ке ‘Ки881ап 1кощук1 ’ а8 а к181ог1с-ркИо8орк1са1 са1е§огу ках
Ъееп таке. Тке рарег Ши81га1е8 ко\\' Кгшгап ркИо8орку Ъет§ а$ес1ек Ъу 8ос1а1 скап§е8 ипкег 1ке
111^1 непсе о/ 1ке гехокп'юпагу ргосе88 ка8 Ъееп 1гап8/огтек т1о 1ке 8у81етакс ркИо8орк1са1 ТгасН-
1юп. Тке аШког а!хо 1аке8 кРо ассошР Рхо ткегеп! арргоаске8 1ка1 Ки881ап ркИо8орк1са11кои§к1
акшу8 и8ек 1о ехр1ат 1ке Кехо1ийоп - 1ке 8с1еп1л$с апк геН§юи8 ипкег81апкт§ о/ 1ке 8ос1а1 Н/е.

Кеуууогк8: Кгшгап 1кои§к1, гесокр'юпагу ргосе88, гагпосктеР, епН§к1ептеп1, ткШхт, репок о/
8у8(ет8, ИЬегаН8т, геИ§юи8 те1арку81С8, соПесйоп о/ 1ке агНс1е8 “РгоЫет8 о/1кеаН8т”, геИ-
§юн8 апкркИо8оркгса1 гепаг88апсе, Г.5. ЗокгАех, И. О. Скегпухкеххку.
УДК 1(091X470) + 316.32

Фирсов Сергей Львович (Институт философии Санкт-Петербургского
государственного университета, Санкт-Петербургский национально-
исследовательский государственный университет информационных техно-
логий, механики и оптики, е-таП: я11гяойТ@таИ.ги)

СТО ЛЕТ РОССИЙСКОМУ МИФУ - РОССИЙСКОМУ МИРУ
(1917-2017):

РАССУЖДЕНИЯ ОБ ИДЕОЛОГИЧЕСКОМ МИФОТВОРЧЕСТВЕ

Статья посвящена критическому анализу приемов и целей мифологизации оценки со-
бытий российской революции 1917 г., советской и постсоветской истории ХХ-ХХ1 вв.

Ключевые слова: политико-идеологическая утопия, диктатура пролетариата, миф о
революции, классовое сознание, «перестройка», «Русский мир».

Со времени падения монархии в России прошло сто лет. За это время страна
пережила несколько кардинальных перемен, связанных со становлением новых
форм государственной власти. После кратковременного управления государством,
в октябре 1917 г., Временное правительство было низложено большевиками, на
Втором съезде Советов провозгласившими декреты о мире и о земле. Тогда же было
образовано первое советское правительство во главе с В. И. Лениным - Совет
народных комиссаров. После разгона Учредительного собрания (в январе 1918 г.)
СНК из «временного» института власти окончательно превратился в постоянный.
В России наступила новая эпоха, а большевики, победив в Гражданской войне,
окончательно утвердились во власти и стали диктаторски управлять многомиллион-
ным народом, стремясь в максимально короткие сроки претворить в жизнь соб-
ственную политико-идеологическую утопию.

Вплоть до «перестройки» Октябрь 1917 г. оценивался штатными советскими
пропагандистами как «главное событие XX века», а Ленин - как непогрешимый ру-
левой коммунистического корабля, единственно верно определявший стратегиче-
ский ход развития мировых социально-экономических процессов. Вся история Со-
ветского государства характеризовалась, исходя из названных тезисов. Более того,
штатные советские историки (особенно в первые два десятилетия, когда в историче-
ской науке господствовала так называемая «школа М. Н. Покровского») стремились
говорить о прошлом как о своеобразной «предыстории», якобы «подготовившей»
историю «настоящую», начало которой и было дано событиями 1917 г. Покровский
искренне полагал (как, впрочем, и В. И. Ленин), что «беспартийность» в историче-
ской науке недопустима.

Соответственно, следуя этой логике, русскую историю, тем более историю ре-
волюции, необходимо было изучать только с партийных/болыпевистских позиций.
1917 год означал для большевиков наступление «нового мира», таким образом, являя
собой завершение всего того, что этому предшествовало, иначе говоря, используя
библейский язык, - «ветхому миру», «досоциалистическому прошлому». Конечно,
«новый мир» имел свои истоки, но эти истоки искали и находили не столько в общей
33
истории, сколько непосредственно в русской революционной традиции, в революци-
онных традициях других стран и народов (прежде всего, западных).

Понятно, что М. Н. Покровский и его последователи разделяли «буржуаз-
ную» и «социалистическую» революции 1917 г., выводя первую от движения левого
крыла декабристов в лице Пестеля и общества «Соединенных славян», стремивших-
ся к вооруженному низвержению крепостнического строя, а предшественников вто-
рой видели в движении 1825 г. - «в лице рабочих Исаакиевского собора, бомбарди-
ровавших Николая Палкина камнями и поленьями, в лице петербургских мастеро-
вых, густыми толпами наполнявших все улицы, прилегавшие к Сенатской площади,
в лице дворовых людей петербургской знати, еще через 20 лет тепло вспоминавших
неудачное восстание». «Пророческие черты» пролетарской революции М. Н. По-
кровский видел также в «Молодой России», в ее программе и целях, в рабочей про-
грамме партии «Народной воли» [см. по др.: 7, с. 19-20].

Разумеется, проблема заключалась не в том, в чём именно видел М. Н. По-
кровский «пророческие черты» революции, а в самом подходе к истории, к оценке
«главного» и «второстепенного» при ее изучении. Главное - это исследование под-
готовки революции, ее «корней», включая экономические и внешнеполитические
факторы, второстепенное - это история быта, нравов, психологии, история религии
и Церкви и т. д. Проще говоря - это все то, что не имело прямого отношения к рево-
люционному движению, ко всему, что не содействовало нарастанию «революцион-
ной волны». Отношение к революции надолго определило и отношение ко всему
остальному. «Русское прошлое» стало пониматься и восприниматься через призму
борьбы классов. Даже после того, как «перегибы» М. Н. Покровского и его школы
были официально осуждены, а его самого обвинили, среди прочего, в том, что он не
придерживался хронологической последовательности в изложении исторических
событий, злоупотреблял схематическим изложением исторических знаний [11], в
советской историографии «классовый» подход в изучении прошлого Отечества
остался доминирующим. «Краткий курс истории ВКП (б)» окончательно догматизи-
ровал революцию, превратил ее в самодостаточный и исключительно важный для
партии коммунистов миф о революции.

Не будет преувеличением сказать, что это был главный миф советского вре-
мени, который, правда, «подновлялся» время от времени (в связи с изменением от-
ношения к конкретным историческим персонажам, прежде всего, к И. В. Сталину),
но никогда в глубинных своих основаниях не пересматривался. Говоря о «мифе»
следует помнить, что его специфика часто связывается исключительно с характером
его общественной функции - одно и то же повествование может функционировать
или как нечто развлекательное, или как серьезное, сакральное. Последнее и есть в
нашем случае то, что характеризуется словом «миф». Не забудем, что принципиаль-
ной особенностью мифа является его синкретизм - слитность, нерасчлененность
различных элементов: художественного и аналитического, повествовательного и
ритуального.

Революция 1917 года в Советском Союзе идеологически «оформлялась» - и в
художественной литературе, и в документальном кино, и в работах исследователей,
и в газетных статьях - именно синкретически. Советский гражданин приучался ви-
деть в революции не просто смену социально-экономической формации, но нечто
большее: изменение всего строя жизни. Не случайно, даже академическая «Краткая
история СССР» состояла из двух томов разного объема - в первом освящались со-
бытия до 1917 г., а во втором (в полтора раза более внушительном) - то, что про-
изошло после [см.: 9]. Не желая давать этому факту какую-либо этическую оценку,
отметим лишь, что он весьма характерен. Характерен тем более, что люди, как пра-
вило, никогда серьезно не изучают прошлое, обыкновенно ограничиваясь поверх-
ностной информацией, полученной в период обучения в школе, пусть даже и выс-
шей. В СССР эта информация была представлена таким образом, чтобы знакомив-
шейся с ней человек усваивал одну простую мысль: «новый мир», построенный (или
строящийся) в его стране, есть мир «правильный», лучший из возможных. Альтер-
нативы ему не было. Ведь сказал однажды поэт:

«Бьёт набат, бьёт набат Интернационала,

Пламя Октября в глазах бойца.

Есть у Революции начало,
Нет у Революции конца!
Миру мы несём рассвет Вселенной,
Нашей правды светлые слова.

В новых песнях новых поколений

Песня Революции жива!» [6].

Революция воспринималась как то, что вовсе не завершено, что требует разви-
тия, продолжения, непрерывного и поступательного. Бой постоянно продолжался,
«молодой» Ленин в нем неизменно принимал участие, а «юный Октябрь» был впере-
ди. Так продолжалось вплоть до конца 1980-х гг. Даже доклад Генерального секретаря
ЦК КПСС М. С. Горбачева, посвященный 70-ой годовщине Великой Октябрьской со-
циалистической революции, назывался «Октябрь и перестройка: революция продол-
жается». Вновь, вслед за Н. С. Хрущевым, поднимая «на щит» Ленина, генсек осуж-
дал «культ личности» и критиковал сталинские методы, призывая «оценить прошлое с
чувством исторической ответственности и на основе исторической правды». Как ви-
дим, оценивать предлагалось, развивая революцию [3, с. 10-15]. О логике заботились
мало, не желая вспоминать о том, что революция - это радикальное движение, даже
скачок в развитии общества, открытый разрыв с предыдущим состоянием. В этом -
основное отличие революции от эволюции и от реформы (понимая под последней из-
менение какой-либо части системы без затрагивания существующих основ). Говорили
не о частных изменениях, а о продолжении «разрыва»!

Получалось, что «предыдущее состояние» за истекшие с 1917 г. десятилетия
не преодолено. Миф откровенно теснил логос, но идеологи эпохи М. С. Горбачева
не замечали (или делали вид, что не замечают) этого. Такое отсутствие внимания к
очевидному можно объяснить только одним: понимание феномена революции за го-
ды советской власти деформировалось. В революции видели, прежде всего и пре-
имущественно, движение вперед, к вершинам. Революция воспринималась в духе
старого римского изречения: «Рег азрега ас! аз!га», разумея под «звездами» «сияю-
щие высоты» коммунистического будущего.

Ответ на вопрос о том, были ли эти высоты «зияющими», советский человек
смог получить уже вскоре, в начале 1990-х гг. Гибель Советского Союза означала и
смерть официальной идеологии (хотя, справедливости ради, следует признать, что
исторически идеология скончалась несколькими месяцами ранее). О дальнейшем
развитии - в государственном масштабе - «мифа о революции» не могло идти и ре-
35
чи. Мечты о скором построении «европейской России» достаточно быстро стали но-
вым мифом, но он, по понятным соображениям, не мог быть «государствообразую-
щим», скорее наоборот, этот миф дискредитировал новую власть, боровшуюся
(весьма непоследовательно) с рудиментами коммунистической идеологии.

В итоге, эта борьба не привела к декоммунизации общества, ибо любое «раз-
венчание» предполагает замену отвергаемых принципов новыми. «Прививка» так
называемых «западных ценностей» в силу целого ряда обстоятельств оказалась в
России неудачной, а «миф о революции», официально отвергнутый, переродился в
миф о справедливом социальном строе, существовавшем в СССР. Но и этот миф не
мог служить для конструирования позитивной идеологии, могущей объединять, а не
разделять гражданское общество.

На данном фоне, как мне представляется, лучше всего и рассматривать фено-
мен «русского мира», представляющего собой культурно-историческую идею меж-
дународного, межгосударственного и межконтинентального сообщества, объединя-
емого причастностью к России, приверженностью к русскому языку и традициям.
По мнению сторонников данного концепта, слово «русский» в названии указывает
на исторические корни общности, берущей начало в Древней Руси, а в слово «мир»
вкладывается значение «весь свет», «все люди» [12]. Получается, что «русский
мир», по крайней мере, в теории, должен объединять десятки миллионов людей
планеты (в мире сегодня живет около трети миллиарда русскоязычных). Но, на
практике, - возможно ли это?

В конце концов, во всех странах мира проживают «англоязычные» люди,
объединить которых по формальным признакам - знание языка и (даже) любовь к
англо-саксонской цивилизации и культуре - не представляется возможным. Вполне
закономерно, что никакого «англоязычного мира» в мире не существует. Однако,
корректно ли так ставить вопрос и так на него отвечать?

Вероятно, не вполне. Все-таки дело не только и не столько во владении язы-
ком и любви к культуре, но и в исторической памяти народа. Человек либо воспри-
нимает себя как представителя некоего «сверхгосударственного» сообщества, либо
нет. Восприятие себя частью этого сообщества и делает человека принадлежащим к
конкретному цивилизационному пространству. Означает ли это, что существуют
духовные и ментальные признаки, отличающие представителей одного «мира» от
представителей другого?

Судить о подобных признаках крайне затруднительно. Если вернуться к
«русскому миру», то можно вспомнить, что драматург А. Н. Островский трактовал
его как человеческое сообщество православных христиан, живущих в единстве ве-
ры, обрядности и обычаев [15]. Следовательно, важным признаком принадлежности
он называл религиозность: например, русский католик, протестант, тем более сек-
тант, по такой логике, вряд ли мог считаться представителем «русского мира». По-
лучалось, что определенное «ограничение» в понимание названного «мира» вполне
допустимо. Не случайно же, кстати сказать, само это понятие, как считают некото-
рые аналитики, ввел в политический обиход министр народного просвещения эпохи
императора Николая I граф С. С. Уваров, тот самый, кому принадлежит известная
фраза о «якоре нашего спасения» - о «православии, самодержавии и народности»
[16, с. 116]. Даже если это не так, то в любом случае «триада» вполне вписывается в
концепцию «русского мира», цементирует ее.
Не вызывает удивления тот факт, что священноначалие Русской Православной
Церкви сегодня активно поддерживает концепцию «русского мира», утверждая, что
это - общее цивилизационное пространство, покоящееся на трех столпах: правосла-
вия, русской культуры и языка, а также общей исторической памяти, включающей
общие взгляды на общественное развитие [5, с. 14]. Здесь, при желании, можно усмот-
реть попытку сформулировать новую «триаду», включающую, вместе с православием
и народностью (представленной «столпом» русской культуры и языка), историческую
память - своеобразную модификацию старой фразы о самодержавии.

Отказываясь от соблазнительной возможности поговорить о новых вариациях
на старые темы, обратим внимание на другое обстоятельство: еще в мае 1993 г. под
эгидой Русской Православной Церкви была создана международная общественная
организация - Всемирный русский народный собор, целью которого было достиже-
ние единения русского народа. Всемирный русский народный собор, - указывается
на официальном сайте Московской Патриархии, - «является общественной площад-
кой и местом встречи людей, которые, независимо от политических взглядов, объ-
единены единой целью - заботой о настоящем и будущем России, играет немалую
роль в формировании гражданского общества» [2]. С того времени состоялся 21 со-
борный съезд. В июле 2005 г. Всемирному русскому народному собору был предо-
ставлен специальный консультативный статус при Организации Объединенных
Наций с целью обеспечить взаимодействие Собора и ООН, тогда же в Нью-Йорке
было создано его представительство.

Прошло совсем немного времени, и в 2006 г., накануне Нового года, объяв-
ленного Годом русского языка, Президент России, выступая, сказал: «Русский мир
может и должен объединить всех, кому дорого русское слово и русская культура,
где бы они ни жили, в России или за ее пределами. Почаще употребляйте это слово-
сочетание - “русский мир”» [12].

Слово быстро материализовалось в конкретное дело: уже 21 июня 2007 г. ука-
зом Президента был создан Фонд «Русский мир», призванный популяризировать
русский язык, являющийся национальным достоянием России и важным элементом
российской и мировой культуры, а также поддерживать программы изучения рус-
ского языка в России и за ее пределами [14].

Популяризировать концепцию «русского мира» никогда не прекращала и Рус-
ская Церковь. В 2008 г. председатель Отдела внешних церковных связей Москов-
ского Патриархата, выступая на концерте в Киеве и популяризируя в год 1020-летия
Крещения Руси концепцию «русского мира», скандировал: «Россия, Украина и Бе-
ларусь - это и есть Святая Русь!» [8]. Таким образом, концепция «русского мира» (в
том виде, как ее артикулировали представители священноначалия РПЦ), не могла
игнорировать тезис о единстве трех братских славянских народов, соединенных
единой верой и общей исторической традицией.

Как восприняли эту концепцию братские народы, однозначно судить трудно.
Но как отнеслись к ней отдельные ее представители - на Украине и в Белоруссии -
возможно. О реакции главы непризнанной в православном мире Украинской Право-
славной Церкви Киевского Патриархата догадаться нетрудно: ее предстоятель -
Филарет (Денисенко) еще в 2010 г. громогласно заявил, что «под этой благозвучной
вывеской [«русский мир» - С. Ф.] кроется имперская идея лишения Украины ее гос-
ударственности и независимости» [13]. По иному, но также резко в 2015 г. выступил
37
и президент Белоруссии А. Г. Лукашенко. В ежегодном послании к народу и Парла-
менту он заявил: «Русский мир - это не про нас. Мы - русские люди, но это не зна-
чит, что мы россияне. Мы - белорусы. Позвольте нам иметь свою точку зрения на
мир» [10].

Так идея «русского мира», как идея, объединяющая русский, украинский и
белорусский народы, была подвергнута остракизму: в первом случае - анафемат-
ствованным еще в 1997 г. церковным иерархом, и во втором - главой союзного с
Россией государства. Значит ли это, что идея «русского мира» не может объединять,
не служит задаче восстановления общей исторической памяти?

Для современных политических элит Украины и Белоруссии - несомненно, но
для российской политической элиты так вопрос не стоит (даже, если считать «русский
мир» политическим лозунгом, отражающим «пост-имперские» настроения некоторых
ее представителей). Как же в таком случае возможно сформулировать вопрос?

Однозначный ответ дать затруднительно, да и стоит ли его давать, имея в ви-
ду, что «русский мир» - всего лишь «понятие», относительно недавно введенное в
поле общественного дискурса?

Полагаю, - стоит, хотя бы потому, что понятие это можно рассматривать как
политическую претензию на идеологическое «замещение» прежнего, советского
еще, мифа о революции. Если последний обращался к вечной активности, к динами-
ке изменений («во имя» и «на благо»), то новый - миф о русском мире - в основа-
нии своем ни к какой динамике не апеллирует.

«Русский мир» (в «идеале») - это реконструируемая «традиция восстановле-
ния исторической памяти», предполагающая консервацию неких метафизических
идеалов, служащих нахождению или восстановлению «самоидентификации» всех
тех, для которых слово «русский» служит синонимом слова «свой», для которых
консерватизм не есть ругательство. «Русский мир» в таком случае может восприни-
маться как «эхо вечности», а не преодоление прошлого. Используя (впрочем, весьма
произвольно) выражение академика А. А. Панченко, можно сказать, что идеология
«русского мира» может характеризоваться как попытка, отказавшись от «отдален-
ной истории» (коммунистического «завтра»), вернуться к «вечности-в-настоящем».

Историческая общность - «советский народ», - о которой так много говори-
лось в период позднего СССР, канула в Лету, идея всеобщего братства - также. Но
без идеи, объединяющей народ, государство существовать не может. Что же пред-
ложить в качестве замены? Идея «русского мира» и стала, как мне представляется,
тем фундаментом, на котором оказалось возможно попытаться возвести храм новой
идеологии, основанной на идее национально-исторической общности. Данное стро-
ительство можно воспринимать и как конструирование нового мифа - о русском
мире. Оценивать подобное строительство можно только с «исторической колоколь-
ни», не забывая о попытках своих предшественников - идеалистах-романтиках, уве-
ренных в возможности на обломках «старого мира» создать нечто иное, лучшее. Бу-
дет ли успешным такое строительство, судить преждевременно, хотя голоса скепти-
ков звучат в последнее время достаточно громко. Один из них - сибирский писа-
тель, журналист и политолог («постмодернист») Роман Днепровский - даже написал
книгу под названием «Русский миф». В этой книге есть интересные с психологиче-
ской точки зрения рассуждения, которые, несмотря на их значительный объем, сле-
дует привести в настоящей статье.
«Нет, я ничего не хочу сказать против существования биологического русско-
го этноса, - пишет автор: - русские, как отдельный восточноевропейский (порубеж-
ный) народ, до сих пор живут на землях бывшего Царства Московского - в Москов-
ской, Владимирской, Ярославской, Костромской, Орловской, Тульской, Калужской,
Тверской областях... Южнее живут малороссы (не путать с украинцами!), юго-
восточнее живут казаки, восточнее - татары и башкиры, северо-восточнее - финно-
угорские народы. А на Волге живут волгари, в Сибири - сибиряки, на Русском Се-
вере живут поморы - и, хоть все они и разговаривают на одном языке, смешивать их
вместе, попросту, неправильно и глупо. Поэтому, все разговоры о некоей «единой
русской нации» - не более, чем миф - тот самый «Русский мифЪ», который так и не
удалось реализовать в Российской Империи, и который в советскую эпоху был реа-
лизован в создании «новой исторической общности - советских людей». В двадцать
первом же веке «новая историческая общность» дала трещины и стала стремительно
осыпаться, и новые поколения людей, живущих на этой территории, уже не будут
никакими «советскими людьми» - они уже сейчас вспоминают о своих финно-
угорских, татарских, польских, литовских, беларусских, казачьих, пермяцких, по-
морских корнях, они уже сейчас осознают себя сибиряками, дальневосточниками,
волгарями, казаками и т. д. и т. д. И нет в этом процессе ничего ни хорошего, ни
плохого, ибо это - данность» [4].

Не будем спешить с утверждениями правоты или же ошибочности высказан-
ного мнения. То - всего лишь мнение. Просто обратим на него внимание. «Русский
миф» понимается автором как мифЪ, причем с большим твердым знаком на конце.
Для него суть мифа - в стремлении объяснить, что будущее ничего хорошего для
этого мифа не готовит. Но ведь для мифа и так нет ничего хорошего и ничего плохо-
го. Миф есть, прежде всего, повествование, передающее представления людей о ми-
ре, месте человека в нем, и не более. Если человек захвачен мифом, увлечен им, бес-
смысленно этому человеку что-либо объяснять. Весь вопрос и состоит в том,
насколько возможна подобная «увлеченность» в нашем мире, насколько «русский
мир» может - в восприятии большинства - быть мифом, облагораживающим, улуч-
шающим, радующим жизнь. В конце концов, человек не может жить без идеала.
Проблема заключается, на мой взгляд, в следующем: насколько идеал соответствует
реальности, точнее говоря, насколько реальность может выдержать миф.

В год столетней годовщины русской революции эта проблема не менее акту-
альна, чем в 1917-м, когда наивные сторонники «нового мира» выходили на мани-
фестации под лозунгами о том, что «Царствию рабочих и крестьян не будет конца»
[см. фото в кн.: 1, т. 1, с. 61, 67].

ЛИТЕРАТУРА

1. Без ретуши. Страницы советской истории в фотографиях, документах, воспоминаниях. Л.,
1991. Т. 1.

2. Всемирный Русский Народный Собор (ВРНС) // Русская Православная Церковь. Офици-
альный сайт Московского Патриархата.

3. Горбачев М. С. Октябрь и перестройка: революция продолжается // Коммунист. 1987. № 17.
С. 10- 15.
4. Днепровский Р. Русский миф. ИКЕ: 11йр:/М^у^у.е-геабт§.с1иЬ/Ьоокгеабег.р11р/ 1043672
/ВпергоУ8к1у_-_Ки88к1у_М1Р111т1 (дата обращения 10.10.2017).

5. Друзенко Г. Геополитика от Патриарха: Царство Небесное У8 «Русский мир» // Зеркало не-
дели. 2009. 20 декабря. № 44 (772). С. 14.

6. Каменецкий Ю. Есть у революции начало // Советская музыка. ИКЕ:
Ы1р://8ОУти81с.ги/1ех1.рйр?Гпате=е81игеуо (дата обращения 12.09.2017).

7. Кин Д. К 60-летию М. Н. Покровского. М. Н. Покровский как историк Октябрьской рево-
люции // Историк-марксист. 1928. № 9. С. 19-20.

8. Кирилл, митр. Смоленский и Калининградский. Россия, Украина, Беларусь это есть Святая
Русь // УоиШЬе ИКЕ: Ы1р8:/Лу^у^у.уои1иЬе.сопГ^уа1сй?у=Е]ЕтахЗНс1^у (дата обращения
4.01.2015).

9. Краткая история СССР в двух частях. Издание четвертое, переработанное и дополненное.
М., 1983. Ч. 1,2. (Первая часть была напечатана в объеме 432 страниц, вторая - 744-х).

10. Мельничук Т. Лукашенко: Белоруссия может противостоять любым замыслам // ВВС.
Русская служба. ИКЕ: Ы1р:/Лу^у^у.ЬЬс.сопГги881ап/т1егпа1юпа1 /2015/04/

150429_1ика811епко_ аск1ге88 (дата обращения 29.04.2015).

11. Против антимарксистской концепции М. Н. Покровского. Сборник статей. М., 1939-1940.
М.; Л. Ч. 1,2.

12. Русский мир // Википедия. Свободная энциклопедия. ИКЕ: Ы1р8://ги.млк1рес11а.ог§/
млкГРусскиймир (дата обращения 5.09.2017).

13. УПЦ КП не советует патриарху продвигать «русский мир» // Релптя в У крапп. ИКЕ:
11йр8:/М^у^у.ге11§юп.т.иа/пе^У8/икгат1ап_пе^У8/5086-ирс-кр-пе-8ОУе1ие1-ра1пагхи-рго(1у1§а1-
Меуи-ги88ко§о-т1га.1Ит1 (дата обращения 10.07.2010).

14. Фонд «Русский мир» создан во исполнение Указа Президента РФ В. В. Путина от 21 июня
2007 года// Русский мир. Информационный портал фонда «Русский мир». ИКЕ:
11йр8://ги88к1ут1г.гиЛип(1/ (дата обращения 3.10.2017).

15. Хиневич А. Русский мир - что вкладывается в это понятие? // Русские вести. Новости. По-
литика. События. ИКЕ: Ы1р://ги88к1еуе811.ги/поуо811/оЬ811йе81Уо/ги88кц-т1г-сЫо-
ук1ас1у1уае18уа-у-е1о-ропуа11е.111т1 (дата обращения 10.10.2017).

16. Эпоха Николая I / Под ред. М. О. Гершензона. М., 1910.

Иг8о/Хег^еу Ь’уоукк (1п8йШ1е о/РкИо8орку, Хат1-Ре1ег8Ъиг§ &а1е ЕтуешТу; Хат1 Ре1ег$Ъиг§
1Хайопа1 Кезеагск Утчегзку о/ 1п/огтакоп Тескпо1о§1е8, Мескатсз апк Оркс8)

ОХЕ НШВКЕВ ТЕАК8 ОЕ К11ХХ1АХ МТТН - К11ХХ1АХ УГОРЕВ (1917-2017):
КЕАХОМХС АВОЕГТ1ВЕОЕОС1САЕ МХТШС-СКЕАТ1О1Х

Тке аШс1е 18 кечоГек1о 1ке спкса! апа1у818 о/текюк8 апк оЬ]есПуе8 о/тукккоу'и'ту 1ке а88е88-
теп1 о/1ке Ки881ап гечо1икоп ечепк о/1917, а8 \\'еП а8 1ке Хоч1е1 апк ро81-Хоч1е1 к'^огу о/XX-
XXI сеп1ипе8.

Кеумюгк8: роНкса1-1кео1о§1са1 и1ор1а, к1с1а1ог8к1р о/рго1е1апа1, ту1к о/1ке гечо1икоп, с1а88-
соп8сюи8пе88, “ге81гис1иг1п^”, “Ки881апч?ог1к”.
УДК 322:94(470)”19/...”

Марченко Алексей Николаевич, протоиерей (Пермский государственный нацио-
нальный исследовательский университет, е-таП: рго1.тагсЬепко@уапс1ех.ги)

ОТЗВУКИ ФЕВРАЛЬСКОЙ И ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИЙ
В РЕЛИГИОЗНОЙ ПОЛИТИКЕ И. В. СТАЛИНА И И. С. ХРУЩЕВА

Статья посвящена изменениям курса религиозной политики советского государства в
период правления И. В. Сталина и Н. С. Хрущева в 40-60 гг. XX в. и отражению этих
перемен в общественном сознании. Автор рассматривает религиозную политику этих
двух лидеров советского государства в проекции решений религиозного вопроса Вре-
менным Правителътвом и Советом Народных Комиссаров в 1917-1918 гг.

Ключевые слова: Русская Православная Церковь, религиозная политика, церковно-
государственные отношения, советское государство, Поместный Собор, марксистско-
ленинская идеология, коммунизм.

Идейно-практическое наследие двух революций 1917 г.: февральской и,
в особенности, октябрьской в отношении Русской Православной Церкви находило
свое отражение в 50-е гг. «Новый» сталинский курс (1943-1953 гг.) во многом опи-
рался на достижения февральской буржуазно-демократической революции. Однако
все уступки государства, хотя и носили характер последовательной прагматической
политики вождя, не предусматривали предоставления Русской Православной Церк-
ви подлинной свободы в советском государстве.

Борьба с религией и Русской Православной Церковью (1958-1964 гг.), раз-
вернутая Н. С. Хрущевым и молодой плеядой государственно-партийных деятелей,
была возвратом к наследию революционного октября. Она занимала важное место в
процессе ликвидации «культа личности» и «сталинских отступлений» от ленинских
принципов общественного и государственного развития. Решающим фактором воз-
никновения курса на уничтожение Русской Православной Церкви стала политиче-
ская установка КПСС на строительство в СССР коммунистического общества, пре-
вратившаяся в грандиозную иллюзию периода «оттепели».

Февральская революция 1917 г. привела к изменению государственного строя
и, как следствие, - к кардинальным переменам церковно-государственных отноше-
ний в России. Временное Правительство, провозгласив своим постановлением
«О свободе совести» от 14 июля 1917 г. независимость гражданских и политических
прав от принадлежности к вероисповеданию, стало проводить политику постепен-
ного вытеснения Православной Церкви за пределы государственной жизни. Напри-
мер, новая власть сделала попытку ограничить обязательное преподавание Закона
Божьего в светских учебных заведениях, что вызвало недовольство в церковных
кругах [16, с. 450]. Постановлением от 20 июня 1917 г. были переданы Министер-
ству просвещения все приходские школы Православной Церкви, построенные на
средства казны и на частные пожертвования [9, с. 94].

В то же время Временное Правительство на волне революционных преобра-
зований и демократических перемен всемерно способствовало освобождению Пра-
вославной Церкви от диктата государства и восстановлению ее канонического
строя. Созыв Всероссийского Поместного собора 1917-1918 гг. продемонстрировал
торжество соборного начала в жизни Русской Церкви. Его закономерным итогом
стало упразднение Синодального управления и восстановление института Патриар-
шества [7, с. 5-7]. Эти преобразования в жизни Российской Православной Церкви
были революционными, открывавшими огромные перспективы в развитии церков-
ной жизни при условии сохранения стабильных церковно-государственных отноше-
ний. 21 ноября /4 декабря 1917г. Православная Церковь в России вновь обрела свое-
го Первосвятителя - Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона
(Беллавина). Благодаря деяниям Поместного Собора произошло возрождение со-
борности на всех уровнях церковного управления - от высшего до епархиального и
приходского. Решения Поместного Собора коснулись всех сфер жизни Церкви и да-
ли толчок к долгожданному подъему церковной активности духовенства и мирян.

Октябрьская революция 1917 г. привела к власти большевистские правитель-
ство, не скрывавшее своего негативного отношения к Православной Церкви. Религи-
озная политика большевиков была направлена на искоренение религии и уничтожение
Православной Церкви как оппозиционной организации. Первые антицерковные акции
большевиков преследовали цель - лишить Православную Церковь ее материального
обеспечения. Согласно Декрету Совета Народных Комиссаров (СНК) «О земле» от
8 ноября 1917 г. церковные структуры и приходское духовенство лишались права соб-
ственности на землю. Декретом «О земельных комитетах» от 17 декабря все сельско-
хозяйственные земли, «включая и все церковные и монастырские», объявлялись
национализированными государством. 24 декабря 1917 г. появился Декрет СНК
«О передаче всех церковных школ в Комиссариат просвещения».

Советское правительство декларировало светскость государства и «свободу
совести» граждан советской республики. 18 декабря 1917 г. был опубликован Де-
крет ВЦИК и СНК «О гражданском браке, о детях, и о введении актов гражданского
состояния», признававший юридически недействительным церковный брак. В янва-
ре 1918 г. Декретом СНК был ликвидирован институт военного духовенства, отме-
нены все государственные дотации и субсидии Православной Церкви и духовен-
ству. 20 января 1918 г. был принят Декрет СНК «О свободе совести, церковных и
религиозных обществах», более известный под другим названием «Об отделении
церкви от государства и школы от церкви». Этот юридический акт объявлял нацио-
нализацию церковного имущества и ставил Российскую Православную Церковь в
жесткие ограничительные рамки. Согласно новому закону, церковные структуры
теряли право юридического лица, лишались собственности и права ее приобретать.
Все необходимое для совершения богослужений: храмы и церковную утварь Цер-
ковь была должна получать от государства на условиях «бесплатного пользования».
Деятельность Православной Церкви рассматривалась как частное предприниматель-
ство и, соответственно, облагалась налогом [3, с. 40^44].

В 20-30-е гг. вышеперечисленные «ленинские» революционные Декреты не
утратили свою юридическую силу и служили надежной основой для совершенство-
вания советского законодательства в области религии, которое по своей сути по-
прежнему носило антицерковный характер. Так, Постановление ВЦИК и СНК СССР
«О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г. было направлено на окончатель-
ное вытеснение религиозных объединений из общественной жизни страны. Теперь
им было запрещено заниматься любой внебогослужебной социально-полезной дея-
тельностью, особенно благотворительной, которая способствовала созданию пози-
тивного общественного мнения о духовенстве и верующих. Постановление ставило
в унизительное положение духовенство, которое более не могло состоять в органах
управления религиозных объединений. Священники выступали в роли наемников у
20-ки граждан, составлявших основу религиозного объединения [15, с. 243].

В 40-50 гг. религиозная политика советского государства претерпевала зигза-
ги, возвращавшие ее к идейно-практическим традициям то февральской, то октябрь-
ской революций. Парадоксально, но отзвуки «февраля» ясно прослеживаются в ре-
лигиозной политике И. В. Сталина военного и послевоенного времени. После же-
сточайших антирелигиозных гонений 30-х гг., поставивших Православную Церковь
на грань физического уничтожения как социального института, в годы Великой
Отечественной войны руководство советского государства во главе со Сталиным
начинает проводить политику так называемого «нового» или «прагматического»
курса, направленную на нормализацию церковно-государственных отношений. По
мнению Б. А. Филиппова, появление «нового курса» было вызвано желанием совет-
ского руководства произвести благоприятное впечатление на западных союзников
на стадии завершения переговоров об открытии второго фронта [18, с. 411]. Историк
М. В. Шкаровский среди основных причин, подвигнувших И. В. Сталина и его бли-
жайшее окружение к нормализации церковно-государственных отношений, называ-
ет активную патриотическую деятельность подавляющего большинства духовенства
и мирян [20, с. 200].

Васильева О. Ю. связывает наступившие перемены с далеко идущими планами
И. В. Сталина переустройства послевоенной Европы. В 1943 г., когда фронт начал
двигаться на Запад, положение Советского Союза на международной арене резко из-
менилось. Уже рождались геополитические планы вождя на послевоенный период, в
которых Русской Православной Церкви отводилась роль проводника государственных
идей и консолидирующего центра православных народов Восточной Европы. Созда-
ние грандиозной системы православного единства Автокефальных Церквей под эги-
дой Московской Патриархии в духе древней имперской парадигмы «Москва-третий
Рим» виделось Сталину мощным ударом по Ватикану и римско - католической идее
возникновения конфедерации Придунайских стран [4, с. 150-156].

Официально о начале «нового курса» было объявлено на знаменитой «крем-
левской встрече» руководства советского государства с ведущими церковными
иерархами. В ночь с 4 на 5 сентября делегация Московской Патриархии в составе
митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского), Николая (Ярушеви-
ча) прибыла в Кремль, где была принята И. В. Сталиным. На встрече присутствова-
ли заместитель Председателя СНК В. М. Молотов и полковник госбезопасности
Г. Г. Карпов.

В течение двух часов митрополиты обсуждали со Сталиным прежде неразре-
шимые в условиях советского государства церковные проблемы. Главным из них
был вопрос о церковном управлении. Вождь дал согласие на легализацию централь-
ного руководства Церкви - образование Священного Синода в составе 5-6 архиере-
ев, созыв Архиерейского собора и избрание на нем Патриарха с титулом «Патриарх
Московский и всея Руси».
Правительство согласилось на открытие в ряде епархий православных хра-
мов, воссоздание системы подготовки кадров священнослужителей (открытие пас-
тырско-богословских курсов, духовных семинарий и академий). Сталин выразил го-
товность оказать Патриархии материальную помощь в виде денежных субсидий.
Встреча завершилась уведомлением иерархов о создании в ближайшее время специ-
ального государственного органа - Совета по делам Русской Православной Церкви
при СНК СССР и назначении на должность его председателя полковника госбез-
опасности Г. Г. Карпова. (Государственный архив Российской Федерации - далее
ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-7).

Таким образом, Русской Православной Церкви предстояло пережить возрож-
дение, инициированное по воле советского правительства. Эти сталинские преобра-
зования были, поистине, революционными и удивительно напоминали шаги, пред-
принятые в недолгие месяцы пребывания у власти Временного Правительства: вос-
становление высшего церковного управления в лице Патриарха и Синода, активиза-
ция соборной деятельности Русской Церкви, учреждение министерства вероиспове-
даний, оказание политического и финансового содействия Церкви в осуществлении
запланированных мероприятий.

Интересна установка И. В. Сталина, данная Г. Г. Карпову перед назначением
на должность Председателя Совета: «Подберите себе 2-3 помощников, которые бу-
дут членами вашего Совета, образуйте аппарат, но только помните: во-первых, вы
не обер-прокурор; во-вторых, своей деятельностью подчеркивайте самостоятель-
ность церкви» (Там же. Л.8-10). Говоря иными словами, полковнику Карпову было
рекомендовано избегать авторитарного стиля поведения, свойственного обер-
прокурорам Синодального периода, и повсеместно создавать иллюзию свободы су-
ществования Церкви в советском государстве.

Вероятно, сама идея создания Совета по делам РПЦ - органа-посредника
между государством и Церковью была заимствована И. В. Сталиным из парламент-
ской практики эпохи Временного Правительства. В марте 1917 г. по инициативе де-
путатов Государственной Думы от духовенства совместно с представителями дру-
гих фракций в Думе был образован «Совет по делам Православной Церкви». За не-
долгую историю своего существования Совет способствовал проведению епархи-
альных съездов духовенства и созыву Поместного Собора. [17, т. 9, с. 511].

Однако, усматривая сходство преобразований «нового курса» и «церковной ре-
волюции» 1917 г., не будем забывать главное - ни о какой свободе и самостоятельно-
сти Церкви в советском тоталитарном государстве не могло быть и речи. Заключение
такого договора с советской властью означало не только выполнение определенных
функций и ролей в сталинской государственно-политической системе, но и полное
подчинение Русской Православной Церкви государству и его вождю.

Сталин оказался верным своим обещаниям. Архиерейский собор открылся 8
сентября 1943 г. в новой патриаршей резиденции в Чистом Переулке. В нем приняли
участие 19 иерархов Русской Православной Церкви: 3 митрополита, 11 архиеписко-
пов, 5 епископов. Патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит
Сергий (Страгородский) [8, с. 10]. 14 сентября 1943 г. СНК СССР принял постанов-
ление «Об организации Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК
СССР» во главе с полковником госбезопасности Г. Г. Карповым. Новый орган был
вписан в общую систему государственного аппарата, подведомственного Прави-
тельству СССР. (ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 1. Л. 2).
Огромное значение происходящих событий для будущей победы было отме-
чено западной прессой. Так, корреспондент английской газеты «Дейли Геральд»
Матьюс писал: «Изменение политики Советского Союза в отношении религии рав-
носильно сейчас открытию второго фронта, так как у стран оси выбит козырь в деле
их пропаганды против СССР якобы угнетающего религию. Кроме того, колоссаль-
ный подъем духа армии, вызванный свободой вероисповедания - все это приведет к
большому сдвигу в боеспособности армии и эффективности ее действий. Этот шаг
Сталина очень умный и имеет большое политическое значение» [14, с. 208].

Однако некоторые политические деятели Запада с недоверием отнеслись к
происходящему и ожидали от советского правительства более убедительных доказа-
тельств последовательности своей позиции. Бельгийский посол Ван Кершов Алле-
бас, читая сообщения советской печати об открытии Собора, говорил: «Это все
написано для нас, иностранцев, а не для русских. Это только пропаганда, которая
ничего не стоит. Вот если бы Сталин дал сотни отремонтированных церквей, этим
было бы сделано много... Для русских ведь все равно, чтобы не написали в газетах,
так как обсуждать они все равно не будут» [14, с. 208].

Несмотря на обстоятельства военной жизни, первые шаги правительства по
пути нормализации курса церковно-государственных отношений - выборы Патри-
арха и создание Совета по делам Русской Православной Церкви привлекли внима-
ние значительной части советских граждан и получили позитивную оценку. Однако
все было не столь однозначно. Например, по данным организационно- инструктив-
ного отдела Московского городского комитета ВКП (б) многие работники предпри-
ятий и учреждений г. Москвы выражали недовольство действиями правительства,
так как считали, что «проводимые мероприятия, связанные с церковью, являются
возвратом к старому - дореволюционному времени. Делается это не по доброй воле
советского правительства, а под нажимом союзников» [14, с. 243].

Крупнейшим церковным событием периода «нового курса» стал Поместный
Собор Русской Православной Церкви, который проходил с 31 января по 2 февраля
1945 г. в московском храме Воскресения в Сокольниках. В нем приняли участие 46
архиереев, 87 клириков, 38 мирян. Общее число членов и гостей Собора составило
204 человека [15, с. 359].

Первый день работы Собора завершился принятием важного церковно-
канонического документа - Положения «Об управлении Русской Православной Церк-
ви», регламентирующего внутреннюю жизнь Московской Патриархии. Преамбула
Положения в целом соответствовала определению Поместного собора 1917-1918 гг.,
констатируя легитимность Поместного собора как высшего органа церковного управ-
ления. «В Русской Православной Церкви высшая власть в области вероучения, цер-
ковного управления и церковного суда - законодательная, административная, судеб-
ная - принадлежит Поместному Собору, периодически созываемому в составе епи-
скопов, клириков и мирян». (ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 1. Д. 241. Л. 23об. - 23 об.)

Положение представляет собой достаточно лаконичный документ, состоящий
из четырех основных разделов, соответствующих звеньям управленческой структу-
ры Русской Православной Церкви: Патриарх, Священный Синод, Епархии, Прихо-
ды. Первый - определял порядок избрания, права и обязанности Патриарха; второй
- состав, порядок избрания и функции Священного Синода. Третий - регламентиро-
вал деятельность органов епархиального управления: назначение архиереев, дея-
тельность епархиального совета. Четвертый - органов приходского управления:
приходского собрания, церковного совета, ревизионной комиссии [11, с. 176].

Уже первый параграф Положения, посвященный деятельности Патриарха,
убеждает в том, что документ был составлен в авторитарном духе и в значительной
степени противоречил ранее установленным в Русской Церкви соборным принци-
пам церковного управления. В частности, Положение ничего не говорило о подот-
четности Патриарха Собору епископов, в то время как определение Поместного Со-
бора 1917-1918 гг. предполагало создание особого контролирующего органа за пат-
риаршим управлением [19, с. 214].

Содержание Положения «Об управлении Русской Православной Церкви»
имеет ряд существенных отличий от актов Поместного собора 1917-1918 гг. Оно не
предполагало регулярный созыв Архиерейского и Поместного собора, подчеркивая
значимость для его проведения внешней воли и специфических обстоятельств. Из
всех коллегиальных органов церковного управления сохранился только Священный
Синод, возглавляемый патриархом. В Положении «Об управлении» 1945 г. ничего
не говорится о порядке включения в состав собора клириков и мирян. В Поместном
соборе 1917-1918 гг. состояли по должности епархиальные архиереи, а также по два
представителя от клира и по три от мирян [12, с. 198]. Кроме того, в его работе при-
нимали участие делегаты от социальных групп, например казачества и университет-
ской профессуры.

Принятие Положения «Об управлении Русской Православной Церкви»,
утверждение его государственными инстанциями было огромным шагом вперед в
укреплении церковной жизни в СССР. Появление этого документа означало не
только закрепление легальности церковного управления Русской Православной
Церкви, но и признание советским государством канонически установленных цер-
ковных институтов и понятий: патриаршества, синода, епархии и прихода. В то же
время документ выглядит противоречивым с точки зрения гражданского и церков-
ного права. Явное несоответствие ряда пунктов Положения «Об управлении» дей-
ствующему советскому законодательству о культах создавало юридическую не-
устойчивость документа, возможность, в случае необходимости, его быстрой отме-
ны. О.Ю. Васильева усматривает в самом названии документа - (Положение, а не
Устав) указание на временный и компромиссный характер его принятия. Нормы
церковной жизни, закрепленные в Положении, не вполне соответствуют соборной
практике Церкви и приспособлены под «внешние» условия [15, с. 359].

2 февраля 1945 г. участники собора приступили к выборам нового Патриарха.
Все архиереи единогласно высказались - избрать тринадцатым Патриархом Москов-
ским и всея Руси Патриаршего местоблюстителя митрополита Алексия (Симанского).

Поместный Собор вновь вызвал противоречивый резонанс среди населения
страны. Публикация его материалов и информация о выборах Патриарха в печатных
изданиях неоднозначно воспринимались гражданами, о чем свидетельствуют доку-
менты партийных органов. У многих граждан наблюдалось негативно-ироничное
отношение к Собору, его организаторам и участникам. Особенно жесткой критике
подвергались главные действующие лица - новоизбранный Патриарх Алексий I и
Г. Г. Карпов.
Например, инженер института азотной промышленности Шапиро заявил:
«Мне забавно было читать речи Карпова, что советское правительство сочувственно
относилось к религиозным убеждениям с 1918 г., это совершенно не соответствует
действительности. Теперь т. Карпов молится и поет многолетие вместе с «блажен-
нейшими епископами». Что касается патриарха Алексия, безусловно - этот «свя-
тейший» советски настроенный человек. Не исключена возможность, что одновре-
менно с повешенным на груди крестом и медалью у него под рясой скрывается
партбилет» [15, с. 371].

Электротехник колбасного завода Смирнов говорил: «Советская власть от че-
го ушла, к тому и пришла. Боролись с чинами и привилегиями, а теперь вновь ввела
солдат, офицеров и генералов. Загоняло духовенство в подполье, а когда союзники
нажали-бьет отбой...» [15, с. 373].

Руководители партийных организаций сообщали, что столь яркая демонстра-
ция нового религиозного курса государства на Поместном Соборе повергла в шок и
привела в замешательство многих членов партии. На партийных собраниях комму-
нисты задавали многочисленные вопросы, касающиеся будущности религии и
Церкви в советском государстве, актуальности прежних антирелигиозных идеоло-
гических установок. «Религия раньше считалась опиумом для народа. Останется ли
этот положение? Поскольку создан комитет по делам Русской церкви и Поместный
Собор, будут ли после этого внесены изменения в Конституцию СССР? Если в пе-
чати, даже в газете «Правда», стали широко популяризировать материалы Помест-
ного Собора, то не последует ли за этим изменение в программе нашей партии об
отношении к религии? Будут ли издаваться произведения Маркса, Энгельса, Лени-
на, Сталина, направленные против религии?...Можно ли вести сейчас антирелиги-
озную пропаганду?» [15, с. 375].

Вызвавший неоднозначное восприятие в общественном сознании «прагмати-
ческий» курс сталинской религиозной политики в 50-е гг., после смерти вождя, был
дезавуирован новым лидером партии и правительства Н. С. Хрущевым. В целом пе-
риод «оттепели» характеризуется беспрецедентными политическими кампаниями, в
том числе обострением государственно-церковных отношений. В стране вновь раз-
вернулась небывалая по своим масштабам наступление на религиозные организа-
ции, преследовавшее цель совершенного искоренения религии из общественной и
частной жизни советских граждан. «Хрущевские гонения» на Русскую Православ-
ную Церковь начались в 1958 г. и продолжались вплоть до отставки Н. С. Хрущева в
октябре 1964 г.

Попытка силового государственного давления на религиозные организации и
верующих является в высшей мере негативным и парадоксальным явлением «отте-
пели». На первый взгляд она выглядит необоснованной. В это время Русская Право-
славная Церковь уже не занимала антагонистических позиций по отношению к со-
ветскому государству. Кроме того, общая атмосфера либерализации общественной
жизни в стране предполагала предоставление гражданам больших свобод для удо-
влетворения религиозного чувства,

Чем же были вызваны кардинальные изменения в сфере религиозной политики
государства? По мнению западного советолога Дж. Эллис, одним из главных мотивов
изменения государственного курса по отношению к Русской Православной Церкви
стала острая тревога в верхних эшелонах власти в связи с начинавшимся русским ре-
лигиозным возрождением, которое пришлось на середину 1950-х гг. [8, с. 8].
Этот процесс проявлялся в восстановлении церковных институтов в военные
и послевоенные годы, когда власть в целях консолидации общества сделала ставку
на русское религиозно-патриотическое чувство. Повсеместно открывались храмы,
монастыри, духовные учебные заведения, увеличивалась численность верующих и
количество совершенных церковных обрядов, росли доходы Церкви [20, с. 262].

Изменению государственного религиозного курса способствовали новые по-
литические веяния в жизни страны. В глазах партийных руководителей СССР ста-
бильное положение религиозных организаций в послевоенное десятилетие и ровное
отношение к ним со стороны государства виделось как прямое нарушение ленин-
ских принципов в религиозном вопросе, одно из проявлений развенчанного в 1956 г.
на XX съезде КПСС «сталинизма».

Однако антирелигиозный негативизм Н. С. Хрущева был связан не только с
его личными антипатиями к И. В. Сталину. Прежде всего, эти лидеры советского
государства имели различные взгляды на проблему государственного строительства.
В послевоенные годы И. В. Сталин совершенно отказался от концепции интернаци-
ональной мировой революции и приступил к строительству государства имперского
типа, где Русской Православной Церкви отводилась особая внешнеполитическая и
отчасти идеологическая роль как хранительницы и проводника в массы необходи-
мых для осуществления поставленной цели патриотических идей. Известны
неудавшиеся попытки И. В. Сталина превратить Москву в мировой центр правосла-
вия во главе с Патриархом Московским и всея Руси наподобие Ватикана [4, с. 159].
Роль Московской Патриархии на внешнеполитической арене возрастала в связи с
тем, что ряд стран советского лагеря были исторически православными. Таким об-
разом, религия в послевоенном СССР оказалась важным фактором осуществления
не только внутренних, но и геополитических планов И. В. Сталина.

В период управления Н. С. Хрущева руководство страны продемонстрирова-
ло полный отказ от сталинских государственных воззрений. На фоне революцион-
ного романтизма и волюнтаризма, присущих новой властной верхушке, вновь ожила
интернациональная коммунистическая идея, ставшая причиной агрессивной поли-
тики СССР на международной арене, раскручивания нового витка «холодной вой-
ны». Закономерно, что 1958-1964 гг. стали временем постоянной, беспрецедентной
по напряженности конфронтации между Востоком и Западом. Центральными собы-
тиями этой эпопеи стали два крупнейших военно-политический кризиса - Берлин-
ский (1958-1963 гг.) и Карибский (1962 г.), реально поставившие мир на грань но-
вой мировой войны и ядерной катастрофы [5, с. 5].

Периоду «оттепели» были присущи многочисленные иллюзии, главной из ко-
торых стала утопическая идея решающего рывка в коммунистическое общество,
где, по мнению идеологов КПСС, не было места религии вообще. Головокружи-
тельные планы коммунистического строительства, реальность которых подчеркива-
лась на всех уровнях, вызвали в обществе небывалый взрыв эйфории. Неадекватное
состояние общественного сознания стимулировали победы, одержанные в сфере по-
корения космического пространства.

Сама коммунистическая идеология - идея земного рая, материального изоби-
лия, проповедуемая КПСС и лично Н. С. Хрущевым, стала настоящим идеологиче-
ским антиподом религиозных убеждений, исповедуемых Церковью и верующими.
Можно сказать, что коммунизм был идеей глубоко утопической, оторванной от ре-
альной действительности, идеей псевдорелигиозной, требующей безоговорочной и
почти фанатичной веры.

По мнению исследователей, новации коммунистической идеологии неодно-
значно воспринимались в народе. В силу того, что коммунизм преподносился как
некий общественный идеал, наделенный сакральными признаками, 1950-1960-е гг.
были наполнены разнообразными эсхатологическими ожиданиями, как у религиоз-
ной, так и нерелигиозной части людей. Некоторые воспринимали наступление конца
света в виде крушения советского строя, другие - в виде окончательного построения
коммунизма, так как Н. С. Хрущев с трибуны XXII съезда объявил, что коммунизм
наступит через 20 лет.

К обещанной коммунистической перспективе люди относились неоднознач-
но. Назойливое настаивание на вере в коммунизм и его ярко выраженные религиоз-
ные архетипы интуитивно улавливались наиболее здравомыслящей частью обще-
ства и вызывали ее отторжение. В сознании некоторых инакомыслящих людей про-
тивоборство религиозной и коммунистической идей запечатлелось в весьма харак-
терных антитезах: «Раньше нам сулили загробное царство, а теперь загробный ком-
мунизм». «Построение коммунизма - это выдумка руководящей верхушки. Раньше
попы уговаривали народ терпеть ради царства небесного, а теперь эти функции вы-
полняют заместители начальников по политчасти и секретари парторганизаций»
[10, с. 123]. Таким образом, в силу ряда особенностей коммунистической идеологии
попытка ее реализации неизбежно вступала в жесткую конфронтацию с религиоз-
ным и индифферентным сознанием многих советских граждан.

Тем не менее, нужно отметить, что характерной социально- психологической
чертой большинства членов советского общества 50-х гг. являлся оптимизм, вера
народа в то, что трудности - временны, а их преодоление гарантирует счастливое
будущее [13, с. 261]. Молодое поколение отличала идеологическая ангажирован-
ность, хотя, скорее, вербальная, чем деятельная, высокий эмоционально- психологи-
ческий тонус и почти что полная удовлетворенность своей жизнью [6, с. 189-192].
Эти факторы легли в основу двух важнейших тенденций общественного массового
сознания - индифферентность к религиозному мировоззрению и поиск иных духов-
ных ценностей, что в значительной степени способствовало возникновению иллю-
зии возможности полного отказа от религии. Значительные слои населения, в том
числе представители интеллигенции, вполне лояльно относились к намерениям вла-
стей развязать новую войну с «религиозными предрассудками». Они полагали, что
можно построить в СССР справедливо устроенное, социально-ориентированное
государство. Христианская идеология, как лишняя, ими отвергалась [20, с. 359].

Проблема строительства коммунистического общества неразрывно связана с
попыткой культивирования нового типа идеального человека. Из социалистического
сегодня в коммунистическое будущее индивид и общество должны были перейти,
освободившись от «пережиточных», «анахронических» явлений, к которым совет-
ское руководство традиционно относило религию. Как видно из социологических
опытов Б. А. Грушина, проводимых в период «оттепели», коммунистическими
идеологами религии отводилось место в одном ряду со взяточничеством, спекуля-
цией, бюрократизмом, кулацким индивидуализмом, медицинским шарлатанством,
подхалимажем, сплетничеством, ханжеством, национализмом [6, с. 348-355].
Не потеряли свою актуальность и традиционные взгляды на религию, выра-
ботанные антирелигиозной пропагандой в 20-30 гг. В публичных выступлениях
Н. С. Хрущева обычно звучала тема религии как «дурмана религиозного опиума»,
затмившего большую часть советского народа, как явление, противоречащее народ-
ному просвещению и распространению научных знаний, изучению законов природы
[1, с.221].

По мнению исследователя В. А. Алексеева, в эти годы распространились ил-
люзии, что с уничтожением религиозных убеждений общество освободится от «ста-
рого хлама - морали рабов» и быстро выработает новую, в корне отличную от
прежней, «классовую мораль победителей старого мира» [2, с. 5-6].

Наступление на религию в СССР в период «оттепели» необходимо опреде-
лить как возвращение к ленинским традициям революционного «октября» во внут-
ренней политике. Однако «хрущевские гонения» в значительной степени отличалось
от подобных кампаний, проводимых советским государством в 20-30 гг. Суще-
ственной чертой новой войны с религией было редкое использование репрессивных
мер к инакомыслящим. На этот раз основными направлениями государственного
воздействия стало проводимое насильственными административными методами со-
кращение церковной структуры, закрытие церквей и монастырей, духовных семина-
рий, резкое увеличение ставки налогообложения духовенства и религиозных орга-
низаций с целью подрыва материальной базы Московской Патриархии и др. меры.
Не был Н. С. Хрущев по-ленински радикален и к духовенству. Если В. И. Ленин
призывал «расстреливать реакционное духовенство», а И. В. Сталин в довоенный
период беспощадно подвергал духовенство массовым репрессиям, то Н. С. Хрущев
только обещал «показать по телевизору последнего попа». Справиться с этой зада-
чей без применения мер государственного террора он был не в состоянии.

ЛИТЕРАТУРА

1. Алексеев В. А. «Штурм небес» отменяется? Критические очерки по истории борьбы с ре-
лигией в СССР. М., 1992.

2. Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. М., 1991.

3. Васильева О. Ю. Русская православная церковь и Советская власть в 1917-1927 гг. // Во-
просы истории. 1993. № 8. С. 40-54.

4. Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике советского государства в 1943—
1948 гг. М., 1999.

5. Веттинг Н. С. Н. С.Хрущев и Берлинский кризис 1958-1963 гг. Политика угроз и возведе-
ния Берлинской стены. М., 2007.

6. Грушин Б. А. Три жизни России в зеркале опросов общественного мнения. Очерки массо-
вого сознания россиян времен Хрущева, Брежнева, Горбачева, Ельцина. Жизнь 1-я. Эпо-
ха Хрущева. М., 2001.

7. Дестиваль И., свящ. Поместный Собор Российской Православной Церкви 1917-1918 годов.
М., 2008.

8. Деяния Архиерейского собора Русской Православной Церкви // Журнал Московской Пат-
риархии. М.,1943. № 7.

9. Житенев Т. Е. Церковно-приходские школы в политике Временного правительства // Вест-
ник Волжского ун-та им. В. Н. Татищева. 2014. № 3 (16). С. 91-100.
10. Крамола. Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе 1953-1982 гг. Рассекреченные
документы Верховного суда и Прокураторы СССР /Сост. В. А. Козлов, О. В. Эдельман,
Э. Ю. Завадская. Под ред. В. А. Козлова. М., 2005.

11. Одинцов М. И. Власть и религия в годы войны. Государство и религиозные организации в
СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. М., 2005.

12. Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в XX веке. М., 1995.

13. Пыжиков А. В. Хрущевская «оттепель». М., 2002.

14. Русская Православная Церковь в годы Великой Отечественной войны 1941-1945гг./
Сборник документов. Сост. О. Ю. Васильева, И. И. Кудрявцев, Л. А. Лыкова. М., 2009.

15. Русская Православная Церковь XX век. М., 2008.

16. Соколов А. В. Государство и Православная церковь в России, февраль 1917- январь 1918
гг. / Дисс. ... докт. истор. наук. СПб., 2014.

17. Федоров В. А. Временное Правительство и его вероисповедная политика // Православная
энциклопедия. М.,2005. Т.9. С. 510-514.

18. Филиппов Б. А. Очерки по истории России XX век. М., 2009.

19. Шимон И. Я. Отношение Советского государства и Русской Православной Церкви в пери-
од Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Дис... д-ра ист. наук. М., 1995.

20. Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве (Государ-
ственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах). М.,2005.

21. Эллис Дж. Русская православная церковь. Согласие и инакомыслие. Лондон, 1990.

Магскепко А1ехеу №ко1аеу1ск, агскрпез! (Регт 8пне 1УаИопа1 Кезеагск Етхег8ку)

ТНЕ ЕЕЕЕСТ8 ОЕ ЕЕВКЕАКТ АШ ОСТОВЕК КЕУОЬЕТЮШ ОХ ТНЕ КЕЫСЮЕ8
РОЫСТ ОЕ Ю8ЕЕ 8ТАЬШ АШ МКПА КНКЕ8НСНЕУ

Тке аШс1е ге/ег8 Ъо1к 1о Иге скап§е$ копе 1о Иге 8ох1е1 геН§юи8 роНсу апк 4'8 ипрас! оп Иге 8ос1е-
?у кипп§ Иге гегуп о/ То8е/ 81аИп апк МкПа Ккгпчкскес (1940-1960). Тке аиГког сН8си88е8 Иге
соггекРюп ЪеРчееп геН§юи8 роксу о(4\\'о чосгеГ 1еас1ег8 апк 81гсПеуу о/рпог кпег'ип СоуегптепЧ
апк СоипсИ о/Реор1е'8 Сотпй88аг8 аЪои1 аккге88т§ геН§юи8 сопсегп8 т 1917-1918.

Кеуууогк8: Ри88гап Ог1кокох Скигск, геИ$юи8 роНсу, скигск-81а1е ге1а1юп8, 8ох1е1 81а1е, коса!
(Хайопа!) СоипсИ, Магх181-Тетт81гкео1о§у, соттшйлт.
УДК 330.8

Дмитриев Игорь Сергеевич (Музей-архив Д. И. Менделеева Санкт- Петер-
бургского государственного университета, е-таП: 18дтйпеу@§таП.сот)

«ГРЯДЕТ СТРАШНЕЙШАЯ РЕВОЛЮЦИЯ!»:
Д. И. МЕНДЕЛЕЕВ - ГЕРОЙ И МУЧЕНИК
РОССИЙСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ

В статье рассматриваются взгляды Д. И. Менделеева на социально-экономическое
развитие России в конце XIX- начале XX веков.

Ключевые слова: Д. И. Менделеев, экономика России, модернизация России на ру-
беже Х1Х-ХХ веков.

Я сначала скажу, почему я выбрал эту тему. Недавно в Петербурге проходил
Международный культурный форум, на котором выступал Михаил Викторович Зы-
гарь, автор книги «Империя должна умереть». В этой работе он предложил свою,
основанную якобы на источниках, точнее, на определенном препарировании этих
источников, новую концепцию развития и состояния России накануне революции.
Он писал: «Представьте, хотя это очень сложно, ситуацию, в которой Россия - самая
популярная страна в Европе. Все читают популярных русских писателей, ходят в
русский театр, все молятся на русских художников, слушают русских композито-
ров» и т.д., и т. д. Он так представлял себе роль России в Европе в начале XX века.
И далее следует важный для него вывод: если внимательно читать все эти источни-
ки, т. е. те, которые он сам прочитал (дневники, мемуары и другие документы), то
Россия совсем не выглядит страной, обреченной на трагедию, обреченной на ката-
строфу [4].

Надо сказать, что российские источники, как и вообще источники, касающие-
ся предыстории крупных событий, весьма противоречивы. И далеко не все из них
подтверждают этот вывод М. В. Зыгаря. Были в России люди, которые еще в самом
начале столетия предчувствовали грядущие катаклизмы. Приведу в качестве приме-
ра отрывок из воспоминаний Михаила Николаевича Младенцева, сотрудника Мен-
делеева по Главной Палате мер и весов:

«27 января 1904 г. японцы без объявления начали войну с Россией. Пришел в
этот день к Дм. Ив. <...>. Он сидел за письменным столом, облокотившись на не-
го. <...>. Дм. Ив. говорил о японской войне <...>. “Война, война... это что... идет
страшнейшая революция”» [10, с. 381].

Я не случайно выбрал эти слова Менделеева, ибо он был не только химиком,
не только создателем Периодической системы, но и (во второй половине своей жиз-
ни) много занимался технико-экономическими и экономическими проблемами.
Фактически с 1880-х годов и до самой смерти в начале 1907 г. он был, как бы мы
сейчас сказали, экспертом русского правительства по вопросам экономики, про-
мышленного развития, финансов и т. п., входя, если воспользоваться терминологией
более позднего времени, в номенклатуру правительства, поскольку руководил Глав-
ной Палатой мер и весов. И, конечно, он несет свою долю ответственности за реше-
ния правительства, тем более, что его весьма ценили такие известные деятели как,
например, Иван Алексеевич Вышнеградский (1831-1895), который с 1887 по август
1892 года занимал должность министра финансов, Сергей Юльевич Витте (1849—
1815), министр путей сообщения (1892), затем министр финансов (1892-1903) и в
1903-1906 годах - глава правительства России, и др.

Если где-то, скажем, на Урале или в Донбассе, складывалась кризисная ситу-
ация, правительство посылало Менделеева, чтобы он на месте изучил положение
дел и предложил необходимые меры. Менделеевские рекомендации в той или иной
мере выполнялись, и Дмитрий Иванович гордился тем, что его голос слышали в
сферах как административных, так и предпринимательских.

Ситуация в российской экономике осложнялась (кроме всего прочего) также
и тем, что, как констатировал С. Ю. Витте, «... вопрос о значении промышленности
в России еще не оценен и не понят. Только наш великий ученый Менделеев, мой
верный до смерти сотрудник и друг, вопрос этот понял и постарался просветить
русскую публику» [2, с. 197]. Однако значительная часть российской образованной
«публики» просвещаться в указанном направлении не желала. Одним из главных
оппонентов Менделеева в вопросе о модернизации страны был Л. Н. Толстой, для
которого паровоз служил устойчивым образом зла (вспомним его роман «Анна Ка-
ренина»). Очень точно отношение русской интеллигенции к Менделееву сформули-
ровал А. А. Блок:

«На наших глазах интеллигенция, давшая Достоевскому умереть в нищете,
относилась с явной и тайной ненавистью к Менделееву.

По-своему она была права; между ними и ею была та самая “недоступная
черта” (пушкинское слово), которая определяет трагедию России. Эта
трагедия за последнее время выразилась всего резче в непримиримости двух
начал - менделеевского и толстовского; эта противоположность даже го-
раздо острее и тревожнее, чем противоположность между Толстым и До-
стоевским» [1, с. 324-325].

«Примирившись кое-как с сельскохозяйственным бытом, - писал Д. И. Мен-
делеев, - та же юношеская искренность устами не только князей слова, по-
добных Жан Жакам Руссо и графу Л. Н. Толстому, но и каждую неделю в
талантливейших фельетонах Сыромятникова1, Меньшикова1 2 и других
настойчиво твердит всем и каждому на всякие лады о благах деревни и
сельского быта и о зле городов и фабрик» [7, с. 136].

«Плач» Льва Толстого по патриархальному быту Дмитрий Иванович называл
«полуребяческим» [8, с. 64]. «Глаза всех живущих смотрят вперед и в стороны, а не
назад», - подытожил свои размышления наблюдательный Менделеев (цит. по: [5,
с. 51]). Вообще же отношения между Львом Николаевичем и Дмитрием Ивановичем
отличались редкой взаимностью.

Из отзыва Л. И. Толстого о книге Менделеева «К познанию России»'.

«В его книжке много интересного материала, но его выводы ужасают сво-
ей глупостью и пошлостью» [3, с. 193].

Из воспоминаний И. Д. Менделеева об отце:

1 Сыромятников Сергей Николаевич [псевдоним Сигма] (1864-1934) - журналист. - И. Д.

2 Меньшиков Михаил Осипович (1859-1918) - журналист и публицист. - И. Д.
«Льва Толстого отец знал менее (Достоевского. - И. Д.) и отзывался о нем
резко. “Гениален, но глуп, - говорил о нем отец, - не может связать логиче-
ски двух мыслей - все голые субъективные построения, притом не жизнен-
ные и больные”» [10, с. 355].

Не без злой иронии писал Менделеев о сторонниках сохранения патриар-
хально-общинного уклада в России:

«Мне не хочется вдаваться в рассмотрение той слащавой мысли, что пер-
вым условием “блага народного ” должно считать довольство первичными
потребностями, т. е. сохранением лишь тех из них, которые возникли по со-
вершенной необходимости: пищи, одежды, жилища и некоторых духовных
потребностей. Не хочется мне этого делать уже по той причине, что, дол-
го живши, я слыхал речи подобного рода только от лиц с очень сложными
потребностями, больше всего от литераторов ...» [7, с. 143].

Доставалось от Дмитрия Ивановича и некоторым журналистам:

«Наши газетчики, подделываясь под тон некоторой части наших отсталых
людей, просто не понимают даже прямой своей выгоды, когда бичуют пе-
ределывающую промышленность, потому что газету покупать могут
только те, у кого есть какие-то избытки, а не босяки и сельскохозяйствен-
ные рабочие» [7, с. 182-183].

Менделеев даже как-то высказался в том смысле, что в новой пореформенной
России влияние литературы на умы людей ослабло или ослабевает. Конечно, это
было не так (тогда еще не так!). Русская культура все еще оставалась логоцентрич-
ной и, в частности, русская философия, пропитанная духом морализаторства (как,
кстати, и социально-экономическая публицистика Менделеева), формировалась не
как вид науки, а как разновидность литературы.

В начале 1880-х годов у Менделеева сложилась система взглядов на эконо-
мическое развитие России. Это была продуманная программа модернизации страны,
программа, которую он отстаивал до самой смерти. Дмитрий Иванович никогда не
излагал эту программу «по пунктам», но в своих многочисленных работах он сфор-
мулировал ее столь детально, что ее основные положения нетрудно вычленить.

Первый принцип Менделеева-экономиста - это принцип реализма. Он не
очень его конкретизировал и не очень ясно, что имел в виду, но обычно акцент им
делался на необходимости избегать крайности материализма и идеализма и учиться
видеть вещи такими, каковы они есть. Это очень трудно, в России особенно, ибо
российский народ и во времена Менделеева, и сегодня, в массе своей совершенно не
привык «глядеть на вещи без боязни». Никита Михалков говорит, что в России
сильно женское начало, Россия - это женщина. На мой взгляд - это полбеды. Беда в
том, что в России, в менталитете российского населения очень сильно детское нача-
ло, с характерным для детей стремлением видеть вещи не такими, какими они есть,
а какими хочется.

Второй принцип менделеевской программы - принцип эволюционного разви-
тия страны. Дмитрий Иванович называл себя «постепеновцем». Это тоже замеча-
тельный принцип. Вопрос лишь в том, было ли у страны время на постепенное раз-
витие. Увы, ни «в начале славных дней Петра», ни на рубеже Х1Х-ХХ веков такой
возможности у страны уже не было, поскольку время, которое можно было бы за-
нять эволюционным развитием было бездарно растрачено. Поэтому реально ника-
ким «постепеновцем» Менделеев не был. Но декларация - красивая.

И наконец, третий, самый главный экономический принцип Менделеева -
принцип приоритетного развития несельскохозяйственных видов промышленности.
По выражению Менделеева, «добывать сырье может и дикарь, цену своего труда
мало ценящий» [8, с. 85]. Дмитрий Иванович упорно отстаивал идею развития наци-
ональной промышленности, от которой зависит и народное благосостояние, и обо-
рона государства.

И еще один принцип, о котором Менделеев много писал - это принцип абсо-
лютного преобладания, как тогда говорили, реального, т.е. по-нынешнему, политех-
нического образования, которое должно быть многоступенчатым.

Кто был союзником Менделеева в сфере экономики? Прежде всего, прави-
тельство.

Плачевное состояние российского народного хозяйства после русско-
турецкой войны, а также провал «грандиозного экономического эксперимента 1860-х-
первой половины 1870-х гг., когда “верхи” сделали ставку на частное предпринима-
тельство» [9, с. 124], стимулировали развитие отечественной экономической мысли,
в том числе и консервативной. В итоге, Александр III принял программу М. Н. Кат-
кова и К. П. Победоносцева, в основе экономической части которой лежала мысль
об укреплении самодержавия путем развития национальной промышленности, отго-
роженной от Запада высоким протекционистским таможенным тарифом. (Еще в
1879 г. «Московские ведомости» Каткова перешли от апологетики фритредерства к
защите протекционизма и тяжелой индустрии.) «Охранители» настаивали на усиле-
нии государственного вмешательства в деятельность акционерных компаний и в ход
биржевых операций, на ужесточении правительственного контроля за частным
предпринимательством. Они подчеркивали, ссылаясь на пример Германии, необхо-
димость выкупа казной частных железных дорог (с целью упорядочивания их дея-
тельности) и развития казенного железнодорожного строительства. Кроме того,
консерваторы выступали за расширение косвенных налогов, в частности, за восста-
новление винной и введение табачной монополии.

Хотя некоторые их надежды и установки оказались в условиях России, вечно
«догоняющей» Запад, утопическими (в частности, идея создания автаркической
национальной экономики), многое из предложенного в их программе (к примеру,
сама идея индустриализации страны, введение протекционистского тарифа) было
реализовано.

Здесь-то и сошлись идеи и социально-экономические представления Менделее-
ва и верховной власти. Выступление Дмитрия Ивановича на Торгово- промышленном
съезде стало не только «презентацией» его социально-экономической программы и
его видения перспектив развития Империи, но и своего рода наказом и советом ново-
му императору, принявшему бразды правления в обстановке глубокого внутреннего
кризиса, когда страна находилась в состоянии ожидания и недовольства.

Фактически, выступления Менделеева, как и проекты Лорис-Меликова, возвра-
щали верховную власть к концепции инициативной монархии. Самодержавие, по мысли
Дмитрия Ивановича, - не тормоз, но благо для промышленного развития страны.

При всех достоинствах менделеевской социально-экономической программы
модернизации России, его взгляды отличались известной утопичностью и односто-
ронностью, что было подмечено рядом экономистов. Они соглашались с Менделее-
вым в том, что необходимо развивать и модернизировать страну, но как? Дьявол -
всегда в деталях, и эти детали очень важны. «Православие - самодержавие - про-
мышленность» - вот три ведущих колеса менделеевской социальной механики, при-
водными ремнями к которым должны стать капитал, знания и труд. Как заметил фон
Швейниц, в России «всегда ищут средства, кои могли бы помочь сразу» [11, с. 177]
и, добавлю, от всех бед. Но никогда не находят.

В своей основе социально-экономическое мышление Менделеева опиралось не
на идею «согласованного развития промышленности и сельского хозяйства» [6, с. 12],
а на совсем иную модель - модель «решающего фактора», «главного звена», за ко-
торое надо крепко ухватиться и тогда, как он любил повторять, «сама пойдет».
(Надо сказать, что эта идея вообще очень популярна в России. На нее опирались в
разное время разные правители. Одни говорили о захвате Константинополя; другие
о триаде «православие, самодержавие, народность»; третьи - о разведении кукурузы
или создании агропромышленных комплексов; четвертые радели об укреплении
вертикали власти и т. д. и т. д.). Однако социум - сложный динамический объект,
исключающий при попытке его реформирования способ действия согласно механи-
стической идее главного звена, потому как такого звена просто нет.

Разумеется, сказанное никак не умаляет бесспорных заслуг Менделеева-
экономиста (точнее, Менделеева - технико-экономического публициста-
просветителя), поскольку его промахи и просчеты, во-первых, обусловливались от-
части (но только отчасти!) состоянием и «перекосами» современной ему экономиче-
ской мысли, во-вторых, явились естественным следствием естественного для его
эпохи некоторого технократизма мышления и, в-третьих, стали выразительным
примером того, что бдение разума порождает иллюзии.

Менделеев, как и его единомышленники в правительстве, явно недооценива-
ли социально-психологические и социокультурные факторы развития. С началом
модернизации в российские города хлынула масса носителей архаичной ментально-
сти, и эти люди оказались в совершенно чуждом, сложном, опасном для них мире
промышленности, мире индустрии, в котором они испытывали кризис самоиден-
тичности. Индустрия в глазах рабочих, (которые, как правило, были из крестьян, у
многих семьи жили в деревне и т. д.), воспринималась как тяжкий труд на фабрике,
с отрывом от родины, от семьи, с разрушением традиционного уклада и ритма жиз-
ни. В расколотом российском обществе, сотканном из противоречий, при постоян-
ном несогласии между законом и жизнью, да еще при господстве инверсионного
типа мышления (кидание из одной крайности в другую) надо было что-то делать, и
правительство, конечно, это понимало, как и Менделеев.

В итоге сформировались два полюса, (между которыми существовало множе-
ство градаций): один полюс - это тяготение к идее государственности как средству
обеспечения интеграции общества и как говорили тогда, «блага народного», ориен-
тируясь на достижения западной цивилизации, а другой - тяготение к традицион-
ным патриархальным ценностям локальных миров с их уравнительным идеалом и
неэффективностью применяемых решений. (А надо сказать, что ничто в России так
не разделяет интеллигентных людей, как идеи). При этом все силы и российского
общества, и государства они направляли не на преодоление раскола, а на приспо-
собление к нему. Власть же, мобилизуя скудные ресурсы, делала ставку на модерни-
зацию по западному образцу любой ценой, на превращение сельскохозяйственного
труда, как Менделеев и предлагал, в разновидность труда промышленного. И в этом
смысле позиции Менделеева и русского правительства совпадали.

Но одновременно в русском обществе шел прямо противоположный процесс
активизации архаики, оживление сельской общины, усиление уравнительных настро-
ений, на что власть, органически не способная к диалогу, отвечала репрессиями. В
итоге процесс модернизации становился движущей силой традиционализма, что и вы-
плеснулось в первую и последующие революционные ситуации, усиленные войной.

Вот эту особенность российской действительности, Дмитрий Иванович если
и уловил, то не понял всей ее роковой серьезности. Так вот почему в 1904 году, ко-
гда только началась русско-японская война, он заговорил о грядущей «страшнейшей
революции». Менделеев понял: его надежды, что за несколько лет спокойного раз-
вития разовьется промышленность и далее «сама пойдет», развеялись. Увы, его про-
рочество сбылось. Подталкиваемая форсированной индустриализаций, Империя
«сама собой» продолжала стремительное движение по тряским рельсам однопутной
узкоколейки, не сбавляя хода, даже не останавливаясь там, где уже не было желез-
нодорожного полотна, подскакивая, приседая и кренясь, как эйзенштейновская ко-
ляска на потемкинской лестнице.

ЛИТЕРАТУРА

1. Блок А. А. Народ и интеллигенция // Блок А. А. Собр. соч.: В 8-и тт. М.-Л., 1962. Т. 5. Про-
за (1903-1917). С. 318-328.

2. Витте С. Ю. Избранные воспоминания 1849-1911 гг.: в 2-х т. Т. 1. М., 1997.

3. Гольденвейзер А. Б. Вблизи Толстого. М., 1959.

4. Зыгарь М. В. Империя должна умереть. М., 2017. ИКЬ:

1Шр8://те(1иха.юЛеаШге/2017/11/19Логит-1теп1-таП1(1у (дата обращения - 23.12. 2017).

5. Ивлиев С. Борьба Д. И. Менделеева против реакционных бредней мальтузианцев // Вопро-
сы экономики, 1951, № 6. С. 50-60.

6. Казанцев С. В. От редактора // Д. И. Менделеев. С думою о благе российском. Избранные
экономические произведения. Новосибирск, 1991. С. 3-16.

7. Менделеев Д. И. Заветные мысли. М., 1995.

8. Менделеев Д. И. К познанию России. Изд. 6. СПб., 1907.

9. Степанов В. Л. «Национальная» экономика в России: консервативная утопия или реальная
цель // Отечественная история, 2001, № 3. С. 121-124.

10. Тищенко В. Е., Младенцев М. Н. Дмитрий Иванович Менделеев, его жизнь и деятель-
ность. Университетский период, 1861-1890 гг. / Отв. ред. Ю. И. Соловьев. М., 1993.
(Научное наследство. Т. 21).

11. Швейниц Г.-Л. фон. Дневник [Фрагменты] // Александр Третий: Воспоминания. Дневни-
ки. Письма / Вступительная статья, составление, подготовка текста и примечания - док-
тор исторических наук В. Г. Чернуха. СПб., 2001. С. 171-182.

ВтИпеу 1&ог ^ег^ееггск (Ми8еит-агсЫхе о/В. I. Меис1е1ее\\ $аии-РеГег8Ьигу 81а1е Втхег8ку)

"ТНЕ ТЕКК1ВТЕ КЕУО1ЛГПОХ18 СОМ1АС!” (В. I. МЕ^ЕЬЕЕУ
А$ А НЕКО АХВ МАКТУК ОЕ ТНЕ КЕ881АХ М0ВЕКХ17АТЮХ)

Тке агкс1е ехатте8 1ке У1е\У8 о/В. I. Мепсккуех оп 1ке 8осю-есопот1с скхе1ортеп1 о/Ки881а т
1ке кие Х1Х-еаг1у XX сепШпез.

Кеуумогск: В. I. Мепкекеу, Ки88гап токегпкайоп си 1кеШт о]ике ХТХик-ХХик сепШпе8.
УДК 371

Жиркова Галина Петровна (Санкт-Петербургский национальный исследо-
вательский университет информационных технологий, механики и оптики,
е-шаП: героп8е@шаП.ги)

РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ЗЕРКАЛЕ ИСКУССТВА

Данная статья посвящена рассмотрению художественной интерпретации Великой
Российской революции и реалий послереволюционной жизни в произведениях худож-
ников, бывших непосредственными свидетелями революционных событий. Анализи-
руемые произведения отличаются стилистическим многообразием и демонстриру-
ют широкие возможности как беспредметных, так и фигуративных способов вы-
ражения.

Ключевые слова: художественная интерпретация, Великая Российская революция,
стилистическое многообразие, русский авангард, реализм, символизм.

В 2017 году исполнилось 100 лет со дня Великой Российской революции.
Но до сих пор это событие в историческом сознании современной России не приоб-
рело однозначной оценки. Обращаясь к урокам столетней давности, «мы видим, ка-
кими неоднозначными были её результаты, как тесно переплетены негативные и,
надо признать, позитивные последствия тех событий» [14]. При всём расхождении
взглядов на революционные события невозможно отрицать тот факт, что попытка
построения на земле нового справедливого общества решающим образом изменила
пути исторического развития России и оказала громадное влияние на развитие
народов всей планеты.

Столетие Великой Российской революции широко отмечается не только в
нашей стране, но и во всём мире. Под знаком Революции прошли многие культур-
ные мероприятия года. Революционные события нашли отражение в программах,
планах и тематике выставок не только российских, но и крупнейших зарубежных
музеев. Документы, фотографии, артефакты, кадры кинохроники, представленные в
экспозициях, запечатлели драматические события революционного времени и по
прошествии столетия помогают нашим современникам понять, каким был послед-
ний год царской России и как росло и ширилось революционное движение.

Великая Российская революция оказала громадное влияние на все сферы
жизни, в том числе и на культуру, а события революционной поры нашли отражение
в художественных произведениях современников. Как писал в 1917 году Казимир
Малевич, «в тайниках глубоких искусства лежат тайны событий государственных
переворотов, переустройств жизни людей» [8, т. 5, с. 10]. Художники - свидетели
революционных событий, часто сами были участниками процесса переустройства
культуры и выразили своё понимание происходивших событий языком художе-
ственных образов. Их произведения отличаются тематической широтой, разнообра-
зием выразительного языка и порой диаметрально противоположными оценками
происходящего на их глазах.

Данная статья рассматривает художественную интерпретацию Великой Рос-
сийской революции и реалий послереволюционной жизни в произведениях худож-
ников, бывших непосредственными свидетелями революционных событий. Эта тема
чрезвычайно широка и многообразна, к ней обращались многие исследователи ис-
кусства. В рамках данной статьи автор намеренно сужает угол обзора и сосредота-
чивает внимание на анализе нескольких картин, отразивших «в зеркале искусства»
Великую Российскую революцию через изображение события, символа, человека,
предмета...

Написанные в 1917-1921 годах картины не только отразили разнообразие
взглядов на одни и те же события или сходные темы, но каждый автор наполнил
свои работы личностной эмоциональной окраской, показал сущность переживаний
конкретного человека, идею самого чувства, ибо именно «искусству доступно то,
что не доступно науке - человек, его внутренний мир, чувства, переживания, эмо-
ции» [3, с. 189].

Картина художественной жизни России первых революционных лет была
необычайно противоречивой и в полной мере отражала драматический контекст ре-
альности того времени. Два противоположных полюса тогдашней действительности
выражены в словах А. С. Пушкина: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмыс-
ленный и беспощадный!» [15, т.5, с. 558] и М. Горького «Русский народ обвенчался со
Свободой. Будем верить, что от этого союза в нашей стране... родятся новые сильные
люди» [4]. Подобная полярность мыслей и чувств в восприятии революционной дей-
ствительности характерна и для представителей творческой интеллигенции.

Ещё в начале XX столетия отношение к приближавшейся революции стали в
русской культуре основой поляризации идейно-художественных сил. Революцион-
ный взрыв в России также вызвал у русской художественной интеллигенции неод-
нозначные оценки. В зависимости от отношения к Октябрьской революции россий-
ская интеллигенция разделилась на тех, кто поддерживал советскую власть, колеб-
лющихся и выступавших против советской власти.

Отношения между властью и искусством складывались очень непросто, но
драматизм ситуации не остановил художественный процесс, искания творческой ин-
теллигенции. Искусство наполнилось новыми идеалами и сюжетами. Написанные в
эти годы картины отличаются стилистическим многообразием и демонстрируют ши-
рокие возможности как беспредметных, так и фигуративных способов выражения.

1917 год не был богат произведениями изобразительного искусства, непо-
средственно освещавшими события революционного времени. Одна из немногих
тематических картин, напрямую сюжетно связанных с событиями Февральской ре-
волюции, - «Жгут орлов» (1917, ГТГ) Александра Ивановича Вахрамеева (1874—
1926). Представитель реалистического направления, художник стремился к досто-
верному рассказу о происходивших в те дни событиях. Композиция картины решена
таким образом, что зритель становится свидетелем сцены уничтожения царских гер-
бов, портретов и манифестов у Аничкова дворца в Петрограде 5 марта 1917 года.
Колорит картины построен на сочетании сине-фиолетовых тонов морозной ночи, с
которыми контрастирует позолота гербов и всполохи пламени, создающие опреде-
лённое романтическое настроение. А. И. Вахрамеев увлекся революционными
настроениями ещё в юности. Ещё в 1908 году за распространение «недозволенных»
идей среди учеников художник вынужден был покинуть должность преподавателя
Пензенского художественного училища им. Н. Д. Селиверстова. По возвращении в
Санкт-Петербург в 1910-е годы он написал целый ряд картин революционной тема-
тики. События октября 1917 года и последующих лет нашли отражение в графиче-
ской серии «Сцены и типы 1917-1921 годов», включающей около 150 работ. Прав-
диво повествуя о событиях, свидетелем которых был художник, работы серии име-
ют не только художественную, но и историческую ценность. Вахрамеев живо и
увлекательно передал характерные сцены и эпизоды из жизни Петрограда, изобра-
зил взбудораженные революционными событиями улицы города.

Одной из самых известных работ серии является «Пожар Литовского замка»
(1917, ГРМ). В небольшом листе художнику удалось достоверно передать эмоцио-
нальное напряжение толпы во время пожара самой большой тюрьмы в округе Ко-
ломна. Изображены события 27 февраля (12 марта) 1917 года, когда «около 6 часов
утра матросы 8-го флотского экипажа, расквартированные в Крюковских морских
казармах, вместе с рабочими судостроительных предприятий захватили Литовский
замок. Были выпущены все заключённые, в том числе уголовники. Политические
заключённые присоединились к восставшим и возглавили колонну демонстрантов
под красными флагами» [6, с. 138]. Об этом событии 23 марта 1917 года в письме
своей матери писал А. Блок: «Выгорели дотла Литовский замок и окружной суд.
Бросается в глаза вся красота их фасадов, вылизанных огнём, вся мерзость, безобра-
зившая их внутри, выгорела» [1, с. 480].

Акцент на событийности сделан и в акварелях Ивана Алексеевича Владими-
рова (1869-1947). Творчество Владимирова представляет особый интерес тем, что
почти все его работы созданы по материалам непосредственных личных наблюде-
ний (в качестве корреспондента русских иллюстрированных журналов он был
участником многих событий). В самый разгар революции художник работал в Пет-
роградской милиции. Здесь он имел возможность делать зарисовки непосредственно
с живой натуры, демонстрируя подчас весьма неприглядные стороны жизни той
эпохи - очереди за хлебом, взятие Зимнего дворца, погромы в усадьбах помещи-
ков... Работая прежде всего в бытовом жанре, он запечатлел сцены стремительно
меняющейся на глазах жизни. Как истинный реалист, Иван Владимиров ничего не
утаивал, не приукрашивал и не оправдывал. Собранные воедино, его работы скла-
дываются в исторически достоверную летопись тех дней.

Для многих художников Революция стала скорее идеей, зовущей к «социали-
стическому раю», символом, понимание которого легче всего было выразить языком
метафоры, гиперболы и аллегории.

К числу таких образов можно отнести гигантского кустодиевского «Больше-
вика» (1919-1920, ГТГ), со знаменем в руках шагающего через улицы взбудоражен-
ного города.

Революцию Борис Михайлович Кустодиев (1878-1927) принял без особого
восторга, но и без ненависти. Красные флаги, которые он видел из окна мастерской,
воспринимались им как выражение «революционного празднества», вдохновляли
«стихией борьбы». Может быть, поэтому в 1917 году он пишет праздничные гуля-
нья, правда, пока не связанные с событиями революции. Одно из немногих исклю-
чений - картина «27 февраля 1917 г.» (ГТГ). Но и в ней толпа митингующих с крас-
ными флагами в светлый морозный день воспринимается лишь как смысловой ак-
корд в общем мажорном настрое полотна.
Лишь спустя три года, в 1919-1920 годах он написал картину «Большевик»,
ставшую результатом его осмысления революционных событий. Композиция
«Большевика» в значительной степени повторяет знаменитую антимонархическую
карикатуру «Вступление. 1905 год. Москва», исполненную художником в 1905 году
для журнала «Жупел». Аллегорический образ Смерти в виде огромного окровавлен-
ного скелета, возвышающийся над городскими улицами, предстает как символ кро-
вавого и жестокого подавления мятежа на Пресне во время декабрьского восстания
1905 года в Москве. В «Большевике» гигантская фигура с красным знаменем, шага-
ющая через улицы взбудораженного города, наполнена иным образным звучанием.
Исполинская фигура большевика подобна былинному герою. Он размашисто шагает
меж дворцов, домов и звёздных глав церквей. Прием кадрирования, высокая точка
зрения, выбранная художником, позволили художнику показать улицы города, за-
пруженные толпой людей. Большевик будто произрастает из гущи народа, а люди
текут потоком по улицам, почти повторяющим изгибы красного знамени, будто
устремились вслед за вожаком в светлое будущее. Большевик-богатырь как симво-
лическая персонификация Октябрьской революции, как сам Иван, олицетворяющий
Россию, из поэмы Владимира Маяковского «150 000 000»:

«Россия вся - единый Иван,

и рука у него - Нева,

а пятки - каспийские степи...» [10, с. 432].

Колорит «Большевика» заставляет вспомнить уже упомянутую картину Кусто-
диева «27 февраля 1917 г.» (ГТГ), в которой художник запечатлел вид из окна мастер-
ской, в знаменательный день, когда была решена участь царизма. Оба произведения
представляют из себя зимние пейзажи. Но в картине 1917 года состояние солнечного
морозного зимнего дня, выступает как бы камертоном настроения людей- взбудора-
женной толпы, которая собирается на площади, усыпанной голубоватым снегом. Пре-
красно переданы контрасты синеватых теней на снегу и ярких лучей зимнего солнца,
брызги света на заиндевевших деревьях. Красные знамена в руках людей - это лишь
редкие акценты, призванные поддержать общий эмоциональный строй полотна, наве-
янный собственным романтическим настроением художника.

В «Большевике» же цвет неба потерял легкость и воздушность, снег померк
до синевы от тени огромной фигуры и флага. Доминирующими становятся красный
цвет флага и темный, почти черный цвет фигуры большевика. Именно они придают
полотну монументальность и фиксируют основные смысловые акценты полотна -
большевика, будто выросшего из толпы и ведущего массы людей под красным зна-
менем к «социалистическому раю».

«Большевик» стал из самых первых, наиболее известных и значительных
произведений тех лет, языком аллегории отразивших революционную тему.

Символика и эффектность театральной декорации присуща полотну Констан-
тина Федоровича Юона (1875-1958) «Новая планета» (1921, ГТГ). Ещё в 1908-1919
годах Юон создал графическую серию «Творение мира», в которой изобразил появ-
ление светил из хаоса. Продолжением темы явились картины «Новая планета»
(1921, ГТГ) и «Симфония действия» (1922, частное собрание, Москва). В «Симфо-
нии действия» представлена трагедия планетарного масштаба: разверзлась земля,
гибнут люди и строения, а на фоне темного неба проступают смутные очертания но-
вых форм, как символа грядущего. В «Новой планете» художник изобразил событие
вселенского масштаба. Большую часть композиции занимает изображение неба,
озарённого оранжево-красными всполохами, на котором как вспышка появляется
новая планета. Громадный пылающий шар контрастирует с узкой полосой темной
серо-зеленой планеты. На поверхности планеты множество людских фигурок, по-
трясённых этой катастрофой. Восприятие события неоднозначно: одни радуется но-
вому, хотя и непонятному и протягивают к нему руки, другие падают в панике, осо-
знавая неизбежность произошедшего, некоторые смирились и обреченно замерли,
созерцая происходящее космическое действо. Оно не только ослепляет и поражает
людей, но и навсегда изменяет привычный ход жизни. По аналогии с миром космоса
на полотне метафорично представлено разрушение старого строя и рождение нового
советского государства. Не случайно «Новая планета» К. Ф. Юона впервые была
показана на XVIII выставке «Союза русских художников» (1922) в год создания Со-
ветского Союза.

Многие представители творческой интеллигенции в те годы считали, что но-
вый мир невозможно строить без революционных преобразований в области куль-
туры. Переустройство культуры также осуществлялось революционным путём в ду-
хе поэтического призыва В. Маяковского: «Сегодня (до последней пуговицы в
одежде) жизнь переделаем снова» [11, с. 4].

Мастера русского авангарда наиболее активно занимались строительством
новой культуры и помогали большевикам установить свою власть в этой области,
многие представители «левых» течений заняли руководящие должности в органах
управления культурой и образованием. Именно они стали работниками для массо-
вой художественной агитации и пропаганды революционных лозунгов и идей, что
существенно повлияло на дальнейшую эволюцию «левого» искусства как в органи-
зационном, идеологическом, так и идейно- художественном аспекте, изменило со-
циальный статус его представителей. «Составляя меньшинство в художественном
мире, (но наиболее активное), и находясь в стадии общественного полупризнания,
левые получили государственную власть над искусством, поддержав вскоре после
Октябрьской революции большевиков, которых бойкотировала в первые месяцы
большая часть художественной интеллигенции» [7, с. 38]. Представителям футури-
стического движения импонировала решимость большевиков в деле коренного пе-
реустройства социальной жизни, а утопические мечты рисовали им образ идеально-
го будущего. С революционной решительностью они стремились переустроить по-
своему художественную жизнь всей страны, придать новому миру свои футуристи-
ческие формы. Эти идеи были созвучны поддерживаемой многими большевиками
теории о том, что в буржуазном государстве искусство было буржуазное, а в проле-
тарском государстве должно быть создано свое пролетарское искусство. В свете
этой теории, как писала газета «Правда»: «Поощрения и осуществления достойны
только проекты, свободные от тяжелого груза старых стилей, эпох, ушедших в ис-
торию» [12, с. 4].

Одним из наиболее ярких представителей авангарда, влившихся в революци-
онное переустройство, был Казимир Северинович Малевич (1879-1935). В ноябре
1917 он был назначен комиссаром по охране памятников старины и членом Комис-
сии по охране художественных ценностей, в чью обязанность входила охрана цен-
ностей Кремля. В 1918 году он избран членом Художественной коллегии Отдела
ИЗО Наркомпроса, а с 1919 года руководил «Мастерской по изучению нового ис-
кусства Супрематизма» в Государственных свободных художественных мастерских.

Его идеи о переустройстве искусства ещё в предреволюционные годы нашли
отражение в теории супрематизма (от лат. зиргетиз - наивысший). Протестуя про-
тив натурализма в искусстве, игнорируя реальности в изображении, художник-
супрематист сводит композиции к нескольким простым фигурам, которые имеют
символический смысл. «Супрематична каждая форма; ни цветом, ни формой, ни
направлением движения супрематические формы не связаны, независимы друг от
друга. Самоопределение народов, автономия свободной личности, независимое
начало. Кубизм, футуризм - ломка предметов, уничтожение всех законов старого.
Война, бунт, пушки, бег, движение, крушение в небе и на земле. Мировая война, пе-
реустройство государств, революция, новый закон и т.д. Художник высказывает
тайну, сокрытую от него в слове. Предчувствие, перемены в строе, а может быть, и в
самих гибельных событиях, даже личной жизни, разгадываются в его красочных
формах...», писал художник в 1917 году [8, с. 41]. В восприятии Малевича револю-
ция - это стихия движения, движение, которое рушит подчас незыблемые формы и
приводит к созданию новых, выражающих новое время, форм. Свои концепции он
отразил, например, в написанных в 1917 году супрематических композициях, пред-
ставленных в 1919 году на X Государственной выставке «Беспредметное творчество
и супрематизм» («Супрематическая композиция № 56», «Супрематическая компо-
зиция № 58 - обе в ГРМ). В композициях разноцветные и разновеликие геометриче-
ские фигуры словно погружаются в пространство белой бездны, её глубина, её ем-
кость - неуловимы, неопределимы, но явственны. В асимметричных, но уравнове-
шенных композициях сочетание геометрических фигур пронизано внутренним дви-
жением. В пластической системе супрематических работ первостепенная роль в ор-
ганизации композиции заложена в черные первофигуры. В «Композиции № 56»
черный круг слева внизу оказывается захвачен движением, как только взгляд зрите-
ля захватывает синий мазок-перо, «летящий» в противоположном по диагонали углу
картины. Это движение организуется вокруг четко выстроенной диагонали, центр
которой также означен формой черного цвета. Черные фигуры на фоне серого пят-
на, подобного изогнутой поверхности, в «Композиции № 58» будто пытаются при-
дать динамичную организацию пятнам и формам других цветов. Геометрия изобра-
жаемого словно плывет в бесконечности белого, создавая напряженную динамику
взаимодействия плоскости и цветовых пятен, словно отражая время, о котором в
1917 году художник написал: «уже высоко поднято знамя народное, на котором
начерчен силуэт нового дня» [8, с. 45].

Основоположник абстрактного искусства Василий Васильевич Кандинский
(1866- 1944) после революции активно включился в музейную и преподавательскую
работу. В 1918 вошел в художественную коллегию московского отдела ИЗО Нарком-
проса, в 1919 был назначен ученым секретарём Музея живописной культуры. В 1918—
1921 - профессор Государственных свободных художественных мастерских.

Ещё в 1911 году в своей книге «О духовном в искусстве» он писал, что «Эпо-
ха Великой Духовности» требует нового, духовного искусства. Поэтому он и стре-
мился изображать на картине не сами предметы, а сущности этих предметов, так
называемое «звучание вещей», а живопись называл «музыкой небесных сфер».
Не случайно - сравнение с музыкой как искусством абстрактным, звуки которой
рождают в нашем сознании соответствующие нашим представлениям образы и чув-
ства. Так и сочетания цветов, их расположение на плоскости, создают определенное
«звучание вещей», выражающее сущность форм и явлений.

Предреволюционное время было непростым для Кандинского. В начале Пер-
вой мировой войны он вернулся из Германии в Россию, жил в Москве и видел смуту
и разрушение, в которое погружается его родина. Не случайно лейтмотивом многих
полотен художника вплоть до 1921 года звучит тема «Апокалипсиса». Его восприя-
тие времени и собственные переживания нашли отражение в картинах 1917 года
«Смутное» (ГТГ) и «Сумеречное» (ГРМ). Обращаясь к методу спонтанного письма,
художник стремится воспроизвести в композициях отражение его собственного
внутреннего довольно противоречивого переживания, которое жаждет гармонии
сущего, но также и трепещет в ужасе, открывая царящее в разных сгустках про-
странства зло. Кандинский идёт по пути «высвобождения» энергии движения, цвета,
линии из области разумного, осознанного, поиска в области подсознательного, ин-
туитивного. Абстрактная живопись не нуждается в конкретизации образов. Какие-
либо ассоциации с реально существующим миром не входили в замысел автора и
относятся уже к сфере зрительских впечатлений. Созерцая эти композиции, каждый
зритель всё же будет стремиться к собственному толкованию. Кто-то увидит здесь
вселенную, пришедшую в хаотическое движение, кто-то - расплывающийся угро-
жающий антропоморфный образ, кто-то - монстра, подобного образам Босха, а для
кого-то это - воспроизведение ночного кошмара, порожденного событиями дей-
ствительности, или сгустки энергии, создающие новые формы будущего, правда по-
ка смутного и сумеречного.

Из мира ассоциаций и аллюзий к конкретной персонификации современности
через крестьянские образы ведёт нас Борис Дмитриевич Григорьев (1886-1939) в
картине «Крестьянская земля (Земля народная)» (1917, ГРМ). Первые рисунки,
изобразившие русскую деревню, были выполнены художником летом 1916 года.
Через год на выставке объединения «Мир искусства» экспонировался цикл «Расея»,
в котором Григорьев представил галерею типов и пейзажей русской деревни.

Композиция центральной картины цикла «Крестьянская земля» строится по-
чти как групповая фотография, каких было немало в то время. Четкая выстроен-
ность планов, позирующие перед автором персонажи, их лица с напряжёнными
взглядами, будто все они смотрят в один «объектив». Зеленеют луга, желтеет почти
убранное поле, на котором трудятся крестьянки - ничто не говорит о нищете или
бедствиях. Правда, при более внимательном взгляде замечаешь, что не видно здоро-
вых мужиков (примета военного времени), а все крестьянские лица выражают общее
состояние недовольства. Художник будто фиксирует общее духовное состояние
крестьян. Все персонажи картины, такие разные по возрасту, внешне непохожие,
смотрят одинаково напряженно, с выражением тяжелой, глухой ненависти, непони-
мания, озлобления и обиды. Есть какая-то парадоксальная выразительность в том,
как мрачные русские крестьяне в упор смотрят на запечатлевшего их горожанина-
художника, на зрителя, тогда завороженно мечтающего о светлом будущем, которое
наступит после революционной разрухи. Эти персонажи - порождение реальной
русской жизни, они олицетворяют стоящую за ними крестьянскую «Расею». В их
взглядах может быть прочитано ощущение надвигающегося бунта, но в то же время
и непонимание, а может быть, и противостояние миру революционных идей. Это
противостояние будто подчеркивает разорванность русского общества. Как будто
рухнули скрепы, примирявшие с жизнью, дававшие ей смысл, и сознание людей
оказалось перед неизвестностью, необходимостью выбора. Григорьев подчеркивал,
что «Крестьянская земля», как и вся «Расея», в основе - документальное произведе-
ние. Передавая конкретность облика каждого крестьянина, художник в то же время
отобразил в образном строе полотна идею, актуальную для всех слоев общества -
поиска цели и смысла жизни, что делает эту картину в высшей степени актуальной,
и не только для своего времени.

Своеобразие революционного времени проступает со всей очевидностью да-
же в таком далёком от идеологии и агитации жанре, как натюрморт. Предметы, ве-
щи - достоверные и точные улики эпохи. Кузьма Сергеевич Петров-Водкин (1878—
1939) - из тех художников, которые умели превращать предмет в образ.

В революционном Петрограде 1918 года Петров-Водкин пишет свой натюр-
морт «Селёдка». На поверхности, застеленной мятой розовой бумагой, несколько
предметов - две картошины, кусок хлеба и рыжая селедка на темно-синей бумаге.
Под розовой бумагой видно полотно, по которому узнается еще ранняя картина ху-
дожника, в углу различима его подпись. Готовое полотно кто-то положил на пару
табуреток, придав сходство со столом, да еще, чтобы не испортить, накрыл бумагой.
Поверхность наклонена к зрителю, кажется, что предметы вот-вот скатятся с неё.
Это создает ощущение непостоянства и изменчивости момента, тревоги и волнения,
вызывает желание визуальной фиксации самих объектов, понимание их ценности -
ведь художник с такой трепетностью изображает каждый предмет. Все предметы
сиротливо отделены друг от друга, еды мало: две картофелины разной величины с
лопнувшей в нескольких местах кожурой, кусок ржаного хлеба с какими-то темны-
ми добавками не разрезан, чтобы не было крошек, селёдка с пятнами ржавчины. Но
по тому, как разложены эти предметы, начинаешь ощущать их огромную ценность
для людей того времени. Это похоже на паек, который получил преподаватель в
училище и принес в свою мастерскую в 1918 году. Многие свидетельствуют о том,
что селедка была в те годы единственным лакомством и всем надоела, но она же
спасала от голода.

Совсем недавно, в марте революционного 1917 года, Кузьма Сергеевич вос-
торженно писал матери: «...Поверь мне, чудесная жизнь ожидает нашу родину, и не-
узнаваемо хорош станет Хозяин народной земли русской!...» [13, с. 217]. Ав послере-
волюционном 1918 году наступили разруха и голод, эпоха военного коммунизма и
гражданская война. И в письме от ноября 1918 года уже другие фразы: «Наголодались
за лето очень, прямо скотом себя чувствуешь, только о еде и приходилось думать.
Жадность развивалась животная...Да, голод форменный, а вот теперь холод начался.
Отощавшие люди, да и согреться нет возможности - дрова 250 рублей сажень, да и
тех не достать. Покупали по вязанкам, возили сами...» [13, с. 284].

Селедка вместе с ржаным черным хлебом стала гастрономическим символом
эпохи. У Е. Замятина в рассказе «Икс» хорошо описано это селедочное спасение:
«Все от восемнадцати до пятидесяти были заняты мирным революционным делом -
готовили к ужину котлеты из селедок, рагу из селедок, сладкое из селедок»
[5, с. 321]. Эта «героиня» стола предстает в лаконичных натюрмортах Д. Штерен-
берга, В. Малагиса и других художников. И у Петрова-Водкина шаткий мир России
вот-вот опрокинется, будто неустойчивый стол с этим нищенским натюрмортом...
Но что-то заставляет поверить в его незыблемость, а может быть и вечность. Вгля-
димся в этот изысканный розовый цвет фона, на котором так эффектно на тёмно -
синей бумаге лежит селедка, отливающая не ржавчиной, а серебристо-золотистой
поверхностью, как гармонично вплетаются в общий колорит пятна коричневого.
Лики ранних картин на заднем плане напоминают об эпохе Возрождения, древне-
русской живописи, красоте, которая все-таки должна спасти этот мир. Трагедию и
надежду человека в это революционное время через предметный мир отразил
К. С. Петров-Водкин в своем натюрморте «Селёдка». Не элементарный документа-
лизм делает натюрморт поистине историческим, а именно взгляд художника на ве-
щи. Перед нами возвышенная будничность, горькая проза дня, превращённая рукой
мастера в высокую поэзию эпохи.

В том же 1918 году Александр Блок писал, что «дело художника, обязанность
художника - видеть то, что задумано, слушать ту музыку, которой гремит «разо-
рванный ветром воздух» [2]. Художники - современники революционной эпохи,
свидетели событий Великой Российской революции, не только услышали «музыку
революции» во всём её мелодическом и ритмическом многообразии, но ярко, образ-
но и многопланово отразили весь спектр её палитры в зеркале искусства.

ЛИТЕРАТУРА

1. Блок А. С. Полное собр. соч. в 8 т. Т. 8. Письма 1898-1921 гг. М-Л.: Госиздательство худо-
жественной литературы, 1963.

2. Блок, А. С. Интеллигенция и революция // Знамя труда, 1918, 19 января. ИКЬ:
1Шр://(1и§^аг(1.ги/11Ьгагу/8О(ШЬ.Ыт1 (дата обращения 12.10.2017).

3. Выготский Л. С. Психология искусства / Под ред. М. Г. Ярошевского. М.: Педагогика,
1987. 344с.

4. Горький М. Русский народ обвенчался со Свободой... М. Горькш. Револющя и культура.
Берлинъ: Товарищество И. П. Ладыжникова, 1918. ПКЬ: 1Шр8://ги.^1к18оигсе.ог§М1к1/ Ре-
волюция_и_культура_(Горький_1918)/1 (дата обращения 24.09.2017).

5. Замятин Е. И. Повести и рассказы. М.: Правда, 1989. 464 с.

6. Зуев Г. И. Там, где Крюков канал... М.: Изд-во Центрполиграф, 2012. 174 с.

7. Крусанов А. В. Русский авангард: 1907-1932. Т. 2. Футуристическая революция (1917—
1920). Кн. 1. М.: Новое литературное обозрение, 2003. 606 с.

8. Малевич, К. С. От кубизма и футуризма к супрематизму // Малевич К. С. Собр. соч. В 5-и
т. Т. 1. Статьи, манифесты, теоретические сочинения и другие работы. 1913-1929. М.:
Гилея, 1995. 360 с.

9. Малевич К. С. Статьи, трактаты, манифесты и декларации, проекты, лекции. В 5 т. Вокруг
"Супремуса" (1916-1918), «Что было в июне, июле 1917 года». Т.5. С.10 ПКЬ:
11йр://ках1Ш1гта1еу1с11.гиЛ5_1_1 (дата обращения 23.09.2017).

10. Маяковский В. В. 150 000 000 // Полное собр. соч. В 13 т. Том 2. 1917-1921 / Подготовка
текста и прим. Н. В. Реформатской; Ред. В. Перцов. М.: ГИХЛ, 1956. 520 с.

11. Маяковский В. В. Революция // Полное собр. соч. В 13 т. Том 2. 1917-1921. Подготовка
текста и примеч. Н. В. Реформатской; Ред. В. Перцов. М.: ГИХЛ, 1956. 520 с.
12. От подотдела художественной Промышленности Отдела Изобразительных искусств
Народного комиссариата по Просвещению // Правда. 1919. № 106 (18 мая). С. 4.

13. Петров-Водкин К. С. Письма. Статьи. Выступления. Документы. М.: Советский худож-
ник, 1991. 384 с.

14. Путин В. В. Выступление на заседании клуба «Валдай, 19 октября 2017 г. 1ЖЬ:
1Шр8://г§.ги/2015/10/22/81епо§гатта-811е.111т1 (дата обращения: 12.10.2017).

15. Пушкин, А. С. Капитанская дочка // Собр. соч.: В 10 т. Т.5 / Под общей ред. Д. Д. Благого,
С. М. Бонди, В. В. Виноградова, Ю. Г. Оксмана. М.: Художественная литература, 1960.
665 с.

Ткигкога СаИпа Ре1гоупа (8ат1-Ре1егзЪиг§ ^П'юпа! Рехеагск ТМхегзку о/ 1п/огтакоп Тескпо-
1о§1е$, Мескатсз апк Орксз)

КЕ88ЕШ КЕУОЬЕТЮХ Ш ТНЕ М1ККОК ОЕ АКТ8

ТЫ$ аШс1е 18 кехо1ек1о 1ке соп81кегакоп о/1ке агйзйс 1п1егрге1айоп о/1ке СгеаГ Ки881ап Кехо1и-
коп апк 1ке геаНйез о/ро81-гехо1икопагу И/е т 1ке \\'огк8 о/ агкхК \\'ко \\'еге сНгес! \\'кпе88е8 о/
гехо1икопагу ехеп18. Апакухек \\'огк8 аге по1аЫе /ог зЦИзйс сНуешПу апк кетоп81га1е 1ке \\кке
ро881ЪИШе8 о/Ъо1к поп-/1§игакге апк$§игакче ууау8 о/ехрге88юп.

Кеуууогк8: аШзкс т1егрге1акоп, Сгеа! Ки881ап гехоклкоп, з^уНзкс сНуегьку, Ки881ап ахап1-§агке,
геа1л8т, 8утЬоН8т.
I. РУССКИЙ мир

В ПОИСКАХ САМОИДЕНТИЧНОСТИ

УДК 1(09): 94(470)

Горина Ирина Владимировна (Частное образовательное учреждение
высшего образования Институт специальной педагогики и психологии,
е-таП: §оппа.8Ь@уапс1ех.ги)

АНТИНОМИИ БЫТИЯ И СОЗНАНИЯ В ТОПОСЕ ПОНИМАНИЯ
РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ (АНАЛИЗ ТЕКСТА В. В. РОЗАНОВА
«АПОКАЛИПСИС НАШЕГО ВРЕМЕНИ»)

Статья посвящена аналитике антиномий бытия и сознания, связанной с проблемой
поиска языка адекватного событиям революционных трансформаций, происходящим в
истории. Проводится текстуальный анализ произведения В. В. Розанова «Апокалипсис
нашего времени» в контексте динамической модели понимания событий русской рево-
люции и символов новозаветного Апокалипсиса. Автор приходит к выводу, что
В. В. Розанов создал особый язык текста сознания с опорой на самостоятельность
мышления, овладение которым актуально и в наше время.

Ключевые слова: бытие, экзистенция, понимание, антиномия, революция, язык, кайрос,
хронос, апокалипсис.

В контексте размышлений о событиях русской революции начала XX века воз-
никает сложная антиномичная ситуация схождения взаимно утверждающих противо-
речий исторического времени в сознании современного человека. При обилии обшир-
ного корпуса нарративов по данной теме, аналитической литературы, монографий, ис-
точников, история России (и не только революционная) постоянно дополняется, до-
определяется, с изменением оценочных суждений по поводу фактов, роли историче-
ских деятелей. Не до-определённое прошлое ставит современное российское обще-
ство в положение непредсказуемого будущего и не опознанного настоящего. В насто-
ящем времени антиномичная ситуация исторического времени требует от каждого че-
ловека опознания себя в бытии через личное понимание, усилие мысли в изучении ис-
тории собственной страны. Можно утверждать, что личное осознание причин, хода и
следствия социальных потрясений XX века являются одной из отправных точек фор-
мирования гражданского самосознания современного россиянина.

Опыт опознания себя в настоящем связан с языком самовыражения в слове,
без которого невозможно установить особенности происходящего в бытии и созна-
нии. Язык центрирует антиномии сознания и бытия в топосе происходящих собы-
тий, позволяя человеку понять и прочувствовать себя в настоящем времени. Подоб-
ную работу с языком, связующим антиномии сознания и бытия, можно проследить в
изучении творческого наследия Василия Розанова и его произведении «Апокалип-
сис нашего времени». Издание «Апокалипсиса...» проходило в формате публикации
небольших брошюр с непосредственными наблюдениями и оперативным участием в
процессах настоящего времени с 1917 по 1918 год. Творческий процесс письма Ро-
занова можно соотнести с работой современных блогеров по написанию живых
журналов - «ЖЖ» для информационной сети.

Ещё в первом трактате «О понимании» 1886 года им вводятся рабочие поня-
тия схемы разума и стороны бытия. Понимание фактов и феноменов бытия возника-
ет в процессе совпадения схем разума и сторон бытия в динамике настроения, вни-
мания и вслушивания в мир. Для Розанова чрезвычайно важным становится состоя-
ние чувствознания, когда эмоциональные настроения и разум сходятся в языке сло-
ва адекватного существующей реальности. При этом антиномии сознания и бытия,
внешнего мира и внутреннего опыта, интеллекта и чувства не упраздняются, не вза-
имо исключаются, а наоборот, дополняют и утверждают друг друга в процессе экзи-
стирования в языке. То есть язык и мысль непосредственно вплетаются в канву те-
кущего существования, порождая своеобразную технику динамического понимания,
при котором не аналитические возможности интеллекта и не чувственно-
субъективное представление мира, а самое существование задаёт ритм индивиду-
ального, уникального творчества слова. Сознание в схождении схем разума и сторон
бытия формует модель открытого понимания, и поэтому все произведения Розанова
с 1886 по 1918 годы можно изучать как единый большой гипертекст с результатами
работы со смыслами языка, адекватного происходящему в бытии.

Целевая установка понимания своего места в бытии «здесь и сейчас», выво-
дит мыслителя в 10-х годах XX века на открытие нового языка его, так называемой,
«импрессионистической прозы» «Уединённого», «Опавших листьев, «Мимолётно-
го». В. В. Розанов открывает в динамике эмоций, настроений трудно схватываемые
словом не события, происходящие во времени, а факты собственного сознания и яв-
ления, происходящие в нём. Фактически, он проводит революцию стиля не только в
языке, но и в мышлении, которое оказывается «тождественным бытию». В перспек-
тиве событий 1917 года, мыслитель задаёт форму выражения языка, адекватного со-
бытиям русской социальной революции.

Текст «Апокалипсиса нашего времени» интересен фактологичностью автор-
ского сознания, спонтанно свидетельствующего о драме бытия в социальном хаосе
революции, нарушающей естественный строй жизни. Необходимо было найти но-
вый порядок слов, при котором слово перестало бы быть означаемым вещи или со-
бытия, а приобрело бы характер смыслового ключа, неожиданно (для самого авто-
ра), раскрывающего внутренние пласты сознания человека. Социальная революция,
совершая коренной переворот в жизни общества, уничтожает принятую картину
мира, выпуская, как из ящика Пандоры, силы хаоса, разрушения и агрессии, таящи-
еся внутри самого человека и его сознания. Происходит смещение устойчивых
представлений о мире и его понимание. Распад сознания фиксируется мыслью Роза-
нова в поле языка социальных лозунгов, идеологем, бытовых зарисовок, мифологи-
ческих архетипов, христианских мотивов. Текст сознания, с многочисленными мно-
готочиями, запятыми, восклицательными, вопросительными знаками, сбивает все
обрывочные знания, ассоциации, иллюзии, смысловые суждения автора в своеоб-
разный ком существования. В этом существовании, с нарушенной логикой причин и
следствий, исчезает антиномическое различение быта и бытия, временного и вечно-
го, человеческого и божественного, объекта и субъекта [1].
Антиномии сознания упраздняются хаосом революции и уничтожают хроно-
логию прошлого, настоящего и будущего. Время предстаёт объёмным монолитом
кайроса, всей своей тяжестью давящим на человека. Кайрос - вечность времени,
момент встречи Человека и Бога, определяемая в христианстве событиями Страш-
ного суда. В кайротическом измерении исчезает прошлое и будущее, остаётся вечно
пребывающее настоящее, как образ шкафа, давящего на человека: «И вот он хочет
дышать и не может дышать... «Больно», «больно», «больно». Но, между тем, кто же
отодвинет этот шкаф?» [1, с. 516-517].

Мир земли в сознании человека становится единым телом неутолимой боли,
язык которой - не слово, а предельные эмоции страха, ужаса перед смертью. Обра-
щаясь к тексту традиционного «Откровения» Иоанна Богослова Нового Завета,
В. В. Розанов констатирует: «Апокалипсис - ворочает массами, глыбами, творит.
В образах, ...которые пронзительны, кричат и вопиют к небу и земле... Апокалип-
сис орет: - Больше мяса... - Больше вопля... - Больше рева... - Мир отощал, он бо-
лен...» [1, с. 479]. Тем не менее, испытание апокалипсической болью не означает
эсхатологический конец всей истории, а лишь завершение означаемого круга бытия,
исчерпавшего во времени свои возможности и смыслы перед лицом вечности Бога.
В Новом завете Иоанна Богослова - Апокалипсис - это точка боли и одновремен-
ный катарсис - очищение, родовые муки спасения человечества в рождении «нового
неба» и «новой земли».

Исследуя символические образы новозаветной традиции, Розанов в «Апока-
липсисе нашего времени» делает доминантой не пророческое провозвестие спасения
человечества мессией, а наблюдение событий провала исторического Царства Рос-
сии и её вселенской Церкви в пустоты европейского христианства. В Апокалипсисе
Розанова Христос - не добрый Бог-Мессия, а, скорее, его антипод - Антихрист, гу-
бящий мир человека, но производный от него же. «Христос не посадил дерева, не
вырастил из себя травки; и вообще он «без зерна мира»...не травянист, не животен;
в сущности - не бытие, а почти призрак и тень... пустынность. Его, небытийствен-
ность - сущность Его» [1, с. 478], обращённая к загробной жизни.

У В. В. Розанова «темный лик Христа» производен от человеческих страстей,
«шалостей»: игры в веру, политику, литературу, и, в конечном счёте, от инфантиль-
ного сознания, которое является следствием «неуважения себя». «Неуважение себя»
-состояние индивидуальной смерти сознания в бытии, через отсутствие в нём само-
стоятельной опоры на мысль. «Как мы умираем?» - вопрошает В. Розанов о способе
смерти человека. И сам же отвечает «от неуважения себя» [1, с. 470-471], от отсут-
ствия труда индивидуальной мысли, внутренней пустоты и неопознанности самого
себя перед лицом вечности. В конечном счёте, Розанов выносит приговор существо-
ванию рассыпавшегося в самом себе Царства и его Церкви из-за нежелания людей -
его хранителей (политической элиты, священства, либеральной общественности, де-
ятелей революции), мыслить и понимать смысл своего же существования в ответ-
ственности за ценность существующего. В этом он видит корень русской революции
и национальной катастрофы во время которой «Русь слиняла в два дня» [1, с. 469].

В создании текста Розанов приходит к осознанию революции не как причины,
а как следствия распада «шалящего-безопорного» внутри себя сознания человека, не
опознавшего себя и фундаментальных основ своего тысячелетнего Царства, Церкви
70
и культуры: «Чем мы упились восторженно, то это революцией» - в его словах
слышится упрёк в адрес своих современников. В абсурде происходящего распада
Розанов как мыслящий человек пытается зафиксировать точки смысла и опознать
себя во времени. Опознание в настоящем происходит на языке разрозненно-
фрагментарных эпизодов обыденного существования. Пересказывая, проговаривая,
выговаривая сюжетную линию революционных событий, согласно апокалипсиче-
скому откровению: «Иди и смотри!», Розанов формует текст, в котором факт рево-
люции и есть, с одной стороны, следствие распада инфантильного сознания, а с дру-
гой, - слипшийся комок общественных отношений, в которых индивидуальное су-
ществование сводится на низший уровень первобытного бинарного деления: свой -
чужой, пролетарий - буржуа, красные - белые.

Революционный переворот упрощает существование, сводя сознание к изна-
чальной точке первобыта и его простым ценностным установкам: «попить молоч-
ка», «чаю с сахаром», «скушать творожку», «посидеть у теплой печки». Язык перво-
быта - простой, безыскусный, притчевый: «мир проходит, а мы не пройдём» (фраг-
мент «Кроткая»); «кушаешь кашку-размазню и называешь себя “христианином”»
(фрагмент «Дед»); «впечатления от еды теперь главные» (фрагмент «Ежеднев-
ность») [1, с. 480, 482, 486]. Первобыт выявляет изначальную, библейскую органику
жизни, простые нехитрые радости бытия, которые выводят из сознания шалость и
нигилизм. Хлеб насущный и каждодневный труд разворачивают человека к себе,
вычищая ум от идеологических химер, иллюзий революционных преобразований, от
отживших ценностей рухнувших Царства и Церкви. Пустоты европейского христи-
анства, в котором оказался потерян человек, заполняются языческими, всечеловече-
скими образами «круглого дома», «зелёной травки», тёплого солнышка, благодарно-
сти Богу за дарованную жизнь.

Упразднённый круг прежде бывшего существования даёт перспективу для
будущего человека. В конце своего «Апокалипсиса....», В. В. Розанов даёт «совет
юношеству» [1, с. 529-530] - строить «круглый дом» в сознании, очерчивать круг
понимания, уважать себя в мысли и преодолевать хаос революции утверждением
топоса своего сознания в бытии.

Однако можно констатировать, что в перспективе истории и преодолении ре-
волюционного хаоса, победила мессианская идеология большевизма с идеей созда-
ния нового общества и нового «коллективного» человека с унифицированным со-
знанием общественного долга и утилитарного быта. Уравнительный гуманизм соци-
альных гарантий фактически упразднял свободное развитие сознания советского че-
ловека, культивируя инфантилизм его мысли и воли, что привело ко второму «Апо-
калипсису нашего времени», но уже в 90х годах XX столетия. К сожалению, в этот
период последний текст Розанова оказался чрезвычайно актуальным, объясняющим
провал коммунистической идеи в пустоту коллективного безмыслия советского
народа. Зияющие пустоты сознания и в наше время заполняются ценностями запад-
ного либерализма, эзотерическими учениями Востока, патриотическими и национа-
листическими лозунгами, идеологической пропагандой, ставя перед гражданами со-
временной демократической России всё ту же апокалипсическую задачу опознания
себя в бытии через самостояние в мысли и осознанное понимание ценности своего
существования перед лицом истории человечества и вечности Бога.
ЛИТЕРАТУРА

1. Розанов В. В. Апокалипсис нашего времени // Розанов В. В. Сочинения. Л.: «Всесоюзный
молодёжный книжный центр», филиал «Васильевский остров». 1990. С. 465-530. - 575 с.

Соппа 1ппа УкиИпигоупа (РпусПе Ес1исакопа1 ЫзйШйоп о/ Нфкег Едисайоп 1ке 1п$йШ1е
о/Зресга! Редауоуу сии! Р8уско1о§у)

АИТШОМ1ЕВ ОР ЫРЕ АИИ СОИВС1О1ШЕВВ Ш ТНЕ ТОРОВ ОР ЕИПЕКВТАИПШО
ОР ТНЕ КЕВВ1АИ КЕУОЕЕТЮИ (АИАЫВ1В ОР ТНЕ ТЕХТ ОР У. У. КОТАХ ОУ
"ТНЕ АРОСАЬУРВЕ ОР ОРК Т1МЕ")

Тке агкс1е Е РеххЛед1о 1ке апа1у818 о/ 1ке ап1тот1е8 о/Ифе анс1 соп8сюи8пе88 ге1а1е<11о 1ке ргоЪ-
1ет оффтсРту 1ап§иа§е адедисНе 1о 1ке ехепЕ о/ 1ке гехокРлопагу 1гап8фогта1юп8 т к181огу. Соп-
с1ис1ес11ех1иа! апа1у818 оф\хогк8 о/У. V. КохапохЗ "Тке Ароса1ур8е о/оиг Пте" т 1ке соп1ех1 о/а
Рупанйс тос1е1 о/ ипсЕшстсГту 1ке ехепЕ о/ 1ке Ки881ап гехокЛюп анс18утЪоЕ о/ 1ке нехх Те8Га-
теп1 Ароса1ур8е. Тке аиГког соте8 1о 1ке сопскшоп 1ка1 У. У. Когапох сгесИес! а 8рес1а11ануиауе
о/соп8сюи8пе88 Ъа8е<1 оп Мерепдеп!1кткт§, 1ке ро88е88юп офххк'юк 18 ге1ехап1 т оиг Рте.

Кеуууопк: Ъет§, ех181епсе, ипс1ег81апс1т§, апйпоту, гехоклкоп, 1ап§иа§е, Калго8, Скгопо8, 1ке
Ароса1ур8е.

УДК 14:1(09)(470)

Елькина Елена Евграфовна (Санкт Петербургский национальный иссле-
довательский университет информационных технологий, механики и опти-
ки, е-шаП: е.е.е.1@шаП.ш)

ПРОБЛЕМА ПРЕОБРАЖЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА В ЭПОХУ

НООСФЕРОГЕНЕЗА В ФИЛОСОФИИ РУССКОГО КОСМИЗМА
«Через красоту имеете свет»

Н. К. Рерих

В статье исследуются источники, цели и основные черты формирования ноосферной
ступени развития человечества как планетарного субъекта, законы коэволюции и прин-
ципы творческого преображения человека и всех сфер его жизнедеятельности на основе
учений русского космизма. Источником преображения становится постижение принци-
пов метафизики света, творческого мышления, взаимосвязи «внутреннего» и «внешнего»
в человеческой природе и окружающем мире, и законов космической эволюции.

Ключевые слова: ноосферогенез, планетарный субъект, метафизика света, «внутрен-
нее» и «внешнее», закон резонанса, синергия творчества, синтез знаний.

Эпоха серебряного века в жизни России создала атмосферу духовного ренес-
санса, питавшего философскую, научную и художественную мысль и творчество
художников, философов, ученых, поэтов и, в целом, российского общества. Однако
именно культура и сфера духовной жизни в России испытали в результате револю-
ции 1917 г. и связанных с ней событий (гражданской и двух мировых войн, культа
личности вождей, системы Гулагов как основы индустриализации, «перестройки» и
распада СССР), глобальные разрушения и трансформации, сравнимые с «геологиче-
ским разломом» 1 в общественном сознании. Все самое творческое, уникальное,
жизнеспособное и свободное преследовалось, искоренялось и выдворялось за пре-
делы страны. Разрушение основ православия, преследование священников и деяте-
лей культуры в эпоху вождей делает культуру нежизнеспособной. Проблема само-
идентичности для консолидации российского общества требует извлечения уроков
из исторического опыта России за прошедший век и устойчивого основания для
определения вектора ее развития в современном мире. В качестве такой основы нам
представляется учение о преображении человека в русском космизме, неосуществ-
ленный синтез научной доказательности, философской глубины и высокой духовно-
сти. В силу исторических условий реализацию в советскую эпоху получила иная
теория - формирования «нового человека», ее главным недостатком была утрата
«корней» - связи с духовным миром как основой всякой культуры.

Русский космизм - направление в русской философской и художественной
мысли к. Х1Х-сер. XX вв., представители которого - философы, ученые, поэты, ху-
дожники - выразили черты становления новой космической эпохи в развитии чело-
вечества - эпохи ноосферогенеза, сформулировали цели и задачи, стоящие перед
человечеством в научном познании, преображении человека, культуры, форм жизни.
Масштабность этих задач и глубина философских и научных прозрений участников
этого движения характеризует русский космизм как направление, сравнимое с тита-
нами итальянского Возрождения. Идеал наступающей эпохи - преображение чело-
века как участника и со-творца космической эволюции, суть которой на ступени но-
осферогенеза состоит в открытии и объединении трех миров, осваиваемых челове-
ком: мира физического, мира «тонкого» и мира мысли. Проблема преображения че-
ловека в русском космизме включает основные аспекты рассмотрения.

В мировоззренческом отношении различное понимание природы света как
источника преображения человечества у представителей русского космизма вырази-
лось в формировании двух его ветвей: метафизической (В. С. Соловьев, Н. Ф. Федо-
ров, П. А. Флоренский, Н. А. Бердяев, Е. И. и Н. К. Рерихи и др.) и естественнонауч-
ной (Н. И. Вернадский, А. Л. Чижевский, К. Э. Циолковский, С. И. Вавилов и др.).

Онтологический аспект преображения человечества состоит в до- определе-
нии бытия мира в процессе человеческой деятельности [4, с. 161-162]. Преображе-
ние человечества одухотворяет материю космоса, трансмутатором которой он явля-
ется, и поднимает его на новый уровень проявления его разума и жизнедеятельно-
сти, приобщая к ментально-энергетическим планам бытия (Циолковский, Чижев-
ский, Рерихи) [1, с. 37-38].

Антропологический аспект преображения предполагает трансформацию те-
лесной, эмоциональной и духовной природы человека в их единстве на основе си-
нергии творчества человечества и космических сил. Преображение человека носит

1 По справедливому замечанию проф. РХГА А. А. Ермичева.
субстанциальный характер и имеет энергетическую природу (Соловьев, Флорен-
ский, Чижевский, Рерихи). Результатом преображения является человек как суще-
ство духовное и высокоразумное.

Естественнонаучный аспект проблемы преображения человечества связан с
рассмотрением программ социального управления научно- технологическим разви-
тием и принципов науки будущего (закон Октав, принцип симметрии, принцип ре-
зонанса, принцип синергии, принцип подобия, принцип «золотого сечения»), прояв-
ляющихся в организации всех уровней мироздания от атома до вселенной (Чижев-
ский, Циолковский, Вернадский).

Преображение человека и планетарного человечества представляет в высшей
степени проблему этическую, связанную с необходимостью духовного роста челове-
чества. Знание законов космической эволюции выражается в добровольном принятии
человеком ответственности за свои поступки, мысли, эмоциональные проявления и
бережном отношении к Жизни как целому. Духовному росту способствует синергия
творчества, в основе которой энергийное со-работничество человека и высших сил;
мышление «сердцем» как духовным центром (Соловьев, Флоренский, Рерихи).

Эстетический аспект проблемы преображения человечества состоит в оду-
хотворении всех сфер жизни, в организации жизнедеятельности по законам красоты
- «преображение материи чрез воплощение в ней другого, сверхматериального
начала» [5, с. 358]. Художественная ветвь русского космизма (А. А. Фет, Ф. И. Тют-
чев, В. Брюсов, А. Скрябин, Н. К. Рерих и др.) представляет воплощение философ-
ских идей световой гармонии средствами различных видов искусства (философской
поэзии, музыки, живописи).

Задачи, стоящие перед человечеством, вступившим в космическую стадию
развития, состоят в синтезе знаний, воплощении принципов гармонии в научном и
художественном творчестве, в утончении сознания планетарного человечества,
в утверждении принципов истины, добра и красоты. Важнейшая задача - повыше-
ние качества мышления. Синтез знаний в области исследования микро- и макромира
достигается благодаря познанию внутренней и внешней сторон явлений. Ученые и
философы, поэты и художники, обладающие утонченным сознанием и синтетиче-
ским мышлением, за многообразием воспринимаемых объектов и явлений от косной
материи до человека и общества, видят свет и его трансформации в различные ви-
ды энергий, органические и социальные формы жизни.

В учении В. С. Соловьева свет и его различные манифестации рассматрива-
ются как проявление всеединства, порождающего через взаимодействие с косным
веществом природы различные формы жизни, включая создание человека. В работе
«Красота в природе» (1889) В. С. Соловьев определяет свет как «первоматерию»,
побеждающую природный хаос и вносящую порядок и разумность в формы живых
организмов по мере усложнения и совершенствования их организации. «Свет или
его невесомый носитель - эфир - есть первичная реальность идеи в ее противопо-
ложности весомому веществу, и в этом смысле он есть первое начало красоты в
природе» [5, с. 363—364].

Сочетания света с материей бывают двоякого рода: механическими, или
внешними, и органическими, или внутренними. «Древняя наука догадывалась, а
нынешняя доказывает, что органическая жизнь есть превращение света», - отмечает
В. С. Соловьев [5, с. 364]. «Зиждительное начало Вселенной (Логос), отражающееся
74
от вещества снаружи, как свет, а изнутри зажигающее жизнь в веществе, образует в
виде животных и растительных организмов определенные и устойчивые формы
жизни, которые, восходя постепенно все к большему и большему совершенству, мо-
гут наконец послужить материалом и средою для настоящего воплощения всецелой
и неделимой идеи» [5, с. 371]. Т.о., земная эволюция предстает как спираль восхо-
дящих ступеней жизни, как процесс внешнего и внутреннего преображения материи
через воплощение в ней сверхматериального начала - идеи.

Процесс осуществления всемирной идеи нацелен на достижение трех условий
«достойного бытия»: 1) свободы (автономии бытия); 2) полноты содержания (смыс-
ла); 3) совершенства выражения (формы). Тремя ипостасями идеи являются добро,
истина, красота. В процессе эволюции манифестации света проявляются как «об-
щее» и «особенное». «Общее» выступает как воплощение идеи (света и жизни) в
различных формах природной красоты. «Особенное» в достижении цели связано с
созданием человека, формы, в которой телесная красота сочетается с самосознанием
как проявлением высшего внутреннего света жизни. Человек становится не только
участником в действиях космических начал, но способен к свободному и осмыслен-
ному творчеству, высшим проявлением которого становится красота в искусстве:
«Как человеческое самосознание относится к самочувствию животных, так красота
в искусстве относится к природной красоте» [5, с. 389].

Т.о., в учении В. С. Соловьева свет определяется как проявление идеи всее-
динства в эволюционном процессе, как источник жизни, носитель объективного
проявления красоты в природе и искусстве, а постижение принципов метафизики
света и их воплощение в жизнь составляют основу преображения человека и мира.

Научное подтверждение и дальнейшее развитие идей В. С. Соловьева о сози-
дающей роли света в развитии жизни во Вселенной находят в работах
А. Л. Чижевского [10] и С. И. Вавилова [2]. «Подобно резцу скульптора, энергия сол-
нечного луча творит лик и образ органической жизни на Земле. Подобно резцу, эта
энергия высекает из мертвого и неподвижного земного вещества великую пластич-
ность органических образований. И как добрый гений древних мифов, лучистая энер-
гия Солнца одаряет эти образования движением, чувством и мыслью» [10, с. 135].
Рассматривая Солнце как физический источник света, Чижевский как проницатель-
ный мыслитель и исследователь допускает, что сущность света не постигнута
наукой. С. И. Вавилов также полагает, что исследование сущности света не завер-
шено, науку в данной области ждут новые открытия.

Рассматривая человеческую деятельность в единстве с космической жизнью,
Чижевский приходит к заключению, что цель человека на Земле и в космосе состоит
в преобразовании косного вещества в энергии более высокого порядка. Преображе-
ние человечества будет осуществляться, с одной стороны, благодаря достижениям
науки будущего, а с другой стороны, благодаря развитию высших нервных центров
человека и возрастанию духовности, считает ученый. Подобно строению атома и
планетной системы структура человека может быть представлена плотным телом и
системой тонко-материальных тел, формирование ноосферы связано с их актуали-
зацией. В ритме эволюционного развития человечества проявляется закон октав.
Чижевский считает, что в будущем человечество овладеет полной октавой цветов и
построит гамму цветов, аналогичную гамме звуков, и выведет точные законы гар-
монического сочетания цветов.
Как основатель гелиобиологии он анализирует влияние солнечного света на
деятельность клетки, живых организмов и цивилизаций. В результате проведенных
экспериментов ученый выяснил, что различные части спектра оказывают специфи-
ческое влияние на человеческий организм и психику человека. Различные цвета вы-
зывают соответствующие изменения скорости физико-химических процессов в ор-
ганизме, кровообращении, функциях головного мозга. Минимум солнечной энергии
тормозит психическую деятельность человека. Не случайно, как отмечает Чижев-
ский, великие цивилизации прошлого расцветали в широтах оптимума солнечной
энергии (Атлантида, Ассирия, Финикия, Вавилония, Египет, Израильское царство,
Греция и Рим). Изучая влияние периодических изменений солнечной активности на
социальную динамику, Чижевский определил 11 -летний цикл максимума солнечной
активности, который проявляется в синхронном ритме жизни всех народов. Перио-
ды солнечной активности, согласно его исследованиям, совпали с революционными
движениями в Англии, Франции и России.

Для объяснения природы творчества и особенностей протекания психических
процессов ученый исследует явление резонанса. Радиоволны, испускаемые нервны-
ми центрами одного человека, могут быть восприняты соответствующими нервны-
ми центрами другого человека по закону резонанса, согласно которому всякое тело
из всех достигающих его колебаний будет поглощать только колебания той же ча-
стоты, которые оно само способно производить. Человек способен улавливать не
только лучи видимого спектра, но и тепловые лучи, и многие другие электромаг-
нитные волны [10, с. 596].

В сфере познания проблема преображения человека состоит в «переключении»
мышления, основанного на деятельности рассудка, на мышление, «сосредоточенное»
в сердце. П. Флоренский определяет его «как средоточие духовной и душевной жизни
человека» [8, с. 20]. Ум - способность духа, духовное развитие усиливает волевую
концентрацию - необходимое условие сознательного поведения и достижения по-
ставленных целей. В «Учении Живой Этики», записанном Е. И. и Н. К. Рерихами,
«сердце» рассматривается как источник интуиций и прозрений, определяющий грани-
цу видимого и невидимого; как телесный и космический орган человека, соединяю-
щий посредством «тонких» энергий три мира: мир физический, «мир тонкий», «мир
огненный» (мир мысли). Человек новой эпохи рождается «в сердце»: обращенность к
высшим силам через сосредоточение, любовь, со-творчество увеличивают масштаб
человеческой личности до космопланетарного человека.

В исследовании природы творчества в философии русского космизма важную
роль играет антиномия «внешнего» - «внутреннего». В сфере научного познания
необходимо учитывать динамическое взаимодействие внешних и внутренних сторон
явлений любой природы. В каждом явлении содержится два начала - мира физиче-
ского и «тонкого», от атома до объектов макро- и мегамира. Ученые нередко полу-
чают формулы и научные идеи через «общение» с «тонким миром», не осознавая
этой помощи. Им предстоит понять законы эволюции, основанные на соответствии
между сферами физического, «тонкого» и «огненного миров». Трем мирам соответ-
ствуют три вида мышления и три языка (естественный с использованием слов; язык
«тонкого мира» подобен тонким вибрациям, рождающим ощущение прекрасного;
язык «мира огненного» - мысль). Три мира и три естества (физическое, «тонкое» и
«огненное» тела человека) выражают основу холизма науки будущего. Преображе-
ние земной жизни человечества начинается с культуры и образования. «Книги, ли-
шенные духа, психической энергии и огня космического, не могут дать науку, кото-
рую нужно дать человечеству» [6, с. 393].

Антиномия «внутреннего» и «внешнего» в человеке раскрывает цель эволюции
человечества как вида, которая состоит в аккумулировании и трансмутации энергий
космоса. Человек с открытыми центрами со-звучит с Высшим миром. Гармонизация
«внутреннего» и «внешнего» состояний человечества дает устойчивость. Этот закон
проявляется на всех уровнях человеческой жизнедеятельности, индивидуальной и
общественной. В человеке как микрокосме заключены ритмы, ведущие планету
[6, с. 402]. Равновесие в развитии человечества было нарушено механическим миро-
пониманием: «Машины отвлекли человека от искусства мышления» [6, с. 289]. Огра-
ничение сознания привлекает несовершенные токи пространства, что приводит к де-
градации культуры и как следствие - к катаклизмам планетарной жизни. В резуль-
тате утраты духовности и чрезмерного техногенного давления на биосферу планета
теряет равновесие. В физическом теле человечество подвергается ограничениям фи-
зического мира, но в сущности сердца оно - божественно. Цель эволюции - вхож-
дение в «мир мысли».

Мысль выражается в слове. Являясь отображением человека и человечества,
слово хранит в себе неисчерпаемые энергии, обладает способностью порождать
[8, с. 272], способно к проявлению синергии. Через слово, в котором «бьется ритми-
ческий пульс вопросов и ответов», происходит углубление мысли в себя [8, с. 150].
В языке, по мысли П. Флоренского, проявляется живое взаимодействие индивиду-
ального сознания и Вселенского Разума. Чрезмерная рационализация языка наруша-
ет это равновесие, изобретение искусственных языков и расширение сферы их при-
менения закрепощают мышление и приводят к стагнации науки.

Развитие научно-технического творчества в ноосферную эпоху, его законы и
прогнозы управления планетарными энергиями рассматриваются в работах
К. Э. Циолковского [9], В. И. Вернадского [3], Н. Ф. Федорова [7] и др.

Свет мысли и свет жизни - явления одной природы. Условие приобщения к
этому знанию - духовное пробуждение человечества, развитие творчества, синтез
науки, искусства, духовных практик. Продолжить исследования русского космизма
- задача современных ученых и достойная альтернатива трансгуманистической эво-
люции.

ЛИТЕРАТУРА

1. Башкова Н. В. Преображение человека в философии русского космизма. М.: КомКнига,
2007. 224 с.

2. Вавилов С. И. Глаз и Солнце. (О свете, Солнце и зрении). Изд. 10. М.: Изд-во «Наука»,
1976. 125 с.

3. Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление. М.: Наука, 1991. 271 с.

4. Сагатовский В. Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь?/ Серия: Россия накануне
XXI века. Вып. 2. СПб.: Петрополис, 1994. 217 с.

5. Соловьев В. С. Красота в природе // Соловьев В. С. Соч. В 2-х т. Изд. 2-е. М.: Мысль, 1988.
Т.2. С. 351-389.
6. Учение Живой Этики. Сибирское Рериховское общество. Новосибирск. Издательский
центр РОССАЗИЯ, 2005. В 4-х тт. Т.2. Беспредельность. Иерархия. Сердце. 620 с.

7. Федоров И. Ф. Философия общего дела // Федоров И. Ф. Соч. М.: Мысль, 1982. С. 53-606.

8. Флоренский И. А. У водоразделов мысли // Флоренский И. А. Сочинения. В 3-х т. М.: Изд-
во «Правда», 1990. Т. 2. 447 с.

9. Циолковский К. Э. Философия космической эпохи. М.: Академический проект; Трикста,
2014.239 с.

10. Чижевский А.Л. Космический пульс жизни: Земля в объятиях Солнца. Гелиотараксия. М.:
Мысль, 1995. 767 с.

ТеГкта Е1епа Ег^га/огпа (8ат1-Ре1егзЪиг§ Яайопа! Кезеагск ЕпЯешу о/ 1п/огтакоп Тес/1-
по1о§у, Мескатс8 апс1 Орйсз)

РКОВЬЕМ ОЕ НЕМАЯ ТКАЯ8Е1СЕКАТ1ОЯ 1Я АЯ ЕВА ОЕ ЯОО8РНЕКЕ-
6ЕЯЕ8181Я РН1ЕО8ОРНТ ОЕ КЕ881АЯ СО8М18М

Тке агПс1е Гаке 8 а 1оок аГгке зоигсез, ригро8е8 апс1 рппс1р1е8 о/ гке /оппайоп о/ гке поозркеге
81а§е о/ гке тапктд с1е\^е1орте1и а8 Гке р1апеГагу 8иЬуес1, 1а\х8 о/ со-е\ю1нПоп апс! рппс1р1е8 о/
сгеайхе ГгапхруигаПоп о/ а тап апс! а11 8ркеге8 о/ к8 И/е асймйу, Ъа8ед оп гке Геаскт§8 о/ гке
Ки881ап со8пй8т. Тке рппс1р1е8 о/ теГарку81С8 о/ Н§кГ апс/ сгеаШе 1кткт§, тГегпа! апс1 ехГегпа!
т1егас1юп8 т китап паГиге апд1ке \\'ог1с1 агоипд 1кет а8 \\'е11 а8 1а\м8 о/ со8пйс ехо1икоп - аге
геуагс1ес1 а8 а 8оигсе о/ 1гап8/1§игакоп.

КеуумогсЕ: поо8ркеге-§епе818, р1апе1агу 8иЪ]ес1, те1арку81С8 о/ Ирк/, “йЛегпаГ апсй “ехГегпаТ’,
1ке 1а\х о/ге8опапсе, 8упег§у о/ сгеаТлллТу, 8упк1е818 о/кпо\\'1ес1уе.

УДК 323(470+571)

Катунина Надежда Сергеевна (Владимирский государственный универси-
тет им. А. Г. иН Г. Столетовых). е-шаП: п8каШпта@§ша11.сош)

СПОСОБЫ КОНСТИТУИРОВАНИЯ ВНУТРЕННЕЙ ЖИЗНИ
ЧЕЛОВЕКА НА СОЦИАЛЬНОМ УРОВНЕ

Способы конституирования внутренней жизни человека можно рассматривать на
уровне духовных оснований человека, где раскрывается диалектическое единство души
и сознания. На социальном уровне способы конституирования внутренней жизни чело-
века осуществляются в «системном мире».

Ключевые слова: духовность, душа, внутренний мир, объект, рациональность, созна-
ние, субъект, уровни, человек, экзистенция.

Бытие человека способно конституироваться во внешних формах социума -
повседневной жизни, культуре, информационных системах.

Анализ внутренней жизни человека раскрывает способы ее конституирова-
ния. Душа оказывается центром психической жизни человека, конституирующим
себя в способности к переживанию высоких и повседневных чувств. Конститутив-
ной формой мышления (ума) является способность оперировать образами и поняти-
ями. Сознание, следовательно, есть состояние ума человека, которое не включает в
себя ни сверхсознания, ни бессознательного. Они постигаются только душой. Суб-
станциальным основанием внутренней духовности человека служит единство души
и сознания.

Противоречивость внутренней жизни человека наиболее емко выразил рус-
ский философ С. Франк. В книге «Душа человека» он пишет: «В той мере, в какой
жить важнее, чем сознавать, душевная жизнь есть, прежде всего, реальная сила, и
она лишь производным образом является идеальным носителем сознания. Сознание
и жизнь, будучи связанными между собой, в то же время сущностно антагонистич-
ны: чистое сознание есть бездействие, душевная смерть; чистая жизнь как всемогу-
щая сила есть совершенная слепота сознания» [7, с. 428].

Мышление человека совершается в сознании. Сознание получает информа-
цию о чувстве, но не производит его. «Допустим, - пишет Л. Витгенштейн, - кто-то
наблюдает собственное горе: каким органом чувств он его наблюдает? Каким-то
особым органом, тем, которым чувствуем горе? Значит ли это, что, наблюдая его, он
переживает иначе? И какое горе он наблюдает, - только то, которое существует в
момент наблюдения? - Наблюдение не порождает наблюдаемого» [1, с. 271]. Следо-
вательно, сознание описывает переживаемое чувство в понятийных или наглядных
образах, но не испытывает его. Неидентичность чувства и его описания можно объ-
яснить следующим образом: «крик, который никак не назовешь описанием, ибо он
примитивнее любого описания, служит все же как бы неким описанием душевной
жизни» [1, с. 273]. Чувства являются функцией души, а не сознания. Л. Витген-
штейн говорит о душе как о «странной сущности», способной объединять людей с
разным уровнем сознания [1, с. 161].

Критикуя односторонность рационализма, психологи акцентируют внимание
на парадоксе сознания, когда в него, помимо когнитивного элемента, включается эмо-
циональный и мотивационно-волевой. Суть парадокса состоит в том, что если рас-
сматривать переживание в чистом виде, а сознание в качестве идеального отражения
действительности, то неясна роль человека как субъекта переживания и сознания.

Другой парадокс состоит в утверждении, что сознание чувствует и пережива-
ет. Как могут образы, мысли и знания переживаться сознанием? Чтобы снять этот
парадокс, Декарт был вынужден признать, что мыслящая субстанция - душа - нахо-
дится в одной из частей головного мозга. Действительно, душа человека является
субъектом переживаемых чувств: любви, дружбы и др. Переживаемое чувство, как
известно из психологии, двойственно, оно включает эмоции и образы предмета пе-
реживания и потому не может отождествляться с мышлением. Субъектом мышле-
ния служит только ум человека, выступающий в формах разума и рассудка, которые
реализуются благодаря деятельности мозга.

Этот парадокс убедительно описывает А. Ухтомский. «Достаточно проница-
тельная бдительность внимания и чтения себя самого, - пишет он, - это редкое со-
стояние человека. Обычно царит «досознательное». Большая часть жизни нашей
проходит в бесчувствии. В юности мы почти вовсе неразумны; когда наступает ста-
рость, то притупляется в нас всякое чувство» (Златоуст). Собственно «сознательная»
и самоуправляющаяся личность есть редкое и очень трудно достигаемое состояние.
Можно сказать, что господствует подлинно поддерживаемый дурман от страстей в
ветхом Адаме (...). Поэтому Н. Е. Веденский был прав, когда говорил, что подлинно
сознательная, самопонимающая деятельность есть редкое состояние человека, - от-
дельные острова посреди преобладающего моря стихийного волнующего психофи-
зического ширения» [6, с. 255].

Следует отметить, что «море стихийного волнующего психофизического ши-
рения» Н. Е. Веденского, «длящееся переживание» С. Франка В. Б. Мелас называет
«интервалом сознания» (именно потому, что здесь нет сознания ни живого, ни мерт-
вого) и переживанием-воспоминанием (чувствованием и осмыслением прошедшего
чувства, например, любви Свана к Одетте у М. Пруста) [2, с. 169]. На «разрывы со-
знания» в период сильного переживания указывает и В. Ю. Сухачев: «... феномен у
Гуссерля - это данность действительности непосредственного Апзсйашт^, устрем-
ленного на что-либо, т.е. действительность взгляда Апзсйашт^, содержащая непо-
средственное знание об этом что-либо и ограниченное горизонтальностью «созна-
тельной жизни». Однако попытка такого анализа ведет к своего рода эпистемиче-
скому сумасшествию: мы наталкиваемся при анализе 7еЬеп8\уе11 на нечто такое, что
трудно назвать знанием, а еще трудно назвать, что не столько дано, сколько придано
сознанию. Вот именно здесь и начинается неприятный и болезненный процесс: су-
масшествие, сход с ума - знание ищут там, где его быть не может, в этих разрывах
сознания есть поступок, акция, страсть, ощущение, тело, но ни в коем случае там
нет познания, сознания и даже языка» [5, с. 114].

Можно предположить, что в психике человека реализован принцип дополни-
тельности, согласно которому наблюдатель не может одновременно регистрировать
и «частицу» и «импульс», а воспринимает их только последовательно во времени.
Примечательно, что первые импульсы приходят в кору головного мозга через
20-30 мс после подачи сигнала, а субъективные ощущения появляются только спу-
стя 120-130 мс [4, с. 174]. В критических ситуациях у человека, владеющего самим
собой, преобладает работа сознания (ума). В состоянии аффекта, сильной страсти
человека захватывают переживания, и если это состояние длится достаточно долго,
оно может оцениваться как безумное.

Анализ внутренней жизни человека раскрывает способы ее конституирова-
ния. Душа оказывается центром психической жизни человека, конституирующим
себя в способности к переживанию высоких и повседневных чувств. Конститутив-
ной формой мышления (ума) является способность оперировать образами и поняти-
ями. Сознание, следовательно, есть состояние ума человека, которое не включает в
себя ни сверхсознания, ни бессознательного. Они постигаются только душой. Логи-
ка подсказывает, что субстанциальным основанием внутренней духовности челове-
ка служит единство души и сознания.

Переплетение противоречивых начал внутренней жизни человека раскрывает
всю сложность отношения человека к бытию. Своими действиями мы изменяем си-
туацию, в которой находимся, непрерывно выходя за пределы самого себя. Консти-
туирование внутреннего мира на социальном уровне обнаруживает двойственную
природу человеческого бытия. В современной теории Юргена Хабермаса представ-
лена «двухполюсная» модель современного общества. Общество в результате дли-
тельного исторического развития приходит к образованию двух основных сфер -
80
«жизненного» и «системного». «Жизненный мир» - это непосредственная коммуни-
кация людей, которая реализуется в их социальных отношениях, в семье, дружеской
компании, на работе, а также публичной жизни, включающей разнообразные ком-
муникативные сети, в частности средства массовой информации. Именно здесь про-
изводится культура, возникают различные образцы взаимодействия, новые социаль-
ные формы взаимодействия и общения, формируется общественное мнение.
В «жизненном мире» господствует свобода от внешнего давления.

Ему противостоит «системный мир», который образуется совокупностью без-
личных (анонимных) отношений людей в сфере экономической, политической, пра-
вовой, т.е. институциализированной деятельности. Этот мир подчинен инструмен-
тальной рациональности, рациональности, ориентированной на целедостижение, и
регулируется отношениями типа «деньги» и «власть» [3, с. 284].

У категорий «системный мир» и «жизненный мир» существуют аналогии в
разных философских традициях. Очевидно, что современный мир характеризуется
изначальной двойственностью, которая имеет эвристическое значение. На этом ос-
новании можно выявить разные способы конституирования внутреннего мира чело-
века на социальном уровне. Так, человек античности был по преимуществу «душев-
ным» человеком, живущим, прежде всего, чувствами, страстями, поэтому рацио-
нальное начало в культуре представляла преимущественно элита общества. Сами
чувства были необходимы в процессе созерцания и служили источником для раз-
мышления. Иная картина обнаруживается в эпоху Галилея и Декарта, когда чувства
стали рассматриваться чуть ли не главным источником заблуждений наряду с мета-
физическими рассуждениями и религиозной верой. Наступила эпоха рационализма,
господства экспериментального метода и практического опыта. В социальном плане
для развития торговли и промышленности нужен был новый человек - не душев-
ный, а мыслящий. Век науки требовал развития рассудка, который нужен был про-
мышленности и социуму.

Получается, что «системный мир», где господствует рассудок, противостоит
«жизненному миру», где доминирует иррациональная установка. Человек живет как
бы в двух параллельных мирах. Его жизнь в «системном мире» строго регламенти-
рована, хотя и не лишена полностью свободы выбора. В «жизненном мире» он ищет
свободы. Опасность состоит в чрезмерной рационализации современного общества
(бюрократизации и коммерциализации) «жизненного мира», что приводит к росту
отчуждения и самоотчуждения людей. Административная и экономическая рацио-
нальность искажает внутреннюю жизнь человека, в результате чего жизнь индиви-
дуальной души подавляется рассудком. Подчинение жизненного мира системному
не только сопровождается ростом напряженности и конфликтов в современном об-
ществе, но рождает одномерного человека, «зомби», являющегося функцией либо
рассудка, либо страсти в ущерб другим не менее важным элементам человеческой
сущности. Необходимо не только лечить людей с разорванной, деформированной
духовной жизнью, но и уметь предотвращать развитие человека по неблагоприятной
и духовно неприемлемой траектории жизни. Все это делает настоятельной необхо-
димостью появление гражданского общества.

Гражданское общество, по мнению Ю. М. Резника, возникает, прежде всего,
из потребности «жизненного мира» упорядочить и привести в соответствие с логи-
81
кой собственного развития отношения с «системным миром», и в первую очередь -
с государством и экономической системой [3, с. 485]. Помимо защитных и кон-
трольных функций гражданское общество берет на себя также функцию трансляции
новых социальных форм и культурных образцов, зарождающихся внутри «жизнен-
ного мира» и обладающих высоким адаптационным потенциалом. Поэтому проис-
ходит обновление «системного мира», его экономических, политических, правовых
и иных структур, расширяется свобода человеческих возможностей. Последняя
определяет границы пространства самореализации личности и проявления всех ее
интересов и способностей.

Таким образом, способы конституирования внутренней жизни человека мож-
но рассматривать на уровне духовных оснований человека, где раскрывается диа-
лектическое единство души и сознания. На социальном уровне способы конституи-
рования внутренней жизни человека осуществляются в «системном мире». Здесь
проявляются разные формы духовности и бездуховности. Конструктивная роль
гражданского общества состоит в его способности сбалансировать взаимодействие
«системного» и «жизненного» миров. Человек и социум непрерывно воздействуют
друг на друга. Однако в этом взаимном конституировании они не равны. Человек
способен в своем сознании создавать проект такого общества, которое он считает
желательным для себя. Что же касается возможностей общества, то его созидатель-
но-преобразовательные воздействия на человека ограничены. Эти пределы очерче-
ны не только природно- психологической конституцией человека, но и его субстан-
циально-духовной целостностью. Личность имеет собственный духовный мир, ко-
торый до конца недоступен другим. Внутренняя жизнь не может полностью «рас-
пахнуться», она всегда интимно-субъективна и неповторима.

ЛИТЕРАТУРА

1. Витгенштейн Л. Философские труды. М., 1994.

2. Мелас В. Б. Переживание и действие. Очерки феноменологической философии. СПб., 1997.
3. Резник Ю. М. Введение в социальную теорию. Социальная онтология. М., 1999.

4. Симонов П. В. Мотивированный мозг. Высшая нервная деятельность и естественнонауч-
ные основы общей психологии. М., 1987.

5. Сухачев В. Ю. Тематическое и нетематизируемое в анализе Апзсйаиип^. Очерки феноме-
нологической философии. СПб., 1997.

6. Ухтомский А. Заслуженный собеседник. Рыбинск, 1997.

7. Франк С. Л. Предмет знания. СПб , 1995.

Кскипта Иайе&Ма 8ег§еечпа (У1ас1тйг 8ше ЕтчешТу)

НА У 5 ОР ТНЕ 1Н8ТГГЕТЮНА1Л7АТЮН ОР ШТЕКИАЬ НЕМАН ЫРЕ ОН ТНЕ ЬЕУЕЬ
ОР 8ОС1АЕ КЕЬАТЮНЗ

Тке учау8 1о сопзШъйе 1ке 1ппег И/е о/ а рег8оп сап Ъе соп81с1егес1 оп 1ке 1ече1 о/регзоп ’8 8р1гИиа1
Ъа81С8, учкеге 1ке (На1есйса1 ншГу о/ 8ои! апс1 тт1 гечеак. Оп 1ке 1ече1 о/ 8ос1а1 ге1акоп8 1ке учау8
Щ соп81Ии1е 1ке тпег И/е о/а рег8оп аге геаИхек Ъу а «8у81ет ]Еог1с1».

КеуучопЕ: зртШаШу, 1ке 8ои1, 1ке тпег \чог1с1, ап оЪ]ес1, гакопаШу, соп8сюи8пе88, 8иЪ]ес1, 1ече1,
тап, ех181епсе.
УДК 130.2

Корыхалов Артем Деонидович (настоятель храма в честь св. прав. Иоанна
Кронштадтского пос. Молодцова Тихвинской епархии Русской Православной
Церкви [Московский Патриархат], е-таП: ксиуЬа1оу_аг1ет@гпаП.1Т|)

ТРИ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПСЕВДОМОРФОЗЫ В СЦЕНАРИИ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

В статье предложено рассмотреть три культурные революции в сценарии русской
культуры как псевдоморфозы, как смены вектора культурного развития в связи с за-
имствованием чужой культурной традиции. Автор акцентирует внимание на Креще-
нии Руси, реформах Петра I и русской революции 1917 г., квалифицируя данные пово-
роты сюжета сценария русской культуры как культурные революции, оказавшие вли-
яние на культурную динамику.

Ключевые слова: псевдоморфоза, культурная революция, Крещение Руси, Петр I, рус-
ская революция.

Культурный сценарий великой русской цивилизации - явление сложное и
многомерное. Его формирование предстает как противоречивый и достаточно запу-
танный процесс, который, однако, может и должен быть формализован, структури-
рован. Признаем, что схватить все многообразие отечественной культуры в ее исто-
рическом развитии, попытаться предложить некую концептуальную схему, транс-
лирующую закономерности, особенности и специфику развития великой русской
культуры - задача не из простых. Едва ли вообще возможно предложить такую схе-
му, она заведомо будет ущербной, спорной. Однако, схематизации, обобщения (не-
смотря на неизбежные в таком случае упрощения) оказываются подчас весьма пло-
дотворными2.

Говоря о «сценарии» русской культуры, мы понимаем культурный процесс не
как стихийное, бессознательное блуждание без цели в пространстве культуры, но
как осмысленный, творческий процесс построения самобытной и оригинальной
культурной традиции. У сценария всегда есть автор, у него есть задумка (замысел),
план (опорные точки развития сюжетной линии), сам сюжет (а в сюжете могут быть
неожиданные повороты). Метафора «сценария» показывает нам, как думается, луч-
ше всего, сущность культурной динамики. Авторы сценария - люди, творцы куль-
туры, которые задают вектор культурного развития. Сценарий макрокультуры со-
здается и реализуется практически одновременно, «текст сценария» - полифониче-
ское явление, в нем уживаются авторские идеи и «чужие» привнесения - плагиат.
Сюжетная линия претерпевает повороты - смены культурного вектора, культурные

2 Один из примеров такого широкого обобщения в ходе ретроспективного взгляда на историю
русской культуры - это попытка отечественного философа Г. Шпета обозначить период раз-
вития русской философии вплоть до XIX века как период «невегласия» (философского мол-
чания, блуждания «вокруг» философии). Насколько такая характеристика является упроще-
нием, схематизацией, настолько она, в то же время, достойна уважения и признания, как глу-
бокая и во многом правдивая оценка развития русской философской мысли. См.: [6, с. 47-77].
революции. И последняя экспликация метафоры «сценария» - «актеры», участвую-
щие в представлении по сценарию (т.е. люди, неизбежно вовлеченные в простран-
ство культуры) не знают всего сценария, не знают его логики, не знают, чем же все
закончится, не знают точно, где тут авторский текст, а где заимствование. Не зная
всего этого, они, однако, действуют, все-таки, по сценарию, бессознательно ощу-
щая и логику сценария, и вектор развития сюжета, и свое место (свою «роль») в
этом сценарии.

Кармин А. С. так определяет понятие «культурный сценарий»: «Культурные
сценарии - это обусловленные имеющимися в культуре знаниями, ценностями и нор-
мами каналы или пути, по которым может в данном обществе проходить жизнь и дея-
тельность людей. Их можно схематически представить в виде траекторий, проходя-
щих через какие-то «ниши» культурного пространства» [2, с. 97]. В культурном сце-
нарии можно различать два уровня: общий культурный сценарий (основная сюжетная
линия) и индивидуальный сценарий («в рамках общего культурного сценария может
существовать целый веер разнообразных вариантов, различных поворотов и нюансов
основного сюжета. Каждый человек выбирает какие-то из них в зависимости от кон-
кретных обстоятельств своей жизни и своих личных особенностей» [2, с. 97]).

Написание сценария русской культуры - процесс еще далеко не завершен-
ный, его написание продолжается. Несмотря на это, мы имеем уже значительную
часть «текста». Попытка предъявить адекватный текст актуального, современного
сценария (точнее - части сценария, условной «главы») будет безуспешной. Как ска-
зано выше, современный человек, будучи вовлеченным в стихию актуальной куль-
туры, лишь «бессознательно», т.е. иррационально следует вектору культурного раз-
вития; мы не можем рационально осмыслить актуальную главу большого сценария.
И только ретроспективный взгляд на прошлое дает нам возможность хоть как-то
представить себе уже-написанный-текст культурного сценария: понять завязку сю-
жета, выделить отдельные главы из сплошного текста, уловить повороты сюжета
(смены вектора культурного развития) и, наконец, маркировать некоторые опорные
точки сценария, обозначив их как культурные революции. Такое занятие - не просто
отвлеченное теоретизирование, это рефлексия, способная раскрыть нам себя самих,
понять из чего же сложился пресловутый «культурный код» русского человека, но-
сителями которого мы являемся.

Мы не претендуем на то, чтобы в данном небольшом тексте предложить де-
тализированный сценарий русской культуры, наша задача скромнее - осветить (и то
лишь отчасти) всего три замечательных поворота сюжетной линии сценария рус-
ской культуры, которые понимаются нами как культурные революции. Наша рекон-
струкция сюжета является, конечно, одним из вариантов сценария, его интерпрета-
цией. Эта интерпретация, это прочтение, не претендует на то, чтобы быть истин-
ным, единственно-возможным прочтением. И это не плохо и не хорошо, чем больше
прочтений-интерпретаций - тем успешнее процесс рефлексии.

Итак, в русском культурном сценарии можно выделить три знаменательных
сюжетных поворота, когда вектор культурного развития отклонялся от своей траекто-
рии, когда пространство культуры неожиданно заполнялось новым содержанием, по-
являлись новые персонажи, носители новых смыслов. Несмотря на неповоротливость,
косность большой культуры, она, странным образом, перестраивалась, переориенти-
ровалась. Каждый такой поворот мы обозначим как культурную революцию.
Конечно, говорить о том, что революционное изменение культурного сцена-
рия меняло все экспликации культуры в одночасье, было бы, по меньшей мере, не-
корректно. Для полнокровного, целостного изменения вектора культурного разви-
тия требуется время. Поэтому после революции всегда следует переходный период,
период перестройки оснований культуры на новых началах. Для нестабильного вре-
мени революционных изменений характерна ситуация «когда теория еще не сходит-
ся с практикой» (удачное выражение Б. Пастернака в романе «Доктор Живаго»).
В этом смысле революция (перелом сюжетной линии культурного сценария) - это
не одномоментное явление, это сложный процесс, который завершается все-таки
приятием изменений, вовлечение их в разряд «своего», ощущение нового вектора
как необходимого и естественного витка культурного сценария всеми акторами /
«актерами» (действующими субъектами).

Первая культурная революция, которую можно, однако, понимать и как за-
вязку всего сюжета сценария русской культуры - это событие Крещения Руси в
988 г.. То, что произошло в конце X века - не только смена религиозной парадигмы,
замена «языческой» культуры на христианскую. Вместе с поворотом к христианству
было положено начало переориентации вектора культурного развития в целом. Как
для западноевропейской, так и для древнерусской культуры, характерен геоцен-
тризм, т.е. полагание в центр культурной парадигмы религиозных идей и смыслов.
Христианство претендовало на то, чтобы стать культурно-образующей силой, оно
окрашивало культуру в религиозные тона. Да и вообще, имеет ли смыл говорить о
разделении культуры на светскую и религиозную в период русского (равно как и за-
падноевропейского) Средневековья? Нужно лишь указать, что становление новой
культурной парадигмы (основанной на православии) - это длительный процесс, ко-
торому сопутствовали разного рода проблемы (противостояние язычеству, оставав-
шемуся долгое время народным основанием культуры наравне с утверждавшимся
христианством, внутренние церковные проблемы, подробнее см.: [4]). За первым
очевидным революционным культурным действием (Крещением в 988 г.) последо-
вал процесс заполнения новых культурных форм соответствующим содержанием -
христианизация.

В названии данной статьи заявлено, что речь пойдет о трех исторических псев-
доморфозах русской культуры. Действительно, рассуждая о трех русских культурных
революциях, мы должны отметить, что всякий раз культурная революция в сценарии
отечественной культуры предстает как псевдоморфоза3, т.е. заимствование чуждых
культурных форм. О. Шпенглер, введший в философский лексикон термин «псевдо-
морфоза», (заимствованный им из геологии), понимал под этим понятием особую
форму взаимодействия культур, «когда чуждая древняя культура довлеет над краем с
такой силой, что культура юная, для которой край этот - ее родной, не в состоянии за-
дышать полной грудью и не только ... не доходит до складывания чистых, собствен- * 4

3 Мы выделили всего три исторические псевдоморфозы, их перечень при желании может
быть и расширен. Так, Королев С. А. насчитывает пять псевдоморфоз: «В российской исто-
рии можно выделить пять глобальных, определяющих псевдоморфоз: 1) первую европоморф-
ную (призвание варягов и затем христианизация); 2) азиатскую, кочевническую (ордынское
иго); 3) еще одну европоморфную (церковные реформы Никона и преобразования Петра I);

4) антизападную, советскую, с 1917 г.; 5) возрождение европоморфной псевдоморфозы (ко-
нец горбачевской перестройки и развитие России после 1991 г.)» [3, с. 1132].
ных форм, но не достигает даже полного развития своего самосознания». [5, с. 647].
Словом, культура соблазняется чужим сценарием. Шпенглер зафиксировал в истории
русской культуры одну псевдоморфозу (преобразования Петра I) [5, с. 651], о которой
мы далее скажем. Отметим, что для Шпенглера псевдоморфоза тормозит развитие
собственной, «своей» культуры, поэтому ничего позитивного она принести в культур-
ный сценарий не может. С нашей точки зрения, не все так однозначно: случай псев-
доморфозы не предполагает полного отказа от собственной культуры. Да, псевдомор-
фоза - это всегда болезненная ломка устоявшегося порядка вещей и идей, но не всегда
этот болезненный процесс приводит к упадку, деградации.

Вторая культурная революция - Петровские реформы - предстает также как
смена направления вектора культурного развития теперь уже от традиционной,
народной, пропитанной христианством культуры к чуждым пока западным образцам
культурного строительства. Эта революция была осуществлена во многом благодаря
личности Петра (появление персонажа нового типа в сценарии!), благодаря его стрем-
лению насытить культурное пространство новым содержанием, выстроить его по об-
разцам западноевропейской культурной традиции. Сердцевиной культурных преобра-
зований Петра I можно по праву считать поворот от традиционной христианско-
ориентированной культуры к культуре секулярной. Правда следует уточнить, что пет-
ровскую Реформацию в области веры вполне возможно понимать не как отказ от
православия, но как высвобождение от засилья внешнего ритуализма, подчас засло-
нявшего собой само христианство. «Секуляризация стала мощным катализатором ду-
ховного прогресса, поскольку касалась именно той внешней религиозности, которая
стала характерна ддя Московского царства в XVI - XVII вв.» [1, с. 37].

Культурная парадигма, сложившаяся после первой культурной революции,
неохотно уступала место новым идеям и смыслам, которые и проникали-то в рус-
ское культурное пространство вопреки социальному и экзистенциальному заказу.
«Первоначально внедрение более развитой западной культуры носило характер по-
лунасильственной «интервенции», заключалось в формальном, пространственном
перемещении традиций, культурных форм и даже просто творцов культуры (масте-
ров, художников, ученых) из стран Западной Европы (прежде всего из Голландии и
Германии) в Россию. Понятно, что такая «интервенция» встречала сопротивление,
особенно в народных низах ...» [1, с. 37]. После революционных перестроений,
инициированных Петром I, последовал также период постепенного усвоения новых
культурных образцов и традиций. Вторая реформа сценария русской культуры, рав-
но как и первая, начиналась с «плагиата» (заимствование чужого текста культурного
сценария), впоследствии плагиат был творчески переработан и стал уже авторским
оригинальным текстом. Псевдоморфоза, инициированная Петром, зарядила русскую
культуру, вывела ее из состояния «оцепенения»: «... Петр своим гениальным чутьем
угадал, что процесс культурной «интервенции», который у других народов мог при-
вести к утрате самобытности и длительному застою, для русской нации окажется
спасительным, выведет ее из вековой немоты и оцепенения» [1, с. 37].

Третья культурная революция состоялась в начале XX века. Неожиданно век-
тор культурного движения уклонился в сторону уже зарекомендовавшего себя на
сцене западноевропейской культуры явления - марксизма. Идеи К. Маркса (по мне-
нию того же Шпенглера, настолько же чуждые русскому «духу», как и петровские
преобразования), появившись в сценарии русской культуры в 1880-х годах, стали
основанием для начала нового витка сценария, новой псевдоморфозы, которая про-
длилась не так долго, как первая и вторая, более того - оказалась, по нашему мне-
нию, псевдоморфозой бесплодной...

Христианизация и европеизация России (в связи с петровскими преобразова-
ниями) обогатили русскую культуру, насытили ее новым содержанием, влияние
этих двух псевдоморфоз прослеживается и в настоящее время; Россия вобрала в се-
бя богатство как восточно-христианской культуры, так и западноевропейской куль-
турной традиции. Влияние марксистской псевдоморфозы никак не закрепилось в
русской культуре. Возьмем какой-либо философский текст советского времени (за
исключением таких философских текстов, авторы которых отказались поддаться
потоку общего культурного сценария, напр. А. Лосев, М. Мамардашвили или
М. Бахтин), и лишь улыбку, а может и негодование, вызовут у нас эти бесконечные
цитирования по поводу и без повода классиков марксизма.

Наследие третьей культурной революции, третьей псевдоморфозы отмерло,
так как и не было жизнеспособным, не могло ничем обогатить великую русскую
культуру. Поэтому сегодня, спустя столетие после революции 1917 г., нужно окон-
чательно «отряхнуть прах с ног своих», и обернуться лучше уж к богатству русской
культуры, пропитанной плодотворными псевдоморфозами X и XVIII веков, может
тогда и успешнее будет дело поиска национальной идеи. В конце концов, как даль-
ше будет развиваться сценарий русской культуры и преподнесет ли он нам снова
какие-то неожиданные повороты сюжета, зависит только от нас - сценаристов и,
одновременно, актеров.

ЛИТЕРАТУРА

1. Евлампиев И. И. История русской философии. СПб., 2014.

2. Кармин А. С. Культурология. Краткий курс. СПб., 2010.

3. Королев С. А. Христианизация как псевдоморфоза // Философия и культура. 2014. № 8.
С. 1131-1148.

4. Савицкий С. Г. Проблемы религиозной жизни Киевской Руси: свидетельства памятников
канонического права// Вестник СПбГУ. Сер. 17. Философия. Конфликтология. Культуро-
логия. Религиоведение. 2016. Вып. 2. С. 111-115.

5. Шпенглер О. Закат Западного мира. М., 2010.

6. Шпет Г. Г. Очерк развития русской философии. Ч. 1. М., 2008.

Когукксйоу Аг1ет Веопикоугск (гесЛог о/ 1ке скигск т копог о/ 1ке 8г 1окп о/ Кгоп8к1аск т 8еЛ-
йетеп1 Мо1оск8охо, Т1кк\пн сНосеье, Ки881ап Ог1койох Скигск [Мо8со\\' Ра1пагска1е])

ТНКЕЕ Н18ТОК1САЕ Р8ЕВВОМОКРНО8Е8 IX ТНЕ 8СЕХАКЮ ОЕ К11881АХ СВЕТОВЕ

Тке агйс1е ргоро8е8 1о соп81с1ег 1кгее сикига! геуокн'юш т 1ке 8сепапо о/ Ки881ап сикиге а8 а
р8еийотогрко818, а8 а 1игп о/ 1ке хес1ог о/ сикига! йехе1ортеп1 Ъесаи8е ор Ьоггоххчпу ор апо1кег'8
сикига! 1гас!кюп. Тке аи1ког роси8е8 оп 1ке Варклт о/Ки8, 1ке герогт8 о/ Ре1ег 1ке Сгеа1 апк 1ке
Ки881ап гехокИюп о/1917, циаЩут^ 1ке8е Шгп8 ор1ке 8сепапо орКи881ап сикиге а8 сикига! гех-
о!икоп8 1ка1 тр!иепсек сикига! купапйс8.

КеуууопЕ: р8еикотогрко818, сикига! гегокп'юи, Варкхт о/Ки8, Ре1ег 1ке Сгеа1, Ки881ап гегокп'юи.
УДК 165.62

Лобастова Вера Александровна (Санкт-Петербургский государственный
университет, е-шаП: Ье§11еп1@Ьк.ги)

Симоненко Татьяна Ивановна (Санкт-Петербургский государственный
университет, е-шаП: 11.81шопепко@уап(1ех.ги)

ФЕНОМЕН ДУХА НАРОДА: СЕМИОТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Г.Г.ШПЕТА

В статье представлен анализ проекта этнической психологии русского философа Гу-
става Густавовича Шпета (1879-1937). Особое внимание уделяется вопросу о соот-
ношении индивидуальных и коллективных переживаний, наиболее наглядно представ-
ленном Шпетом в структуре языковых выражений. Обозначены некоторые аспекты
методологии, адекватно соответствующие предмету исследования.

Ключевые слова: понятие духа, коллективность, тип, выражение, значение, язык.

В 1927 году Густав Густавович Шпет пишет «Введение в этническую психо-
логию». Основная цель данной работы русского философа состоит в конституиро-
вании духа народа как сложного многоуровневого феномена. Более того, Шпет де-
лает попытку обозначить условия возможности формирования коллективной созна-
тельной деятельности и, соответственно, разработать методологию такой новой
междисциплинарной науки, как этническая психология, вводя в эту методологию
элементы феноменологии, герменевтики, семиотики и структурализма.

Исследование, претендующее на строго научный характер, с точки зрения
Шпета, следует начинать с семантического анализа понятия духа. Будучи весьма
популярным в философских текстах, да и не только философских, понятие духа об-
росло внушительным шлейфом различных значений. Проясняющий скальпель ре-
дукции отсекает те значения, которые не соответствуют поставленной задаче, а зна-
чит, затемняют само поле исследования. Прежде всего, редуцированным оказалось
космологическое значение мирового духа как «конкретного живого и свободного
существа». К нему еще примыкает значение чистой деятельности мысли в ее абсо-
лютной возможности упорядоченной целесообразности, а также значение сущност-
ного единства как множества идей, которое имеет спекулятивный и абстрактный ха-
рактер. Кроме того, за скобки выносится антропологическое значение духа как со-
вокупности способностей души и как состояния вдохновения, которое в силу своей
трансцендентной природы охватывает человека помимо его волевых усилий.

После проведения очистительных процедур Шпет в понятии духа, наконец,
выделяет значение «целостной совокупности переживаний», которые объединяются
благодаря присущему им всем конкретному стилю. Более очевидное и подробное
описание этого «стиля» или «тона» переживаний формирует реальную атмосферу
как своеобразный жизненный мир. В лоне этой атмосферы протекает интерсубъек-
тивная деятельность отдельных индивидов.

При взаимодействии друг с другом субъекты соотносят свои персональные
переживания, обнаруживая в них большее или меньшее совпадение в понимании
полагаемых в них смыслов, и тем самым становятся общими для всего круга участ-
ников. Так на основе общих смыслов формируется деятельное содружество едино-
мышленников. «“Дух” есть как бы эхо этого жизненного многообразия, отклик на
каждый его звук и тон, включающий в себя всю его полноту, но только в особых
символически проецированных корреляциях. “Дух” отображает, таким образом,
действительность, обнаруживая перед нами в конденсированном виде, но точном -
хотя преображенном и творчески оформленном виде - некоторую структуру пере-
живаний коллективной организации» [1, с. 534].

Такое активное сотрудничество субъектов Шпет называет динамическим
коллективом, участники которого могут непрерывно изменяться, произвольно всту-
пая и выходя из этого текучего и подвижного взаимодействия друг с другом, не
имеющего устойчивой организации, в некоторой степени принуждающей к одно-
значным проявлениям. Отношения между участниками коллектива не могут быть
формальными, логически обобщенными, так как сохраняют свое неисчерпаемое
многообразие и во множестве вариативных повторений образуют некий тип взаимо-
действия конкретных и живых персональных переживаний как определенный ре-
презентант соответствующего коллектива. «Тип до крайности интенсивен и индиви-
дуален, он не результат обобщения, обезличивающего индивидуальное, а репрезен-
тант многих индивидов», - пишет Шпет [1, с. 545]. И далее: «Как бы индивидуально
ни были люди различны, есть типически общее в их переживаниях как «откликах»
на происходящее перед их глазами, умами и сердцем» [1, с. 546].

Шпет придает духу статус коллективного субъекта, который схватывает ти-
пическое и общее отношение к объективным данностям, персонально переживае-
мым участниками определенного коллектива, обращая внимание на важнейшее
свойство коллективного духа - его способность выражаться или объективироваться
в различных социальных явлениях, таких как язык, миф, мораль, наука, искусство,
религия, право и т.д. В разнообразных процессах выражения дух сам оказывается
объектом, доступным рефлексии. Так язык, миф, искусство, наука, религия, спорт и
т. д. представляют собой объективные системы духа как структурные единства ти-
пичных коллективных переживаний.

С особой строгостью Шпет настаивает на необходимости проводить различие
между непосредственными переживаниями, которые понимаются как процессы или
акты, направленные на объективную данность, и идеальными содержаниями этих
переживаний, которые уже имеют объективный статус, независимый от переживае-
мого субъекта и даже не нуждающийся в нем. Чтобы данное различие между пере-
живанием, персональным или коллективным, а также его идеальным и объективным
содержанием было более ясным и понятным, Шпет обращается к анализу языка, а
точнее - языковых выражений, имеющих знаковую природу и нуждающихся в ин-
терпретации его значений.

В структуре выражения Шпет выделяет два уровня или порядка значений. На
первом уровне располагается предметное значение. Здесь выражение сообщает о
предмете, выступающем в качестве носителя идеального содержания. Причем зна-
чащая функция выражения может выполняться только при необходимых условиях:
слово должно быть артикулировано, а значит, выражение должно иметь строго
определенную форму. Шпет перечисляет различные формы слова: грамматическую,
логическую, стилистическую, эстетическую.
Второй или дополнительный уровень выдвигает субъективное значение, ко-
торое проясняет экспрессивную сторону выражения. Именно здесь проявляется
субъективное отношение говорящего индивида к объективному содержанию своего
выражения. Экспрессивная функция выражения, с точки зрения Шпета, обусловлена
склонностями и интересами, вкусами и привычками говорящего индивида. Другими
словами, экспрессия выражения фундируется духовным укладом говорящего инди-
вида, имеющим сложный динамический характер. Получается так, что вместе с со-
держанием своих высказываний говорящий индивид раскрывает себя для других
слушающих и говорящих индивидов, готовых и способных его понимать.

Шпет убежден, что динамика конкретного духовного уклада говорящего ин-
дивида соотносится с типическими коллективными переживаниями, переживаниями
духа народа, к которому говорящий индивид сам себя относит. При непосредствен-
ном взаимодействии с известным ему коллективом каждый индивид испытывает на
себе влияние коллективных переживаний, представленных в традиции как «системе
духовных сил». Типические коллективные переживания стремятся к вариативному,
но конкретному воспроизведению в сознательном опыте участника соответствую-
щего коллектива, укореняя тем самым традиционные представления данного кол-
лектива. «Каждый живой индивид поэтому есть 8Ш §епеп8 коллектив переживаний,
где его личные переживания предопределяются всей массою апперцепции, состав-
ляющей коллективность переживаний его рода, т.е. как его современников, так и его
предков. В целом коллектив переживаний, носимый в себе индивидом, можно обо-
значить как его духовный уклад, и вот в чем мы ищем “значений второго порядка”»
[1,с. 565].

С другой стороны, сами коллективные переживания развертываются в исто-
рической действительности, которая формирует путь их становления, выдвигая
определенную перспективу восприятий объективных данностей в контексте имею-
щегося горизонта жизненного мира, на крутых поворотах которого складывается
извилистый путь духа. «Духовная жизнь человечества, как и душевная жизнь чело-
века, идет диалектическими толчками и скачками, периодами медленного накопле-
ния “душевной энергии” и внезапных “взрывов”, революций, покорной душевной
податливости или восприимчивости и бурного сопротивления, творческого разру-
шения того, что так трудно и медленно накапливается, и нового ленивого или лег-
комысленного созидания» [1, с. 572].

Что касается методологии, то наиболее адекватным предмету исследования яв-
ляется, по Шпету, описание на основе интерпретации, суть которого состоит в кон-
ституировании феноменов сознания, их классификации и систематизации. Этническая
психология формирует свои понятия, которые имеют типологическую структуру и со-
ставлены в соответствии с исторически подвижными детерминантами. Она не может
быть абстрактным исследованием, отвлеченным от реальности в ее живых и конкрет-
ных проявлениях. Феномены сознания невозможно обосновать с помощью родовидо-
вых абстракций формальной логики, так как неустойчивое содержание феноменов не
поддается обобщению. Свободное конституирование типов как идеальных образов,
непрерывно движущихся и становящихся, позволяет раскрыть национальные особен-
ности культуры и помогает осознать свою собственную идентичность.
ЛИТЕРАТУРА

1. Шпет Г. Г. Введение в этническую психологию // Сочинения. М.: Правда, 1989. С. 475-574.

коЬаМоуа Уега А1ехапс1гоупа (ЗатТ-РеЛезхЬигу 8ТаТе РтуешТу)

Вйпопепко Тайапа Тгапоупа (8атТ-РеТег8киг§ 8ТаТе РтуешТу)

ТНЕ РНЕМОМЕМОМ ОЕ ТНЕ 8Р1К1Т ОЕ ТНЕ РЕОРЬЕ:
8ЕМЮТ1С АШЕТ818 ОЕ О. О. 8НРЕТ

Тке агйс1е ргезепЛз ап апа1у818 о/ Тке ргоуесТ о/ еТктс рзускоТоуу о/ Тке Ки881ап ркИо8оркег Ои8-
Тау СизТауоуТск ЗкреТ (1879-1937). 8рес1а1 аТТепТюп 18 рак! То Тке цие8Тюп о/Тке ге1аТюп8к1р Ъе-
руееп тскхТскла! апс1 соПескге ехрепепсе8, то8Т с1еаг1у гергезепТес! Ъу ЗкреТ т Тке 8ТгисТиге о/
Ип§ш8кс ехрге88юп8. 8оте а8ресТ8 о/ Тке теТкосТоТоуу, адециаТеТу соггезропсГигу То Тке 8иЬ]есТ о/
Тке 8Пк1у аге тагкеск

КеуууогсЕ: сопсерТ о^ршТ, соИесТппТу, Туре, ехрге88юп, теапт§, ктуиауе.

УДК 122/129

Ломова Ирина Олеговна (Санкт-Петербургский национально- исследова-
тельский государственный университет информационных технологий, ме-
ханики и оптики, е-шаП: рЫ1о1ош@шаП.ги)

РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА В РОССИИ
И СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ КАРЛА МАРКСА

В статье рассматриваются социально-политические идеи марксизма и их ассимиля-
ция в России после революций 1917 года. Делается вывод, что марксово определение
«индивидуального» и «общественного» было принято и понято неверно, что превра-
тило понятие «индивида» в отрицательное по смыслу и значению понятие. Такое по-
нимание надолго укоренилось в родовой памяти нашего народа.

Ключевые слова: коллективное сознание, личность, труд, общество, социальное, об-
щинность.

Эпоха индустриального развития капитализма была ознаменована выходом
на сцену нового исторического субъекта, формирующегося в начале XIX века, и
связана с именем Карла Маркса. Все предыдущие ступени развития общества, по
мнению К. Маркса, упрочивали осознание индивидуального как разобщенного, рас-
члененного субъекта, обязательно несчастного и даже невозможного к существова-
нию. «Отдельный» человек не может существовать в принципе. Так как человек
может производить свою сущность только в коллективе, без коллектива невозможно
индивидуальное сознание. «Сущность человека, - говорит Маркс, - не есть аб-
стракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть сово-
купность всех общественных отношений» [5, с. 3]. Поэтому, человек и общество не-
отделимы друг от друга. Даже различия, присущие индивиду, формируются посред-
ством общества и только в нем.

Исследователь марксизма П. Н. Кондрашов в своей статье «Философия пракси-
са Карла Маркса» предлагает рассматривать философию марксизма, отвлекаясь от
классического разделения на истмат и диамат. Он считает, что философия начинается
с философской антропологии и перерастает в социальную философию. Таким обра-
зом, определение и генезис человека предваряет историческое развитие общества
[4, с. 209]. Такой взгляд на учение Маркса о человеке характерен и для неомарксизма
в лице Ю. Хабермаса, Ж.-П. Сартра, К. Поппера, которые рассматривают (или пере-
сматривают) Маркса в духе философско-антропологического подхода, замечая, что
«Маркс редуцировал диалектику к практике, к отношению субъекта и объекта, и по-
нимал ее не онтологически, а как метод исторического сознания. В этом случае не ма-
терия, а субъект становится конституирующим для объекта. Предметом философии
объявляется «тотальный человек» как инкарнация всего творческого» [3, с. 444].

В десятом тезисе о Фейербахе Маркс так формулирует понятие общества: «точка
зрения старого материализма есть “гражданское общество”; точка зрения нового мате-
риализма есть человеческое общество, или обобществившееся человечество» [5, с. 4].
Человек в обществе существует путем включения в процесс совместного опредмечива-
ния действительности, только тогда и после этого становится личностью.

Превращение личных сил (отношений) благодаря разделению труда в силы
вещественные не может быть уничтожено тем, что индивиды могут выкинуть из го-
ловы общее представление о нем, а только тем, что они снова подчинят себе эти ве-
щественные силы и уничтожат разделение труда. Только в коллективе возможна
личная свобода. Диалектика свободы и не-свободы раскрывается так через анализ
индивида и синтез его с обществом. Если я один, я не могу определить, свободен я
или нет, как для того, чтобы понимать смысл добра, необходимо зло. То есть, кол-
лектив - необходимое условие моей свободы, понимания и осознания ее. Но поче-
му-же личное или индивидуальное, даже выступая вторичной формой развития со-
знания, начинает подвергаться преследованию. Маркс говорит, что коммунизм - это
возвращение человеку его человеческой сущности через отношение к обществу.
Общность в дореволюционной России была представлена как общинность, связан-
ность людей между собой посредством единой христианской религии. На смену
общинности духовной приходит общинность трудовая (в дальнейшем превративша-
яся в повинность). Почему же индивидуальность в трудовой деятельности стала
преследоваться?

Согласно философии марксизма, стихийное разделение труда в обществе пре-
вращает продукты в товар и в товар же превращает человека. Но когда общество
возьмет в свои руки средства производства, будет устранено товарное производство и
господство продукта над производителями. Человек в процессе труда будет свободен.

Советская идеология упорно насаждала идею коллективизма, пытаясь кол-
лективу передать все права и обязанности по утверждению моральных норм. Эти
убеждения из знаний становятся навыками и привычками, осуществляясь без осо-
бых моральных усилий. Превращение марксизма в идеологию ленинизма в 30-х го-
дах и далее - в сталинский марксизм сделало изначально достаточно амбивалент-
ный марксизм государственной идеологией, не допускающей изменений в соответ-
ствии с условиями и реалиями действительности.
Иван Ильин определил русскую идею как идею созерцающего сердца. «Ни во
что не веруя, русский человек становится пустым существом без идеала и без цели»
[2, с. 162]. Именно в этом и Бердяев видит принятие русскими идей марксизма как
идеологии, основанной на истории и предистории, на религии без Бога, где Богом
становится свободно-трудящийся человек. Попытка «обобществиться», слиться с
обществом, к сожалению, как мне кажется, не привела к появлению свободной лич-
ности в свободном обществе. Наверное, оттого что происходило это, по большей ча-
сти, насильственным образом. Душа человека была вырвана из лона веры и перене-
сена в другие условия, изначально для нее чуждые и не понятные. Специфичная
экономика России, опиравшаяся на аграрное производство, была тесно связана и со
своеобразным общинным укладом жизни. Общинный способ жизнедеятельности -
это особая культура и этика. Ощущение общности - это не совместный способ
накопительства и воспроизводства благ как, например, в протестантизме, а духовная
связь одного со всеми. Большая часть народонаселения - это крестьяне, далекие от
капиталистического способа производства и считавшие себя христианами. И в та-
ком случае определение крестьянина-индивидуалиста как мелкого буржуа не пред-
ставляется справедливым.

Диалектика свободы и ответственности перед обществом в экзистенциальной
философии перекликается с марксизмом. Проблемное поле работ как «молодого»
так и «позднего» Маркса не сводится к экзистенциальной проблематике, но и не
противопоставляется ей. Экзистенциальные вопросы отчуждения, подлинного бы-
тия человека, индивида поднимаются Марксом в таких работах, как «Капитал»,
«Философско-экономические рукописи 1844 г.» и других. Не случайно Ж.-П. Сартр
в работе «Критика диалектического разума» пишет: «Между XVII и XX веками я
вижу три рода философий, которые, я обозначаю известными именами: момент
Локка и Декарта, Канта и Гегеля и, наконец, Маркса. Каждая в свою очередь, эти
три философии становятся почвой всякого частного мышления, горизонтом всякой
культуры. Их нельзя превзойти до тех пор, пока исторический момент, выражением
которого они являются, не превзойден» [8, с. 31]. Индивид и личность невозможны
без существования общества, так как без целого единичное патологически несчаст-
но. Это ясно читается у Ж.-П. Сартра, А. Камю, С. Кьеркегора. Экзистенциализм де-
лает попытку отвоевать место для человека внутри марксизма. Почему же и кем это
место оказалось занято? Идеологией в ее самой страшной форме - в виде политиче-
ского оружия для манипуляции сознанием и уничтожения любых несогласных. Быть
может, новое прочтение работ К. Маркса, которое привело его последователей-
неомарксистов к стремлению найти «подлинного» Маркса, позволит и нам изменить
подход к его учению, так как философия, рассмотренная лишь в плоскости классо-
вой борьбы и диктатуры пролетариата, при переходе к новой исторической эпохе
невозможна без трансформации и переосмысления.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бердяев Н. Царство духа и царство кесаря. Париж: УМСА-Рге88, 1949.

2. Ильин И. Национальная Россия: наши задачи. Москва: Алгоритм, 2007.

3. История философии / Под ред. А. С. Колесникова. СПб.: Питер, 2010.

4. Кондрашов П.Н. Философия праксиса Карла Маркса // Вопросы философии. 2016. № 10.
С. 204-214.
5. Маркс К. Тезисы о Фейербахе. К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 3. Москва, 1955.

6. Меликов И. М. Философия классического марксизма и русский социализм. ИКЬ
11йр://Г11о8-с1иЬ.ги/аи1ог/те11коу/Г11о8оГ1а_с1а881с11е8ко§о_таг81хта (дата обращения 21.11.2017).

7. Спирин А. Д. Становление человека и личности в философии К. Маркса // Вестник Куз.
ГТУ. 2005. № 4.1. С.117-122.

8. Чалин М. Философия отчаяния и страха. М., 1962.

Ьотоха 1ппа (Не^огпа (5ат1-Ре1ег8киг§ ХаПопа! Кезеагск РтуешЛу о/ 1п/огтакоп Тескпо1о-
§ге8, Мескатс8 апк Орйсх)

ТНЕ КЕУОЬЕТЮХ ОЕ 1917 Ш К11ВВ1А АШ ТНЕ 8ОС1АЕ ТНЕОКТ ОЕ КАКЬ МАКХ

Тке агкс1е ехатте8 1ке 8осю-ро1Ш,са1 й1еа8 о/Магх18т ап<11ке1г аззйнИаПоп т Ки881а аре г 1ке
гехо1иНоп о/1917. Тке сопсклзюп 18 кгамт 1ка1 1ке Магхгап 11П(1ег81ап(кпу о/ ‘ЧпскхМиаГ’ апс1
“риЪИс” лхах ассер^ес1 апк ипкегзРюк тсоггеску. Ах а гезик 1ке сопсер^ о/ "тсИхШиаГ' асцшгек
пе§акхе теапту. Ткгх хугопу ипкеШапсГту ках 1оп§ Ъееп гооТес! т 1ке апсех1га1 тетогу о/ оиг
реор1е.

Кеуххогкх: соПесТлхе сопхсюихпехх, регхопаИ1у, рпха1е р горе Пу, хос1а1, соттипйу.

УДК 141.201+115.4+117+125+130.1

Малышев Юрий Михайлович (Средняя школа № 527 Невского района
Санкт-Петербурга, е-шаП: игаша11958@шаП.ш),

Семенов Александр Георгиевич (Санкт-Петербургский политехнический
университет Петра Великого; Научно-технический центр Общероссийской
общественной организации «Союз казаков», е-шаП: а§еп1пошег117@шаП.ги),
Семёнов Олег Петрович (Балтийский государственный технический уни-
верситет «ВОЕНМЕХ»),

Сергеев Владимир Михайлович (пенсионер).

ЗАМЕТКИ О РУССКОМ КОСМИЗМЕ

Рассматриваются различные подходы в изучении русского космизма. Высказывается
мысль, что русский космизм может выступать основой искомой русской идеи и со-
временного мировоззрения.

Ключевые слова: русская идея, русский космизм, принципы русского космизма, рус-
ский проект мироздания.

По мере усиления и расширения Русского мира интерес к русской тематике и
проблематике возрастает. «Русская тема» вновь становится актуальной, активно ис-
пользуемой в политической и идеологической плоскостях. Особенно это становится
заметным в плане поиска перспективных мировоззренческих ориентиров и фунда-
ментальных смыслов. Что несёт миру русская цивилизация, какие смыслы? Каким
уровнем всеобщей значимости они обладают?
Вне русского космизма невозможно найти, выразить, сформулировать и,
главное, обосновать русскую идею, которую теперь многие у нас ищут и не находят.
А если находят, то не могут выразить. Если же всё-таки выражают, то не могут вы-
раженное обосновать, объяснить, почему именно так, а не иначе. Периодически
предлагают нам, русским, нечто по умолчанию, как само собой разумеющееся: тео-
логизм, коммунизм, интернационализм, либерализм, космополитизм (на буржуазно-
капиталистической основе), или ещё что-нибудь производное, комбинированное,
идеологически нечёткое. И если идёт туго, большинством не принимается, тогда го-
ворят, что не надо ничего, никакой идеологии, как и записано в Конституции РФ
1993 года.

Итак, ищут русскую идею. Найти не могут. Мы обращаем внимание на миро-
здание русского проекта и на исторический путь, существующий для нас как некая
данность, на котором надо искать её - в контексте русского космизма - проекта
предельно открытого, всеобщего.

В философии - если рассматривать её в диахронии - мы вторичны. В науке, в
искусстве, пожалуй, тоже. Но есть особое, уникальное направление мысли и дея-
тельности, в котором мы обошли всех и далеко вырвались вперёд. Это - русский
космизм. Его и нужно развивать дальше. На этом пути искать, находить, обретать,
утверждать русскую идею и вместе с ней - русский путь жизни!

В исследовании русского космизма можно выделить несколько подходов:

- исторический

- междисциплинарный

- ретроспективный

- проект русского мироздания.

Космизм заявил о себе уже в творчестве Ломоносова. В 1761 году, наблюдая
прохождение Венеры по диску Солнца, Ломоносов обнаружил наличие атмосферы у
Венеры. Он вопрошал Природу, и она дала ему ответ, который стал первым науч-
ным аргументом в пользу идеи множественности обитаемых миров [4, с. 447; 11].

Дальнейшее развитие русский космизм получил в Х1Х-ХХ веках, продолжает
развиваться в XXI в. Задача исследователей: выделить основные этапы, векторы
развития русского космизма, определить их суть, специфику, цели.

В науке Нового и новейшего времени вычленяют два больших периода: клас-
сическая наука ХУП-Х1Х веков, не классическая - к. Х1Х-1-Я пол. XX вв. Мы живём
в эпоху НТР начала XXI в. и формирования постнеклассической науки. Можно
предположить, что и русский космизм проходит в своём развитии аналогичные эта-
пы: классический и неклассический. Если первый обращает основное внимание на
космос, его размеры, значение и возможности исследования, то космизм некласси-
ческий рассматривает и продуцирует активную, творчески-преобразующую научно-
техническую деятельность «антропоса» (Фёдоров, Циолковский, Вернадский, Коро-
лёв, Гагарин и др.).

В начинающемся постнеклассическом этапе русского космизма основное вни-
мание будет уделено непротиворечивому взаимодействию космического и антропного
начал. Космизм этого этапа естественно назвать русским антропокосмизмом.

Вопрос о соотношении (корреляции) этапов развития науки и русского кос-
мизма нуждается в специальном исследовании.

Следуя междисциплинарному подходу, выделяют два мощных направления:
космическое и биосферное. Между ними существует тесная взаимосвязь. В качестве
95
иллюстрации упомянем трёх мыслителей: В. И. Вернадский, Л. Н. Гумилёв,
А. Л. Чижевский.

Наиболее ярким представителем биосферного направления является В. И. Вер-
надский. В своих работах он рассматривал идею автотрофности человечества. Имея в
виду космические горизонты, обойтись без автотрофности вряд ли возможно.

Последователем идей Вернадского выступает Л. Н, Гумилёв. Основным поня-
тием его концепции этногенеза является «пассионарность». Для объяснения пассио-
нарных толчков (взрывов) Гумилёв рассматривает космические факторы [2, с. 485;
3, с. 388-389], что выводит его творчество на космологическую проблематику.

Спрашивается: является ли мыслитель, учёный, создатель новой науки гелио-
биологии А. Л. Чижевский [8; 9; 10] представителем космического направления с
уклоном в биосферное и социальное, или биосферно-социального с уклоном в кос-
мическое?

Акцентируя внимание на междисциплинарных связях, можно сказать, что
Чижевский и Гумилёв являются представителями биосферно-социального направле-
ния в русском космизме.

В ретроспективном изучении можно выделить два типа ретроспекции: клас-
сическая и неклассическая. Первая рассматривает русский космизм как состояние
(как историю науки и философии), вторая - как процесс. Проиллюстрируем их раз-
личие, рассматривая идеи двух выдающихся космистов: Н. Ф. Фёдорова и
К. Э. Циолковского.

В классической ретроспекции их исследовательские программы различны. У
Циолковского поставлена цель: преодоление пространственной ограниченности; у
Фёдорова - обретение независимости от потока времени.

В неклассической ретроспекции, после доклада Минковского о 4-хмерной ин-
терпретации теории относительности, в которой «пространство само по себе и время
само по себе низводятся до роли теней» [7, с. 303], и постепенно сложившегося
представления о едином пространстве-времени, эти программы становятся двумя
сторонами одной «программы Фёдорова-Циолковского». Она ставит своей целью
сделать цивилизацию независимой от локализации в пространстве-времени (найти
теоретические, а затем и технологические способы преодоления локальной ограни-
ченности). Однако, реализация «программы Фёдорова-Циолковского» в рамках не-
классической науки и соответствующей ей техники невозможна. «Реактивный при-
бор» к звёздам не полетит; современный космический корабль (ракета) - это меж-
планетный способ передвижения. В по-настоящему дальний космос, например, к
туманности Андромеды, даже со скоростью света полёт занял бы время, сопостави-
мое с существованием гоминида как биологического вида... Обозначается альтерна-
тива: либо программа двух русских гениев псевдонаучна, либо она есть «сквозной
вопрос», адресованный постнеклассической науке - науке будущего человечества.
Но чтобы стать по-настоящему космическим фактором - человеком космическим -
необходимо преодолеть не только пространственно-временную ограниченность, но
и причинно-следственную (в системе философских категорий категории «простран-
ство», «время» и «причинность» взаимосвязаны, степень их всеобщности одинако-
ва). Необходимо преодолеть ограниченность в тотальности причинно-следственных
связей и отношений. Взаимосвязанности и взаимозависимости двух глобальных по-
бед человечества над пространством и временем недостаточно; необходима ещё
глобальная победа над причинностью. В теории и на практике в этом отношении
имеются существенные заделы. Человек научился действию одного закона противо-
поставлять действие другого, действию одной закономерности - действие другой.
Орудия труда, дороги, мосты, города, выход в космос, наконец, вся история челове-
ческой деятельности служат наглядными и убедительными тому примерами [5, с.
97-114]. И в программе Фёдорова уже намечено преодоление причинно-временной
ограниченности, поскольку речь идёт о преодолении смерти, воскрешении умерших
предков, а у смерти, как мы знаем, всегда есть «причина»...

Ареной практически бессмертной жизни является космос. Бесконечный и
неисчерпаемый в своих энергетических и материальных ресурсах. Выход в космос
может обеспечить поддержание неопределенно долгой жизнедеятельности. «Если
бесконечная вселенная существует, человек - исходя из воли к власти, воли к могу-
ществу, стремления к совершенству, к полноценному онтологическому статусу,
обеспечению преимуществ существования - должен стать сверхчеловеком, соиз-
меримым по ...своим возможностям с ней!» В бесконечной вселенной субъект са-
моопределения и действия должен стать бесконечным, вездесущим и всевозможным
(тем самым происходит своего рода оправдание и обоснование многовекового ду-
ховного опыта и традиций устремлённости человека к бессмертию, вечности, Идеа-
лу). Это получает выражение в утверждении: «Человек должен стать сверхчелове-
ком, соразмерным по мощи воздействия и возможностям со своим мирозданием!»
[5, с. 359, 412; 6, с. 393, 513, 518, 522-527]. В процессе исторического развития, как
мы видим, он и становится таковым...

Здесь мы уже перешли к рассмотрению русского космизма в контексте про-
блемы мироздания - к русскому проекту мироздания. Это тема нашей следующей
книги, которую мы надеемся опубликовать в 2018 г.

Отвечая на вопрос о сущности русского космизма и о том, может ли он стать
всеобщим проектом, можно сказать, что русский космизм - это направление в рус-
ской философии и науке, основным содержанием которого являются взаимоотно-
шения человека и космоса. Но эти отношения могут быть (и пониматься) неодно-
значно. Одни считают, что человек должен стать сверхчеловеком и контролиро-
вать космос, всё происходящее в нём, сущее в целом. Другие полагают, что человек
должен вписаться в космос, живя в соответствии с его законами, не «переписывая»
их и не учреждая новые в соответствии со своими желаниями и волей. Другие осто-
рожны на этот счёт, уклончивы: трудно дать определение тому, в чём живёшь с
юных лет долгие годы, что становится судьбой! Не только личной, но и судьбой
страны, народа, цивилизации, культуры! Ведь русский космизм - это не только и
даже не столько философия или мировоззрение, сколько умонастроение и путь
жизни, способ со-бытия Человека и Космоса, проверки человека и человечества на
их социальную зрелость, их жизни сознательной и, возможно, ещё в большей мере -
бессознательной!

Циолковский сказал: «Надо идти навстречу космической философии», а к
этому добавили, что само русское слово «Вселенная» означает «дом, в который ещё
надо вселиться. Но не поодиночке, а всем миром» [1, с. 10]. И это не то, что греками
было обозначено как «космос», европейцами - «универсум», а затем - «мульти-
верс», или «небо» в китайской традиции. Это - совсем другое, это именно то, куда
нам надо вселиться! Достроить на свой лад и вселиться, став сверхчеловеком, со-
размерным по мощи воздействия и возможностям со своим мирозданием!
Когда исчезает суета повседневности и уходят на второй план исторические
условности, а историческое сознание, наоборот, выходит на уровень космических эр
Циолковского [10], открывается бездонная глубина вопроса о смысле происходяще-
го, в том числе, - собственного присутствия в сущем...

Итак, окончательного определения русскому космизму нет и быть не может.
Могут быть своего рода попытки дать ответ на вопрос о его сущности, поскольку
есть в русском космизме начало, нет и не может быть конца - он бесконечен и все-
возможен!.. В это мы верим.

ЛИТЕРАТУРА

1. Гиренок Ф. И. Русские космисты (Из цикла «Страницы истории отечественной философ-
ской мысли»). М.: Знание, 1990. 64 с.

2. Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. 3-е изд., стереотипное. Л.: Гидрометеоиздат,
1990.

3. Лавров С. Б. и др. Лев Гумилев: Судьба и идеи. 2-е изд., испр. и доп. М.: Айрис-Пресс,
2007.

4. Ломоносов М. В. Вечернее размышление о Божием величестве при случае Великого север-
ного сияния // Русская философская поэзия. Четыре столетия / Сост. А. И. Новиков. Отв.
редактор А. Ф. Замалеев. РАН, серия «Истоки отечественной мысли». СПб.: Наука. 1992.
С. 36-37.

5. Малышев Ю. М., Семенов А. Г., Семёнов О. П. Феномен мироздания: за и против. СПб.:
Изд-во Политехнического университета Петра Великого, 2016.

6. Малышев Ю. М., Семенов А. Г., Семёнов О. П. Фазиверс. Феномен нечёткого мироздания
и его отражение в современной науке и культуре. СПб.: Изд-во Политехнического уни-
верситета Петра Великого, 2017.

7. Минковский Г. Пространство и время // Успехи физических наук. 1959. Т. 69. С. 303-320.

8. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. 2-ое изд. М.: Мысль, 1976.

9. Чижевский А. Л. На берегу Вселенной (Годы дружбы с К.Э. Циолковским). М.: Мысль,
1995.

10. Чижевский А. Л. Теория космических эр // Циолковский К. Э. Грёзы о Земле и небе:
Научно-фантастические произведения. Тула: Приокское кн. изд-во, 1986. С. 419^30.

11. Шаронов В. В. К вопросу о приоритете М. В. Ломоносова в открытии атмосферы Венеры
// Научный бюллетень Ленинградского ордена Ленина Гос. ун-та им. А. А. Жданова. 1955.
№ 13. С. 12-15.

Ма!у8кеу Уигу МгкаИоугск (8есопс1агу 8скоо! №>527 о/№ех8ку ск81г!с1, 5к-РеЭег8Ьигу),

Зетепоу А!ехап(1ег Сеог§1еу1ск(Ре1ег Рге СгесН 5к.-Ре1ег8киг§ Ро!у1ескп!с РтсешТу; Зсгепкрс
апс1 Тесктса! Сеп1ег о/1ке АИ-Вшзгап РиЪИс Ог^аттШюп “1Моп о/Со88аск8 ”)

Зетепог О1е& Ре1гог1ск (Ва!пс 5ше Тесктса! РтуешЭу "УОЕРМЕСН"),
Вег^ееу УкиИпйг МгскаИоугск (гейгес!)

^ОТЕ8 АВО17Т КЕВВТАМ СО8М18М

Уапои8 арргоаске8 аге апа!угес! т 1ке 81ис!у о/Ки88гап со8пй8т. II18 8и§§е81ес! 1о сопхШег Ки8-
81ап со8т18т а8 1ке Ьа818 о/ 1ке с!е8!гес! “Ки88!ап !с!еа ” апс! 1ке тос1егп \уо/7Ме\у.

Кеуууогск: Ки881ап !с!еа, 1ке итхег8е о/1ке Ки881ап со8т18т, Ки881ап рго]ес1 о/1ке итхег8е.
УДК 1(091)

Машукова Елена Юрьевна (Военно-космическая академия имени
А. Ф. Можайского, е-шаП: ШасгатЬо\у@уапс1ех.ги]

ГЕРЦЕН О РЕВОЛЮЦИИ, СОЦИАЛИЗМЕ

И ОБ ОСОБЕННОСТЯХ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ

В статье рассматриваются особенности понимания Герценом проблемы
осуществления социализма. Автор обосновывает, что на протяжении всей своей
идейной эволюции Герцен понимает социализм как радикальное нравственное
преобразование, призванное разрешить проблему личности и общества. Сознавая себя
в полной мере революционером, Герцен всегда выступал против «кровавых
переворотов». В статье также обосновывается, что «русский социализм» Герцена
был основан на вере в особые духовные качества русского народа, и представлял в
сущности вариант мирного перехода к социализму.

Ключевые слова: социализм, нравственное преобразование, личность и общество,
мещанство, «русский социализм», революция.

А. И. Герцен - «Вольтер XIX века», как называл его Г. Пьер Молердье, один
из крупных русских мыслителей XIX века, известных не только в России, но и в ми-
ре. Его наследие оставило глубокий след не только в отечественной, но и в европей-
ской культуре.

Между тем, как тогда, в XIX веке, так и сейчас, А. И. Герцен многим кажется
фигурой противоречивой и даже двусмысленной.

Самая главная дилемма: был ли Герцен революционером и социалистом (как
утверждал в своей статье Ленин), или он был персоналистом и экзистенциальным
мыслителем, как утверждали мыслители Серебряного века, как принято считать,
впервые глубоко осмыслившие его наследие.

Революционность Герцена, его оппозиция царскому режиму не вызывает со-
мнений, недолгие либеральные настроения, надежды на Александра II («Ты побе-
дил, Галилеянин» - так начал Герцен свое открытое письмо в «Колоколе» за 1858
год) [2, т. 13, с. 195] прошли довольно быстро.

3 апреля 1851 года Сенат лишил Герцена российского подданства, в вину
Герцену, занимавшемуся в Европе «социалистической пропагандой», вменялся от-
каз подчиниться повелению Николая I вернуться в Россию.

В. Зеньковский отмечает: «...Герцен издавал один за другим журналы сво-
бодной русской мысли. Он был близок ко всем выдающимся политическим деяте-
лям того времени, стоял в самом центре международной революционной деятельно-
сти» [3, с. 272]. Произведения Герцена не печатались в России до 1905, до 1862 года
само его имя было под цензурным запретом.

Согласимся с Лениным, здесь он был прав, революционная пропаганда Гер-
цена составила целый этап освободительного движения в России.

Однако, также были правы и те исследователи, которые подчеркивали персо-
нализм Герцена. Сам Герцен уже в зрелом возрасте напишет в письме к своему дру-
гу, итальянскому революционеру Маццини: «Я служил одной идее, был под одним
знаменем: война против всякой власти, против всякой неволи, во имя безусловной
независимости лица».

По точному выражению Бердяева, у Герцена «социальная тема была лишь
развитием темы о человеке». Отсюда утверждение автора «Русской идеи» о том,
что: «социализм у Герцена был индивидуалистический и персоналистический и он
думал, что это русский социализм» [1, с. 105].

Есть ли какая либо связь между Герценом социалистом и революционером и
мыслителем-персоналистом, превыше всего ставящим свободу личности?

Несомненно, и в связи с этим очень важно понять, что считал Герцен социа-
лизмом.

При рассмотрении социальных воззрений Герцена исследователями, отмеча-
ется безусловный персонализм русского мыслителя, его приоритетное внимание к
личности.

Характеризуя же персонализм русского мыслителя, необходимо остановить-
ся на своеобразном решении Герценом проблемы человеческой свободы, которая не
мыслиться им в отрыве от общественной солидарности.

Основополагающие идеи герценовского социального воззрения сформирова-
лись в 3(МЮ-е годы XIX века под определяющим воздействием французских соци-
альных теорий и гегелевской философии, именно тогда возникает основная идея ми-
ровоззрения Герцена, а именно, понимание социализма, в конечном счете как нрав-
ственного преобразования, имеющего целью создание совершенного общества, глав-
ным признаком которого будет гармоничное сочетание личного и общественного.

Коренной пересмотр основных положений своей социальной теории Герцен
совершает после поражения революции! 848 года. Характерно, что сам Герцен, объ-
ясняя название своей книги, в письме к М. Гессу напишет: «С того берега» означает
только за рубежом революции и ровно ничего больше» [2, т. 23, с. 178]. Прежде все-
го, отмечая закономерность кровавого характера всех прошедших революций, Гер-
цен, и это один из важнейших уроков 1848 года, в принципе, не приемлет идею тер-
рористической революции: «Июньская кровь взошла у меня в мозг и нервы, я с тех
пор воспитал в себе отвращение к крови, если она льется без решительной крайно-
сти» [2, т. 14, с. 243].

После 1848 года теоретические поиски Герцена, в сущности, будут опреде-
ляться поисками мирных, безболезненных путей преобразования общества. В 1854
году Герцен писал: «Я буду очень счастлив, если мои писания могут служить для
уяснения «патологии» революции, и цель моя будет совершенно достигнута, если я
могу указать, как последние молнии революции сверкнули и отразились в русском
понимании» [2, т.5, с. 224].

Идея «русского социализма» представляла собой один из вариантов мирного
перехода к социализму. Так, отмечая, что кровавые перевороты «бывают иногда
необходимы, ими отделывается общественный организм от старых болезней, они
бывают роковым последствием вековых ошибок, наконец, делом мести, племенной
ненависти, Герцен полагает, что Россия может их избежать, так, как «у нас нет
этих стихий, в этом отношении наше положение беспримерно» [2, т. 14, с. 239].

Концепция «русского социализма» представляла для Герцена возможность
немещанской цивилизации и была основана на идее внутренней свободы русского
народа. В сущности, теория «русского социализма» была основана на идее «приви-
тия» личностного (западноевропейского) начала «социальному по инстинкту» рус-
скому народу. По-видимому, культ общины был в некотором смысле производным
от национально-патриотического чувства. «Вера в Россию спасла меня на краю
нравственной гибели» [2, т. 14, с. 67], - так скажет Герцен об истоках формирова-
ния концепции «русского социализма».

Если по отношению к своему народу Герцен чувствовал себя европейцем, то
по отношению к Европе он почти сразу же, в первые же годы, начинает чувствовать
себя представителем России, народу которой дано осуществить идеалы социализма:
«Мы слишком задавлены, слишком несчастны, чтобы удовлетвориться половинча-
тыми решениями. Вы многое щадите, вас останавливает раздумье совести, благоче-
стие к былому; нам нечего щадить, нас ничто не останавливает... В нашей жизни
есть что-то безумное, но нет ничего пошлого, ничего неподвижного, ничего мещан-
ского» [2, т. 5, с. 222].

Эта последняя мысль становится как бы негативным основанием герценов-
ского «русского социализма»: «...Следует подумать, - пишет Герцен, - нет ли в
народном быту, в народном характере нашем, в нашей мысли... чего-нибудь такого,
что может иметь притязание на общественное устройство выше западного...»
[2, т. 18, с. 266]. Герцен указывает на присущую России «свежесть молодости и
природное тяготение к социалистическим установлениям». Отсюда и утверждение
Герцена о том, что особенностью русского народа является его естественное сочув-
ствие коммунизму: «Русский народ преимущественно социальный», «коммунист по
инстинкту», у русского народа природное тяготение к социальным установкам»
[2, т. 13, с. 215]. Лучшее доказательство тому, как раз, сохранение общины. Таким
образом, основополагающим принципом в концепции «русского социализма» все
же оставался общечеловеческий принцип личности, ее прав и свобод. Атомизиро-
ванного общества Герцен не желает, но при этом, личность и ее свобода выступают
у Герцена как основная цель, а общинный принцип лишь как средство. В таком слу-
чае становятся понятны слова Герцена, обращенные к Э. Кине: «Вы пролетариатом
к социализму, мы социализмом к свободе» [2, т. 18, с. 315]. В своих размышлениях
о перспективах русского социализма», Герцен воспроизводит концепцию «преиму-
щества отсталости, впервые высказанную Чаадаевым: Запад более развит, но он за-
кончил свой цикл развития, Россия отстала, но зато у нее все впереди. Преимуще-
ство отсталости состоит в готовности русских людей пойти сразу на «социальный
переворот», потому что им нечего терять.

У Герцена нет детально разработанного проекта «русского социализма». Он
подчеркивал, что «русский социализм» - это вероятный и желательный сценарий
развития событий. Герцен был убежден, что самые необходимые для России поли-
тические мероприятия вполне возможны в рамках реформ, радикальная же револю-
ция, которая выходила за пределы обозримого будущего, и которую Герцен связы-
вал с проектом «русского социализма», призвана была осуществиться не столько
как революция политическая, сколько как социальная или скорее даже культурная.

В последний период своего идейного развития Герцен размышляет о соотно-
шении революции и нравственности. Герцен отвергает революционный насиль-
ственный путь изменения общества, потому что: насильем можно только «расчи-
101
щать место»; построить общество с «каторжным равенством»; надолго запугать лю-
дей; и, главное, если не изменится сознание людей, то на «обломках старого мира»
возникнет мир, в общем, сходный с ним, ибо «взять неразвитие силой» невозможно,
поэтому обречены и «цивилизация кнутом» и «освобождение гильотиной» [3, т. 20,
кн. 2, с. 593]. Революции Герцен противопоставляет духовное, нравственное про-
свещение как всего народа, так и задачу нравственного освобождения отдельного
человека.

Подведем итоги: Герцен понимал социализм не только как социальное, но
прежде всего нравственное преобразование, которое осуществляется через рефор-
мирование человека и культуры, через изменение сознания людей. Сознавая в пол-
ной мере всю трудность «примирения» социалистического идеала с действительно-
стью, Герцен полагал, что главным препятствием на пути осуществления социализ-
ма является не недостаточное развитие экономических отношений, не отсутствие
внешних политических свобод, а незрелость сознания людей. Поэтому Герцен по-
нимает социализм не просто как экономически развитое общество, имеющее сво-
бодные политические учреждения, а как совершенно новую ступень культурного
развития, новый мир, где люди будут объединены нравственными отношениями и
где внутренняя свобода личности станет основой всечеловеческой солидарности
между людьми. Герцен был также убежден, что только через обретение индивиду-
альной свободы возможен переход к новому «гражданскому состоянию».

Таким образом, Герцен - первый в России социалист, осознавший, что самой
трудной социальной задачей является построение общества подлинного равенства,
т.е. такого общества, где «действительная воля народа» будет опираться на «свобо-
ду лица».

ЛИТЕРАТУРА

1. Бердяев Н. А. Русская идея. М., 1997.

2. Герцен А. И. Собрание сочинений в 30 т. М., 1954-65.

3. Зеньковский В. В. История русской философии. М., 2001.

Мазкикоуа Е1епа РНехпа (МИкагу - Брасе Асадету патес! а^егА. Р. МогкаРку)

НЕК7ЛИ АБОРТ КЕУОЬРТЮН, БОС1АЫБМ АМ) ШЮААЬ ЮЕМ1ТТ

Тке аШс!е сН8сн88е8 1ке/еаШге8 о/ индег^ГансИпу Непеп ргоЫетз о/ !тр!етепкп§ зоааИзт. Тке
аШког ехркппз !ка!1кгои§коШ кН !с1ео!оу!са1 ехокмйт Непеп нпдеШапск зоааИзт аз а гасНса!
тога! Ггап8/огтаПоп, деНунес! 1о 8о!хе 1ке ргоЫет о/ 1ке тсклпдиа! а нс! мнйеТу. Амане о/ Ъе'ту
/иду нехокМюпагу, Непеп кай а!мау8 оррозес! 1ке "Ыоос!у соирз”. Тке анйс!е ако скнтз !ка!
"Ки881ап зошаИзт" Непеп мах /оипдед оп 1ке ЪеИе/ т 1ке пресна! 8ртШа! риаИкез о/ 1ке
Ки881ап реор!е, апс! нерне8еп1ед т/ас11ке оркоп о/а реасе^й! 1нап8Шоп 1о 8ос!аИ8т.

КеумонсН: 8ос!аИ8т, тога! 1нап8/онта1юп, тдппдиа! апс! 8ос!е1у, панном-ттдедпе88, ”Рн881ап
8ос!аИ8т”, нехокИюп.
УДК 1 (091) (470+ 571) 13

Новолодская Татьяна Алексеевна (Санкт- Петербургский национальный
исследовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-шаП:ш_поу_1ос!п@шаП.ш)

ОБ ИСТОКАХ КОММУНИЗМА В РОССИИ

В статье рассматриваются некоторые явления в отечественной истории, связанные
с осмыслением идей о справедливом обществе. Они развивались как на религиозной,
так и на атеистической основе. За основу брались те или иные моменты жизни лю-
дей. Сравнительный анализ позволяет проследить как моменты сходства в этих иска-
ниях, так и их различия.

Ключевые слова: Царство Божье, справедливое общество, славянофилы и западники,
русский марксизм, персоналистический социализм, раскол, народники, экономический
детерминизм, диктатура пролетариата.

Известно, что ни одна идея не возникает на пустом месте. Мечта о справед-
ливом обществе, о царстве божьем особенно проявила себя уже в XVII веке, во вре-
мена раскола. В этот период большой травмой для церкви и общества стало ощуще-
ние и осознание того факта, что Антихрист воцарился не только снаружи, во внеш-
нем, греховном мире, но и внутри русской Церкви. Н. А. Бердяев так описывает
сложившуюся ситуацию: «В народе проснулось подозрение, что православное цар-
ство, Третий Рим, повредилось, произошла измена истинной веры. Государственной
властью и высшей церковной иерархией овладел Антихрист. Народное православие
разрывается с церковной иерархией и с государственной властью. Истинное право-
славное царство уходит под землю... Страшным в расколе было не богословское
разделение, а раздирание русского общества, бывшего до того в целом монолитным,
соборным» [1, с.57].

Ощущение раскольниками измены, которая воцарилась и в церкви, и в госу-
дарстве, привело их к тому, что они стали осознавать себя особым обществом, отде-
лённым от остального мира, и от остальной России. Отсюда и их стремление к не-
земному, исчезнувшему идеалу - Граду Китежу. Град Китеж представляется им
особой сакральной реальностью, скрывшейся от неправедных и неверующих людей.
Оно доступно только тем, кто искренне хранит православную веру и чтит Божьи за-
поведи. И в этом духовном служении видится священная цель существования цело-
го народа, его вселенская миссия. В среде староверов возрождается интерес к уче-
нию Филофея о Третьем Риме и возможности сохранить благодать в России.

Мысль об обществе, где находит достойное воплощение божья правда, позд-
нее находит свое продолжение в спорах между славянофилами и западниками. Так
П. Я. Чаадаев, озвучивший устремления западников, уже в своем первом «Филосо-
фическом письме» проводит мысль о том, что России следует учиться у Запада, ко-
торый создал более достойные условия для появления заветного общества. Он рису-
ет безрадостную участь России. Жизнь здесь заполнена тусклым и мрачным суще-
ствованием, которое ничто не оживляет, кроме злодеяний, и ничто не смягчает,
кроме рабства. Запад же, невзирая на все несовершенства, содержит в себе начало
бесконечного прогресса и обладает всем необходимым, чтобы царство Божье в из-
вестном смысле в нем действительно осуществилось [5].

Н. А. Бердяев так характеризует взгляды и настроения Чаадаева: «Его отри-
цание России, русской истории - типическое русское отрицание... он очень сочув-
ствовал католичеству, видел в нем активную, организующую и объединяющую силу
всемирной истории и в нем видел спасение и для России... Россию Чаадаев считает
уроком и предостережением для других народов» [1, с. 22-23].

Другого мнения придерживались славянофилы. Они считали, что Россия не
должна уподобляться Западу: ей уготованы иные горизонты. Именно Россия, по их
мнению, более подготовлена к воплощению Царства Божьего на Земле. Так, А. С. Хо-
мяков, один из лидеров славянофильства, верил, что начало свободы заложено в пра-
вославии, в духе русского народа. Русский быт, организованный общинным поряд-
ком, проникнут чувством соборности. Свобода может осуществиться только в собор-
ности, ибо соборность означает свободное единение людей в вере и любви к Богу.

Славянофилы верили в особый путь развития России. Что касается Запада, то
здесь они не видели проявлений истинной свободы. Образ жизни европейцев
настолько рационален, что не содержит коллективного начала, духа соборного об-
щежития. Славянофильству было чуждо бездумное подражание русского дворян-
ства всему европейскому. Отсюда и такая установка на отношения с европейским
миром: у Запада, считали они, можно заимствовать только технические достижения,
но не духовную культуру.

Итак, у славянофилов тоже можно усмотреть поиски предпосылок для по-
строения «светлого будущего» в своем отечестве, к которым они, безусловно, отно-
сят православие, коллективизм, соборность, общинное землепользование. Они уве-
рены, что нашему народу чуждо понятие святости частной собственности, поэтому
у России и Запада разные духовные ориентиры, разные пути развития.

Но довольно скоро интерес к Западу проявится с новой силой в среде пред-
ставителей отечественной философии и литературы. Первая половина шестидеся-
тых годов XIX в. - период увлечения русских мыслителей идеями Гегеля. Но геге-
левская мысль «о разумности действительности» никак не прилагалась к России.
Они не могли принять существующую действительность и готовили почву для
борьбы с ней за утверждение достоинства человека, его права быть свободным от
произвола властей.

На уровне интеллектуальных «сражений» бунт против Гегеля превратился в
борьбу за социалистическое устройство общества. Так рождались идеи нигилизма и
социализма в среде российских писателей и философов. В. Г. Белинский, А. И. Гер-
цен, Н. П. Огарев, Н. А. Добролюбов, Н. Г. Чернышевский и др. соединили в своем
творчестве идеи социализма и атеизма.

Роман Чернышевского «Что делать?» стал, по словам Бердяева, «как бы кате-
хизисом русского нигилизма, настольной книгой русской революционной интелли-
генции» [1, с.43]. «Сон Веры Павловны» в романе - образчик социалистической
утопии с ее надеждами на кооперативные мастерские, где хором живут и работают
люди новой формации. Чернышевский стал властителем дум не только радикальной
интеллигенции 60-х годов, но и последующих поколений.
Борьба за достойное бытие личности переходит в осознание необходимости
бороться за новую социальную систему. Эти настроения будут определять и соци-
альные увлечения наших народников. Народничество есть столь же характерное
русское явление, как и нигилизм, или анархизм. Народничество не было однород-
ным: в его среде были сторонники как славянофилов, так и западников, атеисты и
признающие религиозное отношение к миру. При этом объединяла всех народников
вера в русский народ, главным образом, - в крестьянство. Себя они не чувствовали
частью народа, и это рождало у них
чувство вины и желание послужить народу. А раз народу свойственно коллекти-
вистское миросозерцание, к нему приобщаются и интеллигенты-народники.

Бердяев справедливо отмечает, что «русское народничество есть порождение
раскола Петровской эпохи. Оно есть продукт сознания интеллигентными слоями
неоправданности своей жизни, нелепости своей жизни, продукт неорганического
характера всего строя русской жизни. Ни один народ Запада не пережил так сильно
мотивов покаяния, как народ русский в своих привилегированных сло-
ях... Народники-дворяне двигались по преимуществу мотивами совести, народники-
разночинцы - мотивами чести» [1, с. 49].

Народники, как и славянофилы, верили в особый путь развития России, кото-
рый исключает капитализм с его абсолютизацией частной собственности. И так же,
как славянофилы, они видели в крестьянской общине ростки будущего справедли-
вого социального обустройства, отвечающим идеалам русского мира. Так рождалась
идея народнического социализма с ее устремленностью через просвещение народа
добиваться его лучшего будущего.

К восьмидесятым годам XIX в. идеи народников о социализме заменяются
идеями, взятыми из учения К. Маркса с его экономическим детерминизмом в пони-
мании перипетий социальной жизни.

Экономика, действительно, есть та сфера, от развития которой зависит соци-
альная и духовная жизнь людей. И у Маркса возникает уверенность, что в человеке
мыслит и творит не он сам, а социальный класс, к которому он принадлежит. Его эко-
номическое учение содержит вывод о том, что идеология и духовная культура не
непосредственно следуют из экономики, а через посредство классовой психологии.
Но детерминация человека экономическими факторами характерна для капитализма,
а в будущем все может быть иначе. И пролетариат будет тем субъектом, который
освободит человека от эксплуатации. Отсюда, по мнению Бердяева, пролетариату
«приписываются мессианские свойства, на него переносятся свойства избранного
народа Божьего, он новый Израиль. Это есть секуляризация древнееврейского месси-
анского сознания. Рычаг, которым можно будет перевернуть мир, найден» [1, с. 81].

Русский философ так объясняет специфику развития марксизма в России.
Одни сторонники этого учения, такие как Плеханов, видели в капитализме стимул
развития промышленности и рабочего класса. Меньшевики тоже считали капита-
лизм благом, поскольку социалистическая революция возможна только в стране с
развитой капиталистической промышленностью.

Возникает моральный конфликт: как можно считать благом капитализм, объяв-
ленный Марксом величайшим злом. И этот конфликт разрешили большевики во главе
с В. И. Лениным. Оказывается, при некоторых, удачно складывающихся внешних
105
условиях, социализм может победить в одной, отдельно взятой стране. Ленин настаи-
вал на оригинальном, национально-своеобразном характере русской революции. Ему
удалось создать теорию и тактику русской революции и осуществить ее. Для Ленина
марксизм есть, прежде всего, учение о диктатуре пролетариата [2, с. 318].

Стремление к власти требовало определенного устройства государства.
Большевики создали полицейское государство, по способам управления очень по-
хожее на Московское царство. Бердяев так сравнивает их: в Московском царстве и в
империи народ держался единством религиозных верований, в новом государстве,
созданном партией большевиков, символом веры должен быть «по-русски транс-
формированный марксизм» . «Вся история русской интеллигенции подготовляла
коммунизм. В коммунизм вошли знакомые черты: жажда социальной справедливо-
сти и равенства, признание классов трудящихся высшим человеческим типом, от-
вращение к капитализму и буржуазии, стремление к целостному миросозерцанию и
целостному отношению к жизни, сектантская нетерпимость, подозрительное и
враждебное отношение к культурной элите, исключительная посюсторонность, от-
рицание духа и духовных ценностей, придание материализму почти теологического
характера» [1, с. 100].

Для коммунистов свойственно было атеистическое мировоззрение. Здесь они
следовали Марксу буквально, принимая его тезис, высказанный во Введении к «
Критике философии права Гегеля» о том, что «религия есть вздох угнетенной твари,
сердце бессердечного мира» [3, с. 415]. Ленин перефразировал эту мысль в извест-
ное теперь крылатое выражение: «Религия - это опиум для народа». Но, если для
Маркса важна была сама идея изменения сознания, то для Ленина атеизм превра-
тился в тот оселок, по которому судили о верности коммунистическим идеалам.

Сравнительный анализ коммунистических идеалов и духовного содержания
христианского учения позволяет опять-таки найти в них много общего. Но есть и
существенные различия. Во-первых, - вопрос веры. Одни верили в пришествие
Христа, становление царства Божьего на Земле и превращение мира праведников в
Богочеловечество. Другие мечтали построить царство справедливости, где трудовой
процесс на конечной стадии социального развития предложит такую заветную цель,
как: от каждого по способностям - каждому по потребностям. И это светлое буду-
щее будет творением человека, и Бог здесь не принимает никакого участия. Все
произойдет так, как поется в «Интернационале»:

«Никто не даст нам избавленья -

Ни бог, ни царь и ни герой.

Добьёмся мы освобожденья

Своею собственной рукой».

Во-вторых, коммунисты были противниками евангельской морали: морали любви,
жалости, сострадания. Надо отметить, что этим они оправдывали репрессивный ха-
рактер диктатуры пролетариата, и считали, что она может продолжаться до тех пор,
пока не будет построено бесклассовое общество.

Почему оказалось возможным применение репрессий под знаком экспропри-
ации экспроприаторов? По-видимому, обращение христианской церкви в средство
для поддержания господствующих классов не могло не вызвать по человеческой
слабости отдаления от христианства тех, которые принуждены были страдать от же-
106
стокости эксплуататоров и от их извращения христианства. Осуждение коммуни-
стами богатства и богатых, отрицание собственности, утверждение равенства всех
людей перед законом - было воспринято народом с большим энтузиазмом.

В результате получается интересная мистификация между этими двумя эти-
ческими учениями. Православное христианство заменяется коммунистическим ми-
ровоззрением, но при этом коммунизм становится религиозным учением. Священ-
ное писание христианства заменяется другим Священным писанием - учением
Маркса-Энгельса-Ленина. Цель у новой религии - то же светлое будущее, основан-
ное на принципах равенства, братства, справедливости. Есть и Мессия. Мессией вы-
ступает пролетариат. Итак, новая религия, религия без Бога, получает право на су-
ществование.

Надо отметить, удивительное чувство понимания психологии народных масс
у Ленина и его соратников. Они дают понять народу, что коммунистическая власть
тоже заботится о спасении душ своих подданных, она стоит на страже интересов
всех «униженных и оскорбленных». Функции церкви теперь переходят государству.
Вот только какое государство сможет решить такие гуманитарные задачи?

Для Бердяева и его сторонников эти задачи под силу обществу персоналисти-
ческого социализма. Персоналистический социализм способен соединить «принцип
личности, как верховной ценности, с принципом братской общности людей»
[1, с. 152 ]. Поэтому и лучший тип коммуниста возможен вследствие христианского
воспитания человеческих душ, ибо ему предстоит борьба не на жизнь, а на смерть
против абсолютных притязаний царства кесаря.

Как выяснилось, России эти задачи решать надо самостоятельно. Иностран-
ный мир ей - не помощник. Об интересах ближних соседей и дальних «помощни-
ках» современник Бердяева Н. С. Трубецкой писал следующее: «Те романо -
германские державы, которые окажут России помощь, точнее - будут оказывать
России помощь, .... постараются поставить дело так, чтобы в обмен на эту помощь
получить Россию в качестве своей колонии» [4]. Для них Россия - территория, кото-
рая богата полезными ископаемыми, плодородными землями, а населением займут-
ся этнографы. Конечно, в случае необходимости, туземное население вполне может
сгодиться в качестве дешевой рабочей силы. Россия, «растратившая последние силы
на попытки осуществления социализма при самых неблагоприятных условиях и при
отсутствии необходимых для этого социально-экономических и технических пред-
посылок, окажется ...в полном подчинении у этих “передовых” коммунистических
государств и подвергнется со стороны их самой беззастенчивой эксплуатации»
[4, с. 2]. Время показало, как правы были наши философы относительно интересов
«друзей» и врагов к России.

Мечта о справедливом обществе жила в нашем народе с давних пор. В XVII
веке, во времена раскола, это воплотилось в надежде на то, что истинное православ-
ное царство все-таки выйдет на свет из-под земли, и в мире восторжествует божья
правда. Славянофилы и западники, каждый по-своему, создавали проекты обустрой-
ства Царствия Божьего на земле. Коммунисты пытались построить справедливое
общество без Бога.

Каждый «идеологический класс» абсолютизировал отдельные составляющие
сложного социального организма, не учитывая всего комплекса факторов, без учета
которых и сегодня трудно разрабатывать оптимальные сценарии будущего.
ЛИТЕРАТУРА

1. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. // М.: Логос, 1997.

2. Ленин В. И. Удержат ли большевики государственную власть? // Поли. Собр. Соч. в 55 тт.

Т. 34.

3. Маркс К. Критика гегелевской философии права // Маркс К. Энгельс Ф. Сочинения.
Изд. 2-е. Т. 1.

4. Трубецкой И. С. Русская проблема // ИКЬ: 11Пр8://1е§111т181.ги/п_1гиЬеско]_ги88кауа_
ргоЫета.рсК (дата обращения 20.11.2017)

5. Чаадаев И. Я. Философические письма (1829-1830). Письмо первое //Чаадаев И. Я. Полное
собрание сочинений и избранные письма. В 2-х тт. М.: Изд-во «Наука», 1991. Т. 1.
С. 320-339.

Мохо1ок8ка1а Тайапа А1ек$ееупа (8ат1-Ре1егзЪиг§ ХаПопа! Кезеагск Стхезхку о/ 1п/огта1юп
Тескпо1о§1е8, Мескатсз апк Орйсх)

ТНЕ ОКЮШ ОЕ СОММЕМ8М ШКЕВВ1А

Тке агкс1е ехаттез хапои8 арргоаскез 1о 1ке апа1у818 о/ Кгшгап к181огу гекНек1о 1ке сотрге-
кеп8юп о/ 1с1еа8 о/а ]Ы818ос1е1у. Тке Ки881ап ркИо8оркег8 апк8ско1аг8 1пек1о ехр1ат 1ке оп§т
о/ 80сча/1гап8/огтакоп апк1ке 1с1еа о/ соттигпхт т Ки881а т Х1Х-ХХ сеп1ипе8 т 1ке1г е88ау8
апк ге8еагск. 8оте о/ 1ко8е арргоаске8 \хеге Ъа8ек оп геН§юи8 1кеа8, 1ке о1кег опе8 - оп акте 18 Сю
1кеопе8. Сотрагакхе апа1у818 о/1ко8е арргоаске8 таке8 к ро881Ые 1о гехеа! Ъо1к кге тотепК о/
81тИап1у т 1ко8е 8еагске8 апк 1ке1г сНЦегепсез.

Кеуухогкх: К'пгукот о/ Сок, ацШ зос'юТу, 81ахоркИе8 апк \Уе8?егпег8, Кгшгап Магх18т, рег8опа1-
18 кю 8ос1аН8т, а 8сЫ8т, Хагоктк8, есопопйс кеиютйкхт, к1с1а1ог8Ыр о/рго1е1апа1.

УДК 17.025

Панкратьев Олег Владимирович (Санкт- Петербургский национальный
исследовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-шаП: о1е§-рапкга1еу@уап<1ех.ги)

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ, РЕВОЛЮЦИЯ И РАСКОЛ

В статье рассматривается влияние церковного раскола на идеологию русской интел-
лигенции. Разочарование в религиозно-националистической утопии “Москва-Третий
Рим” породило особый, апокалипсический тип сознания, существующий на границе
идеализированного прошлого и будущего.

Ключевые слова: интеллигенция, раскол, утопия, апокалипсизм, секуляризация, народ-
ничество, революция.

Религиозный характер русской революции, как и русской революционной ин-
теллигенции, подчеркивался уже не раз. О вне церковной религиозности Бакунина и
Белинского говорит Зеньковский [5, т. 1, ч. 2, с. 49], усматривая в ней непосред-
ственное следствие секуляризации, связанной, прежде всего, с влиянием немецкого
идеализма. Однако немецкий идеализм мог оказать такое мощное, причем, религи-
озное влияние на интеллигентское сознание именно потому, что гораздо раньше это
сознание прошло через другую - не светскую по своей сути, а религиозную секуля-
ризацию, связанную с Расколом. Первоначальное отделение русского человека от
церкви произошло именно здесь и только потом закрепило себя и по-новому выра-
зило в рамках секулярной философии. Разочарование в религиозно- националисти-
ческой утопии “Москва - Третий Рим” обернулось в сознании народа страшнейшей
катастрофой, затемнившей его религиозные чувства. «Фактически исторически
опровергнутая, но духовно не разоблаченная, религиозная утопия, - говорит о рас-
коле христианский философ Константин Иванов, - порождает отчаянные, апокалип-
тические чувства, рушится вера в божественное милосердие, вера в милость Божию
по отношению к себе и своей родине» [6, с. 27]. Эти апокалиптические чувства дают
о себе знать в известных словах Чаадаева, нарочитый пессимизм которых все еще
питается верой в какую-то особую миссию России: «Мы жили и продолжаем жить
лишь для того, чтобы послужить каким-то важным уроком для отдаленных поколе-
ний... ныне же составляем пробел в нравственном миропорядке» [15, с. 30]. И чем,
как не психологией раскола, можно объяснить поразившую революционно настро-
енную интеллигенцию «болезнь антинационализма», когда, по словам Георгия Фе-
дотова, «за правительством и монархией объектом ненависти становилась уже сама
Россия: русское государство, русская нация» [13, т. 2, с. 145]. Стоит задуматься над
тем, почему русская революция была не национальной и даже не интернациональ-
ной, а антинациональной. Дмитрий Мережковский, отвечая Петру Струве, говорив-
шему об антигосударственном духе интеллигенции, в частности, Льва Толстого,
справедливо замечает: «Может быть именно в этом антигосударственном духе не
русская интеллигенция отщепилась, откололась от народа, а весь русский народ
расщепился, раскололся великим расколом?» [7, с. 67]. Мережковский, посвятивший
все свое творчество разгадке тайны Антихриста - «темы и тайны Раскола» (Флоров-
ский), знал, о чем говорил. Раскол подорвал в русском человеке не просто доверие к
церкви и власти, а создал совершенно особый тип апокалиптического умонастрое-
ния, выраженного словами Аввакума: «Какой Христос? Ни близко. Но бесов полки»
[10, т. 39, с. 775]. Идеализация церкви и государства в религиозном сознании обер-
нулась их полнейшей демонизацией. «Диавол украл у нас Имя Божье. Дошло до то-
го, что исповедовать Бога - значит служить диаволу» [8, с. 10], - словно вторя Авва-
куму, говорит от имени верующей интеллигенции уже сам Мережковский. Подводя
итог религиозно-философских собраний, где представители интеллигенции и церкви
безуспешно пытались найти точки соприкосновения, он делает весьма симптома-
тичный вывод: «Для того, чтобы церковь ответила на поставленные вопросы, нужна
была не религиозная реформация, а революция, не новое разумение, а новое откро-
вение, не продолжение Второго, а начало Третьего завета, не возвращение ко Хри-
сту Пришедшему, а устремление ко Христу Грядущему» [8, с. 140]. Для апокалип-
тического сознания Мережковского нет разницы между политической и религиоз-
ной революцией. Апокалиптизм раскола, как и апокалиптизм интеллигенции, неот-
делим от смешения религиозного и политического, духовного и светского, основу
которого составляло у нас слияние духовной и светской власти. Это смешение игра-
ет роковую роль для всей русской мысли, особенно, религиозной философии. Столь
укоренившийся в ней с подачи Вл. Соловьева термин «богочеловечество» оказался
востребованным именно потому, что давал безграничную возможность для подоб-
ных смешений и подмен. Уже Чаадаев усматривает в европейском обществе начатки
осуществления царства Божьего, а Хомяков заменяет авторитет церкви соборно-
стью, или «церковным народом». Наша революция созревала в недрах безличной
религиозности и темного религиозного чувства, интеллектуальной опорой которому
служила консервативная, как казалось вначале, идея народности, в немалой степени
обязанная своим происхождением гегельянству.

«Революционная идея XIX века в восточном покрое» [3, с. 239] - так характе-
ризует уваровскую формулу «православие, самодержавие, народность» князь Иван
Гагарин. Этот русский иезуит, возможно, как никто другой почувствовал всю опас-
ность, исходящую от заигрывания самодержавия и православия с народными стра-
стями: «Но когда пробьет для самодержавия роковой час, тогда, чтобы сбыть его с
рук, выведут без всякого затруднения из этой же самой народности начала полити-
ческие, как нельзя более республиканские, коммунистические, радикальные»
[там же]. На смену официальной народности, пришло революционное народниче-
ство, с куда более живой и, главное, жертвенной верой в народ. «Перед нами сти-
хийное безумие религиозного голода, не утоленного целые века» [13, т. 1, с. 90], -
говорит о народниках Г. Федотов, делая еще более важное замечание: «Религиозный
ключ к народникам и народовольцам дает не только имя Христа, но и особое отно-
шение к мученикам раскола» [там же, с. 91]. Именно в народничестве особо чув-
ствуется не просто идеологическая, но религиозная близость к раскольникам, муче-
нический венец которых, по словам Вл. Соловьева, покрыл их неправду [12, с. 25].

Религиозная суть народничества сказывалась не только в его жертвенности,
но, главным образом, в обостренном чувстве вины перед народом, подменившем у
нашей интеллигенции сознание греха. Само по себе сострадание народу не является
чем-то исключительным. Во время Французской революции оно служило нрав-
ственным обоснованием для перехода к якобинской диктатуре. Пафосом сострада-
ния к пролетариату пронизаны работы Маркса, и Ницше был глубоко прав, преду-
преждая о «тяжелой туче», приближающейся к людям от сострадания [9, т. 2, с. 64].
Однако сострадание, переходящее в чувство вины перед народом, и религиозное по-
клонение ему - характерная черта именно русской интеллигенции. Здесь сугубо
светское, секулярное переживание невыносимой бессмысленности страданий со-
прикасается с совершенно особым - народным переживанием их безысходности,
прежде всего, у переживающих «угасание благодати» раскольников: «Спасаются
уже не благодатию, и даже не верою, скорее упованием и плачем», - говорит Геор-
гий Флоровский о старообрядцах-нетовцах. [14, с. 70]. Данный мотив остро выра-
жен Достоевским в сцене исповеди из «Братьев Карамазовых», где одна из «верую-
щих баб», потерявших ребенка, отвечает старцу Зосиме: «Есть в народе горе молча-
ливое и многотерпеливое; оно уходит в себя и молчит. Но есть горе и надорванное:
оно пробьется раз слезами и с той минуты уходит в причитывания. Это особенно у
женщин. Но не легче оно молчаливого горя. Причитания утоляют тут лишь тем, что
еще более растравляют и надрывают сердце. Такое горе и утешения не желает, чув-
110
ством своей неутолимости питается. Причитания лишь потребность раздражать
непрерывно рану» [4, т 9, с. 55]. Это «вечно бабье», пассивное переживание горя,
тяготеющее к поэтическому унынию, к тому стону, что «у нас песней зовется», то
немногое, что объединяет наш народ с интеллигенцией. Как остроумно заметил
Пушкин по поводу радищевского «Путешествия из Петербурга в Москву»: «Сва-
дебные наши песни унылы, как вой похоронный» [11, т. 6, с. 393]. Именно в этом
заунывном созвучии народного страдания интеллигентскому состраданию с
наибольшей силой дает о себе знать безысходное, как говорит К. Иванов, «затяжное
переживание отчаянья Раскола», толкающее отшатнувшуюся от церковной веры ин-
теллигенцию на борьбу с бедами и несправедливостью жизни [6, с. 27]. Безблаго-
датность раскола, как и интеллигентское безбожие, оборачивается верой в дела -
своеобразным, по меткому выражению Флоровского, практическим пелагианством'.
«Когда благодать взята, все зависит от человека... Все становится в зависимость от
дел, ибо только дела и возможны» [14, с. 70].

В уповании революционной интеллигенции на социально-политические пе-
ремены сказывается и ее особая слепота по отношению к власти греха, или «ради-
кального зла» над человеком, что так же роднит ее с психологией раскола. Если у
Лютера, противопоставившего себя церкви, сознание греха обрело глубоко личный,
индивидуализированный характер, то у оказавшихся вне церкви раскольников, оно,
напротив, все еще оставалось безличным, родовым. Процессы секуляризации в Ев-
ропе подразумевали, прежде всего, индивидуализацию сознания, у нас же они, ско-
рее, высвобождали из под власти церкви сознание родовое. Интеллигентский инди-
видуализм был неотделим от проповеди коллективизма, ярким примером чему слу-
жит религиозное народничество Льва Толстого. Толстой - проповедник вне церков-
ного христианства и покаяния. Его «безблагодатное христианство» (Бердяев) - бес-
поповское христианство, подменяющее спасение самоспасением и спасительной ве-
рой в народ. Ни в ком из русских писателей дух раскола не выразил себя с такой си-
лой и прямотой. «Потребность уйти из истории и поселиться в благочестивой Уто-
пии» [14, с. 409], о которой применительно к последователям Толстого говорит
Флоровский, может быть по настоящему осмыслена лишь исходя из умонастроения,
порожденного расколом: «То был приступ своеобразного аскетизма, бегство из
грешного мира, но сразу же и надежда создать новый мир. Острый привкус апока-
липтики в этом движении очевиден» [там же]. К толстовцам, как и к представителям
народничества, более всего подходят слова Бердяева о раскольниках: «Раскольники
начали жить в прошлом и будущем, но не в настоящем» [1, с. 46].

Антиисторизм и утопизм - сущностная черта нашей интеллигенции, прони-
занной духом раскола. Колебания между идеализированным прошлым и, питающим
эсхатологические ожидания будущим, придают ее взглядам совершенно особый, ре-
волюционно-реакционный характер. В толстовском морализме, как справедливо за-
мечает Бердяев, есть начало косно-консервативное и есть начало революционно-
бунтарское [2, с. 481], что, впрочем, можно сказать даже о Герцене. Объединившее в
себе западничество и славянофильство революционное народничество, увидевшее в
отсталости крестьянской России ее преимущество, позволяющее миновать капита-
лизм, существенным образом определило ход русской революции, являющейся ре-
волюцией не в большей степени, чем раскол реформацией. Ложь советской системы
изначально задавалась консервативными, родоплеменными (общинными) установ-
ками, воспринимаемыми властью и народом в качестве революционно-
демократических. Советское общество не было светским даже в своей привержен-
ности светским ценностям. Религиозная секуляризация, мощнейший толчок которой
дал раскол, завершилась переходом из одного священного царства в другое - ком-
мунистическое. Разочарование в последнем не привело Россию к демократии, а по-
родило новую утопию, крушение которой, возможно, нам еще предстоит пережить.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бердяев Н. Русская идея // Мыслители русского зарубежья. Бердяев. Федотов. СПб.: Наука,
1992.

2. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. В 2-х т. Т2. М.: Искусство, 1994.

3. Гагарин И. О примирении русской и католической церкви // Символ. Журнал христианской
культуры, основанный Славянской библиотекой в Париже. № 8. Декабрь 1982. С. 207-246.

4. Достоевский Ф. Собр. соч. в 15 т. Т. 9, Л.: Наука, 1991.

5. Зеньковский В. История русской философии в 2-х т. Т 1, ч. 2. Л.: Эго, 1991.

6. Иванов К. Открытое христианство. СПб.: Европейский дом, 2009.

7. Мережковский Д. В тихом омуте. М.: Советский писатель, 1991.

8. Мережковский Д. Гиппиус 3. Философов Д. Царь и революция. М., 2017.

9. Ницше Ф. Так говорил Заратустра // Соч. в 2-х т. Т 2. М., 1990.

10. Памятники истории старообрядчества XVII в. // Кн. I, вып. 1. Русская историческая биб-
лиотека. Т. 39. Л., 1927.

11. Пушкин А. С. Полное собр. соч. в 10 т. Т 6., М.: ГИХЛ, 1959-1962.

12. Соловьев Вл. О расколе // О христианском единстве. М.: Рудомино, 1994.

13. Федотов. Судьба и грехи России. В 2-х т. Т. 1, СПб.: София, 1991.

14. ФлоровскийГ. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991.

15. Чаадаев П. Философические письма // Россия глазами русского. Чаадаев, Леонтьев, Соло-
вьев. СПб.: Наука, 1991.

РапкгаНег О1е& У1ас1ип1Г0У1ск (8ат1-Ре1ег8киг§ Мйопа1 Кезеагск итуешТу о/ 1п/огтаПоп
Тескпо1о§1е8, Мескатс8 апс1 Орйс8)

ТНЕ 1МЕЕЫСЕМ81А, КЕУОЬЕТЮХ АМ) 8СН18М

Тке агкс1е ск8си88е8 1ке кпрас1 о/ 1ке 8ск18т оп 1ке 1с1ео1оуу о/Кгшгап т1еШ§еп1 реор1е. 1)18ар-
рот1теп1 т 1ке геН§юи8-1()еаИ8Ис и1ор1а о/ “Мо8соуу а8 1ке Тк1гс1 Коте” ка8 сгеа1ес1 а 8рес1а1,
ароса1уркс учагекои8е о/ соп8сюи8пе88, ех'ийпу оп 1ке Ъогс1ег о/1ке рсШ ап<)^и1иге.

Кеуууог^8: 8сЫ8т, ароса1уркс18т, иПцйа, 8еси1апт.а1юп, рориИ8т, геуо1иПоп.
УДК 130.2 + 008.14

Третьякова Ирина Александровна (Санкт Петербургский национальный
исследовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-шаП: 1ге1уакоуа-1а@шаП.ги)

АМЕРИКАНИЗМ В СОВЕТСКОЙ МИФОЛОГИИ

В статье делается попытка найти в советской идеологии и культуре первых десяти-
летий элементы американской мифологемы. Рассматриваются просветительские
мотивы, идеи мессианства, пафос новизны. Иллюстрацией могут служить некоторые
процессы в искусстве и архитектуре. Приводятся любопытные свидетельства зару-
бежных философов и писателей, побывавших в Советском Союзе.

Ключевые слова: американизм, мифология, фордизация, советская агитация, энтузи-
азм, мессианство, прагматизм, просвещение, Д.Дьюи, Г.Уэллс.

Современный взгляд на эпоху, отстоящую на сто лет, даёт возможность уви-
деть многие парадоксы, которые нельзя было бы заметить на более близком времен-
ном приближении. В истории нашей страны гегелевский «мировой разум» нашёл бы
подтверждение своей «иронии истории» в наблюдениях за судьбами народов.

Если признать, что рождение новой национальной культуры сопровождается
своей особой мифологией, то советская мифология включает в себя утопическую
идею всеобщего равенства и благоденствия, радостного труда, стремление к сча-
стью («агитацию за счастье»). Измученный народ в очередной раз поверил своим
«благодетелям», которые твёрдо знали, где пролегает дорога к этому счастью.
В этом смысле хочется вспомнить старинное изречение: «Идите за тем, кто ищет ис-
тину, но бегите от того, кто её нашел».

Как ни парадоксально, лозунги нарождающегося рабоче-крестьянского соци-
алистического государства перекликаются с формулами так называемой «американ-
ской мечты», которую провозгласили переселенцы в Новый Свет, с идеями, которые
официально считаются ценностями американизма. Прежде всего, это - жизненный
успех, который доступен каждому благодаря равенству возможностей. Индивиду-
альная свобода - важнейшая из американских ценностей - даёт шанс, но не гаран-
тию успеха. Северную Америку осваивали протестанты, для которых успех, особен-
но финансовый, был признаком будущего спасения души, т.е. в банальную погоню
за наживой был вложен сакральный смысл.

Интересно, что модернизация Советской России в 20-е годы мыслилась по
модели «американизма». Организация труда и производительность на заводах Фор-
да считалась образцом для подражания. Сталин утверждал в то время, что для
успешного социалистического строительства надо соединить большевистскую
убеждённость и американский размах и деловитость. Согласно вождю всех народов,
в вопросах индустриализации американцы - наши учителя. В 20-годы сотни совет-
ских инженеров проходили практику на заводах Форда [5].

Первое десятилетие жизни Советской страны было пронизано оптимизмом,
несмотря на все тяготы. «Громадьё планов» завораживало, как и новизна задач.
Во все области индустрии, в образование и науку шёл приток новых сил, поднятых
революцией из низов. (Аналог притока переселенцев в Новый Свет) При относи-
тельной свободе - стремление к обновлению, экспериментам, свежим идеям созда-
вали почву для творчества созидательного, хотя иногда одиозного.

В систему образования внедрялась концепция американского философа Джо-
на Дьюи, который связывал образование с трудовым воспитанием. Абсолютизация
нового метода, вне конкретных условий, не дала, к сожалению, ожидаемых резуль-
татов. Показательно, что Дьюи - философ-прагматик, утилитарист, представитель
американского стиля философствования, т.е. - философии действия. Когда Дьюи
побывал в Советском Союзе, он одним из первых предсказал будущую трансформа-
цию диктатуры пролетариата в диктатуру над пролетариатом.

Но эти роковые страницы нашей истории были ещё впереди. Подобно амери-
канским переселенцам советские люди открывали для себя Новую страну (в амери-
канском варианте - Землю Обетованную, Город на холме). Оптимизм в этой ситуа-
ции - жизненно необходимое мироощущение: будущее всегда лучше прошлого, все
изменения - к лучшему. Это - формулы нарождающегося в американской мифоло-
гии взгляда на мир. Время - важнейший атрибут бытия, нашло единицу измерения:
время - деньги, согласно крылатому выражению Б. Франклина.

Для советских людей, мечтавших об обществе без денег, тем не менее, буду-
щее также рисовалось светлым и безоблачным. Именно это настроение светлых
надежд так поразило американца Джона Дьюи в 1928 году, когда он гостил в Ленин-
граде и Москве. Он увидел в революции «гигантский взрыв жизненной силы, отва-
ги, уверенности в жизни», «а представление о том, что революция является по своей
сути экономической и промышленной, ушло на задний план, и не потому, что с этой
точки зрения она, несмотря на свои успехи, не имеет никакого значения, а потому,
что оказалась не столько причиной человеческой, психологической революции,
сколько ее побочным продуктом» [3, с. 228]. Происходящее в России есть гигант-
ский психологический эксперимент по трансформации мотивов, управляющих че-
ловеческим поведением.

Дьюи сравнивает Москву со своей страной, где, по легенде, живёт «удиви-
тельно молодой народ, полный жизнерадостности, энергии, наивности и незрелости
юности и неопытности. Именно такое впечатление произвела на меня Москва, при-
чём в гораздо большей степени, чем моя собственная страна. Здесь действительно
ощущалась жизнь, насыщенная надеждой, уверенностью, почти сверхъестественной
активностью, временами наивная, обладающая отвагой, достигающая много, по-
скольку питается неведением юности, не сдерживаемым избытком воспомина-
ний... она пропитана энтузиазмом созидания нового мира» [3, с. 236].

«Но поскольку шумиха вокруг экономики, поднимаемая, как я уже сказал, и
защитниками, и противниками большевизма, может ввести в заблуждение других,
как это произошло со мной, лучшее, что я могу сделать, - это передать собственное
впечатление, столь же ошеломляющее, сколь и неожиданное, что самым выдаю-
щимся фактом в России является революция, высвободившая человеческие силы в
таких беспрецедентных масштабах, что это делает ее событием исключительного
значения не только для страны, но и для всего мира» [3, с. 228-229]. Можно пове-
рить в искренность этой оценки, хотя, возможно, она высказана под влиянием обще-
114
го настроения «красного десятилетия» среди западной интеллигенции, видевшей в
советском большевизме - новое мессианство.

Американская мифология, ставшая официальной идеологией, также предпола-
гала идею мессианства. Бог привёл переселенцев-пуритан на Землю Обетованную, где
они могут свободно молиться и трудиться, согласно протестантской этике, демон-
стрируя всему миру пример благого устройства общества. Пионеры, пробиваясь на
Запад, отодвигали Ргопйег, (граница между дикостью и цивилизацией), чувствовали
себя строителями Нового мира, в котором не должно быть пороков и ограничений
Старой Европы с её сословиями, запретами, наследственными предрассудками.

Эта же мысль прозвучала в России в начале 20 века, в другой исторической
драме: «Отречемся от старого мира, Отряхнём его прах с наших ног».

Слова революционной песни выражали действительное стремление револю-
ционных романтиков найти свой путь к «мечте о мировом расцвете».

Советская мечта первого десятилетия включала в себя «мировую пролетар-
скую революцию», братство народов, наивную веру в пролетарскую солидарность.
Первые решения советской власти своим радикализмом действительно привлекали
внимание и вызывали сочувствие. Особенно это касается самых первых законов: о
земле и о ликвидации безграмотности. «Декрет о земле» разом решал застарелую
проблему помещичьей земли, наследие феодального прошлого, крепостного права -
позорной страницы в истории дворянской империи. Несомненно, глубинные причи-
ны крушения блестящей империи, а, в дальнейшем, всей трагедии революции и
гражданской войны лежат в трусливом нежелании правящей верхушки решить эту
проблему.

Второй декрет «о ликвидации безграмотности» предполагал не просто за-
вершение процесса, как с передачей собственности, а начало длительной кропотли-
вой работы с людьми. На российской земле требовалось осуществить заветы про-
светителей XVIII века: знание - главное богатство, просвещение как самоцель.
Именно тогда началась работа, результаты которой мы по-настоящему оценили,
только когда после перестройки начали сами равнодушно разрушать лучшую в мире
школьную систему, фундаментальное высшее образование.

Всеобщая грамотность давала равные стартовые возможности всем без ис-
ключения. Первые законы новой власти создавали иллюзию торжества справедли-
вости. Советский народ, воодушевлённый, подобно мессии, увлекал за собой тру-
дящиеся массы всего мира. Не случайно символика советского искусства первых
десятилетий имеет сходство с американскими образами и культурными символами.

На Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке статуя рабочего, сделанная
из нержавеющей стали, в советском павильоне (скульптор В. Андреев) разительно
напоминает знаменитую статую Свободы (автор Ф. Бартольди, 1886 год) по разме-
рам, выразительной образности, стилистическим особенностям.

Любопытную аналогию можно провести между архитектурой крупных аме-
риканских городов в первой трети XX века и так называемым сталинским неоклас-
сицизмом. Как известно, элементы античной классики с её колоннадами, портиками,
строгим декором, возрождаются всякий раз, когда возникает социальный заказ на
воплощение имперской идеи. Даже возник удивительный термин: «нъю-йоркско-
сталинский классицизм» (А. Гликин).
В советских городах, в первую очередь, в Москве и Ленинграде, стали возво-
диться роскошные по тому времени 6-7-этажные дома, величественные снаружи,
максимально комфортные внутри, по последнему слову строительной техники. Они
были призваны выразить идею державной мощи, единства и непобедимости Совет-
ского народа.

Во время президентства Рузвельта в США был взят курс на укрепление цен-
тральной власти для преодоления бедствий, вызванных Великой депрессией. Для
национальной мобилизации в борьбе с экономическим кризисом правительство об-
ратилось к социально-культурному опыту тоталитарных стран [2].

Америка поверила в свою имперскость и национальную исключительность.
Стройные колоннады и башни Нью-Йорка и Чикаго все чаще стали отождествляться
их создателями с произведениями архитектуры Римской империи. Сравнение Аме-
рики с Римом все чаще стало появляться на страницах печатных изданий, рисуя об-
раз Америки как мессии.

В 1934 году выдающийся писатель и публицист Герберт Уэллс в своей беседе
со Сталиным говорил: если правительство начнет методично применять социали-
стические принципы, система финансовой олигархии будет упразднена. «Эффект
“новой экономической политики” Рузвельта более чем впечатляет и, по-моему,
идеи, лежащие в ее основе, - это идеи социализма ... вместо того, чтобы заострять
внимание на антагонизме двух систем, мы должны ... найти общий язык для всех
конструктивных сил» [1] - убеждал Сталина Уэллс, предугадывая будущие идеи
конвергенции двух систем.
Если считать Советскую идеологию и культурную политику наследием и раз-
витием идей Просвещения, то родство с западной и, в частности, с американской
культурой несомненно. Французские просветители XVIII века были одними из не-
многих западных философов, чьи теории получили одобрение официальной совет-
ской науки. Они изучались в советских ВУЗах, т.к. считались предшественниками
марксизма.

В одном ряду с просветителями Старого Света стоит американец Бенджамин
Франклин, который улыбается нам со 100-долларовой купюры, учёный, философ, ди-
пломат, защитивший свою молодую страну, создатель «этики честного бизнеса», пер-
вый американец, ставший иностранным членом Российской академии наук. Он скон-
струировал свою жизнь по модели “зей-шабе шап” (человек, сделавший себя сам).

Франклин даёт прагматические напутствия будущим переселенцам: нрав-
ственный человек заслуживает кредита; кто покупает ненужное, тот продаст необ-
ходимое, и т.п. Однако мы найдём у него сентенции и другого масштаба: самые
угодные Богу деяния - добрые деяния во имя людей; когда я служу людям, то плачу
долги, а не зарабатываю награду; делай ради совести то, что хочешь делать ради
славы. Уместно было бы бизнесменам постсоветской России принять эти уроки у
философа-просветителя Б. Франклина [7].

Франклин предложил западной культуре архетип деятельной личности, в си-
лу своей универсальности равно пригодный для различных эпох и народов. Призыв
революционного гимна «кто был ничем, тот станет всем» тоже опирается на этот
архетип.

Русские революционеры видели в своих мечтах общество равенства: классов,
наций, мужчин и женщин, равенство профессий. «У нас любой труд в почете», «ра-
бочий класс - гегемон революции, ведет за собой весь народ» - на таких наивных
лозунгах строителей социализма воспитывалось не одно поколение советских лю-
дей. Они перекликаются со столь же наивными призывами первого американского
просветителя: «пахать землю также почётно, как слагать стихи», «земледелец, сто-
ящий на своих ногах, стоит выше джентльмена, стоящего на коленях», «человек,
успешный в своём деле, стоит выше королей» [8].

История, в том числе, история самосознания народа, развивается по спирали
и в этом смысле преподносит множество парадоксов. Во времена холодной войны в
сознании Советских людей закрепилось враждебное отношение к Америке как но-
сительнице буржуазных ценностей, культа денег, индивидуального предпринима-
тельства, чуждого в то время нашим ценностям. Эти взгляды подогревались антиза-
падной пропагандой, железным занавесом, сквозь который нельзя было рассмотреть
плодотворные и поучительные элементы американской культуры.

Нельзя не согласиться с мнением о цикличном характере подъёма и спада ин-
тереса к американской культуре и присутствия американизма в советском и россий-
ском общественном сознании. В советской культуре американизм актуализировался
во время слома социальных ориентиров. Так было вскоре после революции, когда
сами формы жизни и традиционной культуры казались изжитыми, так произошло и
в годы перестройки, когда советская империя катилась к закату. В это время воз-
рождается мотив американской мечты как сказочного Эльдорадо, куда надо стре-
миться из нищего обездоленного отечества [4].

Сравнение всегда страдает условностью, особенно сравнение таких сложных
и многоразличных культур как российско-советская и американская. Появление
117
элементов американизма в сознании нашего народа следует рассматривать в кон-
тексте множества факторов. Несопоставимы природные, климатические условия:
природа России известна суровостью, а климат непредсказуемостью, в то время как
Новый Свет был оценён переселенцами как благодатная плодородная земля. Исто-
рическая ситуация всегда складывалась в пользу Америки, она не имела врагов на
своём континенте. Россия оказалась наделённой не столь удачной судьбой, идеи и
образы американизма не смогли здесь дать тех результатов, какие они имели у себя.

По словам исследователя первых американских государств (штатов)
А. Токвилля, установления американского образа жизни подобны прекрасным со-
зданиям человеческого разума, которые приносят славу и богатство своим создате-
лям, но остаются бесплодными в чужих руках.

А. Токвилль в завершении своего исследования делает замечание, которое не
следует забывать: «в настоящее время в мире существуют два великих народа, кото-
рые, несмотря на все свои различия, движутся, как представляется, к единой цели.
Это русские и англо-американцы. Оба эти народа появились на сцене неожиданно...
У них разные истоки и разные пути, но очень возможно, что Провидение втайне
уготовило каждой из них стать хозяйкой половины мира» [6].

ЛИТЕРАТУРА

1. Беседа Сталина с Г. Уэллсом 23 июля 1934 года // Большевик. 1934. №17. ИКЬ:
1Шр://^^ж81111а1юп.1Т1/арр/] аг1 1202.111т (дата обращения: 12.12.2017).

2. Гликин А. Культура контроля в Америке и формообразование в американской архитектуре
первой половины XX века // Капитель, СПб. 2016. №1. ИКЬ: Ы1р://кар11е1-8рЬ.ги/аг11с1е (да-
та обращения: 12.12.2017).

3. Дьюи Д. Впечатления о Советской России и революционном мире // История философии.
М.: ИФ РАН, 2000. № 5. С. 224-269..

4. Ковалёв О. Звезда над степью. Америка в зеркале Советского кино // Искусство кино. 2003.
№10. С. 181-193.

5. Супоницкая И. М. Американизация Советской России в 1920-30-е гг. // Вопросы истории.
РАН. 2013. №9. С. 46-60.

6. Токвилль А. Демократия в Америке. М.: Изд-во «Весь Мир», 2000. 560 с. ИКЬ:
1Шр:/М1У1У.1у18(1отсо(1е.тГо/ги/дио1е8/аи11юг8/60991.111т1 (дата обращения: 12.12.2017).

7. Третьякова И. А. Философия пользы и успеха Б. Франклина (Просветительская утопия) //
Бенджамин Франклин и Россия. К 300-летию со дня рождения. РГПУ им. Герцена. 2006.
Т.1. С. 216-221.

8. Франклин Б. Путь к богатству. Автобиография. М.: Эксмо., 2015. 490 с. ИКЬ:
1Шр8://с11а1у.тГо/тап/Ьеп(1х11атт-й'апк1т (дата обращения: 12.12.2017).

ТгеНакоча 1ппа А1ексапкг()упа (8ат1-Ре1ег8киг§ ^копа1 Кезеагск РтсешПу о/ 1п/огтакоп
Тескпо1о§у, Мескатс8 апк Орйс8)

АМЕК1САМ8М Ш ТНЕ 8ОУ1ЕТ МТТНОТОСТ

Тке агйс1е 18 ап аНетр11о /шк е1етеп18 о/Атепсап 1кео1о§1са1 ту1к т 1ке 8оч1е11с1ео1оуу апк
сикиге о/ 1ке /нМ кесаке8 а/1ег 1ке гечокИюп. ЕпН§к1ептеп1 токче, те 8 81а п 1с /ееНп§8, апк
скат о/посеку аге тепкопек. 8отергосе88е8 т аП апк агсккесШге сап И1и81га1е кйч кгеч'т.1п-
1еге81т§ ортюп8 о//оге1§п ркИо8оркег8 апк хсгкет, \\'ко как Ч18кек 1ке 8оч1е1 Отоп, аге сриНек.

Кеуууогк8: Атепсатмп, ту1ко1о§у, /огк18акоп, 8оч1е1 а§какоп, епкш81а8т, те881аттлп, р гау та-
кт т, ЕпН§к1ептеп1, к. Оеччеу, Н. С. \Уе1к.
II. ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ РОССИИ
XX ВЕКА

УДК 94(470)»1917»

Борзов Евгений Юрьевич (Ивановский государственный политехнический
университет, е-шаП: Ьог2ОУ_еи§епе@шаП.ги)

РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ А. И. КОНОВАЛОВА
В РЕВОЛЮЦИОННЫХ СОБЫТИЯХ 1917 ГОДА
И В ПЕРИОД ЭМИГРАЦИИ

Статья посвящена исследованию роли и деятельности А. И. Коновалова, представителя
династии фабрикантов-текстильщиков, депутата IV Государственной Думы, одного из
ведущих экспертов по проблемам экономической политики, главного реформатора нацио-
нальной экономики России, заместителя премьер-министра Временного правительства -
в революционных событиях 1917 г. ив период эмиграции в США.

Ключевые слова: А. И. Коновалов, реформатор национальной экономики, заместитель
премьер-министра Временного правительства, революция, эмиграция.

Александр Иванович Коновалов - одна из
самых ярких личностей на политической арене в
дореволюционной России. Будучи представите-
лем славной династии фабрикантов- текстиль-
щиков, он уже в 22 года стал владельцем круп-
ного семейного производства и обладателем бо-
гатейшего состояния.

В 1912 году А. И. Коновалов, являясь од-
ним из учредителей и членов Московского банка
Рябушинских, а также Русского акционерного
льнопромышленного общества, был избран де-
путатом IV Государственной Думы, где стал од-
ним из главных экспертов по проблемам эконо-
мической политики и по рабочему вопросу.
Свой 40-летний юбилей в сентябре 1915 года он
встретил на пике предпринимательской и поли-

тической карьеры, зарекомендовав себя ведущим реформатором всей национальной
экономики. В московском доме Коновалова собиралась элита российского делового
и научного мира. Значимость подобных заседаний отмечена в воспоминаниях их
участников. «В начале десятых годов текущего столетия, в Москве, а может быть и
в Петербурге, очень много говорили об „экономических беседах44, об „единении
науки и промышленности44. Под этими названиями разумелись собрания, которые с
1910 года имели место у А. И. Коновалова, на Малой Никитской, а впоследствии у
П. П. Рябушинского, в „Третьяковском44 доме, на Пречистенском бульваре. О них
много рассуждали, стремились быть приглашенными, читали в газетах отчеты о
происходивших собеседованиях, словом рассматривали их, как одно из самых круп-
ных явлений торгово-промышленной активности того времени» [2, с. 292].

На этих собраниях Коновалов надеялся выяснить условия, необходимые для
развития хозяйственной жизни страны совместными силами людей практического
опыта и представителей науки. Рупором его общественных взглядов была газета
«Утро России», издаваемая им совместно с П. Рябушинским. Будучи одним из лиде-
ров партии прогрессистов, молодой политик стремился консолидировать деятель-
ность тех либеральных предпринимателей, которые занимали верхушку финансово -
промышленной иерархии России. В свои 40 лет Коновалов чувствовал себя челове-
ком, способным влиять на историческое развитие своего отечества.

14 сентября 1917 года после летнего перерыва Коновалов возвратился в со-
став временного правительства по личному приглашению Керенского, с которым
прежде сотрудничал в кабинете князя Львова, а до этого был тайно связан клятвами
масонских лож. Однако на посту министра торговли и промышленности ему сужде-
но было проработать чуть более месяца. Часы истории неумолимо приближались к
роковым событиям 25 октября.

«В седьмом часу утра 25 октября, переговорив ещё раз по прямому проводу
со ставкой о всяческом ускорение высылки в Санкт-Петербург верных войск, мы с
Коноваловым, разбитые впечатлениями этой ночи и переутомление, отправились из
штаба назад в Зимний, хоть немного вздремнуть» [4].

Однако сон министров оказался недолгим. В девятом часу они были разбуже-
ны тревожной вестью о том, что большевики захватили центральную телефонную
станцию и дворцовые телефонные сообщения с городом оказались прерванными.
Дворцовый мост под окнами Керенского уже был занят пикетами матросов-
большевиков, а Дворцовая площадь оставалась безлюдна и пуста. Керенский реша-
ет, не теряя ни минуты, лично ехать к войскам, застрявшим, по его мнению, где-то в
Гатчине. Все верховные полномочий власти в стране он передает Александру Ива-
новичу Коновалову.

Сразу же после отъезда Керенского Коновалов подписывает воззвание к ар-
мии: «Петрограду грозит гражданская война и анархия. Действующая армия не мо-
жет допустить, чтобы ей наносился предательский удар в спину. Армия должна
сплотиться вокруг Временного правительства и центральных органов революцион-
ной демократии» [6].

В седьмом часу вечера к Временному правительству явились два парламенте-
ра из восставших солдат. Они потребовали, чтобы правительство признало себя
низложенным. Новое совещание министров под руководством Коновалова постано-
вило, что сложит свою власть только перед Учредительным собранием. Коновалов
всё ещё надеялся, что обещанная военная поддержка случится в ближайшее время.

«После отказа правительства сдаться в восьмом часу вечера началась стрель-
ба по Дворцу. Министром пришлось менять помещение, чтобы спастись от пуль. Во
дворец с разных сторон проникали всё новые толпы восставших. К полуночи стало
очевидно, что не только защищаться, но и вести формальные переговоры об услови-
ях сдачи было уже поздно» [7, с. 679].
Правительство решило принять сдачу без всяких условий, подчиняясь силе, и
предложила юнкерам последовать его примеру. По воспоминаниям Синегуба, Коно-
валов при этом лично обратился к своей охране: «Мы просим вас отказаться от
дальнейшего сопротивления. Вы будете с нами. Мы позаботимся о вас или погиб-
нем вместе. Но сейчас сопротивление не имеет смысла» [9].

Комиссар Чудновский составил протокол об аресте 18 человек, включая Ко-
новалова. Затем арестованных вывели на Миллионную улицу, где они оказались
среди вооруженной толпы солдат и матросов, которые готовы были излить на них
свой гнев.

«Толпа набросилась на нас с криками: « Расстрелять их, кровопийцев наших,
поднять их на штыки!». Когда мы вышли на Троицкий мост, нас встретила новая
толпа солдат и матросов. Матросы кричали: «Чего с ними церемониться? Бросайте
их в реку!». Тогда мы взяли под руки караульных и пошли шеренгой. В это время с
другого конца моста началась усиленная стрельба. Стреляли красногвардейцы с ав-
томобиля. Мы все легли на землю вместе с караульными. Стрельба длилось долго.
И только когда мы выслали вперёд караульных, которые объяснили что это свои,
стрельба прекратилась. Мы встали и были приведены в крепость» [6].

По велению судьбы Александр Иванович Коновалов был во главе нашего
государства менее суток. Но именно он стал тем человеком, на котором закончилась
многовековая история развития рухнувшей Российской империи из его рук власть в
стране перешла к её новому лидеру Владимиру Ульянову-Ленину.

Узникам Петропавловской крепости связь с внешним миром помогал под-
держивать врач Иван Иванович Манухин, лечивший в свое время Горького. Имея
официальный пропуск в Трубецкой бастион, Манухин почти ежедневно встречался
с бывшими министрами и тайно переправлял их корреспонденцию.

«Пришёл Манухин весь потрясенный и говорит: «Мы сегодня вместе плакали
с Коноваловым. Он всё понял. Ведь это уже не тюрьма теперь, это - застенок. Ниче-
го у них нет, ни свечей, ни одежды, караул теперь одни эти озверелые красногвар-
дейцы. У заключённых очень серьезное настроение. Все они готовятся к смерти.
Коновалов передал мне духовное завещание, последнюю записку» [3, с. 25].

После убийства в Мариинской больнице бывших членов Временного прави-
тельства А. И. Шингарева и Ф. Ф. Кокошкина из Москвы в Петроград на двух авто-
мобилях отправилось представители Московского купечества во главе с С. И. Чет-
вериковым, чтобы вызволить из тюрьмы двух москвичей: Коновалова и Третьякова.
Четвериков был принят и выслушаем в Смольном, а вскоре из тюремной больницы
в Крестах выпустили обоих министров. По воспоминаниям 3. Н. Гиппиус «Третья-
ков от неожиданности заплакал, а Коновалов упал в обморок» [3, с. 26].

28 января 1918 года стало последним днем трёхмесячного заключения Алек-
сандра Ивановича Коновалова. Потеряв сознания в момент освобождения, он оч-
нулся уже в новом для себя мире, который навсегда порывал с Отечеством и родной
землей.

В начале июня 1918 года, после длительного путешествия через Сибирь и
Японию, Коновалов прибыл в США, чтобы обсудить с представителями госдепар-
тамента вопрос о союзнической интервенции в России. В Нью-Йорке он был встре-
чен послом Борисом Бахметьевым и другими представителями Российского посоль-
ства, которые выразили готовность сопровождать его в поездке в Вашингтон. На пе-
реговорах в американской столице Коновалов заявил, что «существующий в России
режим является деструктивным и безнадежным». Он также выразил надежду, что
«союзническая интервенция под руководством Японии могла бы восстановить по-
рядок, сформировать ответственное правительство и ускорить победу в войне с
Германией и Австрией» [8].

Американская пресса в те дни представляла Коновалова как «здравомысля-
щего экономиста и инициатора экономической программы Временного правитель-
ства, которая обосновывала неизбежные принципы развития экономики России в
будущем» [8].

Летом 1918 года Коновалов прибыл из Америки в Европу, чтобы окончатель-
но поселиться в Париже вместе со своей женой Анной Фердинандовной, францу-
женкой по происхождению. Он сразу же включился в политическую жизнь русской
эмиграции, выступая за активное продолжение борьбы с большевиками. В 1921 году
Коновалов вступил в Республиканско-демократическую группу, поддерживавшую
«новую тактику» П. Н. Милюкова. Вместе с ним он вошел в правление редакции га-
зеты «Последние Новости», ставшую самым влиятельным печатным органом рус-
ской эмиграции в Европе. Её издание было прервано немецкой оккупацией Парижа
в июне 1940 года.

В годы Второй мировой войны Коновалов вновь возвращается в США, чтобы
там продолжить издание «Последних Новостей» и консолидировать работу эми-
грантских кругов. Он был одним из первых, кто в 1945 году выразил в «Новом жур-
нале» свое мнение по поводу неожиданного визита в советское посольство в Париже
бывшего посла временного правительства Василия Алексеевича Маклакова.

«Теперь более 6 месяцев прошло со дня состоявшегося визита Маклакова.
Каковы его результаты?... Взрыв патриотизма, огромный подъем национального со-
знания в пору последней войны привели к победе и к величайшему торжеству, рав-
ных которым немного в военной истории» [5, с. 353].

Восхищаясь самоотверженным подвигом русского народа, Коновалов предо-
стерегает от поспешных шагов на сближение с режимом Сталина в Москве:
«От действующей власти необходимо направить свою волю к осуществлению ис-
конных устремлений народа к свободе, отменить диктаторские методы властвования
над душами и мыслями русских людей. И тогда только могут рассеяться тяжелые
воспоминания прошлого и появиться доверие к власти и наступят дни действитель-
ного примирения с нею. Это поведет к еще большему возвеличиванию облика Рос-
сии и ее народов, величайшая жертвенность которых вместе с богатырскими подви-
гами славной русской народной армии, заслужили всеобщее восхищение и мировое
признание. Сияющий и торжествующий облик России должен оставаться неизменно
вечным» [5, с. 356].

Последние годы жизни бывший заместитель премьер-министра временного
правительства России провел во Франции в нужде и одиночестве. Комментарии к
этому периоду эмиграции Коновалова можно найти в воспоминаниях Н. Н. Берберо-
вой: «Незадолго перед его смертью, когда состояние его было признано безнадежным,
образовался „комитет44, который согласился помогать ему: из двух-трех десятков ко-
гда-то богатых людей (братьев „Северной Звезды44 и „Свободной России44) к концу
122
войны оставалось не более четырех (средним возрастом 70-75 лет). Эти люди - один в
Нью-Йорке, один в Лондоне и двое в Париже - ежемесячно вносили в „комитет44 не-
большую сумму денег, которая пересылалась А. И. и Анне Фердинандовне. Он очень
страдал от своей бедности, но отказаться от денег не мог» [1, с. 221]. Он умер на руках
у своей жены в тяжелых страданиях 28 января 1949 года и был похоронен на русском
кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

ЛИТЕРАТУРА

1. Берберова И. И. Люди и ложи: русские масоны XX столетия /Н. Н. Берберова. Харьков:
Калейдоскоп, 1997; М.: Прогресс-Традиция, 1997. 397 с.

2. Бурышкин П. А. Москва купеческая / П. А. Бурышкин; репр. воспр. с изд.: Нью-Йорк, 1954.
М.: Столица, 1990.

3. Гиппиус 3. Н. Петербургские дневники 1914-1919. Нью Йорк, 1990; М.: Саксесс, 1991.

4. Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте: Мемуары. ИКЬ:
1Шр://1йге8р.ги/с11йа1/ги/К/кегеп8кц-а1ек8ап(1г-Ге(1огоу1с11/го881уа-па-181опс11е8кот-роуого1е-
тетиап (дата обращения - 1.11.2017).

5. Коновалов А. И. Эмиграция и Советская власть / Новый журнал. 1945. № 11. С. 353.

6. Милюков П. Н. История второй русской революции. ИКЬ: Ыф://1Ше8р.ги/сЫШ/ги/
/тПуикоу-рауе1-п1ко1аеу1с11/181опуа-у1ого]-ги88ко]-геуо1уисп (дата обращения - 15.11.2017).

7. Милюков П. Н. История второй русской революции: воспоминания, мемуары. М., 2002.
С. 679.

8. Не^у-Хогк Тппе8. 18.06.1918.

9. Синегуб А. И. Защита Зимнего Дворца. ИКЬ: 11Пр://81а1еЫ81огу.ги/Ьоок8/8/А-8те§иЬ_
7а8ЙсЫЩ-71пте§о-с1уо118а/1 (дата обращения - 10.11.2017).

Вог^оу Еи^епе ТиГегкк (Гапочо &а1е Ро1у1ескп!са1 Стуепку)

ТНЕКОЬЕАМВ 1МРОКТАЖЕ ОЕ А. I. КОМОУАТОУ’ АСТIVГП Е8Ш ТНЕ
КЕУОТСТЮМАКТ ЕУЕМТ8 ОЕ 1917 АМО ВШПЖАРЕКЮВ ОР ЕМЮКАТЮМ

Тке агкс!е 18 кечо1ек1о 1ке го1е апк аскчгкез о/А. I. Копоуа!оу, герге8еп1акче о/ тапи/ас1игег8-
1ехШе ууогкег8’ купа81у, а тетЬег о/ 1ке 1У-1к &1а1е Вита, опе о/1ке 1еакт§ ехрег18 оп есопопйс
роксу, 1ке тат ге/огтег о/ 1ке пакопа! есопоту о/ Ри 881а, 1ке Вери1у Рпте Мт181ег о/ 1ке Рго-
У181опа1 СоуегптепЛ - т 1ке гечоклкопагу егеп18 о/1917, апк киппу а репок о/епйугакоп т 1ке
Спкек $Ше8.

Кеууцогк8: А. I. Копоуа!оу, ге/огтег о/ 1ке пакопа! есопоту, 1ке ВериГу Рпте МикМег о/ 1ке
РгоУ18юпа1 Соуепппет, геуо1икоп о/1917, епйугакоп.
УДК 94

Болдырева Елена Леонардовна (Санкт-Петербургский политехнический
университет Петра Великого, е-таП: е!епа1971 @уапс!ех.ги)

СТОЛЕТИЕ РЕВОЛЮЦИИ В РОССИИ И
СТОЛЕТИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ ФИНЛЯНДИИ

Статья посвящена столетию независимости Финляндии, которую эта северная
страна получила впервые в своей истории именно в результате революции в России.
Анализируются события, которые привели к подписанию документа о предоставлении
стране независимости и последующих событий.

Ключевые слова: столетие, революция, Россия, Финляндия, независимость.

Историю Финляндии можно отсчитывать от 98 г. н.э., когда в своем труде
«Сгегшаша» Тацит впервые пишет о Финляндии (Геши). С тех пор эта страна нико-
гда не обладала самостоятельностью, т.к. в период с 1104 г. входила в состав Шве-
ции, а с 1809 по 1917 год - в состав Российской империи, причем период с 1899 по
1917 гг. в финской историографии чаще всего характеризуется как «длительный пе-
риод принудительной русификации и гонений» [1, с. 126].

После отречения от престола Николая II и прихода к власти Временного пра-
вительства в Финляндии был принят манифест, который отменял все российские за-
коны, которые с 1899 г. были направлены на активную русификацию Великого кня-
жества Финляндского. Данное событие можно считать отправной точкой, привед-
шей к разрыву Финляндии с Россией и провозглашению ее самостоятельной рес-
публикой.

Данные действия вполне соответствовали политике большевиков, которые
поощряли стремления национальных меньшинств империи к провозглашению неза-
висимости, обещая им предоставить эту независимость в случае своего прихода к
власти.

18 июля 1917 г. Сейм Финляндии принял Закон о Верховной власти, оста-
вивший за Временным правительством право на принятие решений в отношении
Финляндии лишь по внешнеполитическим вопросам и вопросам обороны. Времен-
ное правительство сочло этот закон неприемлемым, т. к. не отказалось от идеи
«единой и неделимой России» и распустило Сейм, что привело только к росту
стремления финнов к независимости. В результате любые связи с Россией были
прерваны примерно через месяц октябрьских событий.

Свержение Временного правительства, по словам С. Хентиля, “поделило по-
литическое пространство Финляндии четко надвое. В новой ситуации инициатива в
политике независимости перешла от социал-демократов к буржуазным партиям, ко-
торые теперь хотели отделить Финляндию от России как можно скорее» [4, с. 109].
15 ноября 1917 г. парламент Финляндии 127 голосами против 68 провозгласил себя
носителем верховной власти. На следующий день были приняты законы о местном
самоуправлении, выборах и восьмичасовом рабочем дне [4].
6 декабря 1917 г. парламент начал рассмотрение вопроса о независимости.
Было предложено два варианта: принятие независимости сейчас или через создание
российско-финской совещательной комиссии, которая бы урегулировала будущие
отношения между двумя странами. Первое предложение было принято большин-
ством в 100 голосов против 88. Таким образом, был принят представленный
П.Э. Свинхувудом проект Декларации независимости Финляндии, а день 6 декабря
впоследствии стал праздноваться как День независимости Финляндии.

27 декабря 1917 г. социалисты К. X. Виик, Э. Гюллинг и К. Маннер встрети-
лись в Петрограде с Лениным и Троцким, которых они заверили в стремлении всего
финского народа к независимости и получили заверения в поддержке. Поддержку
получила и официальная делегация парламента Финляндии в составе К. Г. Идмана и
К. Энкеля, которым Ленин сказал, что «дело очень простое. Ваше правительство
напишет нам письмо, на которое мы сразу ответим» [4, с. 112].

Через два дня в Петроград прибыла делегация во главе со Свинхувудом, ко-
торый 31 декабря 1917 г. получил от советского руководства в собственные руки
письменное признание независимости Финляндии, а также буржуазного правитель-
ства страны. Вероятно, это было сделано потому, что Ленин надеялся на установле-
ние «рабочей республики» в Финляндии и ее возвращение в состав уже Советской
России.

4 января 1918 г. Петросовет утвердил решение Совета Народных комиссаров.
В этот же день Финляндию признали Франция и Швеция. С последней, однако, доста-
точно долго оставался нерешенным вопрос принадлежности Аландских островов.

Обретение Финляндией независимости не привело к миру в стране. На рубе-
же 1917-1918 гг. в Финляндии было размещено около 40 тыс. российских солдат.
Кроме того, буржуазия создала вооруженные отряды шюцкора, а рабочее движение
- отряды Красной гвардии. Гражданская война продолжалась более трех месяцев и
завершилась в мае 1918 г. победой «белых». Во время войны и чисток после нее по-
гибло около 35 тыс. финнов, из которых треть скончалась в концлагерях для воен-
нопленных. На залечивание ран, нанесенных гражданской войной, пришлось потра-
тить десятки лет.

Поражение «красных» в гражданской войне сделало невозможным присоеди-
нение Финляндии к Советской России. Ориентированные на монархию правые силы
также оказались в оппозиции. Власть перешла к политическому центру, прогрессив-
ной партии и аграриям. Аграрный союз одержал победу на выборах 1918 г., получив
42 места в парламенте. После выборов Финляндию признали Великобритания и США.

В мае 1919 г. правительство внесло на рассмотрение парламента предложение
о республиканской форме правления. В результате компромисса между правыми и
левыми силами была принята полупрезидентская форма правления, с парламента-
ризмом и сильной ролью президента в политической системе страны. Регент
К. Г. Маннергейм утвердил Акт о форме правления 17 июля 1919 г., после чего в
порядке исключения голосованием в парламенте был избран президент страны.
Им стал К. Ю. Стольберг, набравший 143 голоса, против 50 у Маннергейма [3, с.38].

Положение первого президента независимой Финляндии было довольно сла-
бым, руководство повседневными делами по управлению страной принадлежало
премьер-министру. Политическая система, созданная на такой основе, действовала в
125
форме мелкопартийного парламентаризма с нестабильными, часто меняющимися
правительствами, шестью партиями, четко привязанными к социальной структуре
общества и не склонными к сотрудничеству.

Таким образом, революционные события октября 1917 г. в России привели к
обретению независимости Финляндией, повлекшей за собой гражданскую войну.
В этой войне победу одержали «белые», была отброшена идея монархии, и принята
конституция 1919 г., установившая в стране республику полупрезидентского (сме-
шанного) типа. Данная система просуществовала в Финляндии до вступления в силу
5 марта 2000 г. нового Основного закона, изменившего форму правления Финлян-
дии с полупрезидентской на парлментскую республику [2].

ЛИТЕРАТУРА

1. Мейнандер X. История Финляндии. М., 2008.

2. О современной политической системе Финляндии подробнее см.: Болдырева Е. Л. Соци-
ально-политическая система стран Северной Европы. Учебное пособие. СПб.: СПбГПУ,
2004.

3. Парламент Финляндии: прошлое, настоящее и будущее народовластия. Хельсинки:
«ВС Буквелл Финланд», 2000.

4. Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии. М., 1998.0 со-
временной политической системе Финляндии подробнее см.: Болдырева Е. Л. Социально-
политическая система стран Северной Европы. Учебное пособие. СПб.: СПбГПУ, 2004.

Во1кугега Е1епа Ьеопагкогпа (Ре1ег 1ке СгеаГ 8ЕРе1ег8киг§ Ро1у1есктс Етчег8ку)

ТНЕ СЕНТЕРУ ОЕ РЕЙГАН РЕУОЕЕТЮН АНИ ТНЕ СЕНТЕРУ
ОЕ Е1НЬАНР’$ 1НРЕРЕНРЕНСЕ

Тке рарег/оси8е8 оп 1ке сеп1игу о/1ке Ет1апкН ткерепкепсе хНйск ки8 ИоПкет сошМгу §о1/ог
1ке /1г81 кте т к8 к'^огу, пате1у сфег 1ке гечо1икоп т Ри881а. Апа1у818 о/ 1ке ечеп18 1ка11ес11о
1ке 81§пт§ о/1ке коситеш оп у га акту 1ке сошШу ткерепкепсе апк 8иЪ8е^иеп^ есепК 18 у1сеп.

КеуууопЕ: сеп1игу, гечоклкоп, Ри881а, Е'пкапк, ткерепкепсе.
УДК 929

Копанев Андрей Александрович (Санкт-Петербургский национальный
исследовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-шаП: корапеу52@уапс!ех.ги)

Копанева Елена Михайловна (Санкт-Петербургский национальный ис-
следовательский университет информационных технологий, механики и
оптики)

ЗАБЫТЫЕ ГЕРОИ ВЕЛИКОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА

В сообщении рассмотрена роль Т. И. Кирпичникова, Н. В. Рузского, Ф. Ф. Линде,
А. Я. Семашко, В. Н. Львова, П. Е. Лазимира в решающих событиях Великой русской
революции.

Ключевые слова: Великая русская революция 1917 года, Петроград 1917 г., Февраль-
ская революция, Октябрьский переворот.

Возвращаясь к событиям столетней давности, хочется остановиться на тех
личностях, которые определили ход Великой революции от её начала в феврале ме-
сяце до октября 1917 года. Мы не будем рассматривать “генералов” революции -
П. Н. Милюкова, А. Ф. Керенского, В. И. Ленина, В. М. Чернова, А. Д. Троцкого,
И. В. Сталина и др. Их роль изучена, во многом мифологизирована, а в некоторых
смыслах и принижена.

Кто же эти “забытые” герои революции?

1. Первым среди них можно назвать старшего унтер-офицера учебной коман-
ды запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка Т. И. Кирпичникова (1892—
1918). Именно он 27 февраля 1917 года вывел волынцев из казарм на улицы Петро-
града. Там к ним присоединились солдаты Преображенского, Саперного и других
полков. В течение последующих дней фактически весь гарнизон перешел на сторону
восставших, что, в конечном счете, обеспечило победу Февральской революции.
На короткое время Т. И. Кирпичников стал героем, его называли «первым солдатом
революции», «героем, поднявшим войска против царского строя». Временное пра-
вительство произвело его в чин подпрапорщика и наградило Георгиевским крестом
4-ой степени [2, с. 189; 4, с. 302-311].

2. Командующий Северным фронтом - генерал Н. В. Рузский (1854-1918) был
другим действующим лицом, оказавшим влияние на ход Февральской революции.
В штаб-квартиру Северного фронта в Пскове 1 марта прибыл из Могилева Николай II.
У генерала Н. В. Рузского было достаточно сил и средств для организации подавле-
ния восстания в Петрограде. Он же в этот критический момент поступил по-
другому. Н. В. Рузский несколько часов разговаривал с государем, убеждая его
«...сдаться на милость победителям». Под давлением мнения военных Николай II
подписал отречение в 23 часа 40 минут 2 марта. Трехсотлетняя монархия была сме-
тена. Предательство генерала Н. В. Рузского государь перенес особенно тяжело.
Уже находясь под арестом, Николай II так отозвался о нем: «Бог не оставляет меня,
Он дает мне силы простить всех моих врагов и мучителей, но я не могу победить
себя еще в одном: генерал-адъютанта Рузского я простить не могу!» [1, с. 213-216;
8, с. 251-254].

3. В период первого кризиса Временного правительства, 20 апреля, на улицы
столицы вышли с оружием в руках солдаты Петроградского гарнизона. Инициатором
выступления солдат был прапорщик запасного батальона Финляндского полка
Ф. Ф. Линде (1881-1917). Более чем стотысячная демонстрация, прошедшая в столи-
це, привела к отставке первого Временного правительства.

4. С именем другого молодого офицера-прапорщика А. Я. Семашко (1889—
1937) связан июльский кризис Временного правительства. Под его командованием
восстал 1-й Пулеметный полк. С большевистскими лозунгами «Долой Временное
правительство», «Вся власть Советам» 3-4 июля 1917 года полмиллиона рабочих и
солдат столицы требовали установления советской власти в стране. После подавле-
ния выступления Семашко наряду с В. И. Лениным, Г. Е Зиновьевым и другими
большевиками был объявлен в государственный розыск [3, с. 109-117].

5. После июльских событий Россия продолжала скатываться в политический
и экономический хаос. Попыткой его остановить стало выступление генерала
Н. Г. Корнилова в конце августа 1917 года.

«Героем» этого эпизода революции можно назвать В. Н. Львова (1872-1930),
который выступал посредником в переговорах А. Ф. Керенского с А. Г. Корнило-
вым. Признанный впоследствии душевнобольным, В. Н. Львов невольно исказил
точку зрения А. Г. Корнилова на организацию власти после планируемого перево-
рота. В. Н. Львов предъявил Керенскому ультимативное требование «передать всю
власть военную и гражданскую в руки верховного главнокомандующего». При этом
он добавил субъективную оценку ситуации, заявив, что Керенского в ставке «все
ненавидят» и в случае его там появления «непременно убьют». Эта путаница приве-
ла к разрыву диалога Керенского с Корниловым и в конечном итоге к провалу по-
пытки установления стабильного режима в стране [7, с. 197-200].

6. Последнее действующее лицо революции неизвестно до сих пор. Это - че-
ловек, который руководил непосредственно организацией Октябрьского переворота.
Общее руководство в зависимости от времени и политической конъюнктуры припи-
сывали А. Д. Троцкому, В. И. Ленину, И. В. Сталину. Однако проводил восстание
Военно-революционный комитет, созданный Петроградским советом 16 октября
1917 г. В его состав входили от 40 до 104 большевиков и левых эсеров, Председате-
лем ВРК был избран левый эсер П. Е. Лазимир (1891-1920). По непонятным причи-
нам за два дня до восстания он, якобы, подал в отставку. Возможно, его место занял
Н. И. Подвойский (1880-1948), который скромно называл себя заместителем пред-
седателя ВРК. Им мог быть и близкий друг А. Д. Троцкого - А. А. Иоффе (1883—
1927). Вероятно, можно назвать и другие фамилии левых эсеров и большевиков,
имена которых еще необходимо установить.

ЛИТЕРАТУРА

1. Боханов А. Н. Николай II. Жизнь замечательных людей. Биографии и мемуары. М.: Моло-
дая гвардия, 1997.
2. Ганелин Р. Ш., Соловьева 3. Б. Воспоминания Т. И. Кирпичникова как источник по исто-
рии Февральских революционных дней в 1917 г. в Петрограде // Рабочий класс России,
его союзники и политические противники в 1917 году. Л., 1989.

3. Генис В. Л. А. Я. Семашко, "возвращенец" из Бразилии // Вопросы истории. 2008. № 6.
С. 109-117.

4. Кирпичников Т. И. Восстание лейб-гвардии Волынского полка в феврале 1917 г. // Круше-
ние царизма. Воспоминания участников революционного движения в Петрограде (1907-
февраль 1917 г.). Л., 1986. С. 302-307.

5. Куликов С. В. Центральный военно-промышленный комитет накануне и в ходе Февраль-
ской революции 1917 г.// Российская история. 2012. № 1. С. 69-89.

6. Оськин М. В. Николай Владимирович Рузский // Вопросы истории. 2012. № 4. С. 53-72.

7. Фе дюк В. П. Керенский. Жизнь замечательных людей. Биографии и мемуары. М.: Молодая
гвардия, 2009.

8. Фирсов. С. Л. Николай II. Жизнь замечательных людей. Биографии и мемуары. М.: Моло-
дая гвардия, 2010.

Корапеу Атикгег А1ек8апс1гоУ1ск (8ат1-Ре1ег8киг§ 1Уакопа1 Кезеагск ТМуегзку о/ 1п/огтакоп
Тескпо1о§1е8, Мескатс8 апс1 Орйс8).

Корапеу а Е1епа МИгаИоупа (8ат1-Ре1ег8киг§ ТУакопа! Ке8еагск Рп1уег8ку о/ 1п/огтакоп
Тескпо1о§ге8, Мескатс8 ап<1 Оркс8).

РОКСЮТТЕХ НЕКОЕЙ ОР ТНЕ СКЕАТ К11881АН КЕУОЬЕТЮХ ОР 1917

1п 1ке агкс1е 1ке го1е о/ Т. I. Кггргскткоу, А. V. КитлкИ, Р. Р. Нпс1е, 1. А. Зетадкко, V. А. Ьуоу,
Р. Е. Ьатмтг т 1ке Лес'шуе ечеп18 о/1ке СгеаГ Ки881ап геуока'ит 18 апакугеск

КеуууопЕ: Тке Огеа1 Ки881ап гечо1икоп о/1917, РеТгоугас!1917, 1ке РеЪгиагу геуока'юп,
1ке Ос1оЪег гечоклкоп.
УДК 94 «1914/1918» 430.048; 94(47)

Кузьмина Ольга Викторовна (Санкт-Петербургский государственный
университет, Санкт-Петербургский национальный исследовательский уни-
верситет информационных технологий, механики и оптики, е-шаП:
кихштао @таП.ги)

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
КАК РЕВОЛЮЦИОНИЗИРУЮЩИЙ ФАКТОР

В статье автор рассматривает влияние Первой мировой войны на жизнь Российской
империи и ее роль в революционных событиях 1917 г. Особенно важной эта связь пред-
ставляется в контексте новых тенденций в историографии и принятого в 2015 г. ис-
торико-культурного стандарта (ИКС), сопровождающегося перечнем так называе-
мых «трудных вопросов».

Ключевые слова: историография революции, историко-культурный стандарт (ИКС),
Первая мировая война, Великая российская революция, Россия в системе международ-
ных отношений в начале XX в.

На современном этапе развития историографии и отечественные, и зарубеж-
ные исследователи пришли к трактовке революционных событий 1917 и последую-
щих лет как к единой Великой российской революции - процессу, прошедшему в
своем развитии несколько этапов, включая Гражданскую войну [8]. В последние го-
ды обозначилось стремление расширить хронологию революционных событий, ана-
лизировать их в более пространном историческом контексте; при этом всё больше
внимания уделяется влиянию Первой мировой войны на нарастание революционных
процессов [5]. Кроме того, в год революционного юбилея появились интересные ин-
терактивные проекты, позволяющие погрузиться в атмосферу событий 1917 г., зна-
комясь через различные источники с их непосредственными участниками [7, 10].

Сразу же хотелось бы обратить внимание на то, что ещё в 2013 г. в проекте
историко-культурного стандарта, представляющего научную основу школьного ис-
торического образования, речь шла о революциях и Гражданской войне 1917-1921
гг. [2]. В окончательном же варианте ИКС, опубликованного на сайте Российского
исторического общества 24 августа 2015 г., Великая российская революция (в обо-
рот вводится новый термин, обозначающий переломный этап российской истории)
связывается только с 1917 г. [3]. В окончательной версии ИКС сокращен перечень
так называемых «трудных вопросов», т. е. вопросов, вызывающих острые дискуссии
в обществе и в связи с этим создающие трудности для учителей при их изложении.
Окончательная версия ИКС применительно к интересующим нас хронологическим
рамкам содержит только один (правда, весьма пространный) вопрос: «Причины, по-
следствия и оценка падения монархии в России, революции 1917г., прихода к власти
большевиков и их победы в Гражданской войне». Тогда как проект 2013 г. содержал
более детализированные вопросы, без рассмотрения которых довольно трудно гово-
рить и об участии России в Первой мировой войне, и о тесно связанных с войной
революционных событиях: «Оценка роли России в системе международных отно-
130
шений в XIX - начале XX вв.; характер национальной политики самодержавия и ее
оценка; оценка уровня развития Российской империи в начале XX в.». А между тем,
изучение именно этих вопросов позволяет объяснить глубинные причины падения
монархии, революции 1917 г, прихода к власти большевиков и их победы в Граж-
данской войне.

Начиная Первую мировую войну, правительства воюющих держав рассчиты-
вали на ее скоротечность и завершение до конца 1914 г. Но к концу 1914 г. Антанта и
Центральный блок убедились в ошибочности этих расчетов. Потенциал воевавших
стран определялся численностью армий, возможностями их вооружения и снабжения,
обеспеченностью профессиональными командными кадрами, производительностью
общественного труда. В конечном счете, победа в мировой войне определялась уров-
нем развития экономик воюющих стран. Россия не была исключением из общего пра-
вила неготовности к длительной войне.

Вскоре после начала войны государства вынуждены были вмешиваться в
экономику в значительно большей степени, чем это было принято в довоенный пе-
риод; переходить к планированию производства и распределения продукции. В Рос-
сии также складывались новые экономические структуры (военно-промышленные
комитеты) и механизмы (например, продразвёрстка, т.е. плановые поставки сель-
скохозяйственной продукции по государственным ценам).

Все эти тенденции не могли не затрагивать образ жизни большинства населе-
ния стран, участвовавших в войне, а также его уровень. В Российской империи об-
щие для всех воюющих стран черты жизни, как фронта, так и тыла, усугублялись
культурно-историческими особенностями, о которых весной 1917 г. высказался
А. И. Гучков, занимавший пост военного министра в первом составе Временного
правительства. Делясь с коллегами по Государственной думе соображениями о при-
чинах разложения русской армии, он говорил: «Не нужно, господа, представлять се-
бе, что это болезненное явление будет результатом исключительно какой-то агита-
ционной работы каких-то злонамеренных людей вроде Ленина и его соратников,
или просто легкомысленных и несведущих людей, которые не ведают, что творят.
Господа, эта болезнь является не только результатом этих заразных начал. Несо-
мненно, что почва была подготовлена давно и общим укладом нашей жизни, и по-
становкою народного воспитания, которое мало развило в массах чувство созна-
тельного, деятельного и пламенного патриотизма, а главное - чувство долга, и этой
тягостной войною, продолжающейся почти три года и истощившей морально и фи-
зически народные массы» [9, с. 100].

После ликвидации монархии в стране нарастал финансово-экономический
кризис, усугублявшийся политической нестабильностью. При этом все составы
Временного правительства придерживались политики «непредрешенчества», откла-
дывая решение важнейших вопросов жизни страны до созыва Учредительного со-
брания, тем самым осуществляя тот же внешнеполитический курс, что и царское
правительство. О выходе из войны на приемлемых условиях задумались лишь после
провала корниловского мятежа. На Демократическом совещании во второй поло-
вине сентября все партийные фракции объединились в поддержке лозунга «Да
здравствует международный мир!» Таким образом, внешняя политика стала частью
внутренней.
К осени 1917 г. стала очевидна полная утрата армией боеспособности. Солдат
волновали, прежде всего, обустройство жизни «дома», в своей деревне, возмож-
ность принять участие в справедливом дележе земли. Антивоенные настроения при
этом уже явно трансформировались в антиправительственные. Одно из многих сол-
датских писем, направленных осенью 1917 г. в адрес Петроградского совета, рисует
картину окружающей действительности, которая сильно отличается от преоблада-
ющих в солдатской среде мыслей и настроений весной того же года: «Одну шайку
во главе царя прогнали, сейчас другая, во главе Керенского, засела. Вот вам мысль
солдата. Скажете, что пишет провокатор. Нет, я ваш друг. Предупреждаю, а там
смотрите сами, тогда увидите, все солдатские комитеты уже бессильны. Вы у них
отобрали власть за то, что они стояли за солдат, словом, - вы, буржуи, притворились
в народников. Хотите страну сделать пустыней. У жен наших забираете хлеб, с пла-
чем его выработанный. Враги вы народа. Вы - предатели России. Предали Россию
Англии и Франции» [9, с.213].

Безусловно, такие или подобные им слова звучали угрожающе, исходя от лю-
дей, для которых массовое убийство стало повседневной реальностью; для которых
ценность индивидуальной человеческой жизни была близка к нулю. В России за го-
ды войны было призвано в армию более 10% населения - мужчин активного возрас-
та, среди которых было очень много молодых, не укоренившихся в мирной жизни и
склонных решать все проблемы радикальным силовым способом. Этот заряд отри-
цательной энергии и настроений во многом определил характер революционных со-
бытий.

На этом фоне показательна позиция части офицерского корпуса, не поддер-
жавшего единодушно выступление генерала Л. Г. Корнилова в конце августа 1917 г.
Так, главнокомандующий Северным фронтом генерал В. А. Черемисов, субсидируя
из казенных средств большевистскую газету «Наш путь», объяснял свои действия
следующим образом: «Если она [газета] и делает ошибки, повторяя большевистские
лозунги, то ведь мы знаем, что матросы - самые ярые большевики, а сколько они
обнаружили героизма в последних боях. Мы видим, что и большевики умеют драть-
ся. При этом - у нас свобода печати» [1, с.337]. Эти слова относятся к началу октяб-
ря 1917 г.

С конца октября советская власть на местах оказывалась под контролем во-
оруженных солдат, привыкших убивать. По выражению Ю. А. Петрова, в первой
половине 1918 г. было продемонстрировано торжество «вооруженной охлократии»
[6, с. 22].

Гражданская война, традиционно ограничиваемая 1922 годом, в ряде регио-
нов России затянулась на долгие годы, чему способствовали, в частности, психоло-
гические последствия Первой мировой войны и наличие припрятанного стрелкового
оружия у бывших солдат. При изучении истории в школе на основании историко-
культурного стандарта представляется целесообразным сопоставлять события сто-
летней давности с событиями многочисленных локальных войн, которыми, к сожа-
лению, так наполнен рубеж ХХ-ХХ1 вв.
ЛИТЕРАТУРА

1. Деникин А. И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль-сентябрь 1917 г.
М.: Наука, 1991.337 с.

2. Историко-культурный стандарт. Проект 2013 г. [Электр. ресурс] ГРЕ:
1Шр:/М^^.о(1пако.ог§/Ыо§8/181опко-ки11ит1у-81ап(Заг1/ (дата обращения: 12.12.2017).

3. Историко-культурный стандарт [Электр, ресурс] // Российское историческое общество.
ГКГ: Ы1р://ги8Ы81огу.ог§/ргоек1у/коп18ер181уа-поуо§о-исйеЬпо-те1ос11с11е8ко§о-котр1ек8а-
ро-о1ес11е81уеппо]-181огп/181опко-ки11игпу]-81ап(3аг1 (дата обращения: 05.05.2017).

4. Концепция нового учебно-методического комплекса по Отечественной истории [Электр,
ресурс] // История России. Главный исторический портал страны. ГКГ:
Ы1р8://Ы81гГги/ЫЫю1ека/Ьоок/коп181ер18па-поуо§йо-исЫеЬпо-т1е1ос11с111е8ко§11о-
котрйек8а- ро-о11есЫе81у1еппо1-181огп-1 (дата обращения: 12.12.2017).

5. Критический словарь русской революции: 1914-1921 /Сост. Э. Актон, У. Г. Розенберг,
В. Черняев. СПб.: Нестор-История, 2014.

6. Петров Ю. А. Российская революция 1917 года: власть, общество, культура. //Вестник
РФФИ. Гуманитарные и общественные науки. 2017. №2. С. 13-24.

7. Революция 1917 г. // Аудиолекции Б. Колоницкого и материалы по истории революции.
ГКГ: Ы1р://аггата8.асас1ету/соиг8е8/42 (дата обращения: 12.12.2017).

8. Российская революция 1917 года: власть, общество, культура Т. 1-2 / Отв. ред. Ю. А. Пет-
ров. М.: Политическая энциклопедия, 2017.

9. Соболев Г. Л. Тайна «немецкого золота». СПб.: Издательский дом «Нева»; М.: «ОЛМА-
ПРЕСС Образование», 2002. 100 с.

10. 1917. Свободная история // Проект Яндекс. ИКЬ: Ы1р8://рго]есН917.ги/ (дата обращения:
12.12.2017).

Кихтта О1$а ак/огоупа (5ат1-Ре/ег8Ъиг§ 8/а/е Сп/уешРс, $а/пГ-РеГег8Ьигу Макета/ Ке8еагск
Етуе тку о/ 1п/огтакоп Тескпо/оу/сх, Мескатс8 апс/ Оркс8)

УУОКЫ) УУАК1А5 А КЕУОЕЕТЮМШЖ ЕАСТОК

1п кге агкс/е /ке аикюг соп81кег8 кге тк/пенсе о/УУог/к \Уаг I оп чапои8 8ркеге8 о/Н/е о/1ке Кп8-
8/ап Етр/ге апс/ к8 го1е т /ке ргерагакоп о/ /ке гехо/икопагу ехеп/8 о/1917. Ткк соппескоп 18
е8рес/аПу /трог1ап1 т 1ке соп/ех/ о/песу 1епкепс/е8 т к'тПтоугарку апк 1ке ассер/ек т 2015 к/у-
Птса/ апк сиИига/ 8/апкагк (1С8), \у/пск р/асе8 етрка818 оп 1ке 8о-са11ек "к/$/сик 188ие8".

Кеуууогк8: /ке к/хПтоугарку о/ /ке гехо/икоп, /ке к18/опса1 апк сикигск 8/апкагк (1С8), \Уог/с/
\Уаг I, 1ке СгесИ Ки881ап Кехо1икоп, Ки881а т 1ке 8у8/ет о/ т/егпакопа1 ге/акоп8 а/ 1ке Ъе§тпт§
о//ке 20кг сеп/игу.
УДК 140.8

Кутыкова Ирина Валентиновна (Первый Санкт-Петербургский государ-
ственный медицинский университет имени академика И.П.Павлова, е-таП:
1ппа.ки1укоуа@§та11.сот)

«ЛОКАЛЬНОЕ» И «ГЛОБАЛЬНОЕ» ИСТОРИЧЕСКОГО
САМОСОЗНАНИЯ ПОСТСОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА

Статья посвящена проблемам самосознания и идентичности постсоветского человека
как культурно-исторического существа. На основании результатов современных отече-
ственных исследований данных проблем, а также результатов, полученных автором на
протяжении 2006-2015 гг., выявляются особенности, тенденции и задачи в контексте
формирования и развития мировоззрения личности постсоветской истории.

Ключевые слова: самосознание, идентичность, историческое самосознание, постсовет-
ская история, постсоветский человек, «локальное», «глобальное».

Характеристика исторического “я” сопряжена с использованием понятий «ис-
торическое самосознание», «историческая идентичность». Тождественность данных
понятий может быть рассмотрена в определенном смысле. Соответствие “я” истори-
ческим событиям и лицам, периодам и эпохам входит и в историческое самосозна-
ние субъекта истории. Историческая идентичность как явление позволяет констати-
ровать присутствие в историческом бытии человека усилий, направленных на под-
держание преемственности поколений в историческом контексте человеческого бы-
тия. Сонмы рядов исторических событий, фактов, периодов, эпох и лиц, к которым,
так или иначе, были причастны далекие и близкие предшественники «я», теснятся за
ним. Данная причастность “я” носит опосредованный и абстрактный, субъективный,
оценочный и образно- эмоциональный характер. Знаниями о них и их представлени-
ями “я” владеет вследствие приобщения к ним посредством исторической культуры,
например, школьных уроков истории, рассказов родственников, историко-
художественных музеев и выставок, исторических реконструкций и т.д. Если исто-
рическая идентичность заключает в себе констатацию соответствия “я” «историче-
скому», в том числе, исторической жизни предков, то историческое самосознание
позволяет акцентировать внимание на теоретико-практическом аспекте историче-
ского бытия “я”, собственно на его пре-бывании, пре-одолении, пре-исполнении и т.п.
в исторической реальности «здесь и сейчас».

В связи с историческим самосознанием вступает в силу вопрос реализации,
воплощения заключенных в исторической идентичности соответствующих усилий
исторического субъекта в современной ему исторической реальности. «Что я знаю о
себе как историческом существе, принадлежащем бескрайнему потоку «историче-
ского», части многовековой цепи поколений»; «как, когда, почему и зачем “я” могу
и должен, или напротив - не могу и не должен использовать данные знания в моем
историческом бытии, в исторической современности»; «что я хочу, чтобы знали о
моем историческом “я” последующие поколения»; «что такое “я” в исторической
ретроспективе и перспективе», «каково место моего “я” в истории», «какова моя
134
роль в истории», «каков смысл моей жизни в исторической действительности» - та-
ковы вопросы, составляющие содержание понятия «историческое самосознание».
Умение, дальновидность, предусмотрительность требуется проявить человеку, зна-
ющему и понимающему себя как существа глубоко исторического, если речь идет
об историческом самосознании. Историческая теория и осведомленность “я”, соеди-
няясь с повседневной практикой, становится историческим самосознанием. Соот-
ношение «потенциального» и «актуального» обнаруживает себя соответственно в
вопросе соотношения понятий «историческая идентичность» и «историческое само-
сознание».

В современной отечественной науке (1990-х - начала 2000-х годов) отраже-
ние, скорее, получает тема исторического самосознания в логико-методологическом
[7], педагогическом [5; 6], социально-философском [1; 4], историческом аспектах
[3]. Заслуживает внимания научная позиция П. Д. Шозимова, согласно которой дей-
ствительная актуализация исторического самосознания происходит через культуру,
а также А. Л. Андреева, в соответствии с которой историческое сознание есть более
широкая категория, чем историческое самосознание, ибо объектом самосознания
является часть мира, т.е. человек. В подлинном смысле самосознание «есть созна-
тельное, целеустремленное отражение человеком самого себя», «субъектом самосо-
знания выступает как бы отторгнутая от человека его идеальная модель, состоящая
из социально значимых параметров его социального окружения. Объект самосозна-
ния - это данный конкретный человек во всей своей наличной реальности, в том
числе, в реальности исторической», «каждая историческая эпоха имеет свои соб-
ственные, исторически преходящие и социально опосредованные формы историче-
ского самосознания» [7, с. 12]. Историческое самосознание понимается исследова-
телями и как «осознание человеком исторического процесса и самого себя в этом
процессе» [6, с. 3]. Однако тождественность исторического сознания и самосозна-
ния, скорее всего, должна пониматься как некая условность. Историческое самосо-
знание выступает компонентом, позволяющим «соединить исторически-
индивидуальное и общезначимое». «Социокультурный контекст идеи исторического
самосознания, - как пишет Б. Ф. Мухамедьянов, - составляют исторический опыт,
опора на социокультурную преемственность, память и традиции народа, опора на
идею защиты внутреннего мира личности, (...) социальная, историческая и нрав-
ственная память представляют собой инварианты исторического самосознания лич-
ности и общества» [4, с. 10-11].

Многоаспектность темы идентичности очевидна. Она активно представлена в
многочисленных трудах отечественных исследователей, обращающих внимание на
вопросы национальной, культурной, этнической, гражданской идентичности. Соб-
ственно, вопрос исторической идентичности в исследовательском поле зрения, как
правило, не занимает лидирующих позиций [2].

Обращаясь к вопросу исторического самосознания “я” молодого современни-
ка постсоветской истории конца ХХ-начала XXI вв., собственно, постсоветского
человека, вступающего «в реку истории» после крушения СССР и принадлежащего
первому постсоветскому поколению, или поколению 1990-х, следует определиться с
теоретическим и эмпирическим основаниями. Так, теоретическое основание образу-
ет точка зрения, согласно которой историческое самосознание есть осознание чело-
135
веком, народом, нацией, обществом самих себя, т.е. «своих состояний, действий,
мыслей, мотивов, интересов в историческом пространстве и в историческом време-
ни. ... Это своего рода «измерение» человеком самого себя и различение себя в со-
циальных эталонах личности определенных исторических эпох. Историческое само-
сознание - это отношение человека к самому себе, которое возникает в определен-
ных социальных условиях, когда реальные обстоятельства подталкивают его к “вы-
ходу” за собственные пределы и соотнесению себя с исторической реальностью»
[1, с. 3, 12]. Эмпирическим основанием являются результаты исследования мировоз-
зрения человека первого постсоветского поколения, полученные автором в 2006-
2015 годах.

Характерные черты исторического самосознания представителя первого
постсоветского поколения, постсоветского человека обнаруживают себя в вопросах
роли и места “я” в истории. Результаты позволяют акцентировать внимание на мя-
тущемся и пассивном состоянии исторического самосознания поколения 1990-х.

На каком уровне истории человек первого постсоветского поколения рас-
сматривает свою роль в ней? За исследовательский период 2006-2015 гг. выявляется
ранжирование уровней истории, на которых респонденты рассматривают свою роль
в ней: история учебного заведения, человечества, города, страны. Данные результа-
ты отражают специфику самосознания представителей поколения 1990-х.

За период с 2006 по 2015 гг. в выработке позиции респондентов наметились
две тенденции: возрастающего значения учебного заведения и ослабевающего зна-
чения истории человечества. Увеличилось количество респондентов, оставляющих
данный вопрос без ответа. Оценка респондентами своей роли в истории страны и
города носит флуктуирующий характер.

Весьма немногочисленные самостоятельные варианты ответов показывают,
что представление постсоветского человека о своей роли в истории может ограни-
чиваться ближайшим окружением, вплоть до собственного “я” либо неопределенно
расширяться («каждый человек имеет свое значение на самом широком уровне», «не
знаю пока», «я не отвожу себе места в истории, так как, на мой взгляд, я еще мо-
лод...» [здесь и далее курсив - И.К], «... не стремлюсь попасть в историю...» [2010];
на всех уровнях истории [2013]).

Представители поколения начала 1990-х в своем представлении о себе как ис-
торическом субъекте совершают «виражи» от понимания собственной роли в исто-
рии на уровне человечества, университета и города, страны (2006) до истории уни-
верситета, страны, города и человечества (2010). Историческое самосознание моло-
дежи поколения второй половины 1990-х отличается выраженностью глобального
аспекта представления о своей роли в истории: школа, человечество, город и страна
(2013); университет, человечество, город, страна (2014, студенты технического уни-
верситета). Упорядоченность понимания “я” в данном вопросе характерна для сту-
дентов-медиков и студентов-технологов, завершающих обучение в университете:
учебное заведение, город, страна, человечество (2014-2015). Вопрос о роли “я” в ис-
тории позволил выявить “общее” в историческом сознании школьников на постсо-
ветском пространстве (России и Эстонии), принадлежащих “русскому миру”, ибо их
школьное обучение осуществляется на русском языке. Так, респонденты рассматри-
вают ее, во-первых, на уровне учебного заведения; во-вторых, человечества, затем
города и страны.

Рассматривая вопрос о месте “я” в истории, постсоветский человек, по ре-
зультатам 2015 г., отдает предпочтение занимаемой позиции в следующей последо-
вательности: “мечтатель”, “созерцатель”, “деятель”. В своем деятельном участии в
историческом процессе учащаяся молодежь проявляет неуверенность. Примеча-
тельно, что позиция “человека мечтающего” стремительно укрепляется в связи с
взрослением респондентов (6% - 2010; 63% - 2014, пятикурсники); становится до-
минирующей в самосознании учащейся молодежи, чьи годы рождения приходятся
на вторую половину 1990-х годов.

Каково содержание представленных позиций? Позиция деятеля выражается в
таких оценках респондентов, как значимое, важная часть, немаловажное, первое,
основное место в истории; улучшающий жизнь страны, творец истории, как и вся-
кий человек, участник событий и преобразователь бытия, продолжатель традиций,
чиновник или собственник, высокое положение в обществе, хороший специалист,
отличный семьянин, еще внесу вклад в историю. Позиция “созерцателя” определена
как «мелкая деталька в огромной мозаике», «рядовой участник процесса (пока)»,
«живу для себя, а не для истории», «пассивный участник, т.к. пока не совершил еще
никаких видных действий», «наблюдатель, который смотрит за изменениями в ми-
ре», «рано говорить, пока ничтожное»; «самое незначительное...», «часть историче-
ского потока», «никакое», «песчинка»; «стандартное», «обычное», «незначитель-
ное», «я просто есть», «не решил», «не выбрал», «звено в цепи событий», «человек в
современном мире», «человек XXI века», «кирпичик в стене истории», «такое же,
как и все, ни больше, ни меньше». “Мечтатель” - человек, мечтающий в контексте
перспективы и ретроспективы, желающий что-либо изменить. Позиция “созерцате-
ля-мечтателя-деятеля” объемлет черты каждой их них (например, «пока пассивный
участник, но в дальнейшем хотелось, чтобы обо мне знали все...», «часть истории,
возможно, оставлю более яркий след, чего-то добьюсь, по крайней мере, в планах
это есть», «хочу занять там место, оставить упоминания о своей фамилии и деятель-
ности в целом», «пока что никакого, но хотелось бы сделать что-нибудь значимое и
полезное для своей страны, своего народа»).

Полученные результаты исследования позволили выявить внутрипоколенные
различия и динамику исторического самосознания учащейся молодежи в данном во-
просе. Изменения, происходящие в историческом самосознании представителей поко-
ления начала 1990-х в связи с вопросом участия “я” в историческом процессе, таковы,
что к концу первого десятилетия XXI века ддя постсоветского человека предпочти-
тельно место созерцателя в истории, тогда как результаты 2006 года показывают, что
студенты единодушно определяют свое место в истории в соответствии с доминиро-
ванием позиции “деятеля”, затем “созерцателя” и “мечтателя”. При этом, предпочитая
позицию “деятеля”, первокурсники еще находятся в поиске, второкурсники ориенти-
рованы на успешность в профессии и семье. Первокурсники мечтают в духе “сверхче-
ловека”, мечты второкурсников связаны с миром научных открытий и весьма оптими-
стичны. В течение последующих четырех лет предпочтения респондентов в данном
вопросе претерпели существенные изменения: “созерцатель”, “деятель”, “созерцатель-
мечтатель- деятель”, “мечтатель” (2010). При этом триединую позицию (“созерцатель-
137
мечтатель-деятель”) избирают второкурсники (13%), для первокурсников она не при-
емлема вовсе. Обращает на себя внимание существенное снижение уверенности сту-
дентов в позициях “созерцателя” (44,5% - 2010; 24% - 2014) и “деятеля” (18% - 2010;
8% - 2014) к окончанию университета. Мечтательно-созерцающая позиция респон-
дентов, завершающих обучение в университете, представляет собой предмет исследо-
вания. В историческом самосознании молодежи поколения второй половины 1990-х,
согласно результатам 2014-2015 гг., доминирует позиция мечтателя, вторична - дея-
теля, созерцателя.

В вопросе места “я” в истории для, молодежи поколения 1990-х характерно
состояние растерянности перед историей. У подавляющего большинства, так или
иначе, есть представление о своем месте в истории, кроме того, обращение к данно-
му вопросу, согласно результатам, очень важно для постсоветского человека. Ведь
“без ответа” вопрос о месте “я” в истории оставляют 17% (2006), 24,5% (2010),
1% (пятикурсники, 2014), 2% (2014) и 0% (2015) респондентов.

В течение всего исследовательского периода свой вариант ответа представи-
ли 7% (2010), 4% (пятикурсники, 2014), 8% (2014), 4% (2015) респондентов. Приме-
ры ответов: «сама себе история, а место самое главное», «место человека, мечтаю-
щего что-то изменить» (первокурсники, 2010); «пока что никакого, но хотелось бы
сделать что-нибудь значимое, полезное для своей страны, своего народа», «в данный
момент я просто гражданин своей страны, так как еще мало, что могу сделать
для нее и ее истории в целом», «продолжатель традиций», «пока не слишком боль-
шое, если сравнить с профессиями, то разнорабочий», «какое мне Господь отве-
дет», «пока - пассивный участник, но в дальнейшем хочется, что бы обо мне знали
все, даже, если не будут знать кто я», «Ксения Петербургская, так как люблю помо-
гать людям», «высокое положение в обществе, хороший специалист, отличный се-
мьянин», «я думаю, еще внесу свой вклад в историю» (второкурсники, 2010); «ни-
чтожное», «стремление быть деятелем», «обычного человека», «дилетанта» (пя-
тикурсники, 2014); «человек из толпы», «рано думать об этом», «никакого»,
«только ради интереса» (второкурсники, 2014). Представленные варианты ответов
указывают на имеющие место трудности и ошибки, а в тенденции и проблемы, свя-
занные с непониманием сути «гражданина», «студента». Существует подмена поня-
тий «место в истории», «значение» и «роль», «индивид», «гражданин». С точки зре-
ния некоторых респондентов в 2010 году, гражданская позиция не рассматривается
как позиция проявления активности, гражданин рассматривается как индивид,
а студент и вовсе как разнорабочий. Мечты некоторых респондентов сопряжены с
былым. Для человека студенческой поры, активно познающего, социально-
исторического существа, оказывается приемлема (!?) позиция, выраженная как «ни-
чтожное», «стремление быть деятелем», «обычного человека», «дилетанта» (пяти-
курсники, 2014); «человек из толпы», «рано думать об этом», «никакого», «только
ради интереса» (2014).

Примечательно, что, оценивая степень собственной идентичности, респон-
денты в 2006 году признались, что имеют представление об отличительных чертах
собственного “я” как исторического лица (39% - 2006; 32,5% - 2010) и испытывают
затруднение в этом вопросе (30% - 2006; 32,5% - 2010). Не имеют четкого пред-
ставления о своей исторической принадлежности 20% (2006) и 10% (2010) респон-
138
дентов. К 2010 году респонденты, главным образом, выражают сомнение и затруд-
нение в вопросе самооценки своей идентичности в истории: имею представление об
отличительных чертах собственного “я” как исторического лица (32,5%) и испыты-
ваю затруднение в этом вопросе (32,5%). Тем не менее, следует заметить положи-
тельную динамику в вопросе личностного представления нового поколения о своей
исторической принадлежности, ибо 9% (2006) и 22% (2010) респондентам точно из-
вестна принадлежность «роду и племени», а количество не имеющих четкого пред-
ставления о своей исторической принадлежности сократилось к 2010 году вдвое.

Итак, представление и понимание места и роли “я” в истории постсоветским че-
ловеком, человеком первого постсоветского поколения, характеризуется как растерян-
ность “я” перед историей. Для самосознания “я” в истории характерны:

- Флуктуирующий характер: от деятельностного характера восприятия и по-
нимания места “я” в истории, типичного для представителей поколения начала
1990-х, совершаются колебания к отрицанию и самоуничижению своего “я” в исто-
рии, выраженные в доминирующей созерцательной позиции, затем к “мечтательно-
сти” как намечающейся тенденции исторического самосознания человека, чьи годы
рождения приходятся на вторую половину 1990-х. Обращает на себя внимание меч-
тательно-созерцающая позиция человека, завершающего обучение в университете и
рожденного в начале 1990-х.

- Ранжирование уровней истории, на которых человек поколения 1990-х рас-
сматривает свою роль в ней, таким образом, что оттолкнувшись от истории учебно-
го заведения “я” устремляется в просторы истории человечества, от нее стремит
свой взор на историю города, затем страны. Примечательно, что в выработке пози-
ции человека нового поколения в вопросе «уровня истории, на котором “я” рассмат-
ривает свою роль в ней», наметились две тенденции: возрастающего значения учеб-
ного заведения и ослабевающего значения истории человечества.

- Выраженный глобальный аспект исторического самосознания в вопросе
«роль “я” в истории» характерен для молодежи поколения второй половины 1990-х:
школа, человечество, город и страна (2013, школьники); университет, человечество,
город, страна (2014, студенты технического университета). Данная особенность со-
ставляет «общее» исторического самосознания школьников на постсоветском про-
странстве. Согласно результатам опроса 2013 года, историческое самосознание
школьников России и Эстонии в вопросе о роли “я” в истории на ее уровнях “пуль-
сирует” от учебного заведения к человечеству, от него к городу, а от города к
стране. Упорядоченность понимания “я” в соответствии с данным вопросом харак-
терна для студентов-медиков младших курсов и студентов-технологов, завершаю-
щих обучение в университете (учебное заведение, город, страна, человечество
(2014-2015);

- Трудности и ошибки, а в тенденции, проблемы самосознания связаны с не-
пониманием представителями нового поколения таких понятий, как: «гражданин»,
«студент», «индивид», «личность», «место в истории», «роль в истории».

Историческая идентичность и историческое самосознание поколения 1990-х
характеризуется тем, что «постсоветский человек» отождествляет себя, преимуще-
ственно, с событиями, фактами и лицами отечественной истории, существует готов-
ность и уверенность в необходимости ее знания и понимания. При этом мятущееся
139
состояние присуще историческому самосознанию в вопросах соотношения «я и
мы», «всеобщее (глобальное) и локальное (отечественное)», «традиции и иннова-
ции», «объективное и субъективное». Характерными чертами исторического само-
сознания молодежи поколения 1990-х являются неопределенность, созерцатель-
ность, тенденция отчуждения “я” от всеобщего и общего в пределах ближайшего
окружения, семьи, растерянность перед историей. Переломное время в истории пре-
ломляется в сознании человека нового поколения таким образом, что для него пред-
стает в качестве проблемы его собственное культурно-историческое существование.

ЛИТЕРАТУРА

1. Андреев А. Л. Историческое самосознание как проблема отечественной социальной фило-
софии: автореф. дис. ... д-ра филос. наук/ Андреев А. Л. Красноярск, 2002.

2. Ануфриев В. В. Русские поморы: культурно-историческая идентичность / В. В. Ануфриев.
М.: Российский институт культурологии, 2008.

3. Зимин А. И. Европоцентризм и русское культурно-историческое самосознание: автореф.
дис. ... д-ра филос. наук / Зимин А. И. М., 2000.

4. Мухамедьянов Б. Ф. Социально-философская концептуализация исторического самосозна-
ния: автореф. дис. ... канд. филос. наук/Мухамедьянов Б. Ф. Уфа, 2010.

5. Павлютина Н. Г. Воспитание исторического самосознания младших школьников: автореф.
дис. ... канд. пед. наук/ПавлютинаН. Г. Краснодар, 1998.

6. Шестакова Е. Н. Историческое самосознание российской молодежи в конце XIX- начале
XX в. (на примере учащейся молодежи Пермского края): автореф. дис. ... канд. ист. наук /
Шестакова Е. Н. Пермь, 2007.

7. Шозимов П. Д. Историзм культуры и историческое самосознание (логико-
методологический аспект): автореф. дис. ... канд. филос. наук / Шозимов И. Д. Алма-Ата,
1993.

Ки1укога 1ппа Уа!епНпоупа (Пг81 8ат1-Ре1ег$Ьиг§ 5>Ше МесНса! Р1шег8Пу пеннее! Ъу асеккпй-
стап I. Р. Рач1оу).

“ЬОСАЬ”А№ “СТОВАТ” Н18ТОВ1САТ8ЕТЕА2ОХ8С1ОЕ8ХЕ88

ОЕ РО8Т-8ОУ1ЕТМА1У

Тке аШс!е 18 с!ее(Пес!1о 1ке ргоЫет8 о/ ШепШу апс! 8е!/-соп8сюи8пе88 о/ро8!-8оу!е! тап а8 а си!-
1ига! апс! к!81опса! епПНу. Тке еппког гечеак 1ке скагас!еп81!с8, Тгепск апс! оЬ]есПее8 т 1ке соп-
!ех! о/ 1ке/огтакоп апс! с!ехе!ортеп! о/1ке рег8оп'8 ро81-8ох!е1 к!8!огу ууог!скпеуу, Ъа8ес! оп 1ке ге-
8и!18 о/ несет с!оте8кс 81иске8 о/ 1ко8е ргоЫетл, а8 \\'е!1 а8 1ке ге8и!18 оЫатес! Ъу 1ке аШког /ог
2006-2015,

КеуюогсЕ: 8е!/-соп8сюи8пе88, йИепШу, к!81опса! 8е!/-соп8сюи8пе88, ро81-8ох!е1 к!8!огу, ро81-8ох!е1
тап, “!оса!”, “§!оЪа!”.
УДК 930.85

Мальцева Надежда Константиновна (Санкт-Петербургский националь-
ный исследовательский университет информационных технологий, механи-
ки и оптики, е-шаП: пкша11сеуа@согр.Ишо.ги)

Юрьева Радда Алексеевна (Санкт-Петербургский национальный исследо-
вательский университет информационных технологий, механики и оптики,
е-шаП: гаск1ашгеуа@ согр.Кто .ги)

УНИВЕРСИТЕТ ИТМО: СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ НАЧАЛА XX ВЕКА

Статья посвящена историческим событиям, произошедшим в начале прошлого века в
нашей стране, серьезно повлиявшим на развитие учебного заведения, которое сегодня
известно как Университет ИТМО и на судьбы его учащихся и выпускников.

Ключевые слова: Первая мировая, Университет ИТМО, Ремесленное училище цесаре-
вича Николая, лазарет, выпускник.

В 1914 г. Россия была вынуждена вступить в Первую мировую войну.
В осенних боях наши войска понесли большие потери. Раненых солдат и офицеров
привозили, в том числе, и в Петроград. В городе создавались дополнительные лаза-
реты и госпитали. Госпиталь расположился и в Ремесленном училище цесаревича
Николая (РУЦН), в состав которого входило механико-оптическое и часовое отде-
ление (МОиЧО).

Отделение было открыто в 1900 г., а пер-
вый выпуск состоялся через пять лет. В дальней-
шем на его основе был создан Техникум точной
механики и оптики, позже - институт ЛИТМО.
Сегодня вуз известен как Университет ИТМО.

В архиве Музея истории Университета
ИТМО хранятся воспоминания о деятельности
сотрудников отделения во время Первой миро-
вой. «В дни героической войны служащие, сов-
местно с их семьями, учащиеся и окончившие
курс в Ремесленном училище Цесаревича Николая
и его отделениях открыли при училище на свои
средства лазарет для 20 раненых нижних чинов.
В этом лазарете все лица, принимавшие участие
в его деятельности, работали безвозмездно, не-
смотря на то, что эта работа требовала много
времени от этих лиц, которые, кроме того,

должны были нести свои прямые служебные обязанности на тех местах, на кото-
рых они зарабатывали себе средства для жизни» [3].

Попечителем лазарета был избран генерал-майор Н. А. Давыдов, его замести-
телем - директор РУЦН В. М. Арбузов [2]. Лазарет при Училище возник под эгидой

В. М. Арбузов - директор
РУЦН (1897-1917) и заве-
дующий МОиЧО (1900-1917)
Всероссийского союза городов (ВСГ), который в августе 1914 г. обратился к населе-
нию городов России с призывом о помощи в организации лазаретов. Создаваемое ле-
чебное учреждение относилось к разряду «малых»: в них содержались легко раненные
или шедшие на поправку, переведённые из других медицинских учреждений. Осна-
щение таких лазаретов осуществлялось на основе «Примерного каталога предметов
оборудования и снабжения лазаретов на 20 кроватей», изданного в 1914 г. [2].

Открытие лазарета не повлияло на учебный процесс: занятия в Училище шли
по расписанию. Лазарет занимал помещения на первом этаже лицевой части здания
РУЦН. Ко дню его открытия в чертёжном классе была устроена палата на 18 мест, а к
началу 1915 г. их число было увеличено до 20 коек. В помещении канцелярии разме-
стили столовую, а в кабинете директора - перевязочную.

Заведующей лазаретом была назначена супруга директора РУЦН
В. Ф. Арбузова, её помощницами стали преподаватели С. И. Гессе и С. Э. Савченко-
Маценко. В их ведении оказались все хозяйственные проблемы. Медицинской ча-
стью заведовал врач Училища, старший ординатор Александровской городской
больницы, доктор медицины А. П. Покровский. Под его общим наблюдением и ру-
ководством проводились перевязки; им была сделана одна операция по удалению
пули из грудных мышц [2].

В 1914-1916 гг. лечение в лазарете получили 159 раненых.

В заключении отчёта о деятельности городского лазарета при РУЦН за пер-
вый год его существования были слова: «.. все лица, принимавшие участие в служе-
нии интересам лазарета, движимые лишь одним желанием принести посильную
помощь Родине», где на полях император Николай II собственной рукой написал:
«Сердечно благодарю».

Выпускники Ремесленного училища цесаревича Николая и в том числе Ме-
ханико-оптического и часового отделения, как и многие другие их современники,
принимали участие в боевых действиях Первой мировой войны. В музее истории
Университета ИТМО можно найти биографии тех выпускников отделения, кто ушел
на фронт в неполные 20 лет сразу после окон-
чания училища. Ниже приводим сведения о
некоторых из них [4].

Николай Сергеевич Колобовников
родился в 1895 г. в Варшаве. В 1906 г. он окон-
чил мужское народное училище в Санкт-
Петербурге и поступил на механико-
оптическое и часовое отделение, где проучился
до 1912 г., а в начале 1915 г. был направлен на
фронт. В декабре Н. С. Колобовников был ото-
зван из действующей армии как специалист-
оптик и направлен на Радиотелеграфный завод
Морского Ведомства от Электротехнического
завода «Сименс и Гальске» (ныне ЗАО «Завод
им. Н. Г. Козицкого») для выполнения срочного

Николай Сергеевич заказа российского флота по разработке элек-

Колобовников тросигнализации.
Иван Михайлович Королев

В 1920-1921 гг. Николай Сергеевич был
начальником команды связи полка Красной
армии, воевавшего против белополяков. С
1921 по 1941 гг. он работал конструктором на
заводе им. Н. Г. Козицкого, а с 1945 г. препо-
давал часовое дело в Профшколе инвалидов
Великой Отечественной войны.

Иван Михайлович Королев родился в
1987 г. Он окончил ремесленное училище в
1914 г. и в начале 1915 г. после Школы пра-
порщиков при Константиновском военном
училище был направлен на германский фронт.
В 1917 г. Иван Михайлович перешел на сторо-
ну Красной армии, в составе которой воевал с
белогвардейцами до 1921 г.

И. М. Королев участвовал в подавлении
Кронштадтского мятежа, за что был награж-
ден орденом Красного Знамени. В годы Вели-

кой Отечественной войны воевал в составе Ленинградского фронта, был команди-
ром батареи «Катюш». Трудовую деятельность Иван Михайлович посвятил Балтий-
скому заводу, где работал инженером-технологом.

Павел Нилович Виноградов родился в 1895 году в семье крестьянина Твер-
ской губернии. В 1907 г. он окончил Первое Нарвское начальное училище, а в 1913
г. после завершения учебы в ремесленном училище был удостоен звания подмасте-
рья. Участник Первой мировой войны, Георгиевский кавалер. Погиб в 1915 г.

Павел Нилович Виноградов
в военной форме

Память о тех, кто воевал и пал на полях
той войны, уйдя на фронт из учебных классов
Ремесленного училища цесаревича Николая, хра-
нит Музей истории Балтийского государственно-
го технического университета «Военмех», имен-
но им посвящены страницы в памятном Альбоме,
подаренном Музею истории Университета ИТМО
Ассоциацией выпускников «Военмех» к 110-
летнему юбилею.

Деятельность МОиЧО так же, как и всего
Ремесленного училища цесаревича Николая, во
время Первой мировой войны была направлена на
удовлетворение потребностей военного времени.

Мастерские отделения были оборудованы
станками первоклассных зарубежных фирм: од-
ного из крупнейших производителей вооружений
в Европе (завода Людвига Леве, фирмы «Шухардт
и Шютте», завода братьев Берингер (Германия),

американских машиностроительных заводов братьев Прентис (Массачусетс), «Грей
и к0» (Цинциннати) и др), а также их копиями, сделанными учащимися РУЦН. Хо-
рошая оснащённость и многолетний опыт изготовления промышленной продукции

для предприятий позволили силами воспитанников старших классов выполнять ра-
боты, требующие высокой точности [2].

С первых дней войны заказчиками изделий, в основном, выступали оборон-

ные ведомства Российской империи, такие как: Технический комитет Главного во-
еннотехнического управления, Центральная научно-техническая лаборатория, Во-
енно-воздушный флот, Охтинский завод взрывчатых веществ и Завод военно-
врачебных заготовлений, Военно-авиационная школа, Военно-топографическое
училище, Главное гидрографическое управление, Главное управление кораблестро-
ения и подконтрольное морскому ведомству общество Франко-русских заводов.

Выполнение заданий по созданию технических средств для армии и флота не
отменили аттестационные работы, хотя учебный год в выпускном классе был за-
вершен досрочно для того, чтобы воспитанники успели с 1 мая 1914 г. поступить в
военную службу.

С лета 1915 г. выполнение военных заказов осложнилось нехваткой мастеров,
способных руководить действиями учеников. Призыв ратников 2-го разряда коснул-
ся заведующих специальными и точными механическими работами. Вопрос об от-
срочке от призыва по примеру заводов, имевших военные заказы, дирекции Учили-
ща пришлось решать на уровне военного министра [1].

Норберт Болеславович
Завадский, организатор
и мастер МОиЧО отде-
ления Ремесленного

училища царевича Ни-
колая (1900-1917)

для оптических работ,

Многие изделия, произведённые учениками и
выпускниками Механико-оптического и часового отде-
ления РУЦН, до начала войны приобретались Воору-
женными силами России только за границей [1]. Для
Военно-морского флота были изготовлены четыре при-
вода к счётчикам Валесси, представлявшим собой ва-
риаторы-редукторы в комбинации с секундомером.
Прибор Валесси обеспечивал поддержание заданной
частоты вращения гребного вала для сохранения кораб-
лём своего места в эскадренном строю. Заказ был полу-
чен от общества Франко-русских заводов, задейство-
ванного в комплектовании механизмами первых дред-
ноутов русского флота типа «Севастополь» - «Гангут»
и «Полтава», вступивших в строй в ноябре-декабре
1914 г.

Для Свеаборгской крепости в РУЦН были изго-
товлены пять уровней к крепостным квадрантам, не-
обходимым для установки угла возвышения ствола
орудия при стрельбе по невидимым целям. Уровни
были вышлифованы на станке, изобретённом заведу-
ющим Механико-оптической и часовой мастерской
Училища Н. Б. Завадским. Он произвёл все расчёты
а чертежи изготовили помощник мастера Механико -

оптического и часового отделения В. И. Вишев и преподаватель-руководитель спе-
циальных работ, выпускник отделения Б. М. Матвеев.
По заданию Главного гидрографического управления, были изготовлены де-
тали самописца для автоматической передачи записей показаний судового компаса
искровым методом по системе будущего профессора-геофизика М. И. Гольцмана.
Роль «пера» самописца отводилась в приборе электрической искре. Этому изобрете-
нию, предвосхитившему методы телеметрии, оказали поддержку основоположник
теории корабля, выдающийся кораблестроитель А. Н. Крылов и видный специалист
компасного дела В. Я. Павлинов, лично ознакомившиеся с действующей моделью
прибора Гольцмана [1].

Война в воздухе потребовала разработки бомбардировочных прицелов, без ко-
торых операция бомбометания носила случайный характер, не оправдывая понесён-
ные затраты и риски. Особенно актуальной эта задача была ддя России, обладавшей к
началу войны одним из лучших военно-воздушных флотов мира [1].

Именно с этой целью учениками и мастерами МОиЧО были изготовлены 100
часовых механизмов для бомбового прицела штабс-капитана В. И. Толмачева, удо-
стоенного осенью 1913 года Первого приза на конкурсе Военного министерства.
Определение момента сбрасывания бомбы в прицеле Толмачёва основывалось на
применении секундомера с обратным ходом. Секундомер имел неподвижную шкалу
высот, относительно которой устанавливался электроконтакт для автоматического
освобождения бомбы или включения сигнальной лампочки сбрасывания, питаемой
трёхвольтовой батарейкой [1].

В годы войны велись усиленный поиск и разработка средств для преодоления
позиционных заграждений противника, затруднявших атаки пехоты. Войска требо-
вали ручных ножниц, годных для резки колючей проволоки толщиной в 10 мм. Мо-
дель подобных ножниц, изготовленная в мастерских РУЦН, стала ещё одним изоб-
ретением заведующего Механико-оптической и часовой мастерской Училища Н. Б.
Завадского и его помощника Б. М. Матвеева [1].

Таким образом, вся история отделения МОиЧО в 1914-18 гг. неразрывно свя-
зана с событиями Первой мировой войны.

ЛИТЕРАТУРА

1. Алексеева С. И. Военные заказы Ремесленного училища цесаревича Николая. // Первая
мировая война и проблемы российского общества: Материалы Международной научной
конференции, СПб., 20-21 ноября 2014 г. СПб.: Государственная полярная академия,
2014. С. 219-223.

2. Алексеева С. И., Ботт И. К., Егоренкова О. В. и др. 140 лет Ремесленному училищу
цесаревича Николая. Страницы истории, найденные в архивах / Под ред. И. Ф. Кефели.
СПб.: ООО «Аграф+», 2015. 504 с.

3. Колесников Ю. Л., Мальцева Н. К. и др. История и современность НИУ ИТМО. Часть I. /
Под общей редакцией члена-корреспондента РАН В. Н. Васильева. Учебное пособие.
СПб.: НИУ ИТМО, 2012. 98 с.

4. Мальцева Н. К., Клейменова Е. И., Рассказова В. И. Институт военных действий. /
Материалы научно-практической конференции: Очерки. Воспоминания. Дневники. К 100-
летию начала Первой мировой войны: 10-11 декабря 2014 г. СПб.: КОПИ-Арт, 2014.
С. 61-64.
Макхеха ХайехМа Коп81апНпохпа (Хйп1-РеЛег8Ъигу ХаПопа! Кезеагск Сп Хешу о/
1п/огтакоп Тескпо1о§1е8, Мескатс8 апс1 Оркс8);

Типеха КаМа Аккхеехпа (8ат1-Ре1ег8киг§ ХаПопа! Ке8еагск СтхешТу о/ 1п/огтакоп
Тескпо1о§1е8, Мескатс8 апс! Орйс8)

1ТМ0 ЕХ1УЕКВ1ТУ: ТНЕ ХХ-1к СЕХТЕКУ ВЕС1ХХ1ХС Н1ВТ0К1САЕ РАСЕВ

Тке рарег/оси8е8 оп 1ке Ы81опса1 ехеп18 о]1ке Ъе§тпт§ о]1ке ХХ-1к сеп1игу т оиг сошМгу 8еп-
ои81у 'тфиепсес! 1ке дехекэртеп! о]1ке ейисайопа! ш8Ши1юп, \\'к1ск 18 П)с1ау кпоххп а8 1ке Етхег-
8йу 1ТМ0, апс!1ке]а!е о/И8 8П1с1е1П8 апс! угас!псИе8.

КеухуогсЕ: \Уог!с! \Уаг 1,1ТМ0 Етхешку, Уосакопа! 8скоо1 патес! афег 18е8аге\ч1ск Х!ко1сп, ко8-
рка!, §гас!иа1е.

УДК 316

Романович Нелли Александровна (Российская Академия народного хозяй-
ства и Государственной службы при Президенте РФ [Воронежский фили-
ал], е-шаП: пе11у@диаШа8.ги)

ОПЫТ ОСМЫСЛЕНИЯ РЕВОЛЮЦИОННЫХ СОБЫТИЙ
ПРОШЕДШЕГО СТОЛЕТИЯ

Спустя столетие актуализируется осмысление революционных событий начала про-
шлого века. Только отталкиваясь от прошлого, народ способен проектировать буду-
щее. В статье представлены результаты социологического опроса, выявляющего об-
щественное мнение о причинах Октябрьской революции, её значения в жизни страны,
о роли последнего русского царя. Сопоставляются результаты опросов, проведенных в
разное время, и выявляются тенденции, характерные для общественного мнения. Ана-
лиз полученных данных свидетельствует о непрерывной социальной рефлексии по по-
воду событий прошедшего столетия.

Ключевые слова: Октябрьская революция, прошлое России, последний русский царь,
общественное мнение, большевизм, причины революции, социологический опрос.

Революционные события прошедшего столетия нуждаются в осмыслении, ибо
без прошлого нет будущего, а новые ошибки - это хорошо забытые старые. Жизнь
вновь и вновь ставит перед народом вопросы, на которые в прошлом он не смог отве-
тить правильно, заставляет решать те задачи, которые прежде были решены с ошиб-
кой. Россиянам приходится вновь и вновь возвращаться к вопросу о причинах рево-
люции 1917 года. Некоторые уверяют, что революции и вовсе могло не быть, что она
была случайностью, стечением обстоятельств. Кто-то называет главной причиной ре-
волюции внешние и враждебные по отношению к России силы. Другие исследователи
указывают на глубинные внутренние причины: «Это обусловлено тем, что российское
общество не имело общих социокультурных оснований для единства. Следствием
146
стал конфликт, готовый трансформироваться в жестокую войну всех против всех ради
взаимного тотального уничтожения. Жёсткая поляризация противоборст-вующих сил
в 1917-1921 гг. обусловлена ролью революционной интеллигенции, которая предло-
жила низшим слоям общества идеологические ценности, созвучные соборно-
традиционалистским представлениям крестьянства о собственности, власти, праве и
других социальных институтах» [1, с. 3]. Можно сказать, что сегодня «происходит
своеобразная «работа над ошибками», ценность которой заключается в осмыслении
накопленного исторического опыта и выработке превентивных установок для предот-
вращения будущих ошибок» [2, с. 183].

Чтобы выявить мнение населения по поводу причин революции, Институт
общественного мнения «Квалитас» в октябре 2017 года обратился к воронежцам с
вопросом: «Что, на Ваш взгляд, послужило причиной Октябрьской революции 1917
года?» [3]. Опрос проводился по репрезентативной для взрослого населения города
Воронежа (старше 18 лет) выборке, которая составила 600 человек.

Оказалось, что в Воронеже большинство населения (61%) склоняется к вер-
сии, что революция явилась неизбежным следствием внутренней ситуации в России
накануне октября 1917 года. Собственно, именно так учили советских детей: «верхи
не могли, а низы не хотели жить по-старому»... Это кризисное положение впервые
было названо «революционной ситуацией» В. И. Лениным в работе «Маевка рево-
люционного пролетариата» (1913 г.), а позже эта формула перекочевала в другие
ленинские труды, поэтому получила весьма широкое распространение [4, с. 296].
Революция как локомотив истории неизбежна - это догма марксистко-ленинской
философии. Но в последнее время некоторые исследователи полагают, что револю-
ции в России могло и не быть. Одни считают, что был просто случайно удавшийся
заговор небольшой группы людей, и с этим сегодня согласны 12% воронежцев. Мо-
лодые люди так думают чаще (16%), чем пожилые (6%). Другие (и их почти в два
раза больше) подозревают, что был осуществлен международный план, направлен-
ный на уничтожение России (22%). Не было бы у России злых недругов - не было
бы и революции. Среди людей старшего поколения в этом уверен почти каждый
третий (32%).

Мы уже неоднократно задавали воронежцам этот вопрос. На графике 1 пока-
зано, как менялось мнение горожан в последние годы.

График 1
Что, на Ваш взгляд, послужило причиной Октябрьской революции 1917 года?

70% 1

60% -

50% -

40% -

30% -

20% -

□2000 год и2010 год

□2015 год и2017 год

10% -

17% 17%

,11%127°
К-_-"ЙЙЯЯ

23% 26% 22%

Случайно удавшийся
заговор небольшой
группы людей,
захвативших власть

Осуществление
международного плана,
направленного на
уничтожение России

Революция была
неизбежным следствием
внутренней ситуации в
стране накануне октября
1917г.

Затрудняюсь ответить
По-прежнему доминирует мнение о неотвратимости Октябрьской революции
как следствия ситуации в стране накануне октября 1917 года (61%). Выявлена тен-
денция снижения числа тех, кто усматривает в революции только случайный захват
власти большевиками, и увеличение числа тех, кто считает революцию осуществле-
нием международного плана, направленного на уничтожение России. Возможно,
что кризис последних лет в политических отношениях со странами Запада ориенти-
рует общественные настроения на поиски внешнего врага не только в текущих со-
бытиях, но и в исторической ретроспективе.

А если бы не было революции, какой бы была Россия сегодня? Самый попу-
лярный ответ респондентов звучит весьма удрученно: не будь революции 1917 года,
Россия была бы одной из развитых европейских стран (30%). Еще более горестную
ноту содержит утверждение, под которым готов подписаться почти каждый четвер-
тый опрошенный: если бы не революция, Россия была бы мировым лидером (25%).
Иными словами, большинство горожан (55%) относят революцию в разряд негатив-
ных явлений русской истории.

Напротив, положительную роль Октябрьской революции подчеркивают в це-
лом 18% горожан. Из них 10% считают, что без революционных событий Россия
бы осталась отсталой аграрной страной (точно так нас учили советские учебники), а
8% опрошенных опасаются, что Россия в таком случае вообще бы не существовала
как цельное самостоятельное государство. Нейтральную роль революции 1917 года
отводят 18% респондентов, которые не усматривают в связи с ней каких-либо изме-
нений в глобальной истории России.

На графике 2 отображены тенденции общественного мнения в размышлениях
над этим вопросом с начала века.

Если среди положительных оценок революции существенных изменений не
произошло, то среди отрицательных они есть. Часть респондентов, ранее утвер-
ждавших, что Россия была бы одной из развитых европейских стран, теперь счита-
ют, что Россия была бы мировым лидером. То есть следствием революции стала по-
теря нашей страной роли «главной скрипки» мегаполитики.

График 2

Если бы не было революции 1917 года, какой была бы Россия сегодня?
Если бы полвека назад к жителям Советского Союза кто-нибудь обратился с
вопросом: «Вы за кого - за белых или за красных?», - нет никакого сомнения, что
львиная доля симпатий была бы на стороне «красных». Но сегодня, задавая этот во-
прос, следует готовиться к неожиданности. Открывшиеся ныне неизвестные ранее
страницы истории реабилитировали «белое движение» в глазах наших современни-
ков. Тем не менее, красноармейцам симпатизируют в целом по городу больше воро-
нежцев (24%), чем белой гвардии (18%). При этом пожилые люди чаще склоняются
на сторону «большевиков», тогда как среди молодежи лояльность к белогвардейцам
(18%) вдвое выше, чем лояльность к «красным» (9%). Молодые люди избежали
массированной идеологической обработки советских лет, и их отношение к участ-
никам гражданской войны формировалось на фоне открывшихся документов о
«красном терроре» (в том числе и художественных фильмов), что повысило их со-
чувствие к «белому движению».

Пересмотр исторических установок и ценностей внес немало сумятицы в
сердца и головы россиян, поэтому большинство опрошенных (53%) не симпатизи-
руют ни одной из сторон, а некоторые респонденты (5%) предпочли вообще не от-
вечать на этот вопрос.

На графике 3 представлены ответы населения на этот вопрос в начале века и
сегодня [4].

График 3
После того, как открылись неизвестные ранее страницы истории Гражданской
войны, на чью сторону склоняются Ваши симпатии?

60% -|

50% -

40% -

30% -

20% -

10% -

0% -

□2000 год я 2017 год

гб% 24%

53%

21%

На сторону "белых” На сторону "красных"

Не симпатизирую ни Затрудняюсь ответить
одной из сторон

Сегодня, как и 17 лет назад, симпатии к «красным» превалируют над симпа-
тиями к «белым», однако разрыв между ними сократился почти вдвое: с 11% до
6%. Существенно выросло количество людей, не симпатизирующих ни одной из
сторон (с 38% до 53%).

Отношение к исторической личности последнего русского царя знаковое, по-
скольку было, есть и будет служить межой общественного раскола. Кто он - трус
или герой? Сильный духом человек, который принес себя в жертву ради России, или
безвольный царь, не вынесший тяжести власти? Сегодня большинство воронежцев
(51%) воспринимают Николая II как сильного духом человека, принесшего себя в
жертву ради спасения России. Это мнение в значительной степени преобладает над
представлением о царе как слабом и безвольном человеке (39%). Молодые люди
считают последнего царя героем (67%) почти в два раза чаще, чем пожилые (34%).

Конечно, так было далеко не всегда. Отношение к Николаю II менялось в
унисон с переоценкой революционных событий в стране. По мере того как Октябрь
1917 года в исторической ретроспективе становился все более мрачным и зловещим,
образ последнего русского царя все более светлел и очищался от проклятий и поно-
шений. На графике 4 представлены результаты опросов с начала XXI века.

График 4
Кто для Вас последний русский царь Николай II?

60%

50%

40%

30%

20%

10%

Это сильный духом человек,
пожертвовавший собой ради
спасения России

□ 2000 К2010 В2015 а2017

Это слабый человек, которого
убили, потому что он не смог
себя защитить

Затрудняюсь ответить

В свое время отношение к Николаю II было одной из причин раскола между
РПЦ и Русской Зарубежной Православной Церковью. Объединение церквей, кано-
низация царской семьи и распространение скрытых ранее исторических сведений
постепенно изменили общественное мнение, но не настолько, чтобы ликвидировать
этот раскол. Скорее, наоборот, произошло его обострение. Те люди, которые ранее
затруднялись с определением отношения к царю, сегодня смогли стать на ту или
иную сторону. Противостояние усилилось. Если в начале века противостояние сто-
ронников позитивного и негативного отношения к царю выглядело как 31/34, то се-
годня - 51/39. И очевидно, что оценки царя продолжают меняться в глазах обще-
ства. От расстрела в начале XX века до прославления в ранге святого царя-
страстотерпца в конце прошлого века. И этот путь ещё не закончен.

Столетие со дня Октябрьской революции вновь вернуло обществу образ по-
следнего русского царя и спровоцировало размышления о его значении для России.
Сегодня большинство воронежцев считают, что Николай II сыграл в истории страны
скорее положительную роль (58%). Женщины чаще так думают (62%), чем мужчи-
ны (52%). Чем моложе респонденты, тем охотнее они подчеркивают позитивный
вклад последнего российского императора в судьбу страны (от 42% среди пожилых
респондентов до 72% среди молодежи).

В то же время 30% опрошенных полагают, что роль Николая II была, скорее,
отрицательной. И не удивительно, ведь его правление закончилось революционным
крахом, отречением и расстрелом. И Первая мировая война, участие России в которой
проходило под его командованием, завершилась для нашей страны бесславно. И кто
будет разбираться в нюансах, когда конец войны не увенчан победой?! Как справед-
ливо заметил русский историк С. С. Ольденбург, самым трудным и в то же время за-
бытым подвигом Николая II было то, что в крайне тяжелых условиях ему удалось до-
вести Россию до порога победы. Но роковое стечение обстоятельств привело к тому,
что, вынеся на своих плечах груз войны в наиболее тяжелые ее годы, наша страна
осталось без лавров победителя. Как отмечал У. Черчилль, ни к одной стране судьба
не была так беспощадна, как к России, государственный корабль которой пошел ко
дну на виду у пристани. «Буря была пережита, жертвы принесены, работа закончена -
измена одолела власть, когда задача уже была выполнена» [6, с. 46].

Если бы царь не отрекся от престола, у России был бы шанс остаться монар-
хией, и сегодня почти половина опрошенных склоняется к мысли, что этот вариант
был бы лучше. Говорят, что история не терпит сослагательных наклонений, исто-
рию невозможно изменить. Но её нужно изучать и анализировать. И работа над ана-
лизом революционного прошлого России далеко не закончена. В некотором смысле
она только начинается.

Литература

1. Касьянов В. В. О причинах великой российской революции 1917 года (современный дис-
курс) // Причерноморье в истории и современном развитии Российского государства:
опыт интеграции: сб. науч. ст. / отв. ред. А. В. Баранов, В. В. Касьянов. Краснодар: Кубан-
ский гос. ун-т, 2017. С. 3-8. 462 с.

2. Романович Н. А. Общественное мнение о революционном прошлом России: работа над
ошибками // Политическое пространство и социальное время. 1917-2017: смыслы и ценно-
сти прошедшего столетия Сборник научных трудов XXXII Харакского форума. Под редак-
цией Т. А. Сенюшкиной, А. В. Баранова. 2017. С. 183-188.

3. Ежемесячный Бюллетень социологических сообщений по г. Воронежу /Под ред. Н. А. Рома-
нович. Воронеж: ПОМ «Квалитас», 2017-10. [Электронный ресурс]. ИКЕ:
Ы1р://диа111а8.ги/ги/риЫ1сайоп8/Ьи11е1т/2017/Ос1оЬег (дата обращения 21.11.2017).

4. Ленин В. И. Полное собрание сочинений в 55 томах. Том 23. Маевка революционного про-
летариата. М., 1958.

5. Ежемесячный Бюллетень социологических сообщений по г. Воронежу / Под ред. Н. А. Рома-
нович. Воронеж: ПОМ «Квалитас», 2000-10. [Электронный ресурс]. ИКЕ:
1Шр://диаШа8.ги/ги/риЫ1саПоп8/Ьи11е1т/2000/Ос1оЬег (дата обращения 22.11.2017).

6. Будберг А. П. Вооруженные силы Российской Империи в исполнении общесоюзных задач
и обязанностей во время войны 1914-1917 гг. Париж, 1939. С. 46.

Котапоугск Не11у А1ехапкгоупа (Тке Ки881ап Рге81кепка1 Асакету о/На1юпа1 Есопоту апк
РиЪНс Актт181гаНоп [КАЫЕР], Уогопегк, Ки88гап ЕекегаНоп).

ТНЕ ЕХРЕК1ЕХСЕ ОЕ КЕЕЕЕСТ1ХС ОХ ТНЕ КЕУОЕЕТЮХАЕ ЕУЕХТ8 ОЕ ТНЕ РА8Т
СЕХТЕКТ

А^ег а сеиГигу Нге иПегргеЮПоп о/1ке гесокгПопагу ечеп18 о/1ке 20Нг сеиГигу Ъе§тпт§ 18 ас1иа1-
Еек. Тке реор1е аге аЫе 1о ке81§п 1ке ^и1иге оп1у оп 1ке Ъа818 о/1ке ра81. Тке агНс1е рге8еп18 1ке
ге8ик8 о/а 8осю1о§юа18игчеу 1ка1 гечеак риЪНс ортюп аЪои1Иге саи8е8 о/1ке Ос1оЪег Кечо1и-
Ноп апк к8 81§т$сапсе т Иге Н/е о/Нге соипку, аЬоиГ Нге го1е о/1ке 1а81 Ки881ап Каг. Тке ге8иИ8
о/8игуеу8 сопкис1ек а1 сН$егеп1; Типе 8 аге сотрагек апк 8оте 1епкепсге8 соттоп/ог риЪНс орт-
юп аге гечеа1ек. Тке апа1у818 о/ Иге гесеЕек каГа 1е8к]ге8 Нге сопкпиои8 8осга1 ге(1есйоп оп Иге
ечеп18 о/ Иге ра81 сепПггу.

Кеуууогк8: Нге Ос1оЪег Кеуо1икоп, Ки88гап ра81, Нге 1а81 Ки88гап Т8аг, риЪНс ортюп, Во18кеУ18т,
Нге саи8е8 о/1ке гесокгПоп, а 8осю1о§юа18игуеу.
УДК 82-94

Свечникова Наталья Олеговна (Санкт-Петербургский национальный ис-
следовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-шаП: 8Уе1сЬшкоуа@гашЫег.ги)

ПОПОВИЧ В МИРУ.

ЛИНИЯ ЖИЗНИ ВИАНОРА АЛЕКСАНДРОВИЧА ВИНОГРАДОВА

В статье содержится попытка восстановления биографии статского советника
В. А. Виноградова (1875-1921), сына священника Вятской епархии, выпускника Импе-
раторского Казанского университета, секретаря Симбирского губернского Стати-
стического комитета, редактора Справочной книжки и Адрес-календаря Симбирской
губернии, преподавателя и инспектора мужских гимназий Симбирска и Мелекесса.

Ключевые слова: Симбирский губернский Статистический комитет, Справочная книжка
и Адрес-календарь Симбирской губернии, 1-я мужская гимназия г. Симбирска, Братство
Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца при Симбирской гимназии, Первый
Всероссийский съезд преподавателей географии, мужская гимназия посада Мелекесс.

Вианор Александрович Виноградов родился 25 июля 1875 г. в селе Нылга-
Жикья Сарапульского уезда Вятской губернии. Его отец, потомственный священ-
ник, был законоучителем, иереем церкви села Дебесс и Благовещенского собора
Воткинского завода того же уезда. Мать происходила из старинной священнической
семьи Сычуговых. Вианор был старшим ребенком и единственным сыном в семье.

По окончании историко-филологического факультета Императорского Казан-
ского университета с 1902 г. он стал учителем симбирской мужской гимназии
[4, с. 56]. В 1902-1903 гг. преподавал древние языки; в 1904 г. - латынь и географию
[7, с. 101]; в 1907 и 1910 гг. - географию [8, с. 57; 12, с. 54]; в 1912 и 1914 гг. - исто-
рию и географию [9, с. 46; 10, с. 47].

В 1868 г. при церкви гимназии было открыто Братство Преподобного Сергия,
призванное заботиться о нуждах и благолепии гимназического храма, а также ока-
зывать помощь нуждающимся ученикам. Его братчиком, т.е. рядовым членом, стал
В. А. Виноградов. 17.04.1911 г. общим собранием его избрали почетным членом ор-
ганизации «как весьма много способствовавшего своими трудами увеличению
средств Братства» [13, с. 23]. В 1914 г. Вианор Александрович был уже делопроиз-
водителем Братства преподобного Сергия [10, с. 129].

Почти полтора десятилетия Виноградов служил секретарем губернского Ста-
тистического комитета, имевшего задачей сбор и первоначальную обработку сведе-
ний, касающихся разнообразных сторон административной и общественной жизни
губернии. Всю статистическую работу фактически осуществлял один секретарь ко-
митета, получавший за это весьма скромное вознаграждение. В 1902 г. В. А. Вино-
градов - коллежский асессор [4, с. 56], в 1907-10 гг. - надворный советник [8, с. 57;
12, с. 54], в 1912-14 гг. - коллежский советник [9, с. 26; 10, с. 129], в 1915 г. - стат-
ский советник [5, с. 120].

Будучи секретарем Статистического комитета, он редактировал Справочную
книжку и Адрес-календарь Симбирской губернии. В каталожной карточке РГБ зна-
чится, что под его редакцией вышли издания на 1904, 1907, 1910, 1912, 1914 и 1916
гг. Как будет показано ниже, это не совсем так.

Более 10 лет, с 1904 по 1914, а возможно, и по 1918 гг., В.А. Виноградов
участвовал в работе Симбирской губернской ученой архивной комиссии (СГУАК).
Запись об избрании его действительным членом сохранилась в Журнале 36-ого за-
седания комиссии от 12.01.1904 г. [3, с. 35]. СГУАК была создана в 1895 г. При Ко-
миссии открылись историко-археологический музей, библиотека и исторический
архив дел, представляющих научный интерес и необходимых для изучения истории,
экономики, географии, этнографии Симбирского края. Членство В. А. Виноградова
пришлось на «золотое десятилетие» СГУАК, которая заложила основы научного
изучения истории и природных достопримечательностей Симбирского края и внесла
неоценимый вклад в сохранение ценнейших материальных свидетельств прошлого и
шедевров изобразительного искусства. Бескорыстная и подвижническая деятель-
ность по собиранию и изучению остатков старины рассматривалась участниками
СГУАК как общественный долг и почетная обязанность служения на пользу «род-
ной стороны» [2, с. 2-3].

Весной 1915 г. 1-я Симбирская мужская гимназия командировала В. А. Вино-
градова на Первый съезд преподавателей географии, созванный Императорским
Московским обществом любителей естествоведения, антропологии и этнографии и
работавший с 26 по 29 марта 1915 г. в Москве. Основным вопросом съезда стала
необходимость реформирования преподавания географии в средних учебных заве-
дениях и повышении статуса географической науки.

В сентябре 1915 г. Вианор Александрович был назначен инспектором муж-
ской гимназии посада Мелекесс Самарской губернии [5, с. 120]. Новая должность
давала возможность в последующем занять место директора в одной из гимназий
округа. Как правило, таковыми были ступени карьерной лестницы в системе средне-
го образования Российской империи.

Переезд В. А. Виноградова к новому месту службы совершился так стреми-
тельно, что симбирский губернский Статистический комитет не успел вовремя по-
добрать ему замену. Поэтому Памятная книжка и Адрес-календарь Симбирской гу-
бернии на 1916 г. были изданы без редактора. Их предваряет предисловие издатель-
ства, начинающееся словами: «Настоящая книга печаталась при исключительно не-
благоприятных условиях, о которых распространяться не приходится. Поэтому за-
тянулся выход книги, и возможны всякие недосмотры и опечатки, на которые изда-
тельство просит указывать...» [11, с. 2].

В Мелекессе 40-летнего Вианора Александровича ожидало интересное и пло-
дотворное будущее. Однако через полтора года после нового назначения В. А. Ви-
ноградова произошла Февральская, а через два года - Октябрьская революции. Ста-
рая система образования была разрушена, а в новую преподаватели «из бывших», с
университетским образованием не вписывались. Мелекесский писатель В. Л. Горде-
ев писал: «Кто в 1918 году пришел на смену высокообразованным «старорежим-
ным» учителям? Как пример, возьму заведующего отделом образования Рязанов-
ской волости Алексея Маврина. Да, преданный боец партии, но... крестьянин села
Кондаковки, где два года ходил в ЦПШ... Мария Пискалова (жена предрика посада)
- работница фабрики, заняла сразу две должности: инструктора уездного отдела об-
153
разования и зав. подотделом УНО по охране детства... Если ... к 1914 году у нас бы-
ло 102 учителя, то к 1926 году на весь подросший город - 8 шкрабов... Всего пять
выпусков своих питомцев успели сделать мелекесские гимназии до июня 1917 года.
Позже все они пополнили ряды советской интеллигенции «старой закваски», многие
стали известными людьми...» [1, с. 14-15].

О жизни В. А. Виноградова после революции известно мало. Вианор Алек-
сандрович остался в Мелекессе. В первое время гимназия продолжала работать.
Гимназист В. Аблов, брат председателя посадского Совдепа и лидер юношеской бо-
евой организации, принес на занятия револьвер, который был изъят латинистом
П. С. Урядинским. Вскоре преподаватель был «вычищен» и жил на иждивение пре-
старелой матери. Осенью 1918 г. Мелекесс заняли войска Комуча и Чехословацкого
корпуса. В посаде были сформированы органы власти, в которые вошли и предста-
вители местной интеллигенции. Арестованный на фронте В. Аблов был доставлен
для разбирательства в Мелекесс; «суд... поручено было вести «тройке» из учителей
гимназии во главе с... Урядинским». Больше недели учителя вели расследование
действий Аблова, стремясь сохранить ему жизнь; однако сам он воспринял такой
поворот дела как проявление слабости со стороны своих «судей» [1, с. 16-17].

Был ли В.А. Виноградов непосредственным участником этих событий, мы не
знаем. Но свидетелем их не мог не быть. Он умер в Мелекессе 4.06.1921 г. в воз-
расте 45 лет и был похоронен на старом посадском кладбище [6].

ЛИТЕРАТУРА

1. Гордеев В.П. Бери да помни: Мелекесские истории. Димитровград: Посад Мелекесс, 2000.
2. Егоров В., Романова Г. Живительные силы истории // Мономах. Краеведческий журнал.

Ульяновск, 2015. № 5 (89).

3. Отчет о деятельности состоящей под Августейшим покровительством Его Императорского
Высочества, Великого Князя Сергея Александровича Симбирской губернской ученой ар-
хивной комиссии за 1904 год. С приложением журналов заседаний. Симбирск: Губернская
типография, 1905.

4. Памятная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на 1902 год. / изд. Симб. ГСК;
подред. секр. ком. Д.А. Горчакова. Симбирск: Губ. тип., 1902.

5. Памятная книжка Самарской губернии на 1915 год. Саратов: Паров, скоропеч. Губерн.
Правл., 1914.

6. Списки умерших в городе Мелекессе с момента установления Советской власти до 1963
года / Мелекесский отдел ЗАГС районного исполнительного комитета Совета депутатов
трудящихся. Историко-культурный фонд «МЕЛЕКЕСЪ».

7. Справочная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на 1904 год: с планом и ви-
дами г. Симбирска / изд. Симб. ГСК; под ред. секр. ком. В. А. Виноградова. Симбирск:
Губ. тип., 1903.

8. Справочная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на 1907 год / изд. Симб.
ГСК; под ред. секр. ком. В. А. Виноградова. Симбирск: Губ. тип., 1907.

9. Справочная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на 1912 год / изд. Симб.
ГСК; под ред. секр. ком. В. А. Виноградова. Симбирск: Типо-литогр. губ. правл., 1912.

10. Справочная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на 1914 год / изд. Симб.
ГСК; под ред. секр. ком. В. А. Виноградова. Симбирск: Типо-литогр. губ. правл., 1914. III,
214, XXXVII с.: [1] л. портр., [1] л. ил.
11. Справочная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на 1916 год / изд. Симб.
ГСК; под ред. секр. ком. Симбирск: Губ. типо-литогр., 1916.

12. Справочная книжка и Адрес-календарь Симбирской губернии на на 1910 год / изд. Симб.
ГСК; под ред. секр. ком. В. А. Виноградова. Симбирск: Губ. тип., 1910.

13. Устав Братства преподобного Сергия при церкви Симбирской гимназии. Симбирск. 1868.

8уескшкоуа Ха1аНа О1еуогпа (8аШ1-Ре1ег8Ъиг§ ХаПопа! Кезеагск ЕтуешТу о/ 1п/огтакоп
Тескпо1о§1е8, Мескатс8 апс1 Орйс8)

НОЕТ ЕАТНЕК, 8ЕСНЕАК 8ОХ

ЬШЕ ОЕ НЕЕ ОЕ У1А1ХОК АЕЕХАХОКОУ1СН УШОСКАИОУ

Тке агйс1е соп1ат8 ап аНетр11о ге81оге 1ке Ыоугарку о('8ше СоипсИог V. А. УтоугаАоу (1875-
1921), 1ке 8оп о/а рпе81 о/1ке Ууа1ка скосе8е, а угас1иа1е о/1ке 1трепа1 Кагап ЕтуешТу, а 8ес-
геГагу о/81тЫг8к СиЪегта 81а118кса1 СоттШее, ап есШог о)'Аге Ке/егепсе Воок аги! Аге Ас1с1ге88-
Са1епс1аг о/ 8'ипЫг8к Ргочтсе, а Теаскег апс! т8рес1ог о/ Аге та1е §утпа8шт8 о/ 8'ипЫг8к апс!
Ме1еке88.

КеумюгсЕ: $ппЫг8к Сикепйа 81ак8кса1 СоттШее, Ке/егепсе Ъоок апс1 Ас1с1ге88-са1епс1аг о/81т-
Ыг8кргочтсе, 181 теп'8 §утпа8шт 8ппЫг8к, ВгоШегкооА о/81. 8ег§ш8 о/КаАопеШ 1ке ^УопАег-
хуогкег а18ппЫг8к §утпа8шт, Е1г81 АП-Ки881ап Соп§ге88 о/Сеоугарку Теаскег8, Меп'8 Супта-
8 шт Ро8ас1 Ме1еке88.
Ш.ЦЕРКОВЬ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

УДК (091)

Гаврилов Игорь Борисович (Санкт-Петербургская духовная академия,
кафедра богословия, е-таП: 1§о7777@таП.ги)

СВЯТИТЕЛЬ СЕРАФИМ (СОБОЛЕВ)

И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ 1917 ГОДА В РОССИИ

Статья посвящена анализу взглядов на революционные события 1917 года выдающегося
православного богослова, святого Русской Церкви, архиепископа Серафима (Соболева)
(1881-1950). Воззрения святителя на революцию, а также на теорию и практику социа-
лизма, рассматриваются на фоне драматического перелома в русской истории первой
половины XX века. В частности, показано широкое наступление новой революционной
власти на Церковь в Воронежской губернии, где проходило служение подвижника.

Ключевые слова: революция 1917 года, архиепископ Серафим (Соболев), «Русская
идеология», Русская Православная Церковь Заграницей, гонения на Церковь, монархия,
критика социализма.

В 2017 году исполнилось 100 лет государственного переворота в России. По
словам Патриарха Кирилла, «революция была великим преступлением». В столет-
нюю годовщину революции глава РПЦ призвал современное российское общество
не игнорировать осмысление тех трагических событий [4].

Огромный вклад в это постижение случившегося в 1917 году внесли мысли-
тели русской эмиграции1 и деятели РПЦЗ. Особое место среди них занимает выда-
ющийся православный богослов, иерарх праведной жизни архиепископ Богучарский
Серафим (Соболев) (1881-1950). 3 февраля 2016 года Архиерейским Собором Рус-
ской Православной Церкви он был канонизирован в лике святителей.

Важнейшим этапом становления православного мировоззрения будущего
святителя стали годы его обучения в Санкт-Петербургской духовной академии
(1904-1908). Они пришлись на тревожное время первой русской революции 1905—
1906 годов, подъема т. н. «освободительного движения». Именно тогда подвижник
вместе с другими студентами Духовной академии посещает святого Иоанна Крон-
штадтского, к которому его привлекали и мистико-аскетическая настроенность, и
твердые патриотические и монархические убеждения всероссийского пастыря.

В своих пламенных проповедях отец Иоанн призывал русских людей
неуклонно стоять в истине Православия и быть верными Государю: «Держись же,
Россия, твердо веры своей и Церкви, и Царя православного, если хочешь быть непо-
колебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться Царства и Царя

1 См., напр., оценку революции 1917 года в трудах религиозного философа-эмигранта
Ф. А. Степуна [2].
православного. А если отпадешь от своей веры, как уже отпали от нее многие ин-
теллигенты - то не будешь уже Россией или Русью Святою, а сбродом всяких ино-
верцев, стремящихся истребить друг друга» [3, с. 542].

Первой попыткой студента Николая Соболева осмыслить с православных по-
зиций популярные в обществе идеи социализма стала вышедшая в 1907 году в изда-
тельстве «Вера и знание» брошюра «Социалистический и откровенный взгляды на
будущий строй земной жизни».

В этой работе будущий святитель стремится сформулировать православный
взгляд на учение социалистов. Размышляя о грядущем «установлении социалисти-
ческого строя», он полагает, что в нем «уже ничто не будет удерживать животных
инстинктов человека <...>, явится полная возможность обратиться последнему в
зверя. <...> Тогда „отступление44 будет полное; государственной „удерживающей44
власти не будет, и наступит на земле самое благоприятное время для пришествия
антихриста» [12, с. 66].

Грозные времена революционной смуты 1917 года архимандрит Серафим
(Соболев) встретил на Воронежской земле. Еще в 1912 году он был назначен ректо-
ром Воронежской духовной семинарии. Семь лет, проведенные в Воронеже, стали
существенной вехой в формировании его миросозерцания.

Революционные беспорядки, развернувшиеся в феврале-марте 1917 года в
Петрограде, очень быстро затронули Православную Церковь и Воронежскую епар-
хию. 6 марта 1917 года председатель Синода митрополит Киевский Владимир (Бо-
гоявленский) рассылает по епархиям телеграмму с повелением возносить моления
«за Богохранимую Державу Российскую и Благоверное Временное правительство
ея». По словам отца Сергия Булгакова, «Россия вступила на свой крестный путь в
день, когда перестала открыто молиться за Царя» [1, с. 256].

29 апреля 1917 года состоялось собрание духовенства и мирян Воронежской
епархии, приветствовавшее крушение монархии и создание Временного правитель-
ства. В его резолюции отмечалось: «В исторический момент, когда волей исстрадав-
шегося русского народа уничтожен гнетущий режим старой власти и самая власть
принята народом в свои руки и до Учредительного Собрания передана Временному
правительству, мы приветствуем светлую зарю новой русской жизни, раскрепощение
святой Православной Церкви, полную свободу русских граждан и выражаем готов-
ность содействовать всем начинаниям Временного правительства» [8, с. 191].

Несмотря на февральскую революцию 1917 года и связанные с ней глубокие
изменения в жизни Российской Церкви, архимандрит Серафим продолжает оставаться
монархистом. Как отмечает А. А. Кострюков, монархические симпатии подвижника и
его правящего архиерея архиепископа Тихона (Никанорова) вызывали у новых рево-
люционных властей ярость и раздражение [6, с. 31]. Уже 8 июня владыка Тихон был
арестован по доносу одного из священнослужителей епархии. При обыске в его лич-
ных покоях изъяли портреты русских императоров. В это же время отец Серафим был
отстранен от редактирования «Воронежских епархиальных ведомостей».

Страшные испытания ожидали православных христиан после захвата власти
большевиками, которые с первых же дней повели беспощадный массовый террор
против Церкви. Как известно, вождь российского пролетариата В. И. Ленин выска-
зывался по вопросу христианской религии всегда однозначно: «Религия есть один из
видов духовного гнета <...>. Религия есть опиум народа. Религия - род духовной
сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ...» [7, с. 142-143].

Согласно большевистскому декрету «О свободе совести, церковных и рели-
гиозных обществах» от 23 января (5 февраля) 1918 года, религиозным организациям
запрещалось владеть собственностью, все их имущество объявлялось «народным
достоянием». В результате в том же году в Советской России закрываются все ду-
ховные учебные заведения2, а также храмы при них. В стране победившей диктату-
ры пролетариата были полностью уничтожены духовное образование, церковная
наука и православная периодика.

Воронежская духовная семинария прекратила существование в августе.
Ее богатейшая библиотека и храм были разорены. Многие из студентов и препода-
вателей пополнили ряды новомучеников и исповедников.

8 февраля (26 января по ст. ст.) 1918 года большевики расстреляли Крестный
ход монашествующих и мирян вокруг Митрофанова монастыря, среди участников
которого был и архимандрит Серафим, чудом избежавший смерти.

В октябре 1919 года семь иноков и послушников Митрофанова монастыря за
служение молебна о победе Белой армии были живьем закопаны в землю. Уже в
эмиграции святитель Серафим, ставший свидетелем этой страшной расправы, часто
говорил своим чадам, что навсегда запомнил их стоны из-под земли.

9 января 1920 года правящий архиерей архиепископ Воронежский и Задон-
ский Тихон, обвиненный большевиками в сотрудничестве с Белой армией, был по-
вешен на Царских вратах Благовещенского собора Митрофанова монастыря.

Архимандрит Серафим, укрывшийся после закрытия семинарии в монастыре
святого Тихона Задонского, покидает Воронеж вместе с последним отрядом отсту-
пающей Добровольческой армии генерала А. И. Деникина, получив на дорогу бла-
гословение старца Аарона Задонского.

14 октября 1920 года, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, в Симфе-
рополе он был хиротонисан во епископа Дубенского. В своем Слове при наречении
в епископа, святитель Серафим отмечал, что и «в обычное, так недавнее еще, время
служение епископское было служением мученическим. А в настоящее время лютых
гонений на Православную Церковь оно является таким по преимуществу» [10, с. 3].

В эмиграции Владыка получает в управление все русские приходы Болгарии и
принимает активное участие в жизни РПЦЗ. По предложению членов Архиерейских
Соборов РПЦЗ 1937 и 1938 года он пишет книгу «Русская идеология» (1939 г.), в ко-
торой отмечает, что именно «отступление от Православной веры привело нашу Роди-
ну к гибели». В этом отступлении святитель видит главную причину всех несчастий,
переживаемых русским народом. Для спасения России, полагает он, русским людям
необходимо встать на путь покаяния, «особенно в самом тяжком грехе нашем, в кото-
ром повинны активно или пассивно все русские люди, - в грехе бунтарства против
самодержавной власти нашего Царя - Помазанника Божиего» [11, с. 344].

В другом своем программном труде, «Об истинном монархическом миросо-
зерцании» (1941 г.), Владыка углубляет и развивает святоотеческое учение о значе-

2 Накануне революции в Русской Церкви насчитывалось 52 семинарии и 4 академии.
нии монархии: «Если бы русские православные люди имели веру в богооткровенные
истины о царской власти, то они могли бы с успехом бороться с врагами нашей Ро-
дины, ее погубившими. Эти враги в своей неистовой борьбе с самодержавной вла-
стью Царя, Помазанника Божиего, исходили из ясного, определенного учения диа-
вольского - социализма, с его обманом о земном счастье...» [9, с. 232].

Спасительная для России и ее народа «Русская идеология», по убеждению свя-
тителя, «есть не что иное, как Православная вера и основанная на ней русская жизнь
во всех ее областях, начиная с личной и кончая государственной, почему русское гос-
ударство и должно возглавляться царскою самодержавною властью» [11, с. 448].

Как и другие архипастыри РПЦЗ (митр. Антоний [Храповицкий]), митр. Ана-
стасий [Грибановский] и проч.), владыка Серафим в 1920-1930-е годы непримиримо
относился к большевистской власти, деятели которой в его глазах являлись пре-
ступниками - убийцами святой Царской Семьи и сотен тысяч новомучеников рос-
сийских.

Широкое знакомство современной аудитории с воззрениями выдающегося
православного богослова - святителя Серафима (Соболева) поможет нам сегодня
лучше разобраться в трагических событиях отечественной истории XX века, чтобы,
как сказал Святейший Патриарх Кирилл, «не допустить их повторения» [5].

ЛИТЕРАТУРА

1. Булгаков С., прот. Из «Дневника» // Вестник РХД. № 130. Париж, 1979. С. 256-274.

2. Гаврилов И. Б. Ф. А. Степун о России и русской философии // Христианское чтение. СПб.,
2017. №2. С. 345-373.

3. Иоанн Кронштадтский, св. прав. Симфония по творениям святого праведного Иоанна
Кронштадтского. М., 2007.

4. Кирилл (Гундяев), Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Слово в Неделю мясо-
пустную после Литургии в храме Христа Спасителя г. Москвы 19 февраля 2017 года
[Электр. ресурс] // Официальный сайт Московского Патриархата. ИКЕ:
Ыф://рай1агсЫа.ш/с1Ь/ЩхГ4808057.Ыт1 (дата обращения: 23.11.17).

5. Кирилл (Гундяев), Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Слово на церемонии от-
крытия мемориала памяти жертв политических репрессий «Стена скорби» [Электр, ре-
сурс] // Официальный сайт Московского Патриархата. ИКЕ:
11Лр://ра1:пагс111а.ги/(1ЬЛехГ5050963.Ыш1 (дата обращения: 23.11.17).

6. Кострюков А. А. Пламень огненный. Жизнь и наследие архиепископа Серафима (Соболе-
ва). М., 2015.

7. Ленин В. И. Поли. собр. соч.: в 55-ти т. Т. 12.

8. Резолюции Воронежского епархиального собрания духовенства и мирян // Воронежские
епархиальные ведомости. Воронеж, 1917. № 20. Часть офиц. С. 191-193.

9. Серафим (Соболев), архиеп. Об истинном монархическом миросозерцании // Серафим (Со-
болев), архиеп. Самодержавие и спасение России. М., 2008. С. 47-250.

10. Серафим (Соболев), архиеп. Речь, произнесенная ректором Симферопольской духовной
семинарии архимандритом Серафимом (Соболевым) при наречении его во епископа Лу-
бенского // Серафим (Соболев), архиеп. Проповеди. София, 1944. С. 3-6.

11. Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология // Серафим (Соболев), архиеп. Самодер-
жавие и спасение России. М., 2008. С. 251-497.

12. Соболев Н. Социалистический и откровенный взгляды на будущий строй земной жизни.
СПб., 1907.
Сауг11оу 1§ог Воплоугск (81. РеЛег8Ьигу Ткео1оу1са1 Асас1ету, ВераНтеп! офТкео1о§у)

8АШТ АВСНВ18Н0Р 8ЕВАРН1М (8ОВОЕЕУ) АХВ
ТНЕ КЕУОЕЕТЮХАКУ ЕУЕХТ8 ОЕ 1917 Ш КЕ881А

Тке агйс1е 18 <1еуо1ес11о 1ке апа1у818 о/\че\\'8 оп 1ке гечокРлопагу ечеп18 о/1917 Ъу 1ке аиШатНпу
Опкодах 1кео1о§1ап, 8айи АгскЫлкор 8егарЫт (8оЪо1еч) (1881-1950). Тке чгеххх оф1ке зат! оп
1ке геуо1икоп, а8 \\'еП а8 оп 1ке 1кеогу апс1 ргасксе о/ 8ос1аН8т, аге ехаттес! а^агт! 1ке Ъаск-
с!гор о/ а с1гатайс 1ит т Ки881ап к'иЮгу т 1ке фш ка1/ о/ 1ке ХХ1к сепШгу. 1п раШси1аг, 1ке
Ьгоад офеп81че оф1ке пе\\' гечокВюпагу §охегптеп1 оп 1ке Скигск т 1ке Уогопегк ргочтсе, \\'кеге
1ке пйш81гу о/ 1ке а8секс ке1с1, 18 8коучп.

КеуууопЕ: гечокРлоп о/1917, Агсккпхкор 8егаркип (8оЪо1еч), "Ки881ап йдеокщу”, Ки881ап Ог1ко-
с/ох Скигск ОиШде о/Ки88га, регзесийоп оф1ке Скигск, топагску, спйахт о/8ос1аН8т.

УДК 230.1

Иванов Игорь Анатольевич, священник (Санкт-Петербургская духовная
академия, е-таП: 1§1Уап74@таП.ги)

К ВОПРОСУ О «БОГОСЛОВИИ ВЛАСТИ»
В ТРУДАХ В. Е. ВАЛЬДЕНБЕРГА (1871-1940)

В статье рассматривается специфика византийских представлений о государствен-
ной власти в рамках исследовательской программы выдающегося российского право-
веда, философа и византолога В. Е. Вальденберга, написавшего свои труды о полити-
ческой идеологии в Византии (и ее философско-богословских основаниях) не в благо-
приятное царское время, а в эпоху революционных преобразований в России.

Ключевые слова: народ, власть, республика, демократия, монархия, политическая фи-
лософия, христианство, Церковь, богословие власти, Византия, Русь, В. Е. Вальденберг.

Владимир Евграфович Вальденберг (1872-1940) был широко образованным
эрудитом, специалистом в юридических, философских и теологических вопросах.
Он закончил Юридический факультет Петербургского университета в 1900 г., защи-
тив магистерскую диссертацию «Закон и право в философии Гоббса» (степень маги-
стра государственного права), ас 1901 г. уже начал читать лекции в звании приват-
доцента. Отметим, что во время учебы он был удостоен серебряной медали за рабо-
ту «Учение Спинозы о праве и государстве», 1891 г.

В первой половине своей научной карьеры В. Е. Вальденберг занимался пре-
имущественно вопросами истории права, законоведением, теорией естественного
права, как в западной, так и российской традиции. Характерно, что в некоторых гла-
вах своих книг, посвященных политической идеологии Византии и Руси, Вальден-
берг затрагивает также вопросы «богословия власти».
Непосредственно перед революцией он издал свой труд «Древнерусское уче-
ние о пределах царской власти» (1916), в котором рассматриваются различные воз-
зрения на природу монархии, в том числе и богословские основания - как для
утверждения, так и для ограничения царского единовластия.

В своем сочинении «Государственное устройство Византии до конца VII ве-
ка» (1932) В. Е. Вальденберг выясняет демократические, то есть римские республи-
канские аспекты византийской императорской власти, именуя ее «народной монар-
хией», опирающейся на идею служения общему благу.

Будучи человеком философского склада ума, Вальденберг рассматривал ев-
ропейскую политическую мысль в контексте широкого спектра философских идей,
и поэтому его итоговая книга «Истории византийской политической литературы»
может вполне считаться не только сочинением по политической мысли, но и до-
стойным очерком по истории византийской философии, а там, где философия смы-
калась с богословием, то и по истории богословско-философского византийского
мышления. Особенно примечательны те места, где римская правовая доктрина соче-
тается с античным учением о Благе и с христианским отношением к социальному
попечению как исполнению заповедей Богочеловека и Царя мира - Иисуса Христа.

Предваряя разговор о конкретных аспектах «богословия власти», выявленных
В. Е. Вальденбергом, позволим себе сделать ряд предварительных замечаний о ви-
зантийской ментальности в контексте этих вопросов. Греко-римская идея власти
оформилась в нескольких базовых концептах: 1) власть призвана служить высшему
Благу и благоденствию народа; 2) власть - сакральна по природе, так как дарована
свыше согласно Благому Промыслу; 3) власть - от народа, так как избранный свыше
правитель - лучший из народа. Понятно, что благовестие о Царе Христе, Спасителе
и Богочеловеке было первоначально воспринято в свете римской концепции власти
как посягательство на эллинистический культ Императора-спасителя Отечества, но
после эпохи гонений на Церковь римская власть смогла найти в себе силы осознать
свою неправоту и признала Христа - источником как духовной, так и светской вла-
сти. Постепенно в византийской мысли сложилось учение о «симфонии властей», а
благоверные императоры стали именоваться «равноапостольными». Хотя всякий
христианин обязан был стремиться к тому, чтобы уподобиться в своем поведении и
внутреннем устроении кроткому «Царю Христу», наибольшие ожидания увидеть
живую икону Спасителя были связаны с идеалом служения императора (попечение
о материальном благополучии народа) и патриарха (попечение о духовном благо-
устроении народа).

Уже законодательный сборник императора Юстиниана под названием «Но-
веллы» говорит о такой смене приоритета: идея свободы вытесняется идеей пользы,
народного блага, которая требует, прежде всего, заботы о наиболее слабых элемен-
тах. Так, 74-я новелла говорит о служении людям как о задаче императорской вла-
сти; новелла 77 говорит о том, что заботу императора составляет благоденствие вве-
ренных ему людей. В новеллах 80, 85, 148 читаем об ограждении подданных от вся-
кого вреда и о доставлении им всякого блага как о задачах, лежащих на государ-
ственной власти. Таким образом, в основу деятельности государственной власти
кладется промышление о подданных (ргопоха). Новелла 81 говорит, что забота эта
имеет своим предметом общую пользу и благоденствие государства.
Вот что пишет по этому поводу В. Е. Вальденберг: «Если управление госу-
дарством в целях извлечения из него максимальных выгод для обладающего вер-
ховной властью при полном равнодушии к интересам подданных мы будем условно
называть восточной деспотией, то название это, очевидно, совершенно не подойдет
к Византийскому государству, ибо там власть, хотя бы только официально, ставила
своей целью благо народа. Это обстоятельство в связи с правовым обоснованием
императорской власти в Византии, укрепляет за ней характер народной, или демо-
кратической, монархии» [1, с. 106-107].

Здесь можно привести комментарий К. В. Хвостовой, которая подчеркивает,
что «сохранение централизованного государства на протяжении всей истории Ви-
зантии создавало благоприятные условия для поддержания высокого авторитета
императора-законодателя, деятельность которого, согласно имплицитно существо-
вавшей идее, заключалась в подражании Богу, в попечении о подданных. Это попе-
чение император осуществлял благодаря усвоению с помощью данной ему синергии
ниспосылаемой ему божественной энергии» [4, с. 45].

Говоря о взглядах на «богословие власти» византийского правоведа и фило-
софа Петра Патрикия, Вальденберг так их излагает: «Раскрывая содержание задач,
лежащих на царской власти, ГЕатрикий уясняет вместе с тем, в чем состоит подра-
жание царя Богу. Он приписывает Богу четыре свойства: благость, мудрость, силу и
справедливость. Царь должен проявить те же свойства. Будучи благ, он должен при-
общить к благу своих подданных. ГЕодражая Богу, царь должен царствовать не
для себя, а для народа, а если нужно, то и душу свою должен положить за него. /.../
Мудрость царя должна выразиться в управлении государством. Сила проявляет-
ся у царя 1) в личной доблести, 2) в практической рассудительности, 3) в смелом об-
разе действий, 4) в самообладании, 5) в умении действовать, смотря по обстоятель-
ствам, то любовно, то страхом. ГЕо существу ГЕатрикий понимает справедли-
вость как распределение неравного сообразно достоинству каждого человека.
Царская власть может быть оправдана только тогда, когда царь стремится уподо-
биться Богу» [2, с. 182-183]. Ясно, что речь здесь идет о внутреннем усовершен-
ствовании человека, облеченного властью: возрастить Царя-Христа в своем уме,
сердце и душе.

Подобная модель отношения к царской (точнее, сперва княжеской) власти
была с определенными коррективами усвоена и в политическим мировоззрение рус-
ской элиты. Примером тому может служить учение преп. Кирилла Белозерского, как
оно изложено в его посланиях: к вел. князю Василию Дмитриевичу (около 1400 г.) и
к можайскому князю Андрею Дмитриевичу (1408 или 1413 г.)», подробно исследо-
ванных В. Е. Вальденбергом. Вот, что он пишет: «В первом из этих посланий, кото-
рое Кирилл написал с целью убедить вел. князя примириться с суздальскими князь-
ями, он последовательно проводит мысль о богоустановленности княжеской власти.
Князя «Дух Святый постави пасти люди Господня»; он «великиа власти сподобился
от Бога». В соответствии с этим главная обязанность князя полагается здесь в том,
чтобы хранить святые Его заповеди и уклоняться всякого пути, ведущего в пагубу.
Это, несомненно, религиозная обязанность. Слова, которыми Кирилл выражает
формулу, взяты из Деян. гл. 20, где они относятся к епископам и пресвитерам. Если
этой формуле придавать политический смысл и понимать дело так, что в хранении
162
заповедей Божиих заключается главнейшая или даже вся государственная обязан-
ность князя, то можно будет сказать, что Кирилл рисует нам идеал князя-пастыря,
религиозного вождя своего народа. Но можно видеть в ней и требование личной мо-
рали: чтобы выполнять лежащую на нем высокую задачу, князь должен быть, преж-
де всего, ее достойным, должен свой собственный образ жизни согласовать с запо-
ведями» [2, С. 139].

Далее В. Е.Вальденберг отмечает, что для взглядов прей. Кирилла был харак-
терен путь «золотой середины», равно уклоняющейся от крайностей как цезаропа-
пизма, так и папоцезаризма: «Кирилл Белозерский не склонен давать князю никакой
власти ни над церковной иерархией, ни над духовенством вообще; не возлагает он
на него и обязанность блюсти чистоту православной веры. Все обязанности князя в
области религиозных отношений ограничиваются, по учению Кирилла, одной забо-
той о том, чтобы народ выполнял те предписания веры, которым его учат духовные
наставники. Остальное не входит в сферу его деятельности. Поэтому можно сказать,
что «хранение заповедей» в широком смысле этого слова действительно составляет
государственную обязанность князя, но, оставаясь верными учению Кирилла, мы
можем назвать князя пастырем и религиозным вождем народа только в определен-
ном, условном смысле — именно в том смысле, что он должен вести свой народ по
тому пути, который ему указывает духовенство. /.../ Он не ограничивает княжескую
власть одними светскими делами и не относится к ней враждебно, не стремится по-
ставить ее ниже духовной власти; но и, наоборот, князю он не дает никакой власти
над духовенством, не предоставляет никакой доли участия в церковном управле-
нии» [2, с. 141].

В заключение можно сделать вывод, что изложенная В. Е. Вальденбергом
модель взаимоотношений светской и духовной власти, призванных заботится о ма-
териальном и духовном благополучии народа, является не просто идеальной и уни-
версальной моделью для разных исторических эпох от античности до нашего вре-
мени, но и наиболее здравой и практически осуществимой при условии выработки
внятных нравственно-этических и религиозных представлений в умонастроениях
народа, нуждающегося, вероятно, лишь в соответствующем воспитании и просве-
щении, а затем в предоставлении возможностей для свободного и деятельного
устроения общего блага.

ЛИТЕРАТУРА

1. Вальденберг В. Е. Государственное устройство Византии до конца VII века. СПб.: Изд-во
СПбГУ, 2008. 222 с.

2. Вальденберг В. Е. Древнерусские учения о пределах царской власти: Очерки русской поли-
тической литературы от Владимира Святого до конца XVII века. М.: Издательский дом
«Территория будущего», 2006. 386 с.

3. Вальденберг В. Е. История византийской политической литературы в связи с историей фи-
лософских течений и законодательства. Науч, коне.: Медведев И.П.; Подгот. изд.: Земско-
ва В. И. СПб.: Дмитрий Буланин, 2008. 536 с.

4. Хвостова К. В. Византийская цивилизация как историческая парадигма. СПб.:
Алетейя, 2009. 207 с.
Туапоу 1§ог Апа1о1уеу1ск, рг1е$1 (8ат1-Ре1ег8киг§ Ткео1о§1са1 Асаде ту)

ТО ТНЕ (ИдЕХПОХ ОЕ ТНЕ “ТНЕСИОСТ ОЕ АСГТНОКГТУ”
Ш ТНЕ УУ0КК8 ОЕ V. Е. УАЬВЕХВЕКС (1871-1940)

Тке агкс1е ехаттез 1ке ьрес'гкску о/ 1ке Вузапйпе поПопз о/$1а1е роууег т 1ке ратеууогк о/ 1ке
гезеагск ргоугат оЦке епйпепЛ Ки881ап уип81, ркИо8оркег апк1ке Ъутхт1о1о§181 V. Е. Уа1депЪег§,
\\'ко \\'гоГе 1и8 \согк8 оп роИйса1 1с1ео1оуу т Вугапйит (апс! П8 ркИо8орЫса1 апс! 1кео1о§1са1
§гоип<18) по1 т аи8р1сюи8 18ап81 Сипе, Ъи1 т 1ке ега о/ гесоктопагу скапуе т Ки881а.

КеуууопЕ: реор1е, роууег, гериЪНс, детосгасу, топагску, роНкса! ркИо8орку, Скп8кат1у,
Скигск, 1кео1о§у о/аи1коп1у, Вузапйит, Ки881а, V. Е. УаШепЪегу.

УДК 266

Костромин Константин Александрович, протоиерей (Санкт- Петербург-
ская Духовная Академия Русской Православной Церкви. е-шаП:
к.а.ко81гошт@шаП.ги)

ПОЛОЖЕНИЕ ПРАВОСЛАВИЯ ПРИ КОММУНИЗМЕ

В статье показано, что весь XX век именно Православие противостояло идее насиль-
ственного навязывания секулярного мировоззрения, уничтожения исторических корней
цивилизации, которые происходили в странах победившего коммунизма.

Ключевые слова: православие, коммунизм, материализм, религия, церковь, насилие,
секуляризм.

1. Коммунизм как идея появился в Европе второй половины XIX века как во-
площение теории прогресса. Этой эпохе в Европе были характерны: стремительная
секуляризация мысли, начало эмансипации женщин, промышленный переворот и эй-
фория от формирования научной (сциентической) модели мира. Казалось, что нако-
нец-то мир можно перестроить на основах справедливости, логичности и научности,
оснащенным всесильной наукой. Такому миру Бог был совершенно не нужен.

Рго: «Движение вперед - естественный закон, закон природы, и оно не может
быть на более или менее длительное время подавлено силами человека, оружием ти-
ранов или проклятием попов. Жизнь и развитие возможны только благодаря поступа-
тельному движению. Будущее принадлежит только прогрессу» - Эрнст Геккель.

Соп1га: «Внутренне неприемлема, религиозно и морально недопустима пози-
тивная идея прогресса, потому что природа этой идеи такова, что она делает невоз-
можным разрешение муки жизни, разрешение трагических противоречий и. кон-
фликтов для всего человеческого рода, для всех человеческих поколений, для всех
времен, для всех когда-либо живших людей с их страдальческой судьбой. Это уче-
ние заведомо и сознательно утверждает, что для огромной массы, бесконечной мас-
сы человеческих поколений и для бесконечного ряда времен и эпох существует
только смерть и могила. Они жили в несовершенном, страдальческом, полном про-
тиворечий состоянии, и только где-то на вершине исторической жизни появляется
наконец на истлевших костях всех предшествующих поколений такое поколение
счастливцев, которое взберется на вершину и для которого возможна будет высшая
полнота жизни, высшее блаженство и совершенство. Все поколения являются лишь
средством для осуществления этой блаженной жизни, этого счастливого поколения
избранников, которое должно явиться в каком-то неведомом и чуждом для нас гря-
дущем» - Николай Бердяев.

2. Коммунизм был моделью, в которой обосновывалась экономическая неиз-
бежность наступления такого желаемого мира. В нем ранее сформулированный
материалистический идеализм нашел форму воплощения. Оставался вопрос,
можно ли максимально ускорить реализацию этой модели.

Рго: «Коммунизм - не следствие особого положения английский или какой-
либо другой нации, а необходимый вывод, неизбежно вытекающий из предпосылок,
заложенных в общих условиях современной цивилизации» - Фридрих Энгельс

Соп1га: «Если мы спросим себя: откупа, явилась сама идея социализма, неза-
висимо от ее специфического социально-политического содержания, просто как ве-
ра в осуществимость - и притом осуществимость внешними, политическими мерами
- идеального общественного состояния, как бы «царства Божия на земле», когда ис-
чезнет всякая неправда, зло и преступность, когда все люди будут братьями, когда
навеки установится среди людей и всеобщее счастье, и всеобщая любовь - то ответ
для исторически сведующих бесспорен. Эта утопическая идея если не родилась, то
распространилась и приобрела популярность в XVIII веке, благодаря Руссо и ему
подобным мечтателям; она обоснована целиком на наивной моральной философии
XVIII века, которая учила, что человек добр по природе и что всяческое зло, страда-
ния и преступления возникли только по какой-то исторической случайности, в силу
какого-то, по недоразумению или заблуждению, принятого людьми плохого обще-
ственного устройства» - Семен Франк.

3. Сторонники быстрого построения коммунизма были в еще большей степе-
ни идеалистами, чем авторы коммунистической теории. Они считали, что, сделав
усилие, можно построить коммунизм досрочно. Это требовало быстрого и безогово-
рочного построения картины мира на принципах социальной справедливости и ма-
териалистической научности. Только религия принципиально мешала реализа-
ции этих принципов, поэтому она и воплощавшая ее Церковь должны были
быть уничтожены.

Рго: «Марксист должен быть материалистом, т. е. врагом религии, но матери-
алистом диалектическим, т. е. ставящим дело борьбы с религией не абстрактно, не
на почву отвлеченной, чисто теоретической, всегда себе равной проповеди, а кон-
кретно, на почву классовой борьбы, идущей на деле и воспитывающей массы боль-
ше всего и лучше всего» - Владимир Ленин.
4. Уничтожение Церкви, равно как и ускоренное введение принципа социаль-
ной справедливости требовали применения насилия. Введение принципа социаль-
ной справедливости на основе уравнивания социальных запросов также требовало
насилия, сопровождавшегося отказом от исторических корней. Таким образом,
коммунизм в его практическом применении стал неотделим от насилия. Цер-
ковь сполна испытала его на себе.

Рго: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реак-
ционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше» - Владимир
Ленин.

Соп1га: «Он старается всюду и везде раздуть раздор между классами, развить
и усилить «классовое самосознание», т. е. классовый эгоизм - ибо - таково его уче-
ние - только через ожесточенную классовую борьбу пролетариата с капиталистами
может быть достигнуто идеальное общественное состояние социализм» - Семен
Франк.

5. Примененный не в XIX веке, когда он был изобретен, а в начале XX, ком-
мунизм столкнулся с ростом неконтролируемой агрессии обывателей, который
нашел выплеск в Первой мировой войне. Однако коммунизм одновременно с Пер-
вой мировой войной смог добиться власти именно в Православной стране - в Рос-
сии. Сама по себе эта война была мощнейшим вызовом христианским основам
европейской культуры, но вместе с идеей насильственного внедрения комму-
низма она стала для религии страшным ударом.

«На наших глазах апокалиптическое видение зверя, выходящего из бездны,
облекается в плоть и кровь; господствующая в современной жизни тенденция выра-
жается именно в превращении человеческого общежития в усовершенствованного
зверя, попирающего всякий закон божеский и человеческий; к этому результату ве-
дут головокружительные успехи современной техники, с одной стороны, и столь же
головокружительно быстрое падение человека и человечества, с другой стороны.
Звериное начало утверждает себя как безусловное начало поведения, которому
должно быть подчинено все в человеческой жизни. В особенности современное гос-
ударство, с его аморализмом, с его стремлением использовать всю культуру как
средство для осуществления животных целей коллективного эгоизма, являет собою
как бы конкретное воплощение зверочеловечества...То зло, которое утверждает
свое господство в мире, на наших глазах приняло осязательную форму всеобщей
войны между людьми. Самый факт войны - явление древнее как мир; новым и не-
бывалым представляется лишь факт мировой войны. ...Эта всеобщая война давно
таилась в мире, проявлялась во всеобщих, гигантских вооружениях. Вся жизнь, так
или иначе, к ней приспособлялась и к ней направлялась. У нас она стала всеобщею в
ином смысле, ибо она перешла в войну всех против всех» - Евгений Трубецкой.

6. Таким образом, весь XX век именно Православие противостояло идее
насильственного навязывания секулярного мировоззрения, уничтожения исто-
рических корней цивилизации, которые происходили в странах победившего
коммунизма.
7. Вскоре стало ясно, что достижение коммунистических идеалов на земле
невозможно, и тогда коммунизм превратился в псевдорелигию, основой которой
стала вера в построение идеального материалистически совершенного мира. Чело-
веческая душа была в коммунистическом материалистическом мировоззрении от-
вергнута, затрудненными стали душепопечение, а население, воспитываемое в ма-
териалистическом духе, все хуже воспринимало проповедь основ христианской ве-
ры. Таким образом, христианство впервые в своей истории столкнулось с агрес-
сивным противодействием чуждого христианству нового мировоззрения - ма-
териализма, зародившегося в недрах некогда христианской цивилизации.

Рго: «Электричество заменит крестьянину Бога. Пусть крестьянин молится
электричеству; он будет больше чувствовать силу центральной власти - вместо
неба» -Владимир Ленин.

Соп1га: «Достаточно очевидно, что коммунистические режимы в Восточной
Европе рухнули не в результате народной реакции на исторический материализм.
Рухнули они в результате стремления ко все более последовательному историче-
скому материализму» - Христос Яннарас.

8. В чем же трудность исповедания Православия при коммунизме? Очевидно,
эта трудность прежде всего: 1. в торжестве антихристианского мировоззрения, ос-
нованного на материализме как отказе от гуманистических, человеческих начал -
любви, нравственности, красоты, мысли; 2. в насильственном запрете проповедо-
вать Христову истину, в необходимости заботиться о том, чтобы Церковь выжила,
вопреки воле большинства. Социальные гарантии, идея социальной справедливости,
равенства при отказе от человеческой души подкупили граждан социалистического
лагеря, а отсутствие у духовенства возможности быть услышанным привело к тор-
жеству антихристианского материализма.

«Метафизика, искусство, любовь, нравственность выталкиваются на обочину
человеческой жизни как всего лишь добавки к развлечениям или к психологическим
предпочтениям и как бесполезная надстройка при возведенных в абсолют экономи-
ческих приоритетах» - Христос Яннарас.

КоМготт КопМапНп А1ехапс1гоУ1ск (8ат1-Ре1ег8Ъиг§ Ткео1о§1са1 Асас1ету о/Ки881ап Огкюс1ох
Скигск)

ТНЕ СОХО1Т1ОХ ОЕ ТНЕ ОКТНОИОХТШ СОММШ1ХТ Т1МЕ

Тке агкс1е 8ко\м8 1ка11ке \\'ко1е XX сеп1игу 1ке Огкюс1оху орро8вс11ке 1с1еа о//огс1Ыу ипумшпу а
8еси1аг юоНскпему 1ке скхТгисйоп о/ 1ке кг81опса1 гоо18 о/ сыШгайоп 1ка1 оссиггеЛ т 1ке соип-
1г1е8 о/ \чситои8 соттит8т.

КеуумогсЕ: Ог1кос1оху, Соттит8т, Мсиепакхт.
УДК 325

Лещинский Анатолий Николаевич (Казанский федеральный университет,
е-шаП: ап1е8Ып8ку@§ша11.сош)

ТРАНСФОРМАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНЫХ
ОРГАНОВ В РОССИИ (1917-2017)

Статья посвящена процессу трансформации органов государственно-церковных от-
ношений в России в 1917-2017 годах. На основе метода историзма и системного под-
хода к изучению социальных явлений выделяются три периода преобразований. Первый
- когда в августе 1917 г. упразднен Святейший Правительствующий Синод. Второй -
советский, когда действовал Совет по делам религий. Третий - постсоветский, когда
не создаются центральные органы, а отдельные структуры - государственные и об-
щественные, взаимодействующие с религиозными объединениями.

Ключевые слова: Россия, государственно-церковные отношения, Святейший Прави-
тельствующий Синод, Совет по делам религий, государственные и общественные орга-
низации, взаимодействующие с религиозными объединениями.

В России в обозреваемый период произошло три кардинальных перемены в от-
ношениях государства к религии и церкви, и соответственно начинали действовать
новые государственно-церковные органы. Первая перемена происходила с марта
1917 г. до нач.1918 г.; вторая - в советское время; третья - в конце перестроечного.

Итак, первая перемена начинается с упразднения, действовавшего в течение
двухсот лет, Святейшего Правительствующего Синода. Этому уникальному в своем
роде учреждению в Своде Законов Российской империи давалось следующее опре-
деление: «Святейший Всероссийский Правительствующий Синод - есть соборное,
обладающее в русской православной церкви всеми видами высшей власти и состо-
ящее в сношениях с заграничными православными церквями правительство, через
которое действует в церковном управлении верховная самодержавная власть, его
учредившая» [2].

Следствием утверждающегося монархического абсолютизма стало упраздне-
ние патриаршества на основе «Духовного регламента» (1721 г.). В приведенном
определении законодательное положение о верховной самодержавной власти ука-
зывает на то, что гражданская власть через Синод управляет церковью. Впослед-
ствии императоры и императрицы стали прямо именовать себя главою церкви.

Византийская симфония паритета двух властей - Священства и Царства в
Синодальный период трансформировалась в цезарепапизм. Таким термином обо-
значают отношения церкви и государства, при которых устанавливается примат
светской власти над духовной.

Перечень функций, которые исполнял этот государственно-церковный орган,
займет много страниц. Кратко можно сказать, его компетенции были такими: от
разработки законодательных актов, касающихся деятельности церкви до решения
бракоразводных дел. Однако изначально еще Петром I была определена наиглав-
нейшая функция - контроль за деятельностью церкви, ее служителями. Громоздкая
административная система Святейшего Синода разделялась на две части, что было
его важной особенностью. В первую входило небольшое число членов Синода
(до 11), преимущественно священно-церковнослужители со своей канцелярией.
Во вторую - государственные чиновники, среди которых главным был обер-
прокурор - «око государево», руководивший, по существу, всеми делами Синода и
подчинявшийся только императору. Также имел свою канцелярию. Он не входил в
состав членов Синода и не был его председательствующим, но без его ведома ника-
кие дела не решались в Синоде: ни большие, ни малые. Отсюда существовала дли-
тельная борьба между синодалами (преимущественно митрополитами) и обер-
прокурором. Чаще всего побеждал последний.

Богослов, историк церкви протопресвитер военного духовенства Георгий
Шавельский, являвшийся присутствующим членом Синода с 1915-1917 гг., отмечает
[4], что Синод страдал непомерной централизацией. Были дела, которые действи-
тельно должен утверждать Синод, но и много дел, которые могли бы решаться на
епархиальных уровнях.

В системе Св. Синода получила развитие наряду со светской бюрократией и
церковная.

Протопресвитер указывает на то, к чему привела беспрестанная и неумерен-
ная опека Церкви со стороны государства. Благодаря ей Русская церковь в предре-
волюционный период жила слишком безмятежной жизнью, в атмосфере безопасно-
сти, спокойствия, внешнего благополучия. Ее враги считались врагами государства,
которое с ними и боролось. По словам протопресвитера «замирала церковная жизнь,
требующая воодушевления, горения духа, устремления вперед» [4, с. 53].

Таким образом, церковь была лишена своего управления, а равно независи-
мости от государственной власти даже в делах духовных.

Неудивительно, что в февральско-августовские дни 1917 г., вместе с па-
дением монархического строя прекратил свое существование и Святейший
Синод как орган государственного правления.

5 августа 1917 г. перед началом работы долгожданного Церковного собора
Святейший Правительствующий Синод по Постановлению Временного правитель-
ства в реорганизованном виде вошел в состав нового государственного органа Ми-
нистерства исповеданий. Последним обер-прокурором Синода был А. В. Карташев,
но он же стал министром исповеданий. В новый государственно-церковный орган
вошли и подразделения из Министерств внутренних и иностранных дел, осуществ-
лявшие отношения с другими религиозными объединениями. Министерство просу-
ществовало недолго и ликвидировано с вхождением в силу после октября 1917 г.
Декрета об отделении церкви от государства (23 января 1918 г.).

Следует заметить, что в годы Гражданской войны и деятельности Белого
движения на не занятых большевиками территориях созданы были правительства,
возглавляемые генералами бывшей царской армии. Там утверждались органы, взаи-
модействующие с церковными структурами, причем на основе принципа отделения
церкви от государства. Так, например, в Сибири, где руководил адмирал А. В. Кол-
чак, действовало Главное управление по делам вероисповеданий.

Вторая перемена - в советский период. Он характеризуется борьбой нового
нарождающегося государства с религией и стремлением к ее искоренению. Развер-
нувшаяся борьба исходила из социальной парадигмы строительства коммунистиче-
ского общества. Именно западная секулярная модель государственно- конфессио-
нальных отношений была воспринята в России после ноября 1917 г., претерпевшая в
дальнейшем значительную трансформацию.

Одновременно с политическим переворотом начинает происходить и перево-
рот идеологический, основа которого - материалистическое марксистско-ленинское
учение, противоположное религиозному мировоззрению. Антирелигиозная работа
ведется средствами пропаганды. Однако несколько десятилетий, особенно в довоен-
ное время, государство не шло с представителями религиозных объединений на
диалог и действовало по отношению к ним преимущественно карательными мето-
дами. К ним прибегали такие властные органы и отдельные в них структуры, как
НАРКОМЮСТ, ВЧК, ОГПУ, НКВД и позднее - служба госбезопасности.

Ф. Э.Дзержинский в записке от 3 декабря 1920 г., направленной в Секретный
отдел ВЧК, отношение к церкви выразил следующим образом: «...церковь развали-
вается. Поэтому церковную политику развала должна вести ВЧК, а не кто-либо дру-
гой» [3].

Представители упомянутых органов восприняли идейные установки, постав-
ленные задачи, но действовали они разрозненно без централизованного управления.
С результатами их деятельности сейчас уже можно ознакомиться в открытой печати
(ранее многие из них были засекречены). Имеются в виду статистические данные, го-
ворящие о числе закрытых и разрушенных культовых зданий, прекращении действия
духовных образовательных учреждений, репрессированных, расстрелянных священ-
но-церковнослужителей Русской православной церкви и служителей других культов.

Религиозные объединения были лишены двух фундаментальных прав - права
юридического лица и права на собственность. Руководители большевистского госу-
дарства еще до окончания войны приходят к мнению об утверждении специальных
органов, которые бы осуществляли посреднические функции между государством и
религиозными организациями. Правда, командно-административные методы по от-
ношению к религиозным объединениям никто не намеревался отменять.

В середине 40-х гг. было положено начало созданию специальных государ-
ственно-церковных органов по связям с религиозными организациями. Правитель-
ство, отделив Церковь от государства, решило в 1943 г. создать свой орган - Совет
по делам Русской православной церкви, а на следующий год - Совет по делам рели-
гиозных культов. В 1965г. их объединили в Совет по делам религий (далее Совет).
При всем сущностном различии со Святейшим Синодом Совет воспринял централи-
зацию, контроль за деятельностью церкви и вмешательство во внутреннюю ее
жизнь, включая перестановку священно-церковнослужителей. Как орган по осу-
ществлению связей с религиозными объединениями он представлял из себя центра-
лизованную организацию при Совете Министров СССР. Информацию о своей дея-
тельности направлял также в идеологический отдел ЦК КПСС. Центральным аппа-
ратом руководил председатель.

Автор настоящей публикации приступил к работе в Совете перед началом
перестройки. Тогда его структуру составляли отделы: организационно- инспектор-
ский, по делам православных церквей, мусульманской и буддистской религий, про-
тестантских церквей, иудейской религии и сект, римско-католической и армянской
170
церквей, международной информации, статистики и анализа, юридический, первый
отдел и общий отдел. Кроме центрального аппарата, Совет имел уполномоченных в
союзных и автономных республиках, краях и областях, которые подчинялись и Со-
вету, и региональным органам власти. В некоторых республиках были свои Советы.
Главную задачу, которую должен был выполнять Совет - это реализация политики
партии и правительства в их отношении к религии и церкви. Одна из главных его
функций - координация процесса регистрации и снятия с регистрации религиозных
организаций. К другим функциям надо отнести: контроль за выполнением законода-
тельства о религиозных культах как самими религиозными организациями, так
представителями властных структур и других гражданских обществ, также контроль
за финансово-хозяйственной деятельностью религиозных организаций, ведение пат-
риотическо-воспитательной работы среди служителей культа. Совет выходил с
предложениями по использованию закрытых культовых зданий и учету культовых
ценностей, относящихся к памятникам искусства.

На Совет было возложено немало контрольно-распорядительных функций.
В качестве примера можно назвать просмотр религиозной (включая богослужеб-
ную) литературы и установление тиражей.

В годы перестройки Совет начинает действовать на основе новых подходов в
отношении верующих граждан и к их организациям. Однако в начале 90-х гг. и этот
государственно-церковный орган был упразднен.

Властная вертикаль Совета была разрушена.

Наконец, третья перемена - в 1991 г., согласно новому законодательству о
свободе совести, ликвидируются прежние централизованные государственно-
церковные органы и в административных подразделениях, на разных уровнях - от
федерального до регионального - создаются небольшие по численности сотрудни-
ков структуры. Они и осуществляют связи с религиозными объединениями. К при-
меру, в Администрации Президента РФ - отдел по связям с религиозными объеди-
нениями, в Министерстве обороны - группа по связям с религиозными объединени-
ями (в том и другом автору также довелось работать), в Татарстане (после действо-
вавшего с 1996 г. Совета по делам религий) с 2008 г. утверждено Управление по де-
лам религий при Кабинете министров РТ.

Обобщая деятельность вновь создаваемых структур в сфере государственно-
конфессиональных отношений, следует отметить, что в их компетенции входят, во-
первых, обеспечение взаимодействия учреждений государственной власти с религи-
озными организациями; во-вторых, координация деятельности исполнительных ор-
ганов гражданской власти в целях реализации действующего Законодательства о
свободе совести и религиозных объединениях.

Созданы и общественно-государственные совещательные и консультативные
органы. В качестве примеров можно назвать: Совет по взаимодействию с религиоз-
ными объединениями при Президенте РФ, Комиссию по вопросам религиозных
объединений при Правительстве РФ, Совет при Президенте Республики Татарстан
по межнациональным и межконфессиональным отношениям и др. В настоящее вре-
мя в Г осдуме РФ готовится утверждение Совета по культуре и религии при спикере
нижней палаты.
Получили распространение экспертные советы по проведению религиоведче-
ских экспертиз. Такой совет действует при Министерстве юстиции РФ. В 2013 г. со-
здан Независимый экспертный религиоведческий совет (НЭРС), состоящий из спе-
циалистов по философии религии и религиоведению.

В наше время порой на научно-практических конференциях некоторые вы-
ступающие выходят с предложениями о введении на федеральном уровне структуры
в сфере государственно-конфессиональных отношений. Можно согласиться с таким
предложением, но при условии, чтобы он не имел ни контролирующих, ни распоря-
дительных функций.

ЛИТЕРАТУРА

1. Олихов Д. Ссоздание и деятельность Временного высшего церковного управления Сибири
(1918-1920 гг.). Автореферат дисс. на соиск. уч. ст. канд. ист. н.: Омск, 2014.

2. Свод Законов Российской империи. Основн. Т. 1.4. 1. Ст. 43.

3. ЦПА ИМЛ, ф. 76, оп. 1, д. 3546.

4 . Шавельский Г. И. Русская церковь пред революцией. М.: Артос-Медиа, 2005.

ЬеМпзку Апа1о1у Мгкокшчгск (Ксиап Рес1ега1 итчешТу)

ТКАМ8ЕОКМАТЮМ ОЕ 8ТАТЕ-СНЕКСН 1М8Т1ТЕТЮМ8 1М КЕ881А (1917-2017)

Тке агкс1е 18 с1ечо^ес11о 1ке 1гап8/огта1юп ргосе88 учШйп 1ке тзШийопз о/ 81а1е-скигск ге1а1юп8
т Ки881а очег 1ке репо<1 о/19171о 2017. Ткгее репосР о/ 1гап8/огта1юп8 аге (1181т§ш8кес1 оп 1ке
Ъа818 о/к181опса1 те1ко<1 ап<18у81ет арргоаск 1о 81и<Тут§ 8ос1а1 ркепотепа. Тке аЪоШюп о/ 1ке
Мо81 Но1у Сочепйпу 5упос1 т Аи§и811917 тагкес! 1ке Ъе§тпт§ о/1ке$г81 опе. Тке 8есоп<1 опе 18
а 8оу1е1 репой, учкеп 1ке СоипсИ/ог КеЫ§юи8 А$сйг8 орега1ес1. Тке 1кМ опе 18 1ке Ро81-8оч1е1 ре-
пой, учкеп 8ерага1е 81гисШге8 Ъо1к §очегптеп1а1 апй8ос1а1, йе81§пей1о т1егас1 учШг геН§юи8 ог-
§атт.акоп8 учеге Ье'ту е8ШЪН8кей 'пШеси! о/ сеп1га! аи1копке8.

Кеуучотйл: Ки881а, 81а1е-скигск ге1а1юп8, 1ке Мо81 Но1у Сочепйпу 5упос1, СоипсИ /ог КеИ§юи8
А$шг8, §очегптеп1а1 апс18ос1а1, т1егас1т§ учШг геИ§юи8 ог§атгакоп8.
УДК 322

Самылов Олег Валерьевич (Петербургский государственный универси-
тет путей сообщения Императора Александра I, е-шаП: О8@гизк.ги)

ЦЕРКОВЬ И ГОСУДАРСТВО В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ:
СИМФОНИЯ ИЛИ СОРАБОТНИЧЕСТВО?

Статья посвящена анализу истории церковно-государственного взаимодействия в
России. Автор подчеркивает, что современный этап отношения Церкви и государства
необходимо рассматривать в контексте формирования гражданского общества.
В ситуации возрастания роли институтов гражданского общества Церковь приобре-
тает значение важнейшего государственно-охранительного механизма, нравственной
опоры в строительстве независимого государства.

Ключевые слова: Церковь, государство, гражданское общество, соработничество, сим-
фония, социальная концепция Русской Православной Церкви.

Характер религиозности в России существенно отличен от европейского, по-
этому проблему современного и исторического состояния отношений Церкви, госу-
дарства и общества, их взаимодействия необходимо связывать с характером доми-
нирующей православной религиозности и своеобразием российского исторического
контекста. Главной особенностью становления древней русской государственности
являлось взаимодействие светского и религиозного начал. Этот императив русской
истории в конце XIX - начале XX вв. обнаружил несоответствие действительности.
Учитывать, все же, церковную доминанту при анализе истории государства и право-
славную нравственно-этическую при анализе общественных проблем в России со-
вершенно необходимо.

Опора на сильную, освященную высшим сакральным авторитетом, государ-
ственную идеологию, в основе которой лежала идея богоустановленной власти, ста-
ла идеологическим инструментом, при помощи которого созидалось российское мо-
нархическое государство. С принятием христианства власть на Руси изначально
формировалась не по западноевропейскому рационально-законническому образцу, а
по евангельскому образцу морального служения. Власть в русском мировоззрении
являлась свободным исполнением высшего нравственного долга. Формы византий-
ского христианства обрели на Руси новое содержание. Складывается «великорус-
ский легитимизм», основанный, как указывал К. Н. Леонтьев, на родовом монархи-
ческом чувстве. «Родовое чувство, столь сильное на Западе в аристократическом
элементе общества, у нас же в этом элементе всегда гораздо слабейшее, нашло себе
главное выражение в монархизме» [2, с. 28]. Христианская Церковь выступила в ка-
честве высшего и руководящего начала, гармонично пронизывая всю архитектонику
государственного бытия.

«Программный» документ русского православно-монархического сознания
«Слово о Законе и Благодати» митрополита Иллариона содержал принципы взаимо-
отношения ветвей власти - церковной и государственной, раздумья о призвании
русского народа, о смысле и назначении русской государственности. Главной идеей
Иллариона стала констатация факта духовного происхождения силы, соединившей
славянские племена в единый русский народ, который впервые предстает в «Сло-
ве...» как целостность государственная и идеологическая. В собранности вокруг
Церкви коренится и общее служение, и общий соборный долг. В русском церковном
языке и далее у славянофилов соборность обозначает понятие, противоположное за-
падноевропейскому индивидуализму [см.: 6; 7]. Общее благо (благодать) отныне
становится мерилом государственного сущего, полезности и надобности тех или
иных государственных деяний.

Русская Церковь с самого своего возникновения была санкционирована госу-
дарством. Религиозный, идеологический и экономический союз православия и вла-
сти дал возможность оформлению идеи самодержавия. Однако самодержавие на Ру-
си избежало известных уклонов христианской государственности - цезарепапизма и
папоцезаризма [1, с. 160-204]. Двуединство властей в России не было дуалистиче-
ским, а носило скорее характер, по выражению архиепископа Серафима (Соболева)
«благочестивой двоицы», понимаемой им как «симфония властей».

Идея «симфонии властей» была впервые выдвинута и разработана в VI в. н.э.
императором Юстинианом Великим. В «Шестой новелле» Кодекса законов «Р4оуе1-
1ае Ье§ез» император Юстиниан определил соотношение между «священством и
царством» как симфонию, т.е. согласие канона и закона.

Теория симфонии властей несла в себе отчетливые следы организмического
истолкования - священство и царство уподоблялись душе и телу человека, их связь
и согласие означали благоденствие государства. Уклон цезарепапизма был органи-
чески присущ христианскому императорскому управлению в Византии, наследо-
вавшему языческие принципы римского права (римские принцепсы среди прочих
титулов имели и титул верховного первосвященника). На Западе Римской Империи
в более поздние времена распространился папоцезаристский подход к определению
сосуществования двух властей в доктрине «двух мечей» (во многом обязанной сво-
ему теоретическому происхождению идеям блаженного Августина, изложенным в
его основополагающем труде «Бе САйаз ВеЬ>). Согласно этой доктрине обе власти,
церковная и государственная, одна непосредственно, а другая опосредованно, вос-
ходят к Римскому Епископу (последним островком исторической реализации этой
доктрины является государство в государстве - Ватикан, а также практика заключе-
ния Ватиканом конкордатов с государствами, имеющими на своей территории като-
лические общины). И цезарепапизм и папоцезаризм суть различные крайности ари-
стократического типа управления.

На Руси взаимоотношения Церкви и государства были более гармоничными.
Но и отступления от канонических норм также бытовали в русской истории в раз-
ные ее периоды. В конце XV века проникает в пределы Северо-западной Руси уче-
ние, получившее определение как «ересь жидовствующих». Скрытой интенцией
этого первоначально узко-сектантского учения было стремление «гуманизировать»
православное мировоззрение в духе западноевропейского протестантизма. Идеоло-
гические отголоски европейской Реформации и позднее действуют в России в фор-
ме различных ересей. Главным в этих попытках рационалистического пересмотра
православного мировоззрения было стремление переосмыслить и церковно- госу-
дарственные взаимоотношения в сторону постепенного превращения Церкви в ин-
ститут, независимый от государственной власти, а религиозность - в одну из разно-
видностей естественного (психосоматического) состояния человека. Интенции про-
тестантско-реформаторских попыток адаптировать православие к общеевропейским
тенденциям духовно-религиозного развития, таким образом, простирались значи-
тельно глубже, вплоть до выведения феномена религиозности из сферы общегосу-
дарственного, надличностного и абсолютного в сферу частной жизни индивидуума
(например, теория «естественной религии» Г. Э. Лессинга).

Эмансипация государственной власти в форме единодержавной узурпации ад-
министративной и финансовой власти государством в XVII веке вызывает недоволь-
ство Церкви (споры о «единогласии» на соборе 1649 г.). Назревает необходимость в
ясной и четкой государственно-церковной идеологии в духе времени. Непростые от-
ношения Патриарха Никона и Царя показали расхождение церковных канонов и про-
цессов в государственной жизни. Происходит раскол. Смысл раскола заключался в
мировоззренческой дифференциации общества в поиске ответа на главный русский
сотериологический вопрос - достойна ли Русь ее богоносному назначению? Возмож-
но ли спасение в условиях утраты благодати и «древлего благочествия»? «Новая вера»
возобладала на этом историческом этапе как определенный союз «царства» и «свя-
щенства» при доминировании духовного, церковного начала.

В Синодальную эпоху (с момента учреждения в 1721 г. Священного синода и
упразднения патриаршества) искажение симфонии связано с проникновением про-
тестантизма при активном участии Петра I. Православная монархия как система
государственной церковности, в основных чертах складывается при Петре I, но апо-
гея достигает в царствование Николая I. Выраженная министром просвещения гра-
фом С. С. Уваровым формула «Православие, Самодержавие и Народность», с тех
пор становится классическим понятием, фиксирующим специфику государственной
жизни императорской России в ее идеале. Фиксируемое этой триадой призвание
русского народа объемлется концептом «Русская идея». «Русская идея» - это не
просто совокупность внутренне субординированных понятий, а своего рода онтоло-
гическое качество, имманентно присущее бытию народа. Вл. Соловьев подчеркивал,
что «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог
думает о ней в вечности» [4, с. 220].

Тип государственно-религиозных взаимоотношений, соответствующий этому
пониманию, главенство верховной религиозной идеи при независимости государ-
ственной власти, политика и религия рядополагаются здесь как независимые сферы
национального бытия. Идея самодержавной монархии выводится, подчеркивает Л.
А. Тихомиров, из осознания «верховенства нравственного начала над всеми осталь-
ными» [5, с. 465].

В новых исторических условиях конца XX - начала XXI века, после десяти-
летий явного или неявного подавления и разрушения Православия как политическо-
го и идеологического института, происходит реанимация комплекса идей трактую-
щих Русскую Православную Церковь как важный государственно-охранительный
механизм, нравственную опору в строительстве современного независимого нацио-
нального государства. В этой связи концепция «государственной церковности»,
идея «великорусского легитимизма» становится не только предметом сугубо исто-
рического интереса. Принятый на юбилейном Архиерейском соборе Русской Право-
175
славной Церкви основополагающий документ, раскрывающий сущность отношений
государства и Церкви на современном этапе, «Основы социальной концепции РПЦ»
[3] в понятии «церковно-государственного соработничества», фиксирует те сферы, в
которых происходит взаимопроникновение деятельности церкви и государства:

1) миротворчество на международном, межэтническом и гражданском уровнях,
содействие взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами и госу-
дарствами;

2) забота о сохранении нравственности в обществе;

3) духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспита-
ние;

4) дела милосердия и благотворительности, развитие совместных социальных
программ;

5) охрана, восстановление и развитие исторического и культурного наследия,
включая заботу об охране памятников истории и культуры;

6) диалог с органами государственной власти любых ветвей и уровней по вопро-
сам, значимым для Церкви и общества, в том числе в связи с выработкой соответ-
ствующих законов, подзаконных актов, распоряжений и решений;

7) попечение о воинах и сотрудниках правоохранительных учреждений, их ду-
ховно-нравственное воспитание;

8) труды по профилактике правонарушений, попечение о лицах, находящихся в
местах лишения свободы;

9) наука, включая гуманитарные исследования;

10)здравоохранение;

11) культура и творческая деятельность;

12) работа церковных и светских средств массовой информации;

13) деятельность по сохранению окружающей среды;

14) экономическая деятельность на пользу Церкви, государства и общества;

15) поддержка института семьи, материнства и детства;

16) противодействие деятельности псевдорелигиозных структур, представляю-
щих опасность для личности и общества.

Церковно-государственное соработничество возможно и в других отраслях
общественной жизни, если оно не противоречит указанным направлениям.

Сближение Церкви и государства в России, наметившееся с середины 90-х гг.
XX века, реанимировало и религиозную окрашенность политики, которая обретает
свою необходимую ценностную компоненту. Вектор политического развития Рос-
сии становится православным. В деятельности общественных организаций, СМИ и
др. все чаще используется православная фразеология, декларируются цели восста-
новления православной государственности, необходимость учета традиций истори-
ческой России. Русский православный фундаментализм, наследуя круг идей «им-
перского православия» середины позапрошлого века, имеет и новые тенденции, вы-
ражающиеся в стремлении адаптировать православие к реалиям постиндустриаль-
ного XXI века.
ЛИТЕРАТУРА

1. Бердяев Н. А Философия Свободы. Смысл творчества. М.: Правда, 1989.

2. Леонтьев К. Н. Избранное. М.: Рарог-Московский рабочий, 1993.

3. Основы социальной концепции РПЦ. Нижний Новгород, 2000.

4. Соловьев В. С. Русская идея. Соч. В 2-х томах. Т. 2. М.: Мысль, 1989.

5. Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. СПб.: А/О «Комплект», 1992.

6. Франк С. Л. Русское мировоззрение. СПб.: Наука, 1996.

7. Хомяков Д. А. Собор, соборность, приход и пастырь. Саратов: Саратовский Свято
Алексеевский женский монастырь, 1996.

$сипу1оу О1е$ УсРег’уеугск (Етрегог А1ехапс1ег 1 Ас-РеРпхЬигу 8РРе ТгапзроП СтсешТу)

ТНЕ СНСКСН АХИ ТНЕ 8ТАТЕ Ш МОВЕКХ К11881А:
8ТМРНОЫТ ОК СОЬЬАВОКАТЮН?

Ап1с1е апсйузез 1ке ЫМогу о/ скигск-8КРе соорегайоп т Ки881а. Тке сиРког аг§ие8 1ксР тос1ет
81а§е о/ скигск-81сРе гекРюткгр 8кои!Р Ъе апакхеР т а соп1ех1 о/М 8ос!е1у /огтайоп. 1п Рге
811иа1юп о/ тсгеа8т§ го1е о/ тИ 8ос1е1у гпзйШез 1ке Скигск Ъесоте8 ап кпрогКтЛ 81а1е-
ргсРескоп тескат8т апР рго\пРе8 тога! 8иррог1 т соп81гис1юп о/ тРерепРеп1 81а1е.

Кеуууогск: Скигск, 81а1е, с!хИ 8ос!е1у, соПаЪогакоп, 8утркопу, 8ос!а! сопсер! о/Ки881ап ОгюРох
Скигск.
УДК 272

Иеромонах Никодим (Хмыров Денис Владимирович) (Санкт-
Петербургский национальный исследовательский университет информаци-
онных технологий, механики и оптики, Санкт-Петербургская Духовная
Академия Русской Православной Церкви, е-шаП: Ьшугоудет8@шаП.ги)

ПОЛОЖЕНИЕ ЦЕРКВИ В РОССИИ: «ОБЩИЙ ОБЗОР
ПО ТЕЛЕГРАММАМ, АГЕНТУРНЫМ СВЕДЕНИЯМ
И ЧАСТНЫМ ПИСЬМАМ»

(По материалам журнала «Церковные ведомости» за 1923-1925 гг.)

Статья посвящена положению Православной Церкви в советской России в первое де-
сятилетие после революции 1917 года. Источником послужили материалы, публико-
вавшиеся в начале 1920-х гг. в журнале «Церковные ведомости» - официальном органе
Русской Зарубежной Церкви. Журнал освещал темы: судьба Патриарха Тихона, гоне-
ния на Церковь и священнослужителей, обновленчество как попытка советской вла-
сти создать подконтрольную церковь, изъятие святынь, антирелигиозная пропаганда
и настроения народа.

Ключевые слова: РПЦЗ, русская православная эмиграция, Октябрьская революция,
журнал «Церковные ведомости», Патриарх Тихон, религиозные гонения в СССР, пре-
следования священнослужителей, антирелигиозная пропаганда.

Численность российских эмигрантов после событий 1917 г., по некоторым
оценкам, только в Европе составила 2 млн. человек. В целом же их количество до-
стигло 4 млн. чел. В основном это были представители православного вероиспове-
дания. Исследователи согласны в том, что глобальный многомиллионный исход
русских с родной земли, который произошел после революции и гражданской вой-
ны, не имел примеров в истории. Свою паству в изгнании сопровождали многие
пастыри, и большинство из них оставили родину и свои епархии перед лицом пря-
мой угрозы для жизни [1, с. 13-14]. Русская Православная Церковь за границей
(РПЦЗ) вскоре начала издавать журнал «Церковные ведомости». Журнал этот назы-
вал себя представителем 3-миллионной русской эмиграции и 200-миллионного рус-
ского народа [3]. В нем осуществлялась координация усилий различных сторон по
широкому кругу вопросов. Это было одно из немногих изданий, которые оказывали
весомое влияние на церковные и светские власти в мировом масштабе.

В журнале публиковались послания Соборов и Синода Зарубежной Церкви,
Определения Соборов, указы и другие материалы. Кроме официальных документов,
«Церковные ведомости» печатали свидетельства о религиозной жизни в Советском
Союзе, получаемые из самых разных источников. Большая заслуга в этом принад-
лежит редактору журнала Е. И. Махароблидзе, которые готовил публикации на ос-
нове своих личных связей с представителями российского епископата и духовенства
[2, с. 135-136.]. Круг источников очень разнообразен: это и советские газеты («Из-
вестия», «Правда», «Накануне», «Беднота», «Безбожник», тифлисские «Заря Восто-
ка», «Коммунист»), и серьезная зарубежная пресса («Таймс», «Ле джорнал»), пись-
ма и личные свидетельства непосредственных участников. Такой многосторонней
информацией советские граждане не располагали вплоть до начала XXI века, когда
журнал «Церковные ведомости» был выложен в открытый доступ. Из номера в но-
мер на протяжении нескольких лет Махароблидзе вел рубрику «Положение Св.
Патриарха Тихона и Русской Православной Церкви в России», с подзаголовком:
«Общий обзор по телеграммам, агентурным сведениям и частным письмам». Эта
серия статей содержит множество живых подробностей о самых актуальных вопро-
сах церковной жизни того времени. Всего было опубликовано семь таких обзоров, с
конца 1923 года и вплоть до весны 1925-го, перед кончиной Патриарха Тихона. Как
правило, статьи эти очень объемные, обычно на четырех-пяти страницах. Главные
темы обзоров: судьба Патриарха Тихона, гонения на Церковь и священнослужите-
лей, обновленчество, изъятие святынь и ценностей, антирелигиозная пропаганда и
настроения народа.

Первая «Общая сводка» помещена в неофициальной части № 19-20 за 1923
год. Она занимает три страницы убористого текста. Интересно, что в этом обзоре
упоминается статья в московской «Правде», где говорится о том, что Святейший
Патриарх Тихон был освобожден из заключения по требованию Англии, передан-
ному Керзоном Красину. Патриарх из тюрьмы отправился в Донской монастырь,
«избранный им для жительства, и приступил к управлению Церковью, назначив
Управляющим церковными делами по Москве и губернии Епископа Иллариона, ко-
торому поручено принимать и всех раскаивающихся». Отмечено, что Патриарх Ти-
хон вновь проводит церковные службы, и церкви не могут вместить в себя всех же-
лающих присутствовать на богослужении.

Однако уже в первом номере следующего 1924 года говорится о тревожных
вестях из Москвы и о том, что Патриарху вновь грозит арест. Далее три месяца о
положении Патриарха не было никаких известий, и вот, наконец, в № 7-8 сообща-
лись «точные сведения»: «Святейший Патриарх Тихон оправился от своей болезни
(почек), которая была не столь опасной, как сообщали газеты. Правда, со Святей-
шим Патриархом иногда случаются обморочные припадки, но они скоро проходят,
и Его Святейшество не только занимается делами, но и служит. Богослужения в
церквах совершаются им по-прежнему при огромном стечении народа. Церкви не
вмещают молящихся. <...> Когда недавно Патриарх приехал в Серпухов - работы
на местных заводах и фабриках прекратились на три дня».

В обзоре приведены интересные бытовые подробности: «Характерно, что
торговцы Сухаревой башни, рыбники и зеленщики, отказываются от платы за про-
дукты для кухни Патриарха Тихона. Когда во время ареста Патриарха пытались за-
брать у этих торговцев для “живоцерковников” продукты, то в ответ послышалось:
“Для Патриарха что угодно, а для стервятников и за деньги не дадим”».

Стоит отметить, что судьба Патриарха отнюдь не напрямую влияла на поло-
жение Церкви в России. И во время его ареста, и после освобождения преследова-
ния священнослужителей и общая антирелигиозная пропаганда не прекращались.
В обзоре, который опубликован в № 9-10 за 1924 год, отмечается: «Гонение на Цер-
ковь и духовенство вновь возобновилось с особенной жестокостью, хотя Святейше-
го Патриарха Тихона большевики не трогают. Тактика их теперь несколько измени-
179
лась и заключается в том, чтобы, оставляя в стороне Патриарха, любимого в народе
и известного и популярного не только в Европе, но и во всем мире, лишить всех ор-
ганов общения с верующими. Его помощники арестовываются, ссылаются, пастыри
изгоняются».

В журнале приводятся как точные статистические данные, так и свидетель-
ства очевидцев, - и это создает объемный образ трагических событий. В № 1-2 за
1924 год, в заметке «Интересные данные» содержатся трагические сведения: «По
официальным советским данным, только до сентября 1920 года чрезвычайками бы-
ло расстреляно: епископов - 28, священников - 1215, а всех вообще за указанное
время расстреляно - 1 755 810 человек». (Сведения взяты из газеты «Русь».) В конце
того же года в обзоре приводятся статистические сведения об убитых священниках
из Кременчуга, Гомельского уезда, Уманского уезда, Ахтырского округа, Черкас-
ского уезда, а затем - данные, полученные от обновленческого «епископа» Николая,
о расстрелянных и замученных иерархах и священнослужителях Православной
Церкви в советской России в связи с изъятием церковных ценностей. Это внуши-
тельный список, его итоги: 2691 человек - белого духовенства, монашествующих -
1962, монахинь и послушниц - 3447. Всего 8110 жертв. «По нашим сведениям, их
больше, - говорится в «Церковных ведомостях», - но и указанное количество
безумно велико».

Среди свидетельств очевидцев выделяется рассказ рижского корреспондента
лондонской газеты «Дэли мэйл» Ричарда Итона. Он пишет: «В тюрьме я видел пре-
старелых священнослужителей в ужасающей обстановке. Они спят на каменном полу
и получают в день четверть фунта хлеба и отвратительную похлебку. Большинство их
старше 60 лет. Одного совершенного больного старца перевели в больницу только по-
сле того, как у него от голода случился обморок и он больше часа пролежал без созна-
ния. <...>. Религиозные преследования относятся не только к священникам. Один мой
знакомый, видный советский чиновник, был ввергнут в тюрьму за то, что посещал
церковь. В больницах и тюрьмах запрещено исповедовать умирающих».

Другие свидетельства еще более трагичны. Примеры приведены из воззвания
Православного св. Богоявленского братства в Шанхае, подписанного доктором
Д. И. Казаковым: «В Воронежской губернии большевиками убито 160 священников.
В Херсонской губернии 3 священника были распяты. Духовник монастыря св. Маг-
далины о. Никольский, 60-летний старец, был схвачен в церкви во время богослу-
жения, его мучители заставили раскрыть рот и с криком «вот святое причастие» вы-
стрелили в рот. Священника Дмитревского силой поставили на колени, отрезали ему
уши и нос, а потом отрубили голову. Отца Золотовского, 80-летнего старца, одели в
женское платье, а потом убили его, когда он отказался плясать. Священника Кали-
новского засекли до смерти» (статья «Гонения на Православную Церковь и духо-
венство», № 23-24 за 1923 год).

В 1924 году гонения на религию в России продолжались во многих местах с
прежней силой: «В Орле большевиками закрыт храм Вознесения Господня. В Кры-
му в течение первых месяцев сего года закрыто 8 церквей. В Тифлисском уезде за-
крыто 3 церкви. Здания обращены в коммунистические клубы. В Баку закрыта еди-
новерческая церковь. Нередко церкви обращаются в больницы с женским венериче-
ским отделением в помещении, где находился алтарь».
В начале 1925 года из Севастополя сообщают о ликвидации местными сов.
властями известного Херсонесского монастыря. Мощи святых были уничтожены.
Ранее в журнале уже приводилась информация о православных святынях, которые
вынужденно превращаются в «очаги культуры»: «Очень затруднительно финансо-
вое положение Исаакиевского собора. Приход собора предполагает обратить его в
музей, передать его в ведение общества “Старый Петербург” и взимать плату за
осмотр собора. Этим путем приход надеется собрать средства для охраны соборной
живописи от гибели» (№ 19-20 за 1924 год).

Из опубликованных в журнале «Церковные ведомости» сведений о гонениях
на Церковь в 1923-1925 годы создается впечатление, что сначала они носили сти-
хийный характер. В ответ со стороны рабочих и крестьян часто возникало серьезное
сопротивление. В обзоре начала 1925 года приводится следующий характерный
случай: «Полтавским губисполкомом назначена судебно-следственная комиссия для
разбора дела Миргородского комитета союза комсомольцев, обвиняемого в оскорб-
лении религиозных чувств верующего населения села Василькова, где прибывшие
из Миргорода шефы-комсомольцы 8 сентября заняли старую закрытую церковь и
совершали в маскарадных костюмах кощунственное богослужение, посадив в алтаре
на престол козу. Пьяные комсомольцы в конце своей оргии, сняв с себя платье и бе-
лье, совершенно голые, с иконами в руках вышли на улицу села с целью, как потом
они объясняли, антирелигиозной наглядной пропаганды. Возмущенные крестьяне и
красноармейцы стоявшего на травяном продовольствии эскадрона арестовали ком-
сомольцев и по телеграфу донесли губернскому исполкому о безобразии шефов се-
ла. При аресте часть комсомольцев была так избита красноармейцами, что двое из
них, не приходя в сознание, умерли на сельском врачебном пункте. <.. .>

В Житомире комитет антирелигиозной пропаганды дал кинематографическое
представление, на котором показывалась фильма антирелигиозного характера. Пуб-
лика возмутилась до того, что, покинув свои места, до смерти избила сидевших в
ложе членов губернского исполнительного комитета, уничтожила фильму и разгро-
мила кинематограф».

Сталкиваясь с сопротивлением, госаппарат порождал более упорядоченные
формы антирелигиозной пропаганды. Так, Бюро ЦК РКП циркуляром от 6 ноября
1924 года предписало руководящим парткомам немедленно изменить характер атеи-
стической деятельности среди крестьянства. По словам коммунистической газеты
«Беднота», из Жлобина пишут: «Слабо обстоит дело с антирелигиозной пропаган-
дой из-за отсутствия подходящих работников... нет опытных безбожников».

Также в журнале приводится изданная советской властью «Инструкция о пе-
ресмотре книжного состава библиотек и к изъятию контрреволюционной и антиху-
дожественной литературы», в которой по отделу религии сказано так: «Отдел рели-
гии должен содержать только антирелигиозную литературу». Приводится факт, что
«комсомольцы Петрограда постановили о необходимости уничтожить все экземпля-
ры Библии, находящиеся в библиотеках, кроме ограниченного количества экземпля-
ров, необходимых для ученых работ».

Первые годы советской власти были, по словам зарубежной православной
прессы, годами «жестокого, бесчеловечного гонения на Христову веру в Советской
России». Тогда «десятки епископов, сотни иереев и тысячи христиан были убиты, и
181
вера подверглась бесконечным видам унижений... была предпринята конфискация
священных предметов, предназначенных для богослужения». И в то время именно
Церковь явила миру духовный героизм и великое мужество своих чад, прославлен-
ных ныне в лике новомучеников и исповедников.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кашеваров А. Н. Печать Русской Зарубежной церкви. СПб.: Роза мира, 2008.

2. Маевский В. Русские в Югославии. Взаимоотношения России и Сербии. Нью-Йорк, 1966.
Т. 2.

3. Церковные ведомости. Сремски Карловци. 1923. № 19-20, 23-24; 1924. № 1-2, 9-10, 19-20;
1925. № 3-4 И [Электронный ресурс]. — СВР: Ы1р:/Ау^№.с1юсе8ес1е§епеуе.пе1/ (дата обра-
щения 03.06.2015).

Кктугоу Оеш8 У1ай1т1гоу1ск (8Т. РеТег8Ъиг§ 1УаТюпа1 Кезеагск СпАешТу о/ 1п/огтаТюп Теск-
по1о§1е$, Мескатсз ап<1 ОрТ1С8; 8атТ-РеТег8киг§ Ткео1о§1са1 Асас1ету о/ Ки881ап Огткос1ох
Скигск)

ТНЕ 8ТАТЕ ОЕ ТНЕ СНЕКСН Ш К11881А: АIV ОУЕКУ1Е\У ВА8ЕО ОУ ТЕТЕСКАМ8,
АвЕЯСУ КЕРОКТ8 АШ РК1УАТЕ ЕЕТТЕК8

(Вахес! оп МаТепак РиЫлхкес! т Тке Тоигпа1 Тхегкоупууе УеЛотохй т 1923-1925)

Тке агкс1е 18 с1е\и)Тес1То Тке 8ТаТе о/ Тке ОгТкос1ох Скигск т 8ох1еТ Ки881а т Тке /гг8Т с1есас1е а/Тег
Тке Ки881ап Кехо1иТюп о/ 1917. Тке 8оигсе8 /о г Тке агкс1е аге таТепак риЪН8кес1 т Тке еаг1у
1920'8 т Тке (опта! Т8егкохпууе Уес1ото8Т1 - Тке о$'1с1а1 огуап о/ Тке Ки881ап ОгТкос1ох Скигск
АЬгоси!. Тке ]оита1 сосегес! Тке /о11оу\пп§ Торах: Тке /аТе о/ РаТпагск Т1ккоп, рег8есиТюп о/ Тке
Скигск ап<1 Тке с1ег§у, ВепохаТют8т а8 ап аТТетрТ Ъу Тке 8ох1еТ §охегптепТ То сгеаТе а сопТго11е<1
скигск, сопкхсайоп о/ геНс8 сии! 8асгес! кетх, апТ1-геН§юи8 ргораусии1а сии! Тке геН§юи8 орт-
юп8 о/ Тке реор1е.

КеуууопЕ: КОСОК, Ки881ап ОгТкос1ох ет1§гаТюп, Кехо1иТюп о/1917, Т8егкохпууе Уес1ото8Т1, Ра-
Тпагск Т1ккоп, геН§юи8 рег8есиТюп т Тке 1188К, рег8есиТюп о/с1ег§у, апТ1-геН§юи8 ргораусии1а.
IV. РОССИЙСКАЯ КУЛЬТУРА В ЭПОХУ
РЕВОЛЮЦИЙ: ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ

УДК 316.3

Антюшев Иван Игоревич (Чувашский государственный педагогический
университет имениИ Я. Яковлева, е-шаП: 1уап_ап1уизЬеу@тЬох.ги)

РЕВОЛЮЦИЯ КАК ТРАНСГРЕССИЯ
В ОБЩЕСТВЕННОМ РАЗВИТИИ

В данной статье революция рассматривается как противоречивый, стихийный про-
цесс, трудно поддающийся контролю. Автор указывает на трансгрессивную сущность
революции, которая проявляется в спонтанном волеизъявлении народных масс. Кроме
этого, с позиции органической теории анализируется роль революции в развитии гло-
бальной социальной системы.

Ключевые слова: революция, трансгрессия, творчество, органическое целое, самоорга-
низующаяся система, социальная реальность, флуктуация, народные массы, мировоз-
зрение.

Если рассматривать систему общества как единое органическое целое, можно
заметить, что процесс перехода ее структуры на новый уровень организации осу-
ществляется посредством волевых актов отдельно взятых индивидов. Данный про-
цесс постоянен, он детерминирует пути развития социума. Он протекает незаметно
для людей, которые ежеминутно совершают действия, кажущиеся им рутинными.
На самом деле человек своими решениями вызывает флуктуации социальной систе-
мы, задает вектор ее дальнейшего развития.

Люди замечают глобальные изменения лишь тогда, когда они происходят на
их взгляд спонтанно, за небольшой по длительности период времени. Стремитель-
ный выход за пределы установленных какой-либо системой обозримых границ, про-
воцирующий незамедлительное изменение ее структуры и сущности, можно обо-
значить как трансгрессию. Подобное явление происходит в том случае, когда идея,
детерминирующая и скрепляющая социальную систему изнутри, перестает быть со-
образной складывающимся событиям, не может решить стоящие перед ней задачи.
Человек с помощью трансгрессивных по природе действий в процессе постижения
истины пытается создать отвечающую вызовам времени систему мироустройства,
подчас «заставляя испортить себе ограниченное удовлетворение» [2, с. 49].

Революция провоцирует глобальные и зачастую необратимые изменения си-
стемы общества, что напрямую указывает на ее трансгрессивный характер. Она об-
ладает огромным преобразующим потенциалом, проявляющимся как в созидании,
так и в разрушении. Революционная идея притягательна, она ускоряет темпы соци-
альных взаимодействий. Она жизненно необходима, ибо без нее общество пребыва-
ло бы в состоянии тотальной атараксии, а его развитие «навсегда бы осталось не
проявленной в реальности возможностью» [10, с. 35].
Имманентная противоречивость - основная характерная черта любой рево-
люции. Революция неизбежно разрывает связь с существующими на протяжении
длительного периода времени системными установками, укоренившимися стерео-
типами мышления и поведения. Она вырывает человека из состояния покоя и ста-
бильности, неизбежно разрушает его привычную зону комфорта. Революция олице-
творяет собой неудержимое творчество, которое невозможно ограничить ни духов-
ными, ни материальными рамками. Творческая сущность революции позволяет
осуществить «выход за грани привычного восприятия действительности» [1, с. 334],
который может принести как прогресс, так и катастрофу. Именно этим она корен-
ным образом отличается от реформистского пути развития, в котором, так или ина-
че, находится место преемственности. Если революция - это ярко выраженная
трансгрессия, то реформа - это системная флуктуация.

Революция универсальна, она находит себе место в любой сфере человече-
ской деятельности, будь то политика, экономика, наука или повседневный быт. Если
реформа проводится по разработанному ранее алгоритму, и человек имеет возмож-
ность контролировать процесс, то революция - неудержимая стихия. Никто не смо-
жет с точностью спрогнозировать ее конечный исход. Различные сегменты обще-
ственной системы на протяжении своего существования регулярно проверяются на
прочность революционными встрясками. Исторический процесс сам по себе являет
собой совокупность волевых актов человека, локализованных во времени и про-
странстве. Именно поэтому марксисты в свое время провозгласили революцию как
двигатель прогресса, своеобразный «локомотив истории, стимулирующий обще-
ственный прогресс» [8, с. 7]. Однако данное утверждение обладает идеализирован-
ной окраской, оно ангажировано под нужды классовой борьбы угнетенных социаль-
ных групп.

Стихийность революции несет значительную опасность для функционирова-
ния органического целого. Ущерб, наносимый его составным элементам, зачастую
превосходит достигнутые положительные результаты. Революции разрушают мо-
ральные установки, люди переходят границы дозволенного. Революционные идеи
взывают к бессознательным инстинктам, иными словами, «способствуют интенсив-
ной биологизации человека в противовес социализации» [9, с. 270]. Например, во
время Великой французской революции ценность человеческой жизни была ниве-
лирована, казнь на гильотинах стала конвейером. Обезглавливание превратилось в
спектакль, которого так жаждала беснующаяся толпа.

Революция как процесс перехода на новый, более совершенный уровень ор-
ганизации жизненно необходима обществу. Усложнение структурных взаимодей-
ствий органического целого способствует его прогрессивному развитию. Однако ес-
ли революционная идея захватывает умы людей, становится основным образом их
мышления - тогда деструктивные процессы неизбежны. Великая французская рево-
люция служит отличной иллюстрацией данного процесса, более того, она является
своего рода визитной карточкой французов, предметом их национальной гордости.
Свержение королевской власти сломало старый порядок, существовавший на про-
тяжении веков. Люди, привыкшие жить по установленным правилам, оказались не
готовы к такому повороту событий. Боязнь перед грядущими переменами взывала к
закону самосохранения. Почувствовать себя в относительной безопасности человек
мог лишь в большой социальной группе, в массе людей.
Человек, находящийся внутри массы, ощущает защищенность от агрессивных
воздействий извне, он не страшится «обращенного прикосновения» [4, с. 24]. Масса
- это своего рода самостоятельный целостный социальный организм, характеризу-
ющийся относительно постоянной жизнедеятельностью. Масса возникает спонтан-
но, ее образование - результат реакции на сильнейший внешний раздражитель,
справиться с которым в одиночку человек не в силах. Вступая в массу, человек
сбрасывает с себя ношу тяготивших его проблем, связи, ранее обременявшие его,
рвутся. Иными словами, «сбросив груз дистанций, человек освобождается, и эта об-
ретенная свобода есть свобода переступания границ» [4, с. 30].

Личностные характеристики человека при нахождении его в массе не играют
роли. Масса руководствуется инстинктами, она, как и любой организм, стремиться
выжить любой ценой. Революция наиболее опасна в том случае, если она становится
смыслом существования массы, обретает форму ее основной руководящей идеи.
Здесь уже можно утверждать, что революционная идея трансформировалась в ма-
нию разрушения. Данное явление, так или иначе, свойственно любой социальной
революции, однако степень его проявления значительно варьируется, что зависит от
множества разнообразных факторов. Трансгрессивные личности, служащие катали-
заторами, идеологами революции, нередко оказываются жертвами массы, которую
они породили своими идеями и действиями. Например, Робеспьер, один из главных
руководителей и вдохновителей революции во Франции сам стал ее жертвой. Имен-
но поэтому при возникновении революционных ситуаций важно не дать этому дей-
ству полностью выйти из-под контроля. В ином случае возникновение анархии
неизбежно, а предсказать ее результат не представляется возможным. Следователь-
но, в любой социальной революции важным условием является «своевременное
ослабление внутреннего давления, создаваемого скрытой конфронтацией противо-
борствующих сил» [3, с. 35].

1917 год в России ознаменовался событиями, коренным образом изменивши-
ми состояние социальной системы. В общественном сознании накопилось огромное
количество противоречий, создавших в органическом целом российского общества
колоссальное давление. Система не смогла вынести разрывавшее ее напряжение,
вследствие которого и деформировалась до неузнаваемости. Важно отметить, что
сложившаяся ситуация была более чем закономерна и неизбежна. Государственная
власть никоим образом не могла сдержать столь интенсивное внутрисистемное дав-
ление, и революция свершилась. Февральская революция - это прямой пример
трансгрессивного волеизъявления народных масс. Российская революция развива-
лась по тому же сценарию, что и революция во Франции. Идея революции проникла
в сознание народа так сильно, что превратилась в доминирующую смысловую уста-
новку, заключающуюся в тотальном разрушении старого порядка.

Как отмечалось ранее, возникшую революцию важно вовремя обуздать, дабы
не допустить установления анархии. При этом даже крайние меры не кажутся чем-то
непозволительным. Чтобы остановить расширяющуюся «массу разрушения, имма-
нентно жаждущую разрядки» [4, с. 27], необходимо насыщать ее потребности, тем са-
мым подчиняя ее своей воле, создавая обширное поле ддя манипулирования ею.
Большевики в свое время сумели сыграть на самой главной потребности российского
общества, пообещав непременно решить вопрос выхода России из войны и предоста-
185
вить народу землю. В данном контексте как никогда уместным и актуальным оказы-
вается принцип «цель оправдывает средства», провозглашенный некогда Макиавелли.
Для того, чтобы избежать массовых разрушений, порождаемых всепроникающей ре-
волюционной идеей, руководство государства вполне успешно может использовать
даже неприемлемые на первый взгляд методы: лицемерие, демагогию, двойные стан-
дарты и т. д. Однако так или иначе их использование допустимо лишь в чрезвычайной
ситуации, когда создается глобальная угроза для социальной системы.

Если углубиться в осмысление социальной революции с позиции органиче-
ского подхода, отметим, что ее возникновение представляется прямой реакцией на
развитие в структуре органического целого такого опасного явления как социальная
патология. Социальная патология - это внутренние противоречия, создающие дав-
ление и тем самым разрывающие органическое целое изнутри. Причиной формиро-
вания подобного состояния является возникновение в общественном сознании внут-
реннего конфликта, проявляющегося в «уклонении от законов социального разви-
тия» [7, с. 177] или в «отклонении от социального типа общества» [5, с. 101]. Чтобы
избежать возникновения в структуре органического целого столь разрушительного
состояния, необходимо вовремя распознать внутренние противоречия.

Движущая сила социально-политических революций - трансгрессивная воля
народных масс. Однако не стоит забывать, что революция универсальна, она прояв-
ляется во всех сферах общественной жизни: экономике, религии, повседневном бы-
ту. Например, наука характеризуется «регулярной сменой парадигм, способов вос-
приятия и осмысления окружающей действительности» [6, с. 18]. Каждое новое от-
крытие детерминирует и стимулирует научный прогресс. Однако не всегда данный
процесс проходит безболезненно для общества. Коренное изменение угла зрения на
Универсум порождает серьезный диссонанс, справиться с которым может отнюдь не
каждый. В экономике революция ассоциируется, прежде всего, с промышленными
переворотами, меняющими характер социальных взаимодействий. Технологии по-
стоянно совершенствуются, нередко данный процесс происходит весьма стреми-
тельно. Те люди, которые не смогли адаптироваться к новым условиям, неосознанно
абстрагируются от социальной реальности.

Резюмируя вышесказанное, еще раз отметим, что революция - противоречи-
вое и стихийное явление, трудно поддающееся контролю извне. Она деформирует
структуру социальной системы, результат данного процесса не всегда удается спро-
гнозировать. Несомненно, основа революции - это трансгрессия во всех ее проявле-
ниях. С позиции обыденного мировосприятия она несет хаос и разрушение устояв-
шегося порядка, дестабилизирует социальную систему. Однако она жизненно необ-
ходима, ибо детерминирует развитие социума в целом, являясь квинтэссенцией
накопившихся в структуре органического целого острых проблем и противоречий.

ЛИТЕРАТУРА

1. Антюшев И. И. Творчество как движущая сила развития органической системы общества /
И. И. Антюшев // Национальная стихия творчества: время и трансгрессия : сборник статей
/ под ред. Г. Е. Аляева, О. Д. Маслобоевой. СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2017. С. 333-341.

2. Гегель Г. Феноменология духа / Г. Гегель. М.: Наука, 2000. 495 с.
3. Глаголев В. С. Уроки русских революций 1917 года / В. С. Глаголев // Известия Иркутского
государственного университета. Серия: Политология. Религиоведение. 2017. Т. 22. С. 32-38.

4. Канетти Э. Масса и власть / Э. Канетти; пер. с нем. Л. Г. Ионина. М.: АСТ, 2015. 576 с.
(Философия - Кеос1а88ю).

5. Кузьмина Г. И. Органическая теория общества о «болезнях» социального организма /
Г. И. Кузьмина// Философия и общество. 2007. № 1. С. 98-117.

6. Кун Т. Структура научных революций / Т. Кун; пер. с англ. И. 3. Налетова. М.: Прогресс,
1975.288 с.

7. Лилиенфельд-Тоаль П. Ф. Мысли о социальной науке будущего: Человеческое общество
как реальный организм / П. Ф. Лилиенфельд-Тоаль. М.: Книжный дом «Либроком», 2012.
408 с.

8. Преображенский Г. М. Смысл коммунизма. Опыт ретроспективного исследования /
Г. М. Преображенский. СПб., Изд-во Алетейя, 2011. 224 с.

9. Сорокин И. А. Человек. Цивилизация. Общество / И. А. Сорокин. М.: Политиздат, 1992. 941 с.

10. Фаритов В. Т. Трансгрессия в научном дискурсе: онтологический анализ / В. Т. Фаритов //
Вестник Ульяновского государственного технического университета. 2015. № 1(69).
С. 33-36.

Ап1уи$кеу 1уап 1§огеу1ск (Скигазк кше Рес1а§о§1са1 1Муег8ку)

КЕУОЬЕТЮХ А5 А ТКАМСКЕ88ПЖ Ш ТНЕ ВЕУЕЬОРМЕХТ ОЕ ТНЕ 8ОС1ЕТТ

Тке рарег кеак \\'кк 1ке ркепотепоп о/ гесоктоп аз ап апйпоту апк 8роп1апеои8 ргосезз уукк-
ои1 соп1го! /гот оиКШе. Тке аШког 81а1е8 1ка1 гечоклкоп 18 тат/е81е<1 т 1ке 8каре о/ 1гап8§ге8-
8юп. 1Г« сап 8ее 1ке /оипкакоп о/ кй8 1гап8§ге88юп т 1ке гапс1от а8р1гакоп о/рори1аг та88е8.
Могеочег, 1ке аШког о/кш агйс1е апа1у8е8 1ке гечоклкоп т 1ке ргосе88 о/§1оЪа1 8ос1а1 8у81ет'8
с1есе1ортет т 1ке/оси8 о/огуатс 1кеогу.

Кеуууог^8: гесоктоп, 1гап8§ге88юп, сгеайсе асйску, огуатс \\'ко1епе88, 8е1/-огуап12ес1 8у81ет,
8ос1а1 геаИку, /1ис1иайоп, рори1аг та88е8, \шг1с1\че\\\
УДК 008: (7+001.2)

Дворецкая Екатерина Викторовна (Институт непрерывного образования
взрослых, Санкт-Петербург, е-таП: ека1еппа.с1уоге1ска1а@§та11.сот)

АКТ & 8С1ЕМСЕ НА РУБЕЖЕ 1917 И 2017-Х ГОДОВ:
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА БУДУЩЕЕ

Революция 1917 года является одним из самых знаменательных событий XX века.
В данной статье мы рассматриваем одну из причин, которая, может быть, во мно-
гом повлияла на ситуацию, сложившуюся в России в начале XX в. Представлено разви-
тие науки и искусства на рубеже XX века и то, как они репрезентируют развитие че-
ловечества. Рассматривается проблема роли образования в изменении общественного
сознания. Если на рубеже XX века необходимо было ликвидировать всеобщую негра-
мотность, чтоб индустриальное общество могло успешно развиваться, то в настоя-
щее время требуется торжество высшего образования и развитие направления
АН & Всгепсе для того, чтобы постиндустриальное общество века цифровых техноло-
гий могло разрешить существующие проблемы и выстроить новые алгоритмы обще-
ственного мироздания.

Ключевые слова: Ап & 8с1епсе, научная революция, цифровая эпоха, технологии ме-
диа-арта, образование, ответственность.

Современная наука нацелена на расширение реальности мира, расширение
сознания и расширение смысловых границ реальности. Образы этого нового мира
открываются нам благодаря художникам. Исследования последних лет демонстри-
руют, что между художниками и учеными больше сходства, чем обычно полагают.
Их объединяет стремление понять наш мир, описать его и проинтерпретировать.
Воображение или образ этого будущего мира зачастую и является тем инновацион-
ным началом, которое развивает науку, несмотря на то, что художник изображает
красоту этого мира в произведениях искусства, а ученый выражает этот мир в сло-
вах и уравнениях.

В начале XX в. стало очевидно, что старая картина мира стремительно раз-
рушается. Век электричества и железных дорог придает жизни человека ускорение.
В конце XIX века был продемонстрирован первый телефон, было изобретено радио.
В 1895 братья Люмьер открыли первый демонстрационный зал или кинотеатр. В са-
мом начале XX в. происходит прорыв в автомобилестроении, а в 1903 братья Райт
демонстрируют первый полет самолета. Проникновение в мир элементарных частиц
и изменения во времени становятся неотъемлемой частью новой картины мира.
Теория относительности Эйнштейна по-новому определяла время и пространство,
признавая существование тела в четырехмерном пространстве, координаты которо-
го - длина, ширина, высота и время. «Относительность пространства и времени»
дополнялись «исчезновением материи».

В искусстве конца XIX в. начинает господствовать модернизм (от франц.
Мобегпе - современный). Этим термином обозначают совокупное наименование ху-
дожественных тенденций, утвердивших себя во второй половине XIX в. в виде но-
вых форм творчества. Следование духу природы и традиции, как мимесис, так и
академизм, уступают свободному взгляду художника, который изменяет видимый
мир, следуя личному впечатлению, внутренней идее или мистической грезе. Наибо-
лее значительными направлениями были импрессионизм, символизм и модерн.

Абстракционизм полностью изменяет наше восприятие мира. Художники от-
казываются от воспроизведения форм реального видимого мира. Торжествует ис-
кусство под знаком «нуля форм» или беспредметное искусство. Многие художники
приходили к беспредметности через геометрическую стилизацию природы, начатую
Сезанном и кубистами. Завораживает красота линий, поверхности и пространствен-
ных форм, независимых от всякого подражания видимым предметам, от всякого
мимесиса. «Бесформенное искусство» провозглашает своим методом «чистый пси-
хический автоматизм» и субъективную подсознательную импульсивность творче-
ства, культ неожиданных цветовых и фактурных сочетаний. Абстрагирование от
конкретных форм материального мира в художественных произведениях выражали
реальности нового мира с его относительностью пространства и времени и исчезно-
вением материи. Лучше всего это выразил Пабло Пикассо: «Я пишу объекты таки-
ми, как я их мыслю, а не такими, как я их вижу».

Индустриальная цивилизация строится на замене ручного труда и формаль-
ного мышления по преимуществу машинным трудом и преобладанием абстрактного
мышления. Индустриальное общество нуждалось в квалифицированных рабочих.
Государства стали уделять больше внимания вопросам образования. Необходимость
всеобщего обязательного обучения была осознана многими странами. В Великобри-
тании закон об обязательном образовании всех детей до 12 лет был принят в 1870 г.,
во Франции - в 1882 г. На рубеже 1917 года уже около 90 % мужского европейского
населения было грамотным, а в России, 86% населения которой составляли кресть-
яне, за 45 лет (с середины 60-х годов XIX в. по 1908-1913 гг.) грамотность сельского
населения тоже повысилась с 5-6 до 24-25%. Но все же % населения деревни остава-
лось неграмотным. Вполне возможно, что революция в России, энтузиазм населения
(без принуждения и с принуждением) позволили свершиться индустриализации
России с ликвидацией безграмотности и развитием демократических институтов.
В этом смысле, возможно прав был Ленин, когда доказывал, что социалистическая
революция должна произойти в самом слабом звене империализма.

На рубеже XXI в. мы становимся свидетелями стремительного изменения ми-
ра, которое продиктовано новыми научными открытиями и новыми поисками в ис-
кусстве. В 70-х годах XX столетия появляются первые мобильные телефоны, персо-
нальные компьютеры и первая компьютерная сеть. Начинается новая эра интернета.
В настоящее время в мире насчитывается уже 3 миллиарда пользователей интерне-
та. Виртуальный мир настолько же действенен, как и реальный. Фильм «Матрица»
вышел на экраны в 1999 году, через двадцать лет после появления персональных
компьютеров.

Конец XX - начало XXI вв. - зарождение новой эры биотехнологий. Генная
инженерия вышла на новый уровень с клонированием овцы Долли. В последние го-
ды был разработан революционный метод манипуляции ДНК при помощи так назы-
ваемого СК18Р-механизма. Эта методика позволяет избирательно редактировать
определенные гены, что раньше было невозможно.
С начала XXI в. стартуют сериалы о клонах и связанных с ними этических
проблемах. Разработано первое полностью автономное искусственное сердце, со-
зданы биомеханические устройства и протезы, контролируемые усилием мысли, а в
2013 году появились первые опытные образцы «умных» протезов с обратной связью
(эмуляцией осязательных ощущений), которые позволяют человеку чувствовать то,
что «ощущает» протез. Фильмы о киборгах и о проблемах личности с чужим серд-
цем приучают широкую публику к мысли, что все это реалии не завтрашнего дня,
а сегодняшнего.

Начиная с 2010 года несколько исследовательских групп (США, Франция,
Германия) научились записывать в мозг мышей ложные воспоминания, стирать ре-
альные, а также превращать приятные воспоминания в неприятные. Эти научные
опыты доказывают, что нарратив как способ самоидентификации личности не мо-
жет быть взят за основу. Более того, в этом новом мире «без памяти» личности не
могут быть вменяемы прошлые действия. Моральная ответственность может быть
только за будущие действия.

Квантовая революция с изобретением квантовых компьютеров, квантовой те-
лепортации и так далее свидетельствует о возможности практически безграничного
использования виртуального мира. Новые реальности и новые горизонты сознания,
которые складываются сейчас благодаря цифровым технологиям, принято артику-
лировать как новые свойства самого человека: В1§йа1 Ншпапйу, или оцифрованная
человечность.

В искусстве проявляется движение новых реалистов, которые понимают мир
как образ, из которого они могут брать части и включать их в свои произведения,
пытаясь таким образом соединить жизнь и искусство. Для них характерны погруже-
ние в повседневность, деколлажи и ассамбляжи. Тогда же в 70-е годы начинают
проявлять себя и концептуалисты, для которых концепция произведения важнее его
физического выражения, так как цель искусства - в передаче идеи. Концептуальные
объекты могут существовать в виде фраз, текстов, схем, графиков, чертежей, фото-
графий, аудио- и видеоматериалов. Объектом искусства может стать любой пред-
мет, явление, процесс, поскольку концептуальное искусство представляет собой чи-
стый художественный жест.

На арт-процесс большое влияние оказало развитие технологий: в 60-х - видео
и аудио, затем - компьютеры и в 90-х - Интернет. Оп-арт (орИса! аг! - оптическое
искусство) использует различные оптические иллюзии, основанные на особенностях
восприятия плоских и пространственных фигур. Задача оп-арта - обмануть глаз,
спровоцировать его на ложную реакцию, вызвать образ «несуществующий». Визу-
ально противоречивая конфигурация создает неразрешимый конфликт между фак-
тической формой и формой видимой. В оптической живописи простые однотипные
элементы располагаются так, чтобы дезориентировать глаз, не допустить становле-
ния целостной структуры. Таким образом они стремились побудить зрителя к ак-
тивному соучастию в творчестве, поскольку сам глаз генерирует форму, трансфор-
мирует «материю» живописи в «энергию» видимого образа. Вращающиеся, сверка-
ющие, постоянно меняющие свой облик системы, движущиеся в мерцающих плос-
костях и объемах, нашли свое применение в массовом искусстве рекламы, оформле-
нии дискотек, светозвуковых шоу и других массовых мероприятий.
Стирание грани между живой и искусственной материей, существование
личности в виртуальном и реальном пространстве одновременно, презентация лич-
ности в оцифрованном виде по-новому освещает проблему человеческого бытия.
Коллизии между пафосом и логосом, рациональным и бессознательным и их интер-
претации выливаются в «аффективный поворот», который приходит на смену
«лингвистическому повороту» XX в.

Французский философ Лиотар, говоря о кризисе мета-нарративов, утверждал,
что «Культура состоит в рассеивании всего относящегося в существовании индиви-
дуальных или коллективных тел к судьбе, горю и конечности. Она - бестелесная эс-
тетика, примышленная вместе с умеренными, профильтрованными айстпета*.
Ей нужна «репзхего с!еЬо1е» ** (Ваттимо), в которой симулякры субъектов обмени-
ваются симулякрами объектов (Бодрийяр) на единственном «демократическом»
условии: чтобы ничто не препятствовало «собеседованию» (Рорти)» [1, с. 87].

Японская художница Сиота, которая живет и работает в Берлине, использует
при создании своих работ повседневные объекты: предметы мебели, чемоданы,
одежду и обувь и т.п. Она изучает взаимодействие прошлого и настоящего, жизни и
смерти, воспоминания, хранящиеся в тех или иных вещах. Визитной карточкой ху-
дожницы является инсталляция 2002 года «В тишине». Она расположила в помеще-
нии обугленные рояль и стул и обмотала их чёрными нитями. «То, что остаётся -
тишина, - комментирует Сиота, - Чем больше я об этом думаю, тем сильнее это
чувство. Пианино больше не издаёт звуков, художник больше не пишет картин, му-
зыкант больше не играет музыку. Они теряют функцию, но не красоту - они стано-
вятся ещё красивее» ИКЬ: 11йр://8ОУгетеппое-18ки881УО.ги/11и<1ох1ш1к1/1Шаги-8ю1а (Да-
та обращения 15.12.2017).

Наиболее впечатляющим и выдающимся художником современности являет-
ся американец Билл Виола, которого по праву называют «Рембрандт видеоарта» или
«Караваджо эпохи хай-тек». Виола черпает вдохновение как в культуре европейско-
го Средневековья и Возрождения, так и в мусульманском, иудаистском и буддий-
ском искусстве, изучая фундаментальные эмоциональные состояния человека во
всей их глубине, нащупывая границы бытия и небытия, искусства и реальности,
пространства и времени. Он работает с архетипами и никогда не использует язык. В
одном из интервью художник заявил, что все человеческие искусства - искусства в
самом широком смысле этого слова, включая науки и технологии - происходят из
ощущения чудесного и ощущения страха. Религия, говорит Виола, позволяет людям
обуздать и лучше понять эти две естественные силы природы.

В 2014 году в лондонском соборе Святого Павла установили семиминутную
видео-инсталляцию Билла Виолы «Мученики», которая представляет собой четыре
экрана, на каждом из которых четыре стихии - Земля, Воздух, Огонь и Вода - мед-
ленно пытают свою жертву. Причем каждый видеоряд может быть прочитан двояко.
Например, как съемка человека, которого засыпает землей и как съемка человека,
который отряхивает с себя засыпавшую его землю, вставая. Сам Виола обозначил
это в интервью следующим образом: «Мы не использовали никакого специального
нарратива или однозначной символики. В каждом эпизоде одна из стихий выступает
как мощная сила, противопоставленная человеку и подводящая его к границе жизни
и смерти. Каждая из этих стихий, безусловно, сильнее человека, но он все же имеет
191
силы противостоять ей. Понятие «мученик» есть в каждой культуре: у мусульман, у
буддистов, у христиан, - это универсальное понятие» ИКЬ:
Н11р://\у\у\у.1Неаг1пе\у^рарег.ги/ро^/1080/ (Дата обращения 15.12.2017).

С развитием компьютерных технологий художники получили доступ к новым
средствам создания своего искусства. В повседневном обиходе становится все
больше цифровых инструментов, позволяющих оценивать и контролировать вегета-
тивные параметры, недоступные прямому наблюдению, или аспекты жизни, кото-
рые раньше оставались не замеченными: количество выпитой воды, пройденных
шагов, пульс, уровень гормонов. Популярностью пользуются тооб 1гаскегз - софт,
позволяющий отслеживать динамику собственных эмоций.

Течение Аг1 & Зсхепсе демонстрирует взаимосвязь науки и искусства, науч-
ных открытий и создания художественных произведений. И тем, и другим движет
стремление к идее, которая существует только в голове и представляет собой ре-
зультат воображения. В произведении всегда присутствует идея, недоступная непо-
средственному созерцанию, но реализуемая посредством символа. У Ю. М. Лотмана
символ - не только мост от одного уровня бытия к другому, но некая точка сопри-
косновения между миром действительным и виртуальным, реальным и надреаль-
ным, земным и высшим, кроме того - мост, соединяющий эпохи. Феномен «откры-
той тайны» кроется в сверхрациональном соединении несоединимого. Символ от-
крыт для понимания, но его интерпретации бесконечны, принципиально неисчерпа-
емы. Как метко подметил Альберт Эйнштейн, «величайшие ученые - это хорошие
художники». Эйнштейн полагал, что природа его проницательности в науке сродни
проницательности художника, а именно скорее основана на интуиции, чем является
результатом интеллектуальных рассуждений.

Признание ценности художественного восприятия для развития науки явля-
ется неоспоримым фактом современной парадигмы мышления. Однако вопрос о
том, как инкорпорировать художественное образование в процесс подготовки бу-
дущих ученых остается еще не решенным. Факультеты Аг1 & 8с1епсе открыты или
открываются далеко не во всех вузах. Можно с уверенностью сказать, что данное
образование носит эпизодический характер, хотя попытки доказать, что изучение
искусств способствует развитию креативности, предпринимались неоднократно. Не
вызывает сомнения, что визуальное искусство и его укоренение в образовании и
подготовке специалистов по естественным наукам способствует развитию креатива
у студентов. Это подтверждается многочисленными исследованиями. Визуальное
искусство действительно развивает творчество, способствует развитию объективно-
сти восприятия, настойчивости и целеустремлённости. Доказано развитие простран-
ственного мышления и остроты наблюдений, которые являются ключевыми навы-
ками в науке. Но несмотря на все вышеперечисленное, исследований, которые убе-
дили бы научное сообщество в том, что данные навыки, разработанные с помощью
художественных занятий, переносятся в другие области, пока еще не существует.
Хотя эффективность сочетания науки и искусства в образовательном процессе дока-
зана неоднократно. Если факультет готовит не просто специалистов среднего звена,
ремесленников в науке, а претендует на подготовку научных кадров, которые будут
развивать науку и создавать новые технологии будущего, необходимо найти творче-
ские способы для развития и поддержания прочного чувства удивления и любопыт-
ства, которые крайне необходимы и важны для научного открытия. Искусство и его
внедрение в образовательную практику действительно оживляет чувства, включая
любопытство. Вот почему многие университеты ищут новые формы инкорпорации
искусства в научные исследования. Неклассический университет ИТМО является
одним из пионеров в этой области в России. Из-за стремительной медиализации
вербального поля визуальная грамотность представляется необходимым элементом
образования, учитывающего изменения и сдвиги в способах и средствах коммуни-
кации, - коммуникации как художественной, так и научной, и образовательной,
воспроизводящей гуманитарное знание при помощи визуальных техник. Визуальная
грамотность становится необходимым универсальным навыком, сопоставимым с
привычной языковой грамотностью. Направление Аг1 & 8с1епсе в образовании при-
звано инкорпорировать художественное образование в процесс подготовки будущих
ученых. Новое знание, интерпретация символов трансформирует поведение, учре-
ждая эстетизацию реальности сосуществования живого тела и механизма.

К сожалению, одного или нескольких университетов для решения проблем и
вызовов, стоящих перед образованием в современной России, не достаточно. Ученые
Санкт-Петербургского университета ищут ответы на вопросы, может ли машина за-
менить людей в таких сферах, как юриспруденция, экономика, менеджмент, и в каких
областях для человека останется свободная, «креативная» ниша, где он сможет реали-
зовать себя. Новая волна технологического замещения труда уже существует, только
теперь машины вытесняют не рабочих с фабрик, а средний класс из офисов. Поэтому,
во-первых, выпускники должны обладать компетенциями сразу в нескольких сферах.
Во-вторых, искусственный интеллект сам по себе представляет крайне широкое про-
блемное поле - в области программирования, математики, нейронаук, психологии,
юриспруденции и ряде других дисциплин. Другими словами, развитие искусственного
интеллекта невозможно без высокообразованных специалистов.

В 2008 году ЮНЭСКО обнародовало результаты исследований, согласно ко-
торым к 2010 году 50% всех рабочих мест в Европе будут предназначаться для спе-
циалистов с высшим образованием, тогда как только 15% из них останутся доступ-
ными для низко квалифицированных кандидатов. После изучения российской дей-
ствительности эксперты «Центра развития» Высшей школы экономики пришли к
выводу, что по вложениям в человеческий капитал Россия движется в прямо проти-
воположном направлении по сравнению с большинством развитых стран: «Так, в
период с 2007 по 2015 гг. средняя доля расходов на образование в бюджетах стран
ОЭСР в последнее десятилетие сохранялась на уровне около 13%, в то время как в
России она снизилась с 11,8 до 9,9%».

В проекте федерального бюджета 2018, принятом Госдумой в ноябре, на об-
разование заложено 663 млрд, руб.: в 7,5 раз меньше, чем на армию и полицию
(5 трлн, рублей) и почти вдвое меньше расходов на содержание аппарата чиновни-
ков и органов гос. власти (1,23 трлн, рублей) ИВЕ: 11йр8:/Лу\у\у.§а2е1а.ги/Ьи8ше88/
2017/10/24/10955294.8Ыш1 (Дата обращения 15.12.2017).

24 ноября 2017 г. в Москве состоялся четвёртый Всероссийский научно-
практический Конгресс «Будущее производства, науки и образования России: си-
стемный подход». Конгресс поставил перед собой задачу не только представить ре-
зультаты анализа причин продолжающейся уже не один год стагнации производ-
ства, науки и образования в РФ, но и предложить систему рекомендаций по выходу
на стратегию опережающего развития этих сфер. 12 декабря было направлено От-
крытое обращение Президенту РФ и Министру образования и науки РФ, содержа-
щее рекомендации о первоочередных мерах по выводу системы отечественного об-
разования из кризиса. Под первым номером значится необходимость в срочном по-
рядке восстановить нормативы финансирования образовательных организаций.

Если Россия срочно не реформирует образование с учетом роста необходимости
высшего образования для большинства населения страны, переход к сНщ1а1 есопогшсз
будет опять очень мучительным с большими потерями человеческого капитала.

ЛИТЕРАТУРА

1. Рансьер Ж. Эстетическое бессознательное / Сост., пер. с франц, и послесл. В. Е. Лапицкого.
СПб.; Москва: МасЫпа, 2004.

Вуоге1ска1а Ека1еппа У1к1огоупа (кшкиТе о/1л/е1оп§ Ас1ик Екисакоп, 8ат1-Ре1ег8киг§)

АКТ & 8С1ЕХСЕ АТ ТНЕ ВОКОЕК ОЕ 1917 АШ 2017:
КЕ8РОШ1В1ЫТТ ЕОК ТНЕ Е11Т11КЕ

Тке гехоклкоп о/191718 опе о/ 1ке то8181§т/1сап1: ехеп18 о/ 1ке ХХ-1к сеп1игу. 1п ки8 агк-
с1е, \хе со1шс1ег опе о/ кге геа8оп8 киР тау 'т^иепсек 1ке 8киакоп т Ки881а сП 1ке Ъе§тпт§ о/
1ке ХХ-1к сеп1игу. Тке апаку818 о/1ке кехе1ортеп1 о/8сгепсе апк аг1 а11ке Ъогкег о/1ке ХХ-1к сеп-
1игу 18 §1уеп 1о к 18 сохе г ко\\' 1кеу герге8еп11ке кехе1ортеп1 о/китапктк. Тке ргоЫет о/реор1е
соп8сюи8пе88 скапуту 1кгои§к екисакоп 18 к18си88ек. УТкИе к ш песе88агу 1о еНтта1е 1ке
уепегск ИШегасу сП 1ке Ъеутпту о/ХХ-1к сепШгу /о г кге 8иссе88^и1 кехе1ортеп1 о/ 1ке Ми81па1
8ос1е1у, 1ке8е кау8 кге Впитрк о/Ыукег есклсакоп ап<11ке <1еуе1ортеп1 о/ 1ке скгескоп о/ Ан &
Ас'птсе 18 гтроПапк Ткг8 18 1ке оп1у ууау 1о 8о1се ех181т§ ргоЫет8 апс! ЪшШ пеуу скуогкктх о/1ке
8ос1а1 итхег8е т 1ке ро81-тс1и81па18ос1е1у о/1ке ск§11а1 а§е.

КеуууопЕ: Аг1 & 8с1епсе, 8с1епк$с гехоклкоп, скурПа! а§е, теска-аг11ескпо1о§1е8, екисакоп, ге-
8рОП81ЫН1у.
УДК 33+ 004.5

Игнатьева Ирина Федорова (Российский государственный педагогический
университет им. А. И. Герцена, е-таП: |Иес1@таП.ги)

ИЗМЕНЕНИЕ ТЕХНИК ИДЕНТИФИКАЦИИ И
САМОИДЕНТИФИКАЦИИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНОЙ
ЭКОНОМИКИ

Статья посвящена влиянию новых компьютерных технологий на процесс виртуализа-
ции социальности и развитие глобальной экономики. Реакцией на это является процесс
технизации сознания, изменение техник идентификации и самоидентификации. Автор
развивает концепцию игр с идентичностью, ведет речь об утрате старых форм соци-
окультурной идентичности и возникновении новых идентичностей, связанных с ин-
тернет-сообществами.

Ключевые слова: глобальная экономика, техники идентификации и самоидентифика-
ции, идентичность, кризис идентичности, игры с идентичностью.

Современное общество с его глобальными тенденциями в сфере экономиче-
ской жизни, в области социальных отношений меняют технологии формирования
личности. Распространение новых компьютерных технологий, провоцирующее про-
цесс виртуализации социальности и технизации сознания накладывает существен-
ное влияние на процессы идентификации и самоидентификации [2, с. 24-32].

Глобализация как проблема современной эпохи активно обсуждается на раз-
ных уровнях и в различных науках. С этой проблемой связаны как политические
страсти, так и научные споры. В узком смысле слова под глобализацией понимается
создание глобальной экономики, процесс формирования единого общемирового фи-
нансово-информационного пространства на базе новых, преимущественно компью-
терных технологий. В более широком смысле слова глобализация рассматривается
как процесс, охватывающий все стороны жизни общества, от экономической до со-
циальной и духовной сторон.

Основываясь на понятии «способ развития», М. Кастельс определяет совре-
менное общество как информациональное, сменившее предшествующие - аграрное
и индустриальное. Сложившаяся в последние два десятилетия экономика определя-
ется также как информациональная и глобальная. Глобальная экономика - это не
просто интеграция экономик различных стран в мировом масштабе. Такая “мировая
экономика”, по терминологии Фернана Броделя, существует на Западе с XVI века.
Глобальная экономика - это «экономика, способная работать как единая система в
режиме реального времени в масштабе всей планеты» [7, с. 105]. Еще в эпоху инду-
стриального общества экономика пыталась преодолеть границы пространства и
времени, но только в конце XX века мировая экономика смогла стать по-
настоящему глобальной, создав совершенно новую инфраструктуру, основанную на
информационных и коммуникационных технологиях. Новые технологии позволяют
за очень короткое время переводить капитал из одной страны в другую, в результате
капитал, а следовательно, сбережения и инвестиции взаимосвязаны по всему миру,
от пенсионных фондов до валютных бирж. А поскольку валюты взаимосвязаны, то и
экономики отдельных стран в целом взаимосвязаны. Несмотря на то, что сделки
осуществляются с помощью персонала, реально операции, связанные с капиталом,
происходят в сетях. Потоки капиталов становятся все более глобальными, незави-
симыми от функционирования отдельной экономики [3, с. 143-151].

Основные изменения глобальной экономики, тем не менее, в другом: в со-
здании так называемой «глобальной сети» (Роберт Райх). Процесс производства
структурирован так, что различные его компоненты производятся разными фирмами
в разных местах. Сеть представляет собой гибкую и отлаженную систему производ-
ства и напоминает по своей форме огромную глобальную корпорацию, имеющую
свои элементы по всему миру. Решающим фактором становится информация, по-
ступающая в нужное время и в нужном месте. Информационные технологии позво-
ляют ее децентрализовать и одновременно интегрировать в технологической и эко-
номической сети, игнорирующей государственные границы [6, с. 103-107].

Тенденция глобализации не ограничивается экономической стороной, а за-
трагивает все стороны общества, в частности, политическую [9, с. 404—408].

Основой глобализационных процессов является развитие информационно-
коммуникационных технологий. В эпоху информационных технологий глобализация
проявляется также через интеграцию мира в глобальных сетях, подобных Интернету.
Возникает огромное количество виртуальных сообществ, основанных на компьютер-
ной коммуникации. Эти сообщества интегрированы на основе самых разнообразных
интересов, начиная с экономических, кончая сексуальными. Отличительной чертой
эпохи глобализации является социальная и политическая тенденция поиска и сохра-
нения первичных идентичностей, укорененных в той или иной культуре, а также тре-
вожный поиск новых идентичностей и новых смыслов [4, с. 111-115].

Первые шаги информационного общества связаны с определением идентич-
ности как организующего принципа. М. Кастельс понимает под идентичностью
процесс, через который социальный мир узнает себя и конструирует смыслы, глав-
ным образом на основе данного культурного свойства или совокупности свойств,
исключая более широкую соотнесенность с другими социальными структурами
[7, с. 203]. Социальные отношения формируются на основе взаимосвязи «Я» с «Дру-
гим» и определяются на основе тех культурных качеств, которые конкретизируют
идентичность. Проблема идентичности означает защиту субъекта, как особой уни-
кальной личности, как отдельной своеобразной культуры.

В информационном обществе это означает спасение человека от стандартизи-
рующих тенденций глобальной экономики, ее рынков, политических давлений. Ин-
формационные системы и сети, с одной стороны, увеличивают силу интеграции, раз-
рушая идеологию индивидуалистичного, независимого субъекта. Идея суверенности,
самостоятельности индивидуальной идентичности подрывается, особенно на основе
старых культурных смыслов. Провозглашается абсолютная свобода от социальных
стандартов и обязанностей. С другой стороны, налицо образование новых общностей,
а следовательно, и идентичностей, связанных с ними. Человек теряет себя как социо-
культурная идентичность, и в то же время реконструирует новую [5, с. 28-29].

Сегодня много говорят о кризисе идентичности, порождающем всплески
национализма и расизма. Видя, как затуманивается их национальная идентичность,
196
европейцы занимаются поисками новой идентичности, прежде всего, в сети. Пред-
ставители мусульманской культуры возрождают фундаментализм [8, с. 37-42].

Глобальная экономика связывает между собой представителей глобальной
элиты, исключая при этом большие сегменты обществ, регионы и даже целые стра-
ны. Таким образом, имеет место переоценка критериев идентичности для обеспе-
ченных, информационно продвинутых людей и сохранение древних, порой архаич-
ных смыслов у той доли населения, которая является компьютерно-неграмотной.

Современные горизонты техник идентификации и самоидентификации суще-
ственно изменились. Существующие дискурсивные практики и техники идентифи-
кации не самодостаточны. Ментальные и дискурсивные стандарты, передающиеся
посредством неких текстуально артикулируемых схем и методик, с помощью новых
компьютерных технологий существенно видоизменяются. В связи с этим человече-
ская идентичность нуждается в интеллигибельной глубинной защите.

С точки зрения теории социальной идентичности Ральфа Тернера, личность
имеет «Я-концепцию», состоящую из личной идентичности, подразумевающей фи-
зическое, интеллектуальное, нравственное определение себя, и социальной иден-
тичности, означающей установление своей принадлежности к определенным соци-
альным группам и категориям. В обществах с упрощенной социальной структурой
не возникает проблемы идентичности. В таких условиях социализация производит
предопределенные и в высокой степени профилированные идентичности. Каждый
индивид сталкивается, по существу, с той же самой институциональной програм-
мой. Например, в феодальном обществе рыцарь является и считает себя рыцарем, а
крестьянин - крестьянином [1, с. 295].

Современное общество порождает кризис идентичности, растет сознание ре-
лятивности социальных миров. Индивид может интернализировать различные ре-
альности без идентификации с ними. При исполнении определенных ролей он со-
храняет по отношению к ним субъективную дистанцию. Человек в своем сознании
позволяет себе разыгрывать роль, манипулируя собой и другими. Субъективно из-
бранная идентичность становится фантастической. Создается целая сеть взаимных
манипуляций, приводящих к недостаточно оформленной идентичности (согласно
теории «ролевой дистанции» Эрвина Гофмана). Все эти процессы усугубляются ши-
роким распространением компьютерных технологий и формированием виртуальных
социальных отношений в сети Интернет.

Интернет сегодня становится особым местом, в котором происходит встреча
человека с человеком, формируются новые формы социального общения. Здесь
складывается особая социальная виртуальная реальность, социальное киберпро-
странство, где человек сам себе архитектор. Сеть захватывает огромное количество
субъектов.

Формируются новые стереотипы восприятия социальных объектов, определя-
емые особенностями киберпространства. Социальная реальность в сети имеет се-
мантическую природу. Компьютерное общение в основном ограничено обменом
текстами. Не смотря на это, в сети формируются вполне реальные города, улицы,
классы, группы, возникают групповые отношения, борьба за лидерство, формиру-
ются и социализируются личности. Люди вступают в языковое групповое взаимо-
действие, которое может существенно влиять на самовыражение личности.
В этой связи особо стоит проблема формирования социальной идентичности
в киберпространстве. В рамках групп игроков, или коммуникантов, возникает чув-
ство общности, складываются привязанности, формируются лидеры. Многие ощу-
щают себя представителями нового поколения - онлайнового сообщества. Потреб-
ность в признании в данном сообществе оказывается подчас более значимой, чем
сложившиеся реальные социальные связи. Возникает определенное соперничество
социальной реальности и реальности «социально-виртуальной». Человек предпочи-
тает проводить время в Интернете, вместо того, чтобы заниматься реальной дея-
тельностью, поскольку в противном случае его забудут в виртуальном сообществе,
перестанут признавать «одним из своих», сложившиеся социальные связи окажутся
утраченными.

В интернет-общении имеет место разная степень публичности. Стремление
«Я» к идентификации с определенной социальной группой ведет к большей публич-
ности. Социальная идентичность личности возникает в процессе идентификации с
релевантной социальной категорией или группой. Виртуальный социальный мир
плюралистичен, социальный субъект множественен /множественное «Я». Множе-
ственная идентичность становится причиной хаотичной «неподлинной коммуника-
ции». Можно говорить о «сетевой идентичности», о так называемых «играх с иден-
тичностью». Сообщества в Интернете подчас носят театральный, игровой, характер.
Это создает условия для возникновения множественной идентичности, создания не-
скольких тел одной и той же личности. Человеку предоставляется возможность ре-
презентировать себя с сети в виде нескольких образов, поменять пол, возраст, наци-
ональность, экспериментировать с собственной идентичностью, конструировать
любые гибриды. Возможна диффузная идентичность, негативная идентичность, вос-
создание фантастического «Я». Личная сетевая идентичность может вести к супер-
персональности. Телепрезентация человеческого «Я», эффект телеприсутствия поз-
воляет составить почти полное представление о другом человеке, создать ощущение
реальности отношений.

Широкие возможности Интернета в сфере формирования идентичности со-
здают иллюзию полной свободы в киберпространстве. Наиболее радикальные пред-
ставители онлайнового сообщества воспроизводят претензии создания нового соци-
ального мира без привилегий и дискриминаций, независимого от государства, эко-
номической и военной мощи. Такие требования содержатся, например, в довольно
популярной в сети «Декларации независимости киберпространства» Джона Перри
Барлоу. Речь идет о создании в киберпространстве цивилизации Сознания, предпо-
лагающей полную свободу от образований гражданского общества. Считается необ-
ходимым устранение самих понятий статуса и институциональности. Критикуя со-
циальную коммуникацию за статусный характер, сторонники этой точки зрения за-
являют о преобразовании человеческой культуры в сеть внестатусной коммуника-
ции, свободной от контроля со стороны государств и институтов. Общество пре-
вращается в аудиторию адресатов, в интенциональную коммуникацию, интерактив-
ную среду. Поскольку электронное слово лишено аутентичного автора, субъекта в
социальном смысле, виртуальное сообщество рассматривается как абсолютно неси-
стемная, неиерархизированная среда.
Как нам представляется, отсутствие социальной структурированности и ста-
тусности означало бы принципиальное отрицание социальной идентичности. Реля-
тивизация статуса приводит к невозможности реальной социализации и, соответ-
ственно, социальной идентичности. В сети складываются свои «социальные» (вир-
туальные) образования, в рамках которых формируются новые социальные иерар-
хии, основанные на различном характере текстов и виртуальных коммуникаций.
Иными являются лишь сами критерии и принципы иерархизации.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. 323 с.

2. Валицкая А. П., Игнатьева И. Ф., Леонтьева Н. Л. и др. Технологии управления репутацией:
Учебно-методический комплекс. СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2007. 183 с.

3. Власова Т. И., Игнатьева И. Ф. Туристская деятельность: Организация экономика, полити-
ка. Монография / Национальная академия туризма. Санкт-Петербург, 2014. 159 с.

4. Игнатьева И. Ф. Пространство потоков: экономический и геополитический анализ туризма
// Общество. Среда. Развитие. 2013. № 1 (26). С. 111-115.

5. Игнатьева И. Ф. Технические артефакты в памяти социума. Автореферат диссертации на
соискание ученой степени доктора философских наук / Санкт-Петербургский государ-
ственный университет. Санкт-Петербург, 1995. 30 с.

6. Игнатьева И. Ф. Философия техники. Новгород: Новгородский государственный универси-
тет им. Ярослава Мудрого. 2003. 113 с.

7. Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество, культура. М.: Изд-во ГУ ВШЭ,
2000. 458 с.

8. Исаев Б. А. Геополитика: Учебник для вузов. СПб.: Питер, 2016. 496 с.

9. Исаев Б. А. Политическая история. Демократия: Учебное пособие для академического ба-
калавриата. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во Юрайт, 2017. 475 с.

1упаТуеуа 1ппа Еуодогоупа (Тке Негсеп 8ТаТе РесТауоуТса! 1Муег81Ту о/Киззга, 8т.-РеТег8киг§)

СНАЖ1Ж ОЕ ТНЕ ТЕСНИ1С1АМ1ВЕМТ1Е1САТЮМ
ААО ХЕЕЕ-1ВЕМТ1Е1САТЮМШ ТНЕ СЕОВАЕ ЕСОШМТ

Тке аШс1е Е <1еуоТес1То Тке ипрасТ о/ пе\\' сотрите г ТесТто1оу1е8 То Тке 8едиепст§ ргосе88 о/ 80-
с1а/такой апс1 Тке с1еуе1ортепТ о/ Тке §1оЬа1 есопоту. КеасТюп То Ткг8 ргосе88 18 Тескт^уту соп-
8сюи8пе88, скану ту Тесктдие8 о/ ШепТ^саТюп апс! ШепТтТу. Тке аиТког с!есе1ор8 Тке сопсерТ о/
Тке §ате8 ккепкТу, 8реак8 аЪоиТ Тке 1о88 о/ оИ /огт8 о/ 8осга1 апс1 си1Тига1 иНепШу апк Тке етег-
уепсе о/пеуу ШепТШе8 а88ос1аТес1 хшк ТпТегпеТ соттипШе8.

КеуумогсЕ: §1оЪа1 есопоту, Тескпо1о§1е8 о/ ИептугсаТюп апс! 8е1/ас1епП/таПоп, ИепкТу, икепйТу
СП818, у сипе ШепкТу.
УДК 172:502.1:378

Кетова Татьяна Николаевна (Первый Санкт-Петербургский государ-
ственный медицинский университет им. акад. И. П. Павлова. е-шаП:
1а11апа.ке1оуа@§шаП.сош)

БУДУЩЕЕ СЕМЬИ В ЭПОХУ АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ
ТРАНСФОРМАЦИЙ

В эпоху глобализации углубляется кризис традициоииой семьи, влияющий на идентифи-
кацию человека. Генетическая лотерея может быть вытеснена процессом конструиро-
вания человеческих качеств, способным породить неопределенные социальные послед-
ствия. В русле инновационных технократических стратегий появляются отечественные
антропотехнические проекты, предлагающие реформирование семейных ценностей.

Ключевые слова: антропологическая трансформация, социокультурная адаптация, ли-
беральная евгеника, трансгуманизм, биоэтика, оградительное детство, компетентное
детство.

Семья является смысловым пространством, в котором ребенок ищет пути для
своей идентификации. В эпоху глобализации разворачивается кризис традиционной
семьи, влияющий и на самоопределение человека как обитателя дома, деревни, го-
рода, страны.

Образ «матери-родины» в перспективе развития глобализации и антрополо-
гических трансформаций расплывается и движется к распаду. Традиционные поня-
тия родины и семьи предполагают наличие смыслового пространства для идентифи-
кации ребенка как будущего гражданина. М. Хайдеггер предсказывал бездомность
как судьбу мира. Человек рождается на свет слабым и неприспособленным, и имен-
но дом, как и семья, должен способствовать дальнейшему развитию его биологиче-
ских способностей и социальной адаптации.

Период младенческой пластичности и незавершенности в процессе развития
человека растянут по сравнению с животными, и поэтому существует необходи-
мость в получении стимулов к дальнейшей стабилизации через общение с матерью,
которая является организатором среды развертывания человеческого бытия.

В XX веке возник целый ряд возможностей воздействия на процесс «произ-
водства» человека в поле «семья - общество». Во-первых, развернулась практика
новых репродуктивных технологий, устраняющих биологические препятствия в
сфере воспроизводства жизни человека. Во-вторых, в значительной мере повыси-
лась степень возможного вмешательства родителей в процесс пренатального разви-
тия ребенка.

Во второй половине XX века вопрос - могут ли права человека основываться
на его человеческой природе - обрел новую силу в связи с бурным развитием био-
технологий. Уже в XXI веке генетическая лотерея может смениться выбором фи-
зиологических и психических качеств, осознанным самим человеком или его роди-
телями. На смену негативной евгенике, отвергнутой цивилизованным правовым
обществом, приходит евгеника позитивная, или, как ее чаще называют, либералъ-
ная. Однако, многие генетики, философы, культурологи высказывают сомнения по
поводу целесообразности конструирования некоторых, и прежде всего, интеллекту-
альных качеств человека. В старой проблеме взаимодействия социального и биоло-
гического обостряется аспект определяющей роли генов в развертывании человече-
ских качеств в социальном пространстве.

Биологизаторская трактовка способностей человека подчеркивает их относи-
тельно неизменный статус и эволюционное развитие под влиянием изменяющихся
культурных условий. Так, представители социобиологии в концепции генно-
культурной коэволюции ставят проблему взаимосвязи органической и культурной
эволюций, но рассматривают природно-генетические основания человеческой жиз-
недеятельности как доминирующие.

Культурно-историческая трактовка предполагает качественное изменение че-
ловеческой сущности при смене культур. Так как способности раскрываются в про-
цессе сочетания генотипических и фенотипических составляющих, для конструиро-
вания более совершенного человека необходимо создание благоприятной социаль-
ной среды. Позитивная евгеника становится одной из сфер воздействия на наслед-
ственность человека, которая предполагает управление развитием организма путем
создания необходимых условий для оптимизации фенотипа, что приведет к повы-
шению уровня адаптации человека и улучшения его качеств как биологического ви-
да и общественного существа. Сегодня идут научные дискуссии по вопросу: сложи-
лась ли адаптивная норма реакции человека в результате естественного отбора, или
же, как полагал В. И. Вернадский, положение человека в биосфере планеты опосре-
довано специфической формой адаптации - культурной (например, адаптации чело-
века к новым информационным технологиям).

Адаптационные способности человека, как и любого живого существа, огра-
ничены и не могут адекватно отвечать на вызовы современной цивилизации, и по-
этому все больше ее представителей подвержено психическим стрессам, вегетосо-
судистой дистонии, происходит массовая аллергизация населения. Массированное
вмешательство в геном человечества не сможет моделировать необходимые для со-
циокультурной адаптации механизмы, и, кроме того, это сможет нарушить уже сло-
жившиеся, что приведет к стандартизации генофонда и снижению степеней измен-
чивости. Евгенические мероприятия в массовом масштабе для достижения генети-
ческого равенства не могут быть признанны однозначно целесообразными. Вряд ли
также можно рассчитывать на то, что дорогостоящие процедуры коррекции генома
будут доступны большинству граждан даже в странах с высоким уровнем жизни.

Поэтому более актуальной можно считать тему улучшения при помощи ген-
ных технологий одного или нескольких качеств индивида по его осознанному жела-
нию. Возникают два комплекса проблем - один связан с природой мотивации чело-
века, решившего радикально изменить себя или заказать определенные признаки у
будущих детей, другой - связан с социальными последствиями этих перемен. Когда
речь идет о моделировании таких физических качеств, как рост, цвет глаз, форма
черепа планируемых детей, можно предполагать лишь незначительные колебания
внутри сообщества сверстников, но когда значительно улучшаются зрение, слух,
обоняние, физическая сила - это может привести к нарушению социальной справед-
ливости. Ведь в таком случае те, кто принадлежит к социальным элитам, будут со-
знательно передавать детям не только социальные преимущества, но и создавать
врожденные, что будет способствовать дегуманизации общества и может стать при-
чиной социального протеста со стороны масс, лишенных привилегий. Так, либе-
ральный принцип автономии может войти в противоречие с принципом демократи-
ческой справедливости. Современное западное общество жаждет дальнейшего роста
свободы самоопределения, но пока испытывает некоторое беспокойство перед ма-
нипуляциями природными ресурсами человека.

Укрепление веры в реализацию технократических проектов связано с разыг-
рыванием «демократической карты» в игре на достижение уровня совершенного
общества, которое будет заинтересовано в совершенных гражданах. Сторонника
трансгуманизма провозглашают лозунги социальной ответственности и экологиче-
ской безопасности, создания перспективы «радикального продления жизни вплоть
до кибернетического бессмертия» [1, с.53], предлагают ограничить эгоистические
потребности человека, освободив его от плотской телесности и духовных противо-
речий. Развитие нано, био, инфо и когнитивных технологий предполагает рост воз-
можностей для дизайна человека, но и расширение, и углубление пространства со-
циального контроля. Между тем, существует мнение, что экспертиза этических по-
следствий наступления постчеловеческого будущего весьма затруднительна вслед-
ствие неопределенности и высокой степени тревожности ожиданий [3].

В русле западных инновационных технократических стратегий появляются
отечественные антропотехнические проекты. Особый интерес вызывает проект «Дет-
ство - 2030», представленный в Шанхае на выставке «ЭКСПО - 2010» как элемент
российской программы вхождения в XXI век. Проект отличает некоторая утопич-
ность, слабая связь с отечественной биомедициной и современной системой образова-
ния и воспитания, но несмотря на мифологичность, он вызывает серьезные опасения.

Авторы проекта весьма агрессивно критикуют так называемое «оградительное
детство» как институт воспроизведения традиционных семейных ценностей («вмеша-
тельство» родителей в жизнь детей, забота государства о «маргинальных» семьях).
Семейному воспитанию противопоставляется общественное (в детских организациях,
инновационных воспитательных сообществах), а также «гостевое сожительство».

Принцип автономии должен определять процесс развития «нового» ребенка,
определение им стиля жизни, форм воспитания, выбора образовательных стратегий.
В качестве подготовки к «компетентному» детству рассматриваются деловые игры,
активная деятельность в Интернете, которая может выступать как источник дохода.

Принцип автономии и компетентность фигурируют в качестве важных сюже-
тов биоэтики, однако, можно выявить принципиальные отличия биоэтического дис-
курса и дискурса проекта «Детство - 2030». Так, автономия пациента, выступая в
качестве альтернативы по отношению к патернализму, подразумевает возможность
ответственного и независимого решения на основе рационального осмысления про-
блемной ситуации. Постановка проблемы компетентности подчеркивает неодно-
значность и противоречивость проведения принципа автономии, так как далеко не
все пациенты способны понять информацию, сообщаемую врачом и адекватно оце-
нить свое состояние. В законе РФ об охране здоровья граждан (2011 г.) определены
пределы компетентности и одним их них является возраст до 15 лет.

Авторы идеи «компетентного детства» лишают ребенка пространства посте-
пенного взросления, отнимают у него свободу «неопределенности», загоняют в
жесткие рамки борьбы за успешность. Продолжая проводить аналогию с принципа-
ми биоэтики, можно утверждать, что принцип автономии может вступить в явное
противоречие с принципом «не навреди». Подход к ребенку как к трансформеру
может нанести непоправимый вред его физическому и психическому здоровью.

Наиболее одиозным сюжетом в проекте «Детство - 2030» «является замена
живых детей детьми-роботами для представителей так называемых «“маргиналь-
ных” слоев» [2, с. 59]. Такая постановка вопроса даже для практики ювенальной юс-
тиции выглядит слишком провокационной. Кто будет решать вопрос о степени мар-
гинальности семей, которые недостойны иметь «настоящих» детей? Невозможно не
вспомнить нацистские программы по передачи детей арийской внешности с оккупи-
рованных территорий в немецкие семьи для «правильного» воспитания.

Негативно-евгенические оттенки проекта дополняются идеями в духе пози-
тивной евгеники. Так, авторы проекта допускают манипулирование геномом детей,
а также внедрение в их мозг микрочипов для связи с информационными сетями.

Проект «Детство - 2030» был подвергнут критике, но вызывает недоумение
сам факт продвижения такой программы в России, где ценности традиционной се-
мьи отстаиваются на государственном уровне. Антропологическая трансформация
превращается в некий фетиш, общество тотального потребления дискредитирует
понятия семьи, матери, родины. Однако, антропологичесие стратегии, не разрыва-
ющие связи с традиционными гуманистическими ценностями, могут рассматривать-
ся как средства гармонического развития человека будущего. Будет ли постчеловек
киборгом, мутантом или клоном - это зависит от человека сегодняшнего [4].

ЛИТЕРАТУРА

1. Дубровский Д. И. Биологические корни антропологического кризиса. Что дальше? // Чело-
век. 2012. №6. С. 51-54.

2. Попова О. В. Современная технократическая утопия: Российский контекст // Человек. 2012.
№ 5. С. 54-62.

3. Хольм С. Философские проблемы в оценке постчеловеческого будущего // Человек. 2016.
№ 4. С. 5-15.

4. Хоружий С. Проблема постчеловека, или трансформативная антропология глазами синер-
гийной антропологии// Философские науки. 2008. №2. С. 10-31.

Ке1оуа Тайапа №ко1аеупа (Р1г81 Рач1оч 8ше МеР1са1 РтсешТу о/81. Ре1ег8Ъиг§)

РЕТЕКЕ ОР А РАМИЛ Ш ТНЕ АСЕ ОР АХТНКОРОЕОС1САЕ
ТКА№РОКМАТЮ№

С/РР8 о/ГгаР'и'юпсР/атИу а$еск рег8опа! йкепйрсайоп апР Ъесотез с1еерег т 1ке §1оЪаИт.а1юп
ауе. Сепейс 1Мегу пйукт Ъе рказеР ои1 Ъу а ргосезз о/ соп81гис1т§ китап с[иср1Пе8 апР й сап
1еаР 1о тРерпРе 8ос1а1 соп8ециепсе8. 1п Ипе \Шк тпогакге 1ескпосга1кс 81га1е$1е8, Ки881ап ап-
1кгоро1есктс ргоуес18 1аке р1асе, о^ег'пгу 1о ге/огт/атИу са1ие8.

Кеуууогр8: ап1кгоро1о§1са11гап8/огта1юп, 8осюси11ига1 аРар1а1юп, ИЪега! еи§етс8, 1гап8китап-
18т, Ыо1есктс8, рго1ес11уе скИРкооР, сотре1еп1 скИРкооР.
УДК 37.0+174

Китаев Дмитрий Геннадьевич (Институт философии Санкт-
Петербургского государственного университета; Университет ИТМО,
Центр сопровождения инклюзивного образования, Санкт-Петербург,
е-шаП: ккаеу.сагеег@§ша11.сош)

СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В ОБРАЗОВАНИИ И
УНИВЕРСИТЕТСКАЯ ЭТИКА

Статья посвящена актуальности исследования феномена высшего образования и уни-
верситетов в современных условиях, а также образовательным тенденциям. Универ-
ситет обладает сложной само регулируемой структурой и самостоятельным незави-
симым статусом. Университетская этика наряду с академической этикой и этосом
университета входит в эту структуру, обладает собственной спецификой.

Ключевые слова: университетская этика, высшее образование, академическая этика,
этос университета, Гумбольдтовский университет, отраслевой университет, предпри-
нимательский университет.

Современное высшее профессиональное образование в России претерпевает
серьезные изменения. Это связано не только с так называемым кризисом ценностей
в обществе, но это еще общемировая тенденция. Университет меняется - это факт и
то, каким он будет в будущем, - определит вектор развития образования в России.
Профессиональная этика, академическая этика являются неотъемлемой частью это-
са университета.

Понятие «университетская этика» необходимо связано с такими терминами
как: «профессиональная этика», «академическая этика», «университетская культу-
ра», «корпоративная этика» и т.д., но не исчерпывается ими. При этом университет-
ская этика отличается от академической этики и входит в нее как частное, одно из
проявлений академической этики, академического этоса.

В качестве предметного поля университетской этики можно выделить прин-
ципы развертывания знаний, норм, ценностей внутри структуры высшего образова-
ния, которой является университет. Обоснованием для акцентирования внимания
именно на университетской этике является изменяющийся статус актора высшего
образования, которым является университет.

В настоящий момент парадигмально университет стремится к стратегии раз-
вития «университет 3.0». Если следовать логике изложения, то «университетами
1.0» называли Гумбольдтовский университет; «университеты 2.0» - это отраслевые
и специализированные образовательные учреждения (технические, гуманитарные,
экономические и т.д.). Современным трендом для высшего образования является
возврат к Гумбольдтовскому университету, но учитывая реалии настоящего, - это
названо «университетом 3.0». Для такого университета предлагается использовать
определения: предпринимательский, инновационный, технологический, исследова-
тельский [2, 9].
Современными трендами в образовании являются такие направления как:

- Обучение на протяжении всей жизни, уже как необходимость для того, чтобы
соответствовать развитию технологий;

- Смена технологий и адаптация к изменяющимся условиям, как следствие, воз-
никновение новых специальностей и занятий и невозможность узкой специализации;

- Глобализация, интернационализация, что само по себе изменяет образователь-
ные условия;

- Он-лайн обучение, открытые образовательные платформы, как один из ин-
струментов конкуренции традиционным образовательным стратегиям и формам
обучения;

- Корпоративное обучение, корпоративные стандарты и корпоративные универ-
ситеты (Ооо§1е, М1СГО8ОЙ). Такие стандарты могут составить конкуренцию традици-
онному университетскому диплому.

- Формирование замещающих высшее образование механизмов (например, про-
фильное высокотехнологичное СПО), так как роль высшего образования в обществе
дискредитирована.

- Относительно небольшой возможный горизонт планирования. Студент, посту-
пающий в ВУЗ, не знает: будет ли актуальна его направление через четыре-пять лет.
Это определенный риск и тогда необходима индивидуализация образовательной
траектории.

- Масштабная гуманитарная составляющая высшего образования. Объединение
гуманитарного и технического образования, как итог развития технологий, НТП, ко-
торые уже не укладываются в только пользовательскую стратегию, - это парадигма
критического отношения и развития технологий. Техническое знание не может быть
сугубо рациональным, как и гуманитарное теперь не может быть оторвано от техно-
логий [2].

Исходя из этого, будет востребована новая логика построения внутренней
университетской структуры и, следовательно, обновленное понимание академиче-
ской и университетской этики, специфика которой будет заключаться в особом ста-
тусе высшего образования, понимания роли, которое оно играет в формировании
мировоззрения, влияния на общество, экономику, политику.

Все это указывает на существующее сегодня этическое проблемное поле в
высшем образовании, которое можно соотнести с парадигмами прикладной этики
В.И.Бакштановского: «практико-ориентированной этикой» (потому что образование
не может существовать отдельно от общественной практики, оно само, в свою оче-
редь, - общественная практика), «организационной этикой» (так как университет,
помимо всего прочего, - это организация), «аппликативной этикой» (ввиду того, что
всегда будет запрос на высшее образование) [1].

Университетская этика складывается из нескольких компонентов: теоретиче-
ского, практического и нормативного. Следует подчеркнуть открытый характер
университетской этики, которая входит в академический этос [7].

В теоретическую составляющую входят признаки классического университе-
та и соответствующие документы, их отображающие [8], где за основу берутся не
только модель В. Гумбольдта, но и принципы национального университета [4].
В практическую составляющую входят документы: кодексы, уставы, миссии,
политики отдельных вузов или научных сообществ, потому что в них прописаны и
декларируются конкретные желаемые образцы поведения сотрудников данных ор-
ганизаций, на которые им необходимо ориентироваться в процессе профессиональ-
ной деятельности. Этические кодексы служат основанием для создания этических
советов (например, в СПБГУ). Необходимо упомянуть Бухарестскую декларацию
этических ценностей и принципов высшего образования в Европе, Кодекс этики
ученых и инженеров [3], Нормы научной этики общества Макса Планка [6], систему
принципов Р. Мертона [5]. Эти документы носят нормативный характер и служат
образцом для этических кодексов и научных сообществ или вузов.

Также в качестве нормативной составляющей рассматриваются законы
(например, об образовании, о науке и т.д.), планы, проекты, программы, дорожные
карты, согласно которым университеты выстраивают свою образовательную дея-
тельность. Подобные планы и проекты разрабатываются, утверждаются на государ-
ственном уровне, далее принимаются уже университетами с корректировкой на ин-
дивидуальную специфику и собственное видение развития. В качестве организаций,
выполняющих нормативную функцию, выступают Министерство образования, От-
раслевые министерства, Агентство стратегических инициатив (АСИ), Национальная
технологическая инициатива (НТИ).

Университет как феномен, образование как общественное благо - меняются
вместе с обществом и государством. Возможные изменения университета как тако-
вого, показывают, каким образом можно выделить в структуре университета поня-
тие «университетская этика», чем оно может быть регламентировано и определено.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бакштановский В. И. Парадигмы прикладной этики. Ведомости. Вып. 35, специальный /
Под ред. В. И. Бакштановского, Н. Н. Карнаухова. Тюмень: НИИ ПЭ, 2009. 252 с.

2. Гайдаровский форум. Университеты 3.0: будущее рядом? [Электронный ресурс] // Гайда-
ровский форум - 2017 ИВЕ: 11Пр:/М^^.§аМагГогит.ги/рго§гат/14-уапуагуа/ип1уег8Йе1у-3-
0-Ьис111811с11сс-гуас1от/?8р11га8С1с1=5935. Ипр:/Ау^у^у.§а1с1агГогит.ги/ аЬоиГтесИатаЩпаП/
ук1ео/14-уапуагу/#1§=1 &8Йс1е=10 (дата обращения 29.09.2017).

3. Кодекс этики ученых и инженеров, Редакция Российского Союза научных и инженерных
общественных организаций) [Электронный ресурс]. ИКЕ: Ы1р:/Лу^у^у.ги8еа.тГо/е1Ыс8 (дата
обращения 29.09.2017).

4. Краснобаева И. А., Новикова Н. Г. Классический университет В. Гумбольдта и стратегиче-
ское управление современным вузом // Сервис +. 2007. №4 С. 144-159.

5. Мирская Е. 3. Мертон Р. К. и этос классической науки. Философия науки. Вып. 11: Этос
науки на рубеже веков. М.: ИФ РАН, 2005. С. 11-27.

6. Нормы научной этики общества Макса Планка // Наука в Сибири. 2002. № 4-5. С. 8.

7. Перов В. Ю. Антиномии успеха академического этоса. Ведомости прикладной этики. Вып.
48. (Возвращение этики успеха?) / Под ред. В.И.Бакштановского, О. А. Новоселова. Тю-
мень: НИИ ПЭ, 2016. С. 105-116.

8. Прокопьев В. П. О признаках классического университета. Университетское управление
(журнал). 2000. № 2(13). С. 35-39.

9. Салми Дж., Фрумин И. Д. Как государства добиваются международной конкурентоспособ-
ности университетов: уроки для России // Вопросы образования. 2013. №1. С. 25-68.
КИаеу ВтИгу СепшкИеугск (81. РеГег8Ьигр 8ше ЕтсешГу, 1пзШи1е о/РкИо8орку;

1ТМ0 ЕтсешЛу, 8ат1-Ре1ег8Ъиг§, Ки881а)

ТКЕ1УВ8 Ш ЕВВСАТЮХ АМ) 11МУЕК81ТТЕТН1С8

Тке сопсер! о/ "итуег8ку е1Ыс8" 18 соппес1е<1 МФ пойоп8 - “рго/е881опа1 еФгсз”, “асас1ет1с
еФгсз”, “итчегзИу сикиге”, ^согрога1е е1к'1С8", е!с., Ьи1 по! 1ке 8ате (к'тр. “ТМчегзИу е1к'1С8"
апс! “асасктгс ебисз ” аге Ьо1к рпга1е апс! §епега1 сонсерК офасадепйс еФо8. Тке 8иЪ]ес1 рек! о/
шшешЛу еФ1с8 18 Фе рппс1р1е8 оф Фе деуе1ортеп1 о/ кпоМед§е, погт8, уа1ие8 т Фе шшешЛу.
Тке р1асе оф Фе итсешЛу т а 8ос1е1у 18 скап§т§ 1одау. Ткегефоге, /Г 18 песе88агу 1о 1оок а1Фе8е
скап§е8 уегу сагефЦу. ЕтуешТу еФФз 1оок8 Феге. ЕсклсаФэп 18 а риЪНс §оод, И скап§е8 МФ 80-
с1е1у апс1 Фе 81а1е. Скапрез а1 Фе итуег811у, 8коуу коуу итуег811у еФФ8 \уогк а1 Фе шшешТу,
Мш1 18 с1е('1пес1 апс1 ге§и1а1ед.

КеуюогсЕ: шшешЛу еФкх, ргофе88юпа1 еФФ8, асадепйс еФФ8, шшешТу сиИиге, согрогсие екйс8,
итуег8Иу 1.0, итуег8Иу 2.0, итуег8Иу 3.0.

УДК 316.75

Линор Линза (независимый художник, ведущий библиотекарь Российской
национальной библиотеки, е-шаП: Шпха@ШпхалпГо)

РОССИЙСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ:
ВКЛЮЧЕНИЕ БРЕНДОВ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

КОСМОНАВТИКИ В ГОСУДАРСТВЕННУЮ СИМВОЛИКУ РФ

Статья содержит предложение художника по обновлению государственной символики
РФ. Не будет ли своевременным и разумным для России обновить государственные сим-
волы и сделать их более актуальными и приемлемыми действительно для всех наций,
проживающих на территории РФ, которые уже сами участвовали в творении новых
событий новой России? Можно ли сформировать ценностный объем национального со-
знания обновлением символики главного документа гражданина Российской Федерации?

Ключевые слова: эстетика космических аппаратов, космос и космонавтика, Первый
спутник, корабль «Восток», символика государства, самосознание граждан РФ.

Не только событиями из давней истории, но и новейшими фактами истории
недавней формируется самосознание граждан России. Все далее и далее оставляя в
прошлом Советский Союз, мир будет осознавать всю мегаграндиозность этого гос-
проекта, который рухнул в очевидной конкретике, но всегда будет проявляться в
неизбежных присутствиях в следующем государстве, которое сформировано в его
причинах и следствиях. Так или иначе, неся бремя нового формата государственно-
сти и соответствующих претензий, СССР продемонстрировал миру многополярные
потенциалы, основными из них были: диктатура и утопия. В Советском Союзе зада-
чи равенства и братства обнажались не на страницах Томаса Мора, Томмазо Кампа-
нелла или Николая Федорова, а в складывающейся экзистенции там живущих и тем
движимых, то есть движимых утопическими целями с искажением в диктатуру.
И, оглядываясь сегодня, из нового мировоззрения понятно, что при многих проры-
вах и достижениях, самым потрясающим достижением советской культуры было
освоение космоса, которое не только событийно удивило планету, но и эволюцио-
нировало представление человека о себе и окружающем мире.

Эстетика советских космических аппаратов оказала неоценимое влияние на со-
знание советских граждан и на граждан всей планеты, эффективно обновляя базовые
понятия и предлагая дальнейшие задачи. Высокое альбедо этого влияния сияет до-
ныне. Безусловно эстетика космических аппаратов является технической эстетикой.

Техническая эстетика набирала обороты, робко оглядываясь на органические
формы, часто нелепо уподобляясь природным образцам, либо копируя предыдущие
вещи, служившие человеку на дороге цивилизации. Современному жителю планеты,
поглощенному потоками технической эстетики пятого и шестого технологических
укладов, затруднительно представить безтехнический образ жизни, когда окружаю-
щая среда была локальной и простой. Теперь, догоняя сложную среду обитания, че-
ловек уже добрался до самого себя, желая “апгрейдить” свою плоть бионическими
протезами, вступить в состояние (или опьянение!) постчеловека и начать новую ки-
берантропологию .

Среди сложности таких условий, в технических потоках транспорта,
устройств связи и коммуникаций, волшебных миров оптики, игровых гаджетов, бы-
товых приборов и, если хотите, потоков вооружений - все же есть особенные, ни с
чем прежде несравнимые технические аппараты и системы.

Такой является техническая система, движущаяся в околоземном простран-
стве или пространстве дальнего космоса, демонстрируя предел оригинальности и
несравнимости относительно любой другой техники. Старт ракеты, отделение сту-
пеней, выход аппарата или корабля на траекторию полета, орбитальные вращения и
так далее - все это, несмотря на другие причины, цели и задачи, является еще и эс-
тетическими актами.

Не только прослушивание музыки, созерцание живописи или восходящей
Луны является ныне эстетическим актом, но и наблюдение за стартом ракеты на
экране, а лучше на космодроме, - становится все более осмысленным фактом эсте-
тики, когда людям сообщается возвышенное переживание при отрыве разгонного
блока и корабля от Земли. Далее продолжается и продолжается завораживающая ис-
тория существования технической системы вне земных планов, за которой через
Интернет следят много неравнодушных умов, часто мало относящихся или вовсе не
относящихся к конкретной деятельности в космонавтике. Этими людьми не на по-
следнем месте движет эстетика. Потому идет возрастание количества посетителей и
зрителей не только в музеях и центрах космонавтики, но старты на космодромах
планеты становятся все более многочисленными. И часто косвенное участие в мис-
сии аппарата или наблюдение за каким-либо астрономическим процессом посред-
ством специальных сайтов становятся событиями интереса для граждан различных
государств планеты. Техническая система, движущаяся в космическом простран-
стве, по умолчанию создала новые эталоны композиции и перспективы не только в
художественном направлении, но и в совокупном психологическом самоощущении
человека. Новые смыслы - философские, экономические, территориальные - иногда
с чистого листа стали формировать миропорядок граждан Земли. Что касается
вторжения фантазийных космических форм в среду обитания человека, то оно ока-
залось неизбежным и повсеместным. Футуристические интерьеры напоминают бло-
ки космических станций, одежда уподобляется виду скафандра, бытовые приборы
любого назначения преломленно имитируют формы спутников и зондов. Включив
светильник-спутник в жилой комнате, можно подойти к окну и полюбоваться стан-
цией метро в форме летающей тарелки. И так далее. Насекомообразные формы кос-
мических исследовательских транспортов, присутствующих на низких и высоких
орбитах, - осчастливили воображение землян и дали движение новым эстетическим
запросам современного дизайна.

Возвращаясь к теме Советского государства и оставляя в тени его проблемы и
недостатки, невозможно миновать планетарный успех советской космонавтики.
И первый спутник, и первый пилотируемый полет - это универсальное достижение
человечества, в данном случае выполненное советской цивилизацией. Все неудачи
стартов, ошибки при выходе на орбиту, крушения при посадке на другую планету
также пережила не понаслышке легендарная ранняя космонавтика Союза. Но, пре-
одолевая текущий негатив и слагая его в фактический опыт, советские спутники,
станции, планетоходы первопроходчески начинали статистическую историю при-
сутствия землян на небесных телах земной группы. Таблицу движения советских
луноходов по поверхности Луны теперь можно декламировать как эпическое произ-
ведение, либо надеть очки виртуальной реальности и ощутить телеприсутствие лун-
ных ландшафтов, как бы наблюдая их с борта советского лунохода. Эстетика техни-
ческих систем, их траекторий и других характеристик также вошла в комплекс по-
лезностей и необходимостей, заданных в системе, ибо антропный мир востребовал и
употребил такой тип полезности, как эстетика космической системы.

Момент доверия к чужеродным средам и их освоение человеком первой или
одной из первых также предложила советская космическая техника. Это неоспори-
мый, признанный и уважаемый всей планетой факт советской культуры. И если бы
Советский Союз первым не освоил или вовсе не освоил земную орбиту, то история
государств на планете сегодня была бы совсем другой. Космонавтика нас прикрыла
и прикрывает до сих пор во многих смыслах и после того, как Роскосмос стал от-
дельной от военно-промышленного комплекса гражданской структурой.

Тема космоса - домашняя тема СССР с преемственностью в новейшей Рос-
сии. Запас космокреатики, падающий эстетическими лучами на сознание граждани-
на, живущего ныне, мог бы более полноценно и официально существовать в социу-
ме. Например, государственная символика РФ могла бы сменить ориентиры и взять
в идеологическое использование не только элементы истории, но и футуристические
проекции современной жизни. И именно тему космонавтики следовало бы указать и
развить в атрибутах государства. А планетарные бренды достижений советской
космонавтики следовало бы использовать не только с узкоотраслевым целеполага-
нием, но и преследовать общие идеологические задачи государства.

Удачно уже то, что Центробанк разместил на недавней купюре космодром Во-
сточный, который еще не имеет никаких заслуг в космонавтике, но является объектом,
на который делается ставка в будущем. Некоторые другие, далеко не лидирующие в
космонавтике государства, давно имеют банкноты с космическими изображениями.

Российская Федерация через случай этой банкноты с картинкой нового кос-
модрома только начинает осваивать важную тему космической тематики для мен-
тифактных нужд социума. Но, увы, Россия не имеет космического зова, не форми-
рует космопланетарную идеологию через эстетику государственных эмблем, хотя в
перспективе тема космонавтики и космоса является много более консолидирующей
мягкой силой, чем религия для мультирелигиозных постсоветских наций.

Сегодня, когда эргономичная эстетика собирает фокусы окружающей реаль-
ности, зовущий силуэт Первого Искусственного Спутника Земли оказался бы тор-
жественно-уместен на флаге России. И герб России изображение ракеты могло бы
поднять к небесам. Сам двуглавый орел Древней Руси чувствует, что он в советских
тисках трансформировался в раскрытые фермы ракеты «Восток» на стартовом столе
истории. И если бы в 90-е годы на российском государственном гербе был бы раз-
мещен земной шар и Первый Спутник Земли или на государственном флаге плавали
бы планеты Солнечной системы, то флот сознаний российских граждан уже поднял-
ся бы в околоземное пространство, поднимая величие России над гравитацией.

Такой стратегически важный реформированный продукт свежей символики
способен запустить далеко не всякий государственный аппарат. Наверное, подобные
осуществления возможны лишь при ноократическом, а значит пока утопическом,
правительстве в стране... Улучшить самосознание гражданина РФ в планетарном
значении через изменение атрибутов государства и, соответственно, через граждан-
ские документы было бы своевременным и разумным. Идеологические риски были
бы здесь минимальны. Актуальность новейших событий, случившихся (рожденных)
в СССР с освоением космоса очевидна. Образы Первого Спутника и ракеты «Во-
сток» всегда будут зовущими маяками для живущих не только в России, но и на
всей планете. Нации России консолидируются сегодня под небом достижений не-
давней грандиозной, уже не только имперской истории, но и культуры советской
цивилизации, где достижения советской космонавтики перспективно важны для
землян.

ЛИТЕРАТУРА

1. Линор Л. Улучшим Качество Иллюзий. Петербург, 2015.

Ьепоге Ытца (тс1ерепс1еп1 сопсерРагШТ, 1ескИпр НЪгапап, ^Р'юпа! ИЬгагу о/Ви881а)

КТЖЕМУ 8ЕЕЕ-СОМ8СЮЕ8МЕ88:

ПУСЕЕЫОХ ОЕ ВВАЫО8 ОЕ А ИОМЕ8Т1С СО8МОЯАЕТ1С8
Ш ТНЕ 8ТАТЕ 8ТМВОИС8 ОЕ ТНЕ КЕ881А1У ЕЕНЕВАТЮЯ

Тке агйс1е сопШтз 1ке агк81'8 ргоро8а1 /ог ирс1сУт§ 1ке 81а1е 8утЪо18 о/ 1ке Ви881ап Ее<Иега1юп.
^оиШп'1 й Ъе йте1у апс1 геа8опаЫу /ог Вгшга 1о ир<1а1е 1ке 81а1е 8утЪоНс8 апс1 таке 1кет геаПу
тоге ге1ечсиР апс1 ассерГаЫе /ог а111ке пакоп8 ге8иНпу т 1ке ГеггРогу о/гке Ви881ап Еес1егаПоп,
учЫск каче а1геас1у Такеи раП 1кет8е1че8 т сгеа1т§ ие\\' ечеп18 о/Тке печч Ки881а? 18 Рро881Ые То
/от а ча1ие 8соре о/ Тке пайопа1 соп8сюи8пе88 Ъу ирс1аТт§ Тке 8утЪок о/ Тке тат риЪНс с1оси-
тепТ о/Тке Ри 8 8 Таи ЕесТегайоп сР'иеп?

КеуучопЕ: ае81ке11С8 о/8расесга/18, со8то8 ап(1 со8топаийс8, Тке Е1г8ТЗаТеШТе, 8расе8Ыр ”Уо8-
Ток”, 8ТаТе 8утЪоНс, 8е1/-соп8сюи8пе88 о/сР'не! 18 о/Вм881ап Еес1егаТюп.
УДК 008+ 18:7.017

Суворов Дмитрий Владимирович (НОУВПО «Гуманитарный универси-
тет», г. Екатеринбург, е-шаП: (1ш11гц_8иуогоу_60@ша11.ги)

КОМПОЗИТОР КАК ТВОРЕЦ СИМВОЛИЧЕСКОГО
УНИВЕРСУМА: К ВОПРОСУ О ГРАНИЦАХ
ЭСТЕТИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО

В предлагаемой статье автор рассматривает непростые взаимоотношения автор-
ского и национально-фольклорного начал в процессе возникновения и развития нацио-
нально-композиторских школ Нового и Новейшего времени. За основу берется не толь-
ко музыковедческий анализ (как принято в искусствоведческой традиции), но и фило-
софско-культурологический: ситуация рассматривается в рамках кантовской фило-
софской платформы, через концепт «символического универсума».

Ключевые слова: символический универсум, символическая система, национальные ком-
позиторские школы, мифологема, фольклор, псевдореальность, надбытие, психоистория.

Пальму посадил,
И впервые огорчён,
Что взошёл тростник.
Басё

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется,-
Инам сочувствие дается,
Как нам дается благодать.

Ф. Тютчев

В своё время О. Уайльд высказался так: не действительность является мате-
риалом для художника, но наоборот - действительность подражает искусству. Па-
радоксально? Только на первый взгляд.

Напомним: немецкий философ XX века Э. Кассирер считал, что «символ -
ключ к природе человека» и даже называл последнего «атта1 хутЪоИсит» («сим-
волическое животное»). «У человека, - писал Э. Кассирер, - между системой рецеп-
торов и эффекторов, которые есть у всех видов животных, есть и третье звено, кото-
рое можно назвать символической системой. Это новое приобретение целиком пре-
образовало всю человеческую жизнь. По сравнению с другими животными человек
живёт не просто в более широкой реальности - он живёт как бы в новом измерении
реальности... Человек живёт отныне не только в физическом, но и в символическом
универсуме. Язык, миф, религия, искусство - части этого универсума, те разные ни-
ти, из которых сплетается символическая сеть, сложная ткань человеческого опыта.
Весь человеческий прогресс в мышлении и опыте утончает и одновременно укреп-
ляет эту сеть. Человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не
сталкивается с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отдаляется по мере
того, как растёт символическая активность человека» [5, с. 149]. Впоследствии в
рамках социологии появится теория символического интеракционизма (ее творцами
были Дж. Г. Мид, Г. Блумер, Т. Шибутани, Т. Партленд), в понимании которой со-
циальный мир человека и человечества формируется в результате процессов соци-
альных взаимодействий, в которых решающую роль играет «символическое ок-
ружение». Здесь главное основное средство «символического окружения» - язык.
Транслируя символы партнеру по взаимодействию, индивид «передает» ему и ряд
стимулов к поведению. Таким образом, происходит передача определенной соци-
ально значимой информации. Так формируется «символический универсум», поле
воздействия которого распространяется на все виды человеческой деятельности
(ина художественную культуру в том числе) [см.: 1, с. 70-71]. В свете сказанного,
и шире - в свете кантовской традиции мировосприятия, максима Уайльда уже не
выглядит столь экстравагантной...

Эта проблема становится особо актуальной, если под данным углом посмот-
реть на композиторское творчество и - особенно - на ставший традиционным в му-
зыковедении феномен «национальных композиторских школ». Согласно ставшему
стандартным взгляду, начиная как минимум с эпохи романтизма, авторская профес-
сиональная музыка приобретает «национальный» характер, причём считается, что
эта трансформация происходит благодаря обращению композиторов к народному
творчеству (понимаемому весьма широко) или хотя бы к местной музыкальной тра-
диции. То есть как бы «бытие определяет сознание»: припал художник к благотвор-
ным народным истокам - и появилась «национальная школа» (именно по такому
критерию, например, М. Глинку официально квалифицируют как «основоположни-
ка русской классической школы»). Представляется, однако, что реальная картина
является более сложной.

Суть в том, что пресловутые «национальные школы» сплошь и рядом форми-
руются не на основе «фольклора» или «местной традиции», но на базе индивидуаль-
ного творческого опыта конкретных композиторов. При этом взаимоотношения по-
следних с «народным творчеством» (пусть трактуемым максимально расширенно)
складываются весьма различно - от предельного сближения (как, скажем, у Э. Грига
или 3. Кодаи) до столь же предельного «отчуждения» (как у А. Скрябина или компо-
зиторов «нововенской школы») или максимальной опосредованности фольклорных по
генезису элементов в авторской музыкальной ткани (так, у С. Рахманинова «прямой»
аллюзии к фольклору найти почти невозможно, а у П. Чайковского такие примеры
есть, и они многочисленны, но их появление носит эстетически нарочитый характер,
сопоставимый с прямолинейной, рассчитанной на немедленной узнавание цитатой1
подчас же обе вышеуказанные тенденции вступают между собой в весьма «нелиней-
ные» отношения - достаточно вспомнить многократно описанный музыковедами
(например, М. Друскиным) интонационный аристократизм музыки Ф. Шопена (при
вроде бы прозрачных аллюзиях к народным истокам!) или же парадоксальную амаль-
гаму «фольклоризма» и «модернистского» эксперимента в творчестве Б. Бартока (ха-
рактерна также трансформация «фольклорного» в «конструктивистское» и «неопри- 1

1 Таковы, к примеру, финал Скрипичного концерта, скерцо из 4-й симфонии и 2-й сюиты,
русский танец из «Щелкунчика».
митивистское» в стилистике К. Орфа), а также переосмысление и деформацию фольк-
лорных элементов внутри совершенно иной художественной системы у Г. Малера.
Наконец, в формирующуюся материю «национального стиля» могут быть включены
элементы совершенно «импортные», принадлежащие инонациональной традиции:
так, Э. Вилла-Лобос создавал классическую бразильскую музыку, опираясь на пере-
осмысление наследия И. С. Баха, а Э. Элгар, Р. Воан-Уильямс и Б. Бриттен возродили
британскую классическую традицию, в первую очередь, на основе общеевропейской
традиции классической музыки, уже на которую налагалась традиция местная. (Пара-
доксальный обратный пример - первоначальное формирование классической музыки
Испании в рамках музыкальных культур... вне Испании - у Ж. Бизе и И. Римского-
Корсакова, прямо подготовивших эстетику музыкального Ренасимьенто2, испанского
культурного Возрождения начала XX века). Да и рождение джаза (и на базе последне-
го - классической музыки США в лице Дж. Гершвина) было бы немыслимо без
предыдущей деятельности в Америке А. Дворжака, впервые в своих сочинениях осу-
ществившего синтез традиций спиричуэле и европейской макротрадиции, идущей ещё
от венских классиков...

То есть причина и следствие меняются местами: не «почва» родит художни-
ка (и с ним школу и стиль), но конкретный художник силой своего гения и своего
творческого опыта (вступая с «почвой» в сложно организованные и неоднолиней-
ные отношения) формирует те самые школу и стиль, которые потом в восприятии
слушателей становятся «национальными» и даже «народными». Этот перцептивный
момент заставляет вспомнить аналогичные феномены “исторической памяти”, кото-
рые были предметом историко-культурного анализа в трудах французских постмо-
дернистских историков М. Хальбвакса и Ф. Арьеса.

Самое же главное здесь - что формируемые таким образом «национальные»
характеристики по своему социальному звучанию далеко выходят за рамки эстети-
ческого. Ведь - в полном соответствии с констатацией Э. Кассирера - музыка тоже
формирует символический универсум, и делает это много мощнее других видов
искусства - просто потому, что воздействует сразу на подсознание человека, на его
иррациональные рецепторы, минуя «рацио» (между прочим, не случайно, что имен-
но музыку А. Шопенгауэр и Н. Гоголь считали главным инструментом экзистенци-
ального освобождения человека)3! Поэтому вполне можно идеально смоделировать
ситуацию, когда музыкальный феномен окажется главным символическим «иеро-
глифом» на протяжении целого отрезка истории и в масштабах большой человече-
ской общности; когда результат индивидуальных усилий композитора (или компо-
зиторов) приобретёт новое - и, может быть, неожиданное для самого творца - соци-
ально-историческое звучание4.

«Тому в истории мы тьму примеров слышим»: напомним только самые об-
щеизвестные, многократно описанные случаи. Так, итальянское Рисорджименто
(эпоха войн за независимость и объединения Италии) смогло состояться во многом

2 Здесь можно было бы вспомнить и тот вклад формирование венгерской романтической му-
зыки XIX века, который внесли немец И. Брамс и австриец И. Штраус-сын - за счёт культи-
вирования в их творчестве элементов венгеро-цыганского стиля «вербункош».

3 Та же идея, но со знаком “минус” (высвобождение посредством музыки «тёмной силы» в эк-
зистенциальном смысле слова), декларируется и у Л. Толстого в «Крейцеровой сонате».

4 Этой проблеме посвящён очерк Ст. Цвейга «Гений одной ночи».
благодаря феномену итальянской романтической оперы (и традиций её восприятия,
не умирающей в Италии по сей день). То, что оперный театр в Италии XIX века
превратился в своеобразный политический клуб - общеизвестно; менее известно,
что и сам авторский национальный стиль итальянской оперы того времени, создан-
ный композиторами школы бельканто (Д. Чимароза, Г. Доницетти, В. Беллини и Дж.
Россини) и особенно Дж. Верди, сыграл мощную консолидирующую роль в нацио-
нальном масштабе (прежде всего в своём вердиевском варианте - не случайно
именно Верди назвали «маэстро итальянской революции»)! Аналогичный случай -
в Чехии: движение «будителей», фактически местный вариант национального Воз-
рождения, приобрело общенациональное звучание во многом благодаря формиро-
ванию «национальной школы» и (главное) «национального» стиля в лице Б. Смета-
ны и А. Дворжака - притом, что высокая чешская профессиональная музыкальная
традиция существовала на одно столетие (достаточно вспомнить существовавшую в
XVIII веке мангеймскую школу!), но ни один предшественник Сметаны и Дворжака
не приобрёл такого общественного звучания... И финское движение за независи-
мость начала XX века обрело себя не только и не столько через политические акции,
сколько через творчество Я. Сибелиуса (не случайно он - единственный среди всех
композиторов мира! - после завоевания Финляндией независимости получил офи-
циальный титул «Гордость финского народа»).

Самый же знаменитый пример - Германия. Музыкальный стиль немецкого
(особенно оперного) романтизма оказал настолько сильное интегрирующее воздей-
ствие в раздробленной и национально дезинтегрированной стране, что немецкие ис-
следователи давно пришли к выводу: без этого вроде бы чисто художественного
факта единая Германия просто не смогла бы состояться. Можно констатировать:
корифеи германской романтической оперы посредством музыки сотворили нацио-
нальный миф, который потом сдетонировал в социальность и даже в политику.
(«Демиургами национального мифа» можно смело назвать и Верди, и Сметану с
Дворжаком, и особенно Сибелиуса - поскольку последний в своём творчестве по-
стоянно использовал сюжеты и образность «Калевалы»). Причём если немецкий
«оперный основоположник» К. М. фон Вебер в своём сотворении национального
символического универсума остался в рамках чистой музыки (стиль), то Р. Вагнер
уже вполне сознательно поднялся до философского уровня, до структурирования
грандиозной общенемецкой музыкальной мифоконструкции (подчёркиваю: именно
музыкальной - поскольку мифологическо-легендарные сюжеты, использованные
Вагнером, в Германии знали за столетия до композитора, но никакой интегративной
роли сами по себе они не играли). Можно согласиться с идеей, впервые высказанной
Ф. Ницше: проект Бисмарка никогда бы не состоялся без проекта Вагнера - послед-
ний дал немцам музыкально сформулированную мифологию национальной инте-
грации, который потом политикам осталось только оформить в профессиональные
рамки... (Действующий доныне в Израиле запрет на исполнение вагнеровской му-
зыки показывает: восприятие Вагнера не как чистого художника, а как творца опре-
делённой мифологемы - что композитору впервые поставил в укор тот же Ницше5 -
продолжает существовать).

5 Ницше сравнивал Вагнера с Клингзором (героем оперы Вагнера «Парсифаль») - злым чаро-
деем, создающим в душах людей фантастические, завораживающие картины.
Под этим ракурсом очень любопытно взглянуть и на «советскую» музыку -
вернее, на тех российских композиторов советского периода, которые в своём твор-
честве приняли доктрину «социалистического реализма». Общеизвестно, что из всех
жанров, существующих в европейской традиции, в официальном советском искус-
стве эстетически полноценными оказались только два из них: песня и оперетта.
То есть жанры, напрямую примыкающие к масс-культуре того времени, опирающи-
еся на «популярный» вкус и неизбежно культивирующие упрощённые выразитель-
ные средства. Все остальные жанры в официозе, называя вещи своими именами, не
состоялись - несмотря на настойчивые попытки их культивировать; практически ни
одно сочинение данной направленности своего времени не пережило, художествен-
ный провал был громким, и это характерно не только, скажем, для бездарных
«оперных композиторов 20-х годов» (даже имена их сейчас никто не помнит!), но и
для безусловно талантливых Д. Кабалевского и Т. Хренникова - испытание време-
нем в творчестве обоих указанных авторов выдержали (за небольшим исключением)
именно их песенно-опереточные опусы. И дело здесь опять-таки в мифоконструк-
ции как искомой цели «советской музыки»: «простота» и «бесконфликтность» как
«идеальный тип» всей культуры соцреализма были просто противопоказаны самой
имманентно заданной природе большей части европейской музыкальной традиции -
потому и произошло отторжение, потому и сама эта традиция была продолжена не
официозом, а, используя новояз тех лет, «внутренней эмиграцией» (от авторов,
пришедших из Серебряного века - типа С. Прокофьева, Н. Мясковского или Н. Рос-
лавца - до сформировавшихся уже в Постсеребряном веке Д. Шостаковича, А. Ха-
чатуряна и их учеников).

И здесь самое интересное, что подлинным корифеем «соцреалистической»
музыки, также сыгравшим роль Клингзора - творца музыкально-культурного мифа,
творца абсолютно виртуальной, но самодостаточной и даже эстетически заворажи-
вающей псевдореальности - оказался не «близкий народным истокам» автор типа
Кабалевского или Хренникова, а совершенно «прозападный», уходящий корнями
творчества в Серебряный век И. Дунаевский. Именно его песни, оперетты и (осо-
бенно) произведения эстрадного симфонизма, стилистически совершенно лишённые
искомой «совковой примитивности», более того - даже обладающие художествен-
ной изощрённостью - стали своего рода «музыкальной эмблемой» сталинской эпо-
хи; совсем показательно, что музыка Дунаевского была очень любима даже... зэка-
ми ГУЛАГа - в силу не только красоты его музыки, но и за счёт той самой «мифо-
логичности» всего творческого наследия Исаака Осиповича: оно воспринималось
именно так, как было задумано - как красивая сказка о другой, «невсамделишной»
жизни... Для нас особо интересно то, что чисто музыкальные основы сочинений
Дунаевского не просто «чуждые» для советской идеологии (Серебряный век) - они
напрямую связаны с музыкальным модерном (в частности, с наследием Скрябина);
кроме того, Дунаевский напрямую, почти цитатно использовал стилистику уехав-
шего в эмиграцию и потому неизвестного широкой публике в СССР композитора
Николая Черепнина - мастера балета, длительное время сотрудничавшего с С. Дя-
гилевым (именно поэтому в интеллигентских кругах Дунаевского язвительно вели-
чали «самым великим плагиатором в истории музыки»). Опять-таки к вопросу о
том, что первично, а что вторично - новая музыкальная традиция, ставшая впослед-
ствии символом пресловутой «популярности» (в контексте официоза - «народно-
сти»), имела совершенно «антинародное» («интеллигентско-модернистское»), а
главное - авторское, индивидуальное происхождение.

Резюмируя сказанное, можно вспомнить М. Бахтина: на вопрос, реально ли
бытие вне нашего сознания, он ответил - «Да, реально, но когда подключается наше
сознание, то возникает надбытие». Именно творческое «надбытие» композиторов
является первичным по отношению не только к формированию школ и стилей, но и
к целым социально-духовным феноменам, зачастую определяющим психоистори-
ческое (если воспользоваться удачным термином американского культуролога Эр-
вина Панофски) лицо целой эпохи - до такой степени, что сам образ такой эпохи мы
подчас воспроизводим через таковые «звучащие мифологемы» (как в своё время
сформулировал М. Ростропович, мы можем не помнить, кто конкретно правил той
или иной страной в эпоху, когда были написаны «Кармен» или «Пиковая дама» -
сама эта эпоха остаётся в нашем восприятии как время создания данного шедевра, и
никак иначе!). Так что, в известной степени, О. Уайльд прав - действительность за-
частую парадоксально «подражает» искусству...

ЛИТЕРАТУРА

1. Зборовский Г. Е. Общая социология / Г. Е. Зборовский. М.: ГАР ДАРИКИ, 2004.

2. Кассирер Э. Понятие символической формы в структуре о духе // Культурология XX век.
1998. № 11. С. 37-66.

3. Кассирер Э. Философия символических форм: В 3 тт. / Пер. с нем. С. А. Ромашко. М. -
СПб.: Университетская книга, 2002.

4. Смелзер Н. Социология / Н. Смелзер. М.: Феникс, 1994.

5. Хрестоматия по истории философии. От Шопенгауэра до Дерриды. М., 1997.

Зиуогоу ИтИгу У1ай1т1гоу1ск (1УОЦУРО "Нитат1апап РтуешТу'', Уека1еппЪиг§)

ТНЕ СОМРО8ЕК А$ СКЕАТОК ОЕ ТНЕ 8УМВОЫС 1ЛУ1УЕВ8Е: ТНЕ ^^Е$ТIО^
ОЕ ТНЕ ВОТРУИАШЕЗ ОЕ АЕ8ТНЕТ1С АМО 8ОС1АЕ

1п Рае агРс1е Рае аиРаог ехаттез Рае сотрИссПес! ге1аРоп8кгр8 о/Рае аиРаог' апР паролей/о1к1оге
/оипйаРоп8 т Рге ргосе88 о/ етегуепсе апй йеге1ортеп1 о/ паРопа! 8скоо18 о/ сотро8гРоп о/ Рге
Ые\у апс/ Ме\уе81 Рте. Тке Ъа818 18 по1 оп1у а ти8гсо1о§гса1 апа1у818 (а8 18 аШотагу т Рге ггасР-
Роп8 о/ аг1 спРс18т), Ъи1 ако ркйо8оркгса1 апй сикига!: Рге 8киаРоп 18 согшйегей т Рге /гате-
ууогк о/Рге КапРапркИо8оркгса1 р1а1/огт, и 8'игу Рге сопсер1 о/ “8утЬоРс ипгуег8е”.

Кеуууогр8: Рге 8утЪоРс гтчегъе о/ Рге 8утЪоРс 8у81ет, Рге паРопа! 8скоо1 о/ сотро8гРоп, туРг,
/о1к1оге, р8еийо-геаР1у, те1а-Ъет§, р8ускокг81огу.
УДК 37.03

Сурков Максим Александрович (Военно-воздушная академия имени про-
фессора Н. Е. Жуковского иЮ. А. Гагарина, е-шаП: шак8.8игкоу.87@шаП.ги)

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТВОРЧЕСТВА

Статья посвящена проблемам изучения творчества в контексте основных методоло-
гических и теоретических подходов. Автор делает вывод о том, что творчество
напрямую зависит от активной субъектной позиции личности, где индивид выступает
как субъект своего собственного формирования и развития.

Ключевые слова: творчество, теоретико-методологические основы.

Конец XX - начало XXI вв. отмечен рядом научных исследований сущности
творчества, структуры творческих способностей, основных предпосылок и детерми-
нант творческой деятельности, ее положительных и отрицательных сторон, в разра-
ботке общей теории творчества и апробации методик обучения творческой деятель-
ности и др.

Творчество можно рассматривать не только как создание «социально-
значимых» ценностей, но и как творение индивидуально-значимых ценностей
(установление дружеских отношений с людьми, создание и сохранение семьи, со-
вершенствование душевной гармонии, умение находить красоту в окружающем ми-
ре и способность наслаждаться жизнью). Для достижения этих целей «необходима и
постоянная интеллектуальная тренировка, умение видеть альтернативы возможных
действий, вырабатывать определенный психологический настрой для оценки про-
цесса деятельности и ее результатов» [1, с. 4].

Многовариативность теоретических подходов к определению творческой со-
ставляющей акцентирует внимание ученых, прежде всего, на изучение творческой
способности личности в процессе деятельности. Понятие «творчество» можно свя-
зать со способностью личности преобразовывать уже имеющиеся старые знания,
умения, навыки, опыт [2, с. 45-46].

Актуальной является проблема соотнесения творчества с личностными каче-
ствами человека: некоторые авторы связывают творчество только с познавательны-
ми факторами, с процессом познания, определяющими миропонимание, убеждение,
идеологию, мотивацию личности (В. Н. Дружинин, А. В. Карпов); другие - со всей
структурой личности (Д. Б. Богоявленская, М. А. Холодная).

Необходимость обращения к проблемам методологии творчества связана также
с тем, что методологические и методические аспекты постоянно находились в центре
внимания многих выдающихся философов (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Гегель, К. Маркс,
В. Соловьев и др.). Различные методологические и методические аспекты в той или
иной степени определяются в любой научной работе, в частности, в рамках диссерта-
ционных исследований, в творческой деятельности - подтверждением чему являются
фундаментальные работы И. П. Мамыкина, Г. Я. Буша и др., а также сделанные уче-
ными акценты на разработке общей теории творчества (Н. П. Французова, С. Н. Семе-
нов, В. Ф. Овчинников, А. Т. Шумилин, М. С. Каган, В. Т. Кудрявцев и др.).
«Задачи философии в исследовании порождающих факторов творчества за-
ключаются в выяснении того, как возможно вторжение рационально-нормативного
начала в сферу творческой свободы, как согласуется организующее социальное воз-
действие с интимным, глубоко личностным актом творения новизны... Следова-
тельно, необходимо обосновать, с одной стороны, возможность социального влия-
ния на субъективный процесс творческой импровизации, а с другой стороны, надо
показать скромные пределы такого влияния: оно должно не заглушать инициативу
личности, а пробуждать ее духовные потенции и реализовываться через... свобод-
ный поиск» [1, с. 5].

В ряде научных работ, касающихся природы творчества, ведущим методом
творчества определяется «метод саморазвития носителей творческой деятельно-
сти». Данный метод рассматривается «как деятельностно-продуктивное взаимодей-
ствие двух видов и уровней творчества по преобразованию главного предмета твор-
чества - «социального пространства»: «личностного» (процесса индивидуального
по форме и концептуального по содержанию деятельностно-продуктивного разви-
вающего бытия в своем собственном, личностном, пространстве: переосмысление
содержания проектно-реальных процессов преобразования социального простран-
ства) и «социального творчества» (процесса со-личностного (меж-личностного, по-
ли-личностного), то есть коллективного по форме и проектно-реального по содер-
жанию деятельностно-продуктивного преобразования социального пространства).

В личностном творчестве, как в смыслополагающей деятельности, происхо-
дит процесс выявления и построения концептуальных моделей развития себя и со-
циального пространства как среды собственного развивающегося бытия.

В социальном творчестве, которое организуется на основе результатов лич-
ностного творчества, происходит процесс «смыслоразрабатывающего» проектного
творчества, для которого концепции развития себя или социального пространства
предстают целями (идеальными образами) новых состояний и себя, и социального
пространства, и к которым творческая личность стремится в процессе детальной
проработки концепции до проектного уровня (проектного решения, проектной мо-
дели, проекта).

Структура творчества бинарна: творчество одновременно и попеременно и
«личностно», и «социально», но ведущую роль среди обозначенных двух видов и
уровней творчества занимает личностное творчество, в процессе которого в
устремленности в будущее выявляются в идеальном виде новые состояния, разви-
вающие ситуации, делается прорыв за пределы сложившегося опыта.

Второй вид и уровень творчества - социальное творчество, обусловленное
сложившимися социально-техническими технологиями, обеспечивает новым реше-
ниям связь со сложившимся опытом, а последнему - сохранение традиций.

Для иллюстрации указанного положения о бинарной структуре творчества
рассмотрим его в трех основных исторических периодах: ремесленного, индустри-
ального, постиндустриального производства [1, с. 96].
Таблица 1

Характеристика социального и личностного творчества
в основных исторических периодах

Периоды Характеристика социаль- ного творчества Характеристика личностного творчества
Ремесленного производства Руководство процессом реа- лизации своего проекта в натуре. Цель и результат - реальные материальные объекты. Личность выступает как «творец особого рода». Проектная деятельность /проектное моделирование, конструктивное моделирование как эстетизированный процесс. Творческий метод представлен в трактате П.Витрувия, через квадриаду категорий: «проч- ность / польза / красота / береж- ливость».
Индустриального производства Область проектирования пе- реходит из концептуальной области, области идей, в об- ласть реальных проектов. Цель - информационная роль проектов становится доминантной. Внедрение в социальную реальность личностного концептуального творче- ства. Оформление категориально - понятийного аппарата, раз- витие: - новой отрасли зна- ния - «типологии»; - «научной» / «теоретиче- ской» формы творчества. Творческий процесс развивает- ся как функционально- компо- зиционное моделирование в двух направлениях: «функциональном» («от функ- ции к форме») и «формальном» («от формы к функции»). Концептуальное моделирование представлено как разновид- ность творческой деятельности с перцептуально-эстетическим отношением к действительно- сти.
Постиндустри- ального производства Область проектной деятель- ности с концептуальным наполнением и формальное сопровождение процесса ре- ализации проекта. Концептуальное моделирование социального пространства, наполненное социальным со- держанием: смыслами, взаимо- действиями, социальными свя- зями.
Таким образом, с точки зрения исторической ретроспективы бинарная струк-
тура творчества (включающая социальную и личностную составляющие) отчетливо
просматривается. В истории изменяется лишь содержательное наполнение этой
структуры. Вследствие этого, бинарность структуры творчества (социально обу-
словленного) следует рассматривать атрибутивной его характеристикой.

Личностное творчество, с учетом следующих факторов: объективных и субъ-
ективных (природных и общественных); внутренних и внешних; независимых и за-
висимых от воли и сознания людей; действующих стихийно или согласно опреде-
ленным целям, напрямую зависит от активной субъектной позиции, т.е. когда инди-
вид выступает как субъект своего собственного формирования и развития.

ЛИТЕРАТУРА

1. Методологические проблемы творчества. Монография / Под ред. А. Н. Лощилина,
Н. П. Французовой. М.: Российское Философское общество, 2003. С. 4, 5, 96.

2. Сурков М. А. Проектная деятельность в образовании в психолого-педагогических исследо-
ваниях // Известия Воронежского государственного педагогического университета. 2017.
Т. 276. №3. С. 45-46.

Зигкоу Макмт А1ехапкгоу1ск (Агг Еогсе Асакету патек арег Рго]е88ог № Е. Ткикоузку апк
У. А. Сауаг'т)

ТНЕОКЕТТСАЬ АХО МЕТНОВОЬООТСАЬ ЕОШВАТ1ОМ ОЕ СКЕАТ1У1ТУ

Тке агкс1е Е кехо1ек1о ргоЫептл о/ 81икут§ сгеакхку т 1ке соп1ех1 о/ та ']о г текюко1о§1са1 апк
1кеогекса1 арргоаске8. Тке аи1ког сопс1ике8 1ка1 сгеакхку керепк8 оп ап аскхе 8иЪ]ескхе ро81-
коп о/ 1ке тк1х1киа1, ткеге 1ке ткпкскла1 асЕ а8 1ке 8иЪ]ес1 о/ 1кегг о\\т /огтакоп апк кехе1ор-
тепП

Кеуууогк8: ткЫкиа! сгеакхку, кге кгеогекса!/оипкакоп8.
УДК 008.001

Толстикова Ирина Ивановна (Санкт-Петербургский национальный иссле-
довательский университет информационных технологий, механики и опти-
ки, е-таП: То18Йкоуа_1гта@та11.ги>)

ОБРАЗЫ ТРАГИЧЕСКОГО МИРОПОНИМАНИЯ
В РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ НАЧАЛА XX ВЕКА

В начале XX века философия культуры разрабатывалась в контексте развития миро-
вой философской мысли, в ряду исторической идейной преемственности с отече-
ственной духовной жизнью предшествующего периода, и именно на этой почве сло-
жились те оригинальные концепции и подходы к культуре, благодаря которым русская
философия внесла свой уникальный вклад в историю мировой науки. Общим для этих
концепций, несмотря на различные основания рассуждений, было желание открыть
путь из кризисного состояния к обновлению, к культурному возрождению.

Ключевые слова: русская философия, культурология кризиса культуры, трагическое
миропонимание, модель развертывания культуры, прогрессивное развитие, деградация,
антиномии культуры.

Наукой, занимающейся болезнью культуры, стала культурология кризиса, ко-
торая не является научной школой, но составила единое устойчивое направление в
гуманитарной мысли Европы среди представителей различных философских и ми-
ровоззренческих ориентаций, которое определяется своим предметом (неблагополу-
чие, болезнь культуры) и специфическим мироощущением: его составляют мысли-
тели, через которых проходит боль эпохи, в ком «вздыхает и болеет душа мира».
Эти мыслители, которые восприняли боль эпохи, неблагополучие культуры, ее бо-
лезненные расстройства и нарушения, составили кризисное сознание в культуроло-
гии, одну из форм самосознания культуры. Каждая концепция - это не бесстрастное
повествование, это невольная исповедь мыслителя со своим индивидуальным внут-
ренним миром, системой предпочтения, специфическим личным опытом, эмоцио-
нально-психологическим складом, бессознательными ориентациями и сознательны-
ми целями.

Представители кризисного культурологического сознания - это мыслители,
озабоченные проблемами целостности и духовного здоровья общества, истинности
утверждаемых культурой ценностей, смысла существования человека и человечества,
цены общественного прогресса, человеческих возможностей раскрыть и реализовать
свое «Я». Они поставили вопрос о цене прогресса, о несостоятельности ценностей ев-
ропейской культурной системы, об отклонении от верного пути. Они первыми почув-
ствовали и увидели предвестие конца, заката Европы, исчерпанность духовного по-
тенциала принципов новоевропейской культуры, и они упорно искали способы оздо-
ровления духовной жизни, ее прояснения и возрождения. В культурологических кон-
цепциях как формах осознания культурой самой себя находят выражение тенденции,
проистекающие из человеческого бессознательного: интуиция жизни и смерти, пес-
симизма и оптимизма как двух установок, присутствующих в чувствовании и миро-
восприятии. Каждая концепция представляет собой не безличную, а индивидуально
окрашенную систему мышления. Очевидно, что не может быть единого видения и
объяснения существующего в концепциях разных мыслителей.

Взлет критических и кризисно-апокалиптических настроений в стадии зарож-
дения культурной эпохи определяется тем, что новая культура возникает как оппо-
зиционная уже существующей и склоняющейся к закату, но имеющей развитые
устоявшиеся формы и систему ценностей. С этих ценностно-смысловых позиций
новая культурная тенденция воспринимается как свидетельство кризиса, нашествие
варварства, торжество бескультурья. Это восприятие нового с позиций уже суще-
ствующего и увядающего, осознание происходящих перемен как кризиса и упадка.
Это декаданс в настроениях представителей уже реализовавшейся и сходящей со
сцены культурной эпохи.

Когда какая-либо традиция или система идеалов сталкивается с новыми,
угрожающими ей реалиями, она вступает в полосу кризиса. На кризисную ситуацию
в культуре возможными и наиболее типичными становятся три вида реакции: пер-
вый - сознание глубоко разочарованное и несчастное, но догматическое в своем
традиционализме, страстно выражающее ностальгию по прошлому и не принимаю-
щее настоящее, занимающее позицию противления идущим процессам, несмотря на
их очевидную непреодолимость: «героическое трагическое противостояние» без
надежды на успех с осознанием собственной обреченности. Другой тип реакции вы-
ражен в сознании, стремящемся выделить в традиции те элементы, которые обнару-
жили общечеловеческую значимость, модифицировать и дополнить ее, исходя из
новых реальностей, установка на очищение от порчи, возрождение. И третий тип -
революционно-новаторское сознание, отвергающее старое, изжитое, ориентирую-
щееся на принципиально иное, противоположное существующему. Этими ориента-
циями окрашивается и понимание самого кризиса культуры, его социального стату-
са, причин и истоков, ими же определяется направленность поисков выхода из кри-
зисной ситуации.

Все концепции можно разделить на две группы. Первую группу составляют
концепции, в которых кризис определяется как явление, вызванное действием свер-
хисторической необходимости, как естественная стадия умирания, угасания и раз-
ложения, обусловленных исчерпанием заложенных потенций развития. Вторую
группу составляют концепции, определяющие кризис как результат флуктуации, от-
клонения от правильного пути, порчи, ошибки, аномалии, гипертрофированного
развития одного элемента за счет подавления и угнетения других элементов соци-
альной системы.

Для философов, отрицающих естественный и закономерный характер кризиса
культуры и общества, последний выглядит как надлом в определенной точке про-
грессивного развития с последующей деградацией и крахом. Позиции их разнятся
только «точкой отсчета», определением «рокового момента», с которого начинается
«грехопадение», надлом современной культуры, приведшей ее к катастрофе.
Например, Шестов истоки современной искаженной жизни видит в формировании
традиционного философского мировоззрения, берущего начало в Греции. С момента
возникновения древнегреческой философии начинается предпочтение знания жизни
и свободе, приведшие к столь трагическим сегодняшним последствиям. Франк и
222
Ильин началом трагедии современной культуры считают эпоху Возрождения (XIII—
XV вв.), положившей начало губительному процессу «секуляризации», заменившей
идею Богочеловечества идеей человекобожества. С ними солидарен Эрн в опреде-
лении «поворотного пункта» развития европейской культуры. Именно в эпоху Воз-
рождения, считает он, в борьбе с мистицизмом средневековья новая философия ото-
рвалась и от темных хаотических, иррациональных основ сознания и от «боже-
ственной небесной глубины». В журнале «Борьба за Логос» он пишет: «Над Евро-
пой встала трагическая судьба Фридриха Ницше. Магистраль исторического разви-
тия всегда идет через гениев... В нем творит, вздыхает и болит душа мира. Болезнь
гения страшнее холеры, чумы, самой губительной эпидемии. Она свидетельствует,
что самые истоки, от которых мы все пьем, поражены недугом. Болезнь гения всегда
есть скрытая наша болезнь... Безумие Ницше обосновано всей историей новой фи-
лософии. Основной принцип этой философии гай о - в корне своем поражен болез-
нью дурной отвлеченности. Минуя действительность, гай о с необходимостью во-
влекается дурной своей логикой в пустой схематизм... философия становится абсо-
лютно вне-жизненной, вне-действенной... Гносеологический дуализм принимает не-
бывалые абсолютные формы. И этот дуализм коррелятивен с безумием Ницше»
[8, с. 339-340]. Рационализм европейской культуры Эрн оценивает как начало анти-
культурное, разрушительное: «Если бы я не видел в рационализме - этом кумире
современности - смерти и величайшей духовной опасности, я не боролся бы с ним
столь настойчиво” [8, с. 83]. Этому новоевропейскому мировоззрению Эрн противо-
поставляет учение о целостном творящем логосе, как он понимался в античной и во-
сточно-христианской метафизике. Логос существует вечно и, согласно Эрну, разби-
вается в человеческом сознании на космический, божественный и дискурсивно-
логический аспекты и открывается индивиду соответственно через мифологию и
искусство, через христианскую религию и через философию. Последняя дискурсив-
на только по форме, по содержанию она представляет собой синтетическое учение о
бытии, приводящее в единство все данные человеческого опыта. Эти мировоззрен-
ческие позиции, по его мнению, воплотились в русской самобытной философии, ко-
торая представляет собой процесс постижения иррациональных и тайных глубин
космоса конкретным и живым разумом. В русской философии, считает Эрн, идет
непрекращающаяся борьба мировоззренческих принципов: восточно-христианского
конкретного, богочеловеческого Логоса с западноевропейским Рацио; мистико-
онтологического реализма с меонизмом и волюнтаристиского тонизма (1опоз - сте-
пень внутреннего напряжения) с имперсонализмом. Рост милитаризма Германии
времен первой мировой войны Эрн связывал с характером немецкой философии, в
частности, с «богоубийственным» кантовским феноменализмом, а военный кон-
фликт как столкновение «рацио» Германии с «логосом России» [9, с. 23, 27]. Вот
почему проявления современного кризиса Эрн видит в потере смысла существова-
ния, угасании духовности и торжестве материализма.

Среди известных имен есть одно обойденное молчанием имя еще одного рус-
ского, который внес свой вклад в понимание эпохи. Это Федор Федорович Кукляр-
ский. Сведения об этом интересном философе крайне ограничены. Журналист, фи-
лософ, автор ряда книг. Корреспондент В. В. Розанова. Год рождения 1870. Дата
смерти не определена с точностью - либо 1924, либо 1925 год. В Санкт-Петербурге
223
он выпустил несколько книг: «Философия индивидуализма» (1910 г.), «Последнее
слово. К философии современного религиозного бунтарства» (1911г.), «Осужден-
ный мир» (1912г.), «Философия культуры» (1917г.). За книгу «Последнее слово»
был осужден, сослан в Архангельскую губернию. Адрес удалось установить косвен-
но, по письму Л. Шестова к А. М. Ремизову. После революции оказался в Чите, был
председателем философского общества при Государственном университете народ-
ного образования в 1922-25 гг., где и выпустил свою последнюю книгу «Критика
творческого сознания. Обоснование антиномизма» (1923г.), в которой осуществил
разбор направлений современной западной философии и преподнес свою концеп-
цию парадоксальной логики, отражающей миросозерцание самого философа. Ос-
новное кредо опальной книги, написанной в виде афоризмов в подражание Ницше,
выражено в последнем афоризме: «Каково же последнее слово человеку? Что ж! Ес-
ли ты так хочешь его услышать, то оно, это маленькое словечко, давно уж ищет от-
крытых ушей: “сгинь!”» [3, с. 100]. В русской художественной и литературной тра-
диции Куклярский видит высший опыт «трагического миропонимания», который
олицетворяется «пламенеющими образами Ивана Карамазова Достоевского», «Де-
мона» Врубеля и «Мистерии» Скрябина. Он разделяет леонтьевскую интуицию бли-
зости гибели Европы под тяжестью культурных сокровищ и создания самобытного
русского культурного типа. Проблема преодоления человека остается и в этой кни-
ге, но постольку, поскольку современный человек «довлеет себе и чужд касаний к
мирам иным». Идеал обретения подлинной индивидуальной свободы Куклярского
связывает с приобщением «Я» человека к «Я космическому». Книга «Критика твор-
ческого сознания (Обоснование антиномизма)» (1923) знаменует возвышение внут-
реннего созерцания над понятийной рефлексией и перемещение акцента в идее пре-
одоления человека в план трансцендентализма, универсализации сознания. Федор
Куклярский определяет эпоху как «трагическую, катастрофальную эпоху, смысл и
значение которой неизмеримы» [5, с. 3]. Бурный круговорот переживаний, идей,
мыслей, предчувствий нашел свое выражение в его работах [1, 2, 3, 4, 5]. Его книги
явились симптомом дегуманизации культуры, последовавшей и шедшей параллель-
но религиозному ренессансу.

На рубеже веков проходил перелом культур, масштаб которого начинает про-
являться только сейчас. Наиболее ярко он проявился в изобразительном искусстве,
литературе, музыке, театре, танце, архитектуре, моде. Меняется направленность фи-
лософской рефлексии, меняется философская проблематика. В русской философии
традиционно уделялось большое внимание проблеме культуры. Для философии рус-
ского модернизма она становится основной. Проблема культуры заключается в
оспоримости ранее бесспорного: ценность и целесообразность культуры. Ранее бес-
спорное становится объектом пересмотра. Ф. Ф. Куклярский имеет своей целью об-
рисовать в общих чертах сущность трагизма культуры и выделяет ее, культуру тра-
гического, в особый тип культуры, «которая включала бы в себя все противоречия
идей и волений и в то же время силою своего духа преодолевала бы эту противоре-
чивость. Дух такой эпохи неизбежно будет трагическим, ибо санкцонированная
власть противоречия требует от культуры жертвы, равносильной ее гибели» [5, с. 7].
«Такая культура - культура трагического - осознанная и принятая нами не только
как специфически русский ГаШт, но и как общечеловеческий предел достижений -
224
такая культура, преодолевая человеческое, преодолевает и всю культуру человече-
ского бытия» [5, с. 7]. Куклярский характеризует не только человека с его тупиком и
трагедией - «современный человек стоит на распутье, это - общепризнанный факт»
[4, с. 17], которая «зиждется на самоослеплении», но и намечает три пути для буду-
щего человека: «или дать оправдание вашим утверждениям и вашим отрицаниям;
или ничего не утверждать и не отрицать; или отрицать утверждаемое человеком и
утверждать отрицаемое им» [4, с. 18]. То есть ставится вопрос как «великая пробле-
ма настоящего: что человеку утверждать, а что отрицать?»

Русскую культуру часто называют «культурой диссонанса». Это означает, что
в отличие от гармонической культуры западного мира русская культура призвана
демонстрировать миру утонченные чувствования универсальных противоречий,
оказывать влияние на судьбы цивилизаций своим «несовершенным примером».
Именно в недрах таких культур вызревают неведомые миру идеи, происходит мгно-
венный прорыв в будущее. Но при этом русская цивилизация понимается как соци-
ально-культурное пространство, принципиально не приспособленное к синтезу «за-
падного» образца. Стремление к синтезу выливается в бессознательное движение по
направлению к хаосу и, сама хаотичная, русская мысль ввергает в него и всю
остальную культуру России. «Основные принципы русской философии никогда не
выковывались на медленном огне теоретической мысли, а извлекались в большин-
стве случаев уже вполне готовыми из темных недр внутренних переживаний». Как
писал О. Шпенглер, “русскому мышлению столь же чужды категории западного
мышления, как последнему - категории китайского или греческого”» [6, т. 1, с. 153].
Можно привести еще множество примеров мнений, сводящих к невозможности (или
возможности) совмещения между собой европейского и русского типов культуры.
Между тем, Г. П. Флоровский писал в свое время, что «завязка русской трагедии со-
средоточена именно в факте расщепления народа... Опасны именно свои антиномии,
и было бы грезой и утопией тратить силы не на то, чтобы их преодолеть, не на сте-
рилизацию собственной почвы, а на то, чтобы истребить чужое поле, с которого
ветром заносит ядовитые семена» [7, с, 174, 154,]. Три эпиграфа, выбранные Федо-
ром Куклярским к книге «Осужденный мир. Философия человеческой природы»:
«Мы прокляты, жизнь людей проклята вообще». (Достоевский, «Кроткая»); «Вся
огромная, тяжелая земля лежит и с ужасающей враждой смотрит на человека» (Кнут
Гамсун); «Совершенно несомненно, что природа стремится потушить жизнь челове-
ческого рода» (Леонардо да Винчи), - явно подчеркивающие экзальтацию мысли
Ф. Ф. Куклярского, помогают также понять и следующий акцентированный тезис
автора: «Пока между индивидуальным сознанием и миросозерцанием лежит про-
пасть универсального познавательного опыта в виде индифферентной среды, не под-
лежащей учету в силу ее алогичности, - до тех пор познавательный гений может лишь
констатировать неопределенную дистанцию “мир - человек”, и только» [1, с. 198].
Рассуждая о России, русской культуре, Ф. Ф. Куклярский обращается именно к
своеобразию, «парадоксальной одаренности» [5, с. 19] русского гения. «Русский ге-
ний, это - гений преодоления и обличения типичного: в этом величайшая сила и ве-
личайшая слабость России» [5, с. 19]. Трагедия противоречивости, антиномичности
«специфически русская трагедия, чуждая, в таком громадном масштабе и открытой
форме, как западным, так и восточным народам» [5, с. 19].
Поставленная Ф. Ф. Куклярским проблема соотношения образного компо-
нента русской культуры и научно-дискурсивного сознания, которая наиболее вы-
свечивается при рассмотрении причин рассмотрения русской революции, граждан-
ской войны как ее следствия и русской эмиграции, имела последствием не только
борьбу образно-ассоциативного, во многом интуитивного, мышления с логико-
понятийным, формальным. Уже «серебряный век» русской культуры выявил отчет-
ливую тенденцию к десекуляризации культуры (религиозно-философские идеи под
разными названиями), а контаминация науки и религии с политической идеологией
привела к появлению сакральной идеологии. Это показывает, что отсутствие границ
между культурными и социальными явлениями в России, соединение различных
тенденций приводит к тому, что культура развивается в очень сложных, смешанных,
синкретических формах, что и делает ее изучение чрезвычайно неоднозначным.

ЛИТЕРАТУРА

1. Куклярский Ф. Ф. Критика творческого сознания (обоснование антиномизма) // Труды фи-
лософского общества при государственном институте народного образования. Т.1. Чита,
1923.

2. Куклярский Ф. Ф. Осужденный мир. С.-Пб., 1912.

3. Куклярский Ф. Ф. Последнее слово. К философии религиозного бунтарства. С.-Пб., 1911.

4. Куклярский Ф. Ф. Философия индивидуализма. С.-Пб., 1910.

5. Куклярский Ф. Ф. Философия культуры. Идеалы человеческой культуры в свете трагиче-
ского миропонимания. Пг., 1917.

6. Флоровский Г. П. О патриотизме праведном и греховном // Параллели. 1991. № 2. С. 146-183.

7. Шпенглер О. Закат Европы. Т.1. М., 1993.

8. Эрн В. Ф. Борьба за Логос., М., 191.

9. Эрн В.Ф. Размышления о прагматизме // Соч. М., 1991. С. 15-34.

ТокНкоуа 1ппа Туапоупа (8е РеТепЬигу ХаГюпа! Кезеагск Никеп ку о/ 1п/огтакоп Тескпо!о-
§1е8, Мескатс8 апк Оркгсь)

1МА6Е8 ОЕ ТКАС1С УУОКЬВ ОЕТЬООК IX К11881АХ СЕТТЕРЕ АТ ТНЕ ВЕ61ХХ1Х6
ОЕ ТНЕ ХХ-ТН СЕХ ТЕ ВТ

1п кге еаг1у о/ кге ХХ-кг сепШгу ркИозорку о/ сикиге каз Ъееп ипкегттек т кге /гатеууогк о/
ууез1егп ркИо8орку кече!ортеп1 апк т 1ке Нпе о/ кгзитса! !кео!о§!са! сопНпшРу о/ накопи! зргг-
киа! Н/е о/ 1ке ргегюиз репок. II ш 1ке угоипк оп хх'кгск 1козе опута! сопсер1з апк арргоаске8
1о сикиге \\'еге /отек, кие 1о 1кет Киззгап ркИо8орку каз таке кз о\\'п итцие соп1пЪиНоп 1о 1ке
к!з1огу о/ 1ке \\'ог!к 8с!епсе. Тке т1епкоп 1о /тк ои11ке ра1к ои1 о/ 1ке сикиге спзгз, зПигуке 1о
сикига! гепагззапсе \еаз соттоп 1о а!1 о/Ягозе сопсер!з.

Кеуууогкх: Киззгап ркИозорку, сикиго!о§у о/ кге сикиге спзгз, Тгаугс \\'ог1с1 оикоок, токе! о/кге
кер!оутеп! о/сикиге, ргоугеззгсе кече!ортеп1, кеугакакоп, сикига! апкпотгез.
УДК 7.03+75(470)

Филичева Надежда Викторовна (Санкт-Петербургский национальный ис-
следовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-шаП: пШ1сЬеуа@§шаП.сош)

РЕВОЛЮЦИЯ В ИСКУССТВЕ - РУССКИЙ АВАНГАРД

Статья посвящена русскому авангарду - открытиями, теориями и концепциями сыг-
равшему революционную роль в развитии отечественного и мирового искусства XX ве-
ка. Исследуется концепция влияния лидеров нового искусства на процессы стилеобра-
зования эпохи модернизма, анализируются концепции абстрактного беспредметного
искусства, когда предмет становится посредником между миром и представлением о
нем, а цвет, линия, ритм, форма создают эмоциональный, психологический и др. кон-
тексты в создании новой реальности.

Ключевые слова: авангард, модернизм, абстракционизм, супрематизм, беспредметное
искусство, теория «трехцветия», стилеобразование, мировоззрение.

Истоки основных новаций культуры XX века берут начало в авангарде. Рус-
ская художественная действительность 1910-1920-х годов на редкость богата раз-
личными художественными группировками, направлениями, стилями, революцион-
ными открытиями.

Авангардом был обозначен не только широкий круг проблем, актуальных и
для современности: символическая природа миропонимания, пространство художе-
ственной образности, но и смыслообразующие формы конструкции, функциональ-
ные принципы градостроения, художественные сценарии идеологии и власти, её то-
тальный диктат и творческая воля Художника к «перекодировке бытия». Важно от-
метить, что открытия отечественного авангарда сыграли огромную роль в обновле-
нии принципов синтеза, формообразования и стилеобразования.

В новых теориях пространство становилось «активным и говорящим, знако-
вым и многоуровневым», а живописная материя меняла облик - классическую ана-
томию, ясность пропорций, характер письма» [7, с. 125]. На полотнах наших вели-
ких мастеров, «очевидцев незримого», возникал новый мир, мастерски запечатлен-
ный авангардом.

Определяя специфику авангардистского сознания, обычно акцентируют вни-
мание на стремлении изменить качество человеческого сознания и способствовать
наступлению эры Духовности, нового мировоззрения - данная установка всегда
имела глубокие корни на русской почве, разница лишь в том, что и как понимается в
качестве нового. Отсюда стремление русского авангарда начала XX века качествен-
но изменить сознание человека, переустроить мир, подарить ему некую универсаль-
ную модель Вселенной в виде кубизма, символизма, лучизма, футуризма, супрема-
тизма, аналитического искусства и др. «измов».

Кардинальным и революционным шагом авангарда в искусстве XX века ста-
новится отказ от «повествования» предметного мира посредством образов. «Алфа-
витом» авангардного искусства стал «предмет в искусстве». В искусстве через
предметную форму выражалась некая видимость, за которой стремились обозначить
227
ее смысл, а предмет являлся посредником между миром и представлением о нем.
Все новейшие течения рубежа Х1Х-начала XX века внесли свою лепту в разруше-
ние предшествовавшей пластической системы, для которой предмет был важной со-
ставляющей.

К началу XX века начинается активный процесс осмысления возможностей
художественного языка, анализ выразительных средств; наблюдается интерес к ми-
стическому миропостижению и новейшим открытиям в области науки.

Невозможно охватить в подробностях всю картину развития и открытий рус-
ского авангарда, революционным образом повлиявших на все искусство XX века в
данной статье, но кратко, на наиболее значительных этапах и художниках-
личностях стилеобразующего таланта автору хотелось бы остановиться.

Путь В. Кандинского к «абстракционистскому идеалу» лежал через симво-
лизм и экспрессионизм. В. Кандинский развивал собственные теории в области
чувств, стараясь найти пути расширения зрительного восприятия, в живописи он
видел много «скрытых возможностей» для отражения «внутренних стремлений во
всей морально-духовной атмосфере», отражающих настроение целого периода, при
этом устраняя все «внешне-случайное» для раскрытия «внутреннего звука» элемен-
тов чистой формы, оказывая определенное психологическое воздействие на зрителя.
Абстрактные композиции художника являются блистательным выражением данного
постулата. Вместо привычной жанровой структуры - «портрета, пейзажа, натюр-
морта» - Кандинский различает «импрессию, импровизацию и композицию». «Им-
провизацию» художник классифицировал как впечатление от «внутренней приро-
ды», композиция - синтез этих впечатлений, когда они уже анализируются и изуча-
ются» [8, с. 137]. Его многочисленные «Композиции», «Импровизации» 1910-1920-х
гг. построены на основе ясного представления художника о возможностях воздей-
ствия абстрактной формы, насыщенной цветом.

Прекрасно зная и понимая музыку, художник видел неразрывную связь меж-
ду музыкой и живописью и удивительно «созвучно» воплотил этот синтез - языка
абстрактных форм и звуков в живописи.

Анализируя творчество К, Малевича - лидера супрематизма, очевидно, что
художник был разрушителем «старого», классического искусства и в этом художник
был солидарен с революцией.

К.Малевичу потребовалось почти целое десятилетие напряженного труда и
размышлений, для того чтобы освободиться от власти предмета и прийти к концеп-
ции беспредметного искусства, причем его концепция имеет глубокое теоретиче-
ское обоснование, занимающее пять томов сочинений. Эта концепция - супрема-
тизм. К.Малевич обосновывает супрематизм не просто как стиль живописи, а как
философию мира и существования, как превосходство чисто «живописных форм»
над «натурными», художник, как никто другой, концентрировал в себе свойства
стилеобразующего таланта.

Некий вселенский акт творения нового мира произошел в декабре 1913 г. в
петербургском «Луна-парке» постановкой оперы «Победа над солнцем» (авторы
М.Матюшин, А. Крученых, К. Малевич), премьера которой вызвала бурю зритель-
ского негодования. Сценография (декорации, рисунки, костюмы), язык, музыка от-
личались от всего, что когда-либо видели зрители. Описывая «Победу над солнцем»
Матюшин писал: «В этом было столько волшебно-неожиданного, что непонятно
странным казался этот громадный скандал в зрительном зале...» [5, с. 156].

Зрители впервые в этой опере увидели изображение черного квадрата, этот
рисунок был частью декорации к одной из картин второго действия оперы. Он висел
не как картина на стене, а как икона в красном углу и - «изображение квадрата было
столь же конкретно, сколь и абстрактно; эта провокация заставляет предполагать
бесчисленное количество смыслов...» [8, с. 150].

На футуристической выставке «0.10» 1915 года вновь появился «Черный
квадрат», которым художник словно закрывал всю предшествующую историю ис-
кусства и предлагал вариант нового художественного языка. Именно в это время
«Малевич превращается в «вождя» авангардного искусства, полностью погружается
в супрематическую беспредметность, превосходящую, по его мнению, видимый
мир» [1, с. 9]. Вокруг Малевича объединяются художники О. Розанова, Н. Удальцо-
ва, Л. Попова, И. Пуни, имена которых составят славу русского авангарда, возник-
нет объединение«8иргеши8», а «Черный квадрат» станет манифестом, ключевым
образом супрематической живописи.

На протяжении всего столетия критики интерпретируют это произведение по-
разному, эта работа все также тревожит, «будоражит», не отпускает: одни видят в
квадрате символ космоса, который одновременно и предельно ясен, и абсолютно
непроницаем для человеческого сознания, через который художник пытался пред-
ставить в концентрированном виде всю картину мироздания, другие - предсказания
той бездны, которая наступит в ближайшие десятилетия! Но какой дар предчув-
ствия! Какая интуиция!

В работе «Христианский взгляд на русское искусство: от иконы до авангар-
да» М. Цветаева удивительно точно скажет: «Черный квадрат» - «пророчество вне
времени, медитация в пустоту - символ дьявольской реальности, девальвирующей
пространство. Гениальный художник-живописец дал исчерпывающий образ гордого
нигилистического духа через геометрию формы, пространство щели. В «Квадрате»
разрушалось все, что создавалось веками» [7, с. 44].

Великий реформатор XX века, художественный гений модернизма, воплотил
в виде своеобразной формулы свое восприятие искусства и свое представление о
роли и назначении искусства.

Художественная система Казимира Малевича выражает представление о ми-
роздании как таковом: «Я прорвал синий абажур цветных ограничений, вышел за
белое, за мной, товарищи авиаторы, плывите в бездну. Я установил семафоры су-
прематизма. Я победил подкладку цветного неба, сорвал и в образовавшийся мешок
вложил цвета и завязал узлом. Плывите! Белая свободная бездна, бесконечность
пред нами» [4, с. 169].

Концепции и идеи К. Малевича сложны, не всегда понятны, но они стали до-
стоянием современной художественной культуры. Его творчество универсально и
подобно титанам Возрождения. Таким он видел себя в «Автопортрете» 1933 года -
«Казимир - великий», демиург, творец, пророк, мыслитель...» [4, с. 84].

Конечно, не все искусство 1910-1920-х гг. беспредметно даже в его авангард-
ных проявлениях, когда почти одновременно возникают диаметрально противопо-
ложные концепции, стили, направления. Русский авангард этих лет представляет
229
особенно пеструю и противоречивую картину и до сих пор вызывает множество во-
просов у зрителей.

В. Татлин также уничтожает предмет как объект изображения, но не с целью
осознания беспредметной картины мира, а во имя создания вещи. Художник прихо-
дит к концепции «Контррельефов», создает беспредметную вещь, не означающую
ничего с точки зрения сюжетного произведения, интерпретирующего реальную кар-
тину мира. Однако, в отличие от картин Малевича, его контррельефы находятся на
границе художественного и реального пространства, они не имеют утилитарного
применения, они могут быть только художественными экспонатами («Контрре-
льеф», 1916).

К, Петров-Водкин на протяжении всей творческой деятельности был занят
поиском своего большого, монументального стиля. Мастер глубоко самобытный и
оригинальный, художник-философ, он стремился понять и претворить в своем ис-
кусстве человека, предмет, явление, Вселенную во всей их сложности и глубине.

В разработанной К. Петровым-Водкиным теории «трехцветия» (синий, жел-
тый, красный) и оригинальной системе восприятия натуры, наряду с проблемой пе-
редачи пространства, важнейшее место отводится проблеме цвета и его выразитель-
ных качеств, которой художник углубленно занимался.

Картина К. С. Петрова-Водкина «Купание красного коня» (1912) - это одно
из первых произведений в русской живописи предреволюционного периода, вос-
принятое современниками как предсказание революции, сейчас мы ясно осознаем,
что это действительно «знамение времени», «неукротимое буйство», «раздумье,
размышление о судьбах страны, ее вечной брани» [7, с.73].

Павел Филонов был противником беспредметного искусства. Увлеченный
вопросами теории искусства, он создал свой аналитический метод. Его пафос за-
ключался не столько в анализе средств изобразительного искусства, сколько в по-
пытке прорваться сквозь видимое к мыслимому, невидимому. А. Крученых образно
называл художника «очевидцем незримого». Аналитическая живопись П. Филонова
трудно поддается классификации, она представляет собой отдельный мир, который
складывался и вырастал не без влияний со стороны современной художественной
практики. П. Филонов был близок к экспрессионизму, увлекался и примитивом, и
символизмом. С экспрессионизмом его сближал принцип деформации предмета
изображения и трагическое мироощущение, что с особой силой обнажилось в кар-
тине «Пир королей» (1913). В. Хлебников воспринял ее как «пир трупов, пир мести.
Мертвецы величаво и важно ели овощи, озаренные подобным лучу месяца бешен-
ством скорби» [6, с. 199].

А в серии картин, написанных на рубеже 1910-1920-х годов, которые Фило-
нов называет «формулами»: «Формула космоса» (1918-1919), «Формула петроград-
ского пролетариата» (1920-1921) и других картинах художника - «дробление дове-
дено до степени калейдоскопа, но видны «останки» фигуративности и к зрителю
предъявляются требования, противоположные требованиям В. Кандинского: он дол-
жен не «прозевывать» предмет, а мысленно удерживать все его фрагменты» [2, с. 51],
что не всегда просто сделать.

В творчестве В. Кандинского, К. Малевича, В. Татлина, К. Петрова-Водкина,
П.Филонова и других художников русского авангарда, по-новому читались законы
230
равновесия, симметрии, декоративно-плоскостного решения. Их искусство поучи-
тельно культурой мастерства, принципиальным отношением к миссии художника.
Их творческое наследие живо и актуально, созвучно нашей эпохе своей широтой,
глобальностью взгляда на мир.

Россия подарила миру новое авангардное искусство с такой мощной энерге-
тикой, с такими новыми потенциальными смыслами будущего, что этих смыслов и
ценностей и через столетие достаточно, чтобы придать позитивные импульсы в раз-
витии искусства, художественной и культурной жизни и нашему XXI веку.

ЛИТЕРАТУРА

1. Андреева Е. Казимир Малевич. Черный квадрат. СПб.: Арка, 2010.

2. Деготь Е. Русское искусство XX века. М.: Трилистник, 2002.

3. Казимир Малевич: Кат. выст. М.; Амстердам, 1988.

4. Казимир Малевич. Собрание сочинений в пяти томах. Т.1. Статьи, манифесты, теоретиче-
ские сочинения и другие работы. 1913-1929. М., 1995.

5. Матюшин М. Футуризм в Петербурге // Первый журнал русских футуристов. М., 1914.
№ 1-2.

6. Мислер Н., Боулт Д. Филонов. Аналитическое искусство. М., 1990.

7. Цветаева М. Н. Христианский взгляд на русское искусство: от иконы до авангарда. СПб.:
Издательство РХГА, 2012.

8. Юшкова О. А. Станция без остановки. Русский авангард. 1910-1920-е годы. М., 2008.

ЕШскега МайехМа У1к1огоупа (8г. Ре1егзЪиг§ ХаПопа! Кезеагск ЕтуешТу о/ 1п/огтакоп Тес/1-
по1о§1е8, Мескатс8 сии! ОрПсх)

КЕ881 АМ АУ АМТ-САКВЕ 18 КЕУОЬЕТЮМШАКТ

Тке агкс1е 18 с1еуо1ес11о 1ке Ки881ап Ахап1-уагс1е 1ка1 р1ауес1 а гечоклкопагу го1е т 1ке <1еуе1ор-
теп1 о/Ки881ап Аг1 а8 \\е11 а8 1ке У1ог1с1 Аг1 т 1ке XX сеп1игу с1ие 1о Р8 ск8соуепе8, 1кеопе8 апс1
сопсер18. А пе\\' Туре о/ аг11еас1ег8’ т/1иепсе оп Тке ргосе88в8 о/81у1е такту т тос1егт8т 18 ип-
с1ег Тке ге8еагск т Ткг8 агкс1е. II ако ге/1есТ8 Тке сопсерТ о/АЬзТгасТ РотТ1е88 АгТ т \\'к1ск Тке оЪ-
]есТк и8ес! а8 а тесИаТог ЪеРчееп Тке \\'ог1с1 сии! гТ8 герге8епТаТюп \\'кИе со1оиг, Нпе, гкуТкт, апс1
/от сгеаТе етоТюпа! р8уско1оу1са1 апс1 оТкег сопТехТ8 т а пе\\' геаНТу.

Кеуюогск: Тке ахапТ-уагск, тоскгпкт, Тке аЪ81гас1 аП, 8иргетак8т, ротйе88 аН, 1ке кгеогу о/
“1гее со1оиг8 ”, 81у1е такту, умогШ огРкюк.
УДК 373+ 17.02

Черных Иван Анатолиевич (Религиозная организация - духовная образо-
вательная организация высшего образования «Екатеринодарская духовная
семинария Екатеринодарской и Кубанской Епархии Русской Православной
Церкви», е-шаП: Ы23-49В@уап<1ех.ги)

ВЛИЯНИЕ ПЕРЕЛОМНЫХ ПЕРИОДОВ В ИСТОРИИ РОСИИ НА
СОСТОЯНИЕ НРАВСТВЕННЫХ ПРИОРИТЕТОВ ШКОЛЬНИКОВ

В статье проводится анализ духовно-нравственного состояния подростков в начале и
конце XX века, а также в переходные, сложные периоды российской истории. Для ана-
лиза использовались результаты анкетирования, проведённого в краснодарской школе
№ 55. Рассмотрена роль родителей и учителей в процессе формирования нравствен-
ных устоев ребёнка. Приведены мнения известных людей о причинах нравственной не-
устойчивости.

Ключевые слова: нравственность, духовно-нравственные потребности, революция 1917
года, традиционные ценности, нравственные приоритеты, школа, переломные истори-
ческие события, нравственные качества.

В научной литературе существует множество определений понятия «нрав-
ственность». Все авторы научных исследований согласны, что нравственность явля-
ется основой, базовым компонентом в духовном мире человека.

Выдающийся русский языковед Сергей Иванович Ожегов определяет нрав-
ственность как правила, нормы, определяющие поведение, духовные и душевные
качества, необходимые человеку в обществе [5, с. 375].

В христианском понимании «нравственность - это жизнь во Христе, жизнь по
Закону Божию, или глубоко-сознательное, деятельное и свободное осуществление
человеком в своей жизни великих заповедей Христа Спасителя» [7, с. 6].

Для понимания причин нравственной распущенности части представителей
юного поколения нашего времени и кризисных явлений в современной школе, нуж-
но выяснить влияние переломных исторических событий на духовную составляю-
щую населения. Изначально просвещение в России развивалось в рамках религиоз-
ного мировоззрения и всячески противостояло педагогическим воззрениям Запад-
ной Европы. Идейной составляющей такого мироощущения был патриотизм.

Для более наглядного ознакомления с нравственным состоянием молодежи
начала XX столетия, времени бурных перемен, приведём статистические данные из
опубликованной в 1909 году «Половой переписи московского студенчества». Всего
было опрошено 2150 человек. Здесь важно отметить, что большая часть, из числа
опрошенных, принадлежали к интеллигентным семьям. На вопрос, имела ли семья
влияние на выработку этических идеалов, эстетических вкусов, товарищества и т.д.,
1706 человек дали ответ. Из них 56% отвергли влияние семьи и только 44% призна-
ли его значение.

По данным анкеты, из 967 студентов, указавших точное время своих первых
половых отношений, 61% начали их не позднее 17 лет, причем 53 человека цело-
мудрие потеряли до 12 лет, а 152 до 14 лет.
В жизни каждого ребёнка в период его обучения второе место после семьи
занимает школа. Поэтому здесь очень важно обратить внимание на то, какие отно-
шения будут складываться между наставником и воспитанником.

Из 2081 опрошенных, 86% человек заявили, что ни с кем из учебного персо-
нала школы у них не было духовной близости. Отдельные приписки к отделу «шко-
лы» в «Половой переписи...» ещё более безотрадны, чем по отношению к семье.
По большей части приписки имеют один и тот же стереотипный характер. Вот неко-
торые из них: «Атмосфера школы была чисто официальная, сухая и недоброжела-
тельная»; «школа имела влияние на усвоение миросозерцания безнравственного,
псевдохристианского»; «обращение находилось в зависимости от социального по-
ложения ученика»; «был необыкновенно развит шпионаж»; «на кутежи и пьянства
смотрели сквозь пальцы». Один из подростков даже обвинял школу в том, что она
«сделала из него алкоголика» [6, с. 46].

Итак, по итогам этой переписи мы можем увидеть результаты изменений тра-
диционных христианских ценностей у молодого поколения в России в период пред-
революционных и революционных событий.

С. Н. Булгаков писал о последствиях этих изменений: «русская граждан-
ственность, омраченная многочисленными смертными казнями, необычным ростом
преступности и общим огрубением нравов, пошла положительно назад» [2, с. 23].
Это послужило причиной появления большого количества детей-сирот.

Известный советский педагог и писатель Антон Семёнович Макаренко в по-
вести «Педагогическая поэма» рассказывает о том, сколько ему пришлось прило-
жить усилий, любви и терпения, чтобы перевоспитать большое число несовершен-
нолетних правонарушителей.

Лишь к 40-м годам в нашем Отечестве удаётся восстановить то, что было по-
теряно в нравственной и образовательной сфере в ходе революции.

Далее СССР переживает ещё одно тяжелейшее потрясение в своей истории -
Великую Отечественную войну. На этот раз советский народ после того сумел вы-
строить нравственность. В подтверждение можно привести один эпизод из истории,
который подтвержден документально. Хайнц Бобер в книге «Сообщения от рейха»
[8], опираясь на «Федеральный Архив в Кобленце» [9, с. 8-17], приводит следующее:
«Вообще русская женщина в сексуальном отношении совсем не соответствует пред-
ставлениям германской пропаганды. Половое распутство ей совсем неизвестно. В раз-
личных округах население рассказывает, что при проведении общего медицинского
осмотра восточных работниц у всех девушек была установлена еще сохранившаяся
девственность». Эти данные подтверждаются докладом из Бреслау: «Фабрика кино-
пленки «Вольфен» сообщает, что при проведении на предприятии медосмотра было
установлено, что 90% восточных работниц в возрасте с 17 до 29 лет были целомуд-
ренными. По мнению разных немецких представителей, складывается впечатление,
что русский мужчина уделяет должное внимание русской женщине, что в конечном
итоге находит отражение также в моральных аспектах жизни». Впервые на русском
языке эта глава из книги была опубликована кандидатом исторических наук Анатоли-
ем Якушевским в журнале «Источник» в 1995 году [4, с.87-96].

Послевоенный период - это время начала нравственного возрастания педаго-
гики и воспитания. В эту эпоху ребёнок взращивался на высоконравственной клас-
сической литературе, на добрых фильмах и хорошей музыке. Дети читали
А.С. Пушкина, А.П. Чехова, Ф.М. Достоевского, Н.В. Гоголя и других.
Сейчас мы с уверенностью можем утверждать, что отказ от традиционных
религиозных ценностей во многом поспособствовал и краху советской эпохи в 1990-х
годах.

Переломный период 90-ых годов положительным образом повлиял на отно-
шение к религии на законодательном уровне. По словам Святейшего Патриарха, по-
сле распада СССР «были устранены искусственные препятствия для духовного воз-
рождения народа и церковной жизни: обращения ко Христу миллионов людей, от-
крытия тысяч храмов и сотен монастырей, развития богословского и религиозного
образования» [3].

В 2000-х годах постепенно начинается устранение отрицательных послед-
ствий процессов, произошедших в нашей истории в переломный период. Значитель-
ную роль в восстановлении нравственного устоя и традиционных ценностей в этот
период истории занимает Церковь. На всех этапах истории Русского государства
Православная Церковь остаётся единственным социальным институтом, не теряв-
шим исторической преемственности. «Причина тому - Богочеловеческая природа
Церкви, соединение вечного с временным, видимого с невидимым, небесного с зем-
ным. ... Именно этот угол зрения даёт Церкви возможность служить примирению
людей и сохранению мира» [3].

Сегодняшний уровень нравственности довольно далёк от того, каким он был
в послевоенные советские годы. Для определения современных приоритетов крас-
нодарских школьников мной было проведено анкетирование в школе № 55 города
Краснодара. В нём приняли участие учащиеся 10-11 классов. Всего было опрошено
53 человека. Были заданы вопросы, имеющие прямое или косвенное отношение к
духовной, нравственной жизни человека, выбору им веры, его мировоззрению, мо-
ральным устоям и поведению.

На вопрос «Какую религию Вы исповедуете?» были получены следующие от-
веты: 26 человек выбрали православие, 18 человек указало, что они вообще ни во что
не верят, а остальные участники опроса исповедуют другие религии. На вопрос «Ока-
зывает ли религия влияние на Ваше поведение (образ жизни)?» 29 человек из числа
всех опрошенных ответили, что их образ жизни не зависит от религиозных убежде-
ний. 12 человек оправдали возможность приобретения денег любыми средствами,
остальные школьники ответили отрицательно. На вопрос «Считаете ли вы допусти-
мым пренебрежительно относиться к людям, не способным добиваться в жизни и в
группе успеха?» 9 участников опроса дали положительный ответ, 6 человек затрудни-
лись ответить, но большая часть - 38 опрашиваемых не оправдали допустимым такое
отношение. Важность утверждений, которые для христианина являются заповедями, а
для неверующего - общечеловеческими нравственными нормами были оценены сле-
дующим образом: 1) «Почитай отца твоего и мать твою» 45 школьников, из числа
опрошенных, считают важным, 5 затруднились дать ответ, 2 считают соблюдение это-
го устоя неважным; 2) соблюдение заповеди «Не убивай» 2 учащихся посчитали не-
важным, для 43-х - это важный критерий; 3) требование «Не прелюбодействуй»
32 старшеклассника считают важным ддя исполнения, 7 из всех опрошенных имеют
противоположную точку зрения, а остальные 13 затрудняются ответить.

По итогам анкетирования можно выделить факторы, которые влияют на фор-
мирование духовно-нравственного стержня у каждого человека. Это: 1) выбор рели-
гии; 2) религиозное воспитание ребенка в семье; 3) личный пример родителей и пе-
дагогов; 4) традиционные ценности, заложенные в обществе.
Подводя итог всему сказанному выше, мы должны задаться вопросами: «Что
мы строим и какую страну мы хотим получить?» Каждый из нас должен понять, что
нельзя строить жизнь человека и общества без Бога. И прежде всего мы должны
иметь «живую и искреннюю веру: веру, которая не ограничивается формальным ис-
полнением обрядовых норм, но является нормой нашей повседневной жизни, нашим
повседневным исповеданием Христа Спасителя» [3]. Только после этого мы сможем
воспитать духовно здоровым наше подрастающее поколение. Ведь база ценностей,
которая была заложена в школьном детском возрасте, всегда остаётся практически
неизменной и составляет фундамент духовности человека. Поэтому, каковым будет
наше общество в ближайшие 20-30 лет, полностью зависит именно от нас: родите-
лей, педагогов, наставников и других окружающих ребенка людей.

ЛИТЕРАТУРА

1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета в русском переводе. Любое
издание.

2. Булгаков, С. Н. Героизм и подвижничество // Вехи. Сборник статей о русской интеллиген-
ции. М., 1990. С. 23-70.

3. Кирилл, патриарх Московский и всея Руси. Доклад на открытии XXV Международных
Рождественских образовательных чтений. [Электр. ресурс] // ИКБ
Ы1р:/Ау№№.ра1пагсЫа.ги/с1Ь/1ех1/4789256.1Шп1 (дата обращения: 05.11.2017).

4. «Мы Стали Жертвой Заблуждения» / перевод и публикация кандидата исторических наук
Анатолия Якушевского // Источник. Документы русской истории. Приложение к россий-
скому историко-публицистическому журналу «РОДИНА». 1995/3 (16). С. 87-96

5. Словарь русского языка / сост. С.И. Ожегов. М.: Государственное издательство иностран-
ных и национальных словарей, 1953. 944 с.

6. Членов М.А. Половая перепись Московского студенчества и ея общественное значение.
Изд-е студенческой медицинской издательской комиссии. М., 1909. 104 с.

7. Шиманский Г.И. Нравственное богословие. Киев: Общество любителей православной ли-
тературы; Изд-во имени святителя Льва, папы Римского, 2007. 679 с.

8. ВоЬегасй Нет/. МеШип§епаи8Йет Ке1с11, Вб. 13. Рам4акУег1а§, 1984.

9. ВипбезагсЫу КоЫепх. Ке1сЙ881сйегЬе118Йаир1ат1. К 58/182. // МеШип§епаи8Йет КеюН.
№. 376, 15.04.1943.

Скегпукк Трап АпсйоНеггск (КеИ^юиз ог§атт.а1юп, зрМиа! ес!исакопа! ог§атт.а1юп о/ клукег
ес!исакоп 'Ека1еппос!аг Тео!о§!са! Зеттагу о/ Ека1еппос!аг апс! КиЪап ГУюсезе о/ 1ке Еизз'шп
Опкокох Скигск ”)

ТНЕ 1МРАСТ ОР СКГПСАЬ РЕКЮИ8ПУ К11881АУ Н18ТОКУ ОХ СОХИ1ТЮХ
ОР МОКАЬ РКЮК1Т1Е8 ОР ХСНООЕСН1ЕОКЕХ

Тке агкс!е апа!ухез 1ке зрткиа! апс! тога! з1а1е о/ ас!о!езсеп1з а!1ке Ъе§ттп§ апс! 1ке епс! о/ 1ке
ХХ1к сеп1игу, аз \\'е!1 аз т 1гапзШопа!, сотр!ех репос!з о/Кизз!ап к!з1огу. Ткеге \\'еге пзес/ гезикз
о/циезкопаге хмИгсИ кас! Ъееп тас!е а! зскоо! 55 т Кгазпос!аг. Тке го!е о/рагеп1з апс! 1еаскегз т
1ке ргосезз о//огтт§ 1ке тога!/оипкакопз о/1ке скИ<1 !з сопз!с1егес1. Тке ортюпз о//атоиз рео-
р!е аЬоиГ 1ке саизез о/тога! тз!аЫШу аге у1сеп.

КеуюогсЕ: тога!, зрМиа! апс! тога! пеес!з, гехо!икоп о/1917, !гасккопа! ха!иез, тога! рпопкез,
зскоо!, спкса! Ыз1опса! ехеп1з, тога! диаНкез.
V. ПРОБЛЕМЫ ТРАНСФОРМАЦИИ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ В РОССИИ
В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД И
ПОСТСОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

УДК 32:159.9

Бабик Анастасия Петровна (Санкт-Петербургский государственный уни-
верситет, е-шаП: 89533543766@уапс1ех.ги)

Морализаторство в современном политическом дискурсе

В статье описано аналитическое переосмысление феномена морализаторства с пози-
ции теории речевых актов и понятия моральной удачи. Вопрос о том, чем, по сути, яв-
ляется морализаторство, должен помочь осмыслить реакции различных срезов совре-
менного российского общества на моральную повестку дня, которую транслируют
официальные каналы информации. Автор готовит исследование примеров из обще-
ственно-политического дискурса современной России, и данная статья является вы-
держкой из теоретической части исследования.

Ключевые слова: морализаторство, суждение, оценка, манипуляция, контроль, вменяе-
мость, насилие, моральная удача, инвектива.

Понятие морализаторства на данный момент недостаточно разработано. Как
замечает отечественный исследователь Соина О. С., этической теории не хватает
аналитики этого феномена.

Из доступного энциклопедического материала и публицистики легко выде-
лить, по крайней мере, две точки зрения на этот феномен: как на риторический при-
ем и как на выражение репрессивной формы морали.

В первом случае, суждение морализаторства должно строиться с намеренной
ошибкой, например, как софизм. Возможность влияния на адресата путем неких спе-
куляций - нивелирование у субъекта способности к свободному и разумному выбору.

Но морализаторство может быть также внутренним убеждением личности, а
не только доводом в споре. И первое, и второе суть высказывания, и концентриро-
ваться в определении этого феномена на роли аргументов будет ошибкой.

Соина О. С. определяет морализаторство как суждение о каком-либо явлении с
гипертрофированной оценкой до абсолютного значения: или хорошо, или плохо. Све-
дение к «плоской конкретике либо добрых, либо злых состояний» может существо-
вать в этических учениях, как позиция личности и в сфере «ментальных переживаний
народа». Она пишет о морализаторстве как о нравственном насилии - диктате оценки
над бытием человека, который подавляет автономное волеизъявление личности. И в
этом движении к благу конечная цель абсолютизируется настолько, что благо утриру-
ется до чего-то конкретного, что можно «пощупать», проинспектировать на наличие
или отсутствие. Например, измерять скромность девушки длиной юбки.
Достаточен ли взгляд на морализм как на болезнь этики, сбой в механизме
оценки, манипуляцию? Например, высказывание «убивать плохо» - не морализа-
торство, но диктат оценки над поведением. И мы согласны с тем, что убивать плохо,
однако, существует класс случаев, для которых эта формула парадоксально теряет
очевидность. Стало быть, гипертрофированность оценки не есть сущностное отли-
чие морализаторства от других форм моральных высказываний. Любое моральное
высказывание - это диктат оценки, а не только морализаторство.

Другой отечественный исследователь морализаторства, Бродский А. И. в ста-
тье «Морализаторство и насилие с логико-семантической точки зрения», рассматри-
вает морализаторство в поле проблемы отношения знака к обозначаемому объекту и
к субъекту, который этот знак воспринимает или артикулирует. Для него на первом
плане стоит репрессивность морали, которую воплощает морализаторство. Букваль-
но, в семантике моральных суждений заключается зло. Моралист возлагает ответ-
ственность за привидение сущего к должному на других.

Однако же, говоря о связи насилия и морализаторства, последнее сливается с
моралью, и вновь его специфичность растворяется, в данном случае, в проблеме
обоснования общезначимости моральных требований. Кроме того, требование от
другого безусловного соответствия некому моральному идеалу сам говорящий мо-
жет предъявлять и себе. Не ограничено ли понятие морализаторства, если подходить
к нему, в первую очередь, как к желанию реакции от другого?

На мой взгляд, определение специфики суждений морализаторства лежит
между вопросами о том, какие границы сама себе задаёт мораль и как мыслит мора-
лист. Особая проблема в том, что высказывание может быть или не быть морализа-
торством в зависимости от контекста.

В чём специфика морализаторства? Проиллюстрируем его основные черты на
примере рассуждений из русской литературы.

«Каково же будет вам, - говорил Фома, - если собственная ваша мать, так
сказать, виновница дней ваших, возьмет палочку и, опираясь на нее, дрожащими и
иссохшими от голода руками начнет в самом деле испрашивать себе подаяния? Не
чудовищно ли это, во-первых, при ее генеральском значении, а во-вторых, при ее
добродетелях? Каково вам будет, если она вдруг придет, разумеется, ошибкой - но
ведь это может сл учиться - под ваши же окна и протянет руку свою, тогда как вы,
родной сын ее, может быть, в эту самую минуту утопаете где-нибудь в пуховой пе-
рине и... ну, вообще в роскоши! Ужасно, ужасно! но всего ужаснее то - позвольте
это вам сказать откровенно, полковник, - всего ужаснее то, что вы стоите теперь пе-
редо мною, как бесчувственный столб, разиня рот и хлопая глазами, что даже не-
прилично, тогда как при одном предположении подобного случая вы бы должны
были вырвать с корнем волосы из головы своей и испустить ручьи... что я говорю!
реки, озера, моря, океаны слез!..»

Приведенный отрывок - «чтение моралей» Фомой Фомичом Опискиным
полковнику, сыну генеральши, из повести Достоевского Ф. М. «Село Степанчиково
и его обитатели». Фома - собирательный образ моралиста.

Обращение начинается с риторического вопроса, взывающего к совести собе-
седника, который также содержит в себе присвоение отрицательной характеристики -
полковник назван неблагодарным сыном. Подразумевается, что тот способен осознать
«чудовищность» своего поступка - пренебрежение собственной матерью. Однако он
рассматривается как человек, который уже совершил, уже поддался дурной склонно-
сти. Буквально, морализатор говорит вам, что вы полностью детерминируемы. Я по-
ясню свою мысль ниже. Разберём речь Фомы с точки зрения теории речевых актов.
Определим содержание высказывания, его форму, цель, ответную реакцию.

А) Правило пропозиции: пропозициональным содержанием морализаторства
является приписывание адресату отрицательной характеристики. Мы осуждаем са-
мого человека как причину, а не последствия его поведения, неверно принятые ре-
шения.

Б) Правило коммуникативной стратегии: задача морализатора обличить адре-
сата. Для этого необходимо представить ситуацию как шаблонное зло, чтобы про-
демонстрировать очевидность нарушения моральной максимы. В отрывке, поступок
полковника подведён под нарушение заповеди заботы о родителях.

В) Правило коммуникативной стратегии слушателя: как полковник должен
отреагировать на это? «Проглотить язык», «залиться краской», скрыться, зарыдать,
возмутиться, нагрубить в ответ - всё, что свидетельствует о потери адресатом кон-
троля над ситуацией. Человек отдавал себе отчёт в том, что он делал. Появляется
морализатор и объясняет, что на самом деле произошло. Выходит, полковник ошиб-
ся в своих суждениях и именно из-за своей дурной склонности.

И здесь мы обнаруживаем сюжет, схожий с тем, который Аристотель разра-
батывал в учении о добродетелях. Основной элемент учения - это способность кон-
троля и его осуществления над страстями. Контроль или вменяемость здесь следует
понимать, как способность отдавать себе отчёт в своих действиях в качестве их ис-
тинных авторов. Позднее, Поль Рикёр в своих работах, в частности, в сборнике
«Справедливое», выдвинет вменяемость в качестве антропологического основания
морального опыта. Рикёр П. говорит, что субъект устанавливает сам себя, устанав-
ливая норму, которая устанавливает его как субъекта.

Г) Правило иллокуции: выбор языковых средств выражения вменения вины.
Например, с помощью приказа (покайся, признай, исправься), угрозы, констатива и т.д.

Д) Правило перлокуции: какая ответная реакция ожидается. С точки зрения,
Фомы, устыдиться и раскаяться: «вырвать с корнем волосы из головы своей и испу-
стить ручьи(...) слёз». Слова полковника демонстрируют его моральное поражение
перед обличителем: «— Ну, да ведь она, братец, §гапс!е бате, генеральша! добрей-
шая старушка; но, знаешь, привыкла ко всему эдакому утонченному... не чета мне,
вахлаку! Теперь на меня сердится. Оно, конечно, я виноват. Я, братец, еще не знаю,
чем я именно провинился, но уж, конечно, я виноват...».

Морализаторские высказывания: а) оценочны; б) содержат резкий разрыв
между требованием к адресату и возможностью их исполнить. Морализатору может
быть всё равно, что воплотить в жизнь его максиму невозможно. Наконец, перечис-
лим основные характеристики исследуемого феномена.

1. Морализаторство носит инвективный (обличающий) характер - выпад про-
тив кого-либо.

2. Оценка привязана к абстрактным нормам, которые слишком общие, чтобы
описать конкретную ситуацию.

В статье Нагеля Т. «О моральной удаче», описаны четыре способа зависимо-
сти естественных объектов моральной оценки от удачи. Под удачей подразумевает-
238
ся класс независящих от нас обстоятельств, которые влияют на исход дела. Я пред-
лагаю провести параллели с ситуацией морализаторства. Мы связываем свою оцен-
ку поступка с абстрактными нормами четырьмя способами.

Во-первых, оценивая темперамент, наклонности и способности человека -
феномен конститутивной удачи. Очевидно, что ребёнок не выбирает факторы, кото-
рые влияют на его характер. Даже выбор окружения во многих случаях предзадан
действиями родителей до его появления на свет. Во-вторых, оценка предыдущего
морального опыта человека. С какими проблемами и ситуациями сталкивается че-
ловек и как удачно он их решал - удача, связанная с обстоятельствами. Справедливо
ли требовать от обычного рослого мужчины, обезвредить ворвавшегося преступни-
ка, на основании его биологических особенностей? Последние два способа - через
оценку обстоятельств, в которых оказался человек, и последствий его действий.
Здесь уместно вспомнить поговорку: благими намерениями выстлана дорога в ад.
Или представить ситуацию, когда простая небрежность в силу независящих от нас
обстоятельств оборачивается трагедией. Как то внезапно выскочивший перед води-
телем пешеход, когда автобус не может остановиться из-за неисправности тормозов.
В большей ли степени виновен дежурный механик парка, решивший в это утро не
проверять исправность автобуса, чем, если бы рейс обошелся без происшествий?

Вывод Томаса Нагеля: моральное суждение, выносимое в отношении чело-
века, есть суждение не о том, что с ним происходит, а о нём. При этом, как нам ка-
жется, такая оценка отвечает требованию вменения: никто не может быть виновным
в чем-либо или судимым за что-либо в большей степени, чем он может быть винов-
ным в той части совершенного им, которую он контролирует. Иными словами, явля-
ется причиной.

3. Редукция к стереотипному поведению. Сведение ситуации к шаблонному
злу, округление в худшую сторону. Ради усиления степени проступка, необходимо
подвести его под нарушение естественного порядка, моральной максимы. Чем оче-
видней попранная норма, тем ужасней поступок человека.

4. В зависимости от контекста одно и то же предложение может быть или не
быть случаем морализаторства.

Например, оценочное высказывание «воровать - плохо», из которого следует
норма «никогда нельзя красть» - если это произносит богач, который никогда не
находился на грани выживания, то мы, обвиним его в морализаторстве. Поскольку,
безапелляционность высказывания входит в конфликт с ценностью жизни, которая
выразится в суждении «жизнь - лучше смерти». Если же мы слышим эти слова от
нищего, который даже перед лицом голодной смерти не нарушит данную норму, мы
восхитимся его благочестием. За его словами скрывается осознанное решение, доб-
рая воля. Однако же, его слова также конфликтуют с утверждением, что «жизнь -
лучше смерти». И конфликт двух ценностей теперь воспримется как героический
поступок, выходящий за пределы желаемого поведения.

5. Морализатор, не всегда явно, выступает от лица некоего морального авто-
ритета. Приписывает себе право судить человека. Морализатор обычно демонстри-
рует конформное поведение.

6. Выставление «уплаты» морального счёта наперед.
Подходы Соиной О. С. и Бродского А. И. избыточны - под их определение
подходят обычные моральные высказывания. Представление о том, что морализа-
торство - это диктат оценки над поведением, приводит к парадоксальному взгляду
на мораль как на репрессивную систему регуляции поведения. Это неверно, по-
скольку в этой мысли скрывается взгляд на детерминацию как на насилие. Напри-
мер, как с распространённым среди некоторых социальных исследователей тезисом,
что язык это насилие. Во-вторых, морализаторство схоже с инвективой по форме и
выбору языковых средств.

Это далеко не все характеристики морализаторства. Однако они помогают
отделить этот класс высказываний от остальных моральных суждений. На основа-
нии данного анализа можно строить методологию исследования моральной повест-
ки дня, которую транслирует власть через официальные каналы информации.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бродский А. И. Морализаторство и насилие с логико-семантической точки зрения // Вест-
ник Санкт-Петербургского государственного университета. Серия 17. Философия. Кон-
фликтология. Культурология. Религиоведение. Выпуск 1. 2014. С. 5-11.

2. Достоевский Ф. М. Село Степанчиково и его обитатели. М.: «Азбука-Аттику с», 2015.

3. Нагель Т. О моральной удаче [Электр, ресурс] // «ИНТЕЛРОС - Интеллектуальная Россия»
ИКЕ: 11Пр:/М^^.т1е1го8.ги/р(1Г/1о§О8_01_2008/10.рсК (дата обращения: 07.10.2017).

4. Рикёр П. Справедливое. М.: Издательство «Логос», 2005.

5. Соина О. С., Сабиров В. Ш. Этика и нравственная жизнь человека. СПб., 2010.

ВаЫск АпаМамуа Рек'охпа (8ат1-Ре1ег8киг§ 81а1е 1}тхег8ку)

МОКАЫ8М Ш СОХТЕМРОВАВТ РОЫПСАЬ П18СО11В8Е

Тке агкс!е с!е8сг1Ье8 ап апа!укса! ге1кткт§ о/ 1керкепотепоп о/то га Титр/гот 1керег8рескхе
о/ 1ке 1кеогу о/ зрееск ас1$ апк1ке сопсер! о/ тога! !иск. Тке циезкоп о/ухка1, т/ас1, 18 1ке тог-
актлп§, 8кои!к ке!р 1о ипкеШапс! 1ке геаскоп о/ сИ^егепГ 8ескоп8 о/ сотетрогагу Ки881ап 8ос!е1у
Го 1ке тога! а§епка 1ка1 о//с!а! т/огтакоп скаппек ЬгоаксхШ.

Тке аикюг 18 ргерагтр а 81ику о/ ехатр!е8 о/риЪНс-роНкса! ск8соиг8е о/токегп Ки881а, апк кп8
агкс!е 18 ап ехсегрг/гот 1ке {кеогекса! раП о/кке 8 Гику.

Кеуууогк8: тогаН8т, уик§теп1, еха!иакоп, татри!акоп, сопГго!, акпЪШе, хккепсе, тога! !иск,
тхескхе.
УДК 316.882

Бразевич Святослав Станиславович (Санкт-Петербургский националь-
ный исследовательский университет информационных технологий, механи-
ки и оптики, , е-таП: Ьгахеу1сЬяя@Ьк.ги2

ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ РЕВОЛЮЦИОННОГО
НАСИЛИЯ: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ СОЗДАНИЯ
КОНЦЕНТРАЦИОННЫХ ЛАГЕРЕЙ КАК ОРГАНИЗОВАННОЙ
ФОРМЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ

В статье рассмотрены концептуальные и нормативно-правовые основы формирования
концентрационных лагерей как организованной формы политического насилия, связанно-
го с принудительной изоляцией политически и социально неприемлемых для режима
групп людей. Показано, что в отличие от тюрем, концлагеря создавались Советской
властью специальными распоряжениями изначально как временные места заключения и
в большинстве случаев в них использовался принудительный труд заключенных.

Ключевые слова: революционное насилие, революционное правосознание, гражданская
война, карательная политика, концентрационный лагерь, классовый враг, репрессии,
заложничество, принудительный труд.

Концентрационные лагеря в Советской России для содержания в них классо-
во чуждых элементов и врагов пролетариата следует рассматривать как естествен-
ную форму реализации ленинских положений революционного насилия. В. И. Ле-
нин неоднократно обращался к теме концлагерей и связанного с ней вопроса о при-
нудительном труде. Так, 31 января 1918 года Совет Народных Комиссаров под
председательством Ленина, признал необходимым «обезопасить Советскую респуб-
лику от классовых врагов путем изоляции их в концентрационных лагерях»
[3, с. 25]. 9 августа 1918 года в ответ на письмо Е. Б. Бош, сообщившей о кулацком
восстании в Пензенской губернии, он писал: «Необходимо организовать усиленную
охрану из отборно надежных людей, провести беспощадный массовый террор про-
тив кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный
лагерь вне города» [4, с. 143-144]. Тем самым, Ленин вводит в практический оборот
новый вид революционного насилия, концентрационный лагерь.

Не отрицая роли Ленина в создании концлагерей, необходимо обратить вни-
мание на активную позицию в этом плане другого лидера партии большевиков,
Л. Д. Троцкого. Ряд исследователей отдает инициативу в создании концентрацион-
ных лагерей Троцкому. «Первые концентрационные лагеря в Советской России бы-
ли организованы по приказу Л. Д. Троцкого в конце мая 1918 года, когда предпола-
галось разоружение чехословацкого корпуса. Создавались они обычно на месте
освободившихся после обмена военнопленными лагерей Первой мировой войны.
В июне-августе 1918 года в ходе обострения событий Гражданской войны идея
концлагерей как части репрессивной политики большевиков получила дальнейшее
развитие» [9, с. 46].

Официально концентрационные лагеря в Советской России были созданы
Декретом СНК «О красном терроре» от 5 сентября 1918 г., в котором говорилось,
что «существующая ситуация требует обеспечить тыл Советской республики от
классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях» [10, 1918.
№ 65. Ст. 710]. Этот правительственный акт, опубликованный в «Известиях ВЦИК»
только 10 сентября 1918г., когда террор уже принял массовый характер, давал ВЧК
«законное» основание для репрессий против неопределенно широкого круга лиц.
В категорию «классовых врагов» мог попасть в силу происхождения, профессии,
партийной принадлежности, родственных связей практически любой человек.

Необходимо отметить, что деятельность ВЧК направлялась не только поста-
новлениями СНК, но и ведомственными секретными директивами. Так, приказ ВЧК
о «красном терроре», принятый 2 сентября 1918 г., т.е за три дня до Декрета СНК,
предписывал арестовать и заключить в тюрьму всех видных меньшевиков и правых
эсеров; арестовать как заложников, крупных представителей буржуазии, помещи-
ков, фабрикантов, торговцев, контрреволюционных попов, всех враждебных Совет-
ской власти офицеров и заключить всю эту публику в концентрационные лагеря,
установив самый надежный караул, заставляя этих господ под конвоем работать...»
[2, с. 14].

После принятия Декрета от 5 сентября 1918 г. Чрезвычайные Комиссии (ЧК)
приступили к фактической организации таких лагерей, сначала в Москве и Петро-
граде, а потом и в других крупных губернских городах. Одна из особенностей конц-
лагерей - упрощенные условия их создания, без согласования с центром [2, с. 15].
Вот почему решение о создании концентрационных лагерей могли принимать раз-
личные субъекты Советского государства [9, с. 47]. Другая особенность в создании
концлагерей заключалась в том, что для направления людей в концентрационные
лагеря не требовалось решение судебных органов. Решения об изоляции граждан в
концентрационные лагеря принимались в административном порядке. Закон прак-
тически не ограничивал перечень субъектов, имевших право изоляции людей в
концлагерь. Главное, чтобы они были должностными лицами каких-либо органов
Советской власти.

Основное предназначение лагерей - сбор и удержание на охраняемой терри-
тории (концентрация) людей, не совершивших преступлений против Советской вла-
сти, для их последующего использования в решении иных задач: расстрела, привле-
чения к труду, использования для последующего обмена и др. Созданию концентра-
ционных лагерей способствовало введение института заложников. Нередко группы
заложников формировались по списку, по результатам регистрации офицеров и др.
Чаще всего заложники, содержавшиеся в концлагерях, расстреливались [6, с. 70].

Одним из главных инициаторов использования концлагерей в качестве ре-
прессивной меры был председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский, возглавлявший одно-
временно (с марта 1919 г.) Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). Именно
он разработал концепцию советской лагерной системы и обосновал необходимость
использования труда заключенных. Выступая на заседании ВЦИК 17 февраля 1919 г.
с речью о проекте реорганизации чрезвычайных комиссий и революционных трибу-
налов, Ф.Э. Дзержинский внес предложение: «Кроме приговоров по суду необходи-
мо оставить административные приговоры, а именно концентрационный лагерь.
Уже и сейчас далеко не используется труд арестованных на общественных работах,
и вот я предлагаю оставить эти концентрационные лагеря для использования труда
242
арестованных, для господ, проживающих без занятий, для тех, кто не может рабо-
тать без известного принуждения или, если мы возьмем советские учреждения, то
здесь должна быть применена мера такого наказания за недобросовестное отноше-
ние к делу, за нерадение, за опоздание и т.д. Этой мерой мы сможем подтянуть даже
наших собственных работников. Таким образом, предлагается создать школу труда
и по поводу этого предложения существует следующее: ВЧК предоставляется право
заключения в концентрационный лагерь, причем ВЧК руководствуется точным по-
ложением о порядке заключения в концентрационный лагерь (инструкция), которое
утверждается ВЦИК...» [12, с. 10].

3 апреля 1919 г. коллегия НКВД приняла за основу предложенный
Ф. Э. Дзержинским проект постановления ВЦИК «О концентрационных лагерях».
В ходе доработки проекта родилось новое название: «лагеря принудительных ра-
бот», которое несло в себе классовый карательно-воспитательный оттенок. Оконча-
тельно существование и правовое регулирование деятельности лагерей было
оформлено Постановлениями ВЦИК от 15 апреля и 17 мая 1919 г. «О лагерях при-
нудительных работ» [10, 1919, № 12. Ст. 124; № 20. Ст. 235].

В постановлении ВЦИК о лагерях принудительных работ от 17 мая 1919 г. по-
дробно регламентировались порядок организации лагерей и их управления, а также
правовое положение заключенных; кроме лагерей принудительных работ были созда-
ны также особые лагеря для лиц, лишенных свободы на все время гражданской войны
по постановлениям ВЧК [5, с. 29-30]. В лагерях принудительных работ, находивших-
ся в ведении НКВД и ВЧК, содержались лица, относительно которых состоялись ре-
шения чрезвычайных комиссий, революционных трибуналов, народных судов и дру-
гих советских органов. В Постановлении ВЦИК от 17 мая 1919 г. особо подчеркива-
лось, что содержание лагерей должно окупаться трудом заключенных.

Так, согласно Постановлениям ВЦИК 1919 года, заключению подлежали сле-
дующие лица: «тунеядцы, шулера, гадатели, проститутки, кокаинисты и т.д.»; «за пре-
ступления по должности» и дезертиры; спекулянты; уголовные преступники; «за уча-
стие и соучастие в контрреволюции и шпионаже»; «иностранные заложники»; «за-
ложники за отдельных лиц (родственники и поручители за лицо, совершившее пре-
ступление и скрывшееся от Советской власти)»; «русские заложники»; «изолирован-
ные контрреволюционеры»; «перебежчики, взятые в плен и нежелающие вступить в
ряды Красной Армии»; «военнопленные, политическая благонадежность которых не
выяснена»; «военнопленные иностранцы»; «военнопленные, активные белогвардей-
цы» [10, 1919. № 12. Ст. 124]. Таким образом, лишение свободы использовалось не
только в качестве меры уголовного наказания, но и «как мера простого интернирова-
ния сколько-нибудь опасной или даже подозрительной личности» [8, с. 8].

На 1 января 1920 г. в РСФСР насчитывалось 34 лагеря принудительных работ
[11, с. 58]. В 1921 г. количество открытых по всей РСФСР лагерей определялось в
132 лагеря. Из них 106 лагерей были распределены между 43 губернскими подотде-
лами принудительных работ, а остальные 26 лагерей приходилось на Сибирь и ав-
тономные области [1, с. 66].

На 1 ноября 1920 года в 84 действовавших лагерях насчитывалось 59636 за-
ключенных, в т.ч. 34400 военнопленных. Число лиц, осужденных за контрреволюцию,
не превышало 27% общей численности. В 1921 году численность заключенных в ла-
243
герях уменьшилась в связи с освобождением значительной части военнопленных: к
концу 1921 года число заключенных в лагерях не превышало 16 тысяч [7, с. 30-31].

ЛИТЕРАТУРА

1. Главное управление принудительных работ // Власть Советов. Орган Народного комисса-
риата внутренних дел. М., 1922. № 10. С.58-71.

2. ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960. Под ред. акад. А. Н. Яковлева; сост.
А. И. Кокурин, Н. В. Петров. М.: МФД, 2002. 888 с.

3. Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии. 1917-1921 гг. Сборник документов.
М.: Госполитиздат, 1958. 511 с.

4. Ленин В. И. Письмо в Пензенский губисполком // Ленин В. И. Поли. собр. соч. Изд. 5-е.
Т. 50. М.: Политиздат, 1970 Ь.

5. Лосев П. М., Рагулин Г. И. Сборник нормативных актов по советскому исправительно-
трудовому праву (1917-1959 гг.): История законодательства. М.: Госюриздат, 1959. 360 с.

6. Мельгунов С. И. Красный террор в России. М.: Изд-во «Р1ЛСО», 1990. 408 с.

7. Моруков М. Ю. Правда ГУЛАГа из круга первого. М.: Изд-во Алгоритм, 2006. 192 с.

8. Основы и задачи советской уголовной политики. М.; Л.: Гос. изд-во, 1929. 155 с.

9. Островская И. В. Оставить эти концентрационные лагеря для господ // Военно-
исторический журнал. 2011. № 8. С. 46-49.

10. Собрание Узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. (Окт.
1917 - июнь 1920 г. М.: Юридическое книгоиздательство, 1920.

11. Труды ЦСУ РСФСР. Статистический ежегодник 1918-1920 гг. Вып. 2. М., 1922.

12. Ф. Э. Дзержинский о революционной законности // Исторический архив. 1958. № 1. С. 3-25.

Вгагеггск 8ууа1о81ау ВШтхкооучск (Ват1-Ре1ег8Ъиг§ пакопа! гезеагск иплуешТу о/ т/огтакоп
1ескпо1о§ге8, тескатс8 апк орксл)

Н1ВТОВ1САЕ ВОСЮЕОСХ ОР ВЕУОЕЕТЮХАВХ У ЮТЕ АСЕ: А СОАСЕРТШТ
РКАМЕУУОКК РОК ТНЕ СВЕАТЮА' ОР СОАЮЕАГГКАТЮА! САМР8 АВ А А! ОКСАМ1ЕО
РОЕМ ОР РОЫТТСАЬ УЮТЕАСЕ Ш ВОУ1ЕТ К11ВВ1А

Тке агПс1е ехаттез 1ке сопсерШа! апк потоку е-1е§а! Ъахез о//о тако п о/ 1ке сопсепОакоп
сатрз аз ап огуап'иек/от о/роккса! ую!епсе а88ос!а1ек уукк/огсек 18о!акоп роИксаку апк 80-
сгаку ипассер1аЫе /о г а токе о/угонр8 о/реор1е. II18 8ко\\'п 1ка1 т соп1га811о рп8ОП8, сопсеп-
1гакоп сатр8 м?еге сгеа1ек Ьу 1ке Воу!е1 аи1ког!ке8 ’ 8рес!а! огкег8 пккаНу а8 1етрогагу р1асе8 о/
ке/епкоп апк т то81 са8е8 1кеу П8ек рп8опег8 /ог/огсек 1аЪог.

Кеуууогк8: гего1икопагу ую!епсе, гего1икопагу соп8сюи8пе88, кге с!уИ ууаг, а риткге роксу, а
сопсепОакоп сатр, с1а88 епету, гертак, ко81а§е-1акт§, /огсек 1аЪог.
УДК 316.3.4, 347.4

Геру сова Софья Юрьевна (Санкт-Петербургский национальный исследо-
вательский университет информационных технологий, механики и оптики,
е-таИ\ 1а\у.8ОЙа@шаП.ги);

Краева Лариса Борисовна Санкт-Петербургский национальный исследо-
вательский университет информационных технологий, механики и оптики,
е-таИ: с1те-1ап88а@уапс1ех.ги)

ПРАВОВЫЕ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
РЕГУЛИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ НАПРЯЖЁННОСТИ В
СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Статья посвящена описанию общественных процессов, связанных с экономическим
положением населения, отражающих общую экономическую ситуацию и связанные с
ней социальные процессы, отражённые в правовом поведении представителей
гражданского общества и правовом регулировании данных процессов государством.

Ключевые слова: социальная напряжённость в обществе, рынок кредитования, право-
вое регулирование.

В разные исторические периоды возникают различные причины социальной
напряжённости. В каждую эпоху одной из существенных причин фрустрации граж-
дан оказывается нестабильное личное и общественное экономическое положение.
В современном российском обществе эту проблему наглядно демонстрируют иссле-
дования, связанные с изучением растущих показателей задолженности граждан и
связанным с ним ростом общественного недовольства. [4, 5, 6]. Известно, что право
является регулятором общественных отношений, обеспеченных силой государ-
ственного принуждения. Законодательство предписывает, каким образом следует
действовать участникам правоотношений, направлено на защиту частных и публич-
ных интересов.

Тем не менее, правовое регулирование зачастую отстает от постоянно изме-
няющихся и вновь появляющихся общественных институтов. Это приводит к про-
белам в правовом регулировании, что, в свою очередь, порождает возникновение
поля для злоупотреблений.

В настоящее время наиболее остро стоит проблема невозможности исполне-
ния гражданами финансовых обязательств.

Обусловлено это тем, что в связи с переходом к рыночной экономике в Рос-
сии начал развиваться рынок кредитования. Доступность потребительских кредитов,
а также недостаточная финансовая грамотность населения привели к большому объ-
ему просроченной задолженности, которую граждане не в состоянии выплатить. До
2014 года любой гражданин мог получить кредит в банке или заем в иных организа-
циях без особых усилий. Многие кредиторы не интересовались реальной возможно-
стью заемщика исполнять обязательства - не запрашивали сведения о доходах и
имуществе заемщика, а также об уже имеющихся кредитах и займах. При этом, да-
леко не все заемщики осознавали риски возможных негативных последствий приня-
тых на себя обязательств. Потеря работы, ухудшение состояния здоровья, непредви-
денные расходы или, попросту, безответственность заемщика начали приводить к
тому, что для погашения старых долгов граждане были вынуждены принимать на
себя новые и новые долговые обязательства.

Агрессивная кредитная политика и так называемое «перекредитование» в
итоге приводит к тому, что постоянно растущие неустойки, штрафы и пени увели-
чивают задолженность в геометрической прогрессии.

Такого должника в лучшем случае ждали многочисленные судебные разбира-
тельства, общение с судебными приставами-исполнителями, изъятие всего имуще-
ства, подлежащего взысканию, необходимого для погашения долгов, а в случае, если
имущества оказывалось недостаточно - взыскание обращалось на вновь появляющее-
ся у должника имущество и доходы до того момента, пока обязательства не будут ис-
полнены. Впрочем, такой механизм взыскания задолженности существует и сейчас.

В худшем же случае должника и членов его семьи ожидало общение с кол-
лекторами, которые возвращали долги любыми, в том числе незаконными способа-
ми. Даже если коллекторы и не прибегали к различным угрозам и иным противоза-
конным действиям, они воздействовали на должников психологически - звонили
несколько раз в сутки и в любое время должнику и иным лицам, преследовали
должника лично и постоянно напоминали о существующем и растущем долге. Такие
действия зачастую приводили к тому, что граждане распродавали имущество, не
подлежащее взысканию, в целях прекращения такого взаимодействия. Известны
также случаи явно незаконных, в том числе уголовно наказуемых действий, осу-
ществляемых такими организациями.

Все это, безусловно, вызывает социальную напряженность в обществе.
В условиях рыночной экономики человеку практически невозможно нормально
участвовать в общественной жизни, не имея средств к существованию. Незащищен-
ные слои общества, например, пенсионеры, многодетные семьи, матери-одиночки,
малообеспеченные граждане не в состоянии исполнять не только свои обязательства
по кредитам, но и оплачивать коммунальные услуги и прочие обязательные плате-
жи. Таким гражданам не справиться без государственной поддержки и защиты их
интересов. Известно, что длительное состояние долга и осознание невозможности
избавления от него приводит к депрессиям, недовольству жизнью в целом и недове-
рию к власти, не способной защитить добросовестных граждан.

Первым шагом к разрешению ситуации было принятие Федерального закона
от 21.12.2013 14 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее - ФЗ о потре-
бительском кредите). Закон регулирует отношения, возникающие в связи с предо-
ставлением потребительского кредита (займа) физическому лицу в целях, не связан-
ных с осуществлением предпринимательской деятельности, на основании кредитно-
го договора, договора займа и исполнением соответствующего договора. ФЗ о по-
требительском кредите содержит ряд гарантий для заемщиков и исключает возмож-
ные злоупотребления со стороны кредиторов.

Однако, указанный закон не решал проблему уже имеющейся просроченной
задолженности.
Доля предоставленных физическим лицам ссуд, не погашенных в установ-
ленный договором срок, по состоянию на декабрь 2014 года составила 15,4%, в том
числе ссуды на покупку жилья (кроме ипотечных ссуд) - 3,6%, ипотечные жилищ-
ные ссуды - 4,9%, автокредиты - 9,1%, иные потребительские ссуды - 17,9%. При
этом доля предоставленных физическим лицам ссуд, не погашенных в установлен-
ный договором срок, за прошедшие с предыдущего кризиса годы составляли соот-
ветственно: на 01.01.2013 - 11,5%, в 2012 году - 9,8%, в 2011 году - 8,3%, в 2010-м
- 10,9%, в 2009-м - 17,3%, 2008-м - 10,6%.

Как видно, доля предоставленных физическим лицам ссуд, не погашенных в
установленный договором срок, в 2014 году резко выросла и почти соответствует
кризисному 2009 году [4].

По статистике Центрального банка Российской Федерации размер ссуд,
предоставленных кредитными организациями гражданам, с просроченными плате-
жами свыше 90 дней на 1 января 2014 года был 549,338 миллиардов рублей, а на
1 января 2015 года он вырос до 865,268 миллиардов рублей, то есть увеличился с
5,8 % до 7,9 % от общего размера задолженности граждан, составляющего 10,910
триллионов рублей. И это создавало предпосылки как для очередного финансового
кризиса, так и для социальной нестабильности [5].

Примерно 17 миллионов граждан обслуживают от 5 займов одновременно.
По данным Центробанка на 1 января 2016 года физлица просрочили 861 млрд руб-
лей долгов перед банками [6].

В связи с этим с 01 октября 2015 года вступили в силу изменения в Феде-
ральный закон от 26.10.2002 14 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее
- Закон о банкротстве), позволяющие объявить банкротом гражданина, не осу-
ществляющего предпринимательскую деятельность. В различных источниках эти
поправки часто называют законом о банкротстве физических лиц.

Предполагалось, что в первые месяцы действия закона в суды поступит
огромное количество заявлений, с которыми судебная система не в состоянии будет
справиться. Однако, несмотря на то, что такая возможность у граждан существует
уже более двух лет, в суды обратились лишь около 40 000 человек, из прогнозируе-
мых нескольких миллионов.

По состоянию на 1 ноября 2016 года только 34 тысячи должников решили об-
ратиться в суд для списания долгов, из них только 19 тысяч заявлений - принято
Арбитражными судами. Банкротами было признано всего 1 тысяча граждан, что не
соответствовало реальной ситуации, когда в списании догов нуждается гораздо
больше должников. По состоянию на 1 марта 2017 года статистика чуть более уте-
шительная - на данный момент количество поданных заявлений составляет более
40 тысяч и открытых судебных процедур насчитывается около 28 тыс. По данным
единого федерального реестра сведений о банкротстве (ЕФРСБ) в России в 2016 го-
ду банкротами были признаны 18,2 тысяч граждан, 12,5 тысяч компаний, 1,4 тысяч
индивидуальных предприятий и 81 крестьянское (фермерское) хозяйство [5].

При этом, это намного меньше, чем реальное количество граждан, отвечаю-
щих признакам банкротства. Такая непопулярность и невостребованность одного из
самых ожидаемых законов вызвана рядом его недостатков, препятствующих обра-
щению граждан в суд.
Основным и самым существенным препятствием обращения потенциальных
банкротов в суд является дороговизна процедуры. Гражданину, который не в состо-
янии исполнить свои обязательства, просто негде взять средства на финансирование
процедуры банкротства - оплата государственной пошлины, публикаций, услуг фи-
нансового управляющего и привлекаемых им лиц, а зачастую и юристов, помогаю-
щих гражданину защитить свои права в ходе производства по делу. По разным
оценкам расходы на процедуру составят около 100 000 рублей. При неподъемной
для многих сумме долга в 500 000 рублей, такие расходы просто блокируют консти-
туционное право гражданина на судебную защиту. Как отмечалось в литературе [4],
банкротство доступно только для богатых.

В закон о банкротстве вносятся изменения, направленные на решение этой
проблемы, но тем не менее, процедура пока остается недоступной именно для тех
граждан, для которых она является самой необходимой и единственным выходом из
сложившейся ситуации.

Следующим шагом на пути решения проблем просроченной задолженности
стало принятие Федерального закона «О защите прав и законных интересов физиче-
ских лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженно-
сти и о внесении изменений в Федеральный закон О микрофинансовой деятельности
и микрофинансовых организациях» от 03.07.2016 14 230-ФЗ, более известного, как
закон о коллекторах. Закон в целях защиты прав и законных интересов физических
лиц устанавливает правовые основы деятельности по возврату просроченной задол-
женности физических лиц (совершения действий, направленных на возврат просро-
ченной задолженности физических лиц), возникшей из денежных обязательств.
Установлены ряд требований и ограничений для коллекторов, направленных на за-
щиту прав и законных интересов граждан. За год своего действия закон показал
свою эффективность - отношения по возврату просроченной задолженности пере-
шли в цивилизованное русло.

Тем не менее, проблема просроченной задолженности граждан на сегодняш-
ний день остается не решенной, наиболее незащищенные слои общества не могут
реализовать свое право на признание банкротом и освобождение от обязательств в
силу неразрешимых противоречий действующего законодательства.

Если законодатель в ближайшее время не разрешит эту проблему, будут цик-
лично возникать проблемы, которые так долго устраняются - граждане будут брать
новые кредиты для возврата старых, кредиторы будут предпринимать незаконные
действия в целях защиты своих интересов, должники будут бояться кредиторов и
коллекторов, что негативно отразится на экономической и социально-политической
ситуации в государстве. Это может вызвать недовольство граждан властью и прово-
димой политикой, недоверие к ней, что, в свою очередь, может привести к более се-
рьезным последствиям.

ЛИТЕРАТУРА

1. Федеральный закон от 26.10.2002 14 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

2. Федеральный закон «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществ-
лении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в
Федеральный закон “О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организаци-
ях”» от 03.07.2016. № 230-ФЗ.

3. Федеральный закон от 21.12.2013. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)».

4. Алферов В. Н. Петижев А. Д. Потребительское кредитование и банкроство граждан: состо-
яние и перспективы // Стратегии бизнеса. Анализ. Прогноз. Управление. 2015. № 4 (12).
С. 9-15.

5. Анахин Д. А. О несостоятельности физических лиц // Актуальные проблемы современной
науки. Сборник трудов конференции 27-30 апреля 2015, г. Алушта. С. 47-49.

6. Иоффе С. А. к вопросу об эффективности законодательства о банкротстве граждан в РФ //
Актуальные проблемы правового, социального и политического развития России. Мате-
риалы X Международной научно-практической конференции студентов, магистрантов и
аспирантов. 2017. С. 114-116.

Сегихоуа $орк1а Ег’уеупа (81.-Ре1егзЪиг§ Района! Кезеагск РтсешТу о/ 1п/огтайоп Тескпо1о-
§1е8, Мескатсз си и! Орйс8);

Кгаега Ьап8а Вотоупа (8к-Ре1ег8Ъиг§ Района! Ке8еагск РтуешРс о/ 1п/огтайоп Тескпо1о-
§ге8, Мескатс8 апс! Орйс8)

ЬЕСАЬ АРО ЕСОРОМ1С А8РЕСТ8 ОЕ КЕСЕЬАТЮР

ОЕ 8ОС1АЕ ТЕР31ОР8 Ш СО1РТЕМРОВАВТ В1Ш1АР 8ОС1ЕТТ

Тке агйс!е 18 йехипес!1о 1ке йе8спрйоп о/йке 8ос1а1 ргосе88е8 гекйей1о 1ке есопопйс 8йиайоп о/
йге роръйайоп, ге/1есйп§ йге §епега! есопопйс 8йиайоп апс! гсйсПес! !о 8ос1а1 ргосе88е8 ге^есГес! т
1ке 1еуа! Ъекачюг о/ 1ке герге8еп!айге8 о/ сгуИ8ос!ер апс! 1ке 1еуа! геуи!айоп о/1ке ргосе88е8 Ъу
1ке $Ше.

Кеуууогск: 8ос1а11еп8юп т 8ос1ер\ 1ке тагке! о/сгесГп'ту, 1е§а1 геуикп'юп.
УДК 304.3, 321.01(470), 93/94, 94(47+57)

Дорофеев Юрий Андреевич (Санкт-Петербургское философское обще-
ство, е-таП: 4ого1'ее1'@таП.ги)

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ ПОСЛЕ
ПЕРЕВОРОТА 1917 г. И В ПРЕДВОЕННУЮ ЭПОХУ СТАЛИНИЗМА

В статье освещается воздействие на общественно-политическое сознание практики
большевистской власти в первые месяцы советской власти, в годы гражданской войны,
в последующие этапы строительства нового государства. Делается вывод, что в авто-
ритарном и тоталитарном режимах свободное общественно-политическое сознание
атрофируется, становится ненужным для граждан, уходит глубоко внутрь личности.
Однако, такое состояние не может быть «вечным», и деспотические режимы всегда
уступают своей альтернативе - демократическому общественному устройству.

Ключевые слова: общественно-политическое сознание, большевистский переворот,
государственный терроризм, сталинизм, альтернатива деспотическим режимам.

В предреволюционные годы и первые послереволюционные годы после пере-
ворота 1917 г. в стране наблюдался массовый энтузиазм, массовые проявления но-
вого, как тогда казалось, свободного общественно-политического сознания. Посте-
пенно этот «всплеск» сознания под действием суровых реалий большевистской вла-
сти стал угасать. Практически этот процесс начался не только с наступлением эпохи
сталинизма, но почти сразу после завоевания большевиками власти.

Эпоха сталинизма не сразу возникла после октябрьского переворота 1917 г.
Ей предшествовали два этапа становления советской республики. Первый - это пе-
риод после октября 1917 г. до мая 1918 г. Период беспокойный для большевистской
власти, но отмеченный, хоть и многочисленными, но все-же единичными выступле-
ниями против нее. Именно в этот период начал «оттачиваться» репрессивный аппа-
рат новой власти по отношению к классовым врагам.

Второй период, предшествовавший эпохе сталинизма, начинается с мая 1918 г.
К этой дате можно отнести начало первых существенных боевых столкновений «бе-
лых» и «красных», т.е. фактически началась полномасштабная гражданская война, за-
вершившаяся в основном в 1922 г. Именно на этот год можно отнести начало вступ-
ления Сталина в «большую политику». До тех пор он был, конечно, видным и автори-
тетным деятелем партии большевиков. В годы гражданской войны Сталин находился
на самых разных участках военных действий, входил в состав Реввоенсоветов разных
фронтов и Реввоенсовета республики. Репрессии тогда в основном вершили другие
его соратники по партии. Очередь Сталина вплотную заняться этим кровавым ре-
меслом против собственного народа еще не настала. Все еще было впереди.

В первые два-три месяца после октябрьского переворота в стране царил хаос,
повсеместно учинялись самосуды над бывшими чиновниками, купцами и приказчи-
ками, торговцами, дворянами, жандармами и полицейскими, даже студентами. Нару-
жу вылились копившиеся в «униженной и оскорбленной» части населения десятиле-
тиями, а может быть, столетиями дикие инстинкты, ненависть к власти, к богатству, к
роскоши, к образованности и т.д. Многими людьми революция была воспринята, как
возможность посчитаться с прежними, по их мнению, обидчиками их жизни. В этих
погромах участвовали, как правило, деклассированные элементы, те, кого можно
назвать «люмпен-пролетариат», люди, не добившиеся успеха при прежней власти,
скорее всего, из-за неумения и нежелания работать, люди, не отличавшиеся хоть ка-
ким-нибудь уровнем образования. Их общественное, искаженное, перевернутое со-
знание радостно приветствовало свершившийся в стране переворот. Удельный вес
среди населения таких «элементов» был не высок, но их действия были на виду, при-
влекали всеобщее внимание и вызывали самые противоречивые чувства.

Постепенно функцию расправы с прежними хозяевами жизни взяла на себя
ВЧК, и многие из участников тех, как назвали бы их сейчас, несанкционированных
событий с легкостью впитались во вновь формируемые репрессивные органы, т. е. в
местные подразделения ВЧК, отряды частей особого назначения (ЧОН) и т.д. В ре-
зультате, можно сказать, что их общественные инстинкты, зачатки их искаженного
общественно-политического сознания были удовлетворены. Теперь из ничтожества,
каким они на самом деле и были, они превратились в новых хозяев жизни.

Массовое же сознание «обычных» граждан, обывателей, служащих, интелли-
генции и т.п. было повергнуто в ужас. Они видели всю реальную жестокость новой
власти, боялись за свою жизнь, за свои семьи, за свою, какая у кого была, собствен-
ность.

Так стал формироваться облик, сознание нового советского человека. С од-
ной стороны, у части общества, примкнувшего к активной поддержке новой, совет-
ской власти, возникло чувство вседозволенности, чувство превосходства над
остальными. Это постепенно глубоко проникло в их сознание, можно сказать, стало
ядром формирования у них своеобразного, искаженного общественно- политическо-
го сознания.

У другой, «серой» массы населения также протекали в сознании свои процес-
сы. Приходилось учиться приспосабливаться к новым условиям существования.
Молчаливое большинство училось думать одно, говорить другое, чувствовать тре-
тье. Иного выхода не было. Либо ты вступаешь в ряды функционеров новой власти,
либо ищешь активных ее противников и присоединяешься к ним, что представля-
лось весьма рискованным, либо тихо сидишь, как мышь, в своей конуре или как
премудрый пескарь в своей норке.

Большевистской властью 2 сентября 1918 г. открыто был объявлен «Красный
террор». Теоретической базой для начала «Красного террора» послужила работа Ле-
нина «Очередные задачи советской власти», продиктованная Лениным в период с
23 по 28 марта 1918 г. В ней Лениным была сформулирована доктрина революцион-
ной борьбы за сохранение и укрепление завоеванной власти, поставлена задача рево-
люционного террора в условиях активного сопротивления сторонников прежнего ре-
жима. Однако, Ленин создал свое сочинение не на пустом месте. В своих трудах
К. Маркс еще в XIX веке писал, что существует лишь одно средство сократить «кро-
вавые муки родов нового общества, только одно средство - революционный терро-
ризм». Так что, по сути, Ленин творчески развил идеи своего идеологического кумира.

Поводом для столь жестоких репрессивных мер послужило покушение на
Ленина днем 30 августа 1918 г. эсеркой Фанни. Каплан. «Красный террор» тяжелым
251
молохом прокатился по городам и селам большевистской республики. Совнарком 6
ноября 1918 г. отзывает декрет о «Красном терроре». Его официальные итоги тако-
вы: за 2 месяца расстреляно порядка 10 тыс. человек, репрессировано, т. е. посажено
в тюрьмы, отправлено в концентрационные лагеря и т. д. более 30 тысяч человек.

Надо сказать, что официальная «отмена» красного террора фактически не по-
влияла на ход и масштабы репрессий. По-прежнему практиковались массовые рас-
стрелы, взятие заложников, высылка подозреваемых и их семей в отдаленные райо-
ны. Несмотря на это, очаги сопротивления новой власти с начала 1918 г. постоянно
возникали по всей стране: от Киева и Ярославля до Иркутска.

Согласно исследованиям американо-британского историка и писателя Робер-
та Конквеста, приведенным в его книге «Большой террор», вышедшей в 1968 г. и
опубликованной в 1991 г. на русском языке в Риге издательством «Ракстниекс», все-
го только по приговорам ревтрибуналов и внесудебных заседаний ЧК в 1917-1922
гг. было расстреляно 140 тысяч человек.

По мнению историка О. Мозохина, эта цифра составляет за указанный период
«лишь» порядка 50 тыс. человек.

По существу вопрос о количестве жертв с точки зрения качественной оценки
влияния этих событий на общественно-политическое сознание не играет в данном
случае принципиального значения. Тут как бы вступает в действие теория больших
чисел. И 50 тысяч расстрелянных и 140 тысяч, и т. д. - примерно одинаково, т. е.
весьма негативно воздействует на общественно-политическое сознание, загоняет его
глубоко внутрь личности.

Однако, сопротивление большевистскому режиму не прекращалось. Наибо-
лее известным эпизодом этой борьбы является т. н. «Кронштадтский мятеж»,
начавшийся 1 марта 1921 г. Мятеж был подавлен воинскими подразделениями
большевиков 18 марта. В 1920-1922 гг. территория РСФСР практически повсемест-
но в той или иной мере была охвачена восстаниями против власти большевиков. Это
была народная реакция на продразверстку и политику «военного коммунизма». Так
или иначе, но к концу 1922 г. эти выступления были подавлены, белые армии были
разбиты. Общее число жертв гражданской войны, если считать с 1917 г. по 1922 г.,
историками оценивается в 10, 5 млн. чел.

Чем богаты были восставшие и участники «белого» движения, так это волей к
борьбе, стремлением освободиться от большевистской власти, «кипевшим» и зову-
щим в бой за справедливость общественно-политическим сознанием. Этот внутрен-
ний человеческий ресурс был в значительной степени исчерпан в результате пора-
жения, что, естественно, отразилось на массовом общественно-политическом созна-
нии, обусловило его угнетенное состояние.

После окончания основной фазы гражданской войны на повестку дня боль-
шевистских руководителей встали «вечные» вопросы - вопросы о душе народа, ко-
торый оказался на территории республики, вопросы искоренения инакомыслия. Они
прекрасно понимали, что военные победы без должной идеологической обработки
масс в духе коммунизма могут не дать должного результата с точки зрения сохране-
ния их власти. Поэтому Ленин, уже находясь на лечении в Горках, в мае 1922 г.
предложил арестовать и выслать без объяснения причин «несколько сот» представи-
телей интеллигенции. Сказано - сделано. Всего с сентября по ноябрь 1922 г. высла-
252
но за границу 225 философов, преподавателей вузов, литераторов, журналистов, ис-
ториков, экономистов, инженеров, агрономов, врачей и т. п.

Большевистские правители внутренним классовым чутьем ощущали в этих
людях громадную опасность для нахождения у руля власти самим своим существо-
ванием, осознавали их возможное влияние не в свою пользу на формирование обще-
ственно-политического сознания.

Тем временем в стране начались с 1928 г. и длились порядка 2-х лет очеред-
ные волнения. Основной причиной их стала принудительная коллективизация кре-
стьян, сопровождавшаяся «раскулачиванием», изъятием скота и сельхозинвентаря,
высылкой неблагонадежных в отдаленные районы страны, отправлением многих в
концентрационные лагеря. Все эти выступления были жестоко подавлены.

Очередная кампания террора и насилия продолжила формирование образа
советского человека. В массовом сознании появился страх наказания за отклонение
от «генеральной» линии партии большевиков.

Одновременно включилась в действие массированная идеологическая обра-
ботка населения. Плюс к этому не забыли вожди тех лет и древнеримский принцип
«кнута и пряника». По мере возможностей население обеспечивалось продоволь-
ствием, товарами первой необходимости, жильем, в том числе экспроприированным
у разного рода лиц, не внушающих доверия у новой власти. Особенно эти привиле-
гии касались преданных функционеров режима. Не исключались и «рекламные» ак-
ции с участием передовиков производства, отдельных благонадежных представите-
лей из числа интеллигенции, показные выступления рабочих, например, на Съездах
советов, на других мероприятиях.

Вместе с тем надо признать, что во многих случаях проявление преданности
и лояльности по отношению к большевистской власти были вполне искренними.
Общественно-политическое сознание получило новый аспект своего развития. Че-
ловек, преданный существующей власти, несмотря на все ее «прегрешения», по су-
ществу обладал своеобразным общественно-политическим сознанием. Если же это
сознание в силу своего развития «уводило» человека в сторону от генеральной ли-
нии партии, он становился врагом народа.

Как известно, третий этап репрессий в СССР, начавшийся под лозунгом
обострения классовой борьбы, начался в 1937 г. Причем, явных причин для начала
подобной волны массовых репрессий, в общем-то, не было. Страна опять погрузи-
лась во мрак. В среднем цифра убитых и погибших по разным причинам во время
Большого террора составляет не менее 1 млн. человек. В лагерях ГУЛАГа находи-
лось, по разным оценкам, от 7 до 9 млн. человек. По сути, это была бесправная ар-
мия рабов, которых заставили строить объекты индустриализации.

С другой стороны, официальная пропаганда, искусство, литература, кино
всячески старались подчеркнуть «всенародную» радость, связанную с социалисти-
ческим строительством. Такие двойные стандарты создавали очередной надлом в
общественном сознании. Официальные оптимизм и веселье накладывались на мас-
совые аресты, расстрелы, высылку в лагеря ГУЛАГа.

Применение таких мер дало свои результаты. Общественно-политическое со-
знание превратилось в ненужный, по существу, атрибут массового человека. Оно,
можно сказать, атрофировалось.
Таким образом, эпоха сталинизма кроме всего прочего дала еще один истори-
ческий урок. Террор, репрессии вкупе с теми или иными подачками способны пере-
ломать «через колено» человека и его общественно-политическое сознание. Только
такой результат является «пирровой» победой, по существу не имеющей ничего об-
щего с национальными и общечеловеческими приоритетами развития общества. Ра-
но или поздно она обернется поражением авторитарного или любого другого деспо-
тического режима и насаждаемой им идеологии.

Вого/ееч Тип АпИгеечгск (/Г.-РеЗегзЬигу РкИозорЫса! ЪосйеЗу)

рввис-роиттсАь соивсютшевв артек тне кеуоеетюх ор 1917
АХВ IX ТНЕ РКЕ-УУАК ЕКА ОР ВТАЫХ1ВМ

Тке аШс1е Ы§кИ§к18 1ке ипрасТ о/ 1ке ргасксе о/Воккеч1к роучег оп 1ке зосю-роИйса! соп8сюи8-
пе88 т 1ке /им топ1к8 о/ 1ке 8оч1е1 геуйпе, диппу 1ке СМ У7аг, т 1ке 8иЪ8ециеп1 81а§е8 о/ 1ке
соп81гис1юп о/ 1ке пе\ч 81а1е. IIк сопс1ис1ес11ка1 т 1ке аи1коп1апап апс11о1аШапап ге§йпе8 1ке
/гее 8осю-роНкса1 соп8сюи8пе88 а1горШе8, Ъесоте8 иппесе88агу /ог сккеп8, уоез Веер йшде 1ке
рег8опаЮу. Ноучечег, 8иск а 81а1е сап по1 Ье “е1егпа1”, апс1 скзрокс геуйпез а1учау8 уге1с11о 1ке1г
акегпакче - а детосгайс 8ос1а18у81ет.

КеуучопЕ: 8ос1а1 апс1 роНкса! соп8сюи8пе88, ВоккечИс гечокмйэп, 81а1е 1еггогкт, 81аНпкт, а1-
1егпакче 1о ке8рокс геу'нпеч.

УДК.327.5

Лукьянов Владимир Юрьевич (Санкт-Петербургский национальный ис-
следовательский университет информационных технологий механики и оп-
тики, е-шаП: уо1о(3уа.1искуапоу@уапс!ех.ги)

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЭЛИТЫ СССР И ПОСТСОВЕСТКОЙ РОССИИ.
ТРАНСФОРМАЦИЯ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ПРИОРИТЕТОВ

В статье анализируются проблемы эволюции позиций политической элиты СССР и
постсоветской России по вопросам внешней политики. Рассматривается концепция
«общечеловеческих ценностей» М. С. Горбачева, внешнеполитический аспект правле-
ния Б. Н. Ельцина. Применительно к современному этапу автор анализирует оценки
внешней политики либерален о-западным и государственно-патриотическим сегмен-
тами российской политической элиты. В завершении автор пытается определить
пути оптимизации внешнеполитического курса России в XXI веке.

Ключевые слова: внешняя политика России; политические элиты; «общечеловеческие
ценности»; «ельцинское десятилетие»; западно-либеральная и государственно - патрио-
тическая оценка внешней политики

После распада СССР в 1991 г. вновь созданное государство - Российская Фе-
дерация столкнулась с большим количеством проблем. Важнейшей из них стало
определение базовых направлений развития внешней политики, поиска Россией ее
места в окружающем мире, выбора стратегических союзников. В статье предприни-
мается попытка анализа проблемы путем рассмотрения трансформации подходов
политических элит советской и постсоветской эпохи к решению проблем выбора
внешнеполитического курса.

Пришедший к власти в СССР в 1985 г. М. С. Горбачев провозгласил проведе-
ние принципиально нового внешнеполитического курса, официально отказавшись
от существовавшей ранее концепции «построения коммунизма» как главной цели
внешней политики СССР и переходе к политике так называемых «общечеловече-
ских ценностей». Ее суть заключалась в том, что СССР и страны Запада, прежде
всего США, должны отказаться от противостояния эпохи «холодной войны. СССР и
США заинтересованы в том, чтобы наладить сотрудничество для решения задач
глобального характера - предотвращения экологической катастрофы, борьбы с го-
лодом и ядерной угрозой [2, с. 149-150]. Несмотря на внешнюю привлекательность
и гуманность политики «общечеловеческих ценностей», по факту она означала от-
каз СССР от защиты национально-государственных интересов, принесение их в
жертву абстрактным и отвлеченным схемам.

Подобная политика, к сожалению, была продолжена в период «ельцинского
десятилетия». В годы президентства Б. Н. Ельцина внешняя политика России осно-
вывалась на идее сближения с Западом. Россия должна была как можно быстрее ин-
тегрироваться в западные структуры - ЕС, НАТО и т. д. Весьма показательна в этом
плане знаменитая фраза первого министра иностранных дел России А. В. Козырева,
которую он произнес при своем утверждении на должность министра иностранных
дел в 1990 г. накануне распада СССР. «Демократическая Россия должна и будет та-
ким же естественным союзником демократических стран Запада, как тоталитарный
Советский Союз был естественным противником Запада» [1].

Иными словами, и в годы перестройки, и в «ельцинское десятилетие» россий-
ская внешняя политика руководствовалась не национальными интересами, но аб-
страктными идеологическими построениями. Именно такая позиция политических
элит - сначала СССР в годы «перестройки», а затем России - в период 1990-х гг.
привела к плачевным результатам в области внешней политики. Политика «общече-
ловеческих ценностей» привела к потере сфер влияния СССР на международной
арене, что в значительной мере способствовало распаду государства, а итогом пери-
ода 1990-х гг. стала практически полная утрата Россией внешнеполитических пози-
ций, ее неспособность влиять на ситуацию в мире и отстаивать свои национально-
государственные интересы.

Рассмотрим теперь оценку внешней политики в период 2000-х - 2010-х гг., то
есть в годы президентства В. В. Путина политическими элитами современной Рос-
сии. В целом, можно констатировать наличие двух диаметрально противоположных
оценок.

Первая оценка, разделяемая, прежде всего прозападной, либерально настро-
енной частью российской политической элиты и экспертного сообщества может
быть названа негативной. Она содержит в себе критику в адрес проводимой
В. В. Путиным внешней политики. Диапазон критики варьируется - от сравнитель-
ной умеренной до предельно жесткой. Основным содержанием критики является
255
обвинение в том, что внешняя политика, проводимая В. В. Путиным, носит агрес-
сивный и откровенно авантюрный характер. Россия нарушает нормы международ-
ного права, совершает акты агрессии, что привело к ее изоляции на мировой арене,
ухудшению отношений с ведущими мировыми державами - прежде всего с США и
государствами Евросоюза, введению против России экономических и политических
санкций [4; 7].

Альтернативную оценку дают представители той части политической элиты
России, которую принято позиционировать как государственно-патриотические си-
лы. Так, известный российский философ и политолог, лидер международного
евразийского движения А. Г. Дугин считает, что Запад давно ведет против России не
объявленную войну, надеяться на конструктивное и мирное окончание которой бес-
полезно [3]. Тот курс внешней политики, который проводит В. В. Путин - то есть
курс на жесткое отстаивание интересов России на мировой арене, бескомпромисс-
ная борьба с Западом - единственно возможный. «Мы бросаем вызов так называе-
мому Атлантическому консенсусу, мы взяли курс на жесткую, тотальную и абсо-
лютную конфронтацию с Западом, который пытается сохранить свою гегемонию»
[5]. Схожую позицию занимает и лидер КПРФ Г. А. Зюганов, по мнению кото-
рого во внешней политике В. В. Путин «развернул государственный корабль в
пользу национальных интересов», проводит более взвешенную патриотиче-
скую политику, которая пользуется поддержкой у населения» [8].

Обращает на себя внимание тот факт, что обе оценки внешней политики Рос-
сии в годы правления В. В. Путина - то есть и либеральная, и государственно -
патриотическая, при всей существующих между ними внешних отличиях, имеют,
как это ни парадоксально, определенные точки соприкосновения. По мнению авто-
ра, этой точкой соприкосновения является то, что обе позиции носят ярко выражен-
ный политизированный, идеологический характер.

Западно-либеральная оценка исходит из того, что внешняя политика совре-
менной России - не что иное, как продолжение внешней политики СССР, которая не
принесла ничего кроме войн, кризисов, попыток установить по всему миру тотали-
тарные коммунистическое режимы. Противостоят же агрессивной России на миро-
вой арене страны Запада, в первую очередь, США, несущие народам мира свободу,
демократию, процветание.

Государственно-патриотическая позиция основана на идее того, что главным
источником зла на мировой арене является не Россия, а как раз напротив, страны
Запада - прежде всего, США. Именно Запад, возглавляемый Соединенными Штата-
ми Америки, нарушает нормы международного права, вмешивается в дела других
стран, вплоть до совершения актов открытой военной агрессии. Одновременно с
этим Запад с помощью таких институтов, как Международный валютный фонд, раз-
рушает экономику стран «третьего мира», загоняя их в экономическою кабалу. Про-
тивостоит же этим процессам именно Россия, объединяющая народы мира в борьбе
против агрессивного Запада.

Таким образом, обе названные позиции, при всех их внешних отличиях, объ-
единяет, с точки зрения автора, упрощенное, черно-белое восприятие ситуации в
мире - идеализация Запада и демонизация России у либералов - западников и,
напротив, идеализация России и демонизация Запада - у патриотов- государствен-
256
ников. Представляется возможным сделать вывод о том, что позиция политических
элит в вопросах внешней политики в эпоху «перестройки», в период 1990-х и на со-
временном этапе имеет одну общую тенденцию - чрезмерно схематичный, идеоло-
гизированный подход к вопросам формирования внешнеполитического курса.

По мнению автора, необходимо отказаться от противопоставления тезисов
«внешняя политика В. В. Путина абсолютна провальная и ведет к неизбежной ката-
строфе» и «внешняя политика В. В. Путина направлена на защиту интересов России
и возрождения ее национального величия», или «страны Запада борются на мировой
арене против агрессивной России и несут народам мира свободу и демократию» и
«Россия защищает человечество от Запада - главного дестабилизирующего фактора
системы международных отношений».

За основу внешней политики России должно быть взято такое направление,
как прагматизм, то есть ориентация на конкретные внешнеполитические интересы
государства, а не на абстрактные идеологические схемы.

Необходимо отметить, что идею прагматического подхода к решению про-
блем внешней политики президент В. В. Путин сформулировал в самом начале сво-
его правления. «Самостоятельность нашей внешней политики не вызывает сомне-
ний. Основу этой политики составляют прагматизм, экономическая эффективность,
приоритет национальных задач» [6].

Подобный подход представляется абсолютно правильным. Любое государ-
ство мира всегда, во все периоды истории определяло направления развития внеш-
ней политики именно прагматическими соображениями, то есть соображениями
практической выгоды, а не абстрактными идеологическими построениями. Другой
вопрос - насколько провозглашенный и проводимый В. В. Путиным курс внешней
политики действительно является прагматическим, то есть соответствует нацио-
нально-государственным интересам России. Но это - тема отдельного исследования.

ЛИТЕРАТУРА

1. Андрей Козырев: настоящий камикадзе [Электронный ресурс] ПКЬ:
11Пр:/М^^.ГогЬе8.ги/екопот1ка/1иу(11/74501 -апбгех-кохугеу-пазШуазйсйн-катхкабхе (дата
обращения: 17.10.2017).

2. Горбачев, М. С. Перестройка для нашей страны и для всего мира. М.: Политиздат, 1987.
270 с.

3. Дугин, А. Г. Русская война. М.: Алгоритм, 2015. 270 с.

4. Кравченко, Л. И. «Нулевые»: итоги российской внешней политики [Электронный ресурс]
Доклад на научно - экспертной сессии по теме: «Россия и мир. Российский мировой про-
ект». 29 апреля 2016 г. ПКЬ: 11Пр8:/М^у^у.ги8гап(1.ги/апаНПс8/пи1еууе-йо§1-го88у8ко]-
упе81те]-ро1тк1 (дата обращения: 07.11.2017).

5. «Мы увидели настоящего Путина» [Электронный ресурс] Интервью А. Г. Дугина для
«Накануне. КИ», 24.04.2014 г. ПКЬ: 11Пр8://риЫ1сМ1к1геа(1т§.ги/107723 (дата обращения:
07.10.2017).

6. Путин, В. В. Выступление при представлении ежегодного Послания Президента Россий-
ской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации [Электронный ресурс]
ПКЬ: 11Пр:/М^у^у.2002.кгет1т.ги/еуеп18 (дата обращения: 04.10.2017).

7. Сергей Рунько. Ошибки внешней политики Владимира Путина [Электронный ресурс] ПКЬ:
11Пр8:/и'ии/.поГсг11.сот/ро8Г/\чси75642 (дата обращения: 06.10.2017).
8. Третий срок: парламентарии о высоком рейтинге и сильных чертах Путина [Электронный
ресурс] РИА Новости. ИКЬ: 11йр8:/М^^.па.ги/ро1Шс8/20150506/ 1062850129.Ыт! (дата
обращения: 09.10.2017).

Ьи ку ап оу У1асНпйг 11г’уеу1ск (8атУРе1ег$Ъиг§ ХаНопа1 Кезеагск УтхешТу о/ 1п/огтаНоп
Тескпо1о§1е8 Мескатсз апН ОрНс8)

РОЬГПСАЬ ЕЫТЕ8 ОЕ ТНЕ Е88К АХО РО8Т8ОУ1ЕТ К11881А.

ТКАХ8ЕОКМАТЮХ ОЕ ТНЕ Е0КЕ16Х РОЫСХ РКЮК1Т1Е8

Тке агНс1е сопзШегз 1кергоЫет о/ехокШоп о/ 1керо1Шса1 еШез’ рО8йюп8 о/1ке 1788К апс/ ро$1-
8оч1е1 Ки88га оп /огег^п роНсу. “Рапкитап ха1ие8 ” сопсерНоп о/ М. 8. ОогЬаскег апс1 /огег^п
роНсу {гепсВ о/ В. IV. ЕШт рге81с1епсу аге соп81с1егес1. \Укк геуагс! 1о 1ке рге8еп1 81а§е, /от§п
роНсу а88е88теп1 о/ 1ке НЪега! ]Уе81 апс1 ра1покс 8е§теп18 о/ 1ке Ки881ап ро1Шса1 еШе 18 апа-
1у1ес1. 1п сопскшоп 1ке аШког 1пе8 1о Шепй/у 1ке мау8 1о орйт 'ие 1ке /оге1§п роНсу о/ Ки881а т
XXI сепШгу.

Кеууцогск: /оге1§п роНсу о/Ки88га; ро1Шса1 еШе; “рапкитап ха1ие8”; “ек8т Несаде”; уус81-
НЪега! апс181а1е-ра1по11с е811та1юп8 о//от§п роНсу.
VI. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ РОССИИ
В XXI ВЕКЕ

УДК 325.1

Бразевич Дмитрий Святославович (Санкт-Петербургский национальный
исследовательский университет информационных технологий, механики и
оптики, е-таП: Ьга2еу1сЫ986@таП ги)

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КУЛЬТУРНЫХ АСПЕКТОВ
МЕЖЭТНИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ГОРОДСКОЙ СРЕДЕ
В КОНТЕКСТЕ СООТНОШЕНИЯ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ МИГРАНТОВ

И ПРИНИМАЮЩЕГО СООБЩЕСТВА

В статье проводится анализ культурных аспектов межэтнического взаимодействия,
раскрывается роль культурных факторов, находящих отражение в ключевых иден-
тичностях, во взаимоотношениях мигрантов и членов принимающего общества в
условиях полиэтнической городской среды.

Ключевые слова: межэтнические взаимодействия, полиэтническая городская среда,
идентичность, мигранты, принимающее сообщество

Процесс интенсификации миграционных процессов, как правило, ведет к ро-
сту социальной напряженности. Научное сообщество в этих случаях вынуждено об-
ращать внимание на возникающие острые вопросы, к числу которых относятся сле-
дующие. Какую роль играет этничность в восприятии мигрантов принимающим
обществом? Является ли этническая принадлежность мигранта главным фактором,
определяющим отношение к нему? На чем основано отторжение мигрантов? Что
может вызвать межэтнический конфликт?

При смене места жительства мигранты сталкиваются с новой реальностью,
включающей в себя черты, эксклюзивные, свойственные только каждой местности.
Это могут быть географические особенности (климат, ландшафт и т.д.), а также
уникальная социокультурная организация индивидов. Как правило, социокультур-
ной спецификой обладают все населенные пункты, как небольшие деревни и посел-
ки, так и крупные города и мегаполисы. Учитывая то обстоятельство, что деревни
чаще всего моноэтничны, внимание следует сосредоточить на городах, где сосредо-
точены индивиды и группы, принадлежащие к различным этносам и культурам, но
при этом объединенных общей идентичностью.

Человек на протяжении всего жизненного пути идентифицирует себя с раз-
ными социальными группами. Кроме этого, индивид может быть одновременно ча-
стью многих общностей - этнической, национальной, религиозной, территориаль-
ной, профессиональной, цивилизационной. Можно согласиться с положением
С. А. Арутюнова о том, что «известен лишь один надежный критерий для любых
этнических общностей - самоосознание через самосознание, проявляющееся в само-
названии. «Мы - китайцы» - достаточно ясно» [1, с. 77].
Поскольку идентичности индивидов бывают неравнозначными, существуют
общности, с которыми человек идентифицирует себя в первую очередь. Вот эта иден-
тичность выступает главной, и она определяет поведение человека в социуме. В ис-
следовании Ю. В. Арутюняна показано, что представители азербайджанской и армян-
ской общин в Москве видят в себе, прежде всего, россиян, причем частота подобной
самоидентификации увеличивается «по мере «коренизации»... в столице, пропорцио-
нально времени проживания в Москве» [2, с. 34]. Для сравнения можно привести дан-
ные опроса, проведенного немецким исследователем Вернером Шиффауэром в Бер-
лине. Опрос показал, что молодые турецкоязычные жители германской столицы
склонны связывать себя не с материнским турецким этносом и не с приютившим их
немецким обществом, а именно с Берлином [3]. Это обстоятельство заставляет заду-
маться об обоснованности примордиалистской трактовки этничности.

Внутренняя убежденность индивида является основой принадлежности к
общности. А эта принадлежность подкрепляется также стереотипным представле-
нием о культурных ценностях, традициях, отличительных чертах каждой группы.
Правила, принятые в той или иной группе, и их соблюдение, дают индивиду право
считать себя частью группы, лишая других членов группы возможности опроверг-
нуть факт его принадлежности к ней.

Городская общность, выступая таким же социальным организмом как и этнос,
может включать собственный «кодекс чести», или комплекс культурно-ценностных
норм и правил поведения, которые формируются на базе представлений большин-
ства ее членов, выработанных в результате взаимодействия со средой. Постоянное
взаимодействие индивида с другими членами общности ведет к тому, что он «впи-
тывает» общие социокультурные нормы. Происходит подстройка индивида под
общность, приобретается «культурная валентность». Когда индивид попадает в дру-
гую социальную среду, тогда скорость его интеграции в нее прямо зависит от степе-
ни близости его культурно-ценностных представлений к представлениям, сложив-
шимся в принимающем сообществе.

Таким образом, любая социальная общность обладает своим сводом правил.
Совокупность культурно-ценностных и поведенческих установок общности можно
определить как ее социокультурное ядро [4], которое охватывает собой общие пред-
ставления всех членов общности о том, что их объединяет и что отличает от других.
Это социокультурное ядро включает в себя стереотипные установки относительно
образа жизни, внешнего вида, лингвистических особенностей, культурных ценно-
стей, способов проведения свободного времени. В ходе идентификации индивида с
городской общностью происходит осознание им того, что значит быть ее частью и
чем эта общность отличается от других. Установки групповой идентичности играют
важнейшую роль в ходе взаимодействия представителей различных социокультур-
ных сред. Взаимодействие протекает проще, когда больше точек соприкосновения в
идентификационном поле.

Анализ влияния социокультурного ядра на индивидов и группы в процессе их
социального взаимодействия позволяет предположить, что и члены социокультур-
ной общности также влияют на это взаимодействие. Возникает вопрос о том, какие
социальные группы оказывают наибольшее влияние на коллективные культурно-
ценностные установки в городской среде? На наш взгляд, этот вопрос тесно связан с
проблемами социальной напряженности, роста националистических настроений и
распространения ксенофобии. Попытка дать ответ на этот вопрос приводит к необ-
ходимости анализа социокультурной структуры городского социума.
Анализ показывает, что социальный организм - от малых групп, где выделя-
ются лидеры и ведомые, до социально-политических общностей с характерными для
них институтами власти - имеет иерархическую структуру. В социокультурной сре-
де эта иерархия определяется возможностью влиять на ядро своей общности. Учи-
тывая дифференцированный характер городского социума, можно предположить,
что существуют социальные группы, «приближенные» к социокультурному ядру и
«удаленные» от него.

Таким образом, городское принимающее сообщество выступает как социо-
культурная среда, которая обладает собственной структурой и комплексом пред-
ставлений, культурно-ценностных установок и правил поведения. Все социальные
группы городской среды в ходе своей жизнедеятельности разделяют эти представ-
ления, усваивая их в процессе формирования общей (со средой) идентичности. Но
представляет интерес и проблема восприятия мигрантами принимающего сообще-
ства, а также возможные модели поведения мигрантов в инокультурной среде.

В литературе выделяются три варианта поведения мигрантов в инокультур-
ной городской среде:

- четкое соблюдение и следование правилам поведения, культурным нормам, ха-
рактерным для нового места пребывания, идентифиция с соответствующим социу-
мом (ассимиляция);

- идентификация с определенным населенным пунктом, но не с его сообществом,
сохранение верности социокультурному ядру «материнской» общности (формиро-
вание диаспоры);

- бегство из новой социокультурной среды, обусловленное чувством отчужден-
ности и нежеланием приспосабливаться.

Ассимиляция мигрантов, предполагает принятие ими культурных норм и
правил поведения, присущих новой среде проживания. Она может быть полной или
частичной. При полной ассимиляции происходит «потеря» этничности, когда инди-
вид целиком ассоциирует себя с новой средой и ее социумом. В большинстве случа-
ев, однако, речь идет о частичной ассимиляции. Именно о такой ассимиляции пи-
шет, например, Ю. В. Арутюнян: «Много лет назад, когда миграция людей разных
национальностей в столицу диктовалась... стремлением к... социальному росту, ми-
грировали и утверждались в Москве, прежде всего, активные, социально насыщен-
ные этногруппы, которые быстро адаптировались к новой столичной среде. Они, по
существу, создавали здесь полиэтническое ядро, органически вписанное в столич-
ный социум - общность москвичей» [2, с. 30]. Потребность в самореализации за-
ставляет индивидов принимать условия, которые им диктует новая социокультурная
среда, вследствие чего их этническая идентичность, не исчезая полностью, отступа-
ет на задний план.

Путь формирования диаспоры подразумевает сохранение группой исходной
этнической идентичности при одновременном соотнесении себя с «почвой», то есть
с окружающей городской средой. При конфликте собственных культурных устано-
вок с нормами принимающего общества члены диаспоры занимают изоляционист-
скую позицию, пытаясь отгородиться от влияния инокультурной среды. Носители
диаспоральной идеологии не верят в то, что станут интегральной частью общества
проживания, и поэтому частично ощущают свое отчуждение от него, отмечает
В. А. Тишков [5, с. 49]. Для принимающего сообщества они - чужаки а рпоп, не-
смотря на то, что в глазах самой диаспоры новое место жительства заменяет родину.
Стремление диаспоры утвердиться на новом месте при сохранении своей культур-
ной уникальности воспринимается принимающим обществом как покушение на его
культурно-ценностные установки, что способствует возникновению конфликтов на
этнической почве.

Мигранты на этапе знакомства с новой средой часто оказываются в ситуации
конфликта идентичностей и социокультурных установок, разрешение которого воз-
можно либо через ассимиляцию, либо через формирование диаспоры. Те, кто не су-
мел приспособиться к новому месту своего пребывания, покидают его.

Таким образом, проведенный анализ межэтнических взаимодействий в город-
ской среде в контексте соотношения идентичностей мигрантов и принимающего со-
общества, позволяет сделать следующие выводы.

1. Идентичность связана с представлениями об отличительных особенностях
общностей, находящих выражение в культурно-ценностных нормах и правилах по-
ведения.

2. Социокультурное ядро общности образуют коллективные представления, вли-
яющие на общность и подверженные влиянию со стороны членов общности.

3. Нахождение мигрантов в иной социокультурной среде ведет их либо к отож-
дествлению с существующим сообществом, следуя принятым в нем правилам пове-
дения, либо к идентификации с местностью проживания, при сохранении ориента-
ции на социокультурное ядро «материнского» социума.

В целом, следует заключить, что культурные факторы, находящие отражение
в ключевых идентичностях, играют первостепенную роль во взаимоотношениях ми-
грантов с принимающим обществом. Как правило, успех интеграции индивида в но-
вую социокультурную среду во многом зависит от него самого.

ЛИТЕРАТУРА

1. Арутюнов С. А. Диаспора - это процесс // Этнографическое обозрение. 2000. № 2. С. 74-78.

2. Арутюнян Ю. В. О потенциале межэтнической интеграции в московском мегаполисе // Со-
циологические исследования. 2005. № 1. С. 27-40.

3. ЗсЬИТаиег АУ. Вег Мепзсй ипс! зет Р1аХ/ аиГбег АУе11 // Эхе Та§е8хехШп§. 1999. 25.10.

4. ТхЫ В. Еигора оНпе 1бепПГе1. Эхе Кпзе бег ти1Пки11иге11еп ОезеПзскаЙ. Мипскеп, 1998.

5. Тишков В. А. Исторический феномен диаспоры // Этнографическое обозрение. 2000. № 2.
С. 43-63.

Вгаъеугск ВтИпу $ууа1о81ауоу1ск (81.-Ре1егзЪиг§ ^П'юпа! Кезеагск РтуешТу о/ 1п/огтакоп
Тескпо1о§1е8, Мескатсз апк Орйс8)

8ОСЮЬОС1САЬ АШЫ818 ОР ТНЕ СЕЬТЕКАЬ А8РЕСТ8 ОР 1ХТЕВ-ЕТНМС
1МТЕКАСТ1ОМШ ТНЕ 11КВА1А ЕкУНШМЕкТ, Ш ТЕКМ8 ОЕ 1ВЕМТГПЕ8
ОР ТНЕ МЮКАИТВ АШ ТНЕ НО8Т СОММШГГТ

Тке рарег апа1у8е8 1ке сикига! сиресК о/ т1ег-е1ктс соорегайоп апк с1е8сг1Ье8 1ке го1е о/ сикигск
касП)Г8 \\'к'1ск аге ге/1ес1ек т 1ке кеу 1кепкке8, т 1ке ге1айоп8кгр8 ЪеУуееп иппйугапК апк тет-
Ъег8 о/ 1ке ко818ос1е1у т а тиШ-е1ктс игЪап епгтптепЕ

Кеуууогк8: е1ктс т1егасйоп, тиШе1ктс игЪап етпгоптеп!, 1кеп1ку, тг§гап18, 1ке гесе1гт§ сот-
типку.
УДК 304.5

Бусов Сергей Васильевич {Санкт-Петербургский национальный исследо-
вательский университет информационных технологий, механики и оптики,
е-таП: 5>\уЬи5>ой'@таИ.пО

СУЩНОСТЬ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ АВТОКОЛЕБАНИЙ
В РАЗВИТИИ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

Исторический процесс можно представить в виде волны, цикла, взаимного перехода
внешне наблюдаемых процессов иерархизации и деиерархизации социокультурных си-
стем как локального, так и глобального типа. Сущность автоколебаний имеет опре-
деленные границы, отделяющие ее от явления. Источник автоколебаний может быть
охарактеризован следующей ситуацией: когда открытая сложная система макси-
мально удалена от равновесного состояния, тогда хаос микроуровня системы проры-
вается на макроуровень в виде периодической смены порядка и хаоса. Закономерности
нелинейного типа определяют функционирование отбора - механизма социальной са-
моорганизации. Отбор определяет не только «эволюцию порядка», но и «эволюцию ха-
оса» социальной системы, формируя на сущностном уровне их единство, синтез. На
современном историческом этапе относительно России и стран Запада наблюдаются
противоположные тенденции. Россия оказывается в стадии иерархизации, тогда как
«западный мир» - на этапе деиерархизации.

Ключевые слова: открытая система, порядок, хаос, самоорганизация, отбор, бифурка-
ция, нелинейность, автоколебание, аттрактор, свобода, ответственность, глобализация.

Существует вопрос, касающийся старых теорий, относимых к классической
парадигме философии истории, которым свойственно приводить понятие общества
в соответствие с универсальными принципами и «естественными законами». Гегель
под «исторической необходимостью» понимал логику развития «мирового духа»,
характеризующуюся прогрессом кумулятивного типа, где все этапы предзаданы, а
будущее предрешено. Иначе «историческую необходимость» понимали Маркс и
Энгельс. Согласно им, развитие способов производства и их смена в целом опреде-
лены законами, действующими в истории независимо от желания и воли людей, но
эти законы не есть «законы вообще», или «универсальные принципы», это - «кон-
кретно-исторические законы». Поведение людей нередко идет вразрез с ними, по-
тому историческая необходимость действует «слепо». Познание законов истории
позволяет направлять социальные процессы и преобразовывать общество в соответ-
ствии с границами их действия.

Однако социум - не замкнутая система, существует выход к внешней приро-
де, в частности, к биологической природе человека, к естественной среде и т.д., а
его будущее неопределенно. При этом субъект структурно сам принадлежит пред-
мету своего исследования, т.е. обществу, его истории. Открывая законы истории, он
открывает их в самом себе, и даже будучи теоретиком, размышляющим над отвле-
ченным предметом, он сам необратимо изменяет историческую ситуацию, в которой
пребывает (см. принцип «включенного наблюдателя» Хоркхеймера - Хабермаса).
Открытость социальных систем предполагает ряд существенных условий,
а именно, что такие системы предполагают обмен со средой веществом, энергией и
информацией. И. Р. Пригожину принадлежит заслуга в поисках ответа на вопрос,
также касающийся исторической необходимости, на который в прошлом никак не
удавалось непротиворечиво ответить. Закон возрастания энтропии описывает мир
как непрестанно эволюционирующий от порядка к хаосу; вместе с тем, как показы-
вают биологическая и социальная эволюция, сложное возникает из простого, новое
- из обломков старого, а порядок из хаоса. Каким же образом из хаоса может воз-
никнуть структура? - задается вопросом И. Пригожин и отвечает: неравновесностъ
- поток вещества и энергии - может быть источником порядка. Не будь этого «по-
тока», не будь обмена веществом и энергией, не будь открытости системы внешне-
му воздействию, вряд ли мог возникнуть «порядок из флуктуаций» [5]. В отличие от
дарвиновской «эволюции видов», где микромутация дает селективное преимуще-
ство особи в борьбе за существование и наследуется ее потомками, что может при-
вести к появлению нового видового признака, современные представления об эво-
люции позволяют говорить о том, что хаос на микроуровне проявляется на макро-
уровне (популяция и биоценоз) в виде взаимных переходов (автоколебаний) порядка
и хаоса. Значительно сложнее обстоит дело с интерпретацией фактов социальной
истории: деятельность людей, наделенных волей и сознанием, соотносится с дей-
ствием механизмов социокультурной эволюции таким образом, что если поменять
«героев», изменится сама история. Неоднозначность представлений о сущностных
механизмах исторического процесса обусловливает проблематичность построения
целостной концепции. В историческом процессе случаются социальные мутации
(нарушения традиций, изменения способов производства, войны и пр.), которые яв-
ляются источником неравновесности. Ярким примером пика неустойчивости явля-
ется социальная революция. Именно революция канализирует процесс реализации
одной возможности из множества других и определяет сценарий гибели старого и
сценарий возникновения нового порядка. Хотя эти процессы не совершаются одно-
временно, они тесно взаимосвязаны - генетически, функционально и структурно.

Любой процесс метафорически можно представить как колебательный, т.е. в
виде моды, волны, цикла, где в разных аспектах (устойчивость-неустойчивость, не-
прерывность-дискретность, количество-качество и пр.) происходит переход в свою
противоположность. Сущность подобных процессов получает довольно определен-
ные границы, отделяющие ее от явления, а именно разные уровни становления, ко-
гда, скажем, хаос на микроуровне вызывают на макроуровне периодическое появле-
ние то хаоса, то порядка. Когда же исследователь пытается разрозненно фиксиро-
вать противоположные феномены - хаос и порядок - относящиеся к одному и тому
же предмету, он формулирует эту ситуацию как антиномию и не может решить во-
прос: возможен ли синтез противоположных состояний единого процесса? Эта ан-
тиномия может быть снята лишь на уровне эссенциологии (учение о сущности).
И. Пригожин фиксировал такого рода антиномии в разных сферах действительно-
сти. Так, он пишет, что к этому кругу проблем относится проведение различия, с
одной стороны, между состояниями социальной системы, в котором всякая индиви-
дуальная инициатива малозначима, а с другой стороны, между областями бифурка-
ции, в которых усиление в виде индивидуальной идеи или новое поведение может
264
порождать глобальное состояние. Таким образом, «одни и те же нелинейности мо-
гут порождать порядок из хаоса элементарных процессов, а при других обстоятель-
ствах приводят к разрушению того же порядка и, в конечном счете, к возникнове-
нию новой когерентности, лежащей уже за другой бифуркацией» [5, с. 269]. Налицо
анализ сущности, где модель «порядок через флуктуацию» открывает перед нами
неустойчивый мир, в котором малые причины порождают большие следствия и
наоборот. Нелинейный характер связи действия (следствия) с причиной В. П. Бран-
ский, лидер петербургской школы социальной синергетики, относит к трем видам:
а) неоднозначность действия (стохастичность, нелинейность первого рода); б) дис-
пропорциональность (небольшая флуктуация вызывает колоссальные последствия и
наоборот - это нелинейность второго рода); в) реактивность (обратная связь, нели-
нейность третьего рода) [1, с. 121]. Эволюционный сдвиг системы с точки зрения
теории самоорганизации понимается как негэнтропийная направленность, которая
возникает тогда, когда критическая флуктуация удаляет систему от равновесия. Од-
на из множества возможных флуктуаций должна подвергнуться, по выражению
Э. Ласло, «нуклеации», т.е. быстро распространиться от «ядра» и охватить всю си-
стему [3, с. 80]. Такие процессы, связанные с отбором, когда стохастически опреде-
ляется новое направление эволюции системы и появляется новый порядок,
Н. Н. Моисеев назвал «механизмом сборки» [4, с. 205-208].

Феноменология самоорганизации отвечает на вопрос: как совершается про-
цесс социальной эволюции? Согласно В. П. Бранскому, этот процесс приобретает
характер «чередования двух взаимоисключающих друг друга процессов - иерархи-
зации и деиерархизации» [2, с. 21]. Иерархизация означает усложнение структуры,
как правило, по типу «матрешки». Деиерархизация, напротив, есть процесс упроще-
ния, разделения целого, когда «матрешка» рассыпается на составные «части-
матрешки», но до определенного предела. На внешнем контуре одна тенденция
ограничивается действием другой, а внутри себя обе тенденции определяются
структурой, которую принято называть аттрактором. Это такое устойчивое состо-
яние системы, которое как бы «притягивает» к себе множество возможных «траек-
торий» ее эволюции, определяемых различными начальными условиями, которые к
тому же сами эволюционируют. Если система попадает в «конус аттрактора», то она
неизбежно движется к этому квазиустойчивому состоянию (структуре). Свойства
аттрактора служат своеобразной матрицей, определяющей содержание нового
направления эволюции путем образования себеподобных структур (фракталов).
«Выход на аттрактор», по сути, означает воспроизводство такой структуры. Так, де-
иерархизация связана с частичной потерей информации, или памяти, о былой слож-
ности; происходит своего рода дефрактализация, т.е. утрачивается возможность
воспроизводить на всех уровнях системы себеподобные структуры (странный ат-
трактор). Выход на аттрактор (простой или странный) определяется бифуркацией,
зоной неустойчивости системы, но, главным образом, путем отбора и реализации
одного из конечного числа возможных направлений. Однако отбор и попадание на
аттрактор с уровня феноменологии не просматриваются. Потому феноменология
фиксирует лишь те явления, которые группируются в отдельные моменты самоор-
ганизации: рост, развитие, упадок систем, моменты неустойчивости, воспроизвод-
ство аттракторов и пр. Отсюда картина получается фрагментарной, антиномичной.
Воспроизводство аттрактора ограничено, поскольку существуют внешние
управляющие параметры - воздействие среды, ограниченность ресурсов, исчерпан-
ность каналов (источников и стоков). Это показывает, насколько «удачен или не-
удачен» аттрактор (результат). Редкие удачные «попадания» увеличивают уровень
адаптации живых систем. Принцип «проб и ошибок» применим также и к социуму,
только в обществе есть возможность моделировать, что называется, «не на живом
теле», а посредством построения искусственных ситуаций и опосредствующих тех-
ник (таковы наука, искусство, мораль). В системе на разных уровнях и даже в раз-
ных регионах одного уровня могут происходить «одновременно» процессы хаотиза-
ции и упорядочения, всюду идет безостановочное соревнование «проб» и поиск, т.е.
отбор и выбор, наиболее удачных среди них. На биологическом уровне отбора ви-
довые геномы относительно стабильны, наследственные мутации возникают редко.
На социальном уровне «этнокультурные геномы» нестабильны, поскольку здесь -
другие условия, которые исторический прогресс общества меняет в ускоряющимся
темпе, потому наследственные мутации способов производства возникают все чаще
и налицо рост инновационного потенциала человечества.

В синергетических моделях сложных систем устойчивость приобретает до-
полнительный смысл, а именно, как способность системы не просто противостоять
энтропии, что было подмечено уже кибернетикой и теорией систем, а как умение
«балансировать на краю хаоса» (Е. Н. Князева). Устойчивость вообще можно выра-
зить через структурность. Вне понятия структуры, как системы устойчивых связей,
невозможно говорить о какой бы то ни было устойчивости вообще. Если системно-
кибернетический подход рассматривал неустойчивость как предел познания систе-
мы (нет порядка - нет исследования), то синергетика пошла дальше: хаос бесспорно
обладает «творческим» потенциалом.

Итак, социальная самоорганизация представляет собой чередование двух вза-
имоисключающих процессов - иерархизации и деиерархизации, иначе говоря, при-
обретает характер автоколебаний в разных сферах жизни общества и в разных реги-
онах отдельных стран и даже человечества в целом. История показывает, что есть
периоды возникновения империй, в которых проявлялась тенденция глобализации, а
есть периоды распада этих империй (деглобализация). Римская империя (антич-
ность), Британская империя (ХУШ-ХХ вв.), Российская империя (ХУШ-ХХ вв.) и
др. отчетливо проявили выше названную феноменологическую закономерность.
Моменты сущностной характеристики причин и движущих сил такого рода социо-
культурных автоколебаний были названы выше. В условиях иерархизации фракта-
лизация (по типу «матрешки») пронизывает все (условно все, т.е. в соответствии с
условиями!) уровни социальной структуры, а в период кризиса и деиерархизации
процесс фрактализации прекращается. Это прежде всего касается способов произ-
водства, стереотипов поведения, образов мышления, типов принятия решений. Раз-
личия в видах и способах жизнедеятельности приводят к хаосу на микроуровне, ко-
торый прорывается на макроуровень системы (войны, революции). Существенное
изменение условий жизни приводит к тому, что субъект отказывается от привычно-
го стереотипа, определявшего его выбор ранее. Однако совершая необычный, не-
привычный выбор, субъект формирует ранее не случавшийся «набор вариантов»
будущего. Происходит бифуркационный каскад, в результате которого субъект мо-
жет попасть в ситуацию с катастрофическими последствиями. Попав в «зону стран-
ного аттрактора» социальная система, порой, очень долго «приходит в себя», накап-
ливая ресурсы. Затем, «оттолкнувшись от дна», социокультурная система может
начать процесс иерархизации и даже глобализации, но, конечно, лишь в условиях
ресурсной обеспеченности, открытости.

Россия в настоящее время неизбежно движется в этом направлении (иерархи-
зация, глобализация), поскольку ресурсная обеспеченность это позволяет делать.
Отсутствие санкций, новой «холодной войны» с Западом и пр., возможно, ускорили
бы этот процесс, а именно распространение определенного стереотипа жизнедея-
тельности («императив поведения», согласно Л. Н. Гумилеву), который весьма
удачно был назван «русским миром». Сегодня мы наблюдаем также некий закат
другого «западного» стереотипа («американский образ жизни», «западные ценно-
сти», «толерантность» и пр.). Деиерархизация глобальной «империи США» налицо.
Более того, серьезные структурные изменения касаются не только США, но и стран
Западной Европы.

С начала XX в. в результате внешних и, особенно, внутренних причин Россия
(Российская империя) пережила ряд характерных изменений автоколебательного
типа (распадалась, «собиралась», вновь распадалась и теперь вновь «собирается»).
Территории в процессе такого рода автоколебаний приобретают существенно важ-
ное значение, поскольку они включают в себя, помимо всех прочих ресурсов, глав-
ный ресурс - население. Важным этапом теперешнего «собирания земель» для «рус-
ского мира» явился возврат Крыма. Кто бы и как бы идеологически ни относился к
российской политике, но тенденция нового «собирания» (иерархизация, глобализа-
ция), на наш взгляд, отражает выше означенные закономерности. Из этого следует,
что переломить данную тенденцию извне будет сложно, а при умелом политическом
руководстве нашей страной - просто невозможно.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бранский В. П. Социальная синергетика как постмодернистская философия истории /
В. П. Бранский // Общественные науки и современность. 1999. № 6. С. 117-127.

2. Бранский В. П., Пожарский С. Д. Глобализация и синергетический историзм. Синергетиче-
ская теория глобализации / В. П. Бранский, С. Д. Пожарский. СПб.: Политехника, 2004.
400 с.

3. Ласло Э. Основания транс дисциплинарной единой теории / Э. Ласло // Вопросы филосо-
фии. 1997. №3. С.80-89.

4. Моисеев Н. Н. Судьба цивилизации. Путь разума / Н. Н. Моисеев. М.: Языки русской куль-
туры, 2000. 224 с.

5. Пригожин И., Стенгере И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой / И. При-
гожин, И. Стенгере. М.: Наука, 1986. 432 с.

Ви$оу 8ег%еу УаыГеугск (81.-Ре1егзЪиг§ ^П'юпа! Кезеагск Отчегаку о/ 1п/огтакоп Тескпо1о-
§1е8, Мескатс8 ап<1 Оркс8)

ТНЕ Е88ЕМСЕ ОЕ ТНЕ 8ОС1ОСЕЕТЕКАЬ АЕТО-О8С1ЕЬАТ1ОМ8

Ш ТНЕ ВЕУЕЬОРМЕМТ ОЕ ТНЕ МООЕКМ 8ОС1ЕТТ

Тке к'иктса!ргосе88 сап Ъе гергеьетес! т Тке/огт о/а махе, а сус1е ог геаргоса! ТгсишПоп о/
ех1егпа11у окмегчаЫе ргосе88е8 о/ клегагсккаПоп апс1 д.е-ШегагсШт.акоп о/ уос'юсикига! 8у81ет8
Ъо1к 1оса1 ап<1 §1оЪа1. Тке е88епсе о/ аШо-о8сШакоп8 ка8 <1е/1т1е Ъогс1ег8 8ерага1т§ к /гот 1ке
ркепотепоп. Тке зоигсе о/ 5е//-о8сШакоп8 сап Ъе скагасГешек Ъу кге/окошну зкиакоп: \\'кегг
кге ореп сотр1ех 8у81ет 18 тсштаНу гетохек/гот кге ес/шИЪгшт 81а1е кге скао8 о/кге т1сго1есе1
о/ кге 8у81ет Ъгеак8 ои11о кге тасго1ехе1 о/ к т кге /огт о/репокгс сканце о/ огкег апк скао8.
Тке геуи1агкге8 о/попНпеаг Туре ке/те кге /йпскопгпц о/8е1ескоп кга118 кге тескапНт о/8осга!
8еф-огцапкакоп. Тке 8е1ескоп ке/'тез по1 оп1у Тке “екокиИоп о/огкег” Ъи1Тке “ехойикоп о/ска-
08” о/ Тке 8осга1 8у8Тет а8 ууе11 /огтгпц оп Ткегг е88епТга1 1ехе1 Ткегг ипгТу апк зупТкезгз. Оп Тке
токегп кг8Топса18Таце кге орро8ке Тепкепсге8 аге оЪ8егчек \\'кк ге8ресТТо Ки88га апк окгег соип-
Тпе8 о/ Тке ТГезТ. Кшз'га 1ит8 он! То Ъе аТ кге 8Та§е о/ к'гегсггсккакоп, Мгегеаз кге “УУезТегп
уцогШ” 18 аТ кге 8Та§е о/ке-кгегагскг^акоп.

Кеухх'огск: ореп 8у8Тет, огкег, скао8, 8е1/-ог§аттхгкоп, 8е1ескоп, Ы/йгсакоп, попНпеагку, 8е1/~
о8сШакоп, аТТгасТог, /геекот, ге8роп8гЪкку, §1оЪаНт.акоп.

УДК 304.5

Маслова Татьяна Ивановна (Московский государственный технический
университет им. Н. Э. Баумана, ешаП: ша8.1аНапа2009@уапс1ех.ги)

ВОЗДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЙ ПРОМЫШЛЕННОЙ
РЕВОЛЮЦИИ НА ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ МОБИЛЬНОСТЬ

Статья посвящена рассмотрению влияния четвертой промышленной революции на
профессиональную мобильность. Показано отношение к профессиональной мобильно-
сти в России и Америке. Представлены особенности и компоненты четвертой про-
мышленной революции. Четвертая промышленная революция призвана стимулировать
профессиональную мобгллъностъ и управлять ею.

Ключевые слова: профессиональная мобильность, четвертая промышленная революция.

Актуальность проблемы мобильности объясняется особенностью современ-
ного мира, который целиком пронизан связями. В нем «информация, идеи и люди
перемещаются быстрее, чем кода-либо» [10, с. 100]. Клаус Шваб, основатель и пре-
зидент Всемирного экономического форума в Давосе, считает перемещение людей
по земному шару «важным феноменом и значительной движущей силой в направле-
нии к благосостоянию» [10, с. 100].

Цель данного исследования заключается в изучении влияния четвертой про-
мышленной революции на профессиональную мобильность. Задачами исследования
являются рассмотрение понятий «профессиональная мобильность» и «четвертая
промышленная революция», отношение к профессиональной мобильности в России
и Америке, предположения о новых возможностях, которые четвертая промышлен-
ная революция создаст для мобильности людей.

Изучение профессиональной мобильности началось с позиции социологиче-
ского подхода. Русский учёный Сорокин П. А., эмигрировавший в Америку, в 20-х
годах прошлого века употребил понятие «социальная мобильность», характеризуя
переход человека «из одной социальной позиции в другую» [6]. Понятие «профес-
сиональная мобильность» до 60-х годов прошлого столетия не употреблялось уче-
ными. Использовались термины «движение», «передвижение», «продвижение»,
«перемещение» для обозначения перехода людей с одной работы на другую.

В 1924 году профессор МВТУ Худяков П. К. на лекции в Российском Госу-
дарственном Политехническом Музее излагает результаты изучения «опыта загра-
ницы», анализируя «переходы», «подвижность» американских рабочих [8]. Не поль-
зуясь термином «профессиональная мобильность», профессор исследует процесс ее
формирования у рабочих на американских заводах. Худяков П. К. сообщает, что в
Америке стремятся дать трудящимся «большое развитие» (умственное и физиче-
ское). Прошедший такую школу рабочий может работать в промышленности по лю-
бой специальности, легко адаптируясь к условиям жизни. Поэтому американские
рабочие не связывают себя надолго с одним местом работы. В юности они работают
на не требующем больших навыков «легком производстве» [8, с. 8], получая при
этом низкую зарплату. При получении практического стажа и производственного
развития рабочие переходят в другие отрасли труда в поисках более высокооплачи-
ваемой работы. Это - пример горизонтальной профессиональной мобильности аме-
риканских рабочих.

При поступлении на новое место работы прежний опыт рабочих не учитыва-
ется: надо проходить сначала все «ступени рабочей лестницы» [8, с. 8], показывая
желание работать и сознательное отношение к работе, улучшая дело, совершенствуя
приемы выработки и увеличивая ее количество. Худяков П. К. добавляет, что отсут-
ствие образования у американского рабочего не мешает ему работать на лучших за-
водах, получая, как и квалифицированные рабочие, прожиточный минимум, при
этом окончательный заработок у обоих зависит от выработки. Имея высшее образо-
вание, поступающий на работу должен пройти все ступени рабочей лестницы, но
при этом он, благодаря своему развитию, имеет возможность продвинуться вперед
быстрее. Здесь речь идет о вертикальной профессиональной мобильности рабочих
американских заводов.

Худяков П. К. обращает внимание на то, что американская промышленность
никогда не ставила никаких препятствий для подобных периодических переходов ра-
бочих с одной работы на другую. Это дает ей возможность делать отбор наилучших
ддя себя работников, с которыми ей легче будет конкурировать на рынке. Для этих
целей имеется особый штат опытных сотрудников для налаживания работы «нович-
ков» и отбора между ними по способностям и склонностям. Кроме того, сама поста-
новка машинного производства и применяемых в нем машин требует от рабочего «не
квалифицированности, а лишь общего развития и желания работать» [8, с. 9].

Следовательно, переходы рабочих от одной специальности к другой являются
устоявшимся в Америке обычаем. Периодические переходы рабочих с одной работы
на другую дают им всестороннее развитие.

С 60-х годов прошлого века учёные чаще обращаются к проблеме професси-
ональной мобильности. В условиях советской плановой экономики смена рабочего
места не поощрялась. Нормой считалась связь профессиональной карьеры с одним
предприятием. Стабильность была важным признаком характеристики рабочего
коллектива. В 70-х годах прошлого столетия учёные стали подходить к понятию
269
«стабильность» работников, как к понятию относительному. Так, Кливец П. Г.
определяет стабильность как момент движения рабочей силы, как диалектическое
единство подвижности и устойчивости кадров [2]. Таким образом, мобильность ра-
ботников и стабильность коллектива взаимосвязаны. Управление мобильностью
кадров является одним из важнейших условий создания стабильного коллектива.

Сущность понятия «профессиональная мобильность» раскрыта многими со-
временными исследователями. Зеер Э. Ф., Шпакина И. Г., Горюнова Л. В., Маркова
А.К. и другие ученые акцентирует наше внимание на одной из сторон понятия мо-
бильности, рассматривая его в контексте направления своего исследования. Про-
фессиональной мобильности невозможно дать однозначное определение. Порцев-
ская Е. Д. рассматривает профессиональную мобильность как «способность и го-
товность личности достаточно быстро и успешно овладевать новой техникой и тех-
нологией, приобретать недостающие знания и умения, обеспечивающие эффектив-
ность новой профессиональной деятельности» [5, с. 212]. Горюнова Л. В. видит в
профессиональной мобильности и «качество личности», и «деятельность человека»,
и «процесс» [1, с. 186].

Рассмотрение понятия «четвертая промышленная революция» уместно начать
с обзора предыдущих промышленных революций.

• Первая промышленная революция (конец XVIII - начало XIX вв.) обуслов-
лена переходом от аграрной экономики к промышленному производству за счет
изобретения паровой энергии, механических устройств, развития металлургии.

• Вторая промышленная революция (вторая половина XIX в. - начало XX в.)
- изобретение электрической энергии, последовавшее поточное производство и раз-
деление труда.

• Третья промышленная революция (с 1970 г.) - применение в производстве
электронных и информационных систем, обеспечивших интенсивную автоматиза-
цию и роботизацию производственных процессов [9].

• Четвертая промышленная революция, известная как «Индустрия 4.0», полу-
чила свое название от инициативы 2011 года, определяющей ее как средство повы-
шения конкурентоспособности обрабатывающей промышленности Германии через
усиленную интеграцию «киберфизических систем» [7].

Особенности четвертой промышленной революции заключаются в следую-
щем:

• переход предприятий на новый тип процессного управления (для ис-
полнения технологического процесса объединенные в сеть машины будут автоном-
но и скоординировано менять производственные процессы в соответствии с общим
заданием и делать это быстро, эффективно и без этапа настроек и ошибок);

• реализация идеи «сервис-ориентированного проектирования и производ-
ства» (связь между «умными машинами» и «умными вещами»: «умные вещи» будут
самостоятельно давать команду «умным машинам» производить себя по мере изно-
са или анализа нужд потребителя) [3, с. 31-32].

Компонентами «Индустрии 4.0» являются: элементы Интернета вещей, ис-
кусственный интеллект, машинное обучение и робототехника, облачные вычисле-
ния, большие данные, аддитивное производство, кибербезопасность, интеграцион-
ная система, моделирование, дополненная реальность [7].

Четвертая промышленная революция создает меньше рабочих мест в новых
отраслях, чем предыдущие революции. Футурологи обсуждают избыточную приро-
ду человеческого труда: 47% рабочих мест в США будут подвержены риску автома-
тизации в течение двух следующих десятилетий. Это будет характеризоваться ши-
роким спектром профессий, разрушаемых значительно быстрее, чем в процессе
сдвигов на рынке труда, проходивших в течение предыдущих промышленных рево-
люций [10, с. 53]. Уничтожению подлежат те профессии, которые поддаются алго-
ритмизации. Такие профессии, как юристы, финансовые аналитики, врачи, журнали-
сты, бухгалтеры, страховые агенты, библиотекари, могут быть частично или полно-
стью автоматизированы значительно раньше, чем можно предположить [10, с. 52]. За-
нятость будет расти в высокодоходных когнитивных и творческих профессиях и в
низкодоходном ручном труде, но она значительно снизится в среднедоходных мо-
нотонных стандартных профессиях.

О влиянии четвертой промышленной революции на мобильность людей раз-
мышляет Клаус Шваб, предполагая, что мобильность будет играть более важную
роль в обществе и экономике, чем сегодня. Миронова С. П. пишет об «эпохе мо-
бильности» [4, с. 179].

Клаус Шваб рассматривает особенности современной мобильности:

• «осуществление жизненных устремлений» в связи с ростом осведомленно-
сти о событиях и предоставляемых человеку в других странах возможностях;

• «переопределение личной идентичности», которая становится более много-
сторонней, чем раньше, в связи с возникшей вовлеченностью в онлайн-
взаимодействия и большой возможностью соприкосновения с идеями других куль-
тур;

• «пересмотр семейной идентичности» как формирование нового представле-
ния о структуре семьи, которая все больше заменяется семейной сетью, раскинув-
шейся в нескольких государствах, благодаря сочетанию исторических моделей ми-
грации и наличию недорогой связи;

• «географическая трансформация рынков труда» как возможность изменения
внутренних рынков труда в лучшую или в худшую сторону (мобильность квалифи-
цированных кадров является движущей силой творческих решений, промышленных
инноваций и эффективной деятельности предприятий; при этом страны, из которых
уезжают квалификационные кадры, лишаются ценного человеческого капитала)
[10, с. 100-101].

Слияние физических, биологических и цифровых миров позволит преодолеть
пространственные и временные ограничения и «стимулировать» мобильность.
Клаус Шваб считает, что одна из задач четвертой промышленной революции заклю-
чается в управлении человеческой мобильностью для обеспечения реализации ее
преимуществ в полной мере. Для этого, по его мнению, необходимо «привести су-
веренные права и обязанности в соответствие с индивидуальными правами и поже-
ланиями, а также найти способы поддержания социальной гармонии в ситуации
нарастающего разнообразия» [10, с. 101].
Таким образом, профессиональная мобильность в Америке считается обыча-
ем. Там никто не препятствует переходу рабочих с одной специальности на другую.
Такие переходы дают им всестороннее развитие. В России в советское время пере-
мена места работы не поощрялась. Но стабильность является понятием относитель-
ным. Мобильность работников и стабильность коллектива взаимосвязаны. Четвер-
тая промышленная революция призвана стимулировать профессиональную мобиль-
ность и управлять ею.

ЛИТЕРАТУРА

1. Горюнова Л. В. Профессиональная мобильность специалиста как проблема развивающего-
ся образования России: дис. на соиск. уч. ст. доктора пед. наук / Л. В. Горюнова. Ростов-
на-Дону, 2006. 427 с.

2. Кливец П. Г. Пути повышения стабильности производственных коллективов: Автореф. дис.
на соиск. уч. ст. канд. экон. наук. Донецк, 1975. 27с.

3. Милых В. М. Четвертая промышленная революция - философия технологической сказки //
Автоматизация в промышленности. 2016. №8. С. 31-33. ИКЕ: 1Шр:/Лум^.диагЩ-
етЬес1(1е(1.ги/а88е18/1т§/пе^8/31 -ЗЗ.рсК (дата обращения: 20.11.2017 г.).

4. Миронова С. П. Социально-профессиональная мобильность: специфика русского ментали-
тета // Социально-профессиональная мобильность в XXI веке: сборник материалов и до-
кладов Международной конференции, Екатеринбург, 29-30 мая 2014 г. / под ред.
Г. М. Романцева, В. А. Коннова. Екатеринбург: Изд-во Рос. гос. проф.-пед. ун-та, 2014.
С. 176-181.

5. Порцевская Е. Д. Профессиональная мобильность и факторы развития молодого специали-
ста Российской Федерации // Ученые записки. № 32. С. 211-215.

6. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. / П. А. Сорокин / пер. с англ. М.: Полит-
издат, 1992. 543 с.

7. Хель И. Индустрия 4.0: что такое четвертая промышленная революция? ИКЕ: 1Шр8://1п-
пе^8.ги/Ьи8те88-апаНПс8/тс1и81пуа-4-0-с111о-1акое-с11е1уег1ауа-рготу8111еппауа-
геуо1уис1уа.1Ит1 (дата обращения 11.11.2017 г.).

8. Худяков И. К. Роль и значение инженерной техники в жизни культурных народов: Две лек-
ции, прочитанные 13-го и 14-го ноября 1924 года в Российском Государственном Поли-
техническом Музее. Москва: Государственное техническое издательство, 1925. 56 с.

9. Четвертая промышленная революция. Популярно о главном технологическом тренде XXI
века ИКЕ: 11Пр://\\'\\'\\ Лас1\ч8Сг.г11 (дата обращения: 15.11.2017).

10. Шваб К. Четвертая промышленная революция / пер. с англ. / Клаус Шваб. Москва: Изда-
тельство «Э», 2017. 208 с. (Тор Ви8те88 Ам^агсЕ).

Ма$1оуа ТаРуапа Ттапогпа (Ваитап Мо8со\\' В1а1е Тесктса! итуешТу)

ТНЕ 1МРАСТ ОЕ ТНЕ ЕОЕКТН ШПЕВТК1АЕ КЕУОЕЕТЮМ
О^ РКОЕЕВВПЖАЬ МОВПЛТТ

Тке агкс1е 18 с1еуоГес11о со1шс1егайоп о/ 1ке кпрас1 о/ 1ке /оиг1к Ши81па1 гечоклкоп оп рго/е8-
8юпа1 тоЫШу. Тке аНкийе 1о рго/е88юпа1 тоЬИку т Ки881а апс1 Атепса 18 8коууп. Тке /еа1иге8
апк сотропеп18 о/ 1ке /оиг1к Ми81па1 геуока'юп аге апа1у2ес1. Тке /оиг1к тскШпа! геуока'юп 18
ке81упек1о епсоига§е рго/е88юпа1 тоЬИку апк тапасе й.

Кеуууог^8: рго/е88юпа1 тоЬ'кку, 1ке/оиНк тки81па1 геуоки'юп.
УДК 33:330

Сафронова Жанна Сергеевна (Санкт-Петербургский национальный иссле-
довательский университет информационных технологий, механики и опти-
ки, е-таП: яЬап_яа&опоуа@та11.ги)

ФОРМИРОВАНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ
КАК ОБЪЕКТИВНОЕ УСЛОВИЕ СОВРЕМЕННОГО

СУЩЕСТВОВАНИЯ «ЧЕЛОВЕКА ИНФОРМАЦИОННОГО»

Информационные технологии изменяют не просто качество и содержание жизни со-
временного человека, они трансформируют способ его существования в мире. В ста-
тье проводится анализ специфики формирования и функционирования информацион-
ного общества, основных характеристик современного «человека информационного»,
положительные и отрицательные стороны информатизации.

Ключевые слова: социум, информационное общество, информационная среда, инфор-
мационные технологии, «человек информационный», сетевое общество.

Информационное общество уже сейчас становится объективным условием
существования современного человека. Социокультурный аспект жизни современ-
ного человека создается его активной жизнедеятельностью, опосредованной приме-
нением современных информационных технологий. Сегодня информационные ре-
сурсы и инновационные технологии, построенные на этом средства массовой ин-
формации, локальные и спутниковые информационные системы, виртуальная ре-
альность, социальные сети, нанобиоинфокогнитивные (МВ1С) технологии стали иг-
рать огромную роль в формировании нового, информационного общества, новой
информационной среды. Стало возможным обеспечить: процесс информатизации
общества практически во всех сферах жизнедеятельности; развивается новейшая си-
стема информационного образования современного человека, диверсификация со-
циокультурного пространства.

Сейчас актуальным является вопрос о месте и роли личности человека в
условиях информатизации всего мирового пространства. При этом особое внимание
должно уделяться самореализации личности в социуме, психологически готовой
осуществлять творческую, созидательную деятельность в глобальном мировом про-
странстве, обеспечивающей формирование качественно новых отношений в инфор-
мационном обществе.

«Человек информационный» - это одна из базовых характеристик информа-
ционного общества. Этот человек объективно обладает новыми чертами, которые
существенно характеризуют образ жизни человека, который может быть определен
как информационный. Данные черты должны способствовать развитию таких ка-
честв, которые обеспечивают ориентацию в знаниях, их переработке, хранении,
применении, использовании и пр. Это формирование имеет свои особенности для
людей всех поколений и не может рассматриваться только для конкретной социаль-
ной группы или слоя.

Каждое из начал человека: физическое, психическое и социальное в условиях
неотвратимой информатизации требует специального осмысления и подхода. Без
учета специфики этих начал, информатизация может иметь не только положитель-
ные, но и отрицательные последствия.

Учет физического начала связан не только с проблемами адаптации людей с
ограниченными физическими возможностями в современной информационной среде,
ддя которых не в полной мере разработаны доступные информационные технологии,
здесь важно учесть и гипо динамические последствия информатизации для физическо-
го развития всех людей. Необходимо учитывать то, что использование новейших ин-
формационных технологий сказывается на физической активности. Человек уже сей-
час полноценно не использует свое тело, в физическом его аспекте, появляются новые
физиологические проблемы, такие как болезни опорно-двигательного аппарата, уве-
личивается нагрузка на зрительные, слуховые органы. Мобильные телефоны, компь-
ютерная техника, с одной стороны, усовершенствовали доступ к различному роду ин-
формации, к использованию «благ цивилизации», а с другой стороны, необдуманное
их использование наносит непоправимый вред здоровью.

Учет психического начала подводит к проблеме устойчивости психики к про-
цессам глобальной информатизации. На данный момент времени не изучены факто-
ры влияния виртуальной реальности, доступности различных информационных ре-
сурсов на формирование личности человека, а именно, допустимые нагрузки на
психику вообще, на познавательные процессы личности, обусловленные восприяти-
ем и переработкой внешней информации, интериоризация ее, и как следствие, уве-
личение нагрузки на нервную систему. Существуют факты развития негативных по-
веденческих реакций людей, кибераддикций, связанных с формированием в интер-
нет среде асоциальных черт личности, деформации личности, отрицательно влияю-
щих на общее психическое самочувствие.

Психическое самочувствие старшего поколения в условиях возрастающих
потоков информации практически не изучено, чаще речь идет и об использовании
интернета, где особое значение приобретает страх перед информационной техникой,
и растерянность перед усложнением информационных систем (финансовых, техни-
ческих и пр.).

Сейчас перед наукой и практикой стоит задача исследовать последствия сво-
бодного доступа к интернет ресурсам, различным социальным сетям, разработать
правовое ограничение объема и содержания разного рода информационного контен-
та. Актуальным становится создание соответствующих рекомендаций для использо-
вания информационных технологий людьми, различающимися по возрастным кате-
гориям, мировоззрению, ценностным ориентациям, отношению к открытости и от-
кровенности информации.

Необходимо активное стимулирование научных направлений - киберпсихо-
логии, киберпедагогики и пр. Данные науки направлены на исследование таких
проблем, как:

- качество формирования нового развивающего и образовательного простран-
ства для детей и взрослых;

- кибераддикции, информомания, киберболезни, виртуальный гемблинг как де-
виации поведения человека, отдающего приоритет общению в виртуальной среде,
пренебрегающего социальными контактами в реальной жизни;

- избегание реальности и погружение в виртуальное пространство;
- утомляемость людей при ежедневной работе с информационными средствами
и компьютерной техникой и т.д.

Каждая социальная группа имеет свой специфический вариант социализации,
а это значит, что в условиях информатизации все современные средства коммуника-
ции должны опираться на учет этой специфики и делать его более совершенным,
а не «нивелировать» особенности людей.

В условиях формирования информационного общества особое внимание сле-
дует уделять таким проблемам как:

- проблема языковой коммуникации - ядра информатизации. Для многих людей
средства информатизации становятся недоступными в силу их эксклюзивности, на
данный момент не разработан общий информационный язык для большинства рядо-
вых пользователей;

- изменение рынка труда, пересмотр профессиональных отношений, функцио-
нальных обязанностей, когда перестают быть востребованными многие профессии
(например, телефонист, телеграфист, секретарь-машинист);

- информационная безопасность личности, недопущение утечки личной и про-
фессиональной конфиденциальной информации; недопущение использования по-
добной информации в корыстных целях или не по назначению;

- киберпреступность - еще одна проблема информационного общества. Несанк-
ционированное вмешательство в личную жизнь через информационные каналы,
распространение интимно-личностной информации в социальных сетях; вмешатель-
ство в финансовую деятельность, скимминг (кражи с банковских карт), нелегитим-
ное использование КГГО-ридеров и пр.

- качество потребляемой и транслируемой индивидом информации, поскольку
возникают злоупотребления в виде манипулирования сознанием личности. Доступ-
ность информационных источников не является гарантом достоверности и объек-
тивности знаний; также имеет место информационная суггестия, о которой люди не
догадываются, что увеличивает их личную уязвимость, деформирует критичность
восприятия;

- досуговая деятельность информационного человека переходит в виртуальное
пространство, где меняются ценностные ориентиры, привычки, она подразумевает
включенность и демонстрацию своих достижений в социальных сетях. Демонстра-
тивность становится чертой личности, обеспечивающая ее медийность, истеричную
соревновательность и может обеспечить финансовое благосостояние.

Д. Белл отмечал, что требования лучшей жизни ведут к появлению дополни-
тельных услуг, и неадекватность рынка для удовлетворения потребностей людей в
нормальной окружающей среде ведет к развитию общества. В то же время, не менее
сложной проблемой становится субординация интересов не только отдельных лю-
дей, но и разного рода сообществ, объединенных общими интересами. Они могут
иметь самую разную природу [4].

В информационном обществе возникает особый тип автономии личности: че-
ловек может менять свои корпоративные связи, поскольку он жестко к ним не при-
вязан, он может и способен очень гибко строить свои отношения с людьми, погру-
жаться в разные социальные общности, в разные культурные традиции [6].
Повышение возможностей выбора, происходящее под влиянием распростра-
нения информационных технологий, меняет требования к личностным качествам
человека, выдвигая на первый план такие качества, как умение собрать информацию
для решения задачи, способность анализировать и обобщать, умение быстро ориен-
тироваться в глобальном информационном пространстве и др.

Современные информационные технологии открывают новые возможности,
они позволяют создавать социальные сообщества (Интернет-комьюнити) с практи-
чески любыми заданными характеристиками - образовательными, профессиональ-
ными, возрастными на основе кратких временных консенсусов. При этом теряется
стабильность, где устойчивые отношения постоянно меняются и трансформируют-
ся, изменяются формы проявления социальных законов и закономерностей, суще-
ственно меняется социально-политическое, экономическое поведение людей, участ-
ников информационных и виртуальных взаимодействий, которое имеет как положи-
тельное, так и отрицательное значение для развития всего общества.

ЛИТЕРАТУРА

1. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования: пер.
с англ. М.: Асабеппа, 1999. 956 с.

2. Евсеева Л. И. Евсеев В. В. Проблема социальной адаптации человека в новых коммуника-
тивных средах // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного
политехнического университета. 2017. Т.8. № 2. С. 21-28.

3. Егоров В. С. Человек информационный // Человек, наука, управление. М., 2000.

4. Информационное общество. [Электронный ресурс] // ЕАИПОМ. ИВЕ:
1Шр://ги.8с1епсе.^1к1а.сот/^1к1/Информационное_общество (дата обращения: 1.11.2017 г.).

5. Крюкова Н. А. Медиакультура и ее роль в современном информационном обществе // Ом-
ский научный вестник. 2013. [Электронный ресурс] // Киберленинка. ИВЕ:
11Пр8://суЬег1ептка.ги/агПс1е/п/те(Лаки11ига-1-ее-го1-у-8ОУгетеппот-тГогта18Юппот-
оЬ8с11е81уе (дата обращения: 10.11.2017 г.).

6. Попов В. Д. Социальная информациология и журналистика. М.: Изд-во РАГС, 2007. 336 с.

7. Почепцов Г. Г. Теория коммуникации. [Электронный ресурс] // Библиотека «Полка буки-
ниста». ИВЕ: Ы1р://ро1Ьи.ш/роскерсоу_сошшитса1юп8 (дата обращения: 1.12.2017 г.).

8. Ц,вык И. В. Социальные проблемы информационного общества // Международный науч-
ный журнал «Инновационная наука». 2016. №4. С. 76-79.

Хсф'опоуа ТАгаппа Вег^еета (81.-Ре1ег8киг§ Макопа! Кезеагск СтуешТу о/ 1п/огтакоп Теск-
по1о§1е$, Мескатсз апс! Оркс8)

Е ОКМАНОМ ОР ТНЕ 1МЕОКМАТЮМ 8ОС1ЕТХ ШКЕ881А А5 ТНЕ ОТМЕСПУЕ
СОМРЕНОМ ОЕ ТНЕ “1МЕОКМАПОМ МАМ” МООЕКМ ЕХ1МГЕМСЕ

1 фо г тако п 1ескпо!о§!е8 скап§е по1 уи811ке циакАу апс! соп1еп1 о/ Н/е о/ а тос1ет рег8оп; 1кеу
1гап8/огт 1ке \уау о/ 1ке!г ех181епсе т 1ке \уог!с1. Тке агкс!е апа!уге8 1ке 8ресфс8 о/ Аге /огтт§
апк/ипскоп!п§ о/ Ате т/огтаИоп 8осге1у, Ате тат скс1гас1еп8Ас8 о/ а тос1егп “т/огтаИоп рег-
8оп ”, розШге апк пе§акхе а8рес18 о/т/огтаИ^аНоп.

Кеуууогск: 8осгеРу т/огтакоп 8ос!е1у, т/огтакоп еплйгоптеп!, т/огтакоп 1ескпо1ору, “т/ог-
такоп рег8оп ”, пе1лмогк 8осге1у.
УДК 130.3

Ширманова Марина Юрьевна (НИУ «Белгородский государственный уни-
верситет», е-таП: 8Ыгтапоуа@Ь8и.ес1и.ги)

ОБЩЕСТВО ПОТРЕБЛЕНИЯ И ИЗМЕНЕНИЯ В ЦЕННОСТНО-
СМЫСЛОВОМ ПОЛЕ КУЛЬТУРЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

В статье рассматриваются особенности ценности о-смыслов ого поля духовной куль-
туры современной России, соотношение в нём потребительских и традиционных цен-
ностей и онтологическое содержание последних. В статье проведён анализ духовно-
психологического содержания доброжелательности и лексических форм её выражения
в современной России.

Ключевые слова: традиционные ценности, потребительские ценности, благодать, един-
ство в благодати, культура дара, доброжелательность, удача.

Вступив на путь изменений социального строя и его идеологии, советская
Россия превращается в Россию инновационную, модернизирующуюся с постоянно
обновляющимися параметрами социально-экономической, политической, идеологи-
ческой, духовной сфер жизни общества и личности, но остающимся неизменным
основным вектором движения. Этот вектор направлен в сторону создания и укреп-
ления торгово-сырьевой капиталистической экономики, которая требует соответ-
ствующего духовно-психологического строя личности и формирует его. Лучше все-
го содержание и особенности цивилизации потребления и денег выражены словами
министра образования (2004-2012) А. А. Фурсенко: «Недостатком советской систе-
мы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача за-
ключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного
квалифицированно пользоваться результатами творчества других» [1].

Изменения в ценностно-смысловом поле культуры современной России идут
под лозунгом вхождения в культуру постсоветской России общечеловеческих цен-
ностей: любви, добра, свободы, счастья, наслаждения, удовольствия, комфорта, без-
опасности, стабильности. Содержание ценностей личной свободы, власти и соб-
ственности, плюрализма, толерантности и политкорректности в силу особенностей
исходных экономических и идеологических установок всё больше начинает осмыс-
ливаться в гедонистическом, буржуазном, потребительском ключе.

Трактовка общечеловеческих ценностей в потребительском смысле свидетель-
ствует о личностной ориентации на потребительское отношение к жизни, культивиро-
вание удовольствий как нормы духовного устроения человека. В потребительском
смысле под добром понимаются комфорт, счастье, стабильность, безопасность, власть
и собственность. Понимание любви всё больше наполняется чувственно-эротическим
содержанием. Свобода трактуется как свобода выбора и безудержное своеволие субъ-
екта свободной чувственности, стремящегося к власти и собственности.

Говоря о счастье как общечеловеческой ценности, большинство людей обыч-
но понимают под ним радость, радостное состояние души. Радость, обусловленную
различными внешними причинами и обстоятельствами. Можно сказать, что именно
в стремлении к обусловленной внешними причинами радости состоит главная осо-
бенность потребительского понимания общечеловеческих ценностей.

Смысловое значение слова «счастье» как обусловленной, земной радости в
русской православной культуре очень точно выражено поговоркой «Глупому сча-
стье, мудрому Бог даёт».

Мудрость русского народа понимает, что эти условия и обстоятельства, вы-
зывающие радостное состояние души, обычно называемое счастьем, люди исполь-
зуют, потребляют для пробуждения этого радостного состояния счастья. Народная
мудрость ясно видит различия счастья как обретения благ земных, тленных, обу-
словленных и блаженства благодати как небесного дара безусловного блага вечной
жизни славы Божией.

Логика стремления к счастью как обусловленной внешними причинами ду-
шевной радости ведёт к тому, человек утрачивает своё духовное достоинство: ду-
ховную свободу благодарения - бескорыстного безусловного дарения блага, которое
не зависит от внешних обстоятельств и условий жизни. Человек лишается возмож-
ности дарения, способности дара, поскольку все его отношения ориентированы на
обмен ценностями в целях получения возможности испытать чувство радости, или
счастья. У него исчезает способность к творчеству как свободному созиданию, дви-
жимому любовью и во имя любви, и заменяется изобретательностью, или как теперь
принято выражаться, креативностью. Потребительская идеология, таким образом,
культивирует в человеке бездарность и бессилие, меняет образ человека-творца и
дарителя на образ бездарного обессиленного потребителя-торговца.

Однако в современной русской духовной культуре, в духовном мире наших
современников сохраняется понимание ценностей в смысловом ключе русской пра-
вославной духовной традиции. Это понимание по-прежнему присутствует в духов-
ной жизни людей, принадлежащих русскому миру, русской православной культуре,
где ценности чтутся и сохраняются такими же, какими они почитались их предками
много лет назад. Традиционные ценности (или традиционное понимание, осмысле-
ние ценностей) передаются от поколения к поколению неизменными на протяжении
многовековой истории русского народа.

К этим традиционным ценностям относятся:

- добро, понимаемое как благодать, бескорыстный дар вечной жизни славы Бога-
Троицы;

- совесть, как голос Божий в душе человека, удерживающий человека от ухода с
пути добра и любви, указывающий на различие добра и зла, достойного и недостой-
ного и удерживающий человека от грехопадения;

- правда, как знание основ, корня, источника жизни;

- справедливость как утверждение братства и равенства всех людей перед Богом
Живым;

- духовное совершенство, понимаемое как полнота жизни в мире, жизни со Хри-
стом и во Христе;

- свобода, понимаемая как благодать, свобода славы детей Божиих;

- самодержавие, понимаемое как смирение - жизнь в мире, покое и полноте ра-
дости благодати Святой Троицы.
В отличие от потребительски-бездарного понимания ценностей традицион-
ные ценности имеют православное жизнеутверждающее (онтологическое) содержа-
ние и смысл и основываются на благодати - самобытной, безусловной, самодоста-
точной целостности духа, активном равновесии бесстрастия богоподобной любви -
любви к Богу и ближнему как к самому себе.

Традиционные ценности предполагают в человеке и развивают в нём причаст-
ность благодати - способность и возможность быть активным субъектом свободы и
ответственности своей духовной жизни, жить не по чужой, навязанной извне, а по
своей воле, являющейся действительно свободной, если она совпадает с волей Бога
Живого, согласуется с законом, который написан Творцом в сердцах людей - законом
совести. Содержание и онтологические основания традиционных ценностей указыва-
ют на то, что русская православная духовная культура является культурой дара.

Одной из таких традиционных ценностей является доброжелательность как
проявление благодатной духовной сущности человека, его призвания к богоуподоб-
лению в любви как даре вечной жизни радости и славы Божиих.

В русской православной духовной традиции благожелательность выражается
и передаётся такими словами:

«Спасибо» (спаси Бог),

«Благодарю» (дарю благо славы Божией, уподобляясь своему Творцу - пода-
телю вечной жизни славы, радости и любви),

«Бог в помощь!» (для духовной поддержки в различных благих начинаниях),

«Всего доброго», «С Богом!» (при прощании).

В современной России практически общеупотребимой формой выражения
доброжелательности стало пожелание «Удачи!»

Что же означает слово «удача»?

В толковых словарях русского языка значение этого слова раскрывается как
везение, желанная неожиданность, счастье, счастливое совпадение обстоятельств,
т.е. такое совпадение обстоятельств, которое неожиданно, непреднамеренно, слу-
чайно приводит к желаемому благу - пользе, выгоде, удовольствию, такому исходу
дела, который нужен, выгоден кому-нибудь.

Удача - это везение, т.е. случайная, неожиданная, но желанная выгода, для
обретения которой выгодополучатель не затратил никаких усилий, поскольку полу-
чил её неожиданно для себя, случайно.

Часто слово «удача» по смыслу ассоциируется со словом «успех». Но если
слово «успех» характеризует достижение поставленных целей, которые достигаются
упорным трудом, то слово «удача» подчёркивает неожиданный, случайный харак-
тер, не зависящий от сознательных деятельных усилий «удачеполучателя».

Иногда слово «удача» используется как синонимичное слову «успех» в зна-
чении - желаемый исход, результат дела, но который не вполне зависит от созна-
тельных усилий и стараний деятеля.

Значения этих двух слов объединяет то, что они указывают на земной харак-
тер обретаемых благ - выгоды, пользы, удовольствия, причём слово «удача» под-
чёркивает нечаянный, случайный характер обретённых благ, т.е. тех благ, обретение
которых выражается словом «счастье». В русском языке нет выражений «удачное
спасение от греха и страстей для вечной жизни», «удачно помолиться», «успешная
молитва», «успешный святой», «удачное покаяние».

Употребление слова «удача» для выражения благожелательности по отноше-
нию к ближнему свидетельствует о нескольких вещах.

1. О том, что люди, употребляющие слово «удача», не задумываются над
смыслом сказанного, бездумно пользуются речевыми шаблонами для выражения
своих добрых чувств.

2. Что эти добрые чувства стали уже не добрыми в традиционном, православно-
онтологическом смысле слов «добро», «благо», «любовь».

Таким образом, подтверждается, что под добром, благом в современной Рос-
сии теперь понимается не радость и любовь благодати - дара силы славы Божией, а
выгода, польза, удовольствие, счастье, успех, удача - благо, получаемое без напря-
жения трудовых деятельных усилий, случайно.

Эта ситуация в речевой практике современных россиян является выражением
потребительской тенденции в духовной жизни общества. Она свидетельствует об из-
менениях духовной культуры России в ситуации отсутствия ясной идеологии, выра-
жающей основания и условия осмысленного созидания и единства граждан России.
Такую идею России, выражающую и сохраняющую её культурно-цивилизационную
самобытность, открывающую возможность осознавания духовного достоинства,
единства и осмысленного разумного созидания граждан в современном российском
обществе, можно сформулировать как «ЕДИНСТВО В БЛАГОДАТИ».

ЛИТЕРАТУРА

1. Фурсенко честно рассказал о целях реформы образования // Правда - ТУ Новости мира,
России, Украины и Новороссии. От 19.04. 2012.: [Электронный ресурс] ИКЕ:
11Пр://иии'4Эга\'с1а-П'.г11/2()12/04/19/14237/14237 (дата обращения 20.04.2012 г.).

Мигтапоуа Маппа Ег’уеупа (ЫаИопа1 Кезеагск ТМхегзИу “Ве1§огос!81а1е ТМуегзйу”)

ТНЕ СОМВЕМЕВ ВОС1ЕТТАМО УАЬЕЕ-ВЕМАМПС ЕТЕЬИ ОЕ ТНЕ СЕЬТЕКЕ
ОЕ МООЕВМ КЕВВ1А

Тке агйс1е кеак \\'кк ресиИапйез о/ ха1ие-8етапкс /1ек1 о/ 1ке 8рт1иа1 сикиге о/тос1егп Вм881а,
1ке Ъактсе Ъе1хуееп сопхитег апк {гаккюпа! ха1ие8, апк 1кек оп1о1о§1са1 теапту. Тке апа!у818
о/Р8уско1о§гса1 апс! 8рггкиа1 соп1еп1 о/§оокхуШ апк 1ех1са1/огт8 о/к8 ехрге88юп т токегп Ви8-
8га 18 сагпек ои1 т 1ке агйс1е.

Кеуууогск: {гаскйопа! ха1ие8, сотитег ха1ие8, §гасе, инку т §гасе, сикиге, уооскх'к! 1иск.
АВТОРЫ СБОРНИКА

Антюшев Иван Игоревич / Ап1уи811еу 1уап 1§огеук11

Аспирант

Чувашский государственный педагогический университет имени И. Я. Яковлева /

СИиуазЬ 81а1е Реба§о§ка1 Ишуегзйу

Бабик Анастасия Петровна / ВаЫск Апа81а81уа Ре1гоупа

Магистр

Санкт-Петербургский государственный университет / 8апД Ре1е1ъЬиг§ 8(а1е Ишуегзйу

Богатырев Дмитрий Кириллович / Во§а1угеу Вшйгу К1п11оу1с11

Доктор философских наук, профессор, ректор РХГА

Русская христианская гуманитарная академия / Сйпзйап Асабешу Гог Ншпашйез

Болдырева Елена Леонардовна / ВоШугеуа Е1епа Ьеопагйоупа

Кандидат политических наук, доцент

Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого / Ре1ег (Не
6геа1 8СРе1ег8Ьиг§ Ро1у1ес11П1с Ишуегзйу

Борзов Евгений Юрьевич / Вогхоу Ен§епе Тиг’еукй

Кандидат филологических наук, профессор, режиссер, сценарист

Ивановский государственный политехнический университет / Папоуо 81а1е Ро1у-
ксйшса! Ишуегзйу

Бразевич Дмитрий Святославович / Вгагеу1с11 Вшйпу 8ууа1о81ауоу1с11

Кандидат социологических наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Бразевич Святослав Станиславович / Вгагеукй $ууа1о81ау $1аш81ауоук11

Доктор социологических наук, профессор

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Бусов Сергей Васильевич / Вн8оу 8ег§еу Уавй'еукЬ

Кандидат философских наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Гаврилов Игорь Борисович / Саугйоу 1§ог Вог18ОУ1с11

Кандидат философских наук, доцент

Санкт-Петербургская Духовная Академия / 8Г РекгзЬиг^ Т1зео1о§1са1 Асабешу

Герусова Софья Юрьевна / Сеги8оуа 8орЫа Гг’уеупа

Аспирантка

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу
Горина Ирина Владимировна / Поппа 1гта \1айптнго\па

Кандидат философских наук, доцент

Частное образовательное учреждение высшего образования Институт специальной
педагогики и психологии / Рпуа1е Ейисайопа! 1п8ЙШйоп оГ Н1§1зег Ейисайоп (Не 1п8Й-
Ш1е оГ 8рес1а1 Рейа§о§у апй Р8ус1ю1о§у

Дворецкая Екатерина Викторовна / Пуоге1ска1а Ека1еппа У1к1огоупа

Доктор философских наук, профессор

Институт непрерывного образования взрослых, Санкт-Петербург / 1п8Йййе о Г Е1 Ге-
1оп§ Айий Ейисайоп, 8ат1_Ре1ег8Ьиг§

Дмитриев Игорь Сергеевич / Вшйпеу 1§ог 8ег§ееу1с11

Доктор химических наук, профессор, директор Музея-архива Д. И. Менделеева
Институт философии, Музей-архив Д. И. Менделеева Санкт-Петербургского госу-
дарственного университета / Ми8еиш-агсЫуе оГИ. I. Мепйе1ееу, 8ат1-Ре1ег8Ьиг§
81а1е Ишуег8Йу

Дорофеев Юрий Андреевич / ИогоГееу Тип Апйгееу1с11

Кандидат экономических наук

Санкт-Петербургское философское общество / 8й Ре1ег8Йиг§ РЫ1о8орЫса1 8ос1е1у

Елькина Елена Евграфовна / ТеГкта Е1епа Еу§гаГоупа

Кандидат философских наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Ермичев Александр Александрович / Егппсйуоу А1ехапйег А1ехапйгоу1с11

Доктор философских наук, профессор

Русская христианская гуманитарная академия / Ки881ап С1зп8Йап Асайешу Гог Ни-
шашйе8

Жиркова Галина Петровна / /Ыгкоуа Сайпа Ре1гоупа

Кандидат педагогических наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Иванов Игорь Анатольевич / 1уапоу 1§ог Апа1о1уеу1с11

Кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой иностранных языков,
ответственный редактор издательства Санкт-Петербургской Духовной Академии,
священник

Санкт-Петербургская духовная академия / 8й Ре1ег8Йиг§ Т1зео1о§1са1 Асайешу

Игнатьева Ирина Федорова / 1§па1уеуа 1гша Еуойогоупа

Доктор философских наук, профессор

Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена /
Тйе Негхеп 81а1е Рейа§о§1са1 Ишуег8Йу оГ Ки881а, 8й Ре1ег8Йиг§
Катунина Надежда Сергеевна / КаШшпа ХайегвЫа $ег§ееупа

Профессор, доктор философских наук

Владимирский государственный университет им. А.Г. и Н.Г. Столетовых / У1асИппг
81а1е Ишуегзйу

Кетова Татьяна Николаевна / Ке1оуа Тайапа №ко1аеупа

Кандидат философских наук, доцент

Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад.

И. П. Павлова / РЙ81 Рау1оу 81а1е Месйса! Ишуегзйу оГ 81. РекгзЬиг^

Китаев Дмитрий Геннадьевич / Кйаеу Вшйгу СеппаШеу1с11

Магистрант, инженер

Институт философии Санкт-Петербургского государственного университета; Уни-
верситет ИТМО, Центр сопровождения инклюзивного образования / 81. Ре1ег8Ьиг§
81а1е Ишуегзйу, 1п8Й1тйе оГРййозорйу; 1ТМ0 Ишуегзйу

Копанев Андрей Александрович / Корапеу Апйге! А1ехапйгоу1с11

Кандидат исторических наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Копанева Елена Михайловна / Корапеуа Е1епа МйтаПоупа

Кандидат исторических наук, тьютор

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Корыхалов Артем Деонидович / Когук11а1оу Аг1еш Веоп1йоу1с11

настоятель Храма в честь св. прав. Иоанна Кронштадтского пос. Молодцово Тих-
винской епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)
/ТНе сНигсН т йопог оГ (Не 81.1о1т оГ КгопзЫасЙ ш зеШетеп! Мо1осЙ8Оуо, Тйсйуш сйо-
се8е, Ки881ап Огйюбох СНигсН (Мо8со\у РаИтагсНак)

Костромин Константин Александрович / Ко81гошт Коп8(апНп А1ехапйгоу1с11

Кандидат исторических наук, кандидат богословия, проректор по научно-
богословской работе, протоиерей

Санкт-Петербургская Духовная Академия Русской Православной Церкви /8апй-
Ре1ег8Ьиг§ ТНео1о§1са1 Асабешу о Г Ки881ап ОгЙюбох СНигсН

Краева Лариса Борисовна / Кгаеуа Ьап8а Вопвоупа

Кандидат философских наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Кузьмина Ольга Викторовна / Кпгшта О1§а У1к1огоупа

Кандидат исторических наук, доцент

Санкт-Петербургский государственный университет; Университет ИТМО / 8атЬ
Ре1ег8Ьиг§ 81а1е Ишуег8Йу; 1ТМ0 Ишуег8Йу
Кутыкова Ирина Валентиновна / Ки1укоуа 1гша Уа1еп1тоупа

Кандидат философских наук, доцент

Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени
академика И. П. Павлова / Бпъ! 8аш!-Ре!ег8Ьиг§ 8!а!е Месйса! Итуегзйу пашей Ьу
асабетклап I. Р. Рау1оу

Лещинский Анатолий Николаевич / Ье811т8ку Апа1о1у Мко1ае\1с11

Доктор философских наук, профессор

Казанский федеральный университет / Кахап Ребега! Ишуегзйу

Линор Линза Ьепоге Ыпга /

Независимый художник, ведущий библиотекарь

Российская национальная библиотека / Майопа! НЬгагу оГ Ки881а

Лобастова Вера Александровна / ЬоЬа81оуа Уега А1ехапйгоупа

Кандидат философских наук, доцент

Санкт-Петербургский государственный университет / 8ат!-Ре!ег8Ьиг§ 8(а1е Ишуег8Йу

Ломова Ирина Олеговна /Ьошоуа 1ппа О1е§оупа

Кандидат философских наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Лукьянов Владимир Юрьевич / Ьнкуапоу У1асПш1г Пг’уеу1с11

Кандидат исторических наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Мальцева Надежда Константиновна / МаКзеуа ХайегЫа Коп81ап1тоупа

Кандидат технических наук, доцент, директор НОЦ «Музей истории Университета
ИТМО»

Университет ИТМО / 1ТМО Ишуег8Йу

Малышев Юрий Михайлович / Ма1у8Йеу Унгу МЖаПоу&Ь

Кандидат философских наук, учитель истории и обществознания.

Средняя школа № 527 Невского района Санкт-Петербурга/Зесопйагу 8с1юо1 № 527,
8!.Ре!ег8Ьиг§

Марченко Алексей Николаевич / Магсйепко А1ехеу Мко1ае\ кТ|

Доктор исторических наук, заведующий кафедрой теологии, протоиерей

Пермский государственный национальный исследовательский университет/ Репп
8!а!е Майопа! Ке8еагс11 Ишуег8Йу

Маслова Татьяна Ивановна / Ма81оуа Та1уапа П апоу па

Старший преподаватель

Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана / Вашпап

Мо8со\у 8!а!е Тесйшса! Ишуег8Йу
Машукова Елена Юрьевна / Ма81шкоуа Е1епа Гг'еупа

Кандидат философских наук, доцент

Военно-космическая академия имени А. Ф. Можайского / МНйагу 8расе Асайешу
пашей айег А. Р. Мохйахзку

Новолодская Татьяна Алексеевна / Моуо1оЙ8ка1а Тайапа А1ек8ееупа

Кандидат философских наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМО Ишуегзйу

Панкратьев Олег Владимирович / Рапкгайеу О1е§ МаШпйгоукЬ

Старший преподаватель

Университет ИТМО / 1ТМО Ишуегзйу

Романович Нелли Александровна / КотапоукЬ №11у Акхапйгоупа

Доктор социологических наук, профессор

Российская Академия народного хозяйства и Государственной службы при Прези-
денте РФ (Воронежский филиал) / Тйе Ки881ап Рге81йепйа1 Асайешу о Г Майопа!

Есопошу апй РиЬНс Айппш81та11оп (КАМЕР), Уогопехй, Ки881ап Еейегайоп

Самылов Олег Валерьевич / 8ашу1оу О1е§ Уакг’уеукЬ

Доктор философских наук, профессор

Петербургский государственный университет путей сообщения Императора Алек-
сандра I / Ешрегог А1ехапйег I 8й-Ре1ег8Ьиг§ 81а1е Тгап8рог1 Ишуег8Йу

Сафронова Жанна Сергеевна / ЗаГгопоуа /Наппа $ег§ееупа

Кандидат педагогических наук, доцент

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Свечникова Наталья Олеговна / Зуесйткоуа Ма1аПа О1е§оупа

Кандидат философских наук, тьютор

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуег8Йу

Семенов Александр Георгиевич / $ешепоу Акхапйег Сеог§1еу1с11

Кандидат технических наук, доцент, директор

Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого; Научно-
технический центр Общероссийской общественной организации «Союз казаков» /
Ре1ег Фе Сгеа1 8йРе1ег8Ьиг§ Ро1у1ес1зшс Ишуег8Йу; 8с1епййс апй Тесйшса! Сеп1ег о Г
Фе А11-Ки881ап РиЬНс Ог^ашхайоп “Ишоп оГ Со88аск8”

Семёнов Олег Петрович / Зешепоу О1е§ Ре^гоукЬ

Кандидат философских наук, профессор

Балтийский государственный технический университет «ВОЕНМЕХ» / ВаЖс 81а1е

Тесйшса! Ишуег8Йу "УОЕММЕСН"
Сергеев Владимир Михайлович / 8ег§ееу УккНпиг М1с11а11оу1с11

Пенсионер

Симоненко Татьяна Ивановна / Зшюпепко Тайапа 1уапоупа

Кандидат философских наук, доцент

Санкт-Петербургский государственный университет / 8ат1-Ре1ег8Ьиг§ 8(а1е Итуегзйу

Суворов Дмитрий Владимирович / 8нуогоу Ишйгу У1асИт1гоу1с11

Кандидат культурологии, доцент

НОУВПО «Гуманитарный университет», г. Екатеринбург / МОИУРО "Нишапйапап

Ишуегзйу", Уека1еппЬиг§

Сурков Максим Александрович / 8игкоу Мак81ш А1ек8апйгоу1с11

Магистр менеджмента, начальник курса

Военно-воздушная академия имени профессора Н. Е. Жуковского и Ю. А. Гагарина /

Ай Еогсе Асабешу пашеб айег РгоГеззог Е. 71зикоУ8ку апс! У. А. Оа§апп

Толстикова Ирина Ивановна /Токйкоуа 1гта 1уапоупа

Кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой Социальных и гумани-
тарных наук

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Третьякова Ирина Александровна /Тгейакоуа 1гша А1ексапйгоупа

Кандидат философских наук, тьютор

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Филичева Надежда Викторовна / ЕШсйеуа 1\ас1е/Г|с1а У1к1огоупа

Доктор философских наук, профессор

Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу

Фирсов Сергей Львович / Е1Г8оГ 8ег§еу Ь’уоукй

Доктор исторических наук, профессор

Институт философии, Санкт-Петербургский государственный университет; Универ-
ситет ИТМО / 1п8Ши1е оГ РНИо8орНу, 8ат1-Ре1ег8Ьиг§ 8(а1е Итуег8Йу; 1ТМ0 Итуег8Йу

Хмыров Денис Владимирович (иеромонах Никодим) / Кйтугоу Вет8 У1асПт1-
ГОУ1С11

Кандидат исторических наук, кандидат богословия, секретарь Ученого совета Ака-
демии, преподаватель

Санкт-Петербургская Духовная Академия Русской Православной Церкви; Универ-
ситет ИТМО / 8ат1-Ре1ег8Ьиг§ Т1зео1о§1са1 Асабешу оГ Ки881ап Огйюбох Сйигсй;
1ТМ0 Ишуег8Йу
Черных Иван Анатолиевич / СЬегпукЬ 1уап Апа1оПеу1с11

Студент

Религиозная организация - духовная образовательная организация высшего образо-
вания «Екатеринодарская духовная семинария Екатеринодарской и Кубанской
Епархии Русской Православной Церкви» / В.е11§юи8 ог^ашхайоп, зрййиа! ейисайопа!
ог^ашхайоп оГЫ^йег ейисайоп "Ека1еппо<1аг Тео1о§1са1 Зешшагу о Г Ека1еппос1аг апй
КиЬап Июсезе о Г (Не Киззхап ОгЙюйох СНигсН"

Ширманова Марина Юрьевна / ЗЫгшапоуа Магша Иг’уеупа

Кандидат философских наук, доцент

НИУ «Белгородский государственный университет» / Майопа! КезеагсН Ишуегзйу
“Ве1§огой 81а1е Ишуегзйу”

Юрьева Радда Алексеевна / Типеуа Каййа А1ек8ееупа

Кандидат технических наук, сотрудник НОЦ «Музей истории Университета ИТМО»
Университет ИТМО / 1ТМ0 Ишуегзйу
СОДЕРЖАНИЕ

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО проф. С. Л. Фирсов.........................3

ОБРАЩЕНИЕ К УЧАСТНИКАМ ВСЕРОССИЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
ректора Университета ИТМО В. Н. Васильева...........................5

ОБРАЩЕНИЕ К ОРГАНИЗАТОРАМ, УЧАСТНИКАМ И ГОСТЯМ
ВСЕРОССИЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ архиепископа Петергофского АМВРОСИЯ,
ректора Санкт-Петербургской Духовной Академии Русской Православной Церкви .6

ОБРАЩЕНИЕ К УЧАСТНИКАМ ВСЕРОССИЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
ректора Русской гуманитарной христианской академии Д. К. Богатырева.7

ПЛЕНАРНЫЕ ДОКЛАДЫ

БОГАТЫРЕВ Дмитрий Кириллович

Революция 1917 года как проблема исторической памяти................8

ЕРМИЧЕВ Александр Александрович

Революционный процесс и философия в России.........................24

ФИРСОВ Сергей Львович

Сто лет российскому мифу - российскому миру (1917-2017): рассуждения
об идеологическом мифотворчестве...................................33

МАРЧЕНКО Алексей Николаевич

Отзвуки февральской и октябрьской революций в религиозной политике
И. В. Сталина и Н. С. Хрущева......................................41

ДМИТРИЕВ Игорь Сергеевич

«Грядет страшнейшая революция!»: Д. И. Менделеев - герой и мученик российской
модернизации.......................................................52

ЖИРКОВА Галина Петровна

Русская революция в зеркале искусства..........................58

I. РУССКИЙ МИР В ПОИСКАХ САМОИДЕНТИЧНОСТИ

ГОРИНА Ирина Владимировна

Антиномии бытия и сознания в топосе понимания русской революции
(анализ текста В. В. Розанова «Апокалипсис нашего времени») .......68
ЕЛЬКИНА Елена Евграфовна
Русский космизм о принципах преображения человека.................72

КАТУНИНА Надежда Сергеевна

Способы конституирования внутренней жизни человека на социальном уровне ... .78

КОРЫХАЛОВ Артем Деонидович
Три исторические псевдоморфозы в сценарии отечественной культуры..83

ЛОБАСТОВА Вера Александровна, СИМОНЕНКО Татьяна Ивановна
Феномен духа народа: семиотический анализ Г. Г. Шпета.............88

ЛОМОВА Ирина Олеговна
Революция 1917 года в России и социальная теория К. Маркса........91

МАЛЫШЕВ Юрий Михайлович, СЕМЕНОВ Александр Георгиевич,
СЕМЕНОВ Олег Петрович, СЕРГЕЕВ Владимир Михайлович
Заметки о русском космизме........................................94

МАШУКОВА Елена Юрьевна

А. Герцен о революции, социализме и об особенностях национального самосознания 99

НОВОЛОДСКАЯ Татьяна Алексеевна
Об истоках коммунизма в России...................................103

ПАНКРАТЬЕВ Олег Владимирович
Интеллигенция, революция и раскол................................108

ТРЕТЬЯКОВА Ирина Александровна
Американизм в советской мифологии................................113

II. ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ РОССИИ XX ВЕКА

БОРЗОВ Евгений Юрьевич

Роль и значение деятельности А. И. Коновалова в революционных событиях
1917 года и в период эмиграции...................................119

БОЛДЫРЕВА Елена Леонардовна
Столетие революции в России и столетие независимости Финляндии...124

КОПАНЕВ Андрей Александрович, КОПАНЕВА Елена Михайловна
Забытые герои Великой русской революции..........................127

КУЗЬМИНА Ольга Викторовна
Первая мировая война как революционизирующий фактор в 1917 г.....130
КУТЫКОВА Ирина Валентиновна

Локальное» и «глобальное» исторического самосознания постсоветского человека 134

МАЛЬЦЕВА Надежда Константиновна, ЮРЬЕВА Радда Алексеевна
Университет ИТМО: страницы истории начала XX века.......................141

РОМАНОВИЧ Нелли Александровна
Опыт осмысления революционных событий прошедшего столетия...............146

СВЕЧНИКОВА Наталья Олеговна
Попович в миру. Линия жизни Вианора Александровича Виноградова..........152

III. ЦЕРКОВЬ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

ГАВРИЛОВ Игорь Борисович
Святитель Серафим (Соболев) и революция 1917 года.......................156

ИВАНОВ Игорь Анатольевич

К вопросу о «богословии власти» в трудах В. Е. Вальденберга (1841-1940).160

КОСТРОМИН Константин Александрович
Положение Православия при коммунизме....................................164

ЛЕЩИНСКИЙ Анатолий Николаевич

Трансформация государственно-церковных органов в России (1917-2017 гг.).168

САМЫЛОВ Олег Валерьевич

Церковь и государство в современной России: симфония или соработничество? ..173

ХМЫРОВ Денис Владимирович (иеромонах Никодим)

Положение церкви в России: общий обзор по телеграммам, агентурным сведениям и
частным письмам. По материалам журнала «Церковные ведомости» за 1923-1925 гг. ...178

IV. РОССИЙСКАЯ КУЛЬТУРА В ЭПОХУ РЕВОЛЮЦИЙ:
ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ

АНТЮШЕВ Иван Игоревич
Революция как трансгрессия в общественном развитии......................183

ДВОРЕЦКАЯ Екатерина Викторовна
Аг1 & Бсхепсе на рубеже 1917и2017 годов: ответственность за будущее ....188

ИГНАТЬЕВА Ирина Федоровна

Изменение техник идентификации и самоидентификации в условиях глобальной
экономики...............................................................195
КЕТОВА Татьяна Николаевна
Будущее семьи в эпоху антропологических трансформаций............200

КИТАЕВ Дмитрий Геннадьевич
Современные тенденции в образовании и университетская этика......204

ЛИНОР Линза

Российское самосознание: включение брендов отечественной космонавтики в
государственную символику РФ.....................................207

СУВОРОВ Дмитрий Владимирович

Композитор как творец символического универсума: к вопросу о границах
эстетического и социального......................................211

СУРКОВ Максим Александрович
Теоретико-методологические основы творчества.....................217

ТОЛСТИКОВА Ирина Ивановна

Образы трагического миропонимания в русской культуре начала XX века.221

ФИЛИЧЕВА Надежда Викторовна
Революция в искусстве - русский авангард.........................227

ЧЕРНЫХ Иван Анатольевич

Влияние переломных периодов в истории России на состояние нравственных
приоритетов школьников...........................................232

V. ПРОБЛЕМЫ ТРАНСФОРМАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

В РОССИИ В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД И ПОСТСОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

БАБИК Анастасия Петровна
Морализаторство в современном политическом дискурсе..............236

БРАЗЕВИЧ Святослав Станиславович

Историческая социология революционного насилия: концептуальные основы
создания концентрационных лагерей как организованной формы политического
насилия в Советской России.......................................241

ГЕРУ СОВ А Софья Юрьевна, КРАЕВ А Лариса Борисовна

Правовые и экономические аспекты регулирования социальной напряженности
в современном российском обществе................................245

ДОРОФЕЕВ Юрий Андреевич
Общественно-политическое сознание в эпоху сталинизма.............250
ЛУКЬЯНОВ Владимир Юрьевич

Политические элиты СССР и постсоветской России. Трансформация
внешнеполитических приоритетов .................................254

VI. СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ РОССИИ В XXI ВЕКЕ

БРАЗЕВИЧ Дмитрий Святославович

Социологический анализ культурных аспектов межэтнического взаимодействия
в городской среде в контексте соотношения идентичностей мигрантов
и принимающего сообщества.......................................259

БУ СОВ Сергей Васильевич

Сущность социокультурных автоколебаний в развитии современного общества ..263

МАСЛОВА Татьяна Ивановна

Воздействие 4-й промышленной революции на профессиональную мобильность 268

САФРОНОВА Жанна Сергеевна

Формирование информационного общества в России как объективное условие
современного существования «человека информационного»...273

ШИРМАНОВА Мария Юрьевна

Общество потребления и изменения в ценностно-смысловом поле современной
России..................................................277

УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ ......................................281

СОДЕРЖАНИЕ..............................................288
Научное издание

РОССИЯ В ЭПОХУ РЕВОЛЮЦИЙ 1917-2017:
ОПЫТ ОСМЫСЛЕНИЯ РОССИЙСКОГО САМОСОЗНАНИЯ

Сборник научных статей

(По материалам Всероссийской научно-практической конференции
Санкт-Петербург, 6-8 декабря 2017 г. Санкт-Петербургский
национальный исследовательский университет
информационных технологий, механики и оптики)

Адрес издательства:

Издательство Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии
191167, РОССИЯ, Санкт-Петербург, наб. Обводного Канала, д. 17.

Издательство СПбПДА

Тел.: +7 812 612 40 44, доб. 339

Эл. почта: 12с1а(8рЬс1а@§та11.сот

Верстка: К. А. Костромин

Подписано в печать: 12.04.2018. Выход в свет: 30.04.2018
Формат 60*90 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Объем: 20,8 а.л. Тираж 100 экз.