Вопросы истории №07 за 1986 год

И. В. Поздеева - Полевая археография: некоторые проблемы практики и теории

М. Ф. Видясова - Раннефеодальные государства Магриба в VIII-XI веках

Л. Е. Морозова - Конференция о роли церкви в истории России

И. К. Пантин - Е. Л. Рудницкая. Русская революционная мысль. Демократическая печать. 1864-1873

В. И. Моряков, О. А. Омельченко - П. С. Грацианский. Политическая и правовая мысль России второй половины XVIII в

И. В. Григорьева - Н. Е. Застенкер. Очерки истории социалистической мысли

И. И. Лещиловская - Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в XVIII в

М. С. Мейер - Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного

В. Н. Никифоров - История древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Ч. 1

Статьи в советских периодических изданиях

Б. Ф. Додонов, Ю. И. Кирьянов - О подготовке хроники рабочего движения в России

Теги: история журнал журнал вопросы истории

ISBN: 0042-8779

Год: 1986

Похожие

Вопросы истории №10 за 1986 год

Вопросы истории №07/1985

Вопросы истории №01 за 1988 год

Вопросы истории №12 за 1985 год

Текст

АКАДЕМИЯ НАУК СССР, ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ, МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО
И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СССР
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
Выходит с 1926 года
МОСКВА. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»
ОПРОСЫ
№ 7
ИЮЛЬ
1986
СОДЕРЖАНИЕ
СТАТЬИ
В. Я. Швейцер — Социал-демократия и антивоенное движение в За¬
падной Европе 3
И, В. Поздеева — Полевая археография: некоторые проблемы прак¬
тики и теории 17
К. Н. Тарновский — Кустарная п ромы пуде нность и царизм (1907—
1914 гг.) 33
М. Ф. Видясова — Раннефеодальные государства Магриба в VIII—
XI веках 47
ПУБЛИКАЦИИ
«Хроника земли Прусской» Петра из Дусбурга, (Перевод, вступитель¬
ная статья и комментарий В. И. Матузовой) . 63
В. Н, Малое — Фронда 76
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории АН СССР
В. Г. Овчинников—Годичное общее собрание Отделения истории . 88
А. Ш. — В Бюро Отделения . . 91
Л. Е. Морозова — Конференция о роли церкви в истории России . . 94
В высшей школе
А. А. Корников (Иваново) — Историографические аспекты курса ис¬
точниковедения истории СССР 96
Обзоры
О. В. Волобуев — Обобщающий труд по истории исторической науки
в СССР 101
Рецензии
Е. И. Пивовар — А. В. Смирнов. Главный источник нашей силы.
Рабочие промышленности СССР. 1945—1970 гг 109
В. Л. Соскин (Новосибирск) —История книги в СССР, 1917—1921 гг. 111

О. А. Васысовский (Свердловск), JI. В. Ольховая (Свердловск) —
Д. В. Г а в р и л о в. Рабочие Урала в период домонополистиче¬
ского капитализма. 1861—1900. (Численность, состав, положение) 113
И. К. Пантин — Е. Л. Рудницкая. Русская революционная мысль.
Демократическая печать. 1864—1873 115
В. И. Моряков, О. А, Омельченко — П. С. Грацианский. Полити¬
ческая и правовая мысль России второй половины XVIII в. . . . 117
X. А. Хизриев (Грозный) — Р. Г. фахрутдинов. Очерки по исто¬
рии Волжской Булгарии 120
Ю. А. Кизилов (Ульяновск)—М. Б. Свердлов. Генезис и струк¬
тура феодального общества в Древней Руси 123
И. В. Григорьева — H. Е. Застенке р. Очерки истории социалисти¬
ческой мыслн 125
И. И, Лещиловская — Политические и культурные отношения России
с югославянскими землями в XVIII в 127
М. С. Мейер — Эволюция восточных обществ: синтез традиционного
и современного 130
В. Н. Никифоров—История древнего Востока. Зарождение древней¬
ших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой циви¬
лизации. Ч. 1 , 133
Новые книги , , ¡36
Статьи в советских периодических изданиях 138
Б. Ф. Додонов, Ю. И. Кирьянов — О подготовке хроники рабочего
движения в России 141
Докторские диссертации по истории (1985 г.) . 143
Хроникальные заметки . . 148
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры
В. Н. Виноградов — Тема «Немцы и русские» а прогрессивной истори¬
ко-политической публицистике ФРГ 152
Рецензии
М. А. Барг — Н. Вуд. Джон Локк и аграрный капитализм .... 162
По страницам зарубежных журналов
Содержание журналов, выходящих в социалистических странах . . 165
Рецензии на советские издания . - 168
Хроникальные заметки . . . . . . . 169
НАУЧНЫЕ ЗАМЕТКИ
Г. В, Семенченко—Присоединение Ростовского княжества к Москве . 171
ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
Б. Д. Свердлов (Казань) — Световая агитация на заре Советской
власти . 176
Д. М. Зарецкая (Казань)—Россия на Всемирной выставке 1851 года 180
П. М. Кожин — Первые повозки , 185
Сведения об авторах 190
Резюме статей на английском языке 191
© Издательство «Правда». «Вопросы истории». 198

СТАТЬИ
За строкой документов XXVII съезда КПСС
СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ И АНТИВОЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ
В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
(КОНЕЦ 70-х — СЕРЕДИНА 80-х ГОДОВ)
В. Я. Швейцер
Предотвращение термоядерной войны, сохранение и упрочение
мира во многом зависят от усилий политических и общественных дви¬
жений в странах Запада, в том числе и на европейском континенте.
Европа, которая уже была ареной двух кровопролитных войн, ныне по
вине империализма превратилась в пороховой погреб. Европейцы все
острее осознают реальность угрозы, нависшей над человеческой цивили¬
зацией. «В Европе раскол нынешнего мира ощущается, вероятно, болез¬
неннее, чем где бы то ни было,— подчеркивал Генеральный секретарь
ЦК КПСС М. С. Горбачев во время встречи с Генеральным секретарем
Итальянской компартии А. Натта.— Но именно здесь, на этом конти¬
ненте, как нам представляется, есть сейчас все условия преодолеть
разобщенность Востока и Запада, особенно в вопросах безопасности и
взаимовыгодного сотрудничества» На решение этой задачи должны
быть направлены все силы, образующие потенциал мира, в том числе
и такой важной его составной части, как «антивоенные движения широ¬
чайших народных масс,., движения, которые стали долговременным
и влиятельным фактором общественной жизни».
Среди политических деятелей капиталистических государств, кото¬
рые, трезво учитывая реальное соотношение сил, приходят «к понима¬
нию опасности продолжения и расширения гонки вооружений», видное
место занимают представители социал-демократического движения.
Сотрудничество с ними, подчеркивается в новой редакции Программы
КПСС, «может сыграть значительную роль прежде всего в деле пред¬
отвращения ядерной войны»2. Ставя вопрос о необходимости обмена
мнениями с социал-демократией, о параллельных или совместных дей¬
ствиях против военной опасности, КПСС исходит из того, что речь идет
о важной политической силе как в международном рабочем движении,
так и в системе власти в странах капитала. Социал-демократия Запад¬
ной Европы является ведущим отрядом реформистской части рабочего
движения, а среди европейских стран практически нет таких, где пар¬
тии, входящие в Социалистический интернационал (СИ), не возглавля¬
ли бы за последнее десятилетие правительства или не участвовали
в них.
Цель настоящей статьи—проследить эволюцию взаимоотношений
социал-демократии и антивоенного движения, рассмотреть опыт сотруд¬
1 Правда, 29.1.1986.
2 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М. 1986,
с. 137, 182.

4-
В, Я■ Швейцер
ничества коммунистов и социал-демократов в рядах этого движения в
конце 70-х — середине 80-х годов, т. е. в период, отмеченный возраста¬
нием международной напряженности, вызванной агрессивными дейст¬
виями США и НАТО.
Эта задача тем более актуальна, что антивоенное движение в
странах Западной Европы начала 80-х годов еще не стало объектом
специальных исследований. Историография данной темы насчитывает
незначительное количество статей 3 и при этом лишь в некоторых из
них, как и в соответствующих главах коллективных монографий, посвя¬
щенных социал-демократии, имеется материал, прямо затрагивающий
проблематику данной статьи 4.
Приступая к рассмотрению взаимоотношений социал-демократии и
современного антивоенного движения, необходимо коснуться периода
«холодной войны», когда позиция западноевропейских социал-демокра¬
тических лидеров по отношению к Движению сторонников мира была
преимущественно отрицательной. Это объяснялось главным образом их
ориентацией на США, прямым участием в создании НАТО, анти¬
коммунизмом и антисоветизмом, преобладавшими в идеологии и поли¬
тике руководимых ими партий. Активисты Всемирного Совета Мира,
инициаторы Стокгольмского воззвания, требовавшие запрещения атом¬
ного оружия, третировались этими лидерами как «агентура Кремля».
Само Движение сторонников мира рассматривалось сквозь призму
«атлантизма», изображалось в виде некоего «троянского коня» в Запад¬
ной Европе. В 50-е годы руководство социал-демократии препятствова¬
ло участию рядовых членов своих партий в борьбе за мир, применяло
против них санкции, вплоть до исключения из партии. Находясь у вла¬
сти, правые социал-демократы стремились с помощью административ¬
ных мер затруднять деятельность местных организаций сторонников
мира, противились их контактам с единомышленниками в других стра¬
нах. В Великобритании, например, лейбористская верхушка в 1949 г.
запретила членам партии, под угрозой их отлучения от лейбористского
движения, участвовать в работе Британского комитета мира. В конце
1950 г. лейбористское правительство запретило проведение в стране
Всемирного конгресса сторонников мира, арестовав и выслав из Англии
делегатов этого форума миролюбивой общественности5.
Ветры «холодной войны» распространялись и на страны, не вхо¬
дившие в НАТО. Тогдашние лидеры Социал-демократической рабочей
партии Швеции противодействовали сбору подписей под Стокгольмским
воззванием. Отрицательную позицию в отношении местных организа¬
ций Всемирного Совета Мира занимали руководители Социалистиче¬
ской партии Австрии. Лишь некоторые авторитетные представители
социал-демократии уже тогда видели в Движении сторонников мира не
«происки коммунистов», а важный фактор, укрепляющий самостоятель¬
ную позицию западноевропейцев, протестующих против опасной полити¬
ки вовлечения государств Европы в агрессивный внешнеполитический
курс США. В таком духе высказался на Парижском конгрессе Движе¬
ния сторонников мира (1949 г.) итальянский социалист П. Ненни6.
3 См, Шапошников В. С. О некоторых проблемах современного антивоенного
-движения.— Мировая экономика и международные отношения, 1981, № 12; его же.
Современное антивоенное движение — важный фактор борьбы за мир. В сб.: Мир и ра¬
зоружение. М. 1982; Орел В. Антивоенное движение, его друзья и противники.— Меж¬
дународная жизнь, 1983, № 3; его же. Антивоенное движение: достижения и перспек¬
тивы.— Коммунист, 1984, № 12; Не соперничество, а сотрудничество. М, 1984.
4 Размежевания и сдвиги в социал-реформизме. М. 1983; Дилигенский Г. Г.
Социал-демократия и трудящиеся массы,— Рабочий класс и современный мир, 1985,
№ 5; Социал-реформизм и трудящиеся, М. 1986.
5 История антивоенного движения в капиталистических странах Европы (1945—
1976). М. 1981, с. 21, 22.
6 Там же, с. 160.

Социал-демократия и антивоенное движение
5
Активно работали в рядах сторонников мира деятели лейбористской
партии Великобритании (ЛГ1В) Ф. Брокуэй и Ф. Ноэль-Бейкер, бель¬
гийская социалистка И. Блюм.
Перемены в соотношении сил на мировой арене, упорная борьба
СССР и других стран социалистического содружества за оздоровление
международного климата, активная и самоотверженная деятельность
западноевропейских коммунистов по мобилизации общественного мне¬
ния в пользу разрядки повлияли на позиции социал-демократии.
На рубеже 60—70-х годов наметился ее отход от поддержки «холод¬
ной войны». Развитие процесса разрядки способствовало эволюции
внешнеполитического курса сошиал-реформистской части рабочего дви¬
жения. Выступая за разрядку международной напряженности, лидеры
социал-демократии в той или иной степени прислушивались к мнению
широких слоев общественности, а в некоторых ситуациях даже обраща¬
лись к ней за поддержкой. Весной 1972 г, западногерманские социал-
демократы, в первую очередь члены профсоюзных и молодежных орга¬
низаций, приняли участие в массовом движении за ратификацию
бундестагом т. н. восточных договоров, воспрепятствовать которой стре¬
мился находившийся в оппозиции блок правых партий — ХДС/ХСС. Об
известной эволюции в отношении социал-демократии к борьбе общест¬
венности за мир свидетельствовало вовлечение видных функционеров пар¬
тий — членов Социнтерна в движение за скорейшее проведение
Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Многие социал-
демократы участвовали во Всемирном конгрессе миролюбивых сил, про¬
ходившем осенью 1973 г. в Москве.
Значительная часть социал-демократии Австрии, Швеции, Финлян¬
дии, ФРГ, британских лейбористов поддержала массовые движения
первой половины 70-х годов: протест против войны США в Индокитае,
кампанию солидарности с патриотами Чили, различные формы помощи
национально-освободительным движениям Юга Африки. Функционеры
молодежного крыла этих партий заняли видные позиции в руководстве
массовых организаций, выступивших против американского диктата.
Во второй половине 70-х годов антивоенное движение стало прямым
ответом на сбои в процессе разрядки, вызванные усилением агрессив¬
ных тенденций во внешнеполитическом курсе США и других стран
НАТО. В эти годы многие члены социал-демократических партий ФРГ
и Нидерландов, лейбористы Великобритании все чаще принимали уча¬
стие в манифестациях против планов США насчет производства и раз¬
мещения в Западной Европе нейтронного оружия. Их единомышленни¬
ки в Скандинавии выступали за создание в Северной Европе безъядер¬
ной зоны.
Совпадение лозунгов отдельных социал-демократических организа¬
ций с позицией антивоенного движения, участие функционеров социал-
демократии в массовых манифестациях, сборе подписей под петиция¬
ми, протестующими против гонки вооружений, в распространении
материалов антивоенного характера, свидетельствовали о большей, чем
прежде, вовлеченности части социал-демократов в борьбу за мир.
И это было вызвано не какими-либо конъюнктурными обстоятельства¬
ми. Здесь проявилось воздействие разрядки, в которую и социал-демо¬
кратия внесла свой вклад. Однако эта тенденция охватила вначале
лишь наиболее активную часть левого крыла социал-демократии, поли¬
тическое влияние которой в разных партиях в разной степени в 70-е
годы заметно усилилось 7.
Новый этап в развитии антивоенной активности масс был связан с
протестом против принятого в декабре 1979 г. на сессии Совета НАТО
в Брюсселе решения о размещении в конце 1983 г. ракет средней даль¬
7 См. Размежевания и сдвиги в социал-реформизме.

6
В. Я. Швейцер
ности на территории европейских стран — членов этого блока в случае
отсутствия к тому времени прогресса на советско-американских перего¬
ворах в Женеве. В среде западноевропейской общественности возникло
недовольство в связи с проталкиванием «двойного решения» лидерами
СДПГ и социалистов Италии8. Борцы за мир в таких странах, как
Великобритания, Бельгия, Нидерланды, считали, что нельзя ограничи¬
ваться чисто парламентской оппозицией против размещения «еврора¬
кет». Антивоенное движение все настойчивее требовало применения
более действенных форм борьбы с военной угрозой. «Поскольку мира
сверху ожидать больше невозможно, нынешнее антивоенное движение
делает отчаянную попытку навязать мир снизу»,— писал в начале
80-х годов деятель левого крыла СДПГ Э. Эпплер 9.
Руководству западноевропейской социал-демократии пришлось пе¬
ресмотреть свое отношение к антивоенному движению, поднявшемуся
на новый качественный уровень. Совершенно не признавать его или,
как в годы «холодной войны», шельмовать сторонников мира было уже
невозможно. В. Брандт на XVI конгрессе СИ {1983 г.) говорил об
антивоенном движении уже как о союзнике «на пути, ведущему к об¬
щей цели»i0. Лидеры социал-демократии все энергичнее заявляли о
своей приверженности идеям разрядки, стремлении к внешнеполитиче¬
ской самостоятельности европейцев.
Решающим обстоятельством, повлиявшим на эволюцию отношения
социал-демократии к антивоенному движению, стали с начала 80-х годов
значительный рост его активности, массовости, распространение движе¬
ния на все страны, причем не только Западной Европы, но и США.
В ряды борцов за мир влились широкая прослойка средних слоев,
различные категории интеллигенции, т. е. те социальные группы, кото¬
рые становились все более весомыми и в членской массе самой социал-
демократии. Партии СИ проявляли растущий интерес к массовым
формам антивоенного движения. Будучи на протяжении всей своей
истории тесно связанной с демократическими организациями и движе¬
ниями, которые использовались в качестве резервуара пополнения
членского состава, а также в борьбе за электорат, социал-демократия
не могла не учитывать, что в рядах антимилитаристских сил наиболее
заметную роль играют представители молодежных, женских, а в по¬
следнее время и профсоюзных организаций.
Поддержка борьбы за мир тесно связанными с социал-демократией
организациями имеет свою специфику, определяемую объективно вы¬
полняемыми ими функциями. Профсоюзы нашли общий язык с анти¬
военным движением на почве собственных социально-экономиче¬
ских требований. Выступая против увеличения военных бюджетов,
требуя больших ассигнований на социальные нужды, профсоюзы Запад¬
ной Европы поддерживали антимилитаристские лозунги движения за
мир. Этот процесс еще более интенсифицировался в период новой фазы
экономического кризиса, обострившегося в начале 80-х годов, совпав¬
шего с новым витком милитаристских приготовлений США и НАТО.
Переосмысление взаимосвязи между задачами, которые ставят
перед собой различные массовые организации трудящихся и антивоен¬
ное движение, сопряжено с довольно острыми дискуссиями. Таковая,
в частности, развернулась летом 1983 г. на страницах журнала Объ¬
единения немецких профсоюзов (ОНП). Если X. Раппе, председатель
профсоюза химиков, утверждал, что у ОНП нет необходимости в
8 О позиции социал-демократии в отношении «евроракет» см.: Швейцер В. Я.
Социал-демократия и военная разрядка в Европе.— Рабочий класс н современный мир,
1981, № 3.
9 Е р р I е г Е. Wege aus der Gefahr. Reinbek bel Hamburg. 1981, S, 79.
ш В r a n d t W. Speech. In: O mundo em crise: A resposta socialista. Socialiste inter-
national Congresso. 16me, Lisboa. 1983, p. 20.

Социал-демократия и антивоенное движение
7
сотрудничестве с движением борцов за мир, то другой участник дискус¬
сии, социал-демократ И, Ляйнен, придерживался противоположного
мнения”. Объясняя необходимость для профсоюзов организовать взаи¬
модействие с борцами за мир, Э. Эпплер ссылался на то, что это движе¬
ние вносит большой вклад в решение проблемы рабочих мест, посколь¬
ку «одной из причин массовой безработицы является перенапряжение
народных хозяйств безумной гонкой вооружений» 12.
Взаимозависимость рабочего и антивоенного движений и необхо¬
димость взаимодействия обеих сил признавались и британскими лейбо¬
ристами. Как отмечал левый лейборист А. Бенн, поддержка, оказанная
английскими борцами за мир крупнейшей за послевоенный период
стачке горняков (1984—1985 гг.), была следствием того, что речь
шла также о прекращении работы в сфере производства ядерных мате¬
риалов, идущих на нужды военной промышленности. Тем самым совпа¬
дали интересы рабочего, экологического и антивоенного движений.
Отмечая широкий интернациональный характер движения за мир, Бенн
полагал, что оно «создает основу для связей, которые выходят далеко
за пределы дискуссий о разоружении и угрозе ядерной войны и охва¬
тывают сферы культуры и взаимодействия профсоюзов, сотрудничества
между женскими, молодежными и другими организациями, то есть
фактически затрагивают весь спектр интересов трудящихся разных
стран» 13.
В-нимательно следя за динамикой антивоенного движения, лидеры
социал-демократии учитывают, что значительное число его участни¬
ков — молодые люди. У руководства социал-демократии еще свежо вос¬
поминание о явно не предусмотренном ими взрыве молодежной актив¬
ности в конце 60-х годов, который на некоторое время отвлек часть
молодого поколения от социал-реформистского движения. Теперь авто¬
ритетные деятели Соцингерна стараются считаться с антивоенными на¬
строениями молодежи. Озабоченность по этому поводу высказывал
Б. Крайский. Признавая широкую социальную базу движения борцов
за мир и его роль в международных делах, он особо выделил его
молодежное крыло, подчеркивая, что невнимание власть имущих к
запросам молодых людей Запада может привести последних к разоча¬
рованию в ценностях буржуазной демократии н.
Уже с начала 80-х годов подавляющее большинство молодых
западногерманских социал-демократов, не ожидая «благословения свер¬
ху», активно включилось в борьбу за мир. Насчитывающая в своих
рядах несколько сот тысяч членов организация «Молодые социалисты»
публично поддержала обнародованное в конце 1980 г. Крефельдское
воззвание — основную идейную платформу антивоенного движения в
ФРГ. На своих съездах «Молодые социалисты» высказываются за про¬
ведение социал-демократией широкой разъяснительной работы среди
населения и его мобилизацию на борьбу против размещения в ФРГ
американских ракет. Не только в СДПГ, но и в других социал-демо¬
кратических партиях Западной Европы (скандинавских стран, Австрии,
Нидерландов, Бельгии) молодежь активно участвует в массовом анти¬
военном движении.
Стремясь сохранить влияние на различные группы населения, со¬
циал-демократы обращают внимание и на вполне очевидный антивоен¬
ный настрой части средних слоев. Однако интересы последних, как по¬
казал, в частности, феномен «экологических движений», далеко не все¬
гда учитываются социал-демократическими партиями и прежде всего
11 Gewerkschaftliche Monatschefte, 1983, № 9, S. 612, 607.
12 Vorwärts, 1983, № 33, S. 22.
13 Бенн A. В поисках альтернативы для Британии.— Проблемы мира и социа¬
лизма, 1985, № 3, с. 70.
14 Arbeiderbiadet, Oslo, 30.XI.1983.

8
В. Я. Швейцер
правящими. Рядовые социал-демократы призывают отбросить снобист¬
ское высокомерие к новым движениям общественного протеста. «Нель¬
зя полагать, будто эти группы находятся вне сферы рабочего движе¬
ния»,— подчеркивает левый лейборист К. Ливингстоун 15. Все очевиднее
и для участников антивоенного движения становится необходимость сме¬
лее идти на союз с партиями и организациями рабочего класса, без
чего нельзя достичь поставленных ими целей. В этой связи характерно
заявление другого деятеля левого крыла британских лейбористов
К. Коутса: «Какие бы изменения ни происходили в социальной струк¬
туре передовых капиталистических стран, остается верным то, что дви¬
жение за мир не сможет завоевать большинства, пока оно не получит
поддержку рабочих» 1б.
Лидерам социал-демократии приходится учитывать, что антивоен¬
ное движение породило новые социально-психологические тенденции в
рядах их собственных партий. Процесс вовлечения социал-демократиче¬
ских масс в борьбу за мир носит в известной степени стихийный
характер. Рядовые социал-демократы не хотят стоять в стороне от про¬
цесса принятия решений по острейшим вопросам мировой политики,
касающихся жизненных интересов народов. В массовое антивоенное
движение все шире включаются не только политически активные моло¬
дые социал-демократы, но и представители других возрастных групп,
разуверившиеся в миротворческих усилиях социал-реформистских лиде¬
ров и увидевшие в антивоенном движении новые возможности полити¬
ческого самовыражения.
О социально-психологических факторах, влияющих на присоедине¬
ние социал-демократов к антивоенной борьбе, можно судить, в частно¬
сти, по интервью, взятому в начале 1982 г. корреспондентом органа
французских социалистов у западногерманского социал-демократа
Карла С. «Я боролся в рядах СДПГ,— заявил этот 50-летний член
партии,— вместе с ней и во имя ее. А потом в один прекрасный день
я заметил, что в моей партии с некоторым презрением относятся к тем,
кто хочет — пусть стихийно — бороться против угрозы войны. На них
смотрели, как на стадо баранов. Я лично считаю, что любое стремле¬
ние к миру, пусть даже не нашедшее правильного выражения, пред¬
ставляет собой прогресс, победу над милитаризмом и шовинизмом.
Поэтому, оставаясь членом СДПГ, я включился в движение паци¬
фистов» 17.
Интеграция антивоенных настроений в социал-демократическое
политическое сознание — процесс сложный и болезненный. Однако широ¬
кое обсуждение вопросов войны и мира западноевропейской обществен¬
ностью заметно влияет на рост политической сознательности социал-
демократических масс, разрушение устаревших стереотипов политиче¬
ского мышления. Лидеры социал-демократии по-разному подходят к
этой проблеме. Некоторые из них считают, что к активным формам
антивоенного протеста прибегает лишь относительное меньшинство
западноевропейцев. Утверждая, будто движение за мир остается «дви¬
жением меньшинства как в стране, так и в СДПГ», теоретик этой пар¬
тии Р. Лёвенталь, близкий к ее правому крылу, призывает СДПГ
не делать «проблему борьбы за мир центральным пунктом оппозиции
правительству Г. Коля» 18. По его мнению, движение за мир ослабнет,
когда все американские ракеты будут размещены на территории ФРГ.
Иного взгляда придерживается левый лейборист Р. Кук. Оппозицион¬
ная лейбористская партия, считает он, должна стать направляющей
!S Marxism Today, 1984, Ns 3, p, 25.
16 New Left Review, 1984, № 145, p. 116,
17 L’Unite, 23.1V. 1982.
18 Neue Gesellschaft, 1982, № 11, S. IÜÜ8.

Социал-демократия и антивоенное движение
9
силой массового движения за разоружение, выступающего против поли¬
тики консерваторов 1э. Такая позиция характерна для активно дейст¬
вующих в антивоенном движении левых кругов социал-демократии,
которые ориентируются на перспективу роста антивоенного движения,
усиления его политического влияния, крепнущее осознание большинст¬
вом западноевропейцев неприемлемости войны как средства решения
политических проблем.
Часть социал-демократов, однако, полагает, что антивоенное дви¬
жение не вписывается в традиционные социал-реформистские концеп¬
ции. Они стремятся принизить политическую значимость массовой анти¬
военной борьбы, игнорируют реально развивающиеся тенденции роста
движения борцов за мир. Федеральный секретарь СДПГ П. Глотц,
например, еще в 1980 г. утверждал, что движение за разоружение
в ФРГ малоэффективно, поскольку-де все подлежащие обсуждению
проблемы внешней политики решаются в узком кругу экспертов20.
Массовое движение за мир, развернувшееся в ФРГ в последующие
годы, доказало полную несостоятельность подобного тезиса.
Не всегда признание лидерами СДПГ и других социал-демократи¬
ческих партий Европы широких масштабов антивоенного движения
сопряжено с правильной оценкой его сущности. В 1981 г. Б. Крайский
считал это движение лишь проявлением некоего нового пацифизма и
на этом основании предрекал ему неизбежное поражение21. Лидеры
французских социалистов объявляли борцов за мир «внутренними вра¬
гами», подрывающими национальную безопасность. Некоторые деятели
международной социал-демократии пытались и пытаются убедить иду¬
щие за ними массы чуть ли не в устарелости антивоенного движения,
якобы уже опровергнутого историей 22.
Но в рядах социал-демократии были и есть авторитетные деятели,
которые стоят на иных позициях. Лидер шведской социал-демократии
У. Пальме заявлял: «Для меня пацифизм — это не бранное слово.
Пацифисты, которых я знаю,— это храбрые люди, одержимые высоки¬
ми идеалами» 23, В кругах социал-демократии делается попытка отде¬
лить то, что на Западе называют «неопацифизм», от движений за мир,
характерных для далекого прошлого. Небезынтересно в этой связи мне¬
ние Э. Эпплера; «Набирающий ныне силу пацифизм выходит за рамки
того, что мы знали на протяжении более чем ста лет как этический
пацифизм». Он «стимулирует процесс переосмысления, в котором мы
нуждаемся» 24. Однако и те, кто с уважением относится к новому поко¬
лению пацифистов, не всегда видят, что движение антивоенного проте¬
ста носит широкий характер и многие его участники далеки от собст¬
венно пацифистских воззрений. Что же касается деятелей социал-демо¬
кратии, употребляющих термин «пацифизм» в негативном смысле, то
они вообще считают антивоенное движение порождением не столько
разума и трезвого рассудка, сколько результатом страха и эмоции.
В начале 80-х годов в некоторых органах печати стран — членов
НАТО получил распространение тезис о «нейтралистских» тенденциях
19 Tribune, 20.1V.1980.
20 Die Linke: Bilanz und Perspektiven für die 80-r. Hamburg. 1980, S. 112.
21 Arbeiter Zeitung, 11.VH. 1981.
22 В советской литературе, посвященной современному антивоенному движению,
подчеркивается отличие современных пацифистов, составляющих лишь часть движения
за мир, от их предшественников; достаточно аргументированно показывается, что совре¬
менные пацифисты, допуская ряд неверных толкований причин, породивших военную
угрозу, используют на практике не только традиционные для них методы сопротивления
гонке вооружений, но и прибегают к весьма энергичным действиям, в частности в
борьбе против размещения в Западной Европе американских ракет средней дальности
(см. Орел В. Антивоенное движение: достижения и перспективы, с. 93—95).
23 Politique internationale, 19G2, j\k 15, p. 125.
24 Der Spiegel, 15.VI.1981.

10
В. Я. Швейцер
в антивоенном движении, способных якобы ослабить этот блок перед
лицом мнимой «советской военной угрозы». Использовался и созданный
империалистической пропагандой тезис о том, что антивоенное движе¬
ние, хотя его участники и не являются «агентурой Москвы», однако,
поскольку активную роль в нем играют коммунисты, объективно дейст¬
вует исключительно «на руку» СССР и его союзникам. Против подоб¬
ных измышлений выступило руководство лейбористской партии Вели¬
кобритании, обратившееся в мае 1982 г. с письмом к президен¬
ту США Р. Рейгану, в котором говорилось: «Одним из проявлений
растущих опасений европейских народов служит знаменательный рост
движения за мир. Вопреки некоторым американским высказываниям,
господин президент, мы можем сказать вам, что это движение за мир
не «инспирировано коммунистами», не «пацифистское» и не обязатель¬
но «нейтралистское». Это движение за мир представляет собой стихий¬
ную реакцию на положение в мире, где нарастающая напряженность и
расколы становятся более опасными вследствие ускоренного разверты¬
вания и создания ядерного оружия» 25.
Те из деятелей социал-демократии, кто разделяет тезис о «нейтра¬
листских» и прочих негативных, с их точки зрения, тенденциях в ан¬
тивоенном движении, стремятся доказать своим политическим про¬
тивникам справа несостоятельность обвинений в их адрес насчет неко¬
его «красного антинатовского фронта», создающегося будто бы под
ширмой антивоенного движения. Они стремятся лишний раз подчерк¬
нуть свою независимость в отношении антивоенного движения. Однако
при этом они не отрицают того, что данный вопрос стал еще одним
компонентом в размежевании социал-демократии и неоконсерватизма,
наметившегося уже в 70-е годы.
Расхождение между большинством социал-демократических партий
и правыми силами буржуазного лагеря в вопросе об отношении к раз¬
личным движениям, борющимся за мир, сейчас не менее очевидно, чем
по целому комплексу других вопросов внешней и внутренней политики.
Социнтерн выражает в той или иной форме поддержку антивоенному
движению, указывая при этом на коренное отличие своей позиции от
точки зрения консервативных кругов. В, Брандт на XVI конгрессе СИ
заявил: «В отличие от наших противников, мы не считаем, что между¬
народное движение в защиту мира проводится в интересах определен¬
ных групп» 26. В этой связи нельзя не упомянуть о решении, принятом
в 1982 г. фракцией западноевропейских консервативных партий в Евро¬
парламенте о создании специального «Комитета для противодействия
борцам за мир».
Осуждая факты насилия против борцов за мир, социал-демократия
в то же время выступает и против методов и форм антивоенного дви¬
жения, которые, по мнению ряда лидеров Социнтерна, «противозакон¬
ны». В частности, руководящие деятели ЛПВ и СДПГ в 1984 г. неод¬
нократно выражали свое несогласие с действиями, соответственно,
участниц «лагеря мира» в Гринэм-Коммон (Англия) и демонстрантов
в Мутлангене (ФРГ), пытавшихся силой помешать размещению амери¬
канских ракет. Руководящие деятели социалистических партий Испании
и Италии, объясняя свое отрицательное отношение к антивоенному дви¬
жению, ссылаются на то, что в его ряды проникли-де экстремистские
элементы, стремящиеся нарушить политическую стабильность в этих
странах.
При разноплановости в оценках антивоенного движения, его ро¬
ли, функций и места в процессе ослабления международной напряжен¬
ности эволюция отношения лидеров социал-демократии к борцам за мир
25 Socialist Affairs, 1982, № 4, p. 175.
26 В г a n d t W. Op. cit., p. 20.

Социал-демократия и антивоенное движение
11
также имеет противоречивый характер. В разных странах это отношение
имеет свою специфику, которая зависит от ряда факторов, связанных
как с внутренними процессами, происходящими в самой социал-демо¬
кратии, так и с местными особенностями и условиями.
Значительно влияет на отношение социал-демократии к антивоен¬
ному движению внешнеполитическая ориентация той или иной страны.
Большую поддержку оказывают национальным организациям сторон¬
ников мира правящие партии стран, осуществляющих курс активного
нейтралитета,— Швеции, Финляндии, Австрии. У. Пальме не только
постоянно одобрял действия антивоенного движения своей страны, но
и публично выражал солидарность с борцами за мир в других госу¬
дарствах Европы. Показателен факт участия У. Пальме и Б. Крайского
в многочисленных антивоенных митингах 1983—1985 годов. Авторитет
деятелей Социнтерна, представляющих нейтральные государства, был
в немалой степени связан и с их общепризнанным вкладом в борьбу
за мир. Руководство КПСС и Советского государства отметило вклад в
дело мира трагически погибшего премьер-министра, председателя
СДРПШ У. Пальме, видного деятеля, активно выступавшего за укреп¬
ление мира, разоружение, за международное сотрудничество 27.
Участие правительств, возглавляемых социалистами, в гонке воору¬
жений (будь то в рамках военной организации НАТО или вне ее) при¬
водит к столкновениям этих партий с борцами за мир. В качестве при¬
мера можно указать на поведение социалистических партий Франции
и Италии. Поддержка итальянскими социалистами решения НАТО
о «довооружении» предопределила общее негативное отношение ИСП
к движению за мир в своей стране. Член руководства и секретариата
Итальянской компартии А. Минуччи писал: «Участие партий и органи¬
заций в антивоенных выступлениях затрудняется тем, что ИСП, входя¬
щая в состав правительства, одобрила решение о создании ракетной
базы в Комизо. В результате внутри партии возникла напряженная
обстановка, поскольку многие ее активисты и сторонники присоедини¬
лись к движению борцов за мир, а партия как таковая не только не
участвует в нем, но более того, нередко возражает против демонстра¬
ций в защиту мира»28. Когда Б. Кракси стал премьер-министром, эти
тенденции усилились. Лидеры итальянских социалистов открыто объ¬
явили антивоенное движение в Италии фактором «антипорядка», ослаб¬
ляющим будто бы и без того шаткую итальянскую демократию, а так¬
же и положение страны в НАТО. Наглядным образцом такой прона-
товской аргументации, направленной против антиракетных выступлений
общественности, служит интервью Б. Кракси. Он заявил, что «нельзя
организовывать незаконные манифестации и движения, цель которых
состоит в том, чтобы помешать или блокировать строительство военной
базы или другого объекта и сооружения, имеющего отношение к обще¬
ственному порядку или безопасности страны» 29.
Негативное отношение находившихся у власти социалистов Фран¬
ции к борцам за мир было прямо связано с программой наращивания
военной мощи страны, расширения французского военного присутствия
в развивающихся странах, этого, по словам лидеров ФСП, краеуголь¬
ного камня в возрождении былого могущества Франции как
великой державы. Изображая антивоенное движение как якобы паци¬
фистское и нейтралистское, ФСП преследовала и сугубо прагматиче¬
скую цель: воспрепятствовать боевым массовым выступлениям рабоче¬
го класса. Тем самым ФСП стремилась не допустить укрепления пози¬
27 Правда, 2ЛПЛ986.
28 Минуччи А. Коммунисты в массозом движении.— Проблемы мира н социа¬
лизма, 1983, № 3, с. 43—44.
КЕаргезао, 9.ХЛ983,

12
В. Я. Швейцер
ций ФКП (особенно после выхода последней из правительства). Нега¬
тивное отношение ФСП и ИСП к массовой борьбе за мир ослабляло
антивоенное движение Италии и Франции.
Отмежевываясь от антивоенного движения в своих странах, лиде¬
ры ФСП и ИСП формально признают важность взаимодействия с ним
международной социал-демократии. Б. Кракси на XVI конгрессе СИ
(1983 г.) отмечал: «Согласно нашим традициям и культуре, мы,
социал-демократы, поддерживаем широко развернувшееся пацифист¬
ское движение»30. О том же говорил и первый секретарь ФСП
Л. Жоспен: «Здесь много было сказано о движении за мир. Я уверен,
что многие его сторонники являются нашими союзниками»31. Подобные
высказывания продиктованы опасением лидеров ФСП и ИСП как бы
не оказаться в изоляции в условиях, когда Социнтерн официально
заявляет о своей поддержке сторонников мира.
На отношение социал-демократов к массовому антивоенному дви¬
жению весьма ощутимо влияет их место в системе власти. Можно при¬
вести примеры, когда, приходя к власти или, наоборот, лишаясь ее
вследствие неудачного для них исхода выборов, партии, входящие
в Социнтерн, изменяют свою позицию по военным вопросам, что не
может не отразиться и на их взаимоотношениях с движением за мир.
Когда социал-демократы Дании осенью 1982 г. ушли в оппозицию, они
смогли более трезво взглянуть и на проблему военных приготовлений
НАТО. В частности, СДПД стала инициатором одобренных парламент¬
ским большинством резолюций, в известной мере ограничивших финан¬
сирование военных программ НАТО. Норвежская рабочая партия, ока¬
завшись в первой половине 80-х годов в таком же положении, офици¬
ально выступила против размещения в Западной Европе американских
ракет первого удара. Все это сблизило лозунги антивоенного движения
в скандинавских странах с позицией социал-демократов, способствова¬
ло более широкому участию в нем рядовых членов этих партий.
Противоположную эволюцию совершила Испанская социалистиче¬
ская рабочая партия (ИСРП). Находясь в оппозиции к правительству
Социально-демократического центра, ИСРП была ведущей силой анти-
натовского движения в стране, протестовала против вступления Испа¬
нии в Североатлантический блок. Поддержка миролюбивой обществен¬
ности способствовала в .известной степени победе ИСРП на парламент¬
ских выборах осенью 1982 года. Придя к власти, социалисты не только
не выполнили данного ими в предвыборный период обещания о выходе
страны из НАТО, а, наоборот, всячески затягивали проведение всена¬
родного референдума по этому вопросу. Когда же наконец в марте
1986 г. этот референдум состоялся, стало ясно, что антинатовское дви¬
жение и правительство социалистов оказались по разные стороны
баррикады. Крупнейшая антивоенная организация страны «Граждан¬
ская платформа за выход Испании из НАТО» призывала высказаться
против любой формы членства страны в этом блоке, а ИСРП предла¬
гала согласиться с «ограниченным участием». Накануне референдума
правительство социалистов развернуло шумную пропагандистскую кам¬
панию, в результате которой ИСРП незначительным большинством
добилась одобрения своей позиции, хотя многие испанцы, в том числе
и часть левого крыла ИСРП, отвергают «блоковую политику» прави¬
тельства Ф. Гонсалеса.
Непосредственным образом на взаимоотношения социал-демокра¬
тии с антивоенными движениями влияет общий уровень политической
активности партий — членов СИ, находящихся в оппозиции, их способ¬
ность выдвинуть реальную альтернативу курсу буржуазно-консерватив¬
30 О шипёо еш спэе, р. 101.
“ 1Ыс!., р. 75,

Социал-демократия и антивоенное движение
13
ных властей. Антиядерная ориентация британских лейбористов, широ*
кая поддержка ими движения за мир (о чем свидетельствует и офи¬
циальная поддержка ЛПВ массовых манифестаций, организуемых
«Кампанией за ядерное разоружение», и участие таких деятелей лейбо¬
ристов, как М. Фут, А. Бенн, Н. Киннок, в антивоенных митингах)
были тесно взаимосвязаны с активной конфронтацией ЛПВ со всем
курсом консерваторов не только во внешней, но и во внутренней
политике.
Если в конце 70 — начале 80-х годов руководство СДПГ придер¬
живалось линии на отмежевание от антивоенного движения, то под
воздействием ряда обстоятельств, и в первую очередь перехода осенью
1982 г. в оппозицию, его линия изменилась. Уже в начале июня
1983 г. правление СДПГ выступило с официальным заявлением, в кото¬
ром с разными оговорками, но все же допускалось сотрудничество
с антивоенным движением «на федеральном уровне в борьбе против
раскручивания спирали гонки вооружений и за разоружение» 32. На из¬
менение позиции СДПГ повлияла также и упорная борьба, которую
вели левые круги внутри партии в поддержку усилий борцов за мир.
Именно левое крыло СДПГ в начале 80-х годов со всей остротой
поставило вопрос об участии партии в антивоенном движении. В резо¬
люции, принятой в апреле 1981 г. организацией СДПГ г. Мюнстера,
подчеркивалось: «Мюнстерская организация СДПГ придает большое
значение движению за мир; поэтому она приветствует разнообразные
инициативы в этой области, выдвинутые в последние месяцы. В особен¬
ности она приветствует Крефельдское воззвание и призывает членов
партии подписать его и способствовать его дальнейшему успеху»33.
Эта позиция была характерна для многих низовых организаций СДПГ,
полностью разделялась молодежной организацией партии «Молодые
социалисты». Все это не могло не оказать известного воздействия и на
партийные верхи.
Руководство СДПГ не было единым в отношении мероприятий,
организуемых борцами за мйр. В конце сентября — начале октября
1981 г. возникли серьезные разногласия по поводу участия членов
СДПГ в назначенной на 10 октября массовой антивоенной демонстра¬
ции в Бонне. Бывший тогда федеральным канцлером Г. Шмидт и ряд
других деятелей СДПГ (Э. Франке, А.-М. Ренгер) категорически воз¬
ражали против такого участия, зато председатель СДПГ В. Брандт
не только воспротивился каким-либо санкциям в отношении членов
партии, намеревавшихся участвовать в этой манифестацию, но и дал
согласие на выступление на митинге Э. Эпплера, текст речи которого
он прочитал. 58 депутатов от фракции СДПГ в бундестаге также
заявили о поддержке ими манифестации. Через два года руководство
СДПГ единодушно санкционировало выступление на аналогичном ми¬
тинге в Бонне (октябрь 1983 г.) самого В. Брандта, выразившего от
имени партии солидарность с антивоенными целями борцов за мир.
Сейчас в рядах СДПГ, а также большинства других социал-демо¬
кратических партий уже мало кто выступает против контактов и взаи¬
модействия с борцамю за мир. Для внутрипартийных дискуссий теперь
более актуальна тема о границах и пределах этого сотрудничества,
различиях в подходе к конкретным вопросам разоружения. Деятель
датской социал-демократии Л. Будтц, признавая, что «в позициях
антивоенного движения и датских социал-демократов достаточно много
общего», указывал и на то, что их разъединяет. Он считает «максима¬
листскими», нереальными в нынешних условиях требования некоторых
групп датского антивоенного движения о немедленном выходе страны
32 30.VI. 1983.
33 ОеШэсЬе Уо^эгеНнпд, 16.IV.1981.

14
В. Я. Швейцер
из НАТО, а также о провозглашении ее территории частью безъядер¬
ной зоны 34. Г. Шеер, представитель левого крыла СДПГ, член бунде¬
стага, полемизируя с теми коллегами по партии, кто выступает за
интеграцию в нее всего западногерманского движения за мир, ссылал¬
ся на то, что многие его участники выступают будто бы за «односто¬
роннее разоружение» страны 35,
В большинстве своем левые социал-демократы считают, что движе¬
ние за мир и социал-демократия должны выполнять свои собственные
функции. «СДПГ должна уважать это (антивоенное.— В. Ш.) движе¬
ние, не поглощая его»,— подчеркивает Г. Шеер 36. Мысль о том, что дви¬
жение за мир выступает как фактор, стимулирующий антивоенную поли¬
тику ЛПВ в период ее пребывания у власти и помогающий выработать
четкую альтернативу милитаристскому курсу консерваторов при нахо¬
ждении в оппозиции, высказывается и левым лейбористом К- Коутсом:
«Движение за мир должно идти в первых рядах и заставлять полити¬
ческих деятелей обсуждать назревшие проблемы» 3?.
Социал-демократы большинства стран Европы в целом благожела¬
тельно относятся к антивоенному движению. Это объясняется в числе
прочих причин и стремлением лидеров этих партий укрепить свои
позиции в широких слоях борцов за мир, не допустить перехода этого
движения к более радикальным формам. Стратегия социал-демократии
состоит в том, чтобы уклоняться от постоянного участия в массовых
выступлениях антимилитаристски настроенной общественности, объяв¬
ляя их частным делом отдельных социал-демократов, а связи партий
с антивоенными движениями осуществлять с помощью некоторых функ¬
ционеров социал-демократии, с тем чтобы, с одной стороны, сохранять
«респектабельность» в глазах правящего класса, а с другой — в какой-
то мере использовать антивоенное движение, в частности, в политиче¬
ской борьбе с противниками справа.
Ряд видных функционеров СДПГ и ЛПВ нашли свое место в мас¬
совых внепартийных движениях борцов за мир. Долгие годы председа¬
телем британского «Движения за ядерное разоружение» являлся левый
лейборист X. Дженкинс, занимавший в середине 70-х годов пост мини¬
стра по делам искусств в кабинете Дж. Каллагэна. Э. Эпплер, также
входивший в правительство СДПГ—СвДП, считается крупной фигурой
в движении сторонников мира ФРГ. Сама идея Крефельдского воззва¬
ния принадлежала социал-демократу К. Бехерту. Среди первых, подпи¬
савших его,— деятели СДПГ Д. Бегеман и Л. Пахмайер. Однако пра¬
вые и центристские лидеры СДПГ признали Крефельдское движение
только после отстранения партии от власти.
Лидеры социал-демократии подчас готовы создать собственные,
параллельные существующим организации антивоенного толка. Неред¬
ко с этой целью используются уже функционирующие движения
социал-реформистской направленности. СДРПШ и Центральное объ¬
единение профсоюзов Швеции организовали в 1981 г. т. н. Форум мира
шведского рабочего движения, председателем которого вплоть до своей
смерти в феврале 1986 г. была социал-демократическая деятельница
А. Мюрдаль. В некоторых случаях создание антивоенных организаций
внутри социал-демократического движения есть результат активности
левых кругов, реакция на непоследовательную политику, которую про¬
водят в вопросах войны и мира лидеры социал-демократии. Такова
ассоциация «Социал-демократы — противники атомного оружия и мили¬
34 Будтц Л. Развивать диалог, укреплять доверие.—Проблемы мира и социа¬
лизма, 1986, № 1, с. 70.
35 Sch ее г H. Mittendrin: Bericht zur Lage von Sozialdemokratie und Republik
Köln. 1982, S. 150.
30 Ibid., S. 160.
37 New Leit Review, 1984, № 145, p. 121.

Социал-демократия и антивоенное движение
15
таризма», созданная несколько лет назад в Дании. Еще более харак¬
терный пример стихийного развития антивоенного движения в социал-
демократической среде — Билефелъдское воззвание, обнародованное в
декабре 1980 г. 150 представителями левых кругов СДПГ. Под этим до¬
кументом поставили подписи десятки тысяч членов этой партии.
Активные участники антивоенного движения, в том числе и социал-
демократы, понимают, что задача — сообщить его участникам правду
об истинных друзьях и противниках нормализации международного
климата — пока еще не решена. Выступая на международном симпо¬
зиуме в Праге в 1982 г., вице-президент Всемирного Совета Мира,
президент Британской ассоциации мира, член палаты общин лейборист
Дж. Лэмонд, в частности, отметил, что «степень осознания массами
сложности международных процессов все еще не соответствует высо¬
кому уровню антивоенной активности... Не все противники военных
приготовлений распознают демагогический характер «миролюбивых»
инициатив Вашингтона. Не все они понимают, что, скажем, за пресло¬
вутым «нулевым решением» скрывается попытка Белого дома изменить
соотношение стратепических сил в ущерб государствам Варшавского
Договора»38.
Те деятели социал-демократии, которые стремятся внести в анти¬
военное движение вирусы антисоветизма и антикоммунизма, пытаются
навязать сторонникам мира на Западе фальсифицированное представ¬
ление о положении дел С борьбой за мир в странах социалистического
содружества. С одной стороны, имеют место попытки подтолкнуть анти¬
военное движение к поддержке тех, кто под маской «борцов за мир»
смог бы выступить против основ социализма С другой, предприни¬
маются усилия, чтобы умалить значение общественных выступлений за
мир в социалистических странах. В таком духе был выдержан один из
пунктов принятой на XVI конгрессе СИ «Альбуфейрской деклара¬
ции»39. Впрочем, наиболее дальновидные деятели социал-демократии
всегда стремились отмежеваться от такой постановки вопроса. В част¬
ности, У. Пальме подчеркивал: «Те, кто говорит об отсутствии серьез¬
ного антивоенного движения в СССР, забывают., что там, как нигде,
сильны антивоенные настроения» 40.
Противоречия в подходе социал-демократии к антивоенному движе¬
нию тормозят укрепление единства участников массовой борьбы за
мир. Стремясь в ряде случаев захватить монополию на руководство
этим движением, некоторые лидеры социал-демократии пытаются навя¬
зывать членам своих партий идею о неприемлемости совместных с ком¬
мунистами выступлений за мир. Они клевещут на коммунистов, изобра¬
жая их представителями «чуждых интересов», призывают отмежевы¬
ваться от них, не соглашаться на какие-либо единые действия.
Подобные проявления антикоммунизма имели место в начале 80-х го¬
дов в ФРГ и Австрии. Соответствующие «предупреждения» делались
социал-демократическим руководством в преддверии массовых антиво¬
енных выступлений. Руководство СДПГ, например, разослало в начале
апреля 1981 г. низовым организациям специальные письма, призывая
их отказаться от участия в антимилитаристских выступлениях как
якобы «инспирированных коммунистами». Известное давление на чле¬
нов своей партии оказали и видные деятели СПА. Главный редактор
центрального органа партии («Arbeiter Zeitung») М. Шойх призвал
социалистов накануне весенних маршей мира 1982 г. не координиро¬
вать эти выступления с действиями коммунистов 41.
38 См. Как отстоять разрядку? Международный симпозиум.— Проблемы мира и
социализма, 1982, № 9, с. 45.
39 О mundo em crise, p. 38.
40 Politif|ue internationale, 1982, JVe 15, p. 128.
41 Wochenpresse, 30,111.1982.

16
В. Я. Швейцер
В некоторых случаях такого рода предостережения возымели дейст¬
вие, однако в целом социал-демократы, участвующие в движении за
мир, против антикохммунистических барьеров, воздвигаемых правыми
в СДПГ и СПА, Бывший бургомистр Западного Берлина социал-демо¬
крат Д. Альберц заявил, что коммунисты «руководствуются иными,
чем мы, соображениями, однако раз мы стремимся к одной цели, то
это не имеет значения»42. В документе, принятом в апреле 1981 г.
организацией «Молодые социалисты», указывалось, что призывы не
участвовать в антивоенном движении направлены на то, чтобы раско¬
лоть движение за мир, а попытки объявить Крефельдское воззвание
прокоммунистическим только потому, что его поддерживает ГКП, вооб¬
ще несостоятельны43. Молодые социалисты Австрии заявили, что с ком¬
мунистами их объединяет общее стремление бороться за разрядку и
разоружение: «Эта общность интересов дает социалистам возможность
вести борьбу за мир совместно с другими политическими силами»44.
Они вместе с коммунистами и другими борцами за мир участвова¬
ли в массовом митинге 15 мая 1982 г. в Вене, а в дальнейшем поста¬
вили свои подписи под Линцским призывом (декабрь 1982 г.), ставшим
общей платформой антивоенного движения Австрии.
Учитывая малоэффективность лобовых атак, направленных на под¬
рыв сотрудничества коммунистов и социал-демократов в антимилита¬
ристской борьбе, лидеры социал-демократии пытаются использовать
более гибкие формы воздействия на свою членскую массу. Перед
социал-демократами ставится задача оказывать идеологическое давле¬
ние на коммунистов, участвующих в антивоенном движении,
навязывать им, в частности, концепцию о «равной ответственности двух
сверхдержав» за гонку вооружений. Социал-демократические лидеры
пытаются перетянуть коммунистов на сторону реформизма, поколебать
их интернационалистские убеждения. Все это требует от коммунистов
укрепления собственных идейно-политических позиций, творческого раз¬
вития принципов взаимоотношений с социал-демократами.
Коммунисты Западной Европы убеждены, что, несмотря на глубину
идейных разногласий, разделяющих их с социал-реформистами, взаимо¬
действие левых сил вполне возможно. Заместитель председателя Гер¬
манской компартии Г. Готье подчеркивал: «Сегодня главной задачей
коммунистов остается борьба за единство действий рабочего класса,
совместные акции с социал-демократами... На первом месте здесь стоит
борьба за мир и разоружение»45. И такие совместные выступления уже
имеют место в ходе борьбы против размещения в Европе американских
ракет первого удара 46. Западногерманские коммунисты стремятся осу¬
ществить такое сотрудничество на разных уровнях. Весной 1983 г.
103 депутата от ГКП в органах местного самоуправления предложили
социал-демократам организовать совместные действия для того, чтобы
советы городов и общин «придали движению за мир, набравшему силу
после весенних маршей, новый импульс»47. Определяя свое место
в массовом движении за мир, считая свом долгом действовать в его
рядах, коммунисты развивают свои взаимоотношения с антимилита¬
ристски настроенными социал-демократами таким образом, чтобы анти¬
военная борьба способствовала единству действий всех трудящихся.
<rLe Monde, 20X1981.
43 Deutsche Volkszeitung, 7.V.1981.
44 Fragen und Antworten zum Friedenskampf. 20 Argumenten für die Strassendiskus-
sion. Wien. O. J.. S. 14.
45 Готье Г. Новая боннская коалиция: куда повернется руль.— Проблемы мира
и социализма, 1983, № 6, с. 71.
46 Там же, 1984, № 10, с. 70.
47 За рубежом, 1983, № 17, с. 6.

К 10-летию Закона СССР «06 охране и использовании
памятников истории и культуры» '
ПОЛЕВАЯ АРХЕОГРАФИЯ: НЕКОТОРЫЕ
ПРОБЛЕМЫ ПРАКТИКИ И ТЕОРИИ
И. В<. Поздеева
В 1948 г. было опубликовано письмо М. Н. Тихомирова, полное
тревоги за судьбы документальных памятников истории и культуры.
Для их собирания автор предлагал срочно организовать «новую архео¬
графическую экспедицию». Письмо Тихомирова, в котором подчеркива¬
лась также ценность собирательского опыта В. И. Малышева, и ответ
редакции на него1 стали важной вехой в развитии советской полевой
археографии. С 1956 г. после создания по инициативе М. Н. Тихоми¬
рова Археографической комиссии АН СССР археографические экспеди¬
ции проводятся систематически.
Переломный момент наступил в середине 1960-х годов, когда ар¬
хеографический поиск начали Сибирское отделение АН СССР, Ленин¬
градский, Новосибирский и Московский университеты. К концу десяти¬
летия полевой археографией был накоплен опыт организации, коорди¬
нации, методики. Этим вопросам Археографическая комиссия посвятила
Тихомировские чтения 1970 г., когда были сформулированы основные
задачи, связанные с превращением полевых археографических работ в
общегосударственное дело, а самих экспедиций в особую форму исто¬
рико-культурных исследований2. С 1970-х годов полевая археогра¬
фия — заметное явление научной и общественной жизни 3. Закон 1976 г.
«Об охране и использовании памятников истории и культуры», соответ¬
ствующая статья Конституции СССР 1977 г. создали прочную базу для
развития полевой археографии как метода государственной охраны до¬
кументальных памятников истории и культуры и пополнения Государст¬
венного архивного фонда. I Всесоюзная конференция по полевой архео¬
графии, проведенная Археографической комиссией АН СССР в 1976 г.,
констатировала, что развитие полевой археографии «способствует реше¬
нию общегосударственной задачи охраны культурного наследия, актив¬
ному комплектованию фондов государственных хранилищ, изучению на¬
родной культуры, расширению Источниковой базы исторической науки,
языкознания, литературоведения, искусствоведения и других научных
дисциплин» 4,
1 Тихомиров М. Н. Письмо в редакцию.— Вопросы истории, 1948, № 3,
с. 159; Об охране и сборе древнерусских рукописей (По поводу письма в редакцию
чл.-корр. АН СССР М. Н. Тихомирова).—Вопросы истории, 1948, Лг 9; Малы¬
шев В. И. Задачи собирания древнерусских рукописей. В кн.: ТОДРЛ. Т. XX. М.-Л.,
1964; Павло в-С и л ь в а н с к и й В. Б. М. Н. Тихомиров — организатор археографиче¬
ских экспедиций.—В кн.: Археографический ежегодник (АЕ) за 1970 г. М. 1971; Пан¬
ченко А, М. В. И. Малышев как археограф.— В кн.: Проблемы полевой археографии.
М. 1979.
2 Тихомировские чтения 1970 года. Материалы научной конференции, посвящен¬
ной опыту организации археографических экспедиций в РСФСР. М. 1970.
3 Лихачев Д. С. Новые открытия памятников русской письменности и ли¬
тературы.— Вестник АН СССР, 1972, № 4; Лихачев Д. С., Шмидт С. О., Пок¬
ровский Н М. Уважение к древности.— Правда, 14.VII.1973.
4 Проблемы полевой археографии, с. 150.
2. «Вопросы истории» № 7,

18
И. В. Поздеева
Определение предмета полевой археографии как «поиска и изуче¬
ния документальных памятников в среде их бытования»5 оказалось
слишком широким для деятельности одних экспедиций и слишком уз¬
ким — для других. Поэтому существует также представление о полевой
археографии как об «одном из направлений изучения народной культу¬
ры», осуществляемом «под разными углами зрения многими гумани¬
тарными научными дисциплинами»0.
Возникли два подхода к оценке методики, перспектив полевой ар¬
хеографии, которые и отражают сегодняшний уровень работы в этой
области. В настоящей статье делается попытка проанализировать со¬
стояние полевой археографии и рассмотреть как ее возможности, так и
реальную роль в системе охраны нашего культурного наследия, имея в
виду, что с развитием полевой археографии связана судьба тысяч до¬
кументальных памятников далекого и недавнего прошлого, дающих
уникальную возможность восполнить лакуны в истории культуры наро¬
дов СССР. В статье речь идет, только о собирании кириллической
книжности, однако все шире становятся известны и достижения архео¬
графов, разыскивающих документальные памятники на восточных
языках 7.
Сначала о чисто «собирательских» перспективах полевой археогра¬
фии. В. И. Срезневский, один из зачинателей собирания древних руко¬
писей в Библиотеке Академии наук (БАН), в начале XX в. считал, что
через 10 лет даже в богатом древней книжностью районе страны — на
Севере — собирать будет нечего. Организуя широкие полевые работы,
Малышев, сам спасший тысячи памятников, высказывал убеждение, что
при условии правильной постановки работы собирание старинных руко¬
писей и книг повсеместно будет закончено в течение трех-четырех лет8.
А. И. Копанев, возглавивший полевую археографию Ленинграда, тоже
говорил: «В общем остались крохи. Мы привозим последнее, что со¬
хранилось еще у населения, не очень ценное»9.
Противоположная точка зрения выражена Д. И. Тверской ш, кото¬
рая, проанализировав деятельность археографических экспедиций, сдела¬
ла вывод и о значительных перспективах полевой археографии и о тен¬
денции ее превращения в новое направление историко-культурных ис¬
следований. Этот вывод был принят и развит другими исследователя¬
ми п. Он подтверждается и сегодня количеством полевых находок 12. Не¬
5 Шмидт С. О. Закон СССР «Об охране и использовании памятников истории
п культуры» и задачи археографии и источниковедения. В кн.: Актуальные проблемы
источниковедения истории СССР, специальных и исторических дисциплин и их препо¬
давания в вузах. Тезисы докладов. Вып. I. М., 1979, с. 158.
G Курносов А. А., Черных В. А., Шмидт С. О. О состоянии и задачах
советской полевой археографии. В кн.: АЕ за 1977 г. М., 1978, с. 3.
7 Чрезвычайно результативны работы, которые ведутся под руководством М. А.
Усманова (Казанский университет), изыскания его коллег из Южноуральского отделе¬
ния Археографической комиссии и республик Кавказа.
8 Малышев В. И. Ук. соч., с. 325.
s Копанев А. И. Выступление в прениях. В кн.: Тихомировские чтения 1970
года, с. 175—179.
10 Тверская Д. И. О некоторых итогах развития полевой археографии на тер¬
ритории СССР в послевоенный период.— История СССР, 1976, № I.
11 См.: Поздеева И. В. Комплексные археографические экспедиции. Цели,
методика, принципы организации.— Там же, 1978, № 2; ее же. Задачи и особенности
экспедиций, собирающих памятники кириллической книжности. В кн.: АЕ за 1977 г.;
Курносов А. А., Черных В. А., Шмидт С. О. Ук. соч.; Покровский
Н. Н. Археографические экспедиции и проблемы изучения народной культуры. В кн.:
Проблемы полевой археографии; и др.
12 Если в 1956—1960 гг. в среднем в год собирали 192 книги, в 1961—1965 гг.—
281, в 1966—1975—583, то в 1976—1983 гг.—845. В основе подсчетов лежат данные
Д. И. Тверской и цифры, приведенные в статье А, А. Курносова, В. А. Черныха и
С. О. Шмидта, а также материалы 1978—1983 гг., хранящиеся в Археографической ко¬
миссии.

Проблемы полевой археографии 19
даром Малышев через восемь лет после своего скептического прогноза
с удовлетворением и удивлением писал об археографических поисках
Н. В. Понырко: «Ведь она обследовала... места, изъезженные вдоль и
поперек археографами, и сумела возвратиться с интересными находка¬
ми» 13. Правда, с 1970-х годов стали относительно меньше находить
книг XV—XVII вв., ио это вполне естественно. Среди всех памятников,
собранных в 1948—1965 гг., древнейших было 21%, а в 1966—1983 гг-
20 %. И это при громадном абсолютном росте количества собранных
книг—почти на 370% (с 2,7 тыс. в 1948—1965 гг. до 12,6 тыс. в
1966—1983 гг.). Между тем речь идет не только об открытии ранее не¬
известных памятников, но, как правило, об их спасении — в прямом
смысле слова.
Сибирскими археографами была спасена рукопись с наиболее ран¬
ними и полными «Судными списками Максима Грека и Исака Соба¬
ки» — ценнейший источник по истории общественно-политической и
идеологической борьбы первой половины XVI века и. Среди находок ар¬
хеографов — самые различные виды источников: хронографы, летопис¬
цы и челобитные, памятники юридической мысли, произведения сотен
древнерусских и переводных авторов, списки толковых словарей — эн¬
циклопедий и учебников древности — Азбуковников; писцовых 15 и раз¬
рядных книг; агиографические и литературно-художественные тексты.
За последние 20 лет археографы собрали тысячи экз. изданий XVI и
XVII вв., десятки книг, напечатанных Иваном Федоровым, в том числе
единственный в Советском Союзе экземпляр первой московской печат¬
ной учебной книги — Часовника 1565 г. (найден экспедицией Ленин¬
градского университета во главе с А. X. Горфункелем) и 13 экземпля¬
ров Острожской библии (6 найдены археографами МГУ). Археографы
нашли, спасли от гибели и ввели в научный оборот 8 экземпляров че¬
тырех еще дофедоровских, т. н. анонимных изданий (5 найдены экспе¬
дициями МГУ), загадка которых еще не решена наукой. В результате
полевых работ получено несколько десятков неизвестных ранее изданий
Московского Печатного двора, служивших учебниками. Все это, вместе
взятое, привело к пересмотру представлений об исторической роли и
культурном значении русского книгопечатания XVII века. Таким об¬
разом, новейшие результаты полевых археографических работ позволя¬
ют говорить об их перспективности.
Быстрое развитие в последнее время эдиционной археографии, па¬
леографии, книговедения — также в значительной степени результат
потребностей и успехов полевых работ. Существенное влияние оказали
они на изучение древнерусской музыкальной культуры. Находки архео¬
графов позволяют сделать принципиально новые выводы в области ис¬
тории общественного сознания XVII—XIX веков ,6. Усилиями археогра¬
фов открываются пласты неизвестной нам ранее духовной жизни соци¬
альных низов общества.
Общезначимым достижением полевой археографии является разра¬
ботка ряда новых научных принципов, среди которых одно из первых
мест занимают представления о территориальном книжном собрании и
создание соответствующих комплексов источников. Почти во всех хра¬
нилищах, куда поступают полевые находки, учет и исследование собран¬
13 Малышев В. И. Новые поступления в собрание древнерусских рукописей
Пушкинского дома.— Русская литература, 1972, № 2, с. 179.
14 Судные списки Максима Грека и Исака Собаки. Издание текста и исследова¬
ние. М. 1971.
15 С и м и н а Г. Я. Писцовая книга как исторический источник (о писцовой кни¬
ге XVII в., найденной в 1963 г. на Пинеге). В кн.: Рукописное наследие Древней Ру¬
си. Л. 1972.
,е Покровский Н. Н. Путешествие за редкими книгами, М. 1984; и др. его
работы.

20
И. В. Поздеева
ных памятников ведутся сейчас по территориальному принципу.
В 1971—1981 гг. в БАН СССР пополнялись 2 и были вновь созданы
8 территориальных собраний (526 рукописей), в Древлехранилище Ин¬
ститута русской литературы (ИРЛИ) АН СССР пополнялись 8 и
начато создание 3 новых комплексов (1211 рукописей); в Уральском
университете в 1974—1981 гг. создано 21 территориальное рукописное
собрание (1116 рукописей); в библиотеке МГУ в 1966—1983 гг.—
2 территориальных собрания местной книжности и 8 коллекций (всего
1500 рукописей и 944 старопечатные книги); сибирские находки
(1965—1982 гг.) объединены в 7 территориальных комплексов (1200
памятников) ,7.
Таким образом, пять ведущих центров полевой археографии ком¬
плектуют по территориальному признаку свыше полусотни книжных ком¬
плексов, являющихся уникальными источниками для изучения истории
и традиционной культуры крестьянского, посадского, горнозаводского
населения Поморья, Предуралья, Урала, Сибири, Нечерноземного цен¬
тра, Молдавии, Украины. Находки археографов создают принципиаль¬
но новые возможности для изучения истории культуры, идеологии,
искусства и быта крестьянских масс нашей страны. Как пишет об этом
акад. Д. С. Лихачев, «сильной группе сибирских археографов необычай¬
но повезло: они открыли не только отдельных авторов и перепис¬
чиков рукописей — они открыли целую сибирскую крестьянскую
литературу» 18.
Территориальное книжное собрание как комплекс источников отра¬
жает особенности внутренней структуры, связей, идеологической ориен¬
тации местной книжной, а значит, и всей народной культуры на раз¬
ных этапах ее развития. Идея об особой источниковедческой ценности
таких собраний была изложена на конференции 1976 года ,9. Для соз¬
дания территориального книжного собрания, репрезентативно отражаю¬
щего местную историю и книжную культуру, необходимо, чтобы эта
культура была, во-первых, достаточно традиционной и богатой и, во-
вторых, «живой» настолько, чтобы археографы могли зафиксировать ее
как определенную систему с присущими ей структурой и связями. Пер¬
вое положение завоевало свои позиции в борьбе с укоренившимися в
XIX — начале XX в. представлениями о безграмотности и забитости рус¬
ского крестьянства. Доказательства разнообразия, духовной и художест¬
венной высоты, антифеодальной и антицерковной направленности книж¬
ной культуры старообрядческого крестьянства были получены при ак¬
тивном участии полевой археографии.
Сохранение древней демократической книжной традиции и опреде¬
ляемого ею типа народной культуры объясняется феноменом старооб¬
рядчества, в борьбе с государственной идеологией создавшего
принципиально традиционалистскую идейно-психологическую систему,
в рамках которой до конца 1920-х годов сохранились живые традиции
древнерусской словесности. Различные направления старообрядчества
всегда опирались на древнерусскую («дониконовскую») книжность, ав¬
торитет которой был для них непререкаем. Поэтому полевая архео¬
графия, собирающая кириллическую книгу, ориентируется, как прави¬
17 Кукушкина М. В., Бубнов Н. Ю. Археографические экспедиции и
формирование территориальных собраний в Библиотеке АН СССР. В кн.: Вопросы со¬
бирания, учета, хранения н использования документальных памятников истории и куль¬
туры. Ч. П. М. 1982, с. 13; Дмитриев Л. А. Археографические экспедиции Инсти¬
тута Русской литературы (Пушкинского дома) АН СССР.— Там же, с. 18; Алексеев
В. Н. Археографические экспедиции Сибирского отделения АН СССР и формирова¬
ние книжных собраний Государственной публичной библиотеки СО АН СССР.— Там
же, с. 34.
18 Л и х а ч е в Д. С. Археографическое открытие Сибири. Предисловие в кн.:
Покровский Н. Н. Путешествие за редкими книгами, с. 7.
19 Проблемы полевой археографии, с. 155.

Проблемы полевой археографии
21
ло, на места, заселенные старообрядцами. Первое же исследование со¬
ставленного в таком регионе книжного собрания, проведенное Малыше¬
вым, доказало уникальные источниковедческие возможности совокупно¬
сти (при этом речь идет не о механическом объединении, а о восстано¬
влении исторической цельности) территориальной книжности 20 и репре¬
зентативность воссозданного им в полевых экспедициях комплекса отно¬
сительно истории и культуры усть-цилемского крестьянства. Позднее
аналогичная работа была проведена по воссозданию и изучению тради¬
ционной книжной культуры населения района на границе Пермской и
Кировской областей 2\ а также знаменитых Ветковско-Стародубских
старообрядческих слобод22.
Особый интерес представляют работы в Верхокамье, где ранее экс¬
педиций не было и комплексное археографическое исследование, таким
образом, проводилось в условиях «чистого эксперимента». За 15 лет
работы в этом районе (830 дней в пересчете на работу одного отряда
из 2—3 человек) обнаружено и описано (частью и получено) более
1750 кириллических книг (треть из них — рукописные, 40% всех нахо¬
док— XV—XVII вв.) 23. Оказалось, что в Верхокамье еще на рубеже
XVII и XVIII вв. возник один из известных тогда центров поморской
традиции на путях ее вековых связей со старообрядческой Сибирью.
Исследование верхокамской книжности раскрыло основные моменты ис¬
тории духовной жизни, факты идеологической и социальной борьбы
внутри крестьянства, корни местной культуры, ее особенности, истори¬
ческие связи.
Типологически близкие результаты дала работа над материалами
Ветковско-Стародубского собрания. Оба книжных комплекса признаны
репрезентативными для всестороннего изучения местной традиционной
культуры и сознания крестьянского и посадского населения. Тот же ис¬
точниковедческий термин («репрезентативный») и, очевидно, в том же
значении употребляют применительно к Каргопольскому книжному соб¬
ранию и ленинградские археографы 24. О роли территориальных собра¬
ний Сибири главный их хранитель В. Н. Алексеев пишет, что они позво¬
ляют «воссоздать целые пласты духовной культуры населения различ¬
ных районов»25.
Однако репрезентативное собрание возникает не путем механиче¬
ского суммирования собранного, а только на основе систематических и
20 М а л ы ш е в В. И. Усть-Цилемские рукописные сборники XVI—XX вв. Сык¬
тывкар, 1960, с. 3—44.
21 П оздеева И. В. Верещагинское территориальное книжное собрание и проб¬
лемы истории духовной культуры русского населения верховьев Камы. В кн.: Русские
письменные и устные традиции и духовная культура. М. 1982, с. 40—71; Сморгуно-
ва Е. М, Лингвистические проблемы в археографических исследованиях.— Там же,
с. 72—90; Никитина С. Е. Устная традиция в народной культуре русского насе¬
ления Верхокамья.— Там же, с. 127—150; библиография — Там же, с. 28—29.
22 Г1 оздеева И. В. Археографические работы Московского университета в
районе Древней Ветки и Стародуба. В кн.: Памятники культуры. Новые открытия.
Ежегодник 1975 г., М. 1976; К. о б я к Н. А., Кукушкина О. В. Филологические
задачи в рамках комплексных исследований района старообрядческих слобод Брян¬
щины и Гомельщины. В кн.: Из истории фондов Научной библиотеки Московского уни¬
верситета. М. 1978; Гусева Э. К. Старообрядческое искусство на Брянщине и Го-
мельщине,— Там же; Богомолова М. В., Кобяк Н. А. Описание певческих
рукописей XVII—XX вв. Ветковско-Стародубского собрания МГУ. В кн.: Русские пись¬
менные и устные традиции и духовная культура; Игошев Л. А. К вопросу о зна¬
чении традиций древнерусского певческого искусства по материалам археографическо¬
го обследования Ветковско-Стародубских слобод.— Там же.
23 Описание древнейшей части собрания см.: Кобяк Н. А,, Поздеева И. В.
Славяно-русские рукописи XV—XVI вв. Научной библиотеки Московского университе¬
та. Поступления 1964—1978 гг. М. 1981. В печать сдано описание новых находок (по
1983 г. включительно, рукописи XIV—XVII вв.).
24 К У к у ш к и и а М. В., Бубнов Н. Ю. Ук. соч., с. 15

22
И. В. Поздеева
целенаправленных полевых работ. Стремление «освоить» максимальную
территорию подрывает возможность оценить значение находок, уделить
время и силы подготовке создания репрезентативного собрания. К тому
же оно может быть составлено только в исторически и географически
определенном районе, где сложилась и бытовала развитая традицион¬
ная книжность значительной группы населения. Далеко не всегда этот
принцип учитывается — либо собрания дробятся, либо перспективные
районы не выделяются и не исследуются с необходимой степенью ин¬
тенсивности.
Если все эти условия в полевых работах соблюдены, то их цель
может быть сформулирована как создание модели, или «научно обос¬
нованного аналога... историческому явлению» 26, а собрание рассмотре¬
но как модель местной книжной традиции, позволяющая учесть и про¬
анализировать внутри нее сложность функций и место каждого источ¬
ника. Это и обусловило большое значение полевого исследования тех
территорий, где такое собрание еще может быть составлено, и
необходимость, наконец, выполнить задачу, о которой постоянно говорит¬
ся с 1970 г.,— составить карту археографически перспективных районов
с указанием их возможной научной ценности и требующегося уровня
методики исследования.
Конференция 1976 г. признала задачу «районирования и картогра¬
фирования» 27 как неотложную. Однако и сегодня приходится говорить
все о той же задаче28, меняются только ее формулировки. Уже в 1970г.
стало очевидно, что рациональная и интенсивная полевая работа не¬
возможна без общего перспективного плана, необходимость составления
которого на конференции 1976 г, была обусловлена «задачами сплош¬
ного археографического обследования и составления карты археографи¬
ческой изученности территории СССР»2э, но и сегодня эти для всех
очевидные задачи не решены.
Общая организационная слабость, отсутствие разработанной обяза¬
тельной методики питают мнение, фактически сводящее смысл полевой
археографии снова к простому собирательству. В этом плане характер¬
на статья А. А. Амосова (БАН СССР), В. П. Бударагина (Древле¬
хранилище Пушкинского дома), В. В. Морозова (Археографическая
комиссия АН СССР) и Р. Г. Пихои (Уральский университет), в ко¬
торой пересмотр терминологии направлен на отрицание значения тер¬
риториальных собраний. Вразрез с традициями полевой археографии
авторы полагают, что «в условиях сохранения живой местной кирил¬
лической книжности», когда памятники получить трудно, «действитель¬
но полные и представительные собрания» могут складываться в тех
районах, где «функция этих книг радикально изменилась» 30. Очевидно,
что в этом случае уцелевшие книги действительно легче и быстрее по¬
лучить, но уже невозможно ни изучение книжной культуры района
как системы, ни функции книги в системе культурных связей; отпадает
возможность составить представительное территориальное собрание,
предполагающая длительные, трудоемкие, сложные работы методами
полевой археографии, сформулированными Всесоюзной конференцией
1976 года. Соответственно из общепризнанного определения задач
26 М и л о в Л. В. Проблема репрезентативности в источниковедении.— В кн.: Ак¬
туальные проблемы источниковедения истории СССР.. Вып. 1. М. 1979, с. 69.
27 Курносов А. А., Черных В. А., Шмидт С. О. Ук. соч., с. 10.
28 А л е к с е е в В. Н. Ук. соч., с. 33.
29 Черных В. А. О состоянии и задачах советской полевой археографии. В кн.:
Проблемы полевой археографии, с. 30.
30 А м о с о в А, А., Б у д а р а г и н В. ГГ., Морозов В. В., П и х о я Р. Г.
О некоторых проблемах полевой археографии. В кн.: Общественно-политическая мысль
дореволюционного Урала. Свердловск. 1983, с. 19.

Проблемы полевой археографии
23
полевой археографии удаляется «изучение». Как пишет Р. Г. Пихоя,
«суть полевой археографии — поиск памятников в среде их быто¬
вания»33.
Утверждение указанных авторов, что сохранение «живой» среды и
«живой» книжности отнюдь не способствует «появлению» представи¬
тельного собрания, опровергнуто работами их предшественников, со¬
бравших на базе именно «живой» среды бытования и ее тщательного
изучения такие собрания, как Каргопольское и Усть-Цилемское. Опро¬
вергает эту теорию и практическая полевая работа, например,
А. А. Амосова, который в другом месте пишет как раз о принципиаль¬
ной и прямой зависимости результатов полевых исследований от уров¬
ня сохранности среды, «Внутренняя стабильность» этой среды и «сте¬
пень устойчивости связей между ее членами», с точки зрения Амосова,
диктуют и выбор методики исследования и количество «информации, по¬
лученной в ходе многоаспектного поиска»32. Постулируемая же коллек¬
тивом авторов как новое достижение «обратная» зависимость результа¬
тов полевых работ от уровня сохранности среды на практике привела
бы к невосполнимым потерям: археограф должен был бы дождаться,
когда эта «живая» среда исчезнет, и затем без «лишнего» труда подо¬
брать остатки.
Одна из наболевших проблем полевой археографии — отсутствие
оперативной и систематической информации о результатах работ, замед¬
ленность публикации. Поскольку за редким исключением (ИРЛИ,
БАН) сведения о полевых работах не публикуются, вовремя получить
необходимые данные невозможно. Между тем решить проблему не¬
сложно: едва ли такие печатные органы, как «Советские архивы», «Ис¬
тория СССР» или «Известия» АН СССР (серия литературы и языка),
не в состоянии раз в год печатать материал, непосредственно связан¬
ный с их профилем. Гораздо сложнее вопрос о научной публикации ре¬
зультатов экспедиций, от которой зависит научное и социальное значе¬
ние полевых исследований.
В задачу полевой археографии входит обеспечение не только воз¬
можно более быстрого спасения гибнущих книг, т. е. сохранности, но и
использование собранных памятников, введение их в научный оборот.
Публикации экспедиционных находок имеют свой морально-этический
аспект, состоящий в выполнении археографом долга перед «живой ис¬
торией»— людьми, сохранившими и передавшими книгу в его как
представителя государства руки. До сих пор таких публикаций появи¬
лось неоправданно мало. Мы пока почти не имеем описаний, а часто
и общих характеристик найденного в экспедициях. Именно в отсутствии
научных каталогов и описаний, очевидно, заключается одна из причин
ограниченного использования новых материалов в исследованиях.
О том, какое количество исторической информации содержат най¬
денные книги, говорят указатели к их каталогам. В аннотированном
именном указателе Каталога книг кириллической печати XV—XVII вв.
Научней библиотеки Московского университета (М. 1980) учтено 712
имен людей, живших в XVII веке. Они известны из 637 записей того
времени (всего в каталоге описано 683 книги), 348 человек из них при¬
обретали в то время книги или ими владели; известно социальное по¬
ложение 232 человек, в записях названы 140 населенных пунктов Рус¬
ского государства и 63 монастыря. Порой это интереснейшие допол¬
нения к основным источникам, нередко — сведения уникальные. Одна¬
31 ГГ. и х о я Р. Г. Об изучении памятников истории духовной культуры Урала.
В кн.: Вопросы собирания. Ч. II, с. 101, сн. 9. При этом он неправомерно ссылается на
работу, н которой говорится именно об изучении памятников (Курносов А. А.,
Черных В. А., Шмидт С. О. Ук. соч., с. 3).
32 А м о с о в А. А. Археографическое обследование Каргополья. Итоги и перспек¬
тивы. В кн.: Вопросы собирания. Ч. И, с. 59.

24
И. В. Поздеева
ко историк может о них узнать только из специальных изданий, после
значительной работы археографа, книговеда, источниковеда. Не мень¬
шее значение имеют и издания с методическим, теоретическим осмысле¬
нием и практическим описанием экспедиционной работы.
Расширение практики и разработка теоретических основ полевой
археографии поставили старую проблему сводных описаний памятников
по-новому — как «изучение истории собирательской деятельности науч¬
ных учреждений и рукописных хранилищ... а также отдельных коллек¬
ционеров» 33 в связи с историей формирования рукописных собраний;
была признана и необходимость создания «сводных описаний памятни¬
ков письменности, собранных в одном районе различными учреждени¬
ями»34. В 1982 г. эта старая идея об археографической реконструкции
древних местных книжных фондов нашла, наконец, свое блестящее
практическое воплощение, но, к сожалению, оказалась противопостав¬
ленной идее территориальных книжных собраний. «Всякое территори¬
альное собрание является заведомо неполным»,— пишет А. А. Амосов,
который, считая территориальные собрания «вчерашним днем полевой
археографии», предложил в качестве пути «расширения источниковой
базы грядущих исследований» реконструкцию «круга» книжности, бы¬
товавшей у населения определенной территории и оказавшейся впослед¬
ствии в разных хранилищах и собраниях». Автор пишет, что представи¬
тельность реконструированного таким образом «книжного фонда» «ока¬
жется гораздо более высокой, нежели у любого отдельно взятого тер¬
риториального собрания» 35.
Таким образом, дело сводится к созданию сводных описаний, а еще
не законченные, не исследованные и не опубликованные территориаль¬
ные собрания — завтрашний день нашей науки — рассматриваются как
день вчерашний. Бросается в глаза логическая подмена; территориаль¬
ному собранию, которое заведомо «неполно», противопоставляется как
более репрезентативная реконструкция «обращающегося между читате¬
лями книжного фонда». Но в источниковедении репрезентативность оз¬
начает не фактическую стопроцентную полноту, а представительность,
т. е. сохранение сложившейся структуры, внутренних и внешних свя¬
зей, позволяющее увидеть место и функцию каждого памятника, знать,
«чем был источник в реальной исторической жизни, какую роль играл в
системе общественно-классовых отношений, каково было его место и
назначение в ходе социальной практики»36.
Такая представительность, позволяющая восстановить достоверную
историю, структуру, исторические корни и судьбы мюстной народной
книжности — одного из определяющих аспектов народной культуры и
народного сознания, может возникнуть сегодня как результат полевых
исследований. С позиций источниковедения параллельное изучение тер¬
риториального собрания и сохранившегося местного книжного фонда
путем описания всех местных книгохранилищ, книг, вывезенных и в по¬
следние десятилетия и до революции, памятников, находящихся в ру¬
ках собирателей,— возможность, несомненно, почти идеальная. Изучая
же только реконструированный сегодня «книжный фонд», нельзя забы¬
вать, что в лучшем случае он представляет древние библиотеки церквей
и монастырей, и в нем разрушена структура местной книжной культу¬
ры, тогда как территориальное собрание эту структуру помогает сохра¬
нить. Это не умаляет роли сводных описаний, их источниковедческой и
33 К у р н о с о в А. А., Черных В. А., Шмидт С. О. Ук. соч., с. 4.
34 Т в е р с к а я Д. И. Ук. соч., с. 121.
35 А м о с о в А. А. Ук. соч., с. 60.
36 К о в а л ь ч с н к о И. Д. Исторический источник в свете учения об информа¬
ции (К постановке проблемы). В кн.; Актуальные проблемы источниковедения.
Вып. I, с. 49.

Проблемы полевой археографии
25
историко-культурной пользы. Первый опыт такого рода издания37, пред¬
принятого группой археографов под руководством А. А. Амосова по ини¬
циативе и под редакцией П. А. Колесникова, имеет громадное общест¬
венное и научное значение.
Восстановление «всей исторической глубины книжной традиции»38
района может быть достигнуто путем сопоставления территориального
собрания с картиной книжности более широкого региона, «разверну¬
той» в пространстве (т. е. с книжностью территории, частью которой
является исследуемый район) или во времени (т. е. с книжной тради¬
цией, определяющей характер данного собрания). Первый принцип ис¬
следования был осуществлен во время многолетних комплексных работ
в Пермской области, когда были собраны и параллельно изучались
Верхокамское собрание и Пермско-Удмуртская коллекция. Второй
реализуется в ходе полевых работ, прослеживающих этапы складыва¬
ния, исторического бытования, развития и территориальных миграций
«ветковского», или «беглопоповского», направления древней книжной
и культурной традиции.
Результатом этих работ стало Ветковско-Стародубское территори¬
альное книжное собрание МГУ и еще 4 территориальные коллекции,
отражающие книжную культуру, возникшую под влиянием ветковской
традиции. Это коллекции Иргизская, Молдавско-Украинская 39, Волго-
Донская, Оренбургско-Казахстанская. Они составляют комплекс источ¬
ников (из них 563 книги XV—XVII и 220 —XVIII в.), связанный с раз¬
ными стадиями развития данной книжной традиции.
Современная полевая археография, используя методы комплексных
экспедиций, открывает принципиально новые возможности для изуче¬
ния народной, прежде всего крестьянской, культуры как системы. Эту
задачу и призваны решать комплексные археографические экспедиции.
Культура старообрядчества не должна, конечно, рассматриваться про¬
сто как калька древней народной культуры, но может явиться инфор¬
мативным, а нередко и уникальным источником для ее изучения.
Книжная культура — определяющая часть, но все же только часть
народной словесности. Вторым объектом комплексных исследований
является устная традиция — как относительно независимые от книги
жанры фольклора, так и разделы, общие книге и фольклору, возникшие
в процессе бытования и разложения традиционной книжности (духов¬
ные стихи и легенды, пересказы книжных текстов, бытующая и пись¬
менно и устно регламентация поведения, устные формы передачи
литургики и т. п.). Параллельное исследование территориального соб¬
рания и устной словесности позволяет сопоставить две формы текстов,
показать их историческую взаимосвязь, изучить влияние книги на уст¬
ное народное творчество, зависимость его репертуара от идеологических
установок местной книжности.
«Лишь для лингвиста, работающего в археографической экспеди¬
ции», как считает Е. М. Сморгунова, доступна возможность «обнаружш-
37 Памятники письменности в музеях Вологодской области. Каталог-путеводитель.
Ч. I. Рукописные книги. Вологда, 1982; ч. II. Книги кириллической печати (1564—
1825 гг.). Вологда. 1983. В ч. I описано 537 рукописей восьми музеев. В Указателе
«библиотек и книжных собраний» учтено 50 названий — из них две крестьянские биб¬
лиотеки (16 книг), пять библиотек горожан (14 книг). В ч. II описаны 1778 экземпля¬
ров печатных книг. Согласно Указателю библиотек, они входили в 81 коллекцию; 22
книги принадлежали четырем купцам, две — крестьянам, одна—горожанину, две — не¬
известным. Остальные книги — из библиотек церквей и монастырей.
38 М у д р о в а Н. А. Библиотека Строгановых в XVI—XVII вв. и зарождение
книжной традиции на Урале. В кн.: Вопросы собирания. Ч. II, с. 95.
39 Круглова Т. А. Краткое описание рукописей, найденных в 1973 г. на тер¬
ритории Молдавской ССР и Одесской области Х'ССР. В кн.: Из истории фондов; ее
же. Обзор кириллических рукописных книг Молдавско-Украинской коллекции Москов¬
ского университета, В кн.: Русские письменные и устные традиции.

26
И. В. Поздеева
вать памятники русской письменности в среде их бытования и исполь¬
зования, на территории их создания, наблюдать процесс взаимодействия
современных и исторических, реликтовых языковых явлений»40. Иссле¬
дование языка источников позволяет, кроме того, доказать местное про¬
исхождение и установить время возникновения не только списков, но и
текстов найденных памятников. Поскольку для большинства жанров
устной словесности характерно двуединство слова и мелодии, обязатель¬
ными участниками комплексных экспедиций являются музыковеды —
специалисты в области народной музыки и музыкальной палеографии41.
Основной теоретический и методический принцип работы комплекс¬
ных археографических экспедиций — сопоставление и параллельное из¬
учение устных и письменных традиций как двух форм реализации
культуры. Таким образом, для археографа и историка устное народное
творчество становится социально-художественным контекстом, фоном
письменной традиции, прямым ее продолжением; оно позволяет изучать
источники в их реально существовавшем окружении42. Специалисты,
изучающие местное изобразительное искусство в его связи с книгой, вно¬
сят в общие работы понимание особенностей материального и духовного
воплощения социальных, исторических и догматических воззрений, вос¬
приятия эстетических норм 43. «Археографы вступают в контакт со все¬
ми, ибо книга — это и есть все,— пишет Д. С. Лихачев.—Она как бы
микрокосмос, отражает большой мир, во всяком случае, все представ¬
ления о большом мире» 44.
В результате работы экспедиций создается сложный комплекс ис¬
точников. Работы в Верхокамье, кроме территориального собрания,
представлены 1 тыс. единиц фонозаписей (около 140 час. звучания),
60 полевыми дневниками, сотнями фотографий и диапозитивов, 1,5 тыс.
страниц фольклорных дневников, 3 тыс. карточек в трех рабочих кар¬
тотеках, указателем крупнейшей, очевидно, коллекции текстов и фоно¬
записей духовных стихов.
Освоение методики комплексных работ при последовательном ее
применении приводило не только к общему успеху, но и к частным: все
направления исследований в поле «выводили» на книгу, а собственно
археографические выявляли информантов — носителей музыкальных,
фольклорных и 1иных традиций. Это и позволило поставить вопрос о до¬
полнении изучения духовной культуры населения региона исследовани¬
ем его традиционной материальной культуры. Такие работы в Верхо¬
камье начали экспедиции Пермского университета (руководитель
Г. Н. Чапин) и Пермского областного краеведческого музея (руководи¬
тель С. А. Димухаметова), которые получили в первые же два года
богатый и целостный материал. Ценность его определялась не только
количеством и уникальностью находок (в 1985 г. за 20 дней музей по¬
лучил отсюда 222 предмета, в том числе ряд уникальных, например,
древняя соха — «курошимка», которую не удавалось найти почти 10 лет),
а и наличием полных комплексов предметов. Так, в Верхокамье уже
собран почти полный комплекс орудий по обработке льна и конопли (33
единицы, все с датами и именами мастеров); комплекс предметов, свя¬
40 С м о р г у н о в а Е. М. Ук. соч., с. 89.
41Чернышева М. Б. Музыкальная культура русского населения Верхо-
камья.— В кн.: Русские письменные и устные традиции; И го ш ев Л. А. Ук. соч.,—
Там же.
42 Н и к и т и н а С. Е. Устная традиция в народной культуре русского населения
Верхокамья.— Там же; ес же. К вопросу описания устной культуры в районах тра¬
диционной книжности (в рамках комплексной археографической экспедиции). В кн.:
Вопросы собирания. Ч. II, с. 73—82.
43 П о к р о в с к и н Н. Н. Археографические экспедиции и проблемы изучения
народной культуры; Гусева Э. К. У к. соч.
44 Лихачев Д. С. Археографическое открытие Сибири, с. 5.

Проблемы полевой археографии
27
занных с ткачеством и шитьем, в составе 79 единиц. В музее начато соз¬
дание этнографической экспозиции, посвященной древней культуре насе¬
ления Верхокамья. Таким образом, впервые на базе длительных и
тщательных полевых исследований завершается создание максимально
полного комплекса источников, который послужит основой для изуче¬
ния местной народной традиционной культуры в целом. (Книжные
памятники Верхокамья хранятся в МГУ, а этнографические — в Перми).
Работы в Верхокамье позволили описать особенности местной на¬
родной культуры как древней и целостной системы, определявшей даже
в XIX — начале XX в. формы общественной, идеологической, семейной
жизни крестьянства. Эта культура складывалась и оформлялась
как реакция патриархального и традиционалистского сознания в
XVII—XVIII вв. на ломку социальных и морально-этических устоев де¬
ревни и выработала аппарат относительной самоустойчивости традиции
именно в книжности — ее непререкаемом авторитете и влиянии. Кре¬
стьянской культуре Верхокамья свойственна диглоссия: в письменных
текстах два стиля и два языка (книжный и народный) сосуществуют,
тесно и свободно переплетаются; в устных же они обслуживают преи¬
мущественно разные жанры. Устная народная словесность Верхокамья
оказалась тесно связанной с книгой и продолжает развиваться на фо¬
не быстрого умирания древней книжной культуры за счет переводов,
контаминаций, вторичных устных преданий, возникающих в связи с ут¬
ратой самих письменных текстов или их языка. Поэтому материалы
устной традиции, рассмотренные в общей системе культуры, оказывают¬
ся все более важными и для археографа и для историка.
Одним из достижений науки является разработка сложных законо¬
мерностей отражения социально-экономического развития и классовой
борьбы в идеологии и культуре. Это направление исследований важно
для понимания противоречивого явления старообрядчества. Поскольку
полевая археография изучает прежде всего книгу, для методически оп¬
равданных, лишенных вульгарного социологизма выводов о социально-
экономической базе местной культуры необходимы значительные ком¬
плексы источников, которыми и могут являться именно представитель¬
ные книжные собрания. Например, собрание Ветковско-Стародубских
слобод свидетельствует, что на базе принесенной сюда московской пись¬
менной традиции сложилась своеобразная по форме и содержанию
культура, отражавшая социально-экономические особенности зажиточ¬
ного сельскохозяйственного и торгово-промышленного населения запис¬
ных слобод и воззрения т. н. ветковского старообрядческого согласия.
Верхокамское собрание передает особенности крестьянской культу¬
ры, продиктованные длительным существованием здесь крестьянской
общины, господством с середины XVIII в. воззрений поморского согла¬
сия, близостью инонационального населения, имевшего пережитки
язычества. Позднее расслоение пореформенного крестьянства привело к
расколу общин и возникновению двух враждующих территориально¬
религиозных сообществ. Присущий обоим комплексам источников на¬
родный и старообрядческий характер не затемняет, а, наоборот, подчер¬
кивает различие их состава и интересов носителей книжной традиции,
разные типы связей с иными элементами местной культуры. Исследова¬
ния в Верхокамье позволили археографам с новой, неизвестной стороны
показать острую социальную борьбу, которая велась внутри крестьян¬
ской общины методами религиозной полемики45.
Комплексные археографические работы подчинены общим принци¬
пам системных исследований, но в значительно усложненном варианте,
45 См, Поздеева И, В. Верещагинское территориальное книжное собра¬
ние, с. 62.

28 И. В. Поздеева
т. к. решают культурологические задачи в историческом плане, а носи¬
телем информации является определенная личность. Поэтому их нель¬
зя заменить разобщенными специализированными экспедициями, кото¬
рые работают десятки лет, но не приводят и не могут привести к чему-
либо большему, чем то, о чем пишут и сами сторонники такой замены:
в библиотеках и архивах соответствующих научных учреждений откла¬
дываются «значительные материалы, позволяющие проследить динами¬
ку отдельных сторон местной культурной традиции». Нельзя не согла¬
ситься с аргументом тех же авторов, правда, используемым ими для
доказательства обратного положения, что «специализированная экспе¬
диция», поскольку она имеет «выраженную специфику... может приве¬
сти» (и приводит) лишь к «произвольному вырыванию памятников
региональной традиции из характерной для них среды» 46. Специализи¬
рованные экспедиции, работая в районах, где сохранилась древняя тра¬
диционная культура, подобно археологам XIX в., разрушают как саму
среду, так и связи книги с ней.
В 70-х годах наиболее последовательным сторонником м пропаган¬
дистом комплексных работ был H. Н. Покровский 47, с именем которого
и связано археографическое «открытие» Сибири. Ведущие ленинград¬
ские археографы также подчеркивали в начале 70-х годов, что «архео¬
графические разыскания сходны с археологическими раскопками, где
стратиграфия каждого обнаруженного предмета имеет огромное значе¬
ние для его исторического истолкования, с той лишь разницей, что ар¬
хеограф производит свои разыскания среди людей», «открывает куль¬
турные слои, дающие богатый материал для изучения исторического
пути развития русского народа с очень глубокой древности»48.
Всесоюзная конференция 1976 г. отметила «большое научное значе¬
ние проведения в районах с относительно полно сохранившейся тради¬
ционной книжной культурой комплексных археографических исследова¬
ний с участием специалистов в области смежных научных дисциплин»
и высказалась за «их дальнейшее расширение» 49. Наиболее перспектив¬
ными с точки зрения организации этих работ, очевидно, являются экс¬
педиции университетов, в которых имеются различные специалисты, и
совместные исследования центральных учреждений, помогающих подго¬
товить местные кадры, с областными музеями, где могут храниться и
изучаться все находки комплексных экспедиций.
Работы в Верхокамье позволили начать эксперимент по созданию
единого комплекса памятников народной культуры в одном хранилище.
По инициативе Пермского областного краеведческого музея и управле¬
ния культуры Пермского облисполкома с помощью МГУ начаты поле¬
вые исследования в районе р. Обвы, который был ранее определен ар¬
хеографической разведкой как перспективный для изучения. В состав
экспедиции входили, кроме археографов, лингвиста, историка, музыко-
ведов-фольклористов, также этнографы и художник-прикладник. Экспе¬
диция должна была выявить местное старожильское население, собрать
и зафиксировать его древнюю книжную культуру, а также все осталь¬
ные связанные с нею аспекты местной народной традиционной культу¬
ры. За десять полевых дней было собрано около 200 памятников му¬
зейного значения: 60 книг XVI—XX вв., ткани, дерево, керамика, зна¬
менитые обвинение прялки, иконы; сделаны 222 записи всех жанров
местного фольклора; собраны лингвистические данные о происхождении
старожильского населения; зафиксированы различные инструменталь¬
45 Амосов А. А, Бударагин В. П., Морозов В. В., Пихоя Р. Г.
Ук. соч., с. 17.
47 Покровский H. Н. Археографические экспедиции, с. 100—111.
48 Кукушкина М. В. Выступление в прениях.— В кн.: Тихомировские чтения
1970 года, с. 35—36.
49 Проблемы полевой археографии, с 155.

Проблемы полевой археографии
29
ные наигрыши, игры, танцы. Многочисленные находки экспедиции, дей¬
ствительно отражающие все стороны духовной и материальной культу-
ры, полностью поступили в фонды областного музея. Основные научные
и экспозиционные результаты работ на Обве и в Верхокамье были до¬
ложены в мае 1986 г. на конференции «Крестьянство и традиционная
народная культура Прикамья (полевые исследования последних лет)»,
собравшей представителей всех направлений полевых исследований,
которые проводятся в Пермской области.
При такой организации и направленности полевых работ все луч¬
шее в традиционной культуре прошлого может быть почти сразу ис¬
пользовано в музейной и пропагандистской работе. Например, более
20 музыкальных номеров, записанных на Обве в 1985 г., уже включены
в репертуар фольклорных детских и молодежных коллективов Перми
(руководители — участники экспедиции Н. И. Жуланова и Л. В. Мальце¬
ва). Художником пермского производственного объединения «Парма»
Р. П. Казымовой, работавшей в экспедиции, также выполнены и пред¬
ложены к производству изделия, в оформление которых вошли формы,
орнаменты и рисунки, зафиксированные на Обве, их используют и худо¬
жественные кружки пермского Дома пионеров. Не менее важным пред¬
ставляется нам тот факт, что в работах, которые ведутся и в Верхо¬
камье и на р. Обва, наиболее рационально сочетаются силы и возмож¬
ности и учитываются интересы как центральных, так и местных учреж¬
дений.
Время показало, что комплексные археографические исследования
имеют не только познавательно-историческое и охранное значение.
Целостное изучение и выявление закономерностей развития народной
культуры — это и возможность глубокого понимания современной куль¬
турной действительности и аппарат строго научного, исторически обос¬
нованного отбора и возвращения в сокровищницу социалистической
культуры лучшего из созданного народом. Сегодня очевидно, что «срав¬
нительно-исторические и комплексные исследования связаны с практи¬
ческими задачами времени, вызваны внутренней логикой самой науки,.,
стремящейся к глубокому проникновению в сущность явления, к раскры¬
тию закономерностей общественного процесса» 50. Необходимо добиться,
чтобы уникальные возможности, открывающиеся перед исследователя¬
ми, были осуществлены, т. к. они могут быть безвозвратно утрачены.
Оценивая роль полевой археографии, акад. Б. А. Рыбаков говорил;
«Работа археографов имеет исключительно важное значение, т. к. от нее
также зависит полнота и правдивость нашей истории... Это значение
признано сейчас и законодательно закреплено» 51.
Однако не только комплексные исследования, оставшиеся для почти
всех археографов теорией, замененные иногда и в теории теоретическими
«специализированными» экспедициями, не получили должного развития,
но и чисто поисковые археографические работы на территории РСФСР
незначительны. По данным ГАУ РСФСР, заявки на право вести поле¬
вые работы по собиранию памятников кириллической книжности в
1979 г. подали 10, в 1980 г.— 13, в 1981 — 1982 гг.— 16, а в 1983 г.—
15 учреждений, но только 9 из них ведут работы систематически. Это —
Библиотека АН СССР, Институт русской литературы (Пушкинский
дом) АН СССР и университет в Ленинграде; университет и Отдел ру¬
кописей ГБЛ СССР в Москве; Сибирское отделение Археографической
комиссии, объединяющее сотрудников АН и Новосибирского универси¬
тета; Уральский университет, под руководством которого ведет полевые
50 М а р к о в Д. Ф. Сравнительно-исторические и комплексные исследования в
общественных науках. М. 1983, с. 6.
^ Рыбаков Б. А. Приветственное слово. В кн.: Проблемы полевой археогра¬
фии, с. 16

30
И. В. Поздеееа
работы ряд учреждений; в последние годы— Горьковский и Ярослав¬
ский университеты.
Реального хозяина, организатора, контролера у полевых археогра¬
фических работ пока нет, несмотря на то, что, согласно Закону СССР
«Об охране и использовании памятников истории и культуры», государ¬
ственное управление и государственный контроль в области собирания
документальных памятников возложены на ГАУ союзных республик52.
Ни в государственном, ни в республиканском масштабе окончательно
не решен и важнейший вопрос о координации экспедиций, т. к. учреж¬
дения Министерства культуры еще продолжают работать в поле и
собирать документальные памятники — в нарушение 9-й ст. Закона
РСФСР «Об охране и использовании документальных памятников» —
без каких-либо разрешений архивных органов. Главархив РСФСР
фактически подменил комплекс возложенных на него функций «госу¬
дарственного управления и контроля» выдачей и решстрацией разре¬
шений на полевые работы. Да и о каком руководстве может идти речь,
если Главархив фактически не имеет сведений о самих археографиче¬
ских работах: предварительные списки найденного (не отчеты!) посту¬
пают, согласно существующим правилам, только в архивные отделы
облисполкомов.
А ведь уже накоплен опыт руководства и контроля за полевыми
археологическими работами, получивший осуществление в многогран¬
ной деятельности Отдела полевых исследований Института археологии
АН СССР и отраженный в «Инструкции к открытым листам на право
производства археологических разведок и раскопок» (М. 1984). Анало¬
гичная инструкция, включающая общие законодательные положения и
определяющая задачи, порядок получения разрешений, права и обя¬
занности археографов в поле, уровень обязательных методических тре¬
бований, порядок и форму отчетности, была бы полезна и даже необ¬
ходима для всех учреждений, ведущих эти исследования53. Выполне¬
нием требований, сформулированных в Инструкции, и следовало бы
обусловить выдачу разрешений на полевые работы. Думается, что необ¬
ходимо, наконец, кроме инструкции, издать методические пособия, о
которых говорится уже не менее 15 лет.
Важную роль в развитии и упорядочении полевой практики сыгра¬
ла археографическая комиссия АН СССР (под руководством М. Н. Ти¬
хомирова, В. И. Шункова и С. О. Шмидта), первоначально по собствен¬
ной инициативе взявшая на себя координацию полевых работ; в
1972 г. Президиум АН СССР официально возложил на комиссию эти
функции. В «Положение об охране и использовании памятников исто¬
рии и культуры» вошел пункт о необходимости согласовывать выдачу
разрешений на собирание рукописных и старопечатных книг с АН СССР
и академиями наук союзных республик (II, ст. 19), от лица ко¬
торых эти задачи и выполняют археографические комиссии. Очевидно,
что теперь, когда Академии наук СССР предоставлено право откло¬
нять заявки на ведение полевых работ, это возлагает на нее и государ¬
ственную ответственность за их научный уровень. В связи с этим необ¬
ходимо пересмотреть формы руководства полевыми работами, устано¬
вившиеся за последние годы, вернуть ему коллективный характер,
предполагаемый самим статусом Археографической комиссии, о чем
подробно писал в свое время В. И. Малышев.
Однако главный недостаток сегодняшней организации этих иссле¬
дований, от которой зависит решение большинства проблем полевой
52 Ст. 5, 12, 27; Положение об охране и использовании памятников истории и
культуры, № 865, от 16.1 V. 1982 г. I, ст. 6—7; II, ст. 19.
53 Автор приносит искреннюю благодарность председателю «Полевого комитета»
Д. Б. Шелову за подробную консультацию.

Проблемы полевой археографии 31
археографии, в том числе и чисто научных,—это полная незаинтересо¬
ванность и фактическая безответственность учреждений, ведущих поле¬
вые работы. Ни одна организация не обязана начать полевые работы,
даже если рядом гибнут документальные памятники. Их спасение и се¬
годня— дело энтузиастов, которые там, где это оказывается возмож¬
ным, добиваются и проведения государственных экспедиционных работ.
Поскольку нет общепринятых методик <и планов, для кого-либо обяза¬
тельных и учитывающих задачи и перспективы работ в разных райо¬
нах, какой бы то ни было принятой научной формы отчетов, их провер¬
ки и атрибуции, каждое учреждение вольно экспедиции прекращать, не¬
оправданно прерывать на мнопие годы или просто «держать» «за со¬
бой» регион, работая в нем совершенно недостаточными по сравнению
с потребностями силами и методами.
Ни научные, ни педагогические, ни архивные учреждения не обяза¬
ны вести эти исследования и никак не выигрывают от их даже очень
удачного проведения, поэтому совершенно не заинтересованы расши¬
рять, перестраивать собирательские работы. Отсюда спешка, неуверен¬
ность, горькие признания руководителей полевых работ: «Наши экспе¬
диции носят кустарный характер — другого они и иметь не могут» 5\
«по существу это командировки по комплектованию рукописей»55.
О каком полевом исследовании и создании репрезентативного комплек¬
са источников можно думать в таких условиях? Поэтому прежде всего
необходимо макоимально расширить и усилить именно государственный
фактор в организации полевых археографических работ, сделав их ве¬
сомой частью государственных планов и задач хотя бы тех учреждений,
которые уже доказали свою компетентность.
Важный вопрос, от решения которого во многом зависит судьба по¬
левой археографии и ее общественная роль,— подготовка кадров архео¬
графов и необходимая археографическая подготовка студентов, буду¬
щих преподавателей гуманитарных дисциплин в средней школе и куль¬
турных работников на местах.
При анализе роли различных учреждений в полевой археографиче¬
ской работе бросается в глаза ведущая и все увеличивающаяся роль ву¬
зов, прежде всего университетов. В 1979—1983 гг. именно вузам было
выдано почти 70% всех разрешений на работы; их вклад в результа¬
ты полевых сезонов 1981—1983 гг. был следующим: в 1981 г.— 58%
всех и 45% древнейших (XV—XVII вв.) находок; в 1982 г.— соответ¬
ственно 64% « 78%, а в 1983 г.— 58% и 90% (!). В те же три года
80% всех и 75% древнейших находок получены экспедициями шести
учреждений: МГУ (23% всех и 33% древнейших находок), Института
русской литературы (20% и 6%), Уральского университета (19% и
18%), Б АН СССР (9% и 6%), Горьковского университета (6% и
5%), Сибирского отделения Археографической комиссии (4% и 6%).
Эти результаты вполне отвечают специфике гуманитарных и педаго¬
гических вузов, не только дающей возможность наиболее рациональ¬
но организовывать полевые исследования, но и делающей их существен¬
ной и важной частью педагогического процесса. Экспедиции, исследова¬
ние найденных источников становятся для их участников школой
профессиональной подготовки, практикой самостоятельной работы и
реальным участием в охране памятников национальной культуры. Ар¬
хеографические экспедиции — это и действенный метод воспитания не
на словах, а на деле активного патриотизма, истинного коллективиз¬
ма, навыков пропагандистской деятельности, умения наблюдать и по¬
нимать сложные социально-экономические и культурные процессы.
54 К о п а н е в А. И. Ук. соч., с. 176.
65 Т и х о м и р о в Н. Б. Стенограмма выступления — В кн.: Тихомировские чте¬
ния 1970 года, с. 117.

32
И. В. Поздеееа
Кадры, прошедшие археографическую практику, получившие навыки
организации, руководства, работы с людьми, документирования процес¬
са и результатов полевых работ,— именно эти кадры призваны и смо¬
гут обеспечить правильное собирание материалов для государственных
учреждений, хранение и использование собранных документов в музеях.
Возникшие в ряде университетов страны сильные коллективы, кото¬
рые ведут полевые исследования, под угрозой исчезновения, т. к. толь¬
ко Уральский университет имеет для проведения археографических ра¬
бот специальное подразделение. Эта сторона организации полевых
работ также требует немедленных решений. Следует, наконец, пересмо¬
треть учебные планы университетов и педвузов, узаконить археографи¬
ческие экспедиции, а археографическую практику уравнять в правах
с археологической; создать в ряде университетов лаборатории комплекс¬
ного изучения документальных памятников и снабдить их необходи¬
мой техникой. В этом случае опыт, теоретические и практические поло¬
жения и принципы собирания, разработанные полевой археографией,
можно было бы использовать не только для спасения, описания и вве¬
дения в социальный оборот древних книг, но и для организации самого
широкого собирания у населения современных документальных памят¬
ников личного происхождения. Откладывать дальше решение этих во¬
просов— значит наносить ущерб культуре и сегодняшнего и завтрашне¬
го дня.

КУСТАРНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И ЦАРИЗМ
(1907—1914 гг.)
К. Я. Тарновский
Второй шаг на пути превращения царизма в буржуазную монар¬
хию социально-экономически был связан со столыпинскими преобразо¬
ваниями, нацеленными на ликвидацию аграрного кризиса в стране.
Насаждение индивидуального крестьянского землевладения путем раз¬
рушения общины и посредством деятельности Крестьянского поземель¬
ного банка, а также переселение крестьян из центральных губерний на
восток — таковы изучаемые в советской историографии направления
столыпинских преобразований Все они касаются земледельческой де¬
ревни. Но была в России и кустарно-промысловая деревня. Разработка
некоторых вопросов истории мелкой промышленности России и политики
господствующих классов приводит к заключению о наличии еще одного,
третьего направления в системе мероприятий царизма, направленных на
предотвращение нового натиска аграрно-крестьянской революции. Име¬
ется в виду курс на модернизацию кустарной промышленности.
Возможность такого курса определялась довольно широким разви¬
тием кустарных промыслов — так называлось в характеризуемое время
мелкое сельское дофабричное производство, связанное с работой на
рынок. По данным ЦСУ—ВСНХ, накануне первой мировой войны в
кустарной промышленности было занято до 4 млн. человек, годовой
объем производства исчислялся суммой примерно в 2 млрд. рублей2.
Для большинства кустарей основным занятием являлись промыслы,
а не сельское хозяйство. Промыслы, таким образом, отвлекали кресть-
ян-кустарей от земледелия—данное обстоятельство и позволяло прави¬
тельству рассчитывать, что развитие промысловой деятельности пове¬
дет к уменьшению крестьянского спроса на землю, будет способствовать
смягчению аграрного кризиса в стране. Необходимость модернизации
сельских промыслов диктовалась кризисом кустарной промышленности,
выражавшимся внешне в засилье скупщиков, непомерном рабочем дне,
мизерных заработках, привлечении к работам женщин и детей, ужаса¬
ющих условиях производства. В российской деревне сложился, таким
образом, еще один очаг социальной напряженности. Для его устранения
и была разработана система мер по внедрению в кустарную промыш¬
ленность улучшенных орудий производства, организации артелей.
1 См.: Тарновский К- ТТ. Проблемы аграрной истории России периода импе¬
риализма в советской историографии (1917—начало 1930-х годов). В кн.: Исторические
записки. Т, 78; его же. Проблемы аграрной истории России периода империализма
в советской историографии (конец 1930-х — первая половина 1950-х годов).— Там же.
Т. 83; его ж е. Проблемы аграрно-капиталистической эволюции России (К дискуссии
о путях развития империализма в сельском хозяйстве).— История СССР, 1970, № 3;
Кризис самодержавия в России. 1895—1917. Л. 1984.
2 Атлас промышленности СССР. Вып. 2. Мелкая и кустарно ремесленная промыш¬
ленность. М.-Л. 1930, предисл.
3. «Вопросы истории* К; 7.

Выработанный правительством курс опирался на трезвую оценку
состояния кустарной промышленности в начале XX в. с учетом проис¬
ходивших в ней объективных процессов. Большая часть ее сосредоточи¬
валась в специализированных кустарно-промысловых районах. Нами
изучены 30 из них,— по-видимому, все действовавшие накануне первой
мировой войны районы общероссийского значения или, во всяком слу¬
чае, их подавляющее большинство3. Эти районы оказались обширными
мануфактурами (или системой мануфактур), возглавляемыми иерар¬
хией агентов торгового капитала. По структуре (характеру) центров
кустарно-промысловых районов можно судить о стадии развития ману¬
фактуры—от зарождения на базе простой капиталистической коопера¬
ции до преобразования в т. н. домашнюю систему фабричного производ¬
ства. В зарождающейся мануфактуре иерархии торговых посредников
и, соответственно, устойчивого собственного центра еще нет4, а в раз¬
вившейся до конца — уже нет, поскольку организаторско-сбытовые
функции выполняются в таком случае представителями фабричной
администрации, агентами не торгового, а индустриального капитала.
В обозначенных границах выделяются четыре основных типа цент¬
ров кустарно-промысловых районов, соответствующих четырем основ¬
ным стадиям их развития: торговое село (реже — город) как место
приема и сбыта готовой продукции кустарей; кустарное село с основан¬
ными скупщиками т. н. заведениями — мелкими (нецензовыми) пред¬
приятиями мануфактурного типа, на которых готовились полуфабрикаты
изделий для раздачи кустарям или, напротив, проводилась окончатель¬
ная «доводка» кустарной продукции; кустарное село с заведениями,
оборудованными двигателями и примитивным оборудованием; наконец,
кустарно-фабричное село с выросшими на базе заведений предприяти¬
ями фабричного типа 5.
В рамках мануфактурного развития промышленности К. Маркс вы¬
делял период разложения. Он связывал его с проникновением машин в
«прочный, откристаллизовавшийся строй мануфактуры, возникший из
3 Установление численности и характера кустарно-промысловых районов России
накануне первой мировой войны произведено впервые. Итоги работы подлежат уточ¬
нению. В качестве ориентировки использованы составленные в советское время ЦСУ
на основании общероссийских переписей мелкой кустарной промышленности перечень
и подробные карты 20 кустарно-промысловых районов, существовавших к концу вос¬
становительного периода. В нашем списке (см. прим. 5) курсивом даны названия кус¬
тарно-промысловых районов, совпадающих по территории с районами ЦСУ, остальные
выявлены автором с учетом принципов районирования, установленных ЦСУ.
4 Накануне первой мировой войны из указанных 30 районов в стадии формиро¬
вания находились три: 1) боровичский трикотажный (Новгородская губ.), 2) демян¬
ский экипажный (Новгородская губ.) и 3) вятский кулеткацкий.
г' Приводим перечень сложившихся кустарно-промысловых районов мануфактур¬
ного типа по четырем указанным группам.
I: 4) бурмалинский кузнечный (Ярославская губ.), 5) красносельский ювелирный
(Костромская губ.), 6) михайловский кружевной (Рязанская губ.), 7) вологодский
кружевной, 8) вятским столярный, 9) слободской шубно-кожевенный (Вятская губ.),
10) сарапульский обувной (Вятская губ.), 11) казанский сафьяновый.
П: 12) уломский кузнечный (Новгородская губ.), 13) семеновский ложкарный
(Нижегородская губ.), 14) Козьмодемьянский рогожно-кулеткацкий (Казанская губ.),
15) оренбургский пуховязальный, 16) ярославский овчинно-шубный, 17) осташковский
сетевязальный (Тверская губ.), 18) рязанский сетевязальный, 19) нижегородский сете¬
вязальный, 20) вязниковский иконописный (Владимирская губ.), 21) звенигородский
столярно-токарный (Московская губ.).
III; 22) важский смолокуренный (Шенкурский уезд Архангельской губ. и Вель¬
ский уезд Вологодской губ.), 23) верхнетоемский смолокуренный (Вологодская губ.),
24) сергиевский игрушечный (Московская губ.), 25) мурашкинскин овчинно-шубный
(Нижегородская губ.), 26) кимрский обувной (Тверская губ.).
IV: 27) черкизовский столярный (Московская губ.), 28) павловский сталеслесар-
чый (Нижегородская губ.), 29) тульский маалличсский, 30) камышинский сарпиночный
(Саратовская губ.).

Кустарная промышленность и царизм (¡907—1914 гг.)
старого разделения труда» 6. Применительно к кустарной промышлен¬
ности России в таком состоянии, безусловно, находились девять районов
третьего и четвертого типов и по крайней мере четыре района второго
типа. Таким образом, из 27 собственно мануфактурных районов 13—
почти половина — проходили заключительный период мануфактурного
развития.
Однако наблюдения Маркса касались западноевропейских стран.
Охарактеризованный им период разложения мануфактурной формы
(стадии) производства предшествовал промышленному перевороту или
был его непосредственным проявлением. В России же начала XX в.
развитие кустарной промышленности происходило в условиях сложив¬
шейся системы крупноиндустриального производства. Натиск фабрики
ставил всю промышленность мануфактурного типа — независимо от то¬
го, какую стадию проходил тот или иной кустарно-промысловый
район,— в положение, напоминающее погоню всадника за мчащимся
поездом. Несмотря на непомерный рабочий день, изнуряющий темп,
привлечение к работе женщин и малолетних, кустари в массе своей
находились на грани разорения. Налицо было не просто разложение,
а кризис мануфактурной формы (стадии) мелкой промышленности. Вы¬
ход из него состоял в переходе мелкой промышленности от мануфактур¬
ной к индустриальной форме.
Объективно существовало два основных пути такого перехода, опре¬
делявшихся в зависимости от того, кто играл роль основной фигуры
мануфактурного производства—представители торгового капитала
(скупщики) либо непосредственные производители (кустари). Первый,
буржуазно-ростовщический путь, связанный с превращением торгового
капитала в индустриальный, сопровождался массовым разорением ку¬
старей, их пауперизацией и лишь частично пролетаризацией. Кустари
же со своей стороны искали выход в соединении усилий для образова¬
ния предприятий кооперативного типа, артелей, позволявших им сохра¬
нить, но в новой форме и на более высоком уровне, соединение трудо¬
вого и собственнического начал в производстве. В конечном счете
в условиях капитализма второй, буржуазно-демократический, путь так¬
же приводил к созданию крупных предприятий и выделению капитали¬
стических предпринимателей, но для самих кустарей был вес же менее
разорительным, болезненным и драматичным. Накануне первой мировой
войны кустарные артели появились в кустарно-промысловых районах
центральных губерний, в Важской области, на Урале. Преобладал все
же «классический», буржуазно-ростовщический путь преобразования
мануфактурной формы кустарной промышленности в индустриальную
с охарактеризованными выше следствиями и проявлениями, выражав¬
шими кризисную ситуацию данной сферы производства. Третье направ¬
ление столыпинской аграрно-крестьянской политики по своему социаль¬
но-экономическому содержанию являлось буржуазно-помещичьим путем
преобразования мануфактурной формы кустарной промышленности в
индустриальную.
Кустарная промышленность попадает в поле зрения правительства
в конце 1880-х годов: 21 марта 1888 г. Александр III утвердил мнение
“Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 23, с. 472. Маркс пишет: «Удешевление
рабочей силы путем простого злоупотребления рабочей силой женщин и малолетних,
путем простого лишения труда всех тех условий, при которых труд и жизнь могут
протекать нормально, путем жестокости чрезмерного и ночного труда в конце концов
наталкивается па известные естественные границы, которые невозможно преступить, а
вместе с тем на эти границы наталкиваются покоящееся на таких основаниях удешев¬
ление товаров и капиталистическая эксплуатация вообще. Когда этот пункт, наконец,
достигается,— а до этого проходит долгое время,— наступает пора введения машин я
быстрого с этого момента превращения раздробленной работы на дому (а также ману¬
фактуры) в фабричное производство» (там же, с. 481). ■

36
К. И. Тарновский
Государственного совета о сосредоточении заведования кустарными
промыслами в Министерстве государственных имуществ (с 1894 г.—
Министерство земледелия и государственных имуществ). Однако вплоть
до революции 1905—1907 гг. более или менее цельной системы меро¬
приятий в отношении данной отрасли народного хозяйства выработано
не было. Само земледельческое ведомство, подводя некоторые итоги
своей деятельности по «воспособлению» кустарному делу за 1888—
1902 гг., констатировало, что для такого «сложного и обширного дела,
как наше кустарничество, с его разнообразными производствами, при
известной косности и безграмотности производителей, 14-летний период
деятельности министерства не может, конечно, дать сколько-нибудь
широких результатов», и определило его лишь как «подготовительный
к последующим мероприятиям» период 7.
Общие причины отсутствия целенаправленных действий правитель¬
ства в аграрно-крестьянском вопросе охарактеризованы в имеющейся
литературе8. Что же касается причин, относящихся к воззрениям на
роль кустарного дела, то среди них едва ли не главной было понима¬
ние кустарных промыслов как оригинального строя «народного произ¬
водства», присущего лишь России и характеризующегося неразрывным
единством промысловой и земледельческой деятельности крестьянского
населения. Задача, следовательно, состояла в сохранении этой связи,
бережении «оригинального строя», а не в каком-либо реформировании
его. Исходя из такого принципа министерство, как говорится в ведом¬
ственном обзоре, действовало с осторожностью и ие пыталось «принять
на себя ни непосредственного руководства названной отраслью народ¬
ного хозяйства, ни полного обеспечения ей сбыта, ни упорядочения от¬
ношений кустарей к заказчикам и скупщикам кустарных изделий»,
решив «на первое время ограничиться лишь исследованием на месте,
при помощи специалистов, положения техники кустарных производств
и главнейших нужд и потребностей кустарных промыслов», а затем уже
принять меры для устранения препятствий, задерживающих их разви¬
тие9. Охранительные задачи предполагают консервативную политику,
разновидностью которой была политика, построенная на принципах
невмешательства.
Тем интересней то, что одним из итогов «подготовительного перио¬
да» явился знаменательный отказ ведомства от основных принципов
своей политики в области кустарного дела. Изучение промыслов в раз¬
личных губерниях европейской части России показало, что в раз¬
витых кустарных районах промыслы вовсе не являлись «подспорьем» к
сельскохозяйственному труду; скорее, наоборот — земледелие играло
подсобную роль по отношению к ним. Так что когда в печати и в пра¬
вительственных кругах началась полемика по вопросу о реформах
С. Ю. Витте и его курсе ira насаждение крупной промышленности
«сверху», земледельческое ведомство выступило с концепцией «органи¬
ческого выращивания» крупной промышленности на базе кустарной.
«Покровительствуя кустарной промышленности,— заявлял управляю¬
щий отделом сельской экономии и сельскохозяйственной статистики
Д. А. Тимирязев (отдел «заведовал» кустарями),— мы во многих слу¬
чаях намечали бы естественный и верный путь для развития крупной
промышленности, причем надобность в пользовании таким убыточным
для народа средством поощрения, каким является таможенная охрана,
оказалась бы в большинстве случаев совершенно излишней» ,0. Ведом¬
7 Обзор деятельности правительства на пользу кустарной промышленности
(1888—1902). СПб, 1902, с. 167.
8 Кризис самодержавия в России. Ч. 1, гл. 3.
9 Обзор деятельности правительства, с. 3.
10 Обзор кустарных промыслов в России. СПб. 1902, предисл., с. XIX.

Кустарная промышленность и царизм (1907—1914 гг.) 37
ство земледелия, таким образом, отказывалось и от представлений о
кустарных промыслах как «самобытном» явлении, присущем только
России. Связь крестьянина-кустаря с земледелием оно стало рассматри¬
вать под углом зрения перспективы разрыва этой связи в интересах
промышленного развития. В свою очередь, это должно было привести
к коренному изменению характера «кустарной политики» ведомства.
Консервативно-охранительный курс уступал место буржуазно-поме¬
щичьему курсу реформирования кустарного дела.
В этой связи другой итог «подготовительного периода» сводится к
нарастанию правительственного вмешательства в дела кустарной про¬
мышленности и созданию аппарата для этого. В конце 1890-х годов,
опираясь на собственный опыт, министерство разработало «Программу
мероприятий, направленных к развитию и усовершенствованию кустар¬
ной промышленности». Во всеподданнейшем докладе от 14 июля
1898 г. министр земледелия и государственных имуществ А. С. Ермолов
излагал ее следующим образом: «а) поддержание и устройство специ¬
альных школ и мастерских в главных районах производств; б) поддер¬
жание устроенного министерством Кустарного музея, имеющего целью
распространение среди кустарей улучшенных образцов, моделей, рисун¬
ков и т, п.; в) снабжение кустарей главнейшими сырыми материала¬
ми— деревом из казенных дач и металлами с казенных и частных за¬
водов; г) воспособление устройству выставок и складов изделий;
д) поставка кустарных изделий для казны; е) содействие учрежде¬
ниям, занимающимся улучшением кустарной промышленности; ж) изда¬
ние популярных технических руководств и вообще распространение
полезных для кустарей сведений путем печати» п.
Для выполнения своей программы Министерство земледелия и го¬
сударственных имуществ располагало штатом специалистов по различ¬
ным отраслям кустарного дела (до 10 человек) при отделе сельской
экономии и сельскохозяйственной статистики, Кустарным комитетом —
совещательным органом при том же отделе, Центральным кустарным
музеем в Петербурге, двумя инструкторскими школами—Вышневолоц¬
кой красилыю-ткацкой и Сосновицкой (Новоторжского уезда Тверской
губ.) прядильно-ткацкой.
Был и еще один итог «подготовительного периода» — постепенная
активизация земской деятельности в области кустарного дела. По дан¬
ным Кустарного комитета, к середине 1890-х годов кустарными делами
занимались 13 губернских земств ’2, общая сумма произведенных ими
затрат, без учета оборотных сумм, ассигнуемых ежегодно, превысила к
тому времени 200 тыс. рублей. Объем и характер деятельности земств
были различны. Наиболее полную программу выдвинуло Московское
губернское земство (1890 г.; автор — С. Т. Морозов, он же предоставил
средства для ее реализации в пределах губернии). Содействие кустар¬
ной промышленности, считало это земство13, должно быть направлено
на улучшение качества' кустарных изделий, упорядочение их сбыта и
организацию снабжения кустарей необходимыми материалами. Всю
работу возглавлял Московский кустарный склад-музсй с бюро кустар¬
ной организации (экономист, юрист, художник, кустарные техники),
музеем образцов, торговым отделением и сетью учебных мастерских под
начальством земских мастеров. При мастерских находились склад мате¬
риалов, коллекция образцов заказываемых изделий, школа на 8—10
!| ЦГИА СССР, ф. 395, оп. 1, л. 582, лл. 25 об,—26.
12 Московское, Вятское. Пермское, Нижегородское, Черниговское, Курское, Рязан¬
ское, Вологодское, Смоленское, Тверское, Тульское, Ярославское, Новгородское (ЦГИА
СССР, ф. 401 (Куст, комитет), оп. 1, д. 75, лл. 14— 14об.).
13 Труды съезда деятелей по кустарной промышленности 1910 г. Т. 1. СПб. 1910,
с. 377—388, доклад Морозова.

38
К. И. Тарковский
учеников. Главной заботой мастерских являлось обучение взрослых ку¬
старей окрестных селений и покупка изготовленных ими по образцам
изделий для распродажи их самой мастерской или через центральный
склад-музей.
Содействие сбыту изделий кустарей Морозов считал неизбежной,
но отрицательной стороной земской кустарной организации. Нужно, по¬
лагал он, обратиться к системе артелей, которым в итоге были бы
переданы учебные мастерские со всем оборудованием. Вместе с тем
необходим общероссийский кустарный банк для общего наблюдения за
деятельностью организации и кредитования артелей. Тогда отпадет
нужда в опекании кустарной промышленности, она будет развиваться
на принципах самоуправления и самоокупаемости и освободится от
эксплуатации скупщиками. Наконец, развитие управления кустарным
делом со стороны земских губернских центров должно являться «этапом
по проведению мер воздействия и вспомоществования» правительства
кустарной промышленности.
Деятельность земств в области кустарного дела 14 в общем уклады¬
валась в рамки «московской программы», хотя начиналась с разных
концов. Московское земство, например, прежде всего устроило учебные
мастерские (по корзипоплетеншо, игрушечную, щеточную, кружевную,
передвижную металлическую) и затем перешло к созданию торгового
аппарата (агенты по сбыту, товарный отдел кустарного музея, склады).
Вятское, напротив, сразу обратилось к организации сбыта кустарных
изделий, а затем начало создавать учебные мастерские. К середине
1890-х годов их было 10—ткацкая, ковровая, красильная, гончарная,
роговая, кружевная, по плетению из бересты, корней, соломы, ивовых
прутьев. Операции по сбыту изделий повлекли за собой организацию
снабжения кустарей необходимыми материалами: металлом (Нижего¬
родское и Московское земства) и лесом (Вятское). Еще одно направле¬
ние земской деятельности — посредничество между кустарями и прави¬
тельственными учреждениями. Новооскольское уездное земство (Кур¬
ской губ.), например, организовало в слободе Ольшанка образцовую
сапожную мастерскую, связало с ней кустарей-саиожников ближайших
селений (их насчитывалось здесь около 4 тыс. человек) и стало постав¬
лять по заказам интендантства сапоги для армии (с 1888 по 1895 г.
было сдано около 170 тыс. пар сапог15); заказы морского ведомства
на различные медные изделия исполняло с помощью кустарей Москов¬
ское губернское земство. Посредником между земствами и правительст¬
венными учреждениями выступал и отдел сельской экономии. За
1888—1902 гг. он организовал поставку кустарных изделий для различ¬
ных ведомств на сумму до 1,2 млн. рублей ,6.
Некоторые итоги земской деятельности в области кустарного дела
к 1902 г. были подведены Особым совещанием о нуждах сельскохозяй¬
ственной промышленности. Если в отделе сельской экономии способство¬
вание развитию промысловой деятельности крестьян связывалось в
перспективе с «выращиванием» крупной промышленности, то в земской
среде развитие кустарных промыслов рассматривалось как одна из мер
для поднятия благосостояния крестьян в условиях «возрастающего кре¬
стьянского малоземелья». Претендуя па руководящую роль в развитии
кустарного дела, земства считали своей задачей устранить господствую¬
щее положение скупщиков и в этой связи указывали на желательность
14 Обзор деятельности земств по кустарной промышленности. Тг. 1—3. СПб., Пг.
1913—1910.
,й ЦГИА СССР, ф. 401, оп. 1, д. 75, л. 16 об.
10 Обзор деятельности правительства, с. 50. Наряду с земствами содействием раз¬
витию крестьянских промыслов занялись и частные лица — в 90-х годах XIX в. было
создано несколько школ женских рукоделий (прежде всего по кружевному делу).

Кустарная промышленность и царизм (1907—1914 гг.)
39
создания артелей и товариществ, устройства земских складов для сбыта
кустарных изделий; предлагались также меры по усовершенствованию
техники кустарных промыслов; при этом говорилось и о необходимости
правительственной помощи в этой работе ,7.
Так в самом начале XX в. обрисовалось своего рода «кустарное
движение», отражавшее рост интереса правительственных и земских
кругов к судьбам мелкой крестьянской промышленности. Ему, однако,
не хватало размаха, цельности и единства действий. Лишь после
революции 1905—1907 гг. было уяснено место «кустарного вопроса» в
системе мер по предотвращению нового революционного натиска.
Условием и предпосылкой окончательного оформления правитель¬
ственного буржуазно-помещичьего курса воздействия на развитие ку¬
старного дела явилась утвердившаяся в 1906—1910 гг. и в среде зем¬
ских деятелей и в правительственных сферах реалистическая оценка
характера эволюции кустарной промышленности как эволюции капита¬
листического типа. В отношении земств данное обстоятельство проде¬
монстрировал II съезд деятелей по кустарной промышленности (1910 г.):
из присутствовавших на съезде земцев уже никто не сомневался ни в
капиталистическом развитии кустарных промыслов, ни в возможности
использования их для ослабления бедствий крестьян и кустарей в целях
ликвидации революционного настроения в массах !8.
Важным моментом в формировании правительственного взгляда на
кустарный вопрос ЯВИЛОСЬ Обсуждение «Записки о преобразованиях в
крестьянском устройстве и об аграрных мероприятиях», поданной царю
А. В. Кривошенным (в то время товарищ главноуправляющего земле¬
устройством и земледелием — ГУЗиЗ) в самом начале 1906 года. Вы¬
сказавшись за «суровые репрессии» в борьбе с крестьянскими выступле¬
ниями, Кривошеин признавал вместе с тем «крайне бедственное поло¬
жение» части крестьянского населения. «Поднятие народного благосо¬
стояния» требует проведения «самых разнообразных мер, и притом не
исключительно в области собственно землепользования или даже
сельского хозяйства вообще». Главный способ «прочного подъема благо¬
состояния» он видел в использовании зимнего досуга крестьян, а для
этого необходимо «всемерно содействовать развитию побочных заработ¬
ков у крестьян как в производствах, перерабатывающих сельскохозяй¬
ственные продукты, так и в иных, преимущественно кустарного типа».
Кривошеин считал необходимым изучить местные причины «резкого
упадка благосостояния крестьян» и высказывал уверенность, что «едва
ли малоземелье является преобладающей» среди этих причин. Улучше¬
ние положения крестьян, отмечал он, может быть в одних случаях до¬
стигнуто путем «более плодотворного использования» земли (устране¬
ние чересполосицы, исправление неправильных очертаний наделов
и т. д.), в других — развитием мелкого кредита «для расширения ку¬
17 Соболев М. Н. Кустарная промышленность. В кн.: Нужды деревни по рабо¬
там Комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Т. 2. СПб 1904
с. 337 — 374.
18 Съезд единодушно одобрил основные положения доклада чиновника отдела тор¬
говли Министерства торговли и промышленности С. В. Бородаевского «Кооперация
среди кустарей». Он опровергал доводы против кустарных артелей. «Что же касается
опасений,— говорил докладчик,— как бы производительные артели при удаче не пре¬
вратились в капиталистические предприятия, то едва ли это должно нас смущать...
Худо ли, хорошо ли, по несомненно, что пока мы живем в условиях капиталистическо¬
го строя... Поэтому, если бы вместо нынешней, пагубной для массы кустарей работы
в одиночку мы добились их объединения в производительные товарищества для сов¬
местной работы—это был бы громадный успех. И если бы часть таких товариществ
превратилась в предприятия, хотя и близкие к частновладельческим, но все же обес¬
печивающие кустарям кусок хлеба,— это все же было бы лучше, нежели то положение,
когда кустари живут впроголодь» (Труды съезда деятелей по кустарной промышлен¬
ности 1910 г. Т. 1, с. 357—358;.

40
K. H. Тарновский
старного производства» t9. Записка заканчивалась указанием на «безус¬
ловную необходимость ныне же приступить к пересмотру всех узаконе¬
ний, касающихся переселенческого дела, мелиоративного кредита,
кустарного дела и, наконец, урегулирования арендных отношений».
«Полное одобрение» царем предложенных Кривошеиным мероприятий
предопределило исход обсуждения записки в Совете министров 10 и
37 февраля 1906 года 20.
Таким образом, мероприятия по кустарному делу рассматривались
в ряду средств борьбы с аграрным кризисом как главной причиной
крестьянской аграрной революции. Наряду с землеустройством и пере¬
селением развитие кустарного дела могло стать средством борьбы с
последствиями малоземелья крестьян и сохранения помещичьего земле¬
владения.
Тем не менее всесторонний подход к решению проблемы был про¬
веден в жизнь далеко не сразу. Для этого не хватало ни сил, ни
средств, да, по-видимому, и желания: в своей реформаторской деятель¬
ности царизм всегда стремился ограничиться минимумом и немедленно
отказывался от более широких замыслов, как только обозначалось хотя
бы некоторое смягчение ситуации. В обзоре деятельности ГУЗиЗ за
май 1905—1906 г. подчеркивалось: «За это время в жизни России был
выдвинут на первый план аграрный вопрос. Поэтому и в деятельности
Главного управления землеустройства и земледелия па первый план
были поставлены работы по землеустройству и переселению». Что же
касается кустарного дела, то отдел сельской экономии «стремился
лишь по возможности расширить свою работу на положенных бывшим
министерством [государственных имуществ и земледелия] в основание
своей деятельности принципах, которые также соответствовали опыту
земских и общественных учреждений и отдельных лиц, занимавшихся
делами кустарной промышленности» 21. Но не получилось и простого рас¬
ширения работы — во имя решения более насущных, «первоочередных
задач» и без того скромные (160 тыс. руб. в год) ассигнования на ку¬
старное дело урезывались 22.
Вскоре, однако, стало очевидно, что меры, предпринимаемые в об¬
ласти землеустройства и переселения, не дают необходимых результа¬
тов. В 1909 г. количество выделившихся из общины крестьянских хо¬
зяйств достигло максимума — почти 580 тыс., но в следующем, 1910 г.
сократилось до 342 тысяч. Наметилась, следовательно, тенденция к ис¬
черпанию контингента крестьян, желавших воспользоваться любым из
предоставленных столыпинской реформой способов выхода из общины
для создания единоличного хозяйства. Спала и переселенческая волна,
тогда как процент обратных переселенцев с 7 в 1907—1908 гг. возрос
до 12 в 1909 г. и достиг 36 в 1910 году23. Главное же состояло в по¬
стоянном усилении сопротивления крестьян столыпинскому землеуст¬
ройству. К различного характера насильственным санкциям по этому
поводу власти прибегали в 1907 г. 17 раз, в 1908—18, в 1909—34, а в
19 Записка опубликована в сб.: Аграрный вопрос в Совете министров (1906 г.).
М.-Л. 1924, с. 105—110. Предусматривались также меры для облегчения переселения
крестьян на свободные казенные земли в Европейской и Азиатской России.
20 Возражение вызвало лишь предложение Кривошснна о передаче Крестьянского
поземельного банка в распоряжение ГУЗиЗ, хотя признавалось необходимым «тесней'
шее согласование» деятельности банка с землеустроительным ведомством (там же
с. 105).
21 Обзор деятельности Главного управления землеустройства и земледелия с 6 мая
1905 г. по 1 января 1907 г. СПб. 1907, с. 1, 252—253.
22 Там же, с. 245.
23 Чернышев И. В. Община после 9 ноября 1906 г. (По анкете Вольного эко¬
номического общества). Ч. 1. Пг. 1917, с. XIII; Скляров Л. Ф. Переселение и зем¬
леустройство в Сибири в годы столыпинской аграрной реформы. Л. 1962, с. 452—453;
Кризис самодержавия в России, с. 369,

Кустарная промышленность и царизм (1907—1914 гг.) 41
1910 г.—76 раз24. В такой обстановке царизм, как известно, усилил
принудительный характер перехода от общинного к подворному земле¬
владению 25.
Решено было дать ход и кустарной программе: об этом говорили
назначение Кривошеина, считавшегося знатоком кустарного производ¬
ства, главноуправляющим землеустройством и земледелием 26, значи¬
тельное увеличение кредитов на нужды кустарной промышленности
(уже в 1909 г. вместо традиционных 160 тыс. руб. на содействие ку¬
старному делу было отпущено почти 500 тыс. руб.), а также создание
в рамках ГУЗиЗ специального органа по руководству кустарной про¬
мышленностью. «Две особенные отрасли ведения Отдела сельской эко¬
номии и сельскохозяйственной статистики» — кустарное дело и сельскохо¬
зяйственная статистика — временно были выделены и переданы «в заве-
дывание на правах директора департамента» А. М. Терне27. В отчетах
ГУЗиЗ 1909 г. стал отмечаться как «год особого значения»28: с этого
времени правительственная программа борьбы с аграрным кризисом ста¬
ла выполняться как комплекс взаимосвязанных мероприятий.
Пр ивлечение «местных деятелей и в особенности земских и сель¬
скохозяйственных организаций» к «широкому участию в разработке
и проведении в жизнь сельскохозяйственных мероприятий» 29 практико¬
валось, как известно, и до Кривошеина. Но это было лишь ведомствен¬
ным И к тому же факультативным, необязательным делом. Кривошеин
же — и притом опять-таки в 1909 г.— получил санкцию на целенаправ¬
ленное проведение такого курса: с согласия председателя Совета
министров он разработал и представил на рассмотрение царя основан¬
ный на этих принципах проект реорганизации ГУЗиЗ в Министерство
земледелия. Кривошеин предлагал: всемерно привлечь к работам ведом¬
ства местные силы; децентрализовать управление, создав на местах
полномочные органы министерства; ввести в центральные органы ведом¬
ства местных представителей30. «В области организационных задач
кустарного дела,— говорил Кривошеин,— у нас также есть свое знамя:
это знамя — общая дружная работа с общественными силами и учреж¬
дениями. Два года тому назад, приветствуя второй кустарный съезд,
я говорил о том, что нельзя отсюда, из центра, непосредственно помо¬
гать миллионам кустарей, что это дело может развиваться только само¬
стоятельностью местных общественных сил. То же самое я считаю дол¬
гом повторить и теперь» 31.
24 Герасименко Г. А. Противодействие крестьян столыпинской аграрной по¬
литике.— История СССР, 1984, № 3, с. 135.
25 По закону 14 июня 1910 г., личными собственниками признавались домохозяе¬
ва всех общин, где не производилось общих переделов со времени выхода на выкуп.
26 После одобрения царем записки Кривошеина он был назначен товарищем ми¬
нистра финансов и управляющим Дворянским земельным и Крестьянским поземельным
банками; ему, таким образом, поручалось самому провести «теснейшее согласование»
деятельности обоих банков с задачами землеустроительного ведомства. Перед тем он
возглавлял переселенческое дело, а с мая 1908 г,— ГУЗиЗ. Тем самым, Кривошеин про¬
шел своего рода стажировку на всех направлениях столыпинской (как мы говорим,
очевидно не вполне точно) аграрно-крестьянской политики (ЦГИА СССР, ф. 381,
оп. 47, лл. 67—68, справка о службе Кривошеина).
27 Там же, оп. 46, д. 186, л. 21. Всеподданнейший доклад главноуправляющего
о поручении заведывания делами кустарной промышленности и с.-х, статистики тай¬
ному советнику Терне.
28 Обзор деятельности ГУЗиЗ за 1909 г. СПб. 1910, с. 147; ЦГИА СССР, ф. 381,
оп. 46, д. 189, лл, 46 об.— 47.
29 ЦГИА СССР, ф. 381, оп. 46, д. 186, л. 56. Всеподданнейший доклад по канце¬
лярии ГУЗиЗ с представлением «Обзора деятельности за 1907 и 1908 гг.»; те же поло¬
жения— в докладе с представлением «Обзора» за 1909 г. (там же, д. 189, лл. 45 об.—46).
30 Свой проект он доложил царю 16 сентября 1909 г. (там же, д. 186, лл. 35—44),
а затем обнародовал суть преобразования в выступлениях при открытии II (1910 г.) и
Ш (март 1913 г.) кустарных съездов.
31 Труды III Всероссийского съезда деятелей по кустарной промышленности в
С.-Петербурге 1913 г. Вып. 4. СПб. 1914, с. 120.

42 К. И. Тарновский
Таким образом, в 1909 г. завершилось оформление буржуазно-поме¬
щичьего курса правительственного воздействия на развитие кустарной
промышленности как составляющего элемента системы мероприятий
царизма по преодолению аграрного кризиса. С этого времени земле¬
устройство, переселение и способствование развитию кустарного дела
становятся «тремя китами» экономической политики правительства, ис¬
пользуемыми для преодоления как общей кризисной ситуации в соци¬
ально-экономической области, так и ее частных, локальных прояв¬
лений 32,
Начиная с 1907 г. и по 1913 г. ГУЗиЗ в своих ежегодных «Обзо¬
рах» выделяло и разграничивало две «важнейшие задачи»: землеуст¬
ройство и «поднятие земледелия и сельской промышленности», решае¬
мые во взаимной связи и одновременно33. Однако подводя итог своей
деятельности за 1909—1913 гг., ГУЗиЗ пришлось признать, что первая
из этих задач, землеустройство, хотя оно и имело «только служебное
значение», как «ступень к подъему производительности крестьянских
хозяйств», «временно получило в минувшее пятилетие первейшее значе¬
ние», и за это время ведомство подготовило почву «для следующей эпо¬
хи, когда, надо надеяться, окрепнут и разовьются на твердой основе
личной земельной собственности крестьян плодотворные сельскохозяй¬
ственные мероприятия». Намечая перспективы своей дальнейшей дея¬
тельности, Главное управление выделило два положения: (1). «В каж¬
дом крупном районе есть свой центр тяжести, свое сельскохозяйствен¬
ное призвание, свои наиболее острые потребности; на них и надо со¬
средоточить средства и силы, помня, что однообразной, универсальной
сельскохозяйственной программы для всей России нет и быть не мо¬
жет»; (2). «Кустарное дело... должно получить более широкую поста¬
новку» 34.
Речь шла уже не об одновременном решении, а о разграничении
двух взаимосвязанных задач по этапам. Первый из них с безусловным
преобладанием мер «служебного значения» — в самом разгаре; второй,
когда можно целиком сосредоточиться на мероприятиях по подъему
сельского хозяйства и промыслов,—еще в значительной мере в буду¬
щем. Применительно к аграрной области сложное сплетение «предвари¬
тельных» мер (землеустройство, переселение, деятельность Крестьян¬
ского поземельного банка в интересах буржуазной мобилизации земли)
с мероприятиями второго порядка (агрономическая помощь, мелиора¬
ция) исследовано достаточно полно. В области кустарного дела оба
ряда мероприятий еще не изучались.
32 21 мая 1911 г. Совет министров рассматривал вопрос о мерах по обеспечению
быта рабочего населения закрытых и закрывающихся уральских горных заводов. При¬
нятое в итоге обсуждения решение сформулировано в особом журнале следующим об¬
разом: «Помимо ускорения начатых уже землеустроительных работ, образования при
помощи Крестьянского поземельного банка особого земельного фонда и распродажи
его нуждающимся в земле, а в надлежащих случаях — и облегчения способов пересе¬
ления, важное значение имели бы такие меры, как помощь заводским рабочим в при¬
обретении нужных для сельского хозяйства скота, семян и инвентаря... Но засим, так
как земледельческий труд, в силу непривычки к нему заводских рабочих и неблагоприят¬
ных климатических и почвенных условий во многих уральских горнозаводских округах,
не может в достаточной степени обеспечить население, то, наряду с указанными меро¬
приятиями, необходимо озаботиться развитием на Урале кустарных промыслов. В сих
видах следует приступить там к устройству школ, учебно-показательных мастерских,
складов кустарных изделий и прочих тому подобных мер, с отнесением, равным обра¬
зом на счет казны, значительной части вызываемых этим, как единовременных, в том
числе и на выдачу ссуд земствам, так и ежегодных расходов» (ЦГИА СССР, ф. 1276,
оп. 20, д. 51, лл. 64—68. Особый журнал Совета министров).
33 ЦГИА СССР, ф. 381, оп. 4(5, д. 186, лл. 45, 55 об. Всеподданнейший доклад ГУЗиЗ
с представлением Обзора деятельности за 1907 и 1908 годы. Ср.: Главное управление
землеустройства и земледелия. Обзор деятельности за 1913 год. Пг. 1915, с. VII.
34 Главное управление землеустройства и земледелия. Итоги работ за последнее
пятилетие (1909—1913 гг.). СПб. 1914, с. 20, 38.

Кустарная промышленность и царизм (¡907—1914 гг.)
43
Рост ассигнований дал возможность увеличить штат специалистов
по различным отраслям кустарного дела: с 12 в 1908 г. и 36 в 1909 г.
их число к 1913 г. выросло до 52; на их содержание (вместе с расхода¬
ми на поездки) было затрачено свыше 126 тыс. руб. против 67 тыс.
в 1909 году35. Кроме того, с 1909 г, при отделе сельской экономии
начала формироваться разъездная агентура для изучения характера
спроса и условий сбыта кустарных изделий. Одновременно не просто
возрастает активность, а начинается подъем чисто предприниматель¬
ской деятельности земских организаций в кустарном деле (устройство
складов, мастерских и т. п.), это отчетливо выявилось на II съезде дея¬
телей по кустарной промышленности (1910 г.). Тот же съезд продемон¬
стрировал стремление земств к совместной работе с ГУЗиЗ в области
кустарных промыслов и понимание необходимости общероссийской
земско-правитедьственной организации для воздействия на развитие
мелкой сельской промышленности.
Кустарная организация строилась сверху и снизу, усилиями прави¬
тельства и земств одновременно. Главный результат правительственной
деятельности — создание сети инструкторских школ для подготовки
руководителей земских учебно-показательных мастерских, с одной сто¬
роны, и развитие системы учреждений по насаждению кустарных про¬
мыслов за Уралом, где не было земств,— с другой; земства занимались
главным образом созданием учебно-показательных мастерских и аппа¬
рата по сбыту кустарных изделий (склады, представительства, конто¬
ры). Общее количество инструкторских школ с трех в 1905 г. возросло
до 18 в 1913 г., ежегодные расходы на их содержание поднялись с
50 тыс. до 224 тыс. рублей36; количество земских мастерских за то же
время возросло со 158 до 341. Всего же до первой мировой войны для
модернизации кустарной промышленности усилиями ГУЗиЗ, губернских
и уездных земств, а также частными лицами было создано 460 различных
школ, складов, музеев, учебно-показательных мастерских и пунктов37.
В организации имелись образцово поставленные заведения, способ¬
ствовавшие улучшению технической оснащенности кустарных промыс¬
лов, переходу кустарей к более прогрессивной технологии, улучшению
качества изделий, организации их сбыта и т. д., такие, как игрушеч¬
ная учебно-показательная мастерская Московского губернского земства
в Сергиевом Посаде, корзинные мастерские того же земства в Звени¬
городском уезде со складом на ст. Голицыно, склады и мастерские
Нижегородского губернского земства в с. Павлово, сапожная мастер¬
ская Новооскольского уездного земства. Однако о каких-либо значи¬
тельных результатах воздействия на кустарную промышленность со
стороны организации в целом говорить не приходится: организация
находилась в стадии становления 38, и работу по ее созданию целиком
следует отнести к разряду мер «служебного значения».
35 По данным ежегодных обзоров ГУЗиЗ.
36 Обзор деятельности ГУЗиЗ за 1912 г. СПб. 1913, с. 159; то же за 1914 г. Пг.
1915, с. 139. На содержание 18 школ в 1917 г. ведомство составило смету на 332 тыс.
руб., а получило 305 тыс. руб. (ЦГИА СССР, ф. 395, оп. 2, д. 3540, л. Зоб.).
37 Структура кустарной организации выявлена по следующим материалам; Обзоры
деятельности ГУЗиЗ за 1905—1914 гг.; Всеподд. доклады с представлением обзоров
{ЦГИА СССР, ф. 381, оп. 46, дд. 167, 173, 178, 183, 186, 189, 193, 226); Отчеты и ис¬
следования по кустарной промышленности России. Тт. I—XI. СПб. 1892—1915; Обзор
деятельности земств по кустарной промышленности. Тт. 1—3; документация отдела
сельской экономии (ЦГИА СССР, ф. 395).
33 В 1913 г. в России действовало более 200 учебио-показательных ткацких ма¬
стерских. Большинство из них не было укомплектовано опытными инструкторами; Выш¬
неволоцкая инструкторская школа по красильному делу, например, первая по времени
возникновения (1898 г.), подготовила за это время 62 инструктора, из которых в
земских мастерских работало лишь 30 (см. Обзор правительственного содействия ку¬
старной .промышленности. СПб. 1913, с. 19). Что же касается инструкторских школ,
учрежденных в предвоенные годы, а таких было большинство, то они и вовсе не успели
оказать существенного влияния па развитие соответствующих кустарных промыслов.

44 К. И. Тарновский
Тем важнее то, что уже на данном этапе существования организа¬
ции выявилось определяющее направление ее деятельности. Земско-
правительственные мероприятия имели в виду в конечном счете вытес¬
нение из промыслов торгово-ростовщического капитала и связанных с
ним методов эксплуатации кустарей. Организация, таким образом,
открыто противопоставила себя буржуазно-ростовщическому пути пере¬
вода кустарно-мануфактурного производства на индустриальную осно¬
ву. Накануне первой мировой войны в данном направлении организация
не предпринимала активных действий — ее структурные звенья стреми¬
лись наладить новые производства и освоить новые рынки сбыта
(в том числе казенный «рынок»), чтобы подготовиться к схватке со скуп¬
щиками. Но в 1914—1917 гг., налаживая обслуживание кустарями нужд
фронта, организация пошла в отношении скупщиков на самые крайние
меры, вплоть до принудительного выселения их за пределы кустарно¬
промысловых районов39.
Тем не менее поддержка правительством и земствами кустарей в
их борьбе со скупщиками еще не означала поддержки буржуазно-демо¬
кратического пути эволюции кустарной промышленности. Напротив,
проводимый курс был принципиально враждебен этому пути. Последний
предполагал максимальное развитие инициативы и самодеятельности
самих кустарей, их свободное и самостоятельное объединение в артели
и товарищества. Но как раз этого ГУЗиЗ и земства не хотели и даже
опасались; они стремились к контролируемому и дозированному
объединению крестьян-кустарей, к подчинению модернизации кустарно¬
го дела общей задаче — борьбе с аграрно-крестьянской революцией.
Для этого нужно было прежде всего сохранить в своих руках контроль
за ходом модернизации кустарно-промысловых районов — и на III съез¬
де деятелей кустарной промышленности земская, помещичья часть съез¬
да отвела предложение об участии представителей промысловых коопе¬
ративов в руководстве официально учреждаемой общероссийской ку¬
старной организации 40. Нужно было также перехватывать инициативу
и парализовать стремление кустарей к самостоятельной модернизации
своих производств.
Когда в ГУЗиЗ поступило ходатайство о финансовой поддержке
правления Союза артелей смолокуров Важской области, подвергавшего¬
ся яростному натиску организации скупщиков и Русского для внешней
торговли банка, отдел сельской экономии не только наполовину урезал
просимую сумму, но и настоял на внесении в устав Союза ряда допол¬
нительных положений насчет взыскания неустоек за выдаваемые ссуды.
Находившийся в отчаянном положении Союз смолокуров был вынуж¬
ден принять требования ГУЗиЗ и оказался от него в финансовой, адми¬
нистративно-правовой и даже технической зависимости: заведения для
перегонки и очистки смолы организовывались Союзом под наблюдением
специалистов отдела41. Так накануне первой мировой войны проявилась
тенденция к созданию кустарных организаций, функционирующих под
непосредственным контролем правительственных учреждений. В годы
38 Подробнее см,: Тарновский К. Н. Организации мелкой промышленности
в России в годы первой мировой войны.— Вопросы истории, 1981, № 8.
40 Докладчиком по этому вопросу выступал на съезде председатель правления
Павловской кустарной артели А. Г, Штанге. Он и предложил включить в общеземскую
кустарную организацию «все самостоятельные земские кустарные учреждения, произ¬
водительные артели и представителей кооперативных союзов, являющихся покупателя¬
ми кустарных товаров». Когда его предложение не встретило поддержки, Штанге пре¬
дупредил: «Опыт скоро выяснит, что этой организации, состоящей из одних предста¬
вителей управ, трудно совладать с этим сложным делом» (Труды 111 Всероссийского
съезда... Вып. 3. СПб. 1914, с. 28—33).
41 Об образовании Союза смолокуренных артелей Важской области и его схватке
со скупщиками и Русским для внешней торговли банком сохранилась обширная доку¬
ментация (ЦГИА СССР, ф. 395, оп. 1, д. 2390, 2443).

Кустарная промышленность и царизм (1907—1914 гг.) 45
войны несколько таких организаций будут включены в государственно-
монополистическую систему регулирования военного производства.
Существовали объективные условия для выдвижения либеральны¬
ми народниками положения о мелкой (кустарной) промышленности
России как «оригинальном», «самобытном», лишь России присущем
строе «народного производства». Они определялись тем обстоятельст¬
вом, что во второй половине XIX в. такая форма производства сохра¬
нилась главным образом в России. В Западной Европе ее практически
уже не было. Отчеты специалистов отдела сельской экономии, знакомив¬
шихся с состоянием мелкой промышленности западноевропейских стран,
показывают, что лишь в художественно-сувенирном деле безусловно
господствовал ручной труд (резьба по дереву в Бернском кантоне
Швейцарии, дорогие сорта кружев в Бельгии, ручное ковроткачество
под Веймаром42). Другие отрасли мелкой промышленности являлись
домашней системой крупного фабричного производства (ткацкая про¬
мышленность в Германии43), развивались на машинной основе 44 или
различными путями интегрировались в крупное производство (напри¬
мер, вышивание кисейных и тюлевых занавесок в швейцарском кантоне
Санкт-Галлен 45). Что же касается Востока, то там (по-видимому, за
исключением Японии) преобладала работа на заказ и т. н. домашняя
промышленность. Таким образом, существование в России крупных
кустарно-промысловых районов являлось одним из выражений ее сре¬
динного положения между индустриальным Западом и докапиталисти¬
ческим Востоком, положения страны среднего развития капитализма.
конце XIX—начале XX в, кустарная промышленность, т. е. ма¬
нуфактурная стадия мелкого производства, находилась в кризисном со¬
стоянии. Выход из него заключался в преодолении российской «само¬
бытности», т. е. в переходе мелкого производства из мануфактурной в
индустриальную форму. Переход этот совершался на протяжении вто¬
рой половины XIX в. по мере превращения торгово-ростовщического
капитала — организатора мануфактурного предпринимательства — в
индустриальный, а кустаря — непосредственного производителя — сна¬
чала в частичного (одностороннего) рабочего мануфактуры46, а затем
в паупера или пролетария. В начале XX в. в условиях обострения аг¬
рарного кризиса и для его преодоления процессы модернизации кустар¬
ной промышленности попыталось взять в свои руки царское правитель¬
ство, опиравшееся на земские организации. Разработанные ими меро¬
приятия также были рассчитаны на превращение кустарно-мануфактур¬
ной формы мелкой промышленности в индустриальную за счет вытесне¬
ния из промыслов торгово-ростовщического капитала и связанных с ним
методов эксплуатации кустарей. Но добиться своего царизм хотел, опи¬
раясь на государственно-помещичью собственность в районах кустарно¬
го производства, путем создания противовеса заведениям скупщиков,
ставящего вместе с тем все дело модернизации кустарной промышлен¬
ности в прямую зависимость от правительства и земств. Этот путь пре¬
одоления кризиса мануфактурной стадии мелкого кустарного производ¬
ства являлся разновидностью прусского пути (типа) капиталистической
42 Отчеты и исследования по кустарной промышленности России, т. II, СПб. 1894,
с. 132; там же, т. IX, СПб. 1911, с. 36, N3.
43 Там же, т. IV, СПб. 1897, с. 168.
44 Член Кустарного комитета Н. В. Пономарев, ознакомившись с выставками про¬
изведений мелкой промышленности в Берлине, Нюрнберге и Штутгарте, не без горечи
писал в своем отчете (1896 г.); «Очевидно было, что все эти хорошие и часто превос¬
ходные изделия являются продуктом высокой культуры ремесленников, работающих
при помощи разнообразных механических приспособлений (моторов, штампов, дели¬
тельных и других машин и т. п.), по своей дороговизне недоступных для наших куста¬
рей» (там же, с. 164).
43 Там же, т. Ц, с. 129.
46 Термин Маркса (см. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 23, с. 351).

46
К. И. Тарновский
эволюции. Практический приступ к его использованию приходится на
четыре предвоенных года.
Само правительство рассматривало предпринимавшиеся им тогда
шаги в качестве мер предварительного характера, создававших условия
и материальную базу для проведения намеченного курса. Они, однако,
привели к активизации деятельности не только помещичьих земств, но
и самих кустарей, что не предусматривалось земско-правительственной
программой и свидетельствовало о недостаточности предпринимавших¬
ся на ее основе усилий для модернизации промысловых районов. Нача¬
лась борьба из-за путей — буржуазно-ростовщического, буржуазно-
помещичьего либо демократического — выхода из кризисного состояния
кустарной промышленности. Эта борьба являлась социальным выраже¬
нием того же кризиса и свидетельствовала «о возрастающем несоответ¬
ствии»47 приемлемого для правительства столыпинского курса реформ
объективным задачам, поставленным всем ходом развития страны.
Кризис кустарной промышленности являлся неотъемлемой частью
общего кризиса экономики России, который был представлен не только
противоречиями развитого капитализма, противоречиями между капи¬
тализмом и остатками феодального способа производства, но и проти¬
воречиями раннего {примитивного, мануфактурного) капитализма. Дру¬
гими словами, борьба за тот или иной способ (путь) выхода из кри¬
зиса кустарной промышленности развивалась на капиталистической
основе и для своего завершения требовала ее преодоления. В этом со¬
стояли социально-экономические предпосылки соединения борьбы ку¬
старей, непосредственных производителей, с борьбой пролетариата за
социалистическую революцию.
В годы первой мировой войны кризисная ситуация в кустарном де¬
ле обострилась в еще большей мере. Привлечение правительством мел¬
кой промышленности к выполнению военных заказов под руководством
земств показало, с одной стороны, способность кустарей к созданию
крупных индустриально-производственных организаций кооперативного
типа, а с другой — неумение и неготовность помещичьих земств возгла¬
вить такого рода работу. Освободиться от буржуазно-помещичьей опеки
можно было лишь в результате ниспровержения не только торгово-ро¬
стовщического, но и черносотенно-помещичьего капитализма. В услови¬
ях монополистического капитализма такая задача — как отдельная и
самостоятельная — не могла быть решена. Для независимого, как от
ростовщического, так и от черносотенно-помещичьего капитала,
развития кооперативных начал в кустарном деле, соединявших право
на собственность с непосредственным производительным трудом, тре¬
бовалось, чтобы борьба между разновидностями (типами) капитализма
сменилась борьбой против капитализма вообще. .
« Л П1 и н В. П. ПСС. Т. 22, с. 379.

РАННЕФЕОДАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА
МАГРИБА В VIII—XI ВЕКАХ
М. Ф. Видясова
Социально-экономические процессы раннего арабского средневе¬
ковья, характеризовавшегося интенсивным взаимодействием и синте¬
зом различных этносов, хозяйственных систем, историко-культурных
традиции, представляют значительный интерес для изучения генезиса
и типологии феодализма на Востоке. Соответствующий материал, в по¬
следние годы ставший предметом всестороннего анализа па примере
стран Ближнего Востока, в том числе Египта, в гораздо меньшей сте¬
пени разработан применительно к Магрибу как в работах советских
востоковедов 1, так и в исследованиях зарубежной марксистской исто¬
риографии 2.
При изучении этой темы намщ использованы местные хроники, тру¬
ды законоведов, географические сочинения арабских ученых и путеше¬
ственников IX—XI вв.3, а также «Книга о природе социальной жизни»,
входящая в трактат «Пролегомены» (введения к истории мусульман¬
ских народов) Ибн Хальдуна ал-Магриби X
В пределах средневекового Магриба находилась основная часть
территории современного Марокко, внесахарского Алжира и Туниса,
а также Триполглтания. В географической литературе той эпохи этот
регион делился на три области: Ифрикия (бывшая римская провинция
Африка, созданная на месте Карфагена), Магриб «ал-Аусат» — сре¬
динная страна, лежавшая между Кабильскими горами и р. Мулуя,
и Магриб «ал-Акса», т. е. Дальний, или Крайний, Запад5. Подавляю¬
щая масса жителей западных окраин Северной Африки состояла из
берберов, до арабского завоевания частью принявших иудаизм либо
христианство. В Ифрикии весьма значительной была прослойка греков
и латинян — «руми», по терминологии арабских источников, и «афа-
1 Среди немногих работ см.: Чу раков М. Б. Хариджнтское движение и вос¬
стание шиитов в Магрибе. В кн.: Палестинский сборник. Вып. 13(76). М.-Л. 1965;
его же. Борьба хариджитов Сиджилмасы. В кн.: Арабские страны. История. Эконо¬
мика. М. 1966; Иванов 11. А. Исторический очерк. Средние века. В кн.: Тунис.
Справочник, М. 1978.
2 Так, в дискуссии по вопросу о понятиях «феодализм» и «азиатский способ про¬
изводства», организованной в 1960-х годах французским Центром марксистских иссле¬
дований, приняли активное участие специалисты по истории Северной Африки, но в
их публикациях в основном использовался материал, относящийся к османской эпохе
и периоду, непосредственно предшествовавшему европейской колонизации (Sur le
Féodalisme. P. 1971; La Pensée, 1968, № 142).
3 А.л-йакуби. Книга стран. Лейден. 1892 (на араб, яз.); Ибн Ха у ка ль.
Картина земли. Бейрут. 1962 (на араб, яз.); А л-Б е к р и. Книга путей. Алжир, 1911
(на араб, яз.); М u q a d d a s i. Deseripiio imperii moslemici. Leyde. 1906; Ибн X у р-
дазбех. Дороги и государства. Лейден. 1898 (па араб, яз.),
4 См. новейшее многотомное издание: История великого ученого Ибн Хальдуна
(далее — Ибн Хал ь д у н). Бейрут. 1982 (па араб. яз.).
5 В арабском языке слово «Магриб» и о. пачаег «Запад», «страна заката».

рик» — романизованных берберов. Наряду с греческим и латынью
здесь широко употреблялся и родственный арабскому древнесемитский
пунийский язык, который и ранее являлся средством общения не толь¬
ко простонародья, но и знати ь, чем во многом объясняется более глу¬
бокая — по сравнению со Средним и Дальним Магрибом—« быстрая
арабизация населения Ифрикии, о чем свидетельствуют уже письмен¬
ные памятники и данные эпиграфики VIII—IX веков.
Арабские завоевания, начавшиеся во второй трети VII в., приве¬
ли к созданию гигантской империи, простиравшейся от Атлантики до
границ Китая и включавшей территории, весьма неоднородные как по
составу населения, так и по историческим традициям. Локальное мно¬
гообразие социальных форм усиливалось по мере распада мусульман¬
ской империи и становления на завоеванных арабами землях самостоя¬
тельных государств. Будучи во многом однотипными (с точки зрения
определявшихся исламом официальной идеологии, политической куль¬
туры, социальных норм), новые государственные образования имели,
однако, каждое свои особенности в социально-экономическом развитии,
обусловленные в первую очередь исходными процессами феодализации,
начавшимися еще до арабских завоеваний.
Если сложившийся на Востоке во второй половине VIII в. Багдад¬
ский халифат Аббасидов был, по мнению многих историков, своеобраз¬
ным воспроизведением — в новой оболочке — государственного здания
персидского царства Сасанидов, то присредиземноморсюие страны араб¬
ского мира во многом восприняли позднеантичную (византийскую)
традицию аграрного устройства, городской жизни и т. д. Кроме того,
в Магрибе наблюдалось сочетание процессов, заданных трансформа¬
циями позднеантичного общества, и зарождения системы отношений
феодального типа на базе раннеклассовых структур, непосредственно
восходивших к родовому строю берберских племен, разложение кото¬
рого— по крайней мере вне зоны римской колонизации — ускорилось
именно после арабо-мусульманских завоеваний, территориально расши¬
ривших ближнюю и дальнюю периферию средиземноморского цент¬
ра7. Определенные особенности имело и само завоевание Магриба ара¬
бами, а также те пути и формы, в которых распространялась идеоло¬
гия ислама в различных областях Северной Африки.
Формирование социально-экономических отношений в Магрибе ран¬
него средневековья было во многом продолжением тенденций, наме¬
тившихся с рубежа IV—V веков. Речь идет о зарождении феодальных
отношений в условиях завоевания Римской Африки германцами-ванда-
лами и в период византийской реставрации. При этом относительная
устойчивость классической земледельческой общины-города 8, а также
укрепление свободного крестьянского хозяйства в Вандальском королев¬
стве {439—534 гг.) 9 придавали исходным процессам феодализации ло¬
кальную специфику.
6 На этот счет имеется немало свидетельств авторов II—Ш вв. (см„ напр., Алу-
л е й. Апология. М. 1959, с. 92).
7 Речь идет, в частности, об исламизации и развитии первичных государственных
образовании в Судано-Сахельской области (см. Первобытная периферия классовых
обществ до начала Великих географических открытий. М. 1978, с. 162—198).
8 М а ш к и н Н. А. Городской строи Римской Африки,— Вестник древней исто¬
рии, 1951, № 1, с. 65—82; Picard G. La civilisation de l’Afrique Romaine. P. 1959,
pp. 171 —190; Tout ai n L. Les cités romaines de Tunisie. P. 1896. Очень емко эта
особенность античного Магриба подчеркнута Е. М. Штаерман, писавшей, что Африка
11—Ш вв. со своими сельскохозяйственными городами и демократическим составом
граждан напоминает Италию «скорее республиканской, чем императорской эпохи»
(см Штаерман Е. М. Рабство в западных провинциях Римской империи. М.
1977, с. 13).
9 Подробнее см.: Удальцова 3, В. Политика византийского правительства
в Северной Африке при Юстиниане. В кн.: Византийский временник. T. VI. 1953, с. 88—
112; Дилигенский Г. Г. Северная Африка в IV—V веках, М. 1961; История Ви¬
зантии. T. I. М. 19G7, с. 298—309; Courtois' Ch. Les Vandales et l’Afrique. P, 1955.

Раннефеодальные государства Магриба 49
Вместе с тем предпосылки генезиса феодализма в регионе не были
однородными. Если в Ифр1икии задолго до арабского завоевания шло
разложение античных форм собственности, то в западных областях
Магриба, в доисламскую эпоху испытавших лишь опосредствованное
влияние финикийской и греко-римской цивилизации, значительная часть
населения оставалась на стадии родового строя или перехода к ранне¬
классовым структурам. (Не осуществляя широкой аграрной колониза¬
ции, римляне имели на Атлантическом побережье только крепости
и приморские фактории, часть которых была покинута армией и зажи¬
точными горожанами еще в III в. н. э.) Формой первичной государст¬
венности берберов были племенные княжения, иногда перераставшие
в крупные племенные союзы, описанные античными авторами как цар¬
ства вождей агеллидов. Некоторые зачаточные формы государства, су¬
ществовавшие до арабского завоевания, развивались и независимо от
римского влияния: например, эмират берберов бергвата, впервые упо¬
мянутый в мусульманских хрониках в связи с приглашением «на трон»
выходца из Испании Тарифа ,с.
Завоевание Магриба Арабским халифатом началось после того, как
к нему были присоединены Египет и Киренаика (640—642 гг.), и заня¬
ло больше чем полстолетия. Сражение при Суфетуле (ныне Сбейтле)
с византийской армией в 647 г. было первой, но далеко не полной по¬
бедой арабов. За ним последовали еще два их похода, положившие ко¬
нец существованию византийского экзархата, незадолго до описывае¬
мых событий отделившегося от Константинополя, и серия тяжелых
столкновений с берберскими вождями. Она завершилась решающей
битвой с племенным ополчением, возглавленным царицей Ореса Кахи-
ной, объединившей и противопоставившей арабам силы кочевников Ну-
мидии. Разгром войска Кахины (703 г.) открыл завоевателям возмож¬
ность стремительного продвижения на запад. Основанный еще в 670 г.
арабским полководцем Сиди Окбой первый мусульманский город на
земле Магриба — Кайруан стал столицей огромного западного намест¬
ничества, управляемого от имени Омейядов, и центром распростране¬
ния ислама в Северной Африке.
В свое время в востоковедной литературе сложилось представле¬
ние об арабском завоевании как экспансии номадов, их миграции, при¬
чину которой одни специалисты усматривали в особо яростном фана¬
тизме кочевников-неофитов, вставших под знамя ислама, другие связы¬
вали с предположительным измененивхМ климатических условий на
Аравийском п-ове и его перенаселением, возникшим в эпоху Мухамме¬
да. Однако накопленные наукой факты говорят о том, что арабское
завоевание VII в., хотя в него и были вовлечены силы аравийских
бедуинов, не сопровождалось распространением на новых территориях
кочевого образа жизни п. Что касается Магриба, то, по имеющимся
оценкам, выходцы с Востока за VII—X вв. составили максимум 100—
150 тыс. человек, причем приток новых жителей направлялся преиму¬
щественно в города. Более гого, в итоге арабского завоевания местные
скотоводческие племена были вынуждены оставить некоторые захва¬
ченные ими в VI — начале VII в. территории Атласской области, ра¬
нее освоенные земледельцами, и отступить в пустыню |2.
Информация географической литературы — как и фактический ма¬
териал, иллюстрирующий теоретические рассуждения автора «Пролего¬
‘и По его имени и назван мыс на южной оконечности Иберийского п-ова.
11 См. Очерки арабской культуры V—XV вв. М. 1982. с. 156—157.
12 Появление в Ифрикии арабоязычпых кочевников относится ко второй половине
XI в., а их расселение в районах Дальнего Магриба — в основном к XII—XIV векам.
Собственно, с этого периода и начинается процесс арабизации сельской периферии на
базе распространения бедуинских диалектов (подробнее с.м.: Видясова М. Ф. О не¬
которых особенностях эволюции феодального строя в Магрибе. Роль кочевых мигра¬
ций.— Вестник Московского университета, серия востоковедение, (979, Ле 1J.
4. «Вопросы истории» № 7.

50 AL Ф. Вид.нсова
менов»,— свидетельствуют о том, что становление раннефеодальной го¬
сударственности в Северной Африке происходило на фоне заметного
роста производительных сил, «расширения потенций общества» (если
употребить терминологию Ибн Хальдуна) f3. Этот период характери¬
зуют интенсивное развитие земледелия, особенно поливного и планта¬
ционного хозяйства, появление новых отраслей ремесла, широкие гра¬
дообразовательные процессы, расширение сферы товарно-денежных от¬
ношений. В регионе складывался более развитой, чем в древности,
межобластной товарообмен, чему способствовали диверсификация
и повышение продуктивности сельского хозяйства, введение ряда новых
технических культур.
Олнвководство, имевшее древнейшую традицию в Ифрикии (в Рим¬
ской империи эта провинция являлась крупным экспортером масла),
получало широкое распространение и в западных районах. Наряду
с давно известными злаками — твердой пшеницей и ячменем,— в Север¬
ной Африке стали возделываться занесенные с Востока рис, сахарный
тростник, индиго и другие красящие растения. Описывая плантации
тростникового сахара в долине Сус (Марокко), Ал-Бекри отмечал его
изобилие и редкостную дешевизну: «За четверть дирхема можно при¬
обрести так много, что человеку трудно поднять» и. В источниках не¬
редко упоминаются посевы льна, а из хроники Ибн Изари явствует,
что новый город Басру так и звали «льняная» (Басра ал-Кеттана);
в бассейнах рек Себу, Луккос и на севере Ифрикии создавались план¬
тации хлопчатника. Усовершенствуются методы агротехники. Судя по
всему, имело место крупномасштабное освоение земель, создание зон
искусственной ирригации, с чем связана закладка многих городов на
западе и в южных областях Магриба.
Вторая половина VIII и начало IX в.— период постепенного отде¬
ления североафриканских областей от халифата и становления само¬
стоятельных государств. Политические формы раннесредневековых го¬
сударственных образований Магриба представлены двумя моделями,
или типами: крупная централизованная монархия, опиравшаяся на чи¬
новничество и армию (Ифрикия), и города-государства в западной
части региона. В развитии последних особую роль играла «дальняя
торговля», связывавшая городские ремесленные производства и товар¬
ное земледелие урбанизованной зоны с внешним рынком.
Ифрикийское государство, выделившееся из состава халифата
в 800 г., было — как впоследствии Египет при Тулунидах и саманид-
скии Иран — отложившимся наместничеством. Представители новой
династии (родоначальник — Ибрахим ал-Аглаб, ранее губернатор в За-
бе) стали автономными правителями, не порывавшими, однако, симво¬
лической связш с Багдадом, что выражалось в нерегулярной высылке
дани и упоминании имени Аббасидского халифа в хутбе, пятничной
молитве (по имеющимся сведениям, Ибрахим, получив наместничество
вместе с титулом эмира от Гаруна ар-Ранлида, обязался вносить в каз¬
ну халифа 800 тыс. серебряных дирхемов 15, против 13 млн., выплачи¬
вавшихся в конце VIII в. lfi, но и эта сумма в полном объеме высыла¬
лась, вероятно, только в первые годы его правления).
Хотя рубежи владений Аглабидов не были официально установле¬
ны, размеры территории эмирата приблизительно известны — его гра¬
ницы почти совпадали с проконсульской провинцией времен Цезаря.
13 И бн X а л ь л у il. Т. 2, с, 650сл.
14 El В е k г i. Description de l'Afrique Septentrionale. P. 1965. pp. 306—307.
15 L a г о и i A. L’Histoire de Maghreb. P. 1970, p. ¡11.
Ic Один автор IX в., ссылаясь на учет доходов Багдада в 786 г., сообщал:
«С Ифрикии 13 млн. дирхемов, больших ковров 500 штук, оливкового масла 200 тыс.
рктлси» (Ибн а л-Ф а к и х. Известия о странах. Ереван, 1979, с. 200 (на араб. яз.).

Раннефеодальные государства Магриба 51
На западе эмиры пользовались для охраны своих земель старыми ви¬
зантийскими крепостями, которые, образуя цепь по лишни Ходна —
Заб, противостояли Оресу, а севернее, в районе Аннабы (бывш. Гип-
по-Региус), предупреждали набеги со стороны Кабилии. Южная грани¬
ца проходила через Джерид, оазисную страну, которую раннесредневе¬
ковые авторы обычно называли Кастилией.
Административное управление эмирата Аглабндов строилось по
образцам, существовавшим в халифате. Здесь сложилась та же чинов¬
ная иерархия — визирь, мажордом дворца (хаджиб), начальник почт
(сахибу-ль-баряд); затем шли второстепенные чины ранга секретарей
(куттаб), возглавлявшие подразделения налогового ведомства. Основой
военной организации была постоянная профессиональная армия
(джунд). Она состояла преимущественно из персов-хорасанцев, пригла¬
шенных Ибрахимом ал-Аглабом, но включала и старые арабские сое¬
динения. Солдаты получали денежное содержание из казны и наделя¬
лись земельными участками 17.
Аглабиды вели непрерывную борьбу за власть с представителями
своего рода рыцарского сословия, образовавшегося из среды коман¬
диров полков, возможно, и администраторов в солдатских поселениях,
носивших тот же титул, что и монарх. Лишь к концу IX в. Ибрахиму
II, фигура которого на страницах хроник предстает в зловещем отбле¬
ске кровавых расправ и казней, удалось фактически уничтожить эту
независимую прослойку «аристократов» (возможно, в чем-то сходную
с византийской военной знатью тех же времен). В стране неоднократ¬
но происходили также восстания горожан, часто вступавших в коали¬
цию с «эмирами джунда». Они были вызваны прежде всего стремле¬
нием Аглабидов ужесточить налоги, в том числе на ввоз товаров и тор¬
говые сделки в городах '8, распространить поземельный налог на му¬
сульман. Городские мятежи — характерная черта истории Ифрикии
IX X веков. Только г. Тунис, по сведениям Ал-Бекри, поднимал вос¬
стания 20 раз 19.
Ифрикия была земледельческой страной, население которой жило
ь городах и крупных селах. Арабские авторы IX в., оставившие описа¬
ние этой страны, в том числе знаменитый Ал-Йакуби, создают карти¬
ну ее экономического процветания. Путешественника, попадавшего сю¬
да с востока, встречал сплошной лес оливковых деревьев, тянувшийся
от Сфакса по всему побережью а в глубь страны —до Кайруана.
Плантации поставляли продукцию многочисленным маслодельням. Геог¬
раф аш-Шихари, говоря о восточном побережье Ифрикии, изумляется
тому, что «в Сахеле великое множество олив и виноградной лозы,
а деревни соприкасаются одна с другой» 20. Центральные и в особенно¬
сти северные районы (Беджа) описаны как крупные производители
зерна. Фруктовые сады широким поясом окружали города, имелись
внутри городских стен и укреплений. Только на крайнем западе эмира¬
та, в старых нумидийских областях, встречались малонаселенные райо-
17 По мере сокращения свободного земельного фонда возможности размещения
«ветеранов» исчезали, и отслужившие воины, не имевшие надежных средств существо¬
вания, но сохранившие связь со своими дружинами, превращались в опасную силу,
поддерживавшую арменские мятежи, неоднократно угрожавшие эмирам потерей тро¬
на. Поэтому Аглабиды в противовес джунду начали создавать при себе личную гвар¬
дию из черных суданских невольников. При Ибрахиме II (875—902 гг.) она насчиты¬
вала до 10 тыс. человек (Абдельваххаб X. Записки об арабской цивилизации
Ифрикии. Т. 2. Тунис. 1966, с. 75 (на араб. яз.).
13 По некоторым данным, обычно выездные пошлины в городах Ифрикии, кроме
Кайруана и четырех портов, не шли в казну, поступая, видимо, в распоряжение совета
шейхов, городских старейшин (Ал-Бекри. Кинга путей с. 28—29).
19 Там же, с, 36—38.
20 И б н Руста а ш-Ш и х а р и. Книга драгоценных сокровищ. Лейден. 1891
с, 348 (на араб. яз.).

52 М. Ф. Видясова
ны, где берберские племена вел и скотоводческое хозяйство с подсобным
пашенным земледелием и обитали в удаленных друг от друга деревнях.
Кайруан служил важным перевалочным пунктом в торговле зер¬
ном и оливковым маслом. Через оазисы Джерида туда поступали това¬
ры из предсахарских областей и из далекого Судана, в том числе зо¬
лотой песок, слоновая кость, наконец, рабы, которых вывозили на Во¬
сток, в Александрию, или использовали в домашнем услужении.
На территории страны разрабатывались месторождения железа, свинца
и серебра. Среди городских ремесел географы особо выделяли ткаче¬
ство и ковроделие. Видимо, высоко было развито оружейное дело: вои¬
ны джунда сражались в железных шлемах, закованные в латы. Ар¬
мия имела осадные машины. В городах Тунис и Сус действовали боль¬
шие судоверфи. Первая из них была создана еще при наместниках
Омейядов, для чего (если верить Ал-Бекри) из Египта вывезли тыся¬
чу коптов, знавших корабельное ремесло. Флот Аглабидов в IX в. был
одним из сильнейших на Средиземном море, успешно развивал наступ¬
ление на византийскую Сицилию, атаковал города Южной Италии
и неоднократно одерживал внушительные победы над греческими эс¬
кадрами.
В Сахеле активно велось фортификационное строительство. Даже
над малыми поселениями вырастали крепости и военные монастыри
(рибаты), образуя сплошную линию обороны вдоль береговой линии.
С наступлением ночи зажженные в Сусе па дозорной башне рибата
сигнальные огни перекликались с огнями рибатов Монастира, Херглы,
Лемты, Сканеса, Сиди-Двиба. По примерной оценке (путем сопостав¬
ления средневековых нарративных источников и отдельных реконструк¬
ций археологов) 2|, удельный вес жителей наиболее значительных горо¬
дов Ифрикии, главных административных, стратегических и торговых
центров составлял на рубеже IX—X вв. около 20% всего населения
(в Кайруане насчитывалось до 40 тыс. жителей). Города обладали ог¬
раниченной автономией, заметную роль в мх внутренней жизни играли
советы «больших людей» (риджаль кибар).
Этот район Магриба притягивал наибольший приток выходцев
с Востока. Ал-Йакуби, современник эмира Ибрахима II, посетив Ифри-
кию, писал, что в Кайруане можно видеть пеструю смесь людей: ку-
рейинитов и представителей других арабских племен, среди них народа
из рода Мудара и Рабиа (эпонимы племен Северной Аравии), из рода
Кахтана (т. е. йеменитов), а также неарабов (аджам)—хорасанцев
джунда, «уроженцев берберской страны, руми и подобных им»22.
Приход к власти Фатимидов (909 г.) был связан с исмаилитским
движением — одной из ведущих шиитских сект23. Основатель династии
имам Убейдаллах, именовавшийся также махди (мессией), в период
«сокрытия» (тайной деятельности) находился в Сирии. Но его послан¬
цы проникли в Северную Африку, где сумели обратить в свою веру
племена кутама в Малой Кабилгш, которые, живя в глухих местах,
номинально подчинялись Аглабидам, но были свободны от налогов
и повинностей. Отсюда, из Кабилии, с возвышенности Икджан, где
была создана военная база Фатимидов, шииты начали свои первые
стремительные завоевания, результатом которых явилось полное под¬
чинение Ифрикии и Сицилии. Основанный на маленьком полуострове
21 L é z i n е A. Deux villes d’Ifriqiya. Sousse, Tunis. Etudes d’archéologie, d’urba¬
nisme, de démographie. P. 1971, pp. 23, 30.
22 Géographes Arabes du Moyen Age. Textes choisies. P. 1957, p. 130.
23 Шииты — сторонники последнего мекканского халифа Али, власть которого
узурпировали наместники Дамаска Омейяды. Шиизм, представлявший наряду с «ор¬
тодоксальным» суннитским направлением одно из основных течений ислама, в свою
очередь, распадался уже в средние века на несколько сект, члены которых ждут при¬
шествия «скрытого имама», одного из потомков убитого Али',

Раннефеодальные государства Магриба 53
севернее Суса город-крепость Махдия стал резиденцией новых правите¬
лей страны, объявивших себя халифами.
Еще при Убейдаллахе начались попытки вторжения в Египет. Фа-
тимиды захватили Барку, установили сюзеренитет над некоторыми
районами Центрального и Западного Магриба. Направление их воен¬
ных предприятий явно определялось стремлением установить контроль
над важнейшими торговыми путями, что повлекло за собой вмешатель¬
ство испанских Омейядов, крайне заинтересованных в африканской тор¬
говле. Реально Фатимидам удалось подчинить себе лишь северную по¬
лосу средиземноморского побережья вплоть до Танжера, хотя и здесь
оставались независимые от них города и территории.
По своему внутреннему устройству государство Фат.имидов воспро¬
изводило административно-военную организацию Аглабидов, но при
этом усилились тенденции к бюрократической централизации. Был со¬
здан более громоздкий и разветвленный аппарат фиска. Однако веро¬
учение исмаилитов, обожествлявших правителя — халифа, не только
не нашло сколько-нибудь многочисленных адептов, но и встретило ак¬
тивное противодействие в Северной Африке. Основная масса населения
отказалась принять шиизм. Поэтому недовольство населения жесткой
налоговой политикой правительства нередко принимало форму религи¬
озного протеста. Тайными очагами брожения и оппозиции суннитов
становились старинные монастыри-рибаты Ифрикии. Более двух деся¬
тилетий продолжалось, захватывая все новые области, восстание под
флагом нуккаризма (крайнее течение среди хариджитов) 24, возглавлен¬
ное «человеком на ослике», шейхом Абу Язидом. В 40-х годах X в.
ему удалось проникнуть из алжирских районов в Ифрикию, взять горо¬
да Кайруан 1и Тунис и поставить под угрозу власть Фатимидов в Маг¬
рибе. Фес и другие города-государства на севере Марокко лишь време¬
нами признавали зависимость от Фатимидов, то ориентируясь на Кор¬
дову, то пытаясь восстановить свою самостоятельность. Фатимидскому
полководцу' Джаухару в конце 50-х годов X в. пришлось совершить
вторичный поход на Дальний Мафиб, чтобы укрепить там пошатнув¬
шуюся власть потомков махди.
Однако вскоре после того, как Фатимиды, завоевав Египет (969 г.),
перенесли свою столицу в Каир, оказавшиеся в удалении от центра за¬
падные области шиитского халифата отложились. Ифрикийские намест¬
ники Зириды, получившие эту провинцию в 972 г., перестали призна¬
вать сюзеренитет Каира ;и правили как независимые государи в грани¬
цах областей, ранее составлявших эмират Аглабидов (правда, имя фа-
тимидского халифа перестали упоминать в мечетях, что означало офи¬
циальный разрыв, только в 1048 г.).
Что касается общественных отношений, то в Ифрикии они разви¬
вались в этот пер;иод на базе синтеза социально-правовых норм хали¬
фата («багдадское» влияние) и традиций позднеантичного общества,
влияние которых раскрывается прежде всего при изучении форм город¬
ской жизни и структуры поземельных отношений. Для начального эта¬
па истории страны было характерно параллельное существование госу¬
дарственно-феодальной эксплуатации, объектом которой были широ¬
кие слои земледельческого населения с наделами на правах мулька
(в понятии мусульманских законоведов — полная, свободно отчуждае¬
мая собственность) и отношений зависимости, строившихся на основе
частнофеодального землевладения. Однако крупное хозяйство феодалов
играло второстепенную роль и, как нам представляется, к рубежу
IX—X вв. в основном утратило свое значение.
К Хариджиты— третье течение, возникшее в ходе раскола мусульман на шиитов
и суннитов; выступали, во всяком случае, первоначально, за верность принципу выбор¬
ного управления общиной верующих, как это было при меккански.ч халифах.

54
М. Ф. Видясова
В Ифрикии меры по регламентации налоговой системы и распоря¬
жению землей, отошедшей в пользу мусульманской общины, былм
предприняты еще в начале VIII в. наместником Оменядов Хасаном
Ибн ан-Нумаиом (692 —705 гг.). При нем, как сообщает Ибн Абд ал-
Хакам (ум. в 871 г.), был установлен налог-харадж, обязательный для
неарабов: «И возложил он харадж на аджам Ифрикии»25. Затем ав¬
тор добавляет: «И на тех, кто остался с ними вместе в христианской
вере из берберов». Это позволяет думать, что в Ифр.пкии, как и в не¬
которых восточных областях халифата, новообращенные мусульмане
первое время были свободны от хараджа и платили только десятину —
ушр.
Особенностью Ифрикии в эпоху раннего средневековья было отсут¬
ствие сколько-нибудь значительной прослойки феодалов местного про¬
исхождения, подобных крупным землевладельцам Сирии илш иранским
дикханам, сохранявшим влияние и после мусульманских завоеваний26
(т. е. феодальный класс этнически обновился). В ходе завоевания Во¬
сточного Магриба большая часть византийской аристократии погибла
в сражениях, бежала в Сицилию и в другие области, остававшиеся
под властью Константинополя. Местные жители из числа берберов
и афарик, а также руми, оставшиеся в стране, были мелкими крестья¬
нами или собственниками средней руки, чьи права на землю утвер¬
ждались с условием выплаты хараджа в пользу государства.
Еще при Ибн ан-Нумане создавались провинциальные диваны (кан¬
целярии), ведавшие сбором налога. Вместе с тем в руках наместников
сосредоточивался домеииальный фонд. Есть сведения, что сподвижни¬
кам первых завоевателей Магриба Мусы ибн Нусейра, Окбы ибн На-
фи и командирам джунда выделялись крупные имения из числа зе¬
мель, конфискованных у церкви, романской знати либо принадлежав¬
ших ранее непосредственно византийскому правительству.
В распоряжении историков имеется главным образом агиографиче¬
ская литература IX в. и трактаты законоведов — косвенные источники,
которые позволяют лишь частично реконструировать картину социаль¬
ной жизни Ифрикии того времени. В многочисленных биографиях из¬
вестных людей, живших в эпоху Аглабидов и снискавших славу своими
«богоугодными деяниями», имеются свидетельства того, что в стране
нередко встречались владельцы богатейших частных имений. Автор
жития некоего Абдаллаха Мухаммеда ибн Масрука сообщает, что его
отец был одним из соратников завоевателя Мусы ибн Нусейра и вла¬
дел на дороге, ведущей к Сусу, деревней, которая и получила название
Аль-Масрукин, Другой известный своим «богоугодным» образом жизни
человек — Али ибн Аслам, которому приписывают строительство
Большой мечети в Сфаксе, был владельцем крупного состояния и мно¬
гочисленных «маназиль» (поместий или поселений?), таких, как Дже*
бениана, а также хозяином нескольких домов-крепостей (рнба) 2Г.
Представляют интерес и сведения, которые проскальзывают в хро¬
никах, излагающих события мятежа, поднятого в 824 г. при поддерж¬
ке населения г. Туниса одним из предводителей джунда Мансуром ал-
Джушайни, более известным под именем Ал-Тунбузи. В тексте Ибн
25 И б н Абд ал-Хакам. Завоевание Ифрикии и Андалусии, Алжир. 1948 (на
араб, яз.); Абд ар-Ра.х.ман ибн Абд ал-Хакам. Завоевание Египта, ал-Маг-
рнба и ал-Андалуса. М. 1985, с. 220.
26 Ибн Изари. Известия о странствиях в рассказе об Ифрикии и Андалусии.
Лейден. 1848 (на араб, яз.); франц. перевод: Histoire de I’Airiqne el cJc FEspagne. T. 1.
Alger, 1901, p. 19; T a I b i M. L’Emirat Aghlabide. Histoire politique. P. 1966, p. 25.
27 Малики. Цветник прекрасных душ. Т. I. Каир, с. 36—40 (на араб, яз.);
Talbi М. Law and Economy in Ifriqiya (Tunisia) in the Third Islamic Century.— The
Isl'amic Middle East, 700—1900. Studies in Economic and Social Histoiy. Princeton
(N. J.J. 1981. pp. 210 -250.

Раннефеодальные государства Магриба 55
ал-Аббара (подлинник опубликован М. Тальби) обращает на себя
внимание упоминание селений и находившегося в деревне Тунбуза
дворца, возможно, крепости (каср), принадлежавших Ал-Джу-
шайни 28.
По всей очевидности, многие поместья арабской военной верхушки
были отобраны казной во время мятежей джунда, неоднократно потря¬
савших государство Аглабидов, затем они могли исчезнуть при смене
власти 1И воцарении новых династий. Характерно, что в источниках пер¬
вой половины XI в. упоминания о крупных частных имениях уже встре¬
чаются редко: почти во всех случаях речь идет о личной собственно¬
сти эмиров — «султанских землях», занятых плантациями плодовых де¬
ревьев и обрабатывавшихся местным населением на условиях контрак¬
та — «мугараса».
Арендные отношения в то время получили значительное развитие,
но контракты, согласно которым доля арендатора колебалась от ’/5
до 7г урожая, носили временный характер, чаще заключались лишь на
год29. Многолетний же договор, «мугараса», весьма распространенный
в Ифрикии, предполагал легальное правомочие хозяина и работника,
который обязуется засадить участок плодовыми деревьями, взрастить
их, после чего земля в принципе делится на равные доли.
Эмиры из дома Аглабидов сохранили налоговую систему, сложив¬
шуюся при их предшественниках. Нововведением, однако, был перевод
хараджа в денежную форму, определение твердой величины налога
и распространение его на все районы страны. При этом в хрониках
встречаются противоречивые свидетельства: что продуктовый налог-де¬
сятина был отменен, включен в новый харадж, и другое — что он про¬
должал взиматься особо, но в деньгах. В хрониках Ибн Изари и Ибн
ал-Атира, правда, составленных в XIII в., имеется в основном совпа¬
дающий и достаточно подробный рассказ об этом событии 30. Он сво¬
дится к следующему: Абу-ль-Аббас (812—817 гг.), второй эмир дина¬
стии Аглабидов. установил единый годовой налог в размере 18 дина¬
ров с феддаиа (Ибн ал-Атир) или 8 динаров (Ибн Изари) — независи¬
мо от урожая31. Эта подать, пишет Ибн ал-Атир, тяжким бременем
легла на плечи людей страны, которые жаловались и сетовали. Попыт¬
ки уговорить эмира отменить свое распоряжение, сопровождавшееся
предсказаниями, что его ждет недобрая слава, наказание в ином мире,
ничего не дали. Хронисты пишут, что аллах покарал Абу-ль-Аббаса
и тот внезапно умер.
Однако ни сменивший Абу-ль-Аббаса на троне Зиядет Аллах I,
ни кто-либо иной из Аглабидов и не помышляли об отмене денежного
поземельного налога. Были введены также налоги на торговые сделки
и подвоз в города (мукус), особые выплаты установлены за пользова¬
ние выгонами и пастбищами (марай). Еще более многочисленные
и дробные налоги, в том числе на торговые и ремесленные виды дея¬
тельности, были введены Фатим идами, хотя в период борьбы за утвер¬
ждение своей власти шииты кое-где демонстративно возвращались
к взиманию лишь обусловленных Кораном «легальных» налогов.
Ибн Изари рассказывает, как действовал Абу Абдаллах, сподвиж¬
ник махди, захватив Белезму и Тобну, пограничные города Аглабидов
в Забе (905 г.). В Тобне находился управитель провинции, собирав¬
28 Talbi М. Etudes d’histoire Ifriqiyenne et de civilisation musulmane médiévale.
Tunis. 1982, pp. 113—114.
29 1 d r i s H. R. La Berbérie Orientale sous les Zirides. P. 1959, pp. 604, 609, 616.
30 И 6 h Изари. Ук. соч., с. 117; Ибн ал-Атир. Полный свод истории. T. V.
Каир. 1338—1339, с. 105 (на араб, яз.),
31 Феддан в Магрибе (то же, что «джауз» или более поздняя «мешья») — уча¬
сток, который можно обработать с помощью пары быков. Его площадь обычно коле¬
балась в пределах 8—12 гектаров.

56
М. Ф. Видясова
ший налоги «на имя эмира» (Зиядета Аллаха III). Абу Абдаллах
вызвал к себе всех городских чиновников, занимавшихся сбором нало¬
гов, и они представили полученные суммы. На вопрос, откуда деньги,
один из чиновников ответил: «Это с десятины». Но Абу Абдаллах ска¬
зал, что десятину не взимают в деньгах, и приказал вернуть их насе¬
лению. Другой сборщик налогов дал ему золотые монеты, объяснив,
что это джизья за прошедший год с христиан и иудеев. Абу Абдаллах
вспомнил, что, по Корану, джизью полагается взимать серебром. Но
чиновник заверил, что обменял дирхемы на динары, и тогда Абу Аб¬
даллах признал этот налог правильным. Третий чиновник представил
деньги, собранные в счет хараджа. Их Абу Абдаллах счел взятыми не¬
праведно, «ибо харадж не должен ложмться на мусульман», и прика¬
зал вернуть населению. Затем последовало такое же разбирательство
с податью «садака» (со скота). Абу Абдаллах успокоился, лишь услы¬
хав, что налог обратился в деньги путем продажи стада сборщиком
налогов 32. Этот эпизод дает представление о том, как осуществлялся
сбор податей в Ифрикии в начале X в., и подтверждает тот факт, что
централизованная рента-налог имела денежную форму и даже в отда¬
ленных провинциях взималась в монете.
У Ибн Хаукаля есть сведения (точность которых автор гаранти¬
рует ссылкой на надежные источники) о совокупной сумме всех нало¬
гов, поступавших в казну Фатимидов в середине X в., т. е. в период,
когда этот купец-географ совершал свои путешествия по странам Се¬
верной Африки и Андалусии: «В 336 (947) г. я слышал от Абу-ль-Ха-
сана, а он был главой ведомства казны в Магрибе, что доход со всех
районов 1и провинций складывался из хараджа, десятины, даней, по¬
душной подати-джизьи, плат за выпас, дорожных пошлин, сбора
с ввоза товаров из Рума (Византии.— М. В.) и из Андалусии, которые
взимаются в портах, а также сборов с вывоза товаров из Кайруана
в Египет, плюс доля с дирхемов, что поступают из Египта, переведен¬
ная в стоимость золота. Все это оценивалось в 700—800 тыс. динаров.
И по собственным словам его (Абу-ль-Хасана.— М. В.), размер мог
быть вдвое больше, если бы проявлялось больше строгости. То же
самое и буквально в тех же словах я слышал от Зиядета Аллаха Абу
Насра в 360 (971) г., а он знал на своем опыте, так как был глав¬
ным сборщиком хараджа Ифрикии и всего Магриба» 33.
Судя по документам X—XI вв., основная масса налогов, которыми
облагались земля, постройки и всякого рода недвижимость, поступала
непосредственно в казну. Сбор хараджа и десятины-ушр производился
представлявшими центральную администрацию чиновниками с населе¬
ния того или иного района (села, оазиса) совокупно, и расклад нало¬
гов входил, как правило, в компетенцию общины.
В арабских странах в определенные периоды (например, в домам-
люкском Египте) проявлялась тенденция к развитию частнофеодально¬
го землевладения на основе откупов. Отдельные факты, свидетельствую-,
щие о существовании подобной практики, зафиксированы и в Магрибе.
Например, в одном из документов каирской Генизы34, которые пред¬
ставляют собой деловую переписку купцов, речь идет о некоем ифри-
юийском торговце, собиравшем налог с оливководов в районе Сфак-
са 35. (Этот документ относится к первой половине XI в.) Кроме того,
в Ифрикии еще с эпохи Аглабидов были известны откупщики «город¬
ских налогов», таких, как коммерческая пошлина базара (мукус аль-
32 Ибн Изари. Ук, соч., с. 191 —192.
33 И б н X а у к а л ь. Ук. соч., с. 97.
34 Архив частных писем и деловой переписки купцов-иудеев, живших в Египте.
35 G о i t е i n S. D. A Mediterranean Society. The Jewish Communities of the Arab
World. Vol. 1. Berkeley —Los Angeles. 1967, pp. 269, 272.

Раннефеодальные государства Магриба 57
асвак) зе. Но, видимо, в крупных масштабах передача поземельного
налога на откуп не применялась. Ибн Хаукаль категорически утвер¬
ждает, что откупов в Магрибе не было 3?.
Иным был пип развития экономики, раннефеодальной государст¬
венности и социокультурной среды в западных областях Магриба.
Наиболее типичной формой государственных образований для этих
районов, соответствующих географически современному Марокко и се¬
веро-западному Алжиру (Оранской области), были города-государства.
(Во второй половине XI в. они были завоеваны государством Альмора-
видов, сложившимся на торговых путях в Сахаре, а затем — религиоз¬
ной общиной Альмохадов.) Эксплуатация непосредственных про¬
изводителей, как и в Ифрикии, осуществлялась главным образом путем
взимания централизованного налога-ренты, в том числе поземельного
налога, распространявшегося на членов городских общин. С соседними
племенами, населявшими довольно обширные территории, разделявшие
между собой эти государства, устанавливались союзнические, а иногда
и даннические отношения.
Западные области Северной Африки вышли из-под контроля кай-
руанских наместников после восстания берберов, вспыхнувшего в по¬
следние годы существования халифата Омейядов под лозунгом харид-
жизма. Из средневековых хроник известно, что поводом к восстанию
были притеснения наместников, которые облагали новообращенных
мусульман-берберов налогами и данями, особенно же злоупотребления
представителя арабских властей »в Танжере. Об этом свидетельствует,
например, воспроизведенный ат-Табари текст петиции, которую послан¬
цы берберских племен пытались передать халифу Хишаму накануне
мятежа, начавшегося в 740 году38.
Однако можно предположить, что религиозное сектантство в Ма¬
грибе, как это не раз случалось в истории, служило базой для обособ¬
ления экономически сложившихся районов, втянутых в созданную си¬
лой оружия (империю. Руководство движением, начавшимся среди угне¬
тенных слоев, сразу воспринявших новую веру в «экстремистской»
форме, очень скоро перешло в другие руки. Водонос Мансара, объяв¬
ленный было берберским халифом, был убит самими хариджитами.
А после восстановления мира рассеявшиеся по Магоибу хариджитские
общины образовали богатые торговые поселения. Таким образом, ре¬
зультатом движения, принявшего облик религиозного раскола, было
оформление ряда раннеклассовых образований, отчасти сложившихся
уже накануне арабского завоевания и тяготезших к местным городским
центрам, которые с VIII в. получили заметное развитие благодаря во¬
влечению района в дальнюю торговлю и распространению товарно-де¬
нежных отношений.
Со времени хариджитскид войн в мх-хульманскпе хроники начали
проникать сведения о государстве берберов бергвата, занимавшем
равнину Шауйя (тогда—Таманса). Группа оседлых племен с этим на¬
званием жила в деревнях и занималась преимущественно земледелием
и пастбищным скотоводством. Их города Федалла и Куз были ожив¬
ленными портами, поддерживавшими торговые сношения с Испанией.
Государство бергвата имело обширную и компактную территорию. Но
другие политические образования Западного Магриба, как правило,
представляли собой конгломераты городов, а чаще — отдельные города
с монархическим либо «вечевым» режимом власти. Часть этих городов,
ставших самостоятельными политическими единицами, была известна
еще в античное время: например, Тлемсен (римская Помария). Другие
36 А б д е л ь в а х. хаб X. Ук. соч., с. 54— 55.
37 - И б н Хаука л ь. Ук. соч., с.. 97.
38 Ат-Табари. История. Т. IV. Каир, 1969, с. 254—255 (на араб. яз.).

58
М. Ф. Видясова
выросли из старых берберских поселений и племенных городков. Та¬
ким был г. Агмат, предшественник Марракеша, где жили берберы, пер¬
воначально исповедовавшие христианство. Полисная община управля¬
лась советом и выборным вождем, носившим, по сведениям Ал-Бекри,
титул амгара {и поныне так называются старейшины племен берберов-
горцев в Марокко).
Некоторые крупные торгово-ремесленные центры, основанные ха-
риджитскими общинами, со временем преобразовались в мелкие тео¬
кратические монархии. Так, группа хариджмтов Джебель Нефусьг (юж¬
ная Триполитания), проникнув в Ифрикию и овладев на время Кай-
руаном, затем бежала в район алжирских Высоких Равнин, где
в 761 г. заложила г. Тахерт, долго остававшийся главным оплотом
ибадитов (сторонников умеренного хариджитского течения). Примкнув¬
ший к берберам еще в Кайруане перс Абдеррахман ибн Рустум был
провозглашен имамом (777 г.) и стал родоначальником династии, пра¬
вившей Тахертом до 909 года. Хотя многие племена близлежащей ок¬
руги были совершенно независимы от Тахерта, духовная власть Русте-
мидов признавалась в некоторых отдаленных районах, откуда поступа¬
ли м налоги в виде добровольной подати «садака».
Сходной была история основания Сиджильмасы (оазис Тафилалет
на юге Марокко). Если верить Ибн Изари, город возник в незаселен¬
ном оазисе, где берберы-скотоводы предсахарской полосы регулярно
встречались на межплеменных ярмарках. Около 747 г. здесь появились
хариджиты суфритского толка, которые жил1И в палаточном лагере под
покровительством местного богатого скотовода Абу-ль-Касима, пока не
стали возводить городское поселение. Вначале община имела выборно¬
го главу. Затем к власти пришли Мидрариды, потомки Абу-ль-Касима,
и правили оазисным государством в течение 200 лет. Таким образом,
и сиджильмасская община превратилась в наследственную монархию,
хотя население ее имело относительно широкие права и само решало,
кому из семьи Мидраридов быть эмиром 39.
На рубеже VIII—IX вв. в Северном Марокко возникло государство
под эпидой арабской династии Идрисидов, первоначально имевшее еди¬
ный центр в Фесе, но вскоре раздробившееся. Основатель династии
Идри-с был потомком четвертого халифа Али и проповедовал ислам
в форме зейдизма (шиитский толк, наиболее близкий к суннитской ор¬
тодоксии).
Трудно сказать, имели ли в виду первые Идриснлы добиться объ¬
единения всего Западного Магриба, как полагают некоторые историки,
но, во всяком случае, они подчинили себе несколько городов, в том чис¬
ле Танжер, Сеуту, Тлемсен, предпринимали походы против бергвата.
Но большинство многочисленных войн, которые вели Идрисмды, похо¬
дит скорее на отражение набегов вольных племен, локальные столкно¬
вения с соседями. Надо полагать, что еще до раздела наследства Ид¬
риса II (803—829 гг.) между десятью братьями государство по суще¬
ству представляло собой федерацию городов 40 с независимым управле¬
нием, связанных в основном торговлей. Как явствует из сообщений пу¬
тешественников IX—X вв. и из энциклопедического труда Ал-Бекри
«Книга путей»41, эмираты Идрисидов были широко разбросаны, между
ними вклинивались территории других самостоятельных городов и сво¬
бодных племен. Князья третьего поколения династии основали города
39 Ибн Изари. Ук. соч., с. 215—216.
40 С именем Идрисидов связано основание ряда новых городов. Это — ныне исчез¬
нувшие Басра в долине р. Сафдад (Луккос), находившийся подле нее Аклам, Хаджер
ан-Наср у западного склона Рифа и др. (см. Ибн Хаука ль. Ук. соч., с. 80—81).
41 Автор «Книги путей», возможно, не покидавший Кордовы, составил обширный
компендиум, опираясь на сочинения более ранних, в основном не дошедших до нас
авторов.

Раннефеодальные государства Магриба
59
и на крайнем юге Марокко: Тамдулт, Маса, Игли, Правда, владетель
Феса, считаясь старшим в роде, сохранял за собой звание имама, ре*
лигиозного главы, а потому пользовался особым престижем 42.
Среди самостоятельных городов, существовавших на территории
Марокко, можно также назвать Нокур, эмират на средиземноморском
побережье рядом с Сеутой, Рабат — крепость независимых мусульман¬
ских рыцарей, Сале, ставший центром «княжества» берберов ифрен,
вытесненных Идрисидами из Тлемсена, и т. д. Государства Западного
Магриба распространяли свою власть на ограниченную террито¬
рию; иногда это был один оазис или самая близкая к городу сельская
округа.
Едва ли не большая часть территории Марокко была занята труд¬
нодоступными и в то время лесистыми горами, болотистыми равнинами.
Правители городов, раскинувшихся по долинам рек и на торговых пу¬
тях, не имели значительных военных аил, которые позволили бы им
подчинить соседние племена. Некоторые горные области жили изоли¬
рованно; шире был продуктообмен со скотоводческими племенами, ко¬
торые участвовали и в караванных перевозках. Но речь не шла об
их регулярном налогообложении. Фессиий анналист Аби Зар сообщает,
что в середине XII в. создатель Альмохадской державы впервые про¬
вел регистрацию и обложение налогом земельных угодий в районах.
«Каждое племя должно было вносить свою долю... И он (халиф Абд
ал-Му’умин.— М. В.) —первый, кто сделал это в Магрибе»43.
Города-государства северного и приатлантического Марокко в ос¬
новном обеспечивали свои потребности в сельскохозяйственной продук¬
ции за счет внутреннего производства. Сады и пашни находились
в стенах города или рядом с ним. Их обрабатывали горожане. Вместе
с тем важнейшую роль в экономике урбанизированных поселений игра¬
ли связи с дальним рынком. Большое количество монет, обнаруженных
археологами, свидетельствует об активной торговой деятельности Феса
и других городов, принадлежавших представителям династии. Было не
меньше 12 монетных дворов, чеканивших серебряные дирхемы Идри-
сидов 44.
Под контролем Феса находился важнейший торговый путь, проле¬
гавший через коридор Тазы (ущелье между Рифом и Средним Атла¬
сом), по которому шли караваны на Восток, к Тлемсену и Кайруану.
Сеута становится в IX в. главным портом, связывавшим Дальний Маг¬
риб с Испанией. Ал-Йакуби писал, например, о том, что из порта
Масса на атлантическом побережье отплывали корабли, груженные
зерном, Басра экспортировала хлопок, в котором особо была заинтере¬
сована Ифрикия. Жители города, расположенного, как сообщает Ибн
Хаукаль, на расстоянии одного дня пути от океана, спускали свои су¬
да по р. Сафдад, затем сворачивали в Средиземное море «и плыли,
куда им угодно» 45.
Судя по всему, богатейшим городом Западного Магриба была Сид-
жильмаса, к которой сходились северные дороги и транссахарские ка¬
раванные трассы. По описаниям авторов X в. (Ал-Мукаддаси, Ибн
Хаукаль) и более поздним географическим трактатам (Ал-Идриси,
XII в.), Сиджильмаса выглядела как поселение, окруженное стеной из
необожженного кирпича со многими воротами. Внутри стояла крепость
Аль-Аскар, в которой находились соборная мечеть и дворец эмира. Из
нескольких артезианских колодцев вода с помощью колес (нория) по¬
42 Terrasse H. Histoire de Maroc. T. I. Casablanca. 1949, pp. 122—124.
43 И б и Аби Зар a л-Ф a с и. Спутник по цветущим лугам рассказов о вла¬
стителях Магриба и истории города Фес. Рабат. 1972, с. 198—199 (на араб. яз.).
44 Histoire du Maroc. P.'-Casablanca. 1967, p. 67.
45 Ибн Хаукаль. Ук. соч., с. 80.

60
М. Ф. Видясава
ступала по трубам в дома города и его сады. Сиджильмаса располага¬
ла существенными сельскохозяйственными ресурсами. Поля орошались
рекою — вади, течение которой терялось в песках на некотором рас¬
стоянии к югу от города. Ибн Хаукаль, видимо, желая подчеркнуть
плодородие оазиса, писал, что достаточно однажды бросить семена
в землю и урожай этого посева на полях, обильно заливаемых, можно
собирать в течение семи лет16. Помимо злаковых культур, в Сиджиль-
масе выращивали хлопок, тмин и хну, которая расходилась по всей
Северной Африке. Пальмовые плантации Тафилалета давали богатые
урожаи фиников, часть которых караванами вывозилась в Судан.
Сиджильмаса держала в подчинении несколько более мелких
оазисов предсахарского Марокко. Известно, что эмир получал Чъ дохо¬
дов от добычи полезных ископаемых в оазисах долины р. Дра. Кроме
того, неподалеку от самого Тафилалета находился большой серебряный
рудник, разрабатывавшийся жителями города. Важнейшую статью до¬
хода Сиджильмасы, по всей очевидности, составляли сборы-пошлины
с караванов и с торговых сделок. Некоторое представление об уровне
доходов оазисного государства дает Ибн Хаукаль, произведший под¬
счет общих поступлений казны по всем статьям.
О Сиджильмасе, которую он посетил в 951 г., он пишет: «Жители
других городов куда ниже по богатству и благополучию... Му’утаз, ког¬
да он управлял городом и был его эмиром, взимал сборы с караванов,
направлявшихся в страну черных, а также десятину, харадж, старин¬
ные налоги на куплю и продажу верблюдов, овец, быков. Кроме то¬
го, пошлины со всех товаров, прибывающих или отправляемых в Иф-
рикию, Фес, Андалусию, Сус, Агмат. Еще он получал доход от налога
с чеканки монеты. Все это составляло около 400 тыс. динаров
(в год)». И далее хронист отмечает, что доход владетеля Сиджильма¬
сы оказывался равным половине того, что собирала казна Фатимидов,
в то время сюзеренов Ифрикии и всего средиземноморского побережья
Магриба 47.
Караванная торговля была, как правило, частным предприятием.
Поэтому для Сиджильмасы и Аудагоста, являвшегося южным форпо¬
стом мусульманских поселений Магриба, не редкостью были крупные
личные состояния. Между купцами заключались финансовые сделки на
значительные суммы. Ибн Хаукаль рассказывает, что своими глазами
видел в руках некоего Мухаммеда Ибн Аби Саадуиа, жителя Аудаго¬
ста, долговую расписку — «чек», подтверждавший, что он ссудил сво¬
ему партнеру в Сиджильмасе 42 тыс. динаров. Ибн Хаукаль дважды
упоминает этот факт, подчеркивая, что «нигде на Востоке не слыхал
и не был свидетелем чего-либо подобного». «Я говорил об этом слу¬
чае,— пишет он,— в Ираке, в Фарсе и в Хорасане, и повсюду его соч-
Л1и удивительным». Торговые сношения с Суданом (область между вер¬
ховьями Нигера и Сенегала, где в то время существовало раннеклас¬
совое государство Гана) давали большую прибыль. Товары с Севера
обменивались здесь на золото, соль — как правило, на равный илн
двойной его вес, ибо тропические районы остро нуждались в соли,
а золото ценилось там невысоко. Население использовало в качестве
денег раковины каури, доставляемые сюда темт же мусульманскими
купцами.
Города Магриба снабжали Судан орудиями труда, разнообразны¬
ми металлоизделиями и тканями (дешевые шелка, полотна, шерсть),
а также экспортировали войлок и седла, оружие, полуобработанную
46 Поскольку подобная информация, правда, в разных вариациях (в некоторых
источниках фигурирует три, а не семь лет) встречается и у других средневековых авто¬
ров, можно предположить, что в Сиджильмасе был известен какой-то сорт злака типа
ветвистой пшеницы.
47 И б н Хаукаль. Ук, соч., с, 99—100.

Раннефеодальные государства Магриоа 61
медь. Из сообщений арабских географов явствует, что в некоторых го¬
родах сложились производства, специально работавшие на африкан¬
ский рынок. В Сиджильмасе для вывоза изготовлялись одежда и шер¬
стяные ткани, покрывала «изар», цена которых, как писал Йакут,
равнялась 35 динарам, иногда и выше. Некоторые предметы рос¬
коши арабские купцы привозили транзитом из Испании, позже стали
перепродавать итальянские товары (венецианские зеркала, бусы
и т. п.) 48.
Что касается золота, то в VIII—IX вв. оно отчасти являлось пред¬
метом реэкспорта и вывозилось в виде песка и слитков в Андалусию
и на Восток (в Египет, страну золотого обращения), в Южную Ита¬
лию, вероятно, окольными путями — и в Византию. Во всяком случае,
на западе Магриба до X в. местные монетные дворы чеканили, как
правило, серебряные деньги 4Э. В Ифрикии золото гораздо раньше стало
ведущим платежным средством во внешней и внутренней торговле.
В юридической литературе эпохи Аглабидов большое внимание уделя¬
лось вопросу цен, обменных курсов, доброкачественности монет. (Агла-
биды чеканили полновесный золотой динар, содержавший не менее
4,2 г, что соответствовало каноническому «мединскому мискалю»). Но
вопреки сложившемуся в литературе мнению50 золото в качестве това¬
ра не играло определяющей роли во внешней торговле Магриба: Ибн
Хаукаль в подробном перечне статей импорта и экспорта Ифрикийско-
го государства середины X в. золото вообще не упоминает, сообщая
о ввозе в Кайруан серебряных монет из Египта 5'.
Обладание надежными источниками получения золота, бесспорно,
определяло выгодное положение Магриба на средиземноморском рын¬
ке. Вместе с тем портовые города Ифрикии и подвластной ей в IX—
X вв. Сицилии служили своего рода перевалочной базой в морской
торговле. Здесь заканчивались основные трассы западносредиземпомор-
ского бассейна, в том числе маршруты кораблей, плывших из Испании;
товары переходили из рук в руки и отправлялись на Восток. Однако
было бы преувеличением сводить всю роль магрибсюих городов к функ¬
циям «ворот пустыни» и транзитных рынков. Например, из документов
Генизы явствует, что египетские корабли часто посещали не только
Сус и Махдию, но и второстепенные порты Ифрикии, где загружались
местными товарами; из сельскохозяйственных продуктов постоянным
спросом пользовалось оливковое масло Кроме того, Тунис был круп¬
ным экспортером шелковых тканей, хотя в самой стране шелк-сырец
почти не производился. Единственное упоминание о выращивании шел¬
ковичного дерева в оазисе Габес имеется у Ал-Бекри. Мастерски« Cv-
са и других городов Ифрикии использовали привозное сырье из Испа¬
нии. Для нужд широко развивавшегося текстильного производства вво¬
зился хлопок из Сицилии, лен из Египта.
Характерно, что все описания городов Северной Африки в обшир¬
ной географической литературе IX—XI вв., а также источники XII в.
(ал-Идриси) содержат известия о процветающих пригородных сельско¬
хозяйственных территориях, оливковых рощах, садах и виноградниках,
возделывавшихся жителями города. Везде, где была возможность,
строительство городов сопровождалось созданием акведуков, подведен¬
ных к горным источникам, плотин и каналов, артезианских колодцев,
обеспечивавших не только бытовые, но и производственные потребности
населения. Поэтому именно сочетание ремесленно-торговых м аграрных
48 Yaciits geographisches Wörterbuch. Leipzig. 1886, S. 45.
49 Histoire du Maroc, p. 78.
50 Braudel F. La Mcditerrannée à l’époque de Philippe IL P. 1949, p. ЗП7; В o-
V i I I Е. W, The Golden Trade of the Moors. Lnd. 1958, Amin S. Unequal Development.
N. Y.— Lnd. 1976. pp. 13—-58.
81 Ибн Хаукаль. Ук. соч., с. 97.

62 М. Ф. Видясова
функций делало средневековые магрибские города центрами товарного
производства.
Таким образом, особенность становления раннефеодального общест¬
ва Северной Африки, некогда являвшейся благодаря своей аграрно¬
экспортной специализации важнейшей экономической областью Рим¬
ской империи, заключалась в том, что переход от древности к средне¬
вековью здесь, в отличие от Западной Европы, не сопровождался
упадком агротехники, дезурбанизацией, свертыванием торговли и де¬
нежного хозяйства. Источники рассматриваемого периода свидетельст¬
вуют не только о денежной форме ренты, но и о существенном расши¬
рении сферы простого товарного производства, внутрирегиональной
торговли, о функционировании ссудных учреждений. Однако поступа¬
тельное развитие общества сменилось на определенном этапе кризисом
и движением вспять — что получило яркое отражение в трудах круп¬
нейшего магрибского историка XIV в. Иби Хальдуна.
Картина экономического регресса, архаизации общественных отно¬
шений, изображенная, правда, в довольно абстрактной схеме на стра¬
ницах «Пролегоменов», фиксирует реальные тенденции, проявлявшие¬
ся в Магрибе примерно с середины XI в. и выразившиеся в натурали¬
зации хозяйства, увеличении доли кочевого населения, упадке городов,
прежде всего периферийных, расположенных вдали от побережья. Не¬
маловажным фактором этих сложных, неоднозначных, но взаимосвязан¬
ных процессов было изменение соотношения сил на Средиземном море
после крестовых походов, новый характер внешнеторговых связей госу¬
дарств Магриба, отныне ориентированных на города Северной Италии,
Прованса, куда поставлялось сырье, прежде всего продукты живот¬
новодства (шерсть и кожи), уходившее и на более отдаленные рынки
Европы, в том числе во Фландрию, т. е. в те районы, где складыва¬
лись ведущие центры сукноделия и развития раннекапиталистической
мануфактуры. Встречный поток товаров включал в основном готовые
изделия (сукно, обработанные металлы, оружие, корабельные снасти
и т. д.), с помощью которых европейские страны уже в XII—XIV вв.
начали освоение восточных рынков (Магриб, Левант).
Снижение уровня развития производительных сил, особенно замет¬
ное в области поливного земледелия, расстройство денежного хозяйст¬
ва, в свою очередь, были причиной крушения крупных феодальных мо¬
нархий Магриба, еще в XII—XIII вв. сдерживавших натиск Реконки¬
сты в Испании и успешно отражавших нападения крестоносцев. Не
случайно Северная Африка, оказавшаяся к XV в. во власти кочевых
вождей, стала «первой жертвой» раннеколониальной экспансии эпохи
Великих географических открытий. После взятия Сеуты (1415 г.) зна¬
чительная часть побережья была захвачена Португалией, искавшей
под давлением охваченного золотой лихорадкой дворянства путь в Ин¬
дию и сказочную страну «негритянских царей»52.
52 Подробнее см.: Хаза нов А. М. Португальские конкистадоры в Марокко
(XV—XVI вв.).— Вопросы истории, 1976. Мг 1.

ПУБЛИКАЦИИ
«ХРОНИКА ЗЕМЛИ ПРУССКОЙ» ПЕТРА
ИЗ ДУСБУРГА
«Хроника земли Прусской» Петра из Дусбурга—первый памятник исто¬
риографии Тевтонского ордена в Пруссии, официальная анналистика которого скла¬
дывалась в конце XIII века. Местом написания хроники, как полагают, был Кёниг¬
сберг; завершена она в 132В году. В ней описываются события, связанные с за¬
воеванием и колонизацией Пруссии крестоносцами, начиная с их вторжения в прус¬
ские земли на рубеже 1230-х годов и до конца первой трети XIV века. Хроника
содержит данные о Пруссия, Литве, Руси и является важным источником по исто¬
рии народов СССР. В ней отражена ранняя история пруссов. По атому источнику
можно воссоздать обстоятельства их покорения Тевтонским орденом и образования
Орденского государства, борьбу пруссов и литовцев против крестоносцев. В хронике
есть такие сведения о политических объединениях, культуре и верованиях пруссов,
которые невозможно почерпнуть из иных памятников, ибо многие источники, лежа¬
щие в основе хроники, не дошли до нас.
Написана хроника на латинском языке и состоит из четырех книг. Первая по¬
вествует об основании Ордена бременско-дюбекскими купцами около 1190 г. при
осаде крестоносцами Акры в Палестине; вторая — о вторжении крестоносцев в Прус¬
сию после того, как император Фридрих II «пожаловал» в 1226 г. Ордену в ка¬
честве феода прусские земли; третья — о войнах с пруссами до 1283 г. и с Лит¬
вой до 1326 г.; четвертая — о различных событиях всемирной истории. Сохрани¬
лись дополнения 1326—1330 гг., тоже принадлежащие, вероятно, Петру из
Дусбурга. Его хроника — компиляция, основанная на материалах нарративных ис¬
точников (хроники и анналы отдельных монастырей в Пруссии), дипломов (грамо¬
ты) и устных преданий о крестоносцах. Автор пишет: «Из этих [событий] немно¬
гие я видел, о других слышал от тех, которые видели и принимали участие,
остальные — те, повествование [о которых] признал достоверным»1. Не исключено,
что хронист имел доступ к архиву магистров Тевтонского ордена. О Петре из Дус¬
бурга известно, что он был священником и Ордене и, судя по тексту хроники, имел
теологическое образование. Родился он либо в Дуйсбурге (Германия), либо в Дусбур-
ге (Нидерланды),
Источниковедческие проблемы, связанные с хроникой, рассмотрены в ряде
работ немецкой2 и польской3 историографии XIX —XX веков. Судя по посвящению,
адресованному Петром из Дусбурга великому магистру Вернеру фон Орзельн
1 Chronicon terrae Prussiae von Peter von Dasburg. In: Scriptores rerum Prussica-
rum. T. I. Leipzig. 1861. p. 24.
2 Toppen M. Geschichte her preussisehen Historiographie. Brl. 1853; Perl¬
bach M. Ober die Narrado de primordiis Ordinis Theuionici.— Forschungen zur deut¬
schen Geschichte, Gottingen, 1873, Bd. 13; ejusd. Der alte pmissische Chronist in
der Chronik von Oliva. - Altpreussische Monatsschrift, Königsberg, 1884, Bd. 21; Z i e-
s e m e r W. Nikolaus von Jeroschin und seine Quelle. Brl. 1907; K r o g ni a n n W. Pe¬
ter von Dusburg.— Vcrfasserlexikon des deutschen Mitlclalters, Brl. 1955, Bd. V,
Nachträge.
3 K g t r z y ó s k i W. Fontes Olivenses. ln: Monumenta Poloniae Histórica. T. Vf.
Krakow. 1893, s. 277—290; Labuda G. Studia nad annalistyka pomorska z XIII —
XV wieku.—Zapiski Towarzystwa Naukowcgo \v Toruniu, To ruh, 1954, t. 20, zesz. 1—4;
ejusd. O zrödlach «Kroniki Pruskiej» Piotra z Dusburga.— Komunikaty Mazursko-War-
miñskie. Olsztyn, 1971, Ar9 2—3 (112-113); Pollakówna M. Kronika Piotra z Dus¬
burga. Wroclaw-- Warszawa - Krakow. 1968; Went a J. Kronika Piotra z Dusburga a
dzieje Zakonu krzyzackiego zawarlc w Kronicc Oliwskicj.-- Studia Zrödlozuawcze, War¬
szawa— Poznan, 1980, t. XXV.

64 «Хроника земли Прусской»
(1324—1330 гг.), хроника была написана по заказу правящей верхушки Ордена.
В течение столетия немецкие рыцари огнем и мечом разоряли Пруссию, изгоняя
с исконных земель их коренных жителей и воздвигая там замки и храмы. Цель дея¬
тельности Тевтонского ордена в Пруссии была в значительной степени достигнута
уже к 1283 г., когда большая часть прусских земель была завоевана им, чем; и за¬
ложена основа создания Орденского государства. Однако Орден продолжал агрессию
в других восточноприбалтийских землях. На «Хронику земли Прусской» возлагалась
тогда роль одного из средств идеологического самоутверждения Ордена.
Хроника подчинена замыслу дать обоснование и оправдание захватническим
действиям крестоносцев. Этому посвящены пролог и в значительной части вторая
книга 4. Обращаясь к хронике как источнику, следует помнить о взглядах автора,
который движущую силу истории видел в противоборстве добра и зла. Воплощением
сил добра у него являются бог, дева Мария и другие святые, покровительствующие
Тевтонскому ордену; силы зла — это дьявол и многочисленные демоны, подстрекаю¬
щие язычников на «кощунства». Так трактуется антагонизм между агрессорами-ры-
царями и ведшими освободительную борьбу пруссами. Отсюда — контрастность по¬
вествования: хронист нарочито создает как бы черно-белое изображение описывае¬
мых им событий.
Петр из Дусбурга стремится придать захватам Ордена характер мирной мис¬
сии, а крестоносцев представить б виде миротворцев, несущих «слово божье»
в языческие земли. Однако описываемые им миротворческие методы оказываются
вполне в духе апологета крестовых походов Бернара Клервоского (1090—1153 гг.),
для которого святым делом было ведение войны против иноверцев, и такая война
у него оправдывала любые средства. Хронист вполне откровенен поэтому при
описании жестокостей по отношению к покоряемым пруссам как «детям дьявола».
Многие страницы хроники доносят перипетии этой войны, результатом которой ста¬
ло опустошение прусских земель, истребление или изгнание их жителей (некоторые
из них искали спасения в Литве и на Руси) и подчинение остальных власти за¬
хватчиков, что привело в дальнейшем к их вымиранию либо насильственной асси¬
миляции.
Эта тенденция диктует отбор и расположение фактического материала, оценку
конкретных событий, суть которых зачастую отражена в лаконичных заголовках.
Она же определяет использование автором литературных приемов, характерных для
средневековых сочинений и нацеленных на создание идейной основы хроники. Не¬
отъемлемым свойством ее является насыщенность рассказами о чудесах и видени¬
ях — жанрах, распространенных в средневековой литературе. Введенные в хронику,
они стали дополнительным средством идеологического воздействия. Поэтому исполь¬
зование данного источника требует особо критического подхода с учетом его тенден¬
циозности.
Ко времени агрессии крестоносцев Пруссия была заселена племенами, относив¬
шимися к балтской группе народов и близкими литовцам и латышам5. Пруссия
представляла собой конфедерацию одиннадцати этнически родственных территорий
(Помезания, Погезания, Вармия, Натангия, Бартия, Самбия, Надровия, Скалсвия, Су-
довия, Галиндия и Сассовия)6 и граничила с Литвой, Русью и Польшей. Ее земли
членились на волости и сельские общины, которые состояли из индивидуальных
и патриархальных семей. Государства у пруссов еще не существовало; не было
и прочного политического союза между отдельными землями. Едва начавшийся
у пруссов процесс феодализации, становления государства был прерван вторжением
Тевтонского ордена. Основными занятиями населения наряду с земледелием явля¬
лись охота, рыболовство, бортничество и ремесла. Развивалась торговля, и внутрен¬
няя, и с пограничными странами, а также со Скандинавией. В основе религиозных
4 Об этом подробнее см,: Матузова В. И. Идейно-теологическая основа
«Хроники земли Прусской» Петра из Дусбурга. В кн.: Древнейшие государства на
территории СССР, ¡982. М. 1984.
5 О языке пруссов: Топоров В. Н. Прусский язык. Словарь. М. 1975—1984;
М a z i u 1 i s V. Prusij kalbos paminklai. Vilnius. Т. I. 1966; t. II. 1981.
6 Lowmianski H. The Ancient Prussians.— Baltic Countries, Torun, 1935,
vol. 1, № 2, p. 150.

«Хроника земли Прусскойя
65
верований пруссов лежало обожествление сил природы. Письменное™ они еще не
имели,
Отражая натиск, крестоносцев, некоторые прусские земли выступали в союзе
ДРК с другом. В советской историографии принято различать три этапа их борьбы
с Тевтонским орденом7: 1233-1249; 1249-1260; 1260—1283 годы. Начавшееся
в 123о г. непосредственное наступление захватчиков привело около 1240 г, к за¬
воеванию ими западных земель — Помезании, Погезании и Вармии. Однако
власть крестоносцев не была там прочной. В первом антинемецком восстании
(1242 — 1249 гг.), которое, как и все последующие, Петр из Дусбурга называет «ве¬
роотступничеством», приняло участие население всех трех завоеванных Орденом
земель. Новые выступления против крестоносцев, особенно восстание 1260 --1274 гг.,
привели к подрыву мощи Тевтонского ордена и поставили его на грань катастрофы.
Пруссов в борьбе с Орденом поддерживала дружественная им Литва8. Но борьба все
же не была равной. При поддержке правителей ряда западноевропейских государств
и не без помощи прусской знати Ордену удалось подавить освободительную борьбу
местного населения и захватить к 1283 г. восточнопрусские земли.
В советской историографии уделялось немалое внимание источникам по исто¬
рии народов Восточной Прибалтики. На русском языке была издана «Хроника Ливо¬
нии»^ Генриха Латвийского 9, являющаяся важным источником по истории средневе¬
ковой Ливонии в годы ее завоевания немецкими рыцарями. Она хронологически
и тематически родственна «Хронике земли Прусской». Закономерен интерес к этим
источникам в республиках Советской Прибалтики, где эти памятники изданы в пере¬
водах ка национальные языки 10. Подготовка в Институте истории СССР АН СССР
в рамках «Свода древнейших источников по истории народов СССР» издания хро¬
ники Петра из Дусбурга (вступительная статья, текст, перевод, комментарий) на
русском языке осуществляется в отечественной историографии впервые. За основу
взято издание М. Тёппена (Chronicon terrae Prussiae von Peter von Dusburg, In: Scrip-
tores rerum Prussicarum. T. I. Leipzig. 1861). Оно было подготовлено с учетом
всех имевшихся в то время четырех рукописей, хранившихся в библиотеках Кё¬
нигсберга, Торуни, Берлина и Вены. Они представляют собой списки «Хроники
земли Прусской» от XVI—XVII веков. Оригинал не сохранился. Неизвестна и
дальнейшая судьба упомянутых рукописей. М. Тёппен осуществил издание по То-
руньской рукописи XVII в., считая ее наиболее совершенной. Разночтения приво¬
дились по остальным рукописям с учетом отрывков, хранящихся в библиотеках
Гданьска. Для настоящей публикации отобран ряд фрагментов из III книги этой хро¬
ники, дающих представление о ее характере в целом, и сохранена нумерация глав
и хронология их расположения в источнике, чтобы можно было проследить ход дей¬
ствий Ордена. Эти фрагменты содержат некоторые важные географические и этно¬
графические сведения, знакомят с манерой ведения рыцарями боевых операций и их
политикой, рассчитанной и на собственную мощь, и на привлечение на свою сторону
местной знатн, и на использование предательства среди пруссов. Перевод текста,
вступительная статья и комментарий подготовлены В. И. М а т у з о в о й. Публика-
гор выражает благодарность Р. К. Батуре за помощь, оказанную при комментирований
географических названий.
2. ОПИСАНИЕ ЗЕМЛИ ПРУССКОЙ
Земля Прусская границами своими, внутри которых она расположена, имеет
Вислу, соленое море1, Мемелу 2, землю Руссии, княжество Мазовское и княжество
Добжиньское 3. Висла — это река, текущая из Краковии4 в землю Померанскую5,
7 Пашу то В. Т. Борьба прусского народа за независимость (до конца
XIII в.).— История СССР, 1958, № 6.
8 Пашуто В. Т. Помезания. М. 1955, с. 20; В a t й г a R. Prusai ir Lietuva.—
Mokslas ir gyvenimas, 1985, № 1, pp. 26—27,
9 Генрих Латвийский, Хроника Ливонии. М.-Л. 1938.
10Henriku Liiwimaa. Kroonika. Tallinn. 1982; P e t r a s Dusburgietis
Priisijos zemes kronika. Vilnius, 1985.
5. «Вопросы истерии» № 7.

66
<гХроника земли Прусской»
впадающая в море у крепости Данцке 6, отделяя Польшу и Померанию от Пруссии.
Мемела — также река, вытекающая из королевства Русски, впадающая в море рядом
с замком и городом Мсмельбургом самую Руссию, Литву и Еуронию8, также отде¬
ляющая от Пруссии.
3. О РАЗНООБРАЗИИ И СИЛЕ ПРУТЕНОВ 9
Прусская земля делилась на 11 частей. Первая была Кольмская земля и Лю-
бовия !0, которая до прихода братьев11 Тевтонского ордена была почти необитаемой.
Вторая — Помезания 12, в которой живут помезаны. Третья — Погезания 13, в которой
живут погезаны. Четвертая — Вармия и, в которой живут вармийцы. Пятая— Натан-
гня 15, в которой живут натанги. Шестая — Самбия |6, в ' которой живут самбиты.
Седьмая — Надровия 17, в которой живут надровиты. Восьмая — Скаловия 1В, в кото¬
рой живут скаловиты. Девятая — Судовия |9, в которой живут судовиты. Десятая —
Галиндия 20, в которой живут галиндиты. Одиннадцатая — Барта и Плика Барта21,
которые ныне называются великой и малой Бартой, в которой живут барты, или
бартенсы. Едва ли был хоть один из этих народов, у которого не было бы для сражений
двух тысяч конницы и многих тысяч воинов. Богатая и многонаселенная Самбия могла
иметь 4 тысячи конницы » 40 тысяч воинов22. Благородные судовиты как благород¬
ством нравов выделялись среди прочих, так превосходили их и богатствами и силой.
Ибо было у них шесть тысяч конницы и почти бессчетное множество прочих воинов.
.V каждого из этих [языческих] народов было много мощных замков, которые слишком
долго пришлось бы перечислять... Семь братьев Тевтонского ордена с горсточкой
воинов, построив укрепление в Кольмской земле на одном дубе23,., сначала дерзнули
выступить против такого огромного и бесчисленного множества язычников, а с тече¬
нием времени за 53 года перебили их так, что не осталось ни одного, кто не под¬
ставил бы выю свою под ярмо веры [.,.]
5. ОБ ИДОЛОПОКЛОНСТВЕ И ОБРЯДАХ И НРАВАХ ПРУТЕНОВ
Прутены не имели понятия о боге. Поскольку они были глупцами, то разумом
не могли постичь его, а так как письменности у них не было, то не могли созер¬
цать его и в писании. В самом начале они чрезвычайно дивились тому, что кто-то,
отсутствуя, мог пояснить свои намерения буквами. И вот, поскольку они не знали
бога, то случилось, что, заблуждаясь, они всю природу почитали вместо бога,
а именно солнце, луну и звезды, гром, птиц, также четвероногих, вплоть до жабы.
Были у них также священные леса, поля и реки, так что они не осмеливались
в них рубить деревья или пахать или ловить рыбу. Было же среди этого погряз¬
шего в пороке народа, а именно в Надровии, одно место, называемое Ромов, веду¬
щее название свое от Рима, в котором жил некто, по имени Ериве 24, которого они
почитали, как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан,
так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычни¬
ки, но и литвины и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что
не только он сам или кто-либо из сородичей его, но даже гонец с его посохом
или с другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых языч¬
ников, был в велико.ч почете у королей, нобилей 25 и простого люда. Хранил он так¬
же, по древнему обычаю, негасимый огонь. Прутены верили в воскрешение плоти,
однако не так, как следовало. Ибо они верили, что если кто-то является знатным
или незнатным, богатым или бедным, властительным или бесправным в этой жизни,
таким будет и после воскрешения в будущей жизни. Вот почему случалось, что
с умершими знатными сжигались оружие, кони, слуги и служанки, одежда, охот¬
ничьи собаки и ловчие птицы и прочее, что они относили к военному делу. С не¬
знатными сжигалось то, что относилось к их занятиям. Они верили, что все со¬
жженное воскреснет с ними и будет служить, как и прежде26. Вокруг этих мерт¬
вых было такое наваждение дьявольское, что, когда умирали родители, они шли
к упомянутому папе Криво, прося, чтобы в такой-то день или ночь он посмотрел,
перешли ли они в свой дом; этот Криве безо всякого колебания показывал и то,

«Хроника земли Прусской»
67
как мертвый распоряжался одеждой, оружием, конями и челядью, и для вящей убе¬
дительности говорил, что на притолоке дома своего он (покойный.— В. М.) оставил
такой-то след копьем или другим орудием.
После победы они приносили жертву своим богам и от всего того, что доста¬
лось им победой, третью часть подносили упомянутому Криве, который это сжигал.
Ныне же литвины и прочие язычники этих мест сжигают упомянутую жертву в ка¬
ком-то священном месте согласно их обряду, но, прежде чем сжечь коней, их заго¬
няют настолько, что они едва могут стоять на ногах. Прутены редко приступали
к какому-либо важному делу, пока не узнавали, бросив по обычаю своему жребий 27,
у богов своих, воспоследует ли им добро или зло. Они не пеклись о запасной или
нарядной одежде, да и поныне не пекутся; как снял ее сегодня, так завтра и наде¬
вает, не обращая внимания, что она вывернута наизнанку. Они не пользуются мяг¬
кими ложами и тонкими яствами. В качестве напитка онй пьют простую воду и мед,
или брагу, и кобылье молоко; а молоко это пьют только, когда его освятят. Иных
напитков они испокон веку не знали. К гостям своим они выказывают всяческое
гостеприимство, на какое только способны, и не бывает в доме их такой еды или
питья, которых они не разделили бы с ними. Кажется им, что они плохо принима¬
ют гостей, если те не напьются их напитка до опьянения. Есть у них в обычае, что
в попойках они все участвуют равно и пьют без меры, вот почему все хозяева
подносят гостю своему столько напитка, сколько они выпили сами, и такое подно¬
шение повторяется до тех пор, пока гость с хозяевами, жена с мужем, сын с до¬
черью все не опьянеют.
По древнему обычаю прутены поныне следуют тому, что жен своих покупают
за определенную сумму денег. Вот почему [муж] относится к ней, как к служанке,
и она не ест с ним за одним столом, и каждый день моет ноги домашним и го¬
стям. Никому среди них не позволено просить подаяние, нищий свободно ходит у них
от дома к дому и без зазрения совести ест, когда угодно. Если у них совершается
убийство, то примирение наступает только после того, как этого убийцу или его
близкого убьют родичи убитого. Когда по неожиданному стечению обстоятельств они
сталкиваются с непреодолимыми трудностями, то обычно кончают жизнь самоубий¬
ством. Не было у них ни различия, ни счета дней. Вот почему случается, что когда
определяется срок для заключения договора друг с другом или с иноземцами или
проведения совета, то один из них в первый день делает один знак на каком-ни¬
будь дереве или узел на шнурке или поясе. Во второй день он прибавляет снова
второй знак, и так по одному, пока не дойдет до того дня, когда должен быть за¬
ключен этот договор. Одни из них в знак почитания своих богов каждый день хо¬
дят в бани, другие бань совсем не признают. Мужчины и женщины должны
прясть, одни — лен, другие — шерсть, чем, как полагают, они угождают своим бо¬
гам. Одни не смеют ездить верхом на вороных конях, другие же — на белых или
иного цвета из-за богов своих.
14. О РАЗРУШЕНИИ МНОГИХ ЗАМКОВ И О ПОКОРЕНИИ
ПОМЕЗЛН [1234 г.]
В земле Помезанской была некогда волость, называемая Рейсен, где жили
славные мужи и доблестные воины, на которых упомянутый правитель 28, идя на¬
пролом и без оглядки, храбро нападал и нередко разорял ее мечом и огнем, про¬
ливая немало крови язычников. Замок их, расположенный близ реки Мокеры, и все
укрепления, бывшие у них в этом месте, называемом Стумо, близ Постелина 29, близ
Ризенбурга30 и Ризенкирхена3!, близ озера Друзина и Вильденберга, он разрушил
мощным, ударом и, обратив в пепел, сровнял с землей, а язычников убил или взял
в плен. Но никто не может достойно ни словами сказать, ни каламом 32 описать,
с какой силой и храбростью вышеупомянутый маркграф, словно лев, не страшащий¬
ся никаких столкновений, сражался с упомянутыми язычниками. Таким грозным
был он в битве с ними, что они подчинились вере и братьям. Согласно договорам
и свободам, которые им тогда давались, после направлялись прочие новообра¬
щенные.

68
<Хроника земли Прусской»
26. ОБ ИЗБИЕНИИ ЯЗЫЧНИКОВ И РАЗРУШЕНИИ ЗАМКА
И УКРЕПЛЕНИЯ ПАРТЕГАЛЬ33 [1240 г.]
Из упомянутых замков прутенов ежедневно выходило сражаться столько вои¬
нов, что братьям были отрезаны все пути к наступлению на врагов и совершенно
исключена возможность сражаться с ними. Обеспокоенные этим братья не раз соби¬
рались на совет, ища выхода из этого положения. Наконец, сам Христос, не перестаю¬
щий милосердно утешать преданных ему, находящихся в затруднении, призвал ми¬
лостью духа своего некоего Поманду, знатного мужа, некогда пользовавшегося боль¬
шим уважением у прутенов, но только что перешедшего в веру Христа и к брать¬
ям. чтобы таким образом приобщиться к делу веры и правоверных. Этот Ломанда из
замка Балга34 отправился к своим соотечественникам прутенам, прикинувшись вра¬
гом веры и христиан; при виде его прутены возрадовались радостью великою, ибо
они надеялись всю силу братьев ослаблять действиями этого человека.
Итак, по совету этого Поманды, все лучшие люди Вармии, Натангии и Барты
и прочие, способные сражаться, собрались и встали лагерем, осаждая Балгу, но
братья, которые задолго до этого предугадали такой поворот дела, уже объединив¬
шись с упомянутым правителем Брунсвика35 и с прочими паломниками, во всеору¬
жии вступили в сражение с ними и всех их перебили, так что не осталось ни од¬
ного, кто бы после известил об этом событии. После этого тот герцог и братья
с войском своим пошли на замок Партегаль и на укрепление и захватили их, всех
людей убив и взяв в плен, а замок и укрепление обратив в пепел. Тот же прави¬
тель провел много других сражений за один год, когда он находился в упомянутом
замке Балга, и так часто нападал он на прутенов, что они дух перевести не могли.
А по истечении года и исполнив обет паломничества своего, он с радостью воротил¬
ся восвояси.
27. О ПОКОРЕНИИ ВАРМИЙЦЕВ, НАТАНГОВ И БАРТОВ
И СООРУЖЕНИИ МНОГИХ ЗАМКОВ [1241 г.]
А поскольку прутены из Вармии, Натангии и Барты, по воле божией лишенные
сил братьями и упомянутым герцогом, не могли более оказывать сопротивление, то
превратили нужду в добродетель и, дав заложников, подчинились вере и власти
братьев. А братья, дабы обезопасить себя в дальнейшем и лишить прутенов возможно¬
сти возобновлять действия, построили е земле Натангии, близ реки, называемой Кау-
стера, Круцеберг36, в земле бартексов — три замка: Бартенштейн 37, Визенбург38 и Ре-
зель 39. Говорят, что они со временем построили в земле Вармии Брунсбсрг 40 и Хе-
лисберг4|, а в земле Галиндии — какой-то город, разместив в них для обороны
многих братьев и воинов. Многие другие замки построили нобили и феодатарии 42,
пришедшие из пределов Алемании 43 со всем домом и челядью и родственниками на
помощь упомянутой земле; имена их один бог знает. С тех пор стали христиане
в земле Прусской множиться, а божественное вероучение распространяться во хва¬
лу и славу Иисуса Христа.
62. О ВЗЯТИИ ЗАМКА ХРИСТБУРГ« [1247 г.]
Все еще не насытившись кровью христианской, этот Святополк45 поставил
целью грешить до тех пор, пока снова не навлечет гнев всевышнего бога. Ведь ему
нестерпима была радость братьев, что они (союзники Святополка.— В. М.) так и не
захватили замок помезанский, и стал думать, как одержать победу. Итак, собрал он
всю силу войска своего и новообращенных Пруссии и поскольку... он был воплоще¬
нием всякого зла, то всегда действовал коварно. Вот почему он разделил войско свое
на две части, чтобы одна напала на замок спереди, другая — сзади. Итак, он про¬
шел с одной частью упомянутого войска к ближней и менее укрепленной части,
и таким грозным был он при штурме, что братьям едва удалось отстоять эту часть.
Вот почему случилось так, что другая часть войска, не встретив никакого сопротив¬
ления, проникла в замок с другой стороны. И вот одни спереди, другие сзади напа¬
ли на них, так что, короче говоря, всех братьев с их общиной они предали мечу.

«Хроника земли Прусской»
69
65. О ГИБЕЛИ МНОГИХ ПОМЕРАН46 И ПРУТЕНОВ [1248 г.]
Когда был возведен замок Христбург, безумцы эти, новообращенные и Свято¬
полк, встревожились и все, как один, стали думать, как его разрушить и уничто¬
жить, прикидывая разные способы нападения. Наконец они сговорились вместе
осадить замок Христбург и не снимать осады до тех пор, пока не сровняют его
с землей. Итак, прутены собрали огромное войско и выслали вперед многих оруже¬
носцев для охраны повозок и четырехколесных телег, везущих провизию и оружие.
На этих посланных вперед напали братья и в схватке всех убили, а телеги и по¬
возки увели в свой замок. Узнав об этом, разгневанные прутены воротились восвоя¬
си. Но Святополк с войском своим пошел на замок Сантирий 47 и там встал лагерем
и выслал вперед многих воинов и оруженосцев, чтобы они хорошенько разведали,
можно ли осадить замок Христбург. На этих воинов также напали братья из Христ-
бурга, и когда многие из них были убиты, прочие с громким криком бежали в вой¬
ско господина своего Святополка. Это войско померан так было напугано этим, что
все они обратились в бегство. Увидев это, братья погнались за ними и одних убили,
других взяли в плен, остальные утонули в Висле, а князь с горсточкой людей едва
спасся на судах. И вот Святополк, потерпев поражение, ибо вся сила его войска
была подорвана, отныне успокоился.
70. О ПОКОРЕНИИ САА4БИТОВ [1254 г.]
Когда вышеупомянутые язычники вернулись к единству серы, то оставались
все еще самбиты, для покорения которых Христос в год от воплощения своего
1254 послал Отакара, короля Богемии48, мужа, как преданного богу, так и закален¬
ного в сражениях, Оттона маркграфа Бранденбургского, бывшего маршалом в этом
паломничестве, герцога Австрии, маркграфа Моравии, Генриха епископа кульмского,
Ансельма епископа вармийского и епископа оломоуцкого с великим множеством па¬
ломников, а из Саксонии, Тюрингии, Мейсена, Австрии, Рейнской области и других
частей Алемании — баронов, воинов и знать, чьи души воспламенились жаждой
мщения за поругание распятого господа. Таково было множество этого войска, что
насчитывало оно более 60 тысяч воинов; о числе телег и повозок с оружием и про¬
визией я не слышал.
Итак, это войско пришло зимой в Эльбинг49 [...] король Богемии повел вой¬
ско свое до самого замка Балги, где, как устроили братья, он встретил одного ста¬
рика по имени Гедуне, отца Виссегауда из Меденова, из рода тех, кто называется
Кандейм, досконально знавшего всю силу воинов из Самбии. Когда король спросил
у него при появлении первой небольшой части войска, можно ли воевать со столь¬
кими воинами, он ответил, что нет. Затем войско стало вдвое больше, увидев ко¬
торое, он ответил, как и прежде; далее войско увеличилось втрое, но и этого еще
было ему недостаточно; наконец подоспела вся остальная часть войска, которое по¬
крыло лед, как саранча покрывает землю, и когда король спросил, можно ли вое¬
вать в земле Самбии с таким войском, он ответил: «Достаточно. Иди, куда тебе угод¬
но, и ты добьешься, чего пожелаешь». После этого король дал ему знаки свои,
чтобы он укрепил их на своих владениях и домах своих подданных и чтобы при
виде королевских знаков никто не причинил бы ему вреда. А он слишком мешкал,
не зная, как стремительны тевтонцы в войне, вот почему, когда он воротился во¬
свояси, то обнаружил, что его дом и дома его [людей] сожжены. Челядь его и его
люди и брат его по имени Рингел и все единокровные убиты.
Итак, король вошел в Самбию с войском своим близ волости, называемой Ме¬
денов, и, спалив псе, что могло быть взято огнем, и захватив в плен и убив многих
людей, там же заночевал. На следующий день он пришел в волость Рудовию и там
мощным ударом взял замок, и такое было содеяно там избиение народа самбитского,
что нобили предложили королю заложников, прося, чтобы он оказал им честь ми¬
лостиво принять их и не уничтожил весь народ. После этого он пришел б волости
Кведенов, Вальдов, Кайм и Тапиов, и, чтобы он не учинил им такое же побоище,
как и другим, все они отдали сыновей своих в заложники, обязуюсь под страхом

70
«■Хроника земли Прусской
смертной казни смиренно повиноваться требованиям веры и братьям. Когда все это
было должным образом совершено, король передал вышеупомянутых заложников
братьям и прошел до горы, на которой ныне стоит замок Кунигсберг 50, задумав
с братьями воздвигнуть там замок для защиты веры [и] оставив им чудесные ко¬
ролевские дары как помощь для сооружения его. Когда же труд паломничества его
был совершен, король вернулся в королевсттзо, не понеся больших потерь.
75. О ЗАХВАТЕ ДРУГИХ ЗАМКОВ И ПОКОРЕНИИ ЗЕМЛИ ВОХЕНСТОРФ51
На будущий год (1256.— В. М.) тот комтур Кунигсберга 52 снова собрал силь¬
ное войско и выступил на упомянутую землю Вохенсторф, и они встали лагерем для
осады замка Охтолиты 53 и, вышеупомянутым способом 54 взяв его, захватив там и на
прилежащих землях в плен и убив многих людей, сожгли его дотла. А обитатели
трех других замков, а именно: Унсатраписа, Гундова и Ангетета55, видя, что гос¬
подь сражается за братьев и что они не могут более оказывать им отпор в войне,
отдали заложников и смиренно подставили выи свои вере христианской и братьям.
76. О РАЗОРЕНИИ ОДНОЙ ЧАСТИ НЛТАНГИИ [1256 г.]
Из этих мужей из Вохенсторфа и прочих, оказавшихся в распоряжении этого
комтура, он собрал войско и напал на один рубеж земли Натангии, который не же¬
лал признавать наконец установленный с остальными мир, и разорил его огнем
и мечом. Вождя упомянутого рубежа по имени Годукке с двумя сыновьями и многи¬
ми другими людьми он убил, жену его и всю челядь с женщинами и детьми и прочей
добычей увел.
98. О ПОБЕДОНОСНОМ СРАЖЕНИИ, В КОТОРОМ ГРАФЫ ИЗ ЮЛИАКА
И МАРКИ УБИЛИ ТРИ ТЫСЯЧИ САМБИТОВ [1262 г.]
Потрясенные этими разными несчастьями, братья и христиане земли Прусской,
уже на грани гибели, смутившись духом, возрыдали плачем великим, пока не повы-
плакали глаза и не могли уже утешать друг друга, ибо боялись навлечь на себя
еще больший гнев божий. Уже два года они сражались и всегда терпели поражение,
а враги веры одерживали победы. Вот почему со смиренным и смятенным сердцем,
воззрев на небо, они со слезами взывали к господу о помощи, и он внял им. Ибо
он послал [графа] из Юлиака 56 и из Марки графа Энгельберта 57 с огромной силой
воинов, которые в год от рождества господня 1262, в канун дня святого Винцен-
тия58, под вечер пришли в замок Кунигсберг. И они хотели в тот же день взять
укрепления самбитов, которыми был осажден замок Кунигсберг, но братья отсовето¬
вали, ибо оставалось немного дней до столь великой битвы.
Наутро, когда войско христиан собиралось приступить к захвату укреплений,
там не осталось ни одного гамбита; они ушли, бросив укрепления, и преградили
путь паломникам. Встревоженный этим, граф юлиакский отступил со своим вой¬
ском, не зная, есть ли на его пути засады. Для этого по совету братьев он выслал
вперед людей, чтобы разведать, нет ли на дорогах засад; один из них, а именно
Стантекон, который столкнулся с охраной самбитов, тяжело раненный, обна¬
женным и обагренным кровью мечом указал на засаду. Вот почему паломники при¬
готовились к битве, а граф из Марки верхом, прочие пешими обрушились мощным
ударом, так что, хранимые божественной силой, они торжествовали над врагами;
одних они сразили мечом, другие обратились в бегство, третьи отошли в деревню,
которая некогда [называлась] Калиге, а ныне называется Склуниен 59, откуда их из¬
гнали с большим трудом. Ведь пришлось призвать всех братьев и их воинов из
Кунигсберга. Они храбро напали на них и после долгой битвы, в которой с обеих
сторон многие были ранены и убиты, всех уничтожили. Итак, по воле божией в тот
день было убито более трех тысяч самбитов и прочих прутенов, в тот же день, что
и год тому нaзaдf когда состоялась битва при Покарвисе60.

<гХроника земли Прусской»
71
135. О ГИБЕЛИ ГЕНРИХА МОНТЕ, ВОЖДЯ НАТАНГОВ
После ухода этого правителя61 натангов, как никогда прежде, обуял страх. Ни¬
где не было настолько потаенного места, где бы они чувствовали себя в безопасно¬
сти. Вот почему случилось так, что, когда Генрих Монте, вождь их, с некоторыми
своими союзниками ушел в леса и остался один в шатре своем, в то время как то¬
варищи его пошли на охоту, к этому месту неожиданно подошли братья Генрих из
Сконенберга, комтур Христбурга 62 и Хельвик из Гольтбаха с несколькими воинами,
и при виде Генриха они очень обрадовались и, схватив его, повесили на дереве
и повешенного пронзили мечом.
136. О ГИБЕЛИ ГЛАППО, ВОЖДЯ ВАРМИЙЦЕВ,
И О ПОКОРЕНИИ ВАРМИЙЦЕВ И НАТАНГОВ
V Глаппо, вождя вармийцев, был один подданный, которого он нежнейше лю¬
бил, по имени Стейнов. Не раз спасал он его от смерти. Но тот, не помня об оказан¬
ных ему благодеяниях, воздавал злом за добро и ненавистью за любовь. Ибо он за¬
мыслил погубить его и, чтобы исполнить это, он предложил ему взять один замок,
находящийся в земле Самбии, близ берега Свежего моря63, почти напротив замка
Бранденбург64, назначив ему день, когда он должен был прибыть со своим войском.
Тем временем явился этот Стейнов к комтуру Кунигсберга и рассказал об этом, со¬
ветуя, чтобы он с войском своим пошел с ним. Он, вняв совету его, вместе со
многими братьями и воинами пришел и обнаружил, что Глаппо с войском своим
осаждает упомянутый замок и, внезапно напав на них, всех убил. Но Глаппо он по¬
вел с собой в Кунигсберг и повесил на горе, которая по сей день по его имени
называется горой Глаппо. Когда же были убиты вождь и все, кем велась война, на-
таиги и вармийцы снова подчинились вере и братьям.
171. О ПОКОРЕНИИ ПОГЕЗАН И О ВЕЛИЧАЙШЕМ ИЗБИЕНИИ ИХ И О МИРЕ,
ВОЗВРАЩЕННОМ ХРИСТИАНАМ [1273 г.]
Итак, магистр и братья, встревоженные таким скорбным событием65, собрали
всю силу войска своего, чтобы отомстить за поругание убиенных, и, войдя в землю
Погезании, опустошая ее огнем и мечом от края и до края, убили мужчин, а жен¬
щин и детей, взятых в плен, увели с собой. Кроме того, они захватили и замок
Хельсберг, бывший тогда в руках погезан, всех взяв в плен или убив, и с тех пор
земля Прусская упокоилась в мире.
175. О ВОЙНЕ С НАДРОВИТАМИ И КРЕЩЕНИИ МНОГИХ ИЗ ЭТОЙ ЗЕМЛИ
[1274 г.]
В год от рождества господня 1274, когда погезаны, вармийцы, натанги, барты
и самбиты вернулись к единой святой матери церкви и дали, как водится, залож¬
ников, чтобы впредь не предпринимать ничего противозаконного, но смиренно под¬
чиниться вере и власти братьев, магистр и братья, радеющие о расширении преде¬
лов христианских, вооружились против племени надровитов. Ведь после того, как
Тирско, отец Маудело, возглавлявший замок в Вилове 66, [...] со всеми примкнувши¬
ми к нему подчинился вере и братьям, многие властительные и знатные люди из
Надровии пришли постепенно к братьям со всей челядью своей и, возродившись
в источнике крещения, оставив идолов, служили живому богу Иисусу Христу.
176. О ВЗЯТИИ ДВУХ ЗАМКОВ ЗЕМЛИ НАДРОВИИ В ВОЛОСТИ РЕТОВЫ
[1274 г.]
Брат Конрад из Тирберга 67. магистр, учитывая благоразумие и верность этих
надровитов и то, что из-за их ухода земля Надровии потеряла значительные силы,
послал брата Теодорика, фогта земли Самбийской68, и войско с ними в упомянутую
землю Надровии. Они, войдя, разорили волость Ретовы огнем и мечом и, пройдя
дальше, к двум замкам упомянутой волости, после долгого сражения, разгоревшегося

72
<гХроника земли Прусской»
между ними, наконец, с божьей помощью взяли их оба и, убив и взяв в плен мно¬
гих людей, замки вместе с предместьями предали огню; и они захватили столько
добычи из коней, скота и прочего добра, что едва могли все увести.
177. О ВЗЯТИИ ЗАМКА ОТОЛИХИИ69 [1274 г.]
Вскоре после тот же брат Теодорик, фогт, по повелению магистра, вместе со
многими братьями и 150 всадниками, со многими пехотинцами, идущими на судах,
прибыл в волость Надровии, называемую Каггов, и, расставив, где надо, лучников
и приставив к стенам лестницы, они приступили к штурму замка Отолихии. Но по¬
скольку обитатели замка слышали, что братья раньше столь мощным натиском взя¬
ли два других замка, то в отчаянии и страхе они не могли долго оказывать сопро¬
тивление, но после недолгого штурма, в котором многие из замка были смертельно
ранены, а прочие пали, братья стремительно вторглись в замок и, убив мужчин
и взяв в плен женщин и детей, сожгли его дотла.
178. О ВЗЯТИИ ЗАМКА КАМЕНИСВИКЕ 70 [1274 г.]
Затем магистр с большим войском прошел по земле Надровии с огнем и ме¬
чом и, придя к замку Ка.ченисвике, стоящему на реке Арсе, разместив, как полага¬
ется, все необходимое для штурма, он пошел на замок, и с обеих сторон многие бы¬
ли ранены, а так как в вышеупомянутом замке было 200 храбрых воинов, наконец,
после долгого и очень тяжелого сражения братья стремительно ворвались и, убив
всех вышеупомянутых мужчин, взяв в плен женщин и детей и захватив огромную
добычу, самый замок целиком сожгли.
179. ОБ ОПУСТОШЕНИИ ЗЕМЛИ НАДРОВИИ [1274 г.]
Славно велись против этой земли Надровии многие битвы, которые не описаны
в этой книге, ибо было бы чрезвычайно долго повествовать о каждой в отдельно¬
сти. Вот почему надровиты, хотя до сих пор располагали большой воинской силой
и многими укреплениями, наконец, оставив всякую дикость, подчинились вере
и братьям, за исключением немногих, ушедших в землю Литовскую; итак, вышеупо¬
мянутая земля Надровии вплоть до нынешнего дня остается в запустении.
182. О ВЗЯТИИ ЗАМКА РАГАНИТА 71
Брат Теодорик, фогт самбийский, по повелению магистра ведя с собой многих
братьев и тысячу мужей, все ведающих в штурме укреплений, пришел на судах
в землю скаловитов, расположенную по обоим берегам Мемелы, и, внезапно подсту¬
пив к замку, находившемуся тогда в том месте, где ныне находится замок Раганита,
начал его штурмовать. Некоторые силились взобраться по приставленным к стенам
лестницам. Но когда скаловиты пытались выступить в свою очередь, то лучники
братьев дождем стрел отбили их. Итак, когда они стремительно ворвались, одни —
через стены, другие — через ворота замка, все то множество язычников, которых
в замке было больше, чем людей в войске братьев, они предали мечу, а женщин
и детей с огромной прочей добычей увели с собой. После этого они сожгли замок
и его предместье и прочие строения, находившиеся поблизости.
184. О РАЗРУШЕНИИ ЗАМКА ЛАБЕГОВ 72
Когда же это дошло до слуха скаловитов, страх насквозь пронизал их, и со¬
бравшиеся старейшины народа все вместе решили, как им отомстить за себя. И они
по общему согласию послали 400 лучших в сражении мужей, которые, придя на су¬
дах к замку братьев Лабегов, внезапно на рассвете, когда люди еще покоились на
ложах своих, взяли его, убив в нем всех до одного представителей мужского пола,
но пощадив женщин и детей, которых они с огромной добычей увели с собой, спа¬
лив сначала замок.

«Хроника земли Прусской» 73
205. О НАПАДЕНИИ НА ЗЕМЛЮ СУДОВИИ И О ВЗЯТИИ В ПЛЕН И ГИБЕЛИ
МНОГИХ СУДОВИТОВ [1280 г.]
В то время, как это войско язычников было в земле Самбии 73, брат Ульрих
Баувар, комтур из Тагшова74, с 12 братьями и 250 всадниками вошел в Судовию
и, помимо прочего ущерба, нанесенного ей огнем и мечом, он взял в плен и убил
150 человек, взял в плен жен нобилей, чад и домочадцев, так что судовиты здесь
потеряли больше, чем приобрели в Самбии.
211. ОБ ОБРАЩЕНИИ СКУМАНДА, ВОЖДЯ СУДОВИТОВ,
В ХРИСТИАНСТВО [1280 г.]
Этот Скуманд был могущественным и богатым человеком в волости Судпвии,
называемой Красима, и так как он не мог сопротивляться постоянным нападениям
братьев, то со всей челядью и друзьями ушел из земли своей на Русь. Прожив
в ней некоторое время, истомившись в изгнании, он вернулся на свою родину.
Узнав об этом, братья снова пошли на него войной, столько раз тревожа его, что он,
наконец, со всеми чадами и домочадцами подчинился вере и братьям.
217. О ВЗЯТИИ ЗАМКА КИМЕНОВИИ75 И ОБРАЩЕНИИ В ХРИСТИАНСТВО
1600 СУДОВИТОВ [1283 г.]
В это же время этот брат Конрад, магистр, радеющий о вверенном ему деле,
провел много бессонных ночей, думая, как наставить врагов веры судовитов на путь
истины. Вот почему, когда он, собрав для осуществления этого великое множество
братьев и прочих воинов, был на пути в Судовию, ему встретился брат Людвиг из
Либвнцелы, ведший с собой Кантегерда, который держал его в плену, и тысячу
шестьсот людей обоего пола из Судовии, которых он, будучи в плену, обратил в ве¬
ру Христа. Увидев их, магистр возрадовался и повелел им следовать в Самбийскую
землю. После этого на следующий день магистр с войском своим вошел в волость
Судовии, называемую Кименов76, и замок с этим же названием так мощно штурмо¬
вал, что жители замка, наконец, при условии, что он сохранит им жизнь и имуще¬
ство, сдались ему, обещая принять веру Христа. Посему, дав им проводника, он по¬
велел им без промедления следовать в пределы Самбии. Но на следующий день,
когда, разорив вышеупомянутую волость Кименовии, братья с войском своим уходи¬
ли, стало известно, что упомянутые жители замка Кименовии, убив проводника свое¬
го, другой дорогой отправились в землю Литвы. Но брат Людвиг со своей свитой
выступил в землю Самбии, где все возродились в источнике крещения.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Соленое море — Балтийское море.
2 Мемела — р. Неман.
3 Княжества Мазовии и Добжиньское — польские княжества к югу от Пруссии.
4 Краковия — земля в Южной Польше.
5 Земля Померанская (Померания)—польское Поморское княжество (Поморье).
е Данике — Гданьск.
7 Мемельбург (совр. Клайпеда)—самая северная из крепостей Тевтонского ор¬
дена в Пруссии, основана в 1252 году.
8 Курония — земля племени куршей в Латвии.
9 Прутены—латинская форма этнонима «пруссы».
10 Кол омская земля и Любовия — Кольмская (Хельминская) земля тенденциозно
причислена хронистом к прусским. Но ее население было славянским, население же при¬
легающей к ней Любовии было, вероятии, смешанным. К началу агрессии крестоносцев
эта территория в результате польско-прусских войн обезлюдела.
11 Братья — имеются в виду рыцари Тевтонского ордена.
12 Помезания — самая западная из прусских земель в бассейне Вислы и Ногата.
Первой (в 1233 г.) подверглась натиску крестоносцев.
13 Погезания — земля восточнее Помезании между оз. Друзно и верхним течени¬
ем Лыны.
14 Вармия— земля северо-восточнее Погезании, между Вислинским заливом и сред¬
ним течением Лыны.

74
«Хроника земли Прусской»
15 Натангия—земля восточнее Вармии, между реками Лына и Прегола.
16 Самбия — земля на п-ве между Вислинским и Куршским заливами, по правому
берегу Преголы.
17 Надровия-—земля восточнее Самбии, в бассейне Преголы.
18 Скаловия — земля на востоке Пруссии по обоим берегам Немана в нижнем его
течении и по берегу Куршского залива.
19 Судовия (Ятвягия — по русским летописям)—земля по левому берегу Нема¬
на, в верхнем его течении.
20 Галиндия — земля в Южной Пруссии, западнее Судовии.
21 Барта и Плика Барта —земля на правом берегу Лыны.
22 Цифры «Хроники земли Прусской» о численности пруссов или их военной си¬
лы, как правило, во много раз завышены.
23 По преданию, для первого укрепления, сооруженного крестоносцами на месте
будущей Торуни, был использован дуб.
24 Сведения о Ромове и Криве не являются достоверными, хотя и свидетельству¬
ют о наличии у пруссов жреческого сословия, исполнявшего культовые и военно-ад¬
министративные функции.
25 Под королями (лат. reges), вероятно, подразумеваются вожди прусских пле¬
мен. Тут — единственное употребление в хронике этого термина применительно к выс¬
шей прусской знати. Нобили — прусская знать.
20 Сведения о трупосожжении у пруссов подтверждаются другими письменными
памятниками средневековья и данными археологии.
27 Прусский обычай метать жребий запечатлен на многих страницах этой хроники.
28 Речь идет о Генрихе, маркграфе Мейссенском (1222—1288 гг.).
29 Постелин — деревня в центральной части Помезании.
30 Ризенбург — замок на юге Помезании, основан Орденом в 1236 г. на месте
бывшего прусского укрепления.
31 Ризенкирхен — замок в Центральной Помезании, юго-восточнее оз. Друзно, ос¬
нован Орденом.
32 Калам — тростниковая палочка для письма, которой пользовались средневеко¬
вые писцы.
33 Партегаль — прусское укрепление в Северо-Западной Вармии, юго-восточнее
Балги.
34 Балга (Бальга) —замок в Вармии, на берегу Вислинского залива, основан Ор¬
деном в 1239 г. на месте бывшего прусского укрепления.
35 Имеется в виду Оттон, герцог Брунсвикский (Брауншвейгский, 1236—1253 гг.);
в Пруссии находился в 1239—1240 годах.
36 Круцеберг (Крейцбург) — замок в Западной Натангии, на р. Пасмар, основан
Орденом в 1241 году,
37 Бартенштейн — замок на р. Лына, на границе между Бартией и Натангией, ос¬
нован Орденом в 1240 году.
38 Визенбург (Валевона)—замок в Восточной Бартии, локализуется на правом
берегу р. Губра, в верхнем ее течении, основан Орденом в 1241 году.
39 Резель (Рёссель) —замок в Бартии, основан Орденом в 1241 году.
40 Брунсберг (Браунсберг)—замок в Вармии, в нижнем течении р. Пасарге, ос¬
нован Орденом в 1241 году.
41 Хелисберг (Хейльсберг)—замок в Вармии, на правом берегу Лыны, основан
Орденом в 1241 году.
42 Нобили и феодатарии — немецкие феодалы.
43 Алемания—здесь; Германия.
44 Христбург (Кишпорк)—замок в Помезании, основан Орденом в 1247 г. на ме¬
сте бывшего прусского укрепления.
45 Святополк — князь польского Поморья (1220—1266 гг.). Неоднократно высту¬
пал в союзе с пруссами против Тевтонского ордена. Однако его политическая позиция
не была устойчивой и временами он переходил на сторону Ордена, а к концу жизни
вообще стал его союзником.
46 Померане — жители Поморья.
47 Сантирий (Зантир) — замок на правом берегу Вислы, долгое время был рези¬
денцией первого прусского епископа Христиана (1216—1245 гг.).
48 Пржемысл II Отакар — король Чехии в 1253—1278 годах.
49 Эльбинг (совр. Эльблонг) —замок в Погезании, на р Эльбинг, близ Вислинско¬
го залива, основан Орденом в 1237 году
30 Кунигсберг, или Кёнигсберг (совр. Калининград) — замок в Самбии, на правом
берегу Преголы, основан Орденом в 1255 году.
51 Вохенсторф (Вонсторф) —земля а Восточной Натангии.
52 Речь идет о комтуре (главе округа) Бургарде фон Хорнхузене.
53 Охтолнта — прусское укрепление в Бартии на левом берегу р. Лыны.
54 Т. е. штурмом (ранее хронист рассказывал о штурме крестоносцами прусского
укрепления Капостете).
55 Унсатрапис (Вонсдорф)—замок в земле Вохенсторф (см. прим. 51); Гундов
(Гундау)—прусское укрепление в Восточной Натангии, на левом берегу Лыны, раз¬
рушено Орденом; Ангетет — прусское укрепление в Надровин, разрушено Орденом.

«Хроника земли Г!русской»
75
53 Имеется в виду Вильгельм фон Юлих; Юлих — графство в западной части
Нижнего Рейна, на пограничье Бельгии и Голландии.
87 Энгельберт из Марки —граф Энгельберт (1249—1277 гг.) из Бранденбургской
марки на р. Эльба.
58 День св. Винцентия — 21 января.
59 Деревня Калиге (Кальген), или Склюниен, находилась к юго-западу от Кёнигс¬
берга.
60 Битва состоялась 22 января 1261 года. В ней войско крестоносцев было наго¬
лову разбито. Покарвис (Покарвен)—деревня на севере Вармии, близ Внслинского
залива.
61 Имеется в виду Дитрих, маркграф Мейссенский.
62 Генрих из Сконенберга (фон Шёнеберг) упоминается в документах как комтур
Христбурга в 1271'—1272 гг. и 1275—1276 гг.; в 1273—1274 гг. комтуром Христбурга
был Хартунг. В силу этого подвергалась сомнению датировка Петром из Дусбурга опи¬
сываемого события, относимого им к 1273 или 1274 году.
63 Свежее море — Вислинский залив,
84 Бранденбург — замок в Самбии при впадении р. Фришинг в Вислинский залив,
основан Орденом в 1267 году.
65 Имеется в виду сражение между восставшими пруссами и крестоносцами при
Эльбикге в 1273 г., в котором Орден потерпел поражение.
66 Вилов (Велау) — прусское укрепление в Надровии, на правом берегу Преголы.
67 Конрад из Тирберга (фон Тирберг-старший) — магистр Тевтонского ордена в
1273—1279 годах.
68 Фогт —одна из должностей Ордена. Теодорик — Дитрих фон Лиделау, фогт
Самбии в 1278—1292 годах.
69 Отолихия — центр волости Каттов в Надровии.
70 Каменисвике — прусское укрепление в Надровии, на р. Ангераппе.
71 Раганита (Рагнит, совр. Неман)—замок в Скаловии, на левом берегу р. Не¬
ман, основан Орденом в 1289 г. на месте бывшего прусского укрепления.
72 Лабегов (Лабиау)—замок в Самбии, близ Куршского залива, на границе ме¬
жду Самбией и На дровней, основан Орденом в 1258 году.
73 В 1280 г. судовиты выступили против Ордена,
74 Тапиов (Тапнау)—замок в Самбии, на правом берегу Преголы, основан Ор¬
деном в 1265 году.
75 Кименовия — прусский замок в Судовии.
7С Кименов — область в Юго-Восточной Судовии.

ФРОНДА
В. Н, Малое
Сложный комплекс охвативших Францию в 1648—1653 гг. социальных дви¬
жений, объединяемых названием «Фронда» (франц.— «праща»), издавна вызывал
интерес историков. «Была ли Фронда феодальной реакцией или попыткой буржуаз¬
ной революции?» 1 — так сформулировал основную историографическую дилемму
Б. Ф. Поршнев. Марксистская историография согласна в том, что французская бур¬
жуазия середины XVII в. была еще слишком незрелой для того, чтобы возглавить
буржуазную революцию2. Должно быть также принято во внимание, что расстанов¬
ка классовых сил была тогда совсем не той, что накануне буржуазной революции
1789—1794 гг.: Францию волновали иные вопросы, и на поверхности оказались
другие конфликты.
Буржуазия в XVII в. была во Франции глубоко роялистской. С одной сторо¬
ны, опыт гражданских войн XVI в. убеждал ее в неосуществимости программы
муниципальной автономии, с другой — правительство с конца XVI в. стало испове¬
довать принципы меркантилизма. Слабая буржуазия осознавала свою зависимость
от поддержки ее абсолютистским государством. Это не значит, что между буржуа¬
зией и правительством не возникали противоречия, особенно в годы тяжелых войн,
сопровождавшихся введением новых налогов. Но то были противоречия временного
характера, и осознавались они именно как противоречия с данным правительством,
с конкретными министрами, а не с монархией в принципе. Причем и в этих слу¬
чаях французская буржуазия вовсе не претендовала на роль руководителя антипра¬
вительственных движений.
Сторонники трактовки Фронды как неудавшейся буржуазной революции исхо¬
дили из того, что являвшийся ее организационным центром на первом этапе движе¬
ния Парижский парламент, авторитетнейшее судебно-административное учреждение
страны (на местах действовали провинциальные парламенты), представлял высшую,
«чиновную» прослойку буржуазии3. Новейшие исследования опровергают это мне¬
ние. Высшие французские должностные лица были особым социальным слоем в со¬
ставе дворянства («дворянство мантии»). Должность советника Парижского парла¬
мента автоматически давала дворянство, но редко возникала необходимость пользо¬
ваться таким средством: подавляющее большинство парламентариев уже были
дворянами к моменту приобретения должности; а к возможности проникновения в кор¬
порацию из третьего сословия за счет покупки должностей финансистами и их род¬
ственниками Парижский парламент относился отрицательно и старался ее пресечь4.
Дворянство мантии, осознавая свою корпоративную солидарность, выработало
систему воззрений, соответствовавшую его представлениям о собственном, достаточ¬
но высоком месте в обществе. Связанная с охраной корыстных кастовых интересов,
эта идеология в то же время поддавалась «облагораживанию», у некоторых парла¬
ментариев вполне искреннему: они считали себя хранителями законности, обязанны¬
ми проявлять гражданское мужество при ее защите, не переставая при этом быть
верными слугами монархии. Королевский адвокат Парижского парламента 0. Талон
1 Поршнев Б. Ф„ Народные восстания во Франции перед Фрондой (1623—
1643). М.-Л. 1948, с. 553.
2 Поршнев Б. Ф. Отклики французского общественного мнения на англий¬
скую буржуазную революцию, В кн.: Средние века. Вып. VIII. М. 1956, с. 319.
3 О Парижском парламенте в годы Фронды см.: С u be! 1s М. Le parlement de
Paris pendant la Fronde,--XVIIe siècle, 1957, As? 35, pp. 171 — 201 ; Moot е A. L. The
Revolt of the Judges. The Parleament of Paris and the Fronde, 1643 -1652. Princeton. 197L
4 Наш scher A. N. The Parleament oi Paris after the Fronde, 1653—1673. Pitts¬
burgh. 1976, p. 18sq.

Фронда
в годы Фронды сравнивал короля с Солнцем, а парламент с облаками: Солнце, по¬
датель всех благ, не обижается на облака, которые иногда заслоняют от него Зем¬
лю; ведь если бы этого не было, все на Земле было бы сожжено 5.
Почему же парламент и другие высшие судебные палаты, созданные как орга¬
ны монархии, смогли на время возглавить антиправительственный лагерь? Потому,
что в тяжелой обстановке разорительной Тридцатилетней войны (1618—1648;
Франция вступила в нее в 1635 г.) остро встал вопрос о путях дальнейшего разви¬
тия французского абсолютизма. Парламенты представляли исторически выверен¬
ный, постепенный путь укрепления абсолютизма в рамках традиционной законно¬
сти, через судейские корпорации. Но были и другие возможности, которые в воен¬
ных условиях оказывались более эффективными и соблазнительными. При Ри¬
шелье — первом министре Людовика XIII — на местах усилилась роль интендантов,
исполнявших специальные королевские поручения и целиком зависевших в этом
качестве от правительства. В 1642 г. они получили право не только следить за взи¬
манием налогов, но и взять в свои руки их распределение, оттеснив от исполнения
этой функции традиционные местные учреждения — «финансовые бюро»6.
Поскольку денег требовалось все больше и доставать их надо было быстро,
правительство в центре и интенданты на местах стали шире пользоваться услугами
финансистов. Последние давали королевской казне деньги под проценты, далеко пре¬
вышавшие официально разрешенную норму. Чтобы расплатиться с ними, не при¬
знаваясь открыто в этом правонарушении, администрации приходилось придумы¬
вать якобы полученные государством займы, платить по этим дутым займам реаль¬
ные «проценты», потом имитировать выкуй этих «займов», и т. п. Широко приме¬
нялись также платежи кредиторам из фонда секретных расходов. Для проведения
такой политики снова и снова повышались налоги. Хищения достигли крайней сте¬
пени, деньги текли в карманы финансистской верхушки и руководителей финансо¬
вого ведомства. Скромному парижскому рантье, лишенному протекции, приходилось
годами ждать, пока он получит от государства законные проценты. Влиятельный же
финансист, скупив по дешевке рентные обязательства у этой «мелюзги» и добив¬
шись их оплаты по нарицательной стоимости, мог иметь огромную прибыль.
Контакт с финансистами позволял монархии меньше считаться с возражениями
высших судебных палат, регистрировавших финансовые эдикты. Поэтому для дво¬
рян мантии финансисты были такими же приспешниками деспотизма, как и интен¬
данты. Желание покончить с хозяйничаньем финансистов, упразднить интендантов,
вообще навести порядок в управлении страной легло в основу социальной поли¬
тики Парижского парламента на первом этапе Фронды, в годы т. н, парламентской
Фронды (1648—1649 гг.); это обеспечивало ему популярность у измученных вой¬
ной народных масс.
Второй этап Фронды (1650 —1653 гг.) носит название «Фронды принцев», по¬
скольку руководство антиправительственным движением перешло к аристократии.
Определение политической линии принцев как линии феодальной реакции было бы
неправильным. На деле у них не было никакой программы, выходящей за рамки
удовлетворения собственного честолюбия или корыстного интереса. Никакого госу¬
дарственного строя, кроме абсолютизма, принцы себе не представляли. Определенная
стародворянская программа разрабатывалась собравшимися в Париже в 1651 г.
к потребовавшими созыва Генеральных штатов представителями провинциального
дворянства, но именно эту программу принцы не захотели поддержать. Сила фрон¬
дерской аристократии состояла как в опоре на собственную разветвленную клиен-
телу, так и в особенности в том, что ей подчас удавалось использовать энергию
плебейских движений для подчинения себе парламентов и городского патрициата.
Отличаясь абсолютной беспринципностью, фрондирующие аристократы, хотевшие
лишь оказать давление на правительство, чтобы получить выгодные должности, пен¬
сии, награды и т. д., проявили гораздо больше, чем парламентские лидеры первой
Фронды, способность заигрывать со стихией народных волнений.
5 T a 1 o n O. Mémoires. T. II. P. 1S27, p. 234.
6 M o u s n i e r R, Les institutions de la France sous la monarchie absolue. T. 2.
P. 1980, p. 493.

78
В. И. Малое
Ни первая, ни вторая Фронда, впрочем, были бы невозможны, если бы не ат¬
мосфера широкого народного недовольства, царившего в то время во Франции.
Фронда проходила под гул антиналоговых волнений, начавшихся задолго до нее и не
прекратившихся вместе с ней. Наиболее яркую страницу в историю Фронды вписа¬
ло демократическое движение в Бордо, где в 1652—1653 гг. дело дошло до факти¬
ческого установления в городе плебейской диктатуры.
Политическая ситуация, приведшая к Фронде, складывалась е 1643 года.
В начале Тридцатилетней войны беспрецедентный рост военных расходов осуществ¬
лялся прежде всего путем повышения крестьянского постоянного прямого налога —
тальи; поступления от него в казну выросли с 1635 г. по 1643 г. более чем в 8 раз
(с 5,7 до 48,2 млн. ливров)7. Однако к 1643 г. возможности дальше повышать
талью (что правительство могло делать, не встречая возражений со стороны судеб¬
ных палат) были исчерпаны: деревня была истощена, недоимки достигли огромных
размеров. Перед правительством встала нелегкая задача корректировки финансовой
политики, повышения сборов с горожан и привилегированного населения, прежде
всего в самом Париже.
В том же году умер Людовик XIII и на престол вступил его 5-летний сын Лю¬
довик XIV. Настало время регентства королевы Анны Австрийской, е неизбежным
ослаблением авторитета центральной власти. Права регента вообще считались огра¬
ниченными, а Анна к тому же даже возможностью править без регентского совета
была обязана кассировавшему завещание Людовика XIII Парижскому парламенту.
В столицу вернулись все изгнанные при Ришелье аристократы-оппозиционеры. Те¬
перь они жаждали наград и отличий. Удовлетворить их аппетиты не могла даже
благожелательная к ним королева. Не получая желаемого, они перешли в оппозицию
к быстро занявшему свое место у трона первому министру, натурализованному италь¬
янцу кардиналу Дж. Мазарини.
В этой ситуации финансовая политика регентства стала неуверенной. Новые
налоги вводились, но после протестов парламента отменялись; правительство пыта¬
лось повысить сборы со ввоза в столицу продовольствия, обложить то домовладель¬
цев (которые в ответ повышали квартплату), то вообще всех зажиточных, то куп¬
цов, то ремесленников; повсюду оно сталкивалось с протестами и волнениями, все
новые группы парижского населения начинали видеть в парламентариях защитни¬
ков своих интересов, а в парламенте уже звучали речи о том, что бедам придет
конец, если обложить налогом ненавистных всем финансистов. Наконец, в 1648 г.
правительство решилось ущемить материальные интересы самого дворянства ман¬
тии, попытавшись отменить полетту — сбор, гарантировавший наследственность
должностей. Тогда высшие судебные палаты Парижа — парламент, Счетная палата,
Палата косвенных сборов и Большой совет — объединились и 16 июня 1648 г. на¬
чали проводить совместные заседания в Палате св. Людовика вопреки прямому за¬
прещению двора, заявляя о своем стремлении осуществить государственную реформу.
Это было начало Фронды. Когда в тот день депутация парламента направлялась
в королевский дворец, ее сопровождала большая толпа, требовавшая «пожалеть бед¬
ный угнетенный народ» 8.
Политика министерства Мазарини по отношению к оппозиции была колеблю¬
щейся и непоследовательной. Карательно-запретительные тенденции сдерживались
нежеланием начинать гражданскую войну, которая могла бы сорвать приближавше¬
еся заключение Вестфальского мира. Начав с запретов, правительство вскоре пере¬
смотрело свою позицию, санкционировав деятельность Палаты св. Людовика.
С 30 июня по 10 июля последняя вотировала и представила на рассмотрение коро¬
левы свои предложения о реформе («27 статей»), которые тогда же начали претво¬
ряться в жизнь, поскольку правительство решило само поживиться за счет финан¬
систов. 9 июля получил отставку покровитель финансистов сюринтендант финансов
М. д’Эмери. 11 июля было объявлено об отзыве из округа Парижского парламента
почти всех интендантов, о сокращении тальи на '/в («27 статей» предлагали со¬
7 Ma Met J. R. Comptes rendus de l’administration des finances du royaume de
France. Lnd.— P. 1789, p, I90sq.
! Kossmann É. H. La Fronde. Leiden. 1954, p. 50.

Фронда
79
кращение на 74) и отмене недоимок по всем налогам. Через два дня было обещано
создание Палаты правосудия для суда над финансистами. 18 июля решение об отзы¬
ве интендантов было распространено на всю страну, власть немногих оставшихся
в пограничных провинциях интендантов была ограничена консультативными и воен¬
но-административными функциями. 20 июля парламент зарегистрировал деклара¬
цию о том, что впредь все эдикты о налогах должны утверждаться в высших су¬
дебных палатах; не санкционированные ими поборы парламент объявил отме¬
ненными.
Июльские решения всколыхнули всю страну. Финансовая администрация во
многих местностях была парализована, развернулись антиналоговые выступле¬
ния. Крестьяне отказывались платить даже утвержденные парламентом налоги.
20—23 июля в Париже происходили демонстрации 6-тысячной толпы пришедших
в город крестьян, которые требовали дальнейшего снижения тальи 9. Напуганное пра¬
вительство теперь тяготилось политикой уступок парламентариям. 31 июля через
парламент была проведена в принудительном порядке «королевского заседания»
декларация, утверждавшая «27 статей» с существенными оговорками. Правительст¬
во в особенности не желало уступить одному из основных требований палат:
упразднить практику содержания под арестом без суда по простым королевским
предписаниям. В парламенте начали обсуждать вопрос о недостаточности уступок
правительства. Мазарини был недоволен и кампанией борьбы против финансистов.
Дополнительные средства она дала, но и кредит был основательно расшатан, а пар¬
ламент грозил подорвать его окончательно, требуя суда над финансистами. 22 ав¬
густа он даже решил начать такое расследование собственными силами, не дожида¬
ясь созыва Палаты правосудия..
В такой обстановке в Париж пришло известие о победе армии принца Конде
над испанцами при Лансе 20 августа 1648 года. Переоценив свои силы, Мазарини
принял решение воспользоваться этой победой для перехода в наступление против
оппозиции, арестовав ее лидеров в день благодарственного молебна 26 августа. Бы¬
ли схвачены два парламентария, одним из которых оказался популярный в народе
П. Бруссель. Народ попытался силой его отбить. Когда это не удалось, в
Париже стали стихийно возникать баррикады. Маршал III. де Ламейрэ, по¬
сланный с отрядом гвардейцев восстановить порядок, был окружен толпой и с
трудом пробился во дворец. На другой день баррикады появились повсюду10.
Взялась за оружие и городская милиция: где из сочувствия к восстанию, где из
опасений, как бы народ не начал громить дома богачей, а иногда и под прямым
давлением плебсап. Народ напал на направлявшегося в парламент канцлера
П. Сегье и чуть было не сжег его в доме, где он укрылся; спасло его только
прибытие отряда королевских войск.
Парламент послал во дворец депутацию, которая требовала освободить аресто¬
ванных. Королева обещала это сделать при условии прекращения общих заседаний
парламента, и депутация отправилась обратно, чтобы обсудить такое предложение.
Но тут-то и выяснилось, сколь далеким от пиетета даже тогда было отношение
плебса к Парижскому парламенту. Возвращавшиеся ни с чем депутаты были осви¬
станы на улице народом, первый президент парламента М. Моле подвергся нападе¬
нию отряда под началом какого-то подмастерья. Народ верил отдельным парламен¬
тариям — таким, как отличавшийся политической честностью и радикальными реча¬
ми Бруссель, но вовсе не был склонен слепо доверять парламенту как корпорации.
9 Moot е A. L. Op. cit., р. 151.
10 Требует критического отношения версия об организации восстания опытным
кнтригаиом-оппозиционером, коадъютором (главным помощником) архиепископа Па¬
рижского Ф.-П, Гонди (впоследствии — кардинал Ретц). В утрированном виде воспро¬
изведенная в романе А. Дюма «Двадцать лет спустя», она восходит к мемуарам самого
Ретца, всячески стремившегося преувеличить свою роль (Retz F.-P, Mémoires. Т. I.
P. 1891, pp. 171—174).
11 Об активности части парижской буржуазии (центрального квартала Сите) в
«дни баррикад» см.: Bourgeon J. L. L’Ile de la Cité pendant la Fronde: structure
sociale. In: Paris et Ile-de-France, Mémoires. T. XII1. P. 19G2, pp. 127—139. Напротив,
Э. Коссман акцептирует факты вынужденности вооружения буржуазии (Koss-
mann Е. H. Op. cit., pp. 64—66).

80 В. И. Малой
Парламентарии так и не смогли пробиться сквозь толпу и принуждены были вер¬
нуться во дворец, все более напоминавший осажденную крепость. Это произвело та¬
кое впечатление, что королева в конце концов распорядилась освободить арестован¬
ных, и сразу после возвращения в Париж вывезенного оттуда Брусселя 28 августа
волнения прекратились.
Прошло два месяца. Правительство колебалось: то грозило начать блокаду Па¬
рижа, то вступало в переговоры. Наконец, 22 октября 1648 г., в обстановке посто¬
янных волнений парижского плебса, королева без изменений подписала составлен-
ный парламентом текст большой декларации 12, принимавшей все требования
«27-ми статей», в том числе и пункт о прекращении произвольных арестов. Неко¬
торые либерально-буржуазные историки придавали особое значение этой деклара¬
ции как провозглашению принципов политической свободы |3. В действительности
парламентарии заботились прежде всего об обеспечении собственной безопасности
и охране компетенции парламента как судебного трибунала. Само по себе требова¬
ние о предъявлении обвинения не позже чем через 24 часа после ареста имело
вполне традиционный характер: прецедентом для него было, как ни странно, одно
из предписаний Людовика XI, державшего опальных в клетках 14. Норма сокращения
тальи была определена в 20% (на 10 млн. ливров), косвенные налоги уменьшены
на 5 млн. ливров. Отменены были также все торговые привилегии, данные част¬
ным лицам. При утверждении декларации в Счетной палате и Палате косвенных
сборов в нее были внесены новые поправки: запрещалось сдавать на откуп талью
и ограничивался 3 млн. ливров фонд секретных расходов.
Декларация 22 октября 1648 г. для парламентского руководства Фронды
означала, в сущности, конец развития движения по восходящей линии. Палаты бы¬
ли довольны установленным на бумаге новым порядком и стремились охранять его,
а это было совсем не просто. Несмотря на заключенный Вестфальский мир 24 ок¬
тября 1648 г., война с Испанией продолжалась, и конца ей не был о видно. Для
утверждения нового порядка нужен был прежде всего мир, но вопросы войны и ми¬
ра не входили в компетенцию парламента. Поскольку было невозможно наладить
регулярное снабжение армий, их командирам пришлось рассчитывать на самоснаб¬
жение, т. е. на откровенный грабеж крестьян в тех местностях, где были расквар¬
тированы войска. При изымании продуктов и фуража применялись самые изощрен¬
ные насилия, а попытки сопротивления беспощадно подавлялись; подобная прак¬
тика стала основным методом снабжения всех армий. Запрещавшие ее поста¬
новления парламента (а они принимались с декабря 1648 г.) оставались гласом
вопиющего в пустыне и только демонстрировали неэффективность парламентского
«правления» !5.
Мазарини не собирался мириться с условиями декларации 22 октября и стре¬
мился при первой же возможности разгромить парламентскую Фронду. Теперь, ког¬
да Вестфальский мир был подписан, он мог решиться и на гражданскую войну
в расчете на то, что она продлится недолго и займет армии как раз на время зим¬
него перерыва в военных действиях. После того как к Парижу были стянуты коро¬
левские войска под командованием Конде, в ночь на 6 января 1649 г. двор тайно
бежал из столицы в Сен-Жермен !6 и оттуда послал высшим судебным палатам пове¬
ление немедленно выехать из Парижа. В ответ парламент предписал Мазарини в те¬
чение недели покинуть Францию и наложил секвестр на его имущество. Война была
12 I sam ber t F. A. е. a. (éd.). Recueil général des anciennes lois françaises
T. XVII. P. 1829, pp. 72-84.
13 S a i n t е-A u 1 a i r е L. C. de. Histoire de la Fronde. T. 1. P. 1827, pp. 267—268.
14 Moote A. L. Op. cit., p. 163.
15 О разорении деревни в годы Фронды см.: Jacquart J. La Fronde des Princes
dans la région parisienne et ses conséquences matérielles.—Revue d’histoire moderne et
contemporaine. P. 1960 (X—XII). T, 7, pp. 257—290.
16 Чтобы не возбуждать подозрений парижан, этот замок не меблировали зара¬
нее, и придворным в первую ночь пришлось спать на соломе (которой, согласно Дюма,
торговал находчивый д’Артаньян). (М oi t evi 1 ! е F, de. Mémoires sur Anne d'Autriche
et sa cour. T. Ш. P. 1824, pp. 141—142, Автор мемуаров — придворная дама, близкая
к королеве).

Фронда 81
объявлена 17. На сторону парламента перешли некоторые недовольные правительст¬
вом аристократы. Командующим набранной парламентом армии стал брат принца
Конде принц Конти.
Королевских войск было недостаточно для штурма города. Но Мазарини рас¬
считывал справиться со столицей, перекрыв подвоз к ней продовольствия, а также
надеялся противопоставить парламенту роялистский муниципалитет Парижа. Однако
обе его ставки были биты. Муниципалитет попытался было воспрепятствовать набо¬
ру солдат в парламентскую армию, но под давлением окружившей ратушу 9 янва¬
ря толпы народа быстро уступил. Блокада принесла большие тяготы, но никаких
капитулянтских настроений среди парижан не обнаруживалось: виновником бедст¬
вий они считали не парламент, а Мазарини. Народные волнения происходили неод¬
нократно; народ требовал, чтобы генералы вели его на Сен-Жермен; раздавались
и призывы громить дома финансистов. Правительству пришлось идти на соглаше¬
ние, тем более что в марте во Францию вторглась испанская армия, призванная на
помощь Парижу фрондерами-аристократами. Парламент также тяготился войной:
его не прельщала перспектива союза с испанцами и беспокоила активность народа.
Когда 9 февраля (н. ет.) в Англии был казнен Карл 1, известие об этом сильно по¬
действовало на парламентариев, внушив им опасения, как бы война против коро¬
левского правительства не породила далеко идущие последствия.
Начавшиеся переговоры привели к заключению 1 апреля 1649 г. мира. Его
нельзя считать ни капитуляцией, ни поражением парламента, хотя ему и пришлось
отказаться от своего требования отставки Мазарини и дать обязательство временно
(всего лишь до конца года) воздерживаться от проведения общих заседаний. Для
парламента война была оборонительной, и восстановление довоенной ситуации удов¬
летворяло именно его, но не Мазарини, которому пришлось примириться с невоз¬
можностью силой взять обратно уступки, вырванные у правительства в 1648 году.
Не сумев покорить Париж, кардинал только заслужил его ненависть. «Мазарини хо¬
тел уморить Париж голодом»,— эта мысль была прочно усвоена парижским плеб¬
сом, окрестившим именем министра как кличкой («мазарены») не только его пря¬
мых агентов и соглашателей, но и своих социальных врагов — богачей, спекулян¬
тов. Для дальнейшей политической борьбы это ослаблявшее позиции Мазарини об¬
стоятельство имело немалое значение. Но в новых схватках Парижский парламент
уже не был способен играть роль лидера: его социальная программа изжила себя,
показала свою неэффективность, а выдвинуть новые популярные лозунги он не мог.
Перейти от контроля над властью к взятию власти неразрывно связанный с монар¬
хией парламент был не в состоянии.
Вторая половина 1649 г. относится еще к этапу парламентской Фронды. Те¬
перь борьба, утихшая в столице, продолжалась в провинциях. Движение приобрета¬
ло характер затяжного вооруженного конфликта там, где после упразднения интен¬
дантов развернулась борьба за власть между парламентами и губернаторами: в Гие-
ни и в Провансе. В обоих случаях расстановка социальных сил была сходной.
Парламенты Бордо и Зкеа могли рассчитывать на сочувствие городского плебейст¬
ва, части местного дворянства, в известной мере — крестьян. На стороне губернато¬
ров были большинство дворян и крупная буржуазия, настроения которой выража¬
ли соперничавшие с парламентами муниципалитеты. Подобно парижским парламен¬
тариям, их провинциальные собратья приобрели популярность благодаря выступле¬
ниям за снижение налогов
Правительство Мазарини в своем отношении к прованским (а на первых по¬
рах и к гиеньским) событиям занимало позицию посредника, не вполне доверяя
своевольным действиям губернаторов-аристократов. В августе 1649 г. ему удалось
на время восстановить мир в Провансе, не позволив губернатору взять блокиро¬
17 Некоторые факты истории Фронды могут вызвать поверхностные аналогии
между нею и Французской буржуазной революцией конца XVIII века. 13 января
1649 г. парижане штурмовали Бастилию. По крепости было выпущено несколько ядер,
после чего она сдалась, и ее комендантом стал сын Брусселя. Это было уже не первое
взятие Бастилии горожанами: ее брали в 1413 г. во время городского восстания
кабошьенов.
6. «Вопросы истории» № 7,

82
В. Н, Малое
ванный им Экс !8. В Гиени правительство, напротив, с июля 1649 г. открыто вста¬
ло на сторону губернатора, отдав распоряжение о роспуске Бордоского парламента.
Но военные действия затянулись, и 26 декабря 1649 г. Мазарини, готовившийся
к борьбе за власть с принцем Конде, предпочел пойти на выгодные для парламен¬
та условия мира.
«Фронда принцев» началась после того, как 18 января 1650 г. по распоря¬
жению королевы были заключены в тюрьму принц Конде, его брат принц Конти
и зять герцог Лонгвиль. Хотя этот акт был грубым нарушением декларации 22 ок¬
тября 1648 г., Парижский парламент, видевший в Конде своего врага, вначале от¬
несся к аресту принцев с одобрением. На первых порах двор с легкостью подавлял
очаги сопротивления приверженцев Конде. Однако положение изменилось, когда
в конце мая отряд сторонников принцев (одним из его командиров был герцог Ла¬
рошфуко, будущий автор знаменитых «Максим») прорвался к Бордо, намереваясь
там закрепиться 19, К этому времени ситуация в столице Гиени уже изменилась по
сравнению с периодом парламентской Фронды. Бордоский парламент был удовлет¬
ворен условиями мира, чувствовал себя неоспоримым хозяином города и не хотел
ссориться с правительством, принимая в Бордо сторонников Конде.
Своекорыстная финансовая политика парламента разочаровала народные мас¬
сы, на которые перелагалась вся тягота чрезвычайных сборов, необходимых для
расплаты города с его кредиторами. Имя Конде было популярным в Бордо, по¬
скольку было известно, что во время войны 1649 г. он, будучи врагом губернато¬
ра Гиени Б. д’Эпернона, защищал в королевском совете интересы бордосцев. По¬
этому мятежным аристократам удалось получить поддержку плебса, который, вос¬
став, открыл перед ними городские ворота, заставил 22 июня 1650 г. парламент
изменить политику и заключить союз со сторонниками Конде. Осадив Бордо, коро¬
левская армия столкнулась с сопротивлением, и только 1 октября благодаря по¬
средничеству Парижского парламента был подписан мир. Приверженцы Конде
должны были оставить Бордо, но не разоружились, сохранив свои укрепленные
замки и возможность в любой момент возобновить войну под лозунгом освобождения
принцев. Ненавистный парламенту д’Эпернон был смещен, а талья для Гиени была
снижена более чем вдвое,
К концу 1650 г. положение Мазарини сильно пошатнулось. Война со сторон¬
никами Конде оказалась обременительной, тем более что, пока главная королевская
армия была занята в Гиени, испанские войска, пользуясь заключенным Испанией
союзом с мятежниками, почти беспрепятственно вторгались из Южных Нидерландов
в глубь французской территории. В Париже усилились антимазаринистские настрое¬
ния; в кардинале стали видеть главного виновника гражданской войны, популяр¬
ность яге заключенных принцев возросла. Мазарини оказался в политической изоля¬
ции. Против него выступили и парламент, и открывшееся в Париже собрание
представителей провинциального дворянства, и ассамблея французской церкви; его
отставки потребовал дядя короля герцог Орлеанский. В ночь на 7 февраля 1651 г.
Мазарини бежал из Парижа. Королева и король собирались последовать его приме¬
ру, но дворец был оцеплен городской милицией20. Королевская семья оказалась под
домашним арестом, длившимся почти два месяца. Анне Австрийской пришлось при¬
нять требования об изгнании Мазарини из Франции и освобождении принцев.
Но антимазаринистская коалиция оказалась непрочной. В собрании дворянства
раздавались жалобы на нарушения дворянских привилегий, на то, что фермеры дво¬
рянских доменов обременены налогами, и т. п. Выступавшие добивались отмены по¬
18 О Фронде в Провансе см.: Gaffarel P. La Fronde en Provence.— Revue
historique. P. 1876—1877. Tt. К, V; Внутренняя политика французского абсолютизма,
1633—1649 гг. М.-Л. 1966, с. 324—337.
19 Перу Ларошфуко принадлежат изданные еще в 1660-е годы мемуары, освещаю¬
щие политическую историю Фронды (La Rochefoucauld F. de. Oeuvres complè¬
tes. P. 1935).
20 9 февраля во дворец ворвалась толпа горожан, желавших лично убедиться в
том, что двор не собирается бежать. Им показали спящего короля. Дюма использовал
этот эпизод, вставив его в рассказ о бегстве двора в Сен-Жермен в 1649 г. (Motte-
ville F. de. Op. cit. T. IV. P. 1824, pp, 157-158).

Фронда
83
летты и предоставления большей части парламентских должностей родовитым дво¬
рянам. Стремясь провести эту стародворяискую программу в жизнь, собрание по¬
требовало созыва Генеральных штатов. Его поддержала ассамблея французской церк¬
ви, раздраженная желанием парламента исключить из королевского совета карди¬
налов. Духовенство обвиняло парламентариев в том, что они, сделав сами себя
высшим сословием, разрушают традиционный трехсословный строй. Тогда парла¬
мент принял постановление о роспуске дворянского собрания и мобилизовал город¬
скую милицию. Королева в принципе согласилась с созывом Генеральных штатов,
но дата их открытия была назначена на 8 сентября 1651 г., что было равносильно
отказу, поскольку 5 сентября 13-летний король юридически становился совершен¬
нолетним, и правительство могло от его имени отменить все решения, принятые
в годы регентства. После этого никого не обманувшего обещания дворянам при¬
шлось в конце марта разойтись под угрозой разгона их собрания вооруженной си¬
лой. Ассамблея церкви смирилась с поражением и вскоре самораспустилась21.
Притязания Конде на руководство правительством привели к возобновлению
гражданской войны в сентябре 1651 года. Как и прежде, главной опорой привер¬
женцев Конде являлся Бордо, где Конде утвердился на законных основаниях, ибо пос¬
ле своего освобождения получил от королевы пост губернатора Гиени. Мятежники
вновь заключили союз с Испанией. Военные действия развивались при явном пере¬
весе правительственных войск, когда 23 декабря 1651 г. произошло событие, резко
осложнившее ситуацию: пребывавший после своего изгнания в Германии Мазарини
по призыву королевы вторгся с армией во Францию. Парижский парламент, осу¬
дивший ранее мятеж принцев, теперь объявил вне закона Мазарини. Поскольку
выехавший на войну с Конде двор находился в провинции, возвращение в Париж
вместе с вернувшимся кардиналом оказалось для него невозможным. Положение ста¬
ло запутанным: обстоятельства толкали парламент к коалиции с Конде, и в то же
время парламентарии не хотели открытого союза с мятежниками; парламент пору¬
чил герцогу Орлеанскому набрать армию для борьбы с Мазарини, а герцог вступил
в прямой союз с Конде, и его войско фактически перешло под командование прин¬
ца. При всем том парламент не хотел делать никаких затрат на ведение войны
(герцог Орлеанский собирал армию на собственные средства) и решительно не же¬
лал открывать городские ворота отрядам Конде.
В апреле 1652 г. главные военные действия были перенесены в окрестности
столицы. Возможности лавирования для парламента сузились. Вся его политическая
программа сводилась к антимазаринистским лозунгам, и ненавидевший кардинала
парижский плебс на них горячо откликнулся. Но народ не понимал нерешительно¬
сти парламента. Парижане видели, что войска Мазарини стоят у стен города, что
снабжение столицы все время ухудшается, что ей снова, как три года назад, гро¬
зит блокада, а городские власти почему-то не хотят вступить в союз со своими
французскими принцами против угнетающего всех мииистра-иностранца. Прибыв¬
ший в Париж 11 апреля Конде был с восторгом встречен народом. Обстановка в го¬
роде была крайне напряженной. В конце апреля — начале мая чуть ли не ежеднев¬
но вспыхивали народные волнения. Громили бюро налоговых сборов, лавки хлебо¬
торговцев, были нападения на членов муниципалитета и отдельных сторонников
Мазарини. Повсюду видя происки «мазаренов», народ был склонен расправляться
с ними самочинным путем. Фрондирующие аристократы широко использовали эти
благоприятные условия для развертывания своей демагогии, стремясь захватить
власть в Париже. Особенно отличался герцог Бофор (внук Генриха IV), взявший
на себя командование отрядом, набранным из парижских нищих, и выступавший
е откровенно подстрекательскими призывами к избиению и грабежу «мазаренов» 22.
21 Об ассамблее французской церкви 1650—1651 гг. см.: С ans A. Le rôle poli¬
tique de l’assemblée du clergé pendant la Fronde.— Revue historique, 1913, t. CXIV,
pp. 1—60; Blet P. Le clergé de France et la monarchie. T. II. R. 1959, pp. 47—82.
22 1 мая было совершено нападение на Ж.-Б. Кольбера, который тогда управлял
имуществом Мазарини. Будущему министру помогли вооруженные буржуа, арестовав¬
шие нескольких нападавших, но Бофор приказал их освободить, заявив, что они — его
люди (L о г г i s P.-G, La Fronde. P. 19G1, p. 322).

84
В. Н. Малое
Постепенно настроения народа стали, однако, меняться. 16 июня король дал
понять денутации парламента, что Мазарини будет уволен при условии полного ра¬
зоружения принцев-фрондеров. При обсуждении этого предложения в парламенте
21 и 25 июня у его ворот шли манифестации; народ по-прежнему не хотел Маза¬
рини, но требовал мира. Опасаясь, что время работает против них, принцы при¬
бегли к решительной мере. По-сле того как армии Конде, разбитой 2 июля 1652 г.
у Сент-Антуанских ворот, удалось войти в Париж, 4 июля по наущению принцев
было произведено вооруженное нападение на собравшийся в ратуше большой город¬
ской совет 23; многие его члены были убиты, другие бежали или заплатили выкуп.
В действиях толпы, собравшейся в тот день перед парижской ратушей, про¬
явилась извечная вражда плебейства к городской олигархии: избивали всех совет¬
ников и парламентариев, не разбираясь в их мазаринистских или фрондерских
убеждениях. Настроения в народе были очень неустойчивы, и принцы еще вполне
могли их обратить в свою пользу. Но все же в резне 4 июля принимали слишком
большое участие переодетые солдаты Конде и люмпены Бофора, чтобы назвать ее
народным восстанием. Это подтверждают последующие события. После 4 июля ста¬
рый муниципалитет был распущен, провозглашен союз с принцами, купеческим
старшиной назначен популярный Бруссель. Но ни к какому росту политической или
социальной активности народных масс эта «победа» не привела. Напротив, народом
овладела апатия, росло понимание того, что принцы ведут такую же своекорыстную
политику, как и Мазарини. Зато напуганная погромом буржуазия уяснила, что
с Фрондой надо кончать.
12 августа король дал почетную отставку Мазарини, и кардинал вторично по¬
кинул Францию. 23 сентября в Париже была распространена королевская прокла¬
мация, приказывавшая жителям столицы браться за оружие, чтобы восстановить
старый, низвергнутый 4 июля муниципалитет. Б Нале-Рояле состоялось большое
собрание буржуа-роялистов. На их сторону перешла городская милиция, и уже
24 сентября Бруссель подал в отставку, 13 октября Конде выехал из Парижа, что¬
бы потом еще семь лет воевать против своей родины вместе е испанской армией.
21 октября 1652 г. в столицу въехал король, даровавший общую амнистию, из ко¬
торой были поименно исключены наиболее активные фрондеры; последние были от¬
правлены в ссылку. Хотя декларация 22 октября 1648 г. не была отменена от¬
крыто, фактически было покончено с притязаниями высших судебных палат участ¬
вовать в управлении страной иначе как традиционным путем представления ремон¬
страций. 3 февраля 1653 г. в Париж как неоспоримый хозяин положения вернулся
Мазарини.
Последним оплотом Фронды оставалась Гиенъ. В Бордо сидел принц Конти.
Социальная ситуация здесь в корне отличалась от парижской. Если в столице пле¬
бейское движение, при всей его остроте, за все время Фронды никогда не пыталось
идейно и организационно освободиться от парламентского или аристократического
руководства, то в Бордо была создана организация городской демократии — «Ор-
мэ»24, взявшая власть в городе в свои руки и удерживавшая ее более года. Это
не означало отказа от союза с принцами. Но формально возглавлявший управление
городом Конти во всех вопросах внутригородской политики должен был исполнять
волю бордоского плебса. Руководители «Ормэ» не были выходцами из городских ни¬
зов.. По данным С. А. Уэстрича 25, больше всего среди них было мелких лавочни¬
23 Герцог Орлеанский и Конде демонстративно покинули ратушу. Обращаясь к
толпе, они обвинили всех участников совета в мазаринизме. После их отъезда началась
стрельба (L orris P.-G. Op. cit., p. 372). Имели место подстрекательства неких лиц
из свиты принцев (С о и г t е а и 11 H. La Fronde à Paris. Premières et dernières jour¬
nées, P. 1930, pp. 131 —132). В этих работах Лорри и Курто даны яркие описания собы¬
тий 4 июля, причем использован ряд неизданных рукописных источников.
24 Это название происходит от «орм» (вяз): в массовых собраниях под открытым
небом на поляне под вязами ормисты видели своеобразный показатель демократично¬
сти своего движения.
25 Westrich S. A. The Ormée of Bordeaux. A Revolution during the Fronde.
Baltimore—Lnd. 1972, p. 42sq. Движение «Ормэ» лишь недавно стало предметом при¬
стального изучения историков. Данная работа — первая специальная монография по
теме, написанная по архивным источникам.

Фронда
85
ков, низших судейских и муниципальных служащих, ремесленных мастеров. Две
трети их имели права полноправного бордоского гражданства («права буржуазии»),
для чего требовалось владеть собственным домом и обладать определенным достат¬
ком. Два наиболее влиятельных лидера «Ормэ», К. Дюртет и П. Виллар, принадле¬
жали к низшей адвокатуре 26. Опора на городские низы была источником силы дви¬
жения, но ни одного простолюдина, стоявшего на социальной лестнице ниже масте¬
ра-ремесленника, среди видных ормистов не было. Практически отсутствовали так¬
же и представители городской элиты, узурпировавшие власть и богатство парла¬
ментарии, городские советники, консулы биржи, крупное купечество: их замкнутый
олигархический мир был для руководства «Ормэ» миром чуждым и враждебным.
Чего же хотела «Ормэ»? Какова была ее идеология? Ранее историки зачастую
преувеличивали значение документа под заглавием «Народное соглашение» 27, рас¬
пространявшегося в Бордо во времена «Ормэ» группой англичан-левеллеров (ради¬
кальная мелкобуржуазная демократическая группировка в период Английской бур¬
жуазной революции XVII в.) во главе с Э. Сексби и представлявшего сокращен¬
ный и слегка переработанный текст проекта широких политических реформ — «На¬
родного соглашения» Дж, Лилберна. В этом факте историки видели доказательство
широкого усвоения ормистами левеллерской идеологии. Однако последние исследова¬
ния28 не оставляют места для предположений, будто «Народное соглашение» было
когда-либо принято ормистами в качестве их официального документа29. Текст его
был передан Конти левеллерами Сексби и Аранделом; он является, конечно, рес¬
публиканским произведением и в то же время наполнен лозунгами, порожденными
английской революционной действительностью, вроде требований всеобщего избира¬
тельного права и периодических перевыборов парламента (в английском значении
этого слова).
Сексби и его товарищи исполняли в Бордо роль неофициальных агентов анг¬
лийского правительства, которое в данном случае не смущали их левеллерские
убеждения. Их агитация, очевидно, находила отклик в основном в радикальных гу¬
генотских кругах. Конти и руководство «Ормэ» должны были прислушиваться
к предложениям республиканской группировки ввиду критического положения осаж¬
денного Бордо и желательности получения помощи от Англии. Но все же влияние гуге-
нотов-ресиубликанцев было настолько слабым, что они не смогли включить ни одного
своего представителя в состав отправленного по их настояниям посольства в Англию.
Некоторые памфлеты ормистского происхождения дают представление об идео¬
логии «Ормэ» как движения французского городского плебса. Причиной всех бедст¬
вий является чрезмерное богатство немногих, утверждает «Апология Ормэ»30. Эти
грабящие народ богачи — сообщники тирании. Только народ может возродить
Францию, а поэтому ему необходимо иметь вождей из своей среды. «Ормэ» были
присущи явные черты плебейского товарищества взаимопомощи. Ормисты должны
26 Судьбы этих людей оказались разными. Председатель «Ормэ» Дюртет после
падения Бордо несколько месяцев скрывался в сельской местности, был схвачен и в
феврале 1654 г. колесован по приговору Бордоского парламента. Виллар, исполнявший
функции главы полиции и контрразведки «Ормэ», спасся от расправы, перейдя на
службу к принцу Конти, и через несколько лет получил амнистию.
27 С о и s i л V. М-me de Longueville. P. 1859, p. 4l5sq.
28 Westrich S. A. Op. cit., К n a с h е 1 Ph. A. England and the Fronde. Ithaca—
Lnd. 1967
29 Б. Ф. Поршнев считал прямым доказательством официального характера до¬
кумента то, что на его копии из архива Мазарини имеется сделанная рукой кардинала
запись: «envoyée par ММ de Bordeaux» («прислано господами бордосцами», т. е. бор¬
доским муниципалитетом) (Поршнев Б. Ф. Английская революция и современная
ей Франция, В кн.: Английская буржуазная революция XVII века. T. II. М, 1954,
с. 86—88). Однако он не объяснил странности другой записи па той же копии («пере¬
вод с английского») и самого факта посылки мятежными бордосцами своих официаль¬
ных документов на ознакомление Мазарини. Скорее всего мы имеем дело с опиской
или опечаткой. Французским послом в Англии был в то время Гийом де Бордо; таким
образом, запись надо читать: «прислано г-ном де Бордо» (т. е. в оригинале с одним
«М» вместо двух).
30 L’apologie pour l’Orrnée, par un de l’assemblée de messieurs les bourgeois.
5. 1., s. d.

86
В. Н. Малое
были защищать друг друга, предоставлять беспроцентные ссуды обремененным дол¬
гами собратьям, обеспечивать работой обедневших, а если это невозможно — давать
им деньги на прокормление, но так, чтобы об этом никто не знал (последняя ого¬
ворка учитывала интересы мелких хозяев, озабоченных сохранением своей кредито¬
способности)3|. Несмотря на свою ненависть к богачам, ормистские памфлетисты вы¬
ступали против посягательств на частную собственность.
Социально-политическая программа ормистои была заострена против парла¬
ментов и вообще против особого кастового положения судейских чинов. Отсюда вид¬
но, как изменилась ситуация в Бордо по сравнению с этапом парламентской Фрон¬
ды, когда бордоское плебейство склонно было видеть в парламенте своего заступни¬
ка. Должны быть назначены справедливые судьи, которые решали бы все дела
в 24 часа, заявляет «Манифест бордосцев» 32. Тяжущиеся будут защищать свои ин¬
тересы сами; не должно быть ни адвокатов, ни ссылок на старые законы и пре¬
цеденты. Юриспруденция вообще бесполезна, ибо знание права но увеличивает доб¬
родетели. Можно считать близким к истине утверждение одного анонимного коррес¬
пондента Мазарини, что ормисты стремились уничтожить продажность должностей
и сами судейские должности 33. Пока же этого не произошло, «Ормэ» обеспечивала
своим членам разбирательство их взаимных споров внутри самой организации. Ор¬
мисты давали клятву в том, что они будут подчиняться судебным решениям «Ормэ»,
выносимым путем арбитража или процесса перед назначаемым «Ормэ» трибуналом;
апелляций на эти решения не допускалось. Когда «Ормэ» пришла к власти, в ее
практике стало проявляться стремление поставить иод вопрос самое право на су¬
ществование вышестоящих корпораций, наделенных особыми привилегиями. Изве¬
стен случай, когда ормисты запретили корпорациям адвокатов, консулов биржи
и буржуа участвовать в одной официальной процессии, заявив, что единственно закон¬
ной корпорацией города является сама «Ормэ», т. к. она включила в свои ряды
членов всех других корпораций 34.
Все памфлеты ормистов заверяли в их лояльности королю, ненависти к Маза¬
рини и верности принцу Конде. Руководители «Ормэ» не были республиканцами.
Но та форма монархии, которую они считали идеальной, должна была в корне отли¬
чаться от существующей упразднением многоступенчатого судейско-административ-
ного аппарата, после чего местным народным собраниям (организованным по типу
«Ормэ») было бы возвращено естественное право народа самому отправлять право¬
судие. Кругозор ормистов не ограничивался локальными рамками, они хорошо по¬
нимали общефранцузское значение своей программы. Ормистские памфлеты распро¬
странялись в Париже; в них говорилось, что бордосцы борются за возвращение
всему королевству свобод, потерянных в последние столетия, и что пример Бордо
вскоре будет одобрен всей страной.
Нам неизвестны точное время и обстоятельства организации «Ормэ». Открытая
борьба ормистов с «отцами города» за власть началась с мая 1652 г. и сразу же
приобрела резкий характер. «Ормэ» требовала провести чистку парламента от со¬
ветников, подозреваемых в мазаринизме, и организовывала нападения на них; пар¬
ламент и ратуша, опираясь на содействие Конти, пытались запретить сходки орми¬
стов. Происходили постоянные стычки между отрядами ормистов и буржуа. 24 июня
1652 г. отряд вооруженных буржуа, стремясь разогнать ормистов, вторгся в ре¬
месленный квартал Сен-Мишель. Там их встретили баррикадами и после трехчасо¬
вой борьбы отразили нападение. После этого «Ормэ» перешла в контрнаступление.
25 июня ормисты захватили ратушу и городской арсенал, их 3-тысячный отряд
двинулся на квартал богачей Шапо-Руж. Преодолев ожесточенное сопротивление
противника (с обеих сторон действовала артиллерия), «Ормэ» одержала решитель¬
ную победу, получив полное господство над городом.
31 Articles de l'Union de i’Ormée et de la ville de Bordeaux. P. s. d. (art. 3). In:
Jullian C. Histoire de Bordeaux depuis les origines jusqu'en 1895. Bordeaux. 1895,
pp. 492—493.
32 Le manifeste des Bordelois contenant le récit véritable de ce qui s'est passé dans
ta ville de Bordeaux les 13 et 14 du passé. P. 1652 [juin].
33 W е s t r i с h S. A. Op. cit., p. 49.
22 Ibid., p. 86.

Фронда
87
27 июня собрание «Ормэ» избрало из своей среды «Палату 30-ти» для конт¬
роля над муниципалитетом и осуществления высшей исполнительной власти в горо¬
де. 29 июня это же собрание решило немедленно изгнать неугодных парламентари¬
ев и уволить воевавших с ормистами офицеров городской милиции, заменив их
своими людьми. Принца Конти предупредили, что все эти меры будут приняты не¬
зависимо от его согласия. Смирившийся с таким поворотом дел Конти вынужден
был считаться с «Ормэ» как с единственной реальной властью в Бордо. 21 августа
ормисты установили свой контроль над городской финансовой комиссией, ранее за¬
висевшей от Бордоского парламента. Правда, ни парламент, ни муниципалитет не
были распущены. Но было бы явной натяжкой видеть в этом, вслед за Э. Коссма-
ном 35, показатель некоего мелкобуржуазного благодушия «Ормэ». Все, что известно
об «Ормэ», говорит о ней как о решительной организации, никогда не останавли¬
вавшейся перед применением насилия Сохранение старых учреждений объяснялось
чисто тактическими соображениями Фактически же и «охвостье» парламента, и рату¬
ша, в которую «Ормэ» удалось провести своих представителей, действовали под конт¬
ролем собственно ормистеких органов — Большого совета «Ормэ» и «Палаты 30-ти».
У ормистов не было никакой программы преобразований в сфере частной соб¬
ственности. Но в своей практической деятельности они не останавливались перед
нанесением явного ущерба крупной собственности своих противников. 27 июля
1652 г. большой городской совет под давлением ормистов принял решение разру¬
шить все замки в окрестностях Бордо Мотивированная военными соображениями,
эта мера в то же время наносила тяжелый удар по собственности парламентариев
и городских советников. Явившуюся с протестом депутацию парламента прогнали,
а заступничество за нее Конти не было принято во внимание. Взимание насильст¬
венными методами контрибуций с богачей при ормистах стало постоянным способом
пополнения городских финансов. Наконец, 15 января 1653 г. было проведено при¬
нудительное снижение платы за аренду помещений на 25%, что озлобило крупных
домовладельцев. Их сопротивление выливалось во множество конфликтов.
Свыше года над башнями столицы Гиени развевались красные знамена «Ор¬
мэ». Плебейская диктатура показала свое умение защищаться, обезвредив несколько
опасных заговоров. Но силы были слишком неравными. После ликвидации париж¬
ской Фронды к Бордо были стянуты королевские войска, кольцо окружения сжима¬
лось все теснее, Англия, занятая войной с Голландией, так и не прислала помощи;
военная поддержка испанцев была недостаточной. Усилились материальные лишения,
с февраля 1653 г. пришлось ввести вызвавший ропот в народе соляной налог. Не¬
навидевшая «Ормэ» крупная буржуазия подняла голову и вновь стала создавать
свои вооруженные отряды. 10 июля 1653 г. «Ормэ» попыталась повторить принес¬
шее ей успех год назад вторжение в богатые кварталы, но уже не смогла собрать
достаточных для этого сил, после чет ее слабость стала очевидной. 19 июля боль¬
шое собрание представителей городских верхов потребовало от принца Конти рас¬
пустить «Ормэ», сместить всех капитанов городской милиции и просить мира. Эти тре¬
бования были приняты, и 3 августа 1653 г. в капитулировавший Бордо вступила ко¬
ролевская армия. Последний очаг Фронды был ликвидирован.
Чем же была Фронда? Ее нельзя определить ни как феодальную реакцию, ни
как буржуазную революцию. Время антиабсолютистского феодального сепаратизма
уже отошло в прошлое, время буржуазных революций во Франции еще не настало.
Именно невозможность найти для Фронды место в этой привычной системе истори¬
ческих координат делает ее такой трудной для понимания. Уже из-за разнородности
социального состава участников Фронда как политическое движение не обладала
внутренней цельностью. Но если все же попытаться определить ее характер одной
формулой, учитывая интересы наиболее широкого слоя участников движения на его
начальном этапе, когда дело еще не было до такой степени осложнено привходя¬
щими моментами, то точнее всего назвать ее широким антиналоговым движением
народных масе.
а5 К о s s ш a n n Е. H. Op. cit., р. 250.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории АН СССР
ГОДИЧНОЕ ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИИ
В первый день состоявшегося 17 —18 марта 1986 г. годичного общего собрания
Отделения истории АН СССР с докладом «Итоги деятельности научных учреждений
Отделения истории АН СССР в 1985 г.» выступил академик-секретарь Отделения акад.
С. Л. Т и х в и н с к и й. Он охарактеризовал задачи, которые встают перед советскими
историками в свете решений XXVII съезда КПСС. Партийная принципиальность и
пафос творческого созидания, которыми проникнута его работа, обязывают историков
по-новому проанализировать свое «историческое хозяйство», не только отмечая успехи
и подводя итоги сделанного, но и выявляя нерешенные проблемы и трудности, опреде¬
ляя перспективы развития исторической науки.
Важным событием в жизни Отделения истории, подчеркнул докладчик, стал отчет
на Президиуме АН СССР1, где были подведены итоги и намечены приоритетные направ¬
ления деятельности историков. В принятом Президиумом АН СССР постановлении от¬
мечается, что ими плодотворно велись исследования развития социалистического об¬
щества СССР, изучение и обобщение опыта социалистического строительства в братских
странах, разработка взгляда на историю как единый закономерный процесс прогрес¬
сивного развития общества, выявление объективной роли различных народов, стран и
континентов во всемирной истории, исследование мирового революционного процесса,
истории мировой культуры и общественной мысли, истории международных отношений
и миролюбивой политики СССР, борьбы народов против угнетения, расизма и агрессии,
критика буржуазной, реформистской и ревизионистской историографии.
В постановлении подчеркнуто, что советские историки внесли определенный
вклад в изучение советского общества, сравнительное изучение Древней Руси, Рос¬
сийского государства, отмечена важность подготовки обобщающих работ по истории
советского рабочего класса и крестьянства, завершения издания 13-томной «Всемир¬
ной истории», исследований по истории Европы и США. Высоко оценены в постановле¬
нии участие историков в праздновании 40-летия Победы советского народа в Великой
Отечественной войне, отмечено большое значение их работы над 20-томной «Археоло¬
гией СССР», 20-томным изданием «Страны и народы», 10-томником «Религии в XX ве¬
ке», серией трудов по истории стран и народов Центральной и Юго-Восточной Европы,
Востока, Латинской Америки, Положительную оценку в постановлении получили также
пропаганда исторических знаний и деятельность журналов Отделения, подчеркнута
важность международных связей советских историков, отмечены их деятельность на
XVI Международном конгрессе исторических наук в Штутгарте.
Охарактеризовав успехи историков в 1985 г. по основным направлениям научно-
исследовательских работ, С. Л. Тихвинский рассказал о работе Бюро и всех членов
Отделения за истекший год. Он дал анализ недостатков в работе Отделения, отметив,
что исторические исследования не все!да нацелены на решение крупных и актуальных
б научном, политическом и идеологическом отношениях проблем. Нуждаются в
дальнейшей разработке теоретико-методологические вопросы марксистско-ленинской
концепции всемирно-исторического процесса, ощущается необходимость в совершенст¬
вовании методики исследований, включая более широкое и эффективное применение
1 См. Козлов В. П., Кум а не в В. А В Президиуме АН СССР,—Вопросы
истории. 1УЙ6, Л"? б.

Историческая наука в СССР
89
средств вычислительной техники, количественных, естественнонаучных методов, уг¬
лубленную разработку специальных исторических дисциплин. Требует качественного
улучшения деятельность Российского Палестинского общества. Должны совершенство¬
ваться исполнительская дисциплина, деятельность научных советов, координационные
связи. На ряде научных направлений ощущается недостаток высококвалифицированных
кадров. Существуют сложности в обеспечении исследователей источниками и литера¬
турой. Из-за ограниченности полиграфической базы публикация плановых трудов иног¬
да осуществляется лишь спустя несколько лет после их завершения. Институты Отде¬
ления не обеспечены производственными площадями, современными средствами опера¬
тивной полиграфии, оргтехники, другим техническим оборудованием.
Докладчик призвал историков сосредоточить усилия на магистральных направле¬
ниях развития науки. Проблематика истории строительства социализма, различные ас¬
пекты ускорения социально-экономического развития СССР остаются для историков
одним из приоритетных направлений научной деятельности. Развитие фундаменталь¬
ных исследований должно идти параллельно с подготовкой популярных работ.
Воздействие Отделения на развитие исторической науки во многом зависит от
стабильности и эффективности связей головных научных учреждений с историками
высшей школы, союзных республик, филиалов и центров АН СССР. Работа по коорди¬
нации исследований в масштабах всей страны требует качественного улучшения.
С. Л. Тихвинский остановился в связи с этим на организации координационного сове¬
щания с представителями союзных республик, проведении Всесоюзного совещания
историков, создании Всесоюзного общества историков. Он высказал ряд Практических
замечаний, связанных с наращиванием темпов работы над шестью долговременными
комплексными программами Отделения.
С научным докладом «Задачи воспитания историей в свете решений XXVII съезда
КПСС» на собрании выступил зам. академика-секретаря Отделения чл.-корр. АН СССР
Ю. С. Кукушкин. Он отметил, что выдвинутая съездом концепция ускорения не
сводится только к сфере экономики, она предполагает совершенствование форм и мето¬
дов деятельности и в политической и идеологической областях. Отечественная исто¬
рия — основа патриотического и интернационального воспитания. Поэтому в условиях
коренного поворота, переживаемого страной, перед историками АН, высшей и средней
школы встают новые задачи в сфере воспитания как молодежи, так и советского наро¬
да в целом.
Охарактеризовав участие ведущих историков в коммунистическом воспитании со¬
ветских людей, докладчик подробно рассмотрел вопросы, связанные с преподаванием
истории в школе. За последние 20 лет количество часов, отведенных этому предмету,
уменьшилось с 540 до 400. Сейчас, когда разрабатывается новая школьная программа
по истории, существует реальная опасность, что отечественная история будет «раство¬
рена» в курсе всеобщей истории. Настораживает и то, что в некоторых союзных рес¬
публиках увеличение количества часов на преподавание их истории производится за
счет сокращения курса истории СССР в целом. В рамках проводящейся реформы выс¬
шей школы принято решение, что при приеме на гуманитарные факультеты вузов
экзамен по истории СССР будет в этом году заменен экзаменом по обществоведению.
Такое решение будет иметь больше негативных, чем позитивных, последствий.
Воспитание историей, подчеркнул Ю. С. Кукушкин, требует от историков активного
поиска новых форм сотрудничества с представителями творческих союзов. Следует
принять оперативные меры для скорейшего решения вопроса об издании научно-попу¬
лярного журнала по истории, активнее пропагандировать исторические знания с по¬
мощью средств массовой информации.
Прения по докладам открыл начальник Института военной истории МО СССР
чл.-корр. АН СССР П. А. Жили н, который рассказал о работе историков по патрио¬
тическому воспитанию в связи с 40-летием Победы советского народа в Великой Оте¬
чественной войне и призвал придать воспитательной деятельности историков массо¬
вость, а также расширить их работу, связанную с научным консультированием.
Директор Института археологии АН СССР акад. Б. А. Рыбаков высказался за
расширение научных контактов историков с представителями творческих союзов,
филологами и литературоведами. Он подверг критике учебники по истории для вузов

90
Историческая наука в СССР
и призвал увеличить количество и улучшить качество научно-популярной литературы.
Он обратил также внимание на необходимость соблюдения правильного соотношения
между фундаментальными и конкретно-историческими исследованиями и рассказал о
трудностях в работе археологов но охране памятников истории и культуры.
Директор Института этнографии АН СССР акад. 10. В. Бромлей подчеркнул
важность осуществления теоретических исследований, активизации междисциплинар¬
ных связей, изучения проблем современности. Необходимо шире практиковать научные
дискуссии, регулярно публиковать в журналах Отделения дискуссионные материалы,
повысить ответственность научных учреждений за качество выпускаемых работ.
И. о. директора Института востоковедения АН СССР чл.-корр. АН СССР Г. Ф.Ким
остановился на магистральных направлениях востоковедных исследований и призвал
к расширению междисциплинарных связей в науке.
Председатель Научного совета «История внешней политики СССР и международных
отношений» акад. А. Л. Нарочницкий отметил важность более глубокого изучения
современного этапа развития советского общества, процессов укрепления позиций
стран социалистического содружества, а также воспитания средствами исторической
науки советского патриотизма и социалистического интернационализма. Он подчеркнул
необходимость более широкого использования фактического материала для обоснова¬
ния закономерностей исторического процесса и призвал к повышению уровня критики
и самокритики в исторической науке.
Председатель Научного совета по комплексной проблеме «История Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции» акад. И. И. М и н ц сказал, что поставленные
партией задачи ускорения социально-экономического развития страны требуют коорди¬
нации усилий советских историков. Нужно уменьшить сроки работы издательства
«Наука» над рукописями, регулярно проводить широкие научные обсуждения стоящих
перед историками проблем.
Зам. директора Института славяноведения и балканистики АН СССР В. Н. Вино¬
градов, рассказав о трудностях в работе института, призвал к оптимальному со¬
четанию комплексности, фундаментальности и конкретики в исследованиях, расшире¬
нию и укреплению их координаций.
В тот же день были рассмотрены организационные вопросы. В результате тайного
голосования на новый срок были переизбраны: директором Института истории
СССР АН СССР — С. С. Хромов, директором Института всеобщей истории АН СССР —
чл.-корр. АН СССР 3. В. Удальцова, директором Института истории, археологии и этно¬
графии народов Дальнего Востока Дальневосточного научного центра АН СССР —
чл.-корр. АН СССР А. И. Крушанов.
18 марта на общем собрании Отделения был заслушан доклад зам. председателя
Национального комитета историков Советского Союза А. 0. Ч у б а р ь я н а об итогах
международных научных связей советских историков в 1985 году. Докладчик охарак¬
теризовал их основные направления и формы, отметил, что XVI Международный кон¬
гресс исторических наук показал не только усиление влияния и рост авторитета со¬
ветской исторической науки на международной арене, но и усложнение форм и методов
борьбы наших идейных противников против марксистской концепции исторического
процесса. Он остановился также на недостатках в развитии научных связей с историка¬
ми социалистических и освободившихся стран и путях их преодоления и высказал
соображения по совершенствованию научных связей с капиталистическими странами.
Директор Института истории СССР АН СССР С. С. Хромов отметил, что совет¬
ские историки должны быть более принципиальными в своих оценках прошлого, более
требовательными и ответственными за выполняемую работу, более самокритичными.
Он призвал усилить внимание к методологическим проблемам отечественной истории и
повысить ее роль в патриотическом и интернациональном воспитании советского
народа.
Директор Института всеобщей истории АН СССР чл.-корр. АН СССР 3. В. Удаль¬
цова отметила, что повышение качества научных трудов становится одной из глав¬
ных задач историков. Она предложила активизировать проведение творческих научных
дискуссий, шире использовать математические методы в исторических исследованиях,
повысить уровень координационных связей в масштабах страны.

Историческая наука в СССР
91
Директор Архива АН СССР Б. В. Л е в ш и п остановился на недостатках и трудно¬
стях в деятельности Ленинградского и Сибирского отделений Архива АН СССР, на проб¬
лемах, стоящих перед архивистами.
Акад. А. М. Самсонов призвал к более активному развертыванию критики
и самокритики, широкому творческому рассмотрению встающих перед наукой проблем,
серьезному конструктивному обсуждению на Бюрй Отделения вопросов перестройки
отношений между научными коллективами и издательством «Наука».
Чл.-корр. АН СССР Е. И. Дружинина отметила необходимость повышения
роли исторической науки в воспитании советского патриотизма и социалистического
интернационализма. Она указала на проблемы и недостатки в работе по охране памят¬
ников отечественной истории и культуры.
Чл.-корр. АН СССР К. Е. Каракеев призвал к расширению координационных
связей Отделения с институтами АН союзных республик на основе долговременных
комплексных программ и активизации деятельности научных советов и комиссий.
Чл.-корр. АН СССР А. А. Иск ен де ров сказал, что историкам предстоит
упорная работа по психологической перестройке. Он высказал критические замечания
относительно качества работ по истории, необоснованного увлечения подготовкой
коллективных трудов за счет снижения внимания к монографиям, административных
методов руководства развитием общественных наук.
Зам. председателя Научного совета по историографии и источниковедению
В. А. Дунаевский высказался за повышение роли АН СССР как организатора и
координатора исследований в масштабах страны и указал на необходимость совершен¬
ствования связей с высшей школой и публикации научно-популярных работ.
Зам. председателя Научного совета по комплексной проблеме «История Великой
Октябрьской социалистической революции» Ю. И. К о раб л ев говорил о необходи¬
мости разработки и принятия нового Положения о Научном совете АН СССР, проблемах
подготовки высококвалифицированных кадров и улучшения школьных учебников по
истории.
Акад. Б. Б. Пиотровский рассказал о международных связях советских му¬
зеев, проблемах и трудностях работы Ленинградского отделения Архива АН СССР и
архивов ленинградских отделений головных институтов Отделения.
Подводя итоги прений, акад. С, Л. Тихвинский призвал к активизации ра¬
боты историков в духе требований, выдвинутых XXVII съездом КПСС. Собрание приня¬
ло постановление, в котором нашли отражение основные положения докладов, а также
предложения, высказанные в ходе прений.
В. Г. Овчинников
В БЮРО ОТДЕЛЕНИЯ
На заседании Бюро Отделения истории АН СССР, состоявшемся 8 апреля 1986 г.,
председательствовали заместители академика-секретаря Отделения: акад. Ю. В. Бром-
л е й, затем — чл.-корр. АН СССР Ю. С. Кукушкин. Рассматривался вопрос «О ме¬
роприятиях учреждений Отделения истории по реализации решений XXVII съезда
КПСС».
Были заслушаны выступления акад. Б. А. Рыбакова (директор Института ар¬
хеологии и главный редактор журнала «Советская археология»), акад. Д. Ф. Марко-
в а (директор Института славяноведения и балканистики и член редколлегии журнала
«Советское славяноведение»), чл.-корр. АН СССР 3. В. Удалъцовой (директор Ин¬
ститута всеобщей истории и главный редактор журнала «Вестник древней истории»),
чл.-корр. АН СССР Г. Ф. Кима (и. о. директора Института востоковедения и главный
редактор журнала «Азия и Африка сегодня»), чл.-корр. АН СССР II. Д. К о в а л ьч е н-
ко (главный редактор журнала «История СССР»), Г. А. Трукана (зам. директора

92
Историческая наука в СССР
Института истории СССР), М. М. К и рьяна (зам. начальника Института военной ис¬
тории Министерства обороны СССР), Л. М. Д роб иже вой (зам. директора Института
этнографии), Г. И. С е в о с т ь я и о в а (главный редактор журнала «Новая и новейшая
история»), И. В. Сози на (зам. главного редактора журнала «Вопросы истории»),
Б. В. Л е в ш и н а (директор Архива АН СССР).
В прениях высказались академики Д. Ф. Марков, Й. И. Минц, А. Л. Н а р о ч-
н и цк ий и Б. А. Рыбаков, члены-корреспонденты АН СССР А. А. Искен де-
ров, Г. Ф. Ким, И. Д. Ковальченко, Ю. С. Кукушкин, А. П. Новосель¬
цев, Ю. А. II о л я к о в и 3. В. У д а л ь ц о в а.
Было подчеркнуто, что главными вопросами для учреждений Отделения в свете
решений XXVII съезда КПСС являются интенсификация всей работы, углубление ис¬
следований, их координация, выполнение комплексных программ, запланированных на
перспективу до 2000 года. Следует сосредоточить усилия на решении узловых проб¬
лем и повысить качество выполняемых работ. Именно в этом заключается для истори¬
ков то ускорение, к достижению которого призывает партия. Учреждениям Отделения
понадобится также перестройка их структуры, перераспределение кадров для концент¬
рации их на магистральных направлениях. Этому должна способствовать осуществляе¬
мая сейчас переаттестация научных сотрудников.
По мнению членов Бюро, возможно, окажется целесообразным разработать специ¬
альную комплексную программу повышения роли исторической науки в коммунистиче¬
ском воспитании трудящихся; в выполнение такой программы нужно будет вовлечь
специалистов и представителей советской общественности. Полезно собрать в текущем
году совещание для обсуждения вопроса о периодизации советской истории. Требуется
улучшение полиграфической базы и работы издательства «Наука», не обеспечивающе¬
го своевременной и качественной публикации плановых научных трудов. Было пред¬
ложено проверить через два месяца, как реализуются намеченные в свете решений
XXVII съезда КПСС мероприятия, а в дальнейшем заслушать по данному вопросу на
Бюро каждое учреждение Отделения.
Особое внимание члены Бюро уделили тому, как в исторической науке разверты¬
вается обсуждение дискуссионных проблем. Было отмечено, что пока в среде истори¬
ков еще не сложилась атмосфера критического отношения к недостаткам, о которой
говорилось на партийном съезде, не произошла психологическая перестройка. Важная
роль в создании благоприятной атмосферы для развертывания творческих дискуссий
принадлежит журналам Отделения. Они должны расширить публикацию критических
рецензий и историографических обзоров. Следует также чаще ставить дискуссионные
вопросы на научных конференциях.
Итоги обсуждения подвел чл.-корр. АН СССР Ю. С. Кукушкин. Было принято
решение по рассмотренному вопросу.
Председатель Комиссии по рассмотрению трудов, выдвинутых на соискание пре¬
мии им. акад. Б. Д. Грекова за 1986 Iакад. Б. А. Рыбаков сделал сообщение о при¬
нятых ею рекомендациях. Свои суждения высказали академики И. И. М и н ц, А. Л. На-
рочницкий и Б. А. Рыбаков. Членами Бюро выдвинута путем тайного голосо¬
вания на соискание этой премии книга И. Д. Ковальченко «Русское крепостное кресть¬
янство в первой половине XIX в.» (М. 1967).
Чл.-корр. АН СССР И. Д. Ковальченко доложил о подготовке координацион¬
ного совещания руководителей институтов исторического профиля, научных центров
АН СССР и академий наук союзных республик, которое ориентировочно намечено на
июнь — октябрь 1986 года. Бюро образовало организационный комитет для подготовки
совещания и утвердило его состав (председатель рабочего комитета — И. Д. Ковальчен¬
ко, зам. председателя — А. Н. Сахаров).
На очередном заседании Бюро 22 апреля 1986 г. председательствовал зам.акаде-
мика-секретаря Отделения чл.-корр. АН СССР И. Д. Ковальченко. Был заслушан
научный доклад А. А. Фурсенко (Ленинград) «Нефть и политика: история и совре¬
менность», основанный на многолетних разысканиях автора в архивах США и изуче¬
нии специальной литературы.

Историческая наука в СССР 93
Масштабы влияния нефтяного фактора на мировую экономику и политику, сказал
докладчик, определялись тем, что его действие было связано с появлением крупней¬
ших многонациональных корпораций. Начало этому процессу положил нефтяной трест
Рокфеллера «Стандард ойл К°», образовавший в конце XIX в. сеть филиалов и дочер¬
них предприятий в разных странах. На рубеже XX в. он попытался внедриться в неф¬
тепромышленность России, оказал воздействие на возникновение русско-японской и
первой мировой войн. Нефтяное соперничество органически вплелось в противоборст¬
во блоков Антанты и Центральных держав. В 1910—1920-е годы вспыхнула острая
борьба за месторождения нефти на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. По¬
скольку в Советской России крупная добывающая промышленность была национали¬
зирована, нефтяные тресты выступили в авангарде контрреволюции, сначала финан¬
сируя антисоветскую интервенцию, затем содействуя политике непризнания и эконо¬
мического бойкота СССР и в принципе мешая развитию торговых контактов со страной
социализма.
Когда после второй мировой войны развернулся новый этап политики антисове¬
тизма и антикоммунизма, в числе главных ее вдохновителей оказались нефтяные кор¬
порации — одни из зачинщиков холодной войны. Связанные с ними организации пре¬
вратились в орудие агрессивной внешней политики. В условиях энергетического кри¬
зиса 1970-х годов и существования экономической организации нефтедобывающих
слаборазвитых стран (ОПЕК) произошла перестройка действий международного неф¬
тяного картеля транснациональных корпораций: сфера его влияния сузилась, а поли¬
тика, направленная на подрыв ОПЕК, расширилась. К 1980-м годам уже десятки мил¬
лиардов нефтедолларов аерекочевали из слаборазвитых стран в США и составляют сей¬
час значительную часть иностранных инвестиций в американской промышленности,
включая современные отрасли военного производства.
Нефтяные корпорации способствуют нагнетанию международной напряженности,
вмешиваются в дела других стран, входят составной частью в военно-промышленный
комплекс. В целом знание их истории имеет серьезное значение для понимания эволю¬
ции современного капитализма. Перспективно дальнейшее исследование этой пробле¬
мы в рамках таких направлений, как изучение смены социально-экономических фор¬
маций, особенностей современного капитализма, путей развития освободившихся стран,
вопросов войны и мира, форм и методов перехода разных стран к социализму в усло¬
виях борьбы с империализмом и неоколониализмом.
Свои соображения по докладу и в связи со смежными научными темами высказа¬
ли академики 10. В. Б р о м л е й, В. А В и н о г р а д о в, М. П. К и м, Б, А. Р ы б а к о в,
члены-корреспонденты АН СССР П. В. В о л о б у е в, И Д. К о в а л ь ч е н к о, А. П. Н о-
восельцев, зам. директора Института востоковедения АН СССР Г. К. Широков.
Все основные идеи доклада нашли поддержку. Выло высказано мнение о целесообраз¬
ности дальнейшего исследования поставленной в нем проблемы.
О проблематике, состоянии и задачах разработки перспективной комплексной про¬
граммы Отделения «Этногенез, этносоциальные и национальные процессы современ¬
ности» доложил акад. Ю. В. Бромлей. В обсуждении программы приняли участие
академики М. П. Ким, Б. А. Рыбаков и А. М. С а м с о и о в, члены-корреспонденты
АН СССР В. П. Алексеев, А. А И с к е н д е р о в, И. Д. К о в а л ь ч е н к о, Ю. С. К у-
к у ш к и н и 3. В. Уда ль нова, зам. директора Института этнографии АН СССР
С. И. Вру к, Г. К. III и р о к о в. Бюро предложило уточнить название программы и
рекомендовало опубликовать ее для широкого обсуждения связанной с нею научной
проблематики. В постановлении Бюро по данному вопросу говорится, что после второй
мировой войны наблюдается интенсификация этнических процессов. Особую сложность
им придает пестрота национальной структуры человечества и протекание их в различ¬
ных общественных средах. Отсюда — чрезвычайная актуальность данной проблематики,
необходимость разработки ее в страноведческом, региональном и глобальном аспектах,
чему и будет служить комплексная программа. Предполагается участие в ее выполне¬
нии специалистов, работающих в академиях наук СССР и союзных республик и в ву¬
зах. Результатом должна стать публикация многотомной «Этнической истории челове¬
чества». Необходимо ликвидировать пробелы, имеющиеся в исследовании ряда мето¬
дологических и теоретических вопросов этносоциальной истории, национальных отно¬
шений в СССР и других странах. С этой целью в научные планы учреждений Отделе¬

94
Историческая наука в СССР
ния (с указанием исполнителей) включаются следующие темы: этногенез и этниче¬
ская история народов Европы; этносоциальная история Востока; разработка проблем
этнической истории в зарубежной науке; этносоциальная история народов СССР; со¬
вершенствование национальных отношений в СССР на современном этапе; этнические
процессы в современном мире; этническая история человечества. Завершение (в рам¬
ках программы) исследования названных тем — не позднее 1995 года.
Зам. директора Института всеобщей истории АН СССР Н. П. Калмыков сооб¬
щил о X Всесоюзной конференции по изучению истории, экономики, языка и литера¬
туры скандинавских стран и Финляндии, которую намечено провести 25—29 августа
1986 года. Бюро утвердило предложенную оргкомитетом программу пленарных и сек¬
ционных заседаний конференции.
29 апреля 1986 г. состоялось очередное заседание Бюро Отделения истории АН
СССР. Председательствовал зам. академика-секретаря Отделения акад. Ю. В. Бром-
л е й.
Об уставе Российского Палестинского общества (РПО) доложил его председатель
чл.-корр. АН СССР А. П. Новосельцев. В обсуждении проекта приняли участие
академики Ю. В. Бромлей, Б. А. Рыбаков и А. М. С а м с о н о в, члены-коррес¬
понденты АН СССР А, А. Искендеров и Г. Ф. Ким, ученый секретарь РПО В. И.
Иваненко. Бюро утвердило с поправками проект и приняло решение представить
его на рассмотрение в Президиум АН СССР.
Об утверждении на новый срок главного редактора и редакционной коллегии жур¬
нала «Советская этнография» доложил директор Института этнографии АН СССР, чьим
печатным органом является журнал, акад. Ю. В. Бромлей. Бюро рекомендовало ут¬
вердить на новый срок главным редактором чл.-корр. АН СССР К. В. Чистова и
одобрило представленный состав редколлегии журнала.
Директор Института истории СССР АН СССР С. С. X р о м о в в качестве предсе¬
дателя оргкомитета сообщил о программе заседаний VI Международного семинара исто¬
рических исследований по проблеме «Рим, Константинополь, Москва; сравнительно-ис¬
торическое исследование центров идеологии и культуры в древности и в средние века
(до XVII в,)», проведение которого было намечено на 28—30 мая 1986 года.
По предложению Института славяноведения и балканистики АН СССР Бюро одоб¬
рило включение в план двустороннего сотрудничества с Советом академий наук и ис¬
кусств СФРЮ на 1986 — 1990 гг. совместного труда советских и югославских истори¬
ков «1941 год в отношениях народов СССР и Югославии».
Были рассмотрены также другие вопросы.
А. Ш.
КОНФЕРЕНЦИЯ О РОЛИ ЦЕРКВИ В ИСТОРИИ РОССИИ
18—19 марта 1986 г. в г. Владимире состоялась научная конференция «Пробле¬
мы марксистской оценки роли православия в истории России». Ее организаторами яв¬
лялись Институт научного атеизма АОН при ЦК КПСС, Отделение истории АН СССР,
Институт истории СССР АН СССР, Правление Всесоюзного общества «Знание», Влади¬
мирский обком КПСС. В ней приняли участие ученые из Москвы, Ленинграда, Киева,
Минска, Бреста, Владимира, Воронежа, Томска, члены общества «Знание», пропаган¬
дисты, представители общественности. Вступительным словом ее открыл секретарь
Владимирского обкома КПСС И. И. Ш а I о в.
В докладе чл.-корр. АПН СССР В. И. Гараджи «Религия в контексте социаль¬
но-исторического процесса: методологические проблемы марксистского анализа» было
отмечено, что оценка значения факта принятия христианства на Руси тесно связана с

Историческая наука в СССР
95
задачами формирования научного мировоззрения. Апологетическим тенденциям 15 рус¬
ском православии в связи с предстоящим 1000-летием этого события необходимо про¬
тивопоставить научный анализ роли церкви в общественном развитии. В. А. 3 о ц (Ки¬
ев) подчеркнул важность классового и конкретно-исторического подхода при оценке
роли и места православия в становлении и развитии культуры славянских народов в
целом и Древнерусского государства в частности. На конкретных примерах он показал
несостоятельность утверждения идеологов православия, что религия была и остается
основой всех компонентов духовной культуры.
В докладе А. И. Клибанова «Становление мировых религий как продукт и
субъект истории» была вскрыта общая социально-экономическая и историческая под¬
основа появления трех мировых религий: христианства, ислама и буддизма, отмечено,
что временем их возникновения был переходный период от первичной формации, по
определению К. Маркса (общество, основанное на общей собственности), ко вторичной
(общество, основанное на частной собственности). Акад. АН УССР А. Н. Шлеи а ков
(Киев) привел факты, свидетельствующие о том, что украинская эмигрантская церковь
на Западе все активнее демонстрирует свою приверженность антисоциалистической, ан¬
тисоветской политике.
Историческим предпосылкам и значению принятия христианства как официаль¬
ной религии на Руси было посвящено несколько выступлений, А. Н. Сахаров ука¬
зал на внешнеполитические факторы «крещения Руси», отметив, что оно было фак¬
том, продемонстрировавшим усиливающуюся мощь Древнерусского государства.
М. Б. Свердлов (Ленинград) изложил объективные причины, обусловившие приня¬
тие христианства в качестве официальной религии На проблеме выбора религии (ле¬
гендарного и реального) остановился А. Д. Сухов. Он отметил, что процесс смены
национальных религий наднациональными был закономерным для средневековых го¬
сударств. Г. М. Филист (Брест) высказал мнение, что христианизация Руси продол¬
жалась с IV по XV век. Каналами проникновения новой религии являлись соседние
страны, а не одна Византии как утверждают клерикальные авторы.
В ряде выступлений говорилось о том, что нового внесло христианство в повсе¬
дневную жизнь древнерусского общества На материалах эпиграфики А. А. М е д ы н-
цева показала, что славянская письменность была распространена на Руси с IX в.,
а с принятием христианства становится официальной. А. П. Моисеевой (Томск)
был поставлен вопрос о сом. что «отреченную литературу» следует рассматривать как
итог «брожения умов», вызванного актом «крещения» Именно в ней выразилось на¬
родное понимание христианства Н, И Мартыненко (Воронеж) отметил, что ду¬
ховно-нравственной жизни древнерусского общества были чужды христианские идеа¬
лы аскетизма, поэтому даже после «крещения» язычество не было вытравлено из со¬
знания народа. Процесс проникновения христианства в традиционную народную куль¬
туру проследил А. II. Ипатов, отметивший, что взаимопроникновение языческих и
христианских воззрений привело к появлению в народной среде «обыденного право¬
славия».
Еще одна важная проблема, обсужденная на конференции,— церковь и государ¬
ство. Диалектике их взаимоотношений на основных этапах истории России был посвя¬
щен доклад В. М. Клеандровой, которая, проследив правовое положение право¬
славной церкви, духовенства, отметила, что основной тенденцией взаимоотношений
церкви с государством было «огосударствление», т, е. превращение церкви в часть го¬
сударственного аппарата. Причины тесных связей церкви и государства в Древней
Руси были вскрыты Я Н Щаповы м подчеркнувшим, что княжеская власть была
заинтересована в распространении христианской идеологии, церковь же получала от
государства материальное обеспечение в виде десятины. В. Д. Назаров показал
роль церкви в складывании Российского централизованного государства. Рассмотрев
церковно-религиозную политику верховной власти в Великом княжестве Литовском,
Г. Я. Голенченко (Минск) сделал вывод, что ее цель состояла и окатоличивании
населения восточнославянских земель II. Ю. Титов выделил в процессе «огосудар¬
ствления» церкви в XVIII -XIX вв следующие аспекты: бюрократизация духовенства,
управление церковью со стороны государственных органов, подчинение вероучения
и культа потребностям самодержавия.
Политический и идеологический кризис православной церкви накануне Великой

Историческая наука в СССР
Октябрьской социалистической революции был вскрыт П. Н. Зыряновым. Важней¬
шим проявлением этого кризиса явилось антиклерикальное движение рабочих и кре¬
стьян в начале XX века.
В нескольких выступлениях было показано отношение православной церкви к
национально-освободительной борьбе русского народа в XIII—XVII веках. На основе
текстологического анализа «Сказания о Мамаевом побоище» В. А. Кучкин отверга¬
ет версию об особо выдающейся роли церкви, в частности Сергия Радонежского, в
событиях 1380 года. А. Г. Кузьмин подверг критике апологетический подход авто¬
ров ряда научных и художественных изданий к Сергию Радонежскому и митрополиту
Киприану, привел факты об их деятельности, ставшей одной из причин трагедии
1382 г., отодвинувшей на целое столетие освобождение Руси от ордынского ига. По
мнению А. С. X о р о ш е в а, именно агиография дает наиболее полное представление
о политической и идеологической концепции православной церкви в период ордынско¬
го ига, состоявшей из проповеди непротивления, призыва к покаянию, смирению и по¬
корности. А. Д. Хорошкевич отметила, что в период борьбы русского народа с
иноземными захватчиками в XIII—XV вв. церковь свято следовала средневековому
принципу «Чья власть, того и религия»; наглядным свидетельством союза высшего
духовенства с золотоордынскими ханами являлись ханские ярлыки. Роль церкви в на¬
ционально-освободительном движении русского народа в XVI—XVII вв. охарактеризо¬
вала Л, Е. Морозова, на конкретных примерах продемонстрировавшая, как, исходя
из собственных интересов, «крепостники в рясах» вступали на путь предательства на¬
циональных интересов.
История старообрядчества ъ XVII—XX вв.— тема двух выступлений. В. С. Р у-
м я н ц е в а оценила раскол как народное движение, оппозиционное государственной
церкви и самодержавному государству, на протяжении XVII—XIX вв. постепенно из
менявшее свою социальную сущность. В. Я. Лаверычев отметил, что в начале
XX в. крупная буржуазия пыталась использовать старообрядческие организации для
предотвращения социалистической революции.
Блестящей страницей русского атеизма назвала революционные прокламации эпо¬
хи Н. Г. Чернышевского Н. Н. Н о в и к о в а. По своей проблематике они не потерял»
актуальности и в наши дни. Революционно-нравственная утопия Ф. М. Достоев¬
ского («церковь атеистов», «вселенская церковь как воплощение русского социализ¬
ма») и ее противоречия с официальным православием были показаны Б. А. Твар¬
довской. Примеры появления в художественных произведениях, публицистике, ис¬
кусстве антиисторического, антидиалектического и даже религиозно-идеалистического
подхода к историческим событиям привели 3. А. Тажуризина иН. П. Нефедо-
в а. Об основных направлениях использования памятников истории и культуры в на¬
учно-атеистическом воспитании говорили С. М. Некрасов (Ленинград), Г. А. Ми¬
хайлов, Я. Я. К о ж у р и н (Ленинград).
Итоги работы конференции были подведены В. И. Гар адж о й.
Л, Е. Морозова
■Ф-
В высшей школе
ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
КУРСА ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ ИСТОРИИ СССР
В последние годы о преподавании источниковедения истории СССР написан ряд
работ; этому вопросу значительное внимание уделялось на специальных конферен¬
циях и совещаниях; некоторые его стороны затрагивались во время дискуссий по
проблемам преподавания источниковедения новой и новейшей истории и истории

Историческая наука в СССР
97
КПСС. Однако историографические аспекты этого курса специально не рассматри¬
вались.
В литературе, отражающей практику преподавания указанной дисциплины,
историографии источниковедения уделено недостаточное внимание. Программа кур¬
са источниковедения истории СССР для университетов вообще не предусматривает
освещения даже основных этапов развития источниковедческой науки В послед¬
нем издании вузовского учебника по источниковедению истории СССР во вводной
главе проблеме развития историографии источниковедения отводится лишь несколь¬
ко абзацев 2. В главах же, анализирующих конкретные группы источников, приме¬
ры использования их советскими историками даются редко, а ссылки на опыт за¬
рубежной историографии почти не встречаются.
При составлении и написании новых учебных программ и пособий по курсу
источниковедения истории СССР необходимо уделить историографии источниковеде¬
ния больше внимания и учесть при этом опыт кафедры вспомогательных исто¬
рических дисциплин Московского государственного историко-архивного института
(МГИАИ). В программе курса источниковедения, подготовленного в этом вузе, про¬
блеме развития источниковедения истории СССР с XVIII в. до наших дней отведен
самостоятельный раздел. К историографическому материалу обращаются авторы
.многих учебных пособий по данному курсу — профессора и преподаватели МГИАИ3.
Исходя из опыта преподавания курса источниковедения истории СССР в Иванов¬
ском университете, рассмотрим возможные пути историографического обогащения
этого курса.
Необходимость расширения рамок историографии источниковедения обусловлена
следующим. За последние 10—15 лет произошел определенный качественный ска¬
чок в развитии источниковедения отечественной истории. Опубликовано много тео¬
ретических, конкретно-источниковедческих работ4, учебных пособий5. Исторические
источники стали осмысливаться с позиций философии6, информатики7, были пред¬
приняты плодотворные попытки проанализировать их с помощью математико-стати¬
стических методов3. Все это, естественно, должно стать достоянием слециалиста-ис-
торика, требования к подготовке которого постоянно растут.
По каким же направлениям и в каких формах возможно историографическое
обогащение курса источниковедения истории СССР? В первом, теоретическом разде¬
ле курса основная смысловая нагрузка ложится на историографическое введение
к преподаваемой дисциплине. Представляется нужным отвести ему целую лекцию.
1 См. Программа курса «Источниковедение истории СССР». М. 1980.
2 Источниковедение истории СССР. Изд. 2-е. М. 1981, с. 4—5
3 Источниковедение истории СССР. Программа курса. М. 1983; Миронова
И, А. Источниковедение истории СССР XIX—начала XX века. М. 1975; Николае¬
ва А. Т. Теория и методика советского источниковедения. М. 1975.
•»Беленький И. Л, Моргайло В. М., Покровский А. С. Библио¬
графия источниковедческих работ (1954—1967). В кн.; Источниковедение истории со¬
ветского общества. Вып. 2. М. 1968; Кочетова И. И. Библиография работ по ис¬
точниковедению истории СССР (1968—1973). В кн.: Источниковедение истории совет¬
ского общества. Вып. 3. М. 1978; Розенберг Л. И. Библиография работ по источ¬
никоведению истории советского общества (1974—1978). В кн.: Источниковедение
истории советского общества. Вып. 4. М. 1982.
5 Источниковедение истории СССР XIX — начала XX в. М. 1970; Пронштейн
А. П. Методика исторического исследования. Ростов н/Д. 1971; изд. 2-е. Ростов на/Д.
1976; Источниковедение истории СССР. М. 1973; изд. 2-е. М, 1981; Миронова И. А.
Ук. соч.; Николаева А. Т. Ук. соч.; Стрел ьский В. И. Теория и методика
источниковедения истории СССР. Киев. 1976; Черноморский М. Н. Источнико¬
ведение истории СССР (советский период). Изд. 2-е. М. 1976; Медушевская
О. М. Теоретические проблемы источниковедения. М. 1977; Сборник документов для
практических занятий по источниковедению истории СССР. Вып. 1. Эпоха феодализма.
М. 1980; вып. 2. Период капитализма. М. 1980; вып. 3. Эпоха социализма. М. 1982.
6 Иванов Г. М. Исторический источник и историческое познание. Томск. 1973;
Емельянов Б. В. О природе историко-философских источников.— Философские
науки, 1979, № 6.
7 Кова льченко И. Д. Исторический источник в свете учения об информа¬
ции. (К постановке проблемы).— История СССР, 1982, № 3.
8 Библиографию по данной проблеме см. в кн.; Количественные методы в истори¬
ческих исследованиях. М. 1984.
7. «Вопросы истории» ,\Ь 7.

98
Историческая наука в СССР
В ней следует дать краткую историю развития отечественного источниковедения,
показать основные его этапы и закономерности, проанализировать методологические
позиции различных направлений этой науки. При этом развитие научной дисцип¬
лины необходимо изображать не как безликий процесс, а как историю творческой
деятельности людей, живших в определенную эпоху. Такой подход сделает лекцию
более живой и конкретной и позволит детально раскрыть взаимосвязь методологии
и техники исследования различных представителей отечественной науки.
Представляется полезным издание серии книг о методике работы выдающихся
историков, как дореволюционных, так и советских. Примером такой работы может
служить книга Е. Н. Городецкого о лаборатории исторического исследования
В. И. Ленина 9. Было бы поучительно продолжить публикацию серии статей совет¬
ских (а может быть, и зарубежных) историков с воспоминаниями об их пути в нау¬
ке, опыте работы с источниками, начатую журналом «История СССР» в первой по¬
ловине 1960-х годов 10. Историографические аспекты должны далее найти отражение
в том разделе курса, где анализируются вопросы теории и методики источникове¬
дения. Здесь следует хотя бы кратко рассмотреть историю разработки современно¬
го состояния той или иной теоретической проблемы. Причем, насколько позволяет
лекционное время, дать оценку состояния данной проблемы в современной буржуаз¬
ной историографии.
Важно также не забывать о примерах. Их можно черпать из практики иссле¬
дований. Так, при освещении проблемы классификации источников лектор не толь¬
ко показывает типо-видовую классификацию, общепринятую в настоящее время
в советском источниковедении, но и дает, хотя бы краткие, наметки основных эта¬
пов разработки проблемы. В качестве ярких и поучительных примеров системати¬
зации источников в источниковедческих и конкретно-исторических работах можно
привести исследование акад. Л. В. Черепнина о русских феодальных архивах и ра¬
боту И. В. Степанова о Крестьянской войне под предводительством С. Т. Разина11.
Исходя из своего опыта, отметим следующее. Теоретический раздел в лекцион¬
ном курсе источниковедения является наиболее трудным с точки зрения его вос¬
приятия и усвоения студентами. Однако в том случае, когда в изложении теорети¬
ческой проблемы присутствовал историографический подход, материал усваивался
студентами лучше. Объясняется это, как представляется, не только тем, что крат¬
кое историографическое введение к теоретической проблеме несет дополнительную
информацию. Изложение истории разработки того или иного вопроса помогает более
глубоко усвоить суть его современного понимания.
Во втором разделе лекционного курса, рассматривающем конкретные группы
источников по отечественной истории и методику их анализа, одним из направле¬
ний историографического обогащения курса является введение в текст лекций исто¬
риографических сюжетов, связанных с той или иной видовой группой источников.
Так, в лекции, анализирующей летописный вид источников, необходимо хотя бы
кратко рассказать о более чем 200-летней истории изучения письменных памятни¬
ков средневековой России 12. В этой связи следовало бы, вероятно, создать обоб¬
щающую историографическую работу об изучении отдельных видов источников по
отечественной истории. Примером такого исследования в определенной степени мо¬
жет служить книга об источниковедении Киевской Руси 13.
Другим направлением историографического обогащения этого раздела курса
9 Городецкий Е. Н. Ленинская лаборатория исторического исследования.
М. 1984; см. также; Чумаченко Э. Г. В. О. Ключевский — источниковед. М. 1973.
“> Кафенгауз Б. Б. Моя работа над диссертациями.— История СССР, 1962,
№ 3; 3 а о з е р с к а я Е. И. Мой путь в науку.—Там же, 1964, № 3; Сидоров
Л. Л. Некоторые размышления о труде и опыте историка.— Там же; Гуковский
А. И. Как я стал историком.— Там же, 1965, № 6; и др.
11 Ч ере пнин Л. В. Русские феодальные архивы XIV-—XV веков. Ч. 2. М. 1951,
с. 62—63; Степанов И. В. Крестьянская война в России в 1670—1671 гг. Т, I. Л.
1966, с. 7—101.
12 О советском периоде изучения летописания см.: Буганов В. И. Отечествен¬
ная историография русского летописания. М. 1975.
13 Советское источниковедение Киевской Руси. Историографические очерки, Л.
1979.

Историческая наука в СССР
99
является рассмотрение источниковедческой практики, т. е. анализ использования
в конкретно-исторических работах тех или иных источников. Дело в том, что мно¬
гие учебные пособия по источниковедению имеют существенный недостаток: они
подчас говорят об источниках вне исследовательской практики. И, вольно или не¬
вольно, у некоторых студентов создается иллюзия, что те источники, с которыми
они знакомятся, не изучались или по крайней мере почти не вводились в научный
оборот, хотя библиография работ, в которых они использовались, насчитывает уже
сотни, а в некоторых случаях тысячи названий.
Особое значение имеет изучение ленинского опыта критики источников по оте¬
чественной истории ,4. Рассказывая об источниках эпохи капитализма, лектор дол¬
жен воспроизводить прежде всего ленинскую оценку значения той или иной группы
источников, будь то статистика, материалы Государственной думы или документы
РСДРП. Полезно также раскрывать и показывать приемы анализа Лениным конкрет¬
ных видов источников. Так, рассматривая законодательные источники периода ка¬
питализма, можно продемонстрировать методику их анализа в таких ленинских ра¬
ботах, как «Новый фабричный закон», «Случайные заметки». Наконец, нужно при¬
водить конкретные примеры использования Лениным соответствующих групп источ¬
ников, В качестве образца научного анализа статистических материалов эпохи капи¬
тализма здесь можно взять использование их в работах «Развитие капитализма
в России», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Статистика и социо¬
логия» и др.15.
Значительное место следует отводить анализу конкретно-исторических работ,
основывающихся на рассматриваемой в лекциях группе источников или содержа¬
щих оригинальные методики, приемы источниковедческого анализа. Рассказывая
о материалах ревизских описаний XVIII — первой половины XIX в., можно сослать¬
ся на работы В. М. Кабузана, который ввел в научный оборот материалы всех де¬
сяти ревизий в России. Или, ведя речь о делопроизводственных документах совет¬
ской эпохи, в качестве примера можно взять монографию В. 3. Дробижева о ВСНХ,
в которой дается интересная методика анализа протоколов высшего органа управ¬
ления экономикой СССР в 1917—1932 годах 16. В лекциях целесообразно приво¬
дить и негативные примеры работы с источниками в конкретно-исторических ис¬
следованиях (некритический подход к ним, субъективная оценка и т. д.; в частно¬
сти, можно привести пример неправильного истолкования такого своеобразного источ¬
ника, как «Житие Александра Невского»)17.
В курсе, наряду с использованием опыта работы с источниками в отечествен¬
ной историографии, полезно давать ссылки и на труды зарубежных авторов, осно¬
вывающиеся на источниках по истории СССР. Такие ссылки могут быть двоякого
рода. Во-первых, лектор может отметить исследования тех зарубежных историков,
которые плодотворно занимаются этими проблемами. Так, при рассмотрении законо¬
дательных и актовых источников X—XVII вв. в качестве примера могут быть при¬
влечены работы американского историка Р. Хелли, которые, несмотря на присущие
им недостатки методологического характера, отличаются широтой привлеченных ис¬
точников и оригинальностью методики их анализа 18. Во-вторых, лектору следует
провести критический анализ тех сочинений зарубежных авторов, которые прояв¬
14 Литературу по данной проблеме см. в кн.: Приймак Н. И. Советское ис¬
точниковедение ленинского наследия. Л. 1981.
15 Ленин В. И. ПСС. Т. 2, с. 263—314; т. 3, с. 1—609; т. 4, с. 397—428;т. 8,
с. 189; т. 19, с. 334; т. 21, с. 104; т. 27, с. 14—23; т. 30, с. 349—356.
16 Кабузан В. М. Народонаселение России в XVIII — первой половине XIX в.
(по материалам ревизий). М. 1963; его же. Изменения в размещении населения Рос¬
сии в XVIII—первой половине XIX в. М. 1971; Дроби же в В. 3. Глав-ный штаб
социалистической промышленности. М. 1966, с. 27—29.
17 См. Шаскольский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на
берегах Балтики в XII—XIII вв. Л. 1978, с. 157—196.
18 См. рец. Сахарова А. Н. на кн. Р. Хелли. Закрепощение и изменения в об¬
ласти военного дела в Московии.— История СССР, 1973, № 2; М а н ь к о в А. Г. Со¬
борное уложение 1649 г.— кодекс феодального права. Л. 1980, с. 28; Миронов Б. Н.
История холопства в России в освещении американского историка.— История СССР,
1984, № 3.

100
Историческая наука в СССР
ляют тенденциозный, односторонний подход к отечественным источникам, фальсифи¬
цируют произведения Ленина, документы КПСС 19.
Помимо лекционного курса, историографические аспекты источниковедения мо¬
гут найти место и на практических занятиях. Здесь студенты детально изучают источ¬
ники и заслушивают доклады по истории источниковедения и изучения той или иной
группы источников, об опыте работы того или иного историка с источниками 20. Для
самостоятельной работы студентов по источниковедению им даются списки обязатель¬
ной и дополнительной литературы21. В первый включены работы В. И. Ленина, яв¬
ляющиеся классическими образцами марксистского анализа источников по отечест¬
венной истории; статьи, обобщающие итоги современного источниковедения и наме¬
чающие перспективы его дальнейшего развития 22. Во второй список входят моно¬
графии по источниковедению истории СССР, одну из которых студенты должны вы¬
брать для изучения23. Традиционно в середине семестра организуется коллоквиум,
на котором проверяется, как студенты усвоили прочитанную литературу.
Завершающим этапом изучения источниковедения истории СССР является экза¬
мен. Подготовка к нему и его сдача подводят итог семестровому изучению курса.
Организация и проведение экзамена также могут способствовать акцентированию
внимания студентов на историографической стороне курса. Во-первых, в число эк¬
заменационных вопросов включаются историографические: «Развитие отечественного
источниковедения в XVIII в.», «Развитие отечественного источниковедения в XIX —
начале XX в.», «Основные периоды развития советского источниковедения отечест¬
венной истории», «Актуальные проблемы отечественного источниковедения на со¬
временном этапе». Во-вторых, в ходе экзамена студентам задаются дополнительные
вопросы по истории изучения и использования той или иной группы источников.
Наконец, в качестве итоговой работы студентам предлагаются дипломные работы по
историографии источниковедения. Так, в 1983/84 уч. г. Государственной экзамена¬
ционной комиссией Ивановского университета с большим интересом была встречена
тема «Мемуары советских историков как историографический источник». Главной
целью этого дипломного сочинения являлось обобщение изложенного в воспоминани¬
ях советских историков опыта работы с источниками.
Таковы некоторые вероятные направления историографического обогащения
курса источниковедения истории СССР. Есть возможности для этого в спецкурсах,
спецсеминарах, курсовых работах по историографии источниковедения, постановка
которых также способствовала бы расширению кругозора студентов в этой области.
Одним из препятствий на пути усиления историографических элементов в пре¬
подавании источниковедения истории СССР является, конечно, незначительное коли¬
чество учебных часов, отводимых на данную дисциплину учебным планом для уни¬
верситетов 24. Однако можно пересмотреть традиционные разделы курса источнико¬
ведения истории СССР, чтобы сделать в них некоторые сокращения. Хорошая в це¬
лом обеспеченность дисциплины учебниками и учебными материалами позволяет раз¬
С а л о в В. И. Об антинаучных приемах использования источников западно-
германскими буржуазными историками.— Вопросы истории КПСС. 1962, № 5; Иоффе
Г. 3., И г р и ц к и й Ю. И. Об источниковой базе современной советологии (искаже¬
ние трудов В. И. Ленина в буржуазной историографии Октября). В кн.: Источникове¬
дение истории Великого Октября. М. 1977.
20 Методика проведения таких занятий рассмотрена в ст.: Воронкова С. В.
О методике проведения практических занятий по источниковедению истории СССР.—
Известия Северо-Кавказского научного центра высшей школы, 1976, № 4.
21 Списки составлены на основе программы курса «Источниковедение истории
СССР» (М. 1980) с учетом новейшей литературы по курсу.
й Буганов В. И., Т р у к а н Г. А. Актуальные проблемы развития отечест¬
венного источниковедения.— Вопросы истории, 1977, № 3.
23 Напр.: Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое зна¬
чение. М. 1947; Журавлев В. В. Декреты Советской власти 1917—1920 гг. как ис¬
торический источник. М. 1979; Овчинников Р. В. Манифесты и указы Е. И. Пу¬
гачева. Источниковедческое исследование. М. 1980.
24 Это, в частности, отмечалось в рекомендациях Всесоюзного совещания вузов¬
ских преподавателей-источниковедов, состоявшегося в феврале 1982 г. (Наумова
Г. Р. Курс источниковедения истории СССР в вузах. Всесоюзное совещание препода¬
вателей вузов в МГУ.— История СССР, 1983, № 2, с. 215).

Историческая наука в СССР
101
грузить лекции от определенной части информации, касающейся второстепенных
разновидностей источников, истории создания некоторых памятников, перечисления
публикаций тех или иных из них. Кроме того, возможно сокращение информации
об источниках регионального характера и методике их изучения. Как представляет¬
ся, эти материалы логичнее изучать не в общем курсе источниковедения истории
СССР, а в рамках курса истории края, тем более, что опубликован ряд специаль¬
ных источниковедческих работ в этой области25. В университетах параллельно
с курсом источниковедения истории СССР читаются курсы по истории КПСС, СССР,
древнего мира, средних веков, новой и новейшей истории. Подчас в этих курсах
дублируется не только фактический, но и теоретический материал. Ликвидация дуб¬
лирования дала бы возможность высвободить определенную часть времени для уси¬
ления историографической стороны курса источниковедения истории СССР, как,
впрочем, и других курсов.
Таким образом, за счет эффективного использования имеющихся учебных посо¬
бий, установления более четких межпредметных связей, разгрузки курса от второ¬
степенной информации возможно установление такого оптимального объема учебной
дисциплины, в котором достаточное место займет и историографический материал.
А. А. Корников
25 Андреев А. М. Очерки по источниковедению Сибири. Изд. 2-е. Вып. 1—2.
М.-Л. 1960—1965; Копысский 3. Ю. Источниковедение аграрной истории Бело¬
руссии. Минск. 1971; Усманов М. А. Татарские нарративные источники XVII—-
ХУШ веков. Казань. 1972; У л а щ и к Н. Н. Очерки по археографии и источникове¬
дению истории Белоруссии феодального периода. М. 1973; Ковальский Н. Г1. Ис¬
точниковедение истории Украины (XVI—'Первая половина XVII в.). Чч. 1—4. Днепро¬
петровск. 1977—1979; Иванов В. Ф. Письменные источники по истории Якутии.
Новосибирск. 1979; Миненко Н. А. Очерки по источниковедению Сибири XVIII —
первой половины XIX в. Новосибирск. 1981; и др.
Обзоры
ОБОБЩАЮЩИЙ ТРУД ПО ИСТОРИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В СССР
В очередном томе «Очерков истории исторической науки в СССР» (Т. V. М.
Наука. 1985. 605 с.) рассматривается период с середины 1930-х до середины
1960-х годов. Развитие советской исторической науки представлено в нем главным
образом в плане изучения проблем отечественной истории. Первая часть, посвящен¬
ная обшим вопросам (основные этапы развития и организации исторической науки),
является своего рода введением к данному и последующим томам, в которых в со¬
ответствии с замыслом всего издания найдут отражение историография всеобщей ис¬
тории и историография народов СССР, а также изучение специальных и вспомога¬
тельных дисциплин.
Как и предшествующие тома «Очерков», обозреваемый — результат многолет¬
него труда коллектива, состоящего из специалистов по отечественной истории и ис¬
ториографии !. В «стыковании» разноплановых по материалу глав, в достижении
1 Авторский коллектив; А. И. Алаторцева, Г. Д. Алексеева, И. Б. Берхин, Е. Н.
Городецкий, В. П. Данилов, Л. В. Данилова, Г. М. Деренковский, В. А. Емец, Л. М.
Зак, В. А. Зверев, Л. В. Иванова, Т. А. Игнатенко, А. Е. Иоффе, Б. С. Итенберг, Ю. Р.
Клокман, В. Я. Лаверычев, В. С. Лельчук, Н. Н. Маслов, Г. П. Махнова, А. В. Митро¬
фанова, В. П. Наумов, Е, Л. Рудницкая, Г. П. Рындзюнский, В. Я. Сиполс, А. М. Ста¬
ниславская, К. Н. Тарновский, И. Ф Угаров, Л. В. Черепнин, О. И. Чистяков.

102
Историческая наука в СССР
единства историографических сюжетов и оценок немалая заслуга принадлежит ред¬
коллегии 2.
В отличие от предшествующих в этом томе предстояло проанализировать исто¬
риографический процесс, активными участниками которого в той или иной степени
были сами авторы. Требовалось дать оценку разработке проблем, которые ими изу¬
чались, дискуссиям, в которых формировались и затрагивались их собственные
ВЗГЛЯДЫ, трудам, в которых проявилось с наибольшей выразительностью состояние
исторической науки в недавнем прошлом. Нужна была особая корректность н объек¬
тивность («академичность» в этическом смысле этого слова) в отношении того
и тех, с чем и с кем установилось научное согласие или несогласие. В целом автор¬
ский коллектив оказался на должной «академической» высоте.
Периодизация развития советской исторической науки в рассматриваемое вре¬
мя (середина 1930-х годов — 1941 г., 1941—1945 гг., вторая половина 1940-х —
первая половина 1950-х годов, середина 1950-х — середина 1960-х годов), кото¬
рая обоснована в первой главе и которой придерживаются авторы других глав, мо¬
жет считаться отработанной в советской историографии, за исключением последнего
этапа. В его хронологическом определении, да и в названии (формулировка «Со¬
ветская историческая наука на подъеме» скорее журналистская) недостает четко¬
сти. Как начальный (середина или конец 50-х годов?), так и конечный (почему
1967 г.?) хронологические рубежи нуждаются в более тщательном обосновании.
Вряд ли можно удовлетвориться общими суждениями типа: «Таким образом, к кон¬
цу 60-х годов была в значительной мере устранена неравномерность в разработке
проблем отечественной и всемирной истории, произошла концентрация усилий ис¬
следователей на узловых проблемах исторического процесса, возрос теоретический
и методологический уровень исследований» (с. 31).
Характеризуя гл. 1, следует отметить удачную, органическую взаимосвязь ма¬
териала по историографии всемирной и отечественной истории. В ней дана обоб¬
щенная картина движения советской исторической науки от одного этапа ее разви¬
тия к другому. Вместе с тем отдельные этапы развития науки не получили долж¬
ного освещения (так, текст об исторической науке в годы Великой Отечественной
войны занял чуть более одной страницы). Вопросы организации исторической нау¬
ки, основные тенденции и главные направления в деятельности научных учрежде¬
ний и архивов, в содержании университетского образования, в развитии периодики
исследованы и освещены в комплексе в гл. 2 «Очерков». Итоговый вывод, выте¬
кающий из нее, заключается в том, что к концу 1960-х годов в стране сложилась
система научных учреждений, организаций и учебных заведений, занимающихся
изучением истории. Эта система охватывает институты АН СССР, научные учрежде¬
ния союзных и автономных республик, историко-партийные научные центры и
учебные заведения, университеты и пединституты (кстати, последние незаслуженно
забыты в главе), печатные органы.
Вторая часть тома открывается главой об историографии русского феодализма.
В ней выявлены различные точки зрения по коренным вопросам истории средневе¬
ковой Руси и России периода позднего феодализма, соотношение между теоретиче¬
скими моделями и результатами конкретно-исторических исследований, эволюция
взглядов историков в связи с судьбой тех или иных концепций. В центр обстоя¬
тельно проанализированных научных споров поставлена проблема генезиса феода¬
лизма в России. Как отмечают авторы, «дискуссия по вопросу о формационной при¬
роде общества Киевской Руси продолжалась до самого конца 30-х годов; она возоб¬
новилась в конце 60-х — начале 70-х годов и фактически не исчерпала себя по
сей день» (с. 117). Большинство медиевистов конца 30—50-х годов опиралось, что и
констатируется в главе, на представления Б. Д. Грекова об эволюции аграрных отно¬
шений на Руси в IX — середине XVII века. Вместе с тем отмечается большой вклад,
внесенный в разработку проблемы учеными, взгляды которых не совпадали с концеп¬
цией Грекова (С. В. Бахрушин, С. В. Юшков и др.).
2 М. В. Нсчкина (гл. ред.), М. А. Алпатов, И. Б. Берхин, В. И. Буганов, В. Г. Ве¬
бер, Е. Н, Городецкий (зам. гл. ред.), В. А. Дунаевский, Л. В. Иванова, Т. А. Игна¬
тенко, В. П. Наумов, В. Н. Никифоров, К- Н. Тарновский, Л. В. Черепнин, В. П. Шер¬
стобитов.

Историческая наука в СССР
103
С конца 50-х — первой половины 60-х годов в русской медиевистике по
проблеме генезиса феодализма обозначились две точки зрения. Представители одной
из них выдвигали на первый план зарождение сеньориального режима как главно¬
го признака феодализма, представители другой обнаруживали становление государ¬
ственного феодализма (государственной собственности на землю) уже в Киевской Ру¬
си. Относительно развитого феодализма поляризация шла по линии оценки степени
и характера подчинения крестьянского общинного уклада феодальному государству.
Применительно к образованию централизованного государства одни историки выво¬
дили этот процесс из эволюции феодального базиса, другие связывали его с расту¬
щим уровнем товарно-денежных отношений.
В комплексе проблем истории России позднего феодализма авторы особо выде¬
лили генезис капиталистических оыошений. По их мнению, в разработке этой
проблемы с конца 50-х годов сложились две противостоящие друг другу кон¬
цепции. Сущность расхождений сводилась в первую очередь к тому, начинается ли
в XVII в. перерастание товарно-денежного хозяйства в капиталистическое как
в промышленном, так и в сельском производстве, или же всероссийский рынок пер¬
вично сложился на основе мелкого товарного производства, а капиталистические от¬
ношения XVII — первой половины XVIII в. не выходили за пределы сферы обмена.
Выделение названных выше стержневых проблем развития феодализма в Рос¬
сии тесно связано в главе с рядом других вопросов. Так, выдвижение в качестве
начальной грани зарождения капиталистических отношений в России того или иного
хронологического рубежа «выводит» на такие проблемы, как возникновение ману¬
фактурной промышленности, складывание всероссийского рынка, рост крупного фео¬
дального землевладения, оформление и усиление крепостничества и т. д. Весь круг
этих и иных вопросов социально-экономического развития наряду с изучением ис¬
тории государственности, классовой борьбы, идеологии и культуры оказался вписан¬
ным в существо и хронологию историографического процесса.
В главе, посвященной изучению истории XIX в., выделены три направления:
историография социально-экономической истории, революционного движения и об¬
щественной мысли, внешней политики. С конца 30-х до середины 60-х годов,
как показано в книге, шла интенсивная разработка социально-экономической исто¬
рии России периода становления и развития капитализма. Советские историки при¬
шли к выводу, что завершение промышленного переворота в России относится не
к началу 1860-х, а к 80-м годам XIX века. Благодаря трудам Л. М. Панкратовой,
А. Г. Рашина, Л. М. Иванова и др. прояснилась картина формирования, экономи¬
ческого положения и борьбы пролетариата, роста его классового самосознания. Ис¬
следованиями Н. М. Дружинина, И. Д. Ковальченко, Б. Г. Литвака и др. было выяв¬
лено состояние дореформенной и пореформенной деревни, обоснована концепция
кризиса феодально-крепостнической системы в первой половине XIX в., уточнены
представления о процессе социальной дифференциации в селе, дана характеристика
классовой борьбы крестьянства на протяжении всего века.
Значительными успехами в рассматриваемый период ознаменовалось изучение
трех этапов освободительного движения в России. Известная монография М. В. Неч-
кияой в сочетании с работами других исследователей всесторонне осветила движение
декабристов в его связи с социально-экономическим и политическим развитием Рос¬
сии, с формированием передовых идей, с западноевропейскими революциями. После-
декабристские десятилетия были раскрыты в трудах историков как время становле¬
ния революционно-демократической идеологии в ходе сложной эволюции взглядов
ее выдающихся представителей. В частности, началась разработка не изучавшегося
ранее вопроса о русском утопическом социализме. Со второй половины 50-х го¬
дов активизировалось исследование народничества. В ходе научных конференций,
дискуссий, на страницах выходивших тогда работ шло уточнение места и значения
революционного народничества в общественном движении, производился пересмотр
его односторонних оценок, утвердившихся в литературе предшествующих лет. Вслед
за статьями и наряду с ними появились монографии о революционных организаци¬
ях 1860 — 1880-х годов, «хождении в народ», «Народной воле». Тематика истории
революционного движения расширилась и за счет изучения первой и второй рево¬
люционных ситуаций.

104
Историческая наука в СССР
В проблематике изучения истории России периода империализма (гл. 5) выде¬
лены четыре аспекта: социально-экономическая история, история пролетариата,
революция 1905 — 1907 гг., внешняя политика. В главе раскрыто поступательное
движение научного поиска при разработке вопросов социально-экономической исто¬
рии. Продуманная группировка исследований, как поэтапная, так и тематическая,
позволяет следить за развитием историографического процесса в его внутренней ло¬
гике, суммирующей и накопление фактических знаний и функциональную действен¬
ность теоретических представлений.
В фокус изучения социально-экономической тематики поставлена проблема
российского империализма, расхождения в понимании которого достаточно отчетли¬
во обозначились в трудах историков к концу 30-х годов. Уже к середине
50-х годов в результате изучения промышленного развития страны, банковских
и промышленных монополий представление о слабости, неразвитости российского
монополистического капитализма не выдержало проверки фактами. К наиболее зна¬
чительным достижениям советских историков с середины 50-х годов авторами
отнесены выводы о неравномерности процесса монополизации в различных отраслях
хозяйства и по отдельным экономическим районам, о разнообразии форм монополи¬
стических объединений, о высоком в целом уровне развития монополистического
и появлении государственно-монополистического капитализма в России, об отсут¬
ствии полуколониального типа зависимости ее экономики от иностранного капитала.
Все эти выводы, обоснованные фактическим материалом исследований, дают полное
право считать, что российский империализм не имел принципиальных отличий
от западноевропейского и североамериканского, несмотря па наличие в экономи¬
ческом строе России конца XIX — начала XX в. сложного переплетения пережиточ¬
ных докапиталистических отношений с новейшими капиталистическими и существо¬
вание патриархальных форм хозяйства на окраинах империи. Данный тезис, разу¬
меется, не снимает вопроса о специфике, особенностях российского империализма,
т. к. в конкретной истории общие закономерности не могут проявляться в чистом,
«свободном от особенностей» виде и качестве.
Изучение истории российского пролетариата и крестьянства на разных этапах
развития советской исторической науки, как показано в главе, шло неравномерно.
В 30 — 40-е годы в этих областях было сделано мало. Начиная с середины
50-х годов резко возрос объем исследований. За вторую половину 50-х годов по
истории рабочего движения в России эпохи империализма было опубликовано боль¬
ше работ, чем за предшествующие 20 лет. Рост количества работ сопровождался
повышением исследовательского уровня, включением в научный оборот большого
массива архивных, статистически к и других источников.
К концу 50-х годов в советской историографии сложились различные оцен¬
ки уровня и характера капиталистических отношений в сельском хозяйстве России
конца XIX — начала XX века. Суть разногласий заключалась в том, какие отноше¬
ния в нем являлись преобладающими — капиталистические или полукрепостниче-
ские. Это стимулировало широкое развертывание как обобщающих, так и региональ¬
ных исследований крестьянского и помещичьего хозяйства, их буржуазной эволюции
в условиях сохранения полуфеодальных пережитков. «Общим итогом проделанной
в 60-е годы историками-аграрниками работы,— отмечают авторы,— был вывод о том,
что сила капиталистического развития оказалась недостаточной для того, чтобы мир¬
ным путем, на основе экономической эволюции перевести отсталое помещичье земле¬
владение на капиталистические рельсы» (с. 337).
В 60-е годы появилось большое количество исследований о путях развития
различных отрядов рабочего класса в общероссийском и региональном масштабах,
об их революционной борьбе. В них анализировался процесс формирования россий¬
ского пролетариата, положение рабочих в тех или иных районах и отраслях про¬
изводства, численность и состав отрядов пролетариата, роет классового самосозна¬
ния, деятельность большевиков в массах. Тем самым, как подчеркивается в главе,
воссоздавалась исторически достоверная картина революционной деятельности раз¬
личных отрядов российского пролетариата, раскрывалась роль рабочего класса как
гегемона освободительного движения в стране.
Наименее удачно в гл. 5 освещение историографии первой российской револю¬

Историческая наука в СССР
105
ции, носящее больше описательный, чем аналитический характер. К достижениям
советских историков в рассматриваемый период отнесено изучение на основе рас¬
ширения источниковой базы вооруженных восстании, Советов 1905 г., крестьянско¬
го движения, событий в национальных районах. В очерке, однако, явно недостаточ¬
ное внимание уделено тем сдвигам в теоретическом осмыслении истории революции
1905 — 1907 гг. (за исключением большевистской тактики «левого блока»), начало
которым было положено Тезисами ИМЭЛ при ЦК КПСС «Пятьдесят лет первой рус¬
ской революции».
Историографические сюжеты, связанные с изучением внешней политики Рос¬
сии, представлены в гл. 4 и 5. Исходными посылками для понимания историогра¬
фического процесса здесь служит авторам оценка критики взглядов М. Н. Покров¬
ского на место и роль России в системе международных отношений и значения
коллективного труда «История дипломатии». 40—60-е годы, как убедительно
показано в книге, стали временем углубленного изучения узловых вопросов внешней
политики России XIX — начала XX в., рассматривавшихся в контексте острых про¬
блем международных отношений, а также в связи с социально-экономическим раз¬
витием страны и внутриполитическим курсом царизма.
Часть третья — «Изучение истории КПСС и советского общества» —состоит из
шести глав. Их тематика и внутренняя композиция достаточно полно определяют
круг ведущих историографических проблем, отражающих результаты разработки ис¬
тории советского общества с Великой Октябрьской социалистической революции
до победы в Великой Отечественной войне. Вместе с тем выделение проблем про¬
исходит на основе разных принципов: отраслей научного знания (гл. 6), периоди¬
зации истории советского общества (гл. 7, 8, 9), отдельных сторон исторического
развития (гл. 10, 11). 9то не может быть поставлено в упрек редколлегии тома,
т к. специальные гланы-очерки об изучении истории культурного строительства
и внешней политике СССР создают более цельные историографические представле¬
ния, но сам по себе вопрос о принципах выделения проблем в обобщающем труде
по истории исторической науки заслуживает внимания и обсуждения. Сравнивая
т. V «Очерков» с IV т., следует заметить, что он по отбору проблем историографии
советского общества (аграрная история, культурное строительство) и по охвату их
содержательных аспектов гораздо богаче предшествующего.
Открывается часть главой 3, в которой дается обстоятельная характеристика ус¬
ловий, этапов, достижений и тенденций развития историко-партийной науки. В ее по¬
ступательном движении выделяются такие вехи, как выход «Краткого курса исто¬
рии ВКП(б)», «Истории Коммунистической партии Советского Союза» под редакцией
Б. Н. Пономарева, многотомной «Истории Коммунистической партии Советского Сою¬
за». Начиная с конца 50-х годов, отмечается в главе, наблюдается быстрый рост
количества и качества исследований по истории КПСС. На повышении научного
уровня существенно сказались расширение и совершенствование источниковой базы.
Показателем возросшей зрелости историко-партийной науки явилось оформление
в ней в 60-х годах специальных дисциплин — историографии и источниковеде¬
ния. «Общие итоги развития истории КПСС как науки во второй половине 50-х —
60-е годы,— делается вывод в главе,—■ заключались в том, что была устранена не¬
равномерность разработки проблематики как досоветского, так и советского перио¬
дов истории партий, последовательно проводилась ленинская концепция партии но¬
вого типа, были преодолены последствия культа личности, субъективизма и волюн¬
таризма в историко-партийной науке» (с. 391).
Краткостью, но емкостью, высоким уровнем историографического обобщения
отличается очерк по историографии Великой Октябрьской социалистической револю¬
ции (гл. 7). Исследователи второй половины 30-х — первой половины 50-х го¬
дов, разрабатывая историю вооруженных восстаний в Петрограде и Москве, активно
занимались также изучением событий на местах. Анализ этой обширной литературы,
предпринятый в главе, выявляет стержневую, объединяющую почти все работы по
местной тематике проблему — историю Советов. Взгляд на места «через центр» и на
центр «через места», отмечается в главе, позволил глубже раскрыть народный ха¬
рактер социалистической революции в России, ее движущие силы, процесс создания
надежного тыла для революционного центра. Со второй половины 50-х годов на¬

106 Историческая наука в СССР
метился, с одной стороны, рост специализации историков по отдельным наиболее
важным вопросам, а с другой — выход ряда обобщающих трудов.
В качестве характерных черт развития историографии Великого Октября авто¬
рами выделяются глубокое исследование отдельных этапов революционного процес¬
са, деятельности В. И. Ленина как вождя социалистической революции, гегемонии
пролетариата и его союза с крестьянством, преодоление локальной ограниченности
в оценках событий на местах, разработка источниковедческих вопросов, широкое ис¬
пользование статистических данных. Благодаря применению количественных подсче¬
тов были конкретизированы и уточнены процессы установления рабочего контроля
и проведения национализации промышленности в отдельных местностях, городах
и в масштабе всей страны. Были созданы первые монографии, обобщившие факти¬
ческий материал по этим вопросам. Новым аспектом в изучении истории Великого
Октября стало обращение к политической борьбе с целью выявления внутренних
закономерностей банкротства и краха непролетарских партий. Выход трехтомника
акад. И. И. Минца «История Великого Октября» подытожил как многолетние иссле¬
дования автора, так и достижения советской историографии.
Другим ведущим сюжетом в главе является историография гражданской войны.
Ее состояние в 30—40-е годы характеризуется как изучение главным образом
вооруженной борьбы революции и контрреволюции. В монографиях и статьях осве¬
щались военные действия на фронтах, этапы и ключевые моменты борьбы с бело¬
гвардейцами и интервентами. Однако события гражданской войны еще не получили
тогда всесторонней оценки. В первой половине 50-х годов уже наметились по¬
пытки нового подхода к анализу ряда проблем. Претерпела серьезные изменения
проблематика исследований, были пересмотрены оценки ряда событий второй поло¬
вины 1918 — начала 1919 г., например, роли и значения Восточного фронта ле¬
том 1918 г., боевых действия на нем зимой 1918 г., хода борьбы с деникинской
контрреволюцией на Юге страны. Исследователи более органично стали связывать
анализ событий на фронтах с особенностями классовой борьбы в разных регионах,
с политической ориентацией различных социальных слоев и групп на тех или иных
этапах гражданской войны, в особенности е классовой борьбой в деревне и колеба¬
ниями в позиции середняцких масс. В главе четко прослеживаются существенные
изменения, происшедшие в историографии Великой Октябрьской социалистической
революции и гражданской войны за 30 лет.
В гл. 8 освещается изучение истории становления Советского государства, вос¬
становления и социалистической реконструкции народного хозяйства. В очерке, по¬
священном историографии становления Советского государства, рассматриваются
первые крупные исследования об образовании СССР и истории органов государст¬
венной власти. В литературе второй половины 50—00-х годов преимущественно ис¬
следовались две проблемы — создание Советского государства и национально-государ¬
ственное строительство. В этих работах нашли всестороннее отражение процесс форми¬
рования государственного механизма, история образования СССР, роль В. И. Ленина
в строительстве Советского государства.
Во второй половине 30-х годов советские историки вслед за экономистами
и правоведами обратились к изучению восстановительного периода. Их внимание
было сосредоточено на вопросах классовой борьбы при переходе к нэпу, ленинском
плане ГОЭЛРО, кооперативном плане и кооперативном строительстве. Перелом
в сторону глубокого, взятого во всех экономических, политических, культурных
и национально-государственных аспектах изучения восстановительного периода,
в оценке авторов произошел в середине 50-х годов. В трудах по истории вос¬
становительного периода получили разработку теоретические вопросы новой эконо¬
мической политики, утвердился исторический подход к освещению создания ленин¬
ского плана построения социализма и путей выработки Коммунистической партией
новой хозяйственной политики, обстоятельно раскрыты социально-экономическое раз¬
витие деревни, роль и место частного капитала в промышленности, процесс восстанов¬
ления индустрии в целом и по отраслям, союз рабочего класса и крестьянства и его
укрепление.
В связи с завершением в СССР индустриализации уже с конца 30-х годов
возникли возможности для изучения ее истории. Несмотря на значительные дости¬

Историческая наука в СССР 107
жения советских экономистов и историков в изучении индустриализации, особенно
в региональном плане, как отмечается в книге, в исследованиях не получили должной
разработки вопросы «о препятствиях и ошибках, о сложности процесса выработки
правильных путей и форм борьбы за индустриализацию страны» (с. 478). В работах
по истории рабочего класса были проанализированы количественные и качественные
параметры его роста, формирование его новых отрядов, источники его пополнения,
особенности формирования и развития в союзных и автономных республиках, ликви¬
дация безработицы в ССОР, трудовая и политическая активность рабочих, их вклад
в выполнение задач первых пятилеток, участие в социалистическом соревновании,
стахановском движении и т. д.
Если до середины 50-х годов изучение аграрной истории советского перио¬
да дало весьма скромные результаты, то, начиная е этого рубежа, данное направле¬
ние в историографии советского общества, как показано в главе, стало одним из
самых продуктивных. В литературе — с разной, разумеется, глубиной и полно¬
той — были освещены все этапы социалистических преобразований в деревне и раз¬
вития социалистического сельского хозяйства. Советские историки раскрыли обще¬
демократический и широкомасштабный характер первых аграрных преобразований
Октябрьской революции, роль волостных и сельских Советов и комбедов на разных
этапах революции, классовую борьбу в деревне, значение проведенных преобразо¬
ваний для завоевания крестьянства на сторону Советской власти. С начала
00-х годов, как показано в главе, было много сделано в изучении истории кре¬
стьянства в период перехода к нэпу и в его условиях, социально-экономических
процессов в доколхозной деревне, подготовки и проведения коллективизации. В это
время «совершился качественный переход от первого, зачастую поверхностного
обозрения истории революционного переустройства сельского хозяйства к глубокой
исследовательской разработке кардинальных проблем этого процесса» (с. 506).
В главе об изучении истории Великой Отечественной войны показаны органи¬
зация исследований, создание источниковой базы (архивное дело, мемуаристика
и др.), дискуссии о периодизации войны, подготовка обобщающих трудов. Развитие
историографического процесса характеризовалось постепенным переходом от пре¬
имущественно оперативно-стратегического и оперативно-тактического анализа собы¬
тий к общеисторическим исследованиям, в которых вооруженная борьба рассматри¬
валась в едином комплексе с экономическими, идеологическими и внешнеполитиче¬
скими аспектами войны. В главе отмечено, что со второй половины 50-х годов проис¬
ходит расширение научной работы по этой тематике в центре и на местах, исследования
уже ведутся на основе широкого круга источников (в том числе и зарубежных), идет
фронтальная разработка истории советского общества в 1941—1945 гг., издаются мо¬
нографии и обобщающие труды.
Успехи, достигнутые в изучении внешней политики СССР, рассматриваются
в гл. 10. Упор в ней делается на обзор важнейших публикаций документов совет¬
ской внешней политики и на проблематику исследований. В результате создается
довольно полное впечатление о том, что изучалось, на каких источниках базирова¬
лось исследование тех или иных вопросов, но за перечислением имен и названий
работ трудно уловить суть концепций историков, занимавшихся изучением внешней
политики СССР. Удачнее всего проанализировано освещение вопросов претворения
в жизнь ленинских принципов внешней политики и мирного сосуществования госу¬
дарств с различными социальными системами на разных этапах развития международ¬
ных отношений.
Заключительная гл. 11 посвящена историографии культурного строительства
в СССР. Начиная с середины 50-х годов, но мнению авторов, «стала бурно фор¬
мироваться специальная отрасль изучения истории советского общества — изучение
истории его духовной жизни» (с. 572). Благодаря проведенным исследованиям бы¬
ли обстоятельно раскрыты руководство Коммунистической партии и Советского госу¬
дарства культурным строительством; трудности и масштабы культурных преобра¬
зований; политическая дифференциация прежней интеллигенции в каждой из ее
социальных групп, активная роль демократической ее части в культурном строи¬
тельстве; взаимосвязь культурной революции с социально-экономическим развити¬
ем страны, особенности культурного строительства на разных этапах в разных ре-

108
Историческая наука в СССР
гиоках и областях духовной жизни; творческая роль народных масс в развитии
советской культуры; основные результаты культурно-исторического процесса. Вме¬
сте с тем история отдельных отрядов интеллигенции, на что обращено внимание
в главе, разрабатывалась недостаточно.
Впечатляющая картина развития советской исторической науки, данная в обо¬
зреваемом томе, не лишена, разумеется, недостатков и просчетов. Один из крите¬
риев, которым неизменно руководствуются критики, оценивая каждую очередную
книгу многотомного труда,— это «традиции издания». Однако в связи с впервые
происшедшим «разделением» историографии всеобщей истории и истории СССР
в т. V не всегда вопросы преемственности решены удовлетворительно. Например,
был оставлен без внимания такой важный, стержневой историографический сюжет,
как «Общие труды, учебники и учебные пособия по истории России и всемирной
истории», имевшийся в предшествующем т. IV «Очерков» (гл. 2). Это привело
к тому, что, во-первых, проблемная историография оказалась недостаточно связан¬
ной с развитием общей концепции истории СССР, во-вторых, не была дана харак¬
теристика вышедших в конце 30-х годов учебников, в процессе создания кото¬
рых «советская историческая наука разрешила задачу овладения общей концепцией
истории СССР»3, в-третьих, не получили оценки первые шесть томов «Истории
СССР с древнейших времен до наших дней» (серия, посвященная отечественной ис¬
тории до Великой Октябрьской социалистической революции). Этот просчет пока
еще исправим: вопрос об общих трудах, учебниках и учебных пособиях по всемир¬
ной истории и истории СССР может быть включен в следующий том «Очерков».
Несмотря на то, что в томе в целом преодолена библиографичность, в некото¬
рых главах не прорисовываются рельефно результаты исследовательской работы,
выраженные в приращении знаний и новизне выводов. На первый план выступает
расширение проблематики (чему были посвящены вышедшие работы), а не концеп¬
туальная значимость выполненных исследований, их сущностная новизна (не только
что, но и как исследовалось). Это относится к уже упоминавшимся разделам об
изучении истории революции 1905—1907 гг. (ч. II) и о разработке истории
внешней политики СССР (ч. III).
Наличествуют в томе и «белые пятна», образовавшиеся в результате нескоор-
динированностн между главами. Если в гл. 3 историография культуры представлена
в рамках изучения истории России эпохи феодализма, а в ч. III изучение истории
культурного строительства в СССР выделено в отдельную главу, то для историогра¬
фии культуры XIX — начала XX в. в соответствующих главах места не нашлось. Не
является бесспорным включение вопроса об изучении деятельности большевистской
партии в дооктябрьский период в главу о развитии историко-партийной науки, а не
в главу об историографии России эпохи империализма. В книге встречаются повто¬
ры в отношении условий развития исторической науки, характеристике тех или
иных трудов и историографических явлений.
Главным в оценке книги, какие бы претензии ни выдвигались в дальнейшем
специалистами в той или иной области исторического знания, является ее вклад
в изучение и обобщение результатов развития историографии истории СССР, изуче¬
ние и обобщение, впервые столь масштабно охватившее всю основную совокупность
проблематики, разрабатывавшейся исследователями с середины 30-х до середины
йО-х годов. Осмысление итогов пройденного тогда исторической наукой пути име¬
ет большое значение, ибо дает в свете требований XXVII съезда КПСС к общест¬
венным наукам ориентиры для определения направления дальнейших исследова¬
тельских поисков советских историков 4.
О. В. Волобуев
3 Историография истории СССР. Эпоха социализма. М. 1982, с. 113.
4 См. Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М.
1986, с. 85, 168.

Историческая наука в СССР
Рецензии
109
А. В. СМИРНОВ. Главный источник нашей силы. Рабочие промышлен¬
ности СССР. 1945—1970 гг. М. Мысль. 1984. 200 с.
Социальному развитию советского рабо¬
чего класса в послевоенный период уделяет¬
ся все большее внимание в трудах совет¬
ских историков, о чем свидетельствуют и
историографические исследования по данной
проблеме \ Тем не менее пока еще нет ра¬
бот, которые ставили бы своей задачей в
комплексе проанализировать историю рабо¬
чих промышленности за этот период. На это
обстоятельство справедливо указывает ав¬
тор рецензируемой монографии доктор ис¬
торических наук А. В. Смирнов (Иванов¬
ский университет) (с. 7).
Автор первым предпринимает попытку
создания труда, посвященного не истории
советского рабочего класса на материалах
рабочих промышленности или ее отдельных
отраслей, а именно анализу комплекса про¬
блем развития промышленных рабочих как
одного из отрядов советского рабочего клас¬
са. Такой подход, необходимость которого
уже отмечалась в литературе, можно толь¬
ко приветствовать. Вместе с тем выбор ука¬
занного объекта исследования налагал
на автора и определенные обязательства.
Речь должна была идти не только об общем
характерном для развития как рабочих про¬
мышленности, так и советского рабочего
класса в целом, но и о специфике рабочих
промышленности в сравнении с другими от¬
рядами рабочих, а также о специфике «об¬
щего» и «единичного», т. е. анализе облика
промышленных рабочих в целом и их от¬
дельных «составляющих элементов» — отря¬
дов промышленных рабочих (машинострои¬
телей и химиков, пищевиков и текстильщи¬
ков, шахтеров и энергетиков и т. д.). Если
первый аспект прослеживается в книге ос¬
новательно, то второй — значительно сла¬
бее.
0 стремлении автора комплексно подой¬
ти к проблеме свидетельствует и структура
работы. В качестве главной ее темы он вы¬
1 См., напр.: Митрофанова А. В.
Изучение истории рабочего класса и инду¬
стрии СССР. В кн.: Изучение отечественной
истории в СССР между XXV и XXVI съез¬
дами КПСС. М. 1982; Проблемы изуче¬
ния рабочего класса СССР периода разви¬
того социализма. Круглый стол журнала
«История СССР» — История СССР, 1982,
№ 5.
деляет основные закономерности развития
рабочих промышленности, связи этих изме¬
нений с социальными, экономическими и
техническими факторами (с. 6). Исходя из
этого, А. В. Смирнов вслед за историогра¬
фической главой, носящей методологически -
постановочный характер, прослеживает ос¬
новные направления в развитии советской
промышленности в изучаемый им период, а
также (и это является достоинством рабо¬
ты) изменения в условиях жизни, труда и
быта рабочих, т. е. результаты основных
направлений социальной политики Комму¬
нистической партии по отношению к рабо¬
чему классу. Обстоятельно охарактеризова¬
ны в книге изменения в численности, соста¬
ве, культурно-техническом уровне рабочих
кадров, рост их творческой активности.
Исследование явилось итогом многолетней
работы автора над отдельными аспектами
темы2. Опирался он и на достижения своих
предшественников. Им привлечен широкий
круг как опубликоваЕШых, так и архивных
материалов. Источниковую базу работы от¬
личают и некоторые особенности. Автор
учел состояние источников по теме, в част¬
ности то обстоятельство, что по ряду пока¬
зателей историки располагают статистиче¬
скими данными только о рабочем классе в
целом, В этих условиях А. В. Смирнов ис¬
пользует данные по отдельным отраслям
промышленности и предприятиям, а также
результаты проведенного им на предприя¬
тиях г, Иванова социологического обследо¬
вания. Такой междисциплинарный подход к
2 Смирнов А. В. Изменения в чис¬
ленности и составе рабочих тяжелого маши¬
ностроения СССР в годы четвертой пяти¬
летки (1946—1950). В кн.: Изменения в чис¬
ленности и составе советского рабочего
класса. М. 1961; его же. Рабочие кадры
тяжелого машиностроения СССР в 1946—
1958 гг. В кн.: Исторические записки. Т. 71;
его же. Основные черты социального об¬
лика советского рабочего класса. В кн.:
Рабочий класс и индустриальное развитие
СССР. М. 1975; его же. Рост культурно-
технического уровня советского рабочего
класса в период развитого социализма.—
Вопросы истории, 1978, № 3; его ж е. Рост
культурно-технического уровня рабочих кад¬
ров. В кн.: Рабочий класс СССР. 1966—
1970. М. 1979.

110
Историческая наука в СССР
расширению источниковой базы обогащает
исследование и свидетельствует о плодо¬
творности обращения советских историков
к массовым источникам, использования ими
методов социологии и других смежных об¬
ластей знаний. К сожалению, автор не при¬
водит достаточно подробных сведений о ме¬
тодике своего обследования, его лаборато¬
рии и т. п., что интересно в научно-методи¬
ческом плане.
Привлекает внимание книга и тем, что
автор высказывает свои соображения по
дискутируемым в литературе проблемам
(таким, например, как содержание понятия
«культурно-технический уровень» советско¬
го рабочего класса, формы исполнения ра¬
бочего класса и др.). К числу актуальных
сюжетов темы автор относит рассмотрение
проблемы на сравнительно длительных от¬
резках времени; мобилизацию усилий уче¬
ных по анализу ускоренного процесса вос¬
становления и дальнейшего развития произ¬
водительных сил промышленности после
Великой Отечественной войны; историю
развертывания научно-технической револю¬
ции в СССР, техническую политику Комму¬
нистической партии и Советского государ¬
ства на различных этапах истории советской
экономики, источники и формы пополнения
предприятий рабочей силой, воздействие со¬
циалистического соревнования, технического
творчества, передового опыта рабочих на
развитие экономики, формирование облика
современного рабочего и др. (с. 23—24).
Изучению социальной проблематики НТР,
развертыванию научно-технической револю¬
ции в советской промышленности можно
было уделить в монографии больше внима¬
ния, учитывая, что, по сути дела, начало
развертывания НТР в СССР, по мнению
большинства советских обществоведов, при¬
ходится на середину 50-х годов, а значи¬
тельные ее успехи — на 60-е годы, т. е. на
тот период, который находится в центре
внимания А. В. Смирнова. Достаточно под¬
робно освещая работу июльского (1955 г.)
Пленума ЦК КПСС по вопросам научно-
технического прогресса в стране, автор по¬
чему-то не отмечает того факта, что имен¬
но на этом Пленуме впервые в партийных
документах было сформулировано само по¬
нятие «научно-техническая революция».
Правда, данный сюжет, очень важный в
свете решений XXVII съезда КПСС, еще
вообще недостаточно изучен в советской
историографии, перед которой по-прежнему
стоит задача поиска эффективных путей
конкретно-исторического анализа такого
глобального явления современности, как на¬
учно-техническая революция. Актуальность
этого особенно возрастает в наши дни,
когда в качестве главного рычага интенси¬
фикации народного хозяйства выдвинуты
«кардинальное ускорение научно-техниче¬
ского прогресса», глубокая техническая ре¬
конструкция народного хозяйства «на осно¬
ве самых современных достижений науки и
техники» 3.
Комплексное рассмотрение основных на¬
правлений развития советской промышлен¬
ности и изменений в условиях жизни, труда
и быта рабочих позволило автору более
рельефно показать те социально-экономиче¬
ские условия, в которых протекало социаль¬
ное развитие промышленных рабочих стра¬
ны в 40—60-е годы и которые оказывали
самое разностороннее воздействие на облик
рабочих кадров, отражая основные направ¬
ления социальной политики КПСС на раз¬
ных этапах социалистического строитель¬
ства.
Значительное внимание автор уделяет
источникам и формам пополнения рабочих
кадров промышленности, справедливо предо¬
стерегая от принижения роли колхозного
крестьянства в пополнении рядов рабочего
класса вплоть До первой половины 60-х го¬
дов (с. 90). В монографии подчеркивается,
что именно 50-е годы были временем фор¬
мирования условий, при которых «рабочий
класс начинает воспроизводить свой состав
в значительной степени на собственной со¬
циальной основе за счет подрастающего по¬
коления» (с. 74). Автор считает, что эта
тенденция значительно усилилась в 60-е и
особенно в годы восьмой пятилетки, о чем
свидетельствуют конкретные цифры (к со¬
жалению, без ссылки на источник), приво¬
димые в книге (с. 90). На основе данных
статистики и социологических материалов
анализируется в работе роль молодежи,
женщин в пополнении рабочей силы про¬
мышленности, их удельный вес среди кад¬
ровых рабочих и т. д.
Обращаясь к проблеме роста культурно-
технического уровня и творческой активно¬
сти рабочих промышленности, автор рас¬
сматривает такие сюжеты, как существен¬
ное повышение уровня общей и специальной
подготовки рабочих кадров, формы повы¬
шения квалификации работников, роль си¬
стемы профтехобразования в обучении ра¬
3 Материалы XXVII съезда Коммунисти¬
ческой партии Советского Союза. М. 1986,
с. 102.

Историческая наука в СССР
111
бочей смены, изменение содержания труда
рабочих под воздействием научно-техниче¬
ского прогресса. При этом подчеркивается,
что тарифный разряд можно отнести «к чи¬
слу признаков, определяющих уровень ква¬
лификации рабочего» и что «правомерно
мнение о возможности использования дина¬
мики тарифных разрядов для характеристи¬
ки сдвигов в культурно-техническом уров¬
не рабочих» (с. 144). Однако именно приме¬
нительно к объекту исследования рецензи¬
руемой работы последнее утверждение нуж¬
дается в существенных оговорках, посколь¬
ку с помощью этого показателя практически
невозможно провести сравнительный анализ
изменений в культурно-техническом уровне
различных профессиональных отрядов про¬
мышленных рабочих, что является одной из
основных задач подобного исследования.
Автор и сам сознает эту трудность, при¬
знавая, что прямое сопоставление уровня
квалификации рабочих различных отраслей
промышленности по тарифным разрядам не¬
возможно (с. 144). Представляется, что при¬
менительно к промышленному отряду совет¬
ского рабочего класса более эффективно
для анализа изменений уровня квалифика¬
ции кадров обращение к сдвигам в про¬
фессиональном составе. С учетом различий
в квалификации работника той или иной
профессии или профессиональной группы
возможно выделение отличных друг от
друга профессионально-квалификационных
групп рабочих во всех отраслях промыш¬
ленности.
Книга не только подводит итоги разра¬
ботки проблемы, но и позволяет выявить
направления дальнейшего исследователь¬
ского поиска. К числу наиболее перспектив¬
ных надо прежде всего отнести изучение
развития рабочих прохчышленности в сопо¬
ставлении с другими отрядами советского
рабочего класса, а также сравнительный
анализ облика как отдельных отрядов про¬
мышленных рабочих, так и их совокупно¬
сти. Не подлежит сомнению важность и ак¬
туальность в наши дни и более активного
обращения к анализу многостороннего воз¬
действия НТР на состав промышленных ра¬
бочих, с одной стороны, и вклада рабочих
кадров промышленности в развертывание
научно-технического прогресса в народном
хозяйстве страны — с другой. Решение этих
вопросов будет способствовать дальнейше¬
му плодотворному изучению различных про¬
блем истории советского рабочего класса.
Е. И. Пивовар
История книги в СССР, 1917—1921 гг. Т. 1. М. Книга. 1983. 240 с.
Книга о советской книге — так можно
назвать коллективную монографию, о пер¬
вом томе 1 которой пойдет речь в рецензии.
Являясь частью многотомной «Истории кни¬
ги в СССР», первая серия, состоящая из
трех томов, обобщает опыт многонациональ¬
ного советского книжного дела в годы ре¬
волюции, гражданской войны и «военного
коммунизма». Это — первое произведение
историко-книговедческого жанра, трактую¬
щее тему столь широко и многоплаиово.
История советской книги рассматривается
комплексно, в совокупности всех ее основ¬
ных составляющих — книгоиздания, книго¬
торговли, библиотечного дела, библиогра¬
1 Авторы: Р. Г. Абдуллин, Г. И. Бахту-
рина, Е. В. Кваше, Е. Л. Немировский,
Н. М. Сикорский, В. И. Харламов,
И. А. Шомракова. Под общей редакцией
Е. Л. Немировского и В. И. Харламова,
Главный редактор М. П. Ким.
фии, истории чтения, библиофильства и са¬
мого развития книговедческой науки как
части истории общественной мысли.
Общий взгляд на проблемы организации
и тенденции развития книжного дела в
1917—1921 гг. содержится в специальном
введении к первой серии. Как известно, ис¬
тория книги и книжного дела тесно связана
с политическими событиями, социалистиче¬
скими преобразованиями и со всеми сторо¬
нами духовной жизни советского общества.
Теоретическое обоснование этой связи со¬
держится во вводной части монографии, а
основной текст ее это конкретно подтверж¬
дает. Историк культуры широкого профиля
может почерпнуть в книге ценную, во мно¬
гих случаях впервые вводимую в научный
оборот информацию.
Подробно и интересно говорится в моно¬
графии о национализации полиграфических
предприятий и борьбе с контрреволюцион¬

112
Историческая наука в СССР
ной прессой, о комиссарах печати, о дея¬
тельности Литературно-издательского отде^
ла Наркомпроса РСФСР — первого совет¬
ского издательства художественной литера¬
туры, начавшего на деле осуществлять ле¬
нинский наказ сделать книгу доступной на¬
родным массам, о создании в мае 1919 г.
Государственного издательства РСФСР и его
работе, об основанном по инициативе
А. М. Горького издательстве «Всемирная
литература» и т, д. Сведения эти отчасти
уже публиковались книговедами, но в дан¬
ном труде они обобщены и дополнены но¬
выми материалами, позволяющими точнее и
более насыщенно представить картину пер¬
вых шагов Советской власти на поприще
такой специфической отрасли народного хо¬
зяйства и культуры, какой является книж¬
ное дело.
Неизвестные ранее данные приводятся в
главе о местных партийных и советских из¬
дательствах Центральной России. В главе
о Госиздате многие страницы отведены рас¬
сказу о деятельности местных отделений
этого крупнейшего советского издательства
20-х годов. Интерес к местным материалам,
несомненно, закономерен, в нем находит
выражение тенденция к развитию книговед¬
ческих исследований в союзных республи¬
ках и регионах, которая, кстати, тоже по¬
служила одним из оснований создания рас¬
сматриваемой монографии.
В книге прослеживается проведение в
жизнь ленинских принципов коммунистиче¬
ской идейности, партийности и народности
в практике советского книжного дела. Авто¬
рами показана последовательность в дости¬
жении цели — создания книг для народа и
условий для того, чтобы он мог читать их.
Последовательность в организационных во¬
просах — от мелких разрозненных изда¬
тельств к постепенному конструированию
единой централизованной системы издатель¬
ского дела, наиболее приспособленной в тот
период к решению задачи создания массо¬
вой книги и учебников. Последовательность
в освоении всего лучшего, доставшегося со¬
ветскому книжному делу от дореволюцион¬
ного русского книгоиздания и мировой
книжной практики. Характеристика преем¬
ственности в развитии книжного дела как
части отечественной культуры, развития со¬
ветским книжным делом прогрессивных де¬
мократических традиций дореволюционных
издателей занимает в монографии немалое
место.
Книгу отличает внимание к личности дея¬
телей книгоиздания. В ней даны биографи¬
ческие справки о В. Д. Бонч-Бруевиче,
М. С. Ольминском, П. И. Лебедеве-Полян¬
ском, К- С. Еремееве, К- Т. Новгородцевой
(Свердловой), С. М. Закс-Гладневе, комис¬
сарах печати в Петрограде Н. И. Дербыше-
ве и А. Е. Минкине и других известных и
менее известных большевиках, стоявших у
истоков советской книги.
Положительно в целом оценивая начало
большой работы по написанию истории кни¬
ги в СССР, остановимся на некоторых ас¬
пектах, требующих дальнейшей разработки,
прежде всего на вопросах периодизации.
В монографии при анализе источников и
литературы дается отличная от общеприня¬
той периодизация развития книжного дела
и книговедения как науки. Вместо известной
схемы членения пути, пройденного общест¬
венными науками в СССР (20-е—середина
30-х годов, вторая половина 30-х — середи¬
на 50-х годов, современный период, начи¬
нающийся с середины 50-х годов), авторы
придерживаются деления по десятилетиям—
20-е годы, 30-е годы и т. д. (с. 55). Видимо,
следовало дать специальное обоснование
периодизации, положенной в основу изда¬
ния, Не всегда учитывается авторами и ра¬
бота, проведенная историками культуры в
области периодизации. На с. 7 говорится,
что «граничной датой» взят в книге не
1920 г., как «в общеисторической периоди¬
зации», а 1921-й. Подтверждения того, что
историки культуры именно таким образом
делят историю первых послеоктябрьских лет,
в книге нет. На самом деле в литературе
уже достаточно давно принято считать ру¬
бежом именно 1921 год.
Есть определенные упущения и в Источ¬
никовой базе, в частности отсутствие ссы¬
лок на партийные архивы. Между тем ис¬
пользование их материалов при рассмотре¬
нии политики РКП (б) в области книжного
дела и деятельности партийных издательств,
по-видимому, сделало бы издание более со¬
вершенным.
В теоретической части введения — «Пред¬
мет и объект истории книги» — не отражены
положения о системе «книга — читатель»
как основе социальной роли книги и одно¬
временно базе системного изучения взаимо¬
действия книги и общества. Об этих вопро¬
сах, которые ряд специалистов считает ме¬
тодологически важными, в книговедческой
литературе говорилось много. О них, может
быть, следовало сказать и в данной моно¬
графии, тем более что в третьем ее томе,
как указано в том же введении, будет гла¬

Историческая наука в СССР
ИЗ
ва, посвященная изучению советского чита¬
теля.
Мелкие погрешности монографии {напри¬
мер, повтор при характеристике М. И. Щел-
кунова на с. 31 и 106) можно отнести за
счет недостаточно внимательного редакти¬
рования.
Рецензируемое издание имеет принци¬
пиальную важность в деле завоевания со¬
ветским книговедением новых научных по¬
зиций. Усилиями коллектива исследователей
известная формула «книговедение есть ком¬
плексная наука о книге» обретает форму
масштабного конкретно-исторического иссле¬
дования об одной из важнейших сторон на¬
чального этапа культурной революции в
СССР.
В. Л. Сое кин
Д. В. ГАВРИЛОВ. Рабочие Урала в период домонополистического ка¬
питализма. 1861—1900 (Численность, состав, положение). М. Наука.
1985. 303 с.
В обширной литературе по истории рос¬
сийского рабочего класса, о количественных
и качественных изменениях его структуры,
экономическом положении1 до сих пор от¬
сутствовало исследование о рабочих старей¬
шего промышленного района страны — Ура¬
ла. Численность, состав и положение ураль¬
ских рабочих в 1861—1900 гг. рассматрива¬
лись лишь в общих чертах или по материа¬
лам отдельных заводов и горных округов.
Монография старшего научного сотрудника
Института экономики Уральского научного
центра АН СССР кандидата исторических
наук Д. В. Гаврилова представляет собой
комплексное исследование, опирающееся на
обширную источниковую базу, в нем идет
речь о слабо или совсем не исследованных
аспектах истории пролетариата Урала.
Как известно, В. И. Ленин писал об «ори¬
гинальном строе» уральской горнозаводской
промышленности, в которой можно было
наблюдать «самые непосредственные остат¬
ки дореформенных порядков» и «докапита¬
листическую старину», Д. В. Гаврилов про¬
слеживает основные черты уральских ра¬
бочих, как общие для пролетариев всей
страны, так и специфические, обусловлен¬
ные «особым бытом Урала», близким «к до¬
реформенному, с бесправием, темнотой и
1 См.: Ковальченко И. Д. Изучение
социально-экономического развития России
второй половины XIX в. В кн.: Изучение
отечественной истории в СССР между XXV
и XXVI съездами КПСС. М. 1982, с. 392;
Заборов М. А. Советские исследования
по истории рабочего класса за последние
30 лет. В кн.: К изучению рабочего класса
и рабочего движения. М. 1982, с. 290—
291; и др.
приниженностью привязанного к заводам
населения»2.
Сосредоточив внимание на анализе чис¬
ленности, состава и положения рабочих
Урала в пределах четырех губерний (Вят¬
ской, Оренбургской, Пермской и Уфимской),
Д. В. Гаврилов впервые в столь полном
объеме привлек материалы промышленной
статистики и демографического учета насе¬
ления, сведения фабричной и горной ин¬
спекции, санитарных и бюджетных обследо¬
ваний. Ценными представляются введенные
нм в научный оборот сведения земских под¬
ворных переписей о землевладении рабочих,
данные Совета съездов горнопромышленни¬
ков Урала о численности рабочих в 1900 г.,
Горного департамента о заработной плате
в 1881—1890 годах.
Данные о составе и положении рабочих
на Урале автор сравнивает с показателями
по другим промышленным районам стра¬
ны — Петербургу, Москве и Центрально-
Промышленному району, Прибалтике, Бело¬
руссии, Украине, Югу России, Закавказью
и Баку, Сибири, что позволяет выделить об¬
щее и специфическое.
О численности рабочих Урала 1860—
1900 гг. в литературе приводятся отрывоч¬
ные и противоречивые сведения. В моногра¬
фии предпринята плодотворная попытка ре¬
шить этот вопрос. На основе карточных све¬
дений об отдельных предприятиях приведе¬
ны более полные и уточненные данные
о численности различных групп (по произ¬
водствам, возрасту, полу, семейному поло¬
жению, национальности, квалификации,
2 См. Ленин В. И. ПСС. Т. 3, с. 485,
488, 493—494.
8. «Вопросы истории» № 7.

114
Историческая наука в СССР
производственному стажу и грамотности) и
общем количестве рабочих на Урале в
1860 и 1900 гг. (с. 46). По подсчетам авто¬
ра, с 1860 по 1900 г. численность рабочих,
занятых в промышленности, строительстве
и на транспорте Урала, увеличилась при¬
мерно в 1,7 раза, с 300 до 500 тыс. человек.
К началу XX в. по количеству промышлен¬
ных пролетариев Урал уступал только Цен¬
трально-Промышленному району (с. 30, 47).
Новые данные касаются количественных и
качественных изменений в процессе роста
организованности, силы и сплоченности
уральского пролетариата к началу XX века.
Автор впервые в литературе показывает,
что в горнозаводской промышленности Ура¬
ла в пореформенный период в составе рабо¬
чих кадров произошел значительный сдвиг,
выразившийся в их омоложении, увеличении
удельного веса женщин, сокращении доли
детей (с. 97—98).
Среди других промышленных районов
страны, отмечается в монографии, Урал с
его замкнутостью, обособленностью, при¬
креплением рабочих к заводам выделялся
как район с высоким производственным
стажем металлистов, горняков. Подавляю¬
щее большинство (более 4/$) рабочих мест¬
ной металлургической и металлообрабаты¬
вающей промышленности составляли потом¬
ственные рабочие (с. 73). К концу XIX в.
здесь сложился многочисленный слой рабо¬
чих с производственным стажем более
10 лет, закаленных пролетариев (с. 124—
125). Автор показывает, что количество гра¬
мотных уральских рабочих повысилось с
7—10% в начале 60-х годов XIX в. до 42%
в 1897 году. В этом отношении Урал усту¬
пал только Петербургу и Прибалтике (с. 126,
132, 135).
В книге подробно исследуется дискус¬
сионный вопрос о связи уральских рабочих
с землей3. Впервые использовав статистиче¬
ские материалы земских подворных перепи¬
сей по двум типичным горнозаводским уез¬
дам — Екатеринбургскому и Красноуфим¬
скому, в которых находилось 36 заводов
(из 110), Д. В. Гаврилов доказывает, что
на них к концу XIX в. около половины ра¬
бочих не имели земли и что горнозаводский
Урал уже тогда был подлинно пролетар¬
ским краем (с. 139). Думается, однако, что
вопрос о землевладении и землепользова¬
нии уральских рабочих в пореформенное
3 См. Горовой Ф. С, О некоторых
спорных вопросах истории рабочего клас¬
са Урала XIX века. В кн.: Исследования
по истории Урала. Вып. 4. Пермь. 1976.
время требует дополнительных изысканий.
Несомненно, капиталистическая перестрой¬
ка горнозаводской промышленности ослаб¬
ляла связь рабочих с землей. Но в то же
время если наделы горнозаводского насе¬
ления с 3861 по 1917 г. в целом увеличи¬
лись (как показали Ф. С. Горовой, Л. А.
Трефилова и др.), то у рабочих, составляв¬
ших преобладающую его часть, они едва ли
могли уменьшиться.
Впервые выявленными сведениями о про¬
должительности рабочего времени в 60—
90-х годах XIX в. автор обосновывает вы¬
вод, что механизация и интенсификация
производства, стремление горнозаводчиков
смягчить остроту классовой борьбы предо¬
ставлением работы возможно большему чи¬
слу рабочих, натиск рабочих на капитали¬
стов способствовали сокращению рабочего
дня на два часа (с. 183). Увеличение сво¬
бодного времени помогало повышению
культурного уровня рабочих. Автор приво¬
дит много свежего материала о круге их
чтения, участии в самодеятельных драмати¬
ческих и музыкальных кружках.
По-новому подошел Д. В. Гаврилов к изу¬
чению заработной платы уральских рабочих.
Это позволило ему преодолеть утвердив¬
шееся мнение, что их реальная заработная
плата в пореформенное время снизилась, а
материальное положение ухудшалось «из
года в год». Изучив динамику реальной за¬
работной платы, автор приходит к выводу,
что к концу XIX в. жизненный уровень
уральских рабочих возрос по сравнению
с дореформенным временем и первыми го¬
дами после падения крепостного права
(с. 225). Однако и в конце XIX в, заработ¬
ная плата на Урале находилась на низком
уровне; неустранимый разрыв между раз¬
мером заработной платы и уровнем мате¬
риальных и духовных потребностей вызывал
недовольство рабочих, вел к обострению их
борьбы (с. 232—233).
В монографии рассмотрены (впервые на
материалах всего Урала) такие компонен¬
ты уровня жизни рабочих, как питание и
жилищные условия. Сведения о рационе
пищи различных групп рабочих свидетель¬
ствуют, что он был по преимуществу хлеб¬
но-овощным, с пониженным содержанием
жиров и белков животного происхождения,
а нередко и в целом скудным. Вместе с тем
автор выявляет и некоторые положитель¬
ные сдвиги (расширился ассортимент, ста¬
ли употребляться более высококачественные
продукты), но они «не внесли коренного
изменения» в питание рабочих (с. 264).

Историческая наука в СССР
115
Изучение их жилищных условий показало
несостоятельность распространенного в ли¬
тературе представления, что на Урале жи¬
лищного вопроса якобы не существовало
или он был здесь менее острым, поскольку
рабочие в своем большинстве состояли из
местных жителей, проживавших в собствен¬
ных домах (с. 291).
Не вполне удовлетворяет освещение в
книге форм скрытой безработицы: следова¬
ло уделить больше внимания такому явле¬
нию, как «гулевые» дни, которые нередко
искусственно укорачивали рабочий день, ме¬
сяц и год. Заметим, что для некоторой ча¬
сти уральских рабочих, вынужденно имев¬
ших 4—6-часовую смену, вопрос о 8-часо¬
вом рабочем дне ставился иначе, чем в хо¬
де общепролетарской борьбы. Исчисления
реальной заработной платы рабочих осно¬
ваны на данных о ценах на хлеб; было бы
полезно учесть при этом также влияние цен
на другие продукты питания (крупу, мясо
и др.). Дальнейшего изучения заслуживает
вопрос о роли в питании рабочих продуктов
из своих хозяйств. В заключении следовало
не только отметить связь анализируемых
в монографии вопросов с проблемами рабо¬
чего движения, но и рассмотреть с этой точ¬
ки зрения значение новых данных, изложен¬
ных в книге.
Рецензируемая монография отличается
новизной решения многих вопросов и дает
хорошую основу как для последующей раз¬
работки различных аспектов развития ураль¬
ского пролетариата в пореформенную эпо¬
ху, так и для создания обобщающего труда
по истории рабочих Урала в период импе¬
риализма.
О. А. Васьковский,
Л, В. Ольховая
Е. Л. РУДНИЦКАЯ. Русская революционная мысль. Демократическая
печать. 1864—1873. М., Наука, 1984. 330 с.
Период, наступивший в России после пер¬
вой революционной ситуации и продолжав¬
шийся до начала «хождения в народ», в раз¬
витии демократической печати интересен
прежде всего осмыслением итогов, уроков
поражения революционных сил и поисками
новых форм борьбы. «История,— писал
В. И. Ленин,— вовсе не идет таким простым
и гладким путем, чтобы всякое исторически
назревшее преобразование означало тем са¬
мым достаточную зрелость и силу для про¬
ведения этого преобразования тем именно
классом, которому оно в первую голову вы¬
годно» Буржуазные реформы 1861—
1864 гг. и были проведены как раз в усло¬
виях, когда основные силы, заинтересован¬
ные в изменениях (разночинцы, крестьяне),
идеологически, политически еще не сложи¬
лись, не соединились и поэтому не могли по¬
влиять сколько-нибудь существенно на ха¬
рактер и ход преобразований. Реформа
«сверху», предпринятая для того, чтобы пре¬
дупредить революционный взрыв «снизу»,
достигла цели: царскому правительству уда¬
лось на время вырвать инициативу у оппо¬
зиционных и революционных элементов.
1 Ленин В. И. ПСС. Т. 20, с. 152—153.
Русская демократия оказалась перед ситуа¬
цией, учесть которую в программах и такти¬
ке было делом далеко не простым.
Рассматривая связанный с этим периодом
комплекс проблем, доктор исторических наук
Е. Л. Рудницкая (Институт истории СССР
АН СССР) подчеркивает сложность, проти¬
воречивость и, можно сказать, парадоксаль¬
ность воздействия новой ситуации на рево¬
люционную мысль, противоречивость ее пре¬
ломления в демократической идеологии.
Практически в книге речь идет об истоках
идеологии «действенного народничества»
70-х годов. Объективно к ней вела не
единственная дорога, а множество перекре¬
щивавшихся путей Синхронизировать их,
«выпрямлять» в один более или менее одно¬
родный «пучок» линий — всегда трудная за¬
дача для историка.
Верен лейтмотив рецензируемой работы:
развитие революционно-демократической
мысли в 60-х — начале 70-х годов, пе¬
реход к «действенному народничеству» не
были плавной эволюцией, этот переход не¬
избежно сопровождался противоречиями,
превращениями, пересмотром исходной точ¬
ки зрения, появлением новых идей, новых
допущений. Неуспех демократического на¬

116
Историческая наука в СССР
тиска, с одной стороны, вызвал разочарова¬
ние в среде демократической интеллигенции,
побудил часть ее отойти от активной обще¬
ственной деятельности, с другой — породил
напряженный, с отступлениями назад поиск
новых путей борьбы (идея активизации на¬
рода путем цареубийства у «ишутинцев»,
анархистские установки М. А. Бакунина с
их апологетикой «разбойничьего мира» и
т. п.).
В этом смысле автором по-новому решает¬
ся проблема преемственности революционе¬
ров пореформенного периода по отношению
к Н. Г. Чернышевскому. Великий русский
социалист и революционный демократ совер¬
шил в освободительном движении своего ро¬
да мировоззренческую революцию, он уло¬
вил неразрывную связь социального перево¬
рота в стране с умственной самостоятель¬
ностью и исторической деятельностью «про¬
столюдинов». После Чернышевского нельзя
было оставаться демократом и социалистом,
сохраняя надежды на освобождение страны
«сверху», силами самодержавия и либе¬
рально-помещичьей партии, не признавая,
что только борьба самих масс способна при¬
вести к серьезным преобразованиям. Одна¬
ко в силу векового гнета, своей патриар¬
хальной неподвижности русское крестьян¬
ство оказалось способным лишь на разроз¬
ненные, не освещенные политическим соз¬
нанием бунты, которые легко были подавле¬
ны правительством. Революционным силам
предстояло признать ту горькую истину, на
которую указывал Чернышевский: время со¬
циального переворота в России еще не на¬
стало, потребуется длительный период,
прежде чем темный, забитый мужик превра¬
тится в сознательного революционера. В
творчестве Д. И. Писарева, например, этот
кардинальный акт получил реалистическое
отражение, и потому можно говорить, что
он по своим взглядам опередил многих ше¬
стидесятников.
В книге хорошо обрисована сложность
создавшейся ситуации. Встретились, с одной
стороны, ветераны революционной мысли
(А. И. Герцен, Н. П. Огарев) и действия
(М. А. Бакунин), с другой — молодые ре¬
волюционеры (Н. И. Утин, А. А, Серно-Со*
ловьевич, А. А. Черкесов, Н. Я. Николад-
зе, М. К. Элпидин и др.), считавшие себя
практиками революционного дела и непо¬
средственными последователями Черны¬
шевского. «Случайность выбросила нас за
борт действия революционного в самой Рос¬
сии... но наше желание и наша готовность
остались те же»,— приводит автор слова
Утина из письма Герцену в конце 1864 г.
(с. 21). Они точно передают самосознание
нового поколения русской революционной
эмиграции. Однако если желание и готов¬
ность у революционеров остались теми же
самыми, то условия с окончанием револю¬
ционной ситуации в России изменились:
нужно было, признав жестокую реальность
поражения, продолжить в новой обстановке
работу по организации н просвещению де¬
мократических сил.
В основе разногласий, имевших место
среди эмигрантов, лежали прежде всего раз¬
личия в понимании перспектив революцион¬
ного движения. Тактическая линия издате¬
лей «Колокола» выражала стремление опре¬
делить общий путь к социализму в условиях
общественного спада, что приводило их к
историческому реализму, осторожности, но
и к политическим просчетам, «отлету» мыс¬
ли от действительности, к ошибкам либе¬
рального толка. Однако и представление о
сохранении непосредственной революцион¬
ной перспективы, продолжавшее оставаться
определяющим моментом в идейно-так¬
тических установках «молодой эмиграции»,
было чревато просчетами. Если к этому до¬
бавить постоянные конфликты внутри эми¬
грации, то можно представить, какую пест¬
рую картину направлений и оттенков по¬
литической мысли являла собой загранич¬
ная демократическая печать во второй по¬
ловине 60-х — начале 70-х годов.
Противоречия касались всего: и статуса
«Колокола» (быть ли ему органом теорети¬
ческой пропаганды или центром руководства
революционным движением в России), и
истолкования идей Чернышевского, и оцен¬
ки положения революционной эмиграции (в
связи с выходом книги ренегата В. И. Кель-
сиева), и отношения к террору, и позиции в
отношении I Интернационала, и т. д.
В книге показано, что для решения всех
этих проблем необходимо было понимание
новых задач освободительного движения в
духе развития традиций Чернышевского. Ре¬
волюционеры-эмигранты нового поколения
называли себя его учениками —■ «чернышев-
цами». Они имели на это определенное пра¬
во, поскольку извлекли из опыта первой ре¬
волюционной ситуации главный урок — по¬
нимание враждебности либерализма делу
демократии, народу. Многие конфликты «чер-
нышевцев» с Герценом и Огаревым имели
причиной как раз еще не изжитые издателя¬
ми «Колокола» либеральные иллюзии. Одна¬
ко быть учеником не означает просто повто¬
рять учителя. Комплекс идей, выдвинутых

Историческая наука в СССР
117
«чернышевцами» в- качестве альтернативы
учению Герцена и Огарева, как доказывает
Е. Л. Рудницкая, существенно отличался от
системы взглядов Чернышевского. «Никто из
его последователей не смог подняться до
уровня крестьянского демократизма Черны¬
шевского — теоретика и революционного
вождя, намного опередившего свою эпоху»
(с. 314).
Неудача попытки «чернышевца» Николад-
зе вести самостоятельный печатный орган
«молодых» («Современность»), успех среди
части революционеров проповеди Бакунина
свидетельствовали о чем-то большем, неже¬
ли просто об отсутствии в их среде ясности
относительно программы или о слабости
корреспондентских связей с Россией. В кни¬
ге, к сожалению, не говорится, что труд¬
ность состояла главным образом в отсутст¬
вии практического опыта движения, который
мог дать отправные пункты для формули¬
ровки задач и определения способов веде¬
ния революционной работы в России. И все
же надо признать, что школа Чернышевско¬
го не прошла даром: об этом свидетельст¬
вует и позиция, занятая молодыми револю¬
ционерами в отношении Каракозова, по¬
кушавшегося на царя, и осуждение нечаев¬
ской авантюры, и, наконец, деятельность
Русской секции I Интернационала, ее борь¬
ба против бакунизма.
Фактическое содержание книги богато. В
научный оборот введен большой материал,
касающийся недостаточно изученного перио¬
да деятельности русской революционной
эмиграции (1864—1873 гг.). В частности,
автор проводит тонкое (и точное) различе¬
ние позиций Герцена и Огарева по ряду во¬
просов революционной теории и тактики,
разъясняет специфическую обстановку, в
которой оказалась возможной нечаевская
мистификация. Хорошо освещена обстанов¬
ка внутри «молодой» эмиграции. Единствен¬
ное, может быть, чего следует пожелать,—
более четкого, концептуально «жесткого»
подхода к анализу. Конечно, глава «Итоги»
подводит к определенным заключениям и
констатациям. Но чувствуется, что боязнь
«предвзятой» концепции лишает автора не¬
обходимого исходного пункта для целена¬
правленного освещения проблемы в целом,
заставляет следовать в каждом отдельном
случае «только за фактами», чтобы потом, в
конце, взглянуть на материал, так сказать,
с точки зрения здравого смысла.
Подытожим сказанное. Первое порефор¬
менное десятилетие, как показывает книга,
было тем временем, когда происходила
сложная, наполненная внутренними проти¬
воречиями и конфликтами трансформация
«обычного» революционного демократизма в
идеологию «действенного народничества».
При этом приближение мысли к действи¬
тельности, в частности включение в теорию
«русского социализма» такого решающего
фактора, как неспособность крестьянских
масс к самостоятельному историческому
творчеству, сопровождалось кризисом внут¬
ренним, «разрывами» старой концепции, ша¬
таниями и попятными движениями в рево¬
люционной мысли. Народничество не пре¬
одолело выявленных противоречий, однако
пересмотр программных и тактических уста¬
новок идеологии обеспечил ему успех в сре¬
де разночинской интеллигенции, стремившей¬
ся к реальной деятельности. И поскольку
книга проливает свет на эти сложные про¬
цессы, предшествовавшие становлению на¬
роднической доктрины, постольку она обо¬
стряет наше видение истории освободитель¬
ного движения в России, связей и отноше¬
ний, существовавших между революционной
теорией и революционной практикой на раз¬
ных исторических этапах, расширяет наши
знания в отношении сложного, неоднознач¬
ного процесса первых этапов формирования
народнической идеологии.
И, К. Пантин
П. С, ГРАЦИАНСКИЙ. Политическая и правовая мысль России второй
половины XVIII б. М. Наука. 1984. 253 с.
Исследование старшего научного со¬
трудника Института государства и права
АН СССР кандидата юридических наук
II. С. Грацианского, правоведа и историка
политической мысли, автора работ о полити¬
ческих воззрениях С. Е. Десниикого, методо¬
логии изучения русской просветительской
политической мысли, политических идеях

118
Историческая наука в СССР
французских просветителей позволяет го¬
ворить и об определенных итогах, и об ис¬
следовательских проблемах, и о новом под¬
ходе в изучении общественной мысли России
второй половины XVIII века.
В значительной своей части книга обоб¬
щает материалы прежних работ автора, но
при этом перед читателем — новое исследо¬
вание, Русское просветительство (а в кни¬
ге по преимуществу рассматривается это
направление общественной мысли) пред¬
ставлено на фоне и во взаимосвязи с дру¬
гими течениями политической идеологии
России того времени. Выделяя в русской по¬
литической мысли два главных направле¬
ния — охранительное и прогрессивное, их
столкновения по конкретным проблемам об¬
щественной жизни, П. С. Грацианский под¬
черкивает и самостоятельный, особый харак¬
тер политической идеологии русского просве¬
тительства. Обоснован и общий вывод кни¬
ги, что «русское просвещение в рассматрива¬
емый период выступало как четко опреде¬
лившееся идейное течение, представители ко¬
торого ясно сознавали принадлежность к
этому течению» (с. 39),
Однако такой общий вывод ставит и но¬
вые проблемы. Первая из них — Просве¬
щение или просветительство следует
выделять как сложившееся течение поли¬
тической мысли? В литературе ка сего¬
дняшний день принято — при всех разли¬
чиях мнений — все же разграничивать
«Просвещение» и «просветительство». Про¬
свещение — это система общественного со¬
знания, которая базировалась на рациона¬
лизме, теориях естественного права и об¬
щественного договора, направленных про¬
тив провиденциализма, на признании силы
человеческого разума. Идеи Просвещения
воспринимались представителями всех на¬
правлений мысли. Просветительство же —
одно из направлений общественно-полити¬
ческой мысли, объективно отражавшее ин¬
тересы народных масс, главным образом
крестьянства, в то время, когда крепост¬
нические отношения в России вступили
в полосу разложения. В ходе развития
просветительства формировалась система
взглядов, имеющих антифеодальный, по
сути буржуазный характер. Вторая пробле¬
ма — эволюция русского просветительства
1 Грацианский П. С. Политическая
наука во Франции. М. 1975; его же. Об¬
щественно-политические взгляды русских
просветителей 60—80-х гг. XVIII в. В кн.:
Из истории политических учений. М. 1976;
его же. Десницкий. М.. 1978; и др.
от выработки отдельных элементов просве¬
тительской идеологии на основе критики
тех или иных сторон самодержавно-кре¬
постнического строя до формирования
взглядов А. Н. Радищева и радищевцев,
разработавших целостный политический
идеал просветительства на основе критики
всей общественной системы тогдашней Рос¬
сии. Очевидно, что уделить внимание этим
проблемам было бы в книге необходимо.
Одной из своих целей автор поставил
задачу рассмотреть взгляды просветителей
«прежде всего как целое, как систему
идей», а не как сумму отдельных выска¬
зываний (с. 39). В книге выделены пробле¬
мы общественного идеала просветителен,
их социологические взгляды, решение ими
теоретических и исторических вопросов
происхождения государства и права. Автор
показал, что такая «система идей» — исто¬
рическая реальность, отражавшая единство
взглядов С. Е. Десницкого, Д. А. Аничко¬
ва, Я. П. Козельского, И. А. Третьякова и
некоторых других, а не плод произволь¬
ных сопоставлений. Однако автор без до¬
статочных оснований добавляет к ней не¬
кое «организационное начало» в виде Мос¬
ковского просветительского кружка, кото¬
рый якобы составили в 1768 г. Десниц¬
кий, Третьяков и другие с целью «пропа¬
ганды своих взглядов». Утверждения о су¬
ществовании кружка даже условно вряд ли
можно принять, т. к. это не согласуется
с имеющимися знаниями о той эпохе и
не соответствует формам взаимоотноше¬
ний в среде дворянской и разночинной ин¬
теллигенции.
По-новому освещена в книге идеология
дворянства второй половины XVIII века.
Это первая из обобщающих работ, в кото¬
рой рассмотрение этой проблемы включает
анализ официальной политической и пра¬
вовой идеологии того времени (гл. 2, § 1).
Анализ ее (главное место в нем уделено
произведениям Екатерины II, ее знамени¬
тому «Наказу») краток, что, возможно,
связано с отказом автора от использова¬
ния новейших работ, касающихся именно
«Наказа» и официальной политической тео¬
рии. Далеко не полной является и данная
в книге общая оценка официальной идео¬
логии как «наиболее развитого, но не един¬
ственного течения дворянской идеологии»
(с. 48). Ведь в этой формуле стерлось глав¬
ное: государственная функция и государ¬
ственная направленность концепций, отра¬
жавших прежде всего интересы абсолютиз¬
ма, далеко не во всем совпадавшие склас-

Историческая наука в СССР
119
совыми и сословными интересами дворян¬
ства. Однако П. С. Грацианскому удалось
расширить фон анализа политической мыс¬
ли Просвещения.
Вместе с тем такое понимание места офи¬
циальной идеологии в общественно-полити¬
ческой мысли России второй половины
XVIII в. несколько упрощает картину ее
развития, сводя, по существу, все к проти¬
востоянию двух направлений — охрани¬
тельного и просветительского. Размежева¬
ние идеологий разной социальной обуслов¬
ленности, тем более течений в общем по¬
токе Просвещения, не было тогда опреде¬
ленным и завершенным. Русское Просве¬
щение прошло всего лишь десятилетний
путь идейного развития. В сущности, вы¬
воды и обобщения книги сделаны на ма¬
териалах, относящихся только к наиболее
передовой по своим взглядам и наименее
численной части творцов русского Просве¬
щения. В то же время все, что в истории
русской общественной мысли связано
с именами Н. И. Новикова и М. М, Херас¬
кова, Д. И. Фонвизина, М, Н. Муравьева,
Н. М. Карамзина, И. А. Крылова, полити¬
ческой журналистикой 80-х — начала
90-х годов, в исследовании словно отгра¬
ничено и от идеологии Просвещения, и от
либерально-дворянской идеологии.
Но тогда становятся неясными ответы на
вопросы: куда же отнести их мировоззре¬
ние и их политические концепции? Отвеча¬
ет ли реальность русского Просвещения
столь однозначному делению на «реакцио-
неров»-охранителей и «прогрессистов»-про-
светителей? Возможно ли, наконец, делать
обобщающий вывод о политическом обли¬
ке русского Просвещения, рассматривая
воззрения только наиболее передовых мыс¬
лителей? Столь же необходимо было бы
разъяснение, что же служит автору крите¬
рием для отнесения одних идеологов к дво¬
рянским консерваторам, других — к либе¬
ралам; заслуживает внимания принципи¬
альный для характеристики политической
мысли вопрос о правах и сословных приви¬
легиях дворянства и их соотношении с все¬
властием абсолютизма. Данный вопрос,
как показано в работах С. М. Троицкого,
английского историка П. Дьюкса и дру¬
гих 2, наряду с отношением к крепостному
2Троицкий С. М. Русский абсолю¬
тизм и дворянство в XVIII в. (формирова¬
ние бюрократии). М. 1974; его же. Ко¬
миссия о вольности дворянства 1763 г,
(К вопросу о борьбе дворянства с абсолю¬
тизмом за свои сословные права). В кн.;
праву был центральным для идеологии дво¬
рянства того времени. Именно здесь проле¬
гали водоразделы в политической мысли.
Передовая просветительская идеология
России эпохи Просвещения еще далеко
не по всем вопросам могла противопоста¬
вить свою позитивную программу «просве¬
щенному абсолютизму», в особенности в об¬
ласти права. Идея законности (но закон¬
ности абсолютистской) пронизывала все
законодательство Екатерины II, и это нель¬
зя опровергнуть незначительным критиче¬
ским замечанием М. М. Щербатова (с. 150).
Поэтому прогрессивный характер просвети¬
тельской правовой идеологии (общий ее об¬
зор см. в гл. 3, § 4) П. С. Грацианскому
удается показать там, где трактуются во¬
просы естественноправового учения, право¬
вой методологии Просвещения, историче¬
ского происхождения права; менее успеш¬
ны попытки раскрыть конкретную законо¬
дательную программу просветителей или
их критику законодательства абсолютизма.
Здесь сказывается еще и объективная
нехватка материала: слишком невелико пе¬
чатное и почти ничтожно рукописное на¬
следство передовых русских просветителей
той поры, редко выявляются новые источ¬
ники, хотя нельзя сказать, что все в этом
отношении исчерпано в книге.
Две главы посвящены политическим
взглядам Радищева и идейному влиянию
его политических концепций. Как ни в ка¬
кой другой области общественной мысли,
в политической идеологии центральное ме¬
сто занимает проблема общественного идеа¬
ла — венец любой последовательной поли¬
тической доктрины. П. С. Грацианский по¬
дробно развивает положение о том, что
в русском просветительстве 60—80-х годов
XVIII в. достигнуть этой, новой и высшей
ступени смог только Радищев. Анализ мог
бы быть более полным, если бы автор кос¬
нулся и вопроса о влиянии на Радищева
радикальных идеологов французского Про¬
свещения (Г. Рейналь, Д. Дидро), раскры¬
том в ряде новых исследований3.
Троицкий С. М. Россия в XVIII веке.
М. 1982; Dukes P. Catherine the Great
and the Russian Nobility. Cambridge, 1967.
s Сиволап И. И. Радищев и Вольтер.
В кн.: Французский ежегодник. 1978. М.
1980; 3 1невич У. Е. Micue «1деальио1‘
держави» Руссо в формуванш сошального
иеалу О. М. Радищева. В кн.; Проблсми
ф1лософи. Вып. 30. Кшв. 1973; Болхо¬
витинов Н. Н. Россия и война США
за независим ость. 1775—1783. М. 1976,
и др.

120
Историческая наука в СССР
Через общественный идеал Радищева ав¬
тор раскрывает идеалы целого направления
(гл. 4, § 5). Тем более огорчительно по¬
дробное, но не подкрепленное точными
текстами обоснование П. С. Грацианским
мысли об эгалитаристской программе Ра¬
дищева. Признание Радищевым за крестья¬
нами права приобретать собственность на¬
равне с другими сословиями (а только эту
идею и можно вычитать в его высказыва¬
ниях) не отвечает основным принципам
эгалитаризма, тем более не выдерживает
сопоставления с утопически-коммунистиче-
скими взглядами Мабли и его последовате¬
лей. От программы Радищева в этой ча¬
сти идет прямой путь к «Русской Правде»
П. И. Пестеля и декабристской программе.
Рецензируемая книга концепционна. Ис¬
следование политической идеологии про¬
светительства сопряжено в ней с оценкой
социального его значения как выражения
интересов «самых широких масс населения
России, в первую очередь крестьянства»
(с. 250). Истоки формирования просвети¬
тельства П. С. Грацианский усматривает
в освободительной борьбе крестьянства и
его мировоззрении, отмеченном утопизмом
(гл. 1, § !)■ Склонен ли автор тем самым
расценивать русское просветительство вто¬
рой половины XVIII в. как прямое пред¬
шествие народнической идеологии? Основа¬
ния к такому выводу дает и то, что
П. С. Грацианский акцентирует неосознан¬
но буржуазный характер просветительства,
его ориентацию на социальные устремле¬
ния исключительно крестьянства.
Проблема социальной определенности
русского Просвещения не из простых и ре¬
шается по-разному. Тем более, что носи¬
телями и творцами политических идей про¬
светительства были представители передо¬
вого дворянства и, меньше, формирующей¬
ся разночинной интеллигенции. Думается,
что более правильно было бы вести исто¬
рическую линию от просветительства через
Радищева к дворянской революционности
и буржуазной идеологии декабризма. По¬
зиция П. С. Грацианского в оценке роли
русского просветительства, надо полагать,
вызовет у не разделяющих его мнение
историков стремление провести дальней¬
ший, более детальный полемический ана¬
лиз выдвинутых аргументов, дискуссион¬
ных аспектов проблемы русского Просве¬
щения и просветительства.
В. И. Моряков,
О. А. Омельченко
Р. Г. ФАХРУТДИНОВ. Очерки по истории Волжской Булгарии. М.
Наука, 1984. 216 с.
История Волжской Булгарии и культу¬
ра народов этого раннефеодального госу¬
дарства освещены в ряде исследований
археологических памятников (среди этих
работ выделяются труды А. П. Смирно¬
ва '), изучались и письменные источники
по отдельным периодам и проблемам бул-
гарской истории. Обобщающей работы
с комплексным использованием данных ар¬
хеологии и других смежных наук давно
не появлялось2. Между тем за последние
'Смирнов А. П. Волжские булгары.
М. 1951; и др.
2 Работа С. М. Шпилевского, подводив¬
шая итог изучения исторических и археоло¬
гических источников по истории Булгарско-
го государства, была издана свыше века
назад (Шпилевский С. М. Древние го¬
рода и другие булгаро-татарские памятни¬
ки в Казанской губернии. Казань. 1877).
30 лет выявлено немало весьма ценных
источников. Пробел этот восполняется
книгой Р. Г. Фахрутдинова. Ее автор, кан¬
дидат исторических наук, старший науч¬
ный сотрудник Института языка, литера¬
туры и истории им. Г. Ибрагимова (Казан¬
ский филиал АН СССР), известен своими
трудами по археологии и истории Средне¬
го Поволжья 3,
Р. Г. Фахрутдинов по достоинству оце¬
нивает работы своих предшественников
(С. М. Шпилевского, Ш. Марджани,
В. Ф. Смолина, Б. Д. Грекова, А, П. Смир-
3 Предшествующая его монография по¬
священа исторической географии Булгарии;
к ней приложен большой (1855 объектов)
свод булгарских археологических памятни¬
ков (Фахрутдинов Р. Г, Археологиче*
скне памятники Волжско-Камской Булга¬
рии и ее территория. Казань. 1975),

Историческая наука в СССР
121
нова, Н. Ф. Калинина, X. Г. Гимади -и
др.), скрупулезно анализирует письменные
источники (русские летописи, сочинения
арабо-персидских географов и путешест¬
венников, западноевропейскую историко¬
географическую литературу, татарские
источники), дополняя их известия архео^
логическими, эпиграфическими и языковед¬
ческими, фольклорными и этнографически¬
ми материалами. Это дало основание,
в частности, уточнить и аргументированно
очертить границы Волжской Булгарин,
что важно для правильного освещения ее
истории, ибо булгары сыграли значитель¬
ную роль в этногенезе не только татар¬
ского, но и других народов Поволжья.
История Булгарского государства в кни¬
ге прослежена от его образования в нача¬
ле X в, до середины XV в., когда на быв¬
ших булгарских землях возникло Казан¬
ское ханство. Основу же составляет де¬
тальное освещение периода самостоятель¬
ного существования Волжской Булгарии
(X — начало ХШ в.), Серьезное внимание
уделено социально-экономическому и по¬
литическому развитию этого государства,
подняты и довольно полно решены вопро¬
сы этнического состава. Представляет ин¬
терес анализ материальной и духовной
культуры волжских булгар, их идеологии
и просвещения.
Автор предлагает новое решение ряда
взжных вопросов булгарской истории до¬
монгольской эпохи. В их числе — вопрос
о государственной форме раннего феода¬
лизма в булгарском обществе, о титуле
правителя государства, о причинах и вре¬
мени переноса столицы в бассейн Черемша-
на, о ее подлинном названии. В книге вы¬
сказаны интересные мысли о формах и гео¬
графии булгарской внешней торговли, во¬
енном искусстве, обычаях и обрядах бул¬
гар, о распространении письменности, об
отношениях Волжской Булгарии со своим
ближайшим западным соседом — Киевской
Русью, справедливо оцениваемых как доб¬
рососедские (торговые договоры 1006, 1024
и 1229 гг.). Оригинально истолкован во¬
прос о фактически не состоявшемся походе
Святослава на булгар в 965 г., о котором
писалось в литературе как о действитель¬
ном событии.
В целом политическая история Волжской
Булгарии, ее отношения не только с Киев¬
ской Русью, но и с другими государства¬
ми, например с Хазарским каганатом,
освещены Р. Г. Фахрутднновьгм довольно
полно. Вызывает интерес и анализ отноше¬
ний Булгарии с Северо-Восточной Русью,
трагически омраченных нашествием Чинги¬
зидов. Особая глава посвящена истории
булгарской земли в составе Золотой Орды:
обстоятельствам ордынского завоевания
Волжской Булгарии н его последствиям,
оборонительной борьбе народов Среднего
Поволжья против поработителей, образова¬
нию Золотой Орды и ее отношениям
с Волжской Булгарией. При этом требует
дальнейшего обоснования мысль автора об
автономии Булгарии в составе Орды.
Освещение истории любого уголка на¬
шей страны в тот период затруднено ску¬
достью источников. Автору помогает хоро¬
шее знание сочинений арабо-персидских
географов. Особо хочется отметить крити¬
ческий подход Р. Г. Фахрутдинова к ним,
стремление, пользуясь каждой возможно¬
стью, проверить по другим материалам
данные арабских авторов, если даже они
введены в научный оборот признанными
специалистами. Такую же осмотритель¬
ность автор проявляет в работе с летопи¬
сями. Будучи археологом, он сравнивает
эти данные с материалами археологиче¬
ских исследований. Это оказывается осо¬
бенно эффективным в разделах о Старой
Казани, о происхождении татар Среднего
Поволжья и Приуралья. Старой (по-татар¬
ски — Иски) Казани отведено в книге зна¬
чительное место. В сущности, это пер¬
вое обстоятельное освещение истории и
археологии древней Казани в советской
исторической науке.
Предшественником Р. Г. Фахрутдинова
в изучении Иски Казани, начатом еще
в конце XVIII в., был большой знаток ее
древностей Н. Ф. Калинин, Собранный ра¬
нее материал по истории Старой Казани
дополнен результатами раскопок, прове¬
денных самим автором, его разведок в бас¬
сейне р. Казанки. Важный момент в его
исследовании — оценки Иски Казани как
связующего звена материальной культуры
волжских булгар и казанских татар.
Р. Г. Фахрутдинов склоняется к мнению
о булгарской основе происхождения ка¬
занских татар. Этот основной вывод под¬
тверждается всем материалом книги.
Автор прослеживает участие в этногенезе
казанских татар и других компонентов
(кипчаков, ногайцев, финно-угорских пле¬
мен). Это серьезно дополняет заключения
научной сессии по этногенезу казанских
татар, состоявшейся в 1946 году.
Не ограничиваясь вопросами формирова¬
ния лишь основной этнической группы та¬

122
Историческая наука в СССР
тарского народа, т. е. казанских татар,
Р. Г. Фахрутдинов коснулся и проблемы
этногенеза западной группы татар — татар-
мишарей. В этой области он также сказал
новое слово. Речь идет о т. н. пензенской
группе булгарских археологических памят¬
ников XIII—XIV веков. Носители данной
культуры, смешавшись с местными мордов¬
скими племенами и пришлыми кипчака¬
ми, сыграли существенную роль в форми¬
ровании мещеряков (мишарей). Отмечен¬
ное в книге преобладание булгарского и
кипчакского компонентов подтверждается
не только лингвистическими, но и археоло¬
гическими данными, впервые комплексно
введенными в научный оборот. Суждения
автора по данному вопросу вполне убеди¬
тельны.
Вызывает интерес история распростране¬
ния в XIV—XVI вв. названия «татары»
среди булгар и кипчаков. Р. Г. Фахрутди¬
нов учитывает возможность как местного,
так и внешнего происхождения имени на¬
рода. Кстати, на это обращали внима¬
ние крупнейшие советские востоковеды
А. Ю. Якубовский, С. П. Толстов и др.
В советском востоковедении и тюркологии
(в работах Г. А, Федоров а-Давыдова,
М. Ф. Закиева, В. Л. Егорова и др.)
утверждается объяснение распространения
названия «татары» среди коренных наро¬
дов Среднего и Нижнего Поволжья (бул¬
гар и кипчаков) как наименования пере¬
дового отряда ордынских полчищ. Такого
объяснения придерживается и Р. Г. Фах¬
рутдинов. Убедительны его выводы об эво¬
люции этнонима «татары» в период распа¬
да Золотой Орды и возникновения Казан¬
ского ханства.
Академическим требованиям отвечают и
указатели книги: имен, географических и
этнических названий. Особенно ценен анно¬
тированный указатель имен; весьма полез¬
ны приложенные к книге карты и схемы;
карты булгарских земель домонгольского
и золотоордынского периодов, карты горо¬
дищ различных категорий (остатков горо¬
дов, феодальных замков и крепостей);
схемы размещения городищ и прилегающих
селищ — остатков феодальных поместий.
Впервые в монографической работе пред¬
ставлены планы до 40 городищ и оборони¬
тельных укреплений, обследованных самим
автором. Раздел о Старой Казани иллю¬
стрирован материалами из раскопок авто¬
ра и его предшественников (горны, керами¬
ка, вещи и эпиграфика).
Естественно, в книге есть упущения. На¬
пример, нет желательной ясности в харак¬
теристике роли древних булгар в этноге¬
незе поволжских татар, особенно казан¬
ских. Решению этой сложной проблемы мог
бы помочь исторический и археологический
материал Северного Кавказа, куда уходит
своими корнями наиболее ранняя история
булгар. Обращает на себя внимание сход¬
ство, а иногда и тождество археологиче¬
ского материала, относящегося к булга¬
рам, хазарам и аланам. Лексические па¬
раллели также представляют интерес. Ви¬
димо, назрела необходимость созыва новой
научной сессии по этногенезу казанских та¬
тар с привлечением ученых Кавказа. В кни¬
ге не затронут вопрос о позиции волжских
булгар во время Куликовской битвы. Перс¬
пективной задачей в плане изучения взаи¬
моотношений Северо-Восточной Руси и
Волжской Булгарии представляется даль¬
нейшее осмысление находок русских вещей
в Татарии.
Проблема, которую так интересно и ос¬
новательно разрабатывает Р. Г, Фахрутди¬
нов, отличается значительной сложностью.
Его книга дает новые, оригинальные реше¬
ния многих вопросов социально-экономиче¬
ской, политической истории и культуры
крупного средневекового государства Во¬
сточной Европы. С ее выходом стала бли¬
же н понятней важная глава отечествен¬
ной истории.
X. А. Хизриев

Историческая наука в СССР
123
М. Б. СВЕРДЛОВ. Генезис и структура феодального общества в Древ¬
ней Руси. М. Наука. 1983. 239 с.
Проблема зарождения феодального строя
в Древней Руси и его классовой структуры
была поставлена в советской историогра¬
фии в дискуссиях конца 1920-х годов и по¬
лучила решение в исследованиях Б. Д. Гре¬
кова и С. В. Юшкова. Изучение этой проб¬
лемы в последующие годы Б. А. Рыбако¬
вым, Л. В. Черепниным и другими учены¬
ми выявило расхождения в понимании вли¬
яния «дофеодальных факторов» на развитие
классового общества, его структуры, внеш¬
них и внутренних источников формирования
зависимого населения.
В силу этих причин появление книги
старшего научного сотрудника Ленинград¬
ского отделения Института истории СССР
АН СССР доктора исторических наук
М. Б. Свердлова представляется своевре¬
менным. Автор разделяет мнение Л. В. Че-
репнина о разложении у восточных славян
первобытнообщинного строя в VIII—IX вв.
и постепенном утверждении на протяже¬
нии X — первой половины XI в, раннефео¬
дальных отношений. Согласно этой точке
зрения, в составе несвободного эксплуатируе¬
мого населения тогда преобладала челядь;
господствовали государственные формы
эксплуатации лично свободного населения,
а во второй половине XI—XII вв. заверша¬
ется становление всех основных социально-
экономических и политических институтов
феодального строя
Точка зрения М. Б. Свердлова противо¬
стоит мнению о формировании в Древней
Руси классовой структуры общества, «осно¬
ванного на эксплуатации рабов-иноплемен-
ников» (с. 78, 79, 169, 170). Автор не при¬
знает «колоссального значения» рабов и че¬
ляди из пленников в сложении раннефео¬
дальной вотчины и становлении раннеклассо¬
вого общества, на котором построено иссле¬
дование А. А. Зимина «Холопы на Руси»
(М., 1973). Считая основой формирования
классовой структуры Древнерусского госу¬
дарства эксплуатацию и «отчуждение при¬
бавочного продукта от зависимого и лично
свободного населения» (с. 28), автор выяв¬
ляет предпосылки классообразования уже
и на завершающей стадии первобытного
1 Черспнин Л. В. Русь. Спорные воп¬
росы истории феодальной земельной собст¬
венности в IX—XV вв. В кн.; Новосель¬
цев А. П. и др. Пути развития феодализ¬
ма, М.. 1972, с. 145—146, 165—166.
строя, когда утверждаются институты «на¬
следственной княжеской власти как высше¬
го исполнительного органа племенного уп¬
равления, а также выборных воевод, пред¬
водителей племенного войска». Племенная
организация обеспечивала обогащение пле¬
менной знати не только «посредством все
более неравномерного дележа военной
добычи и контрибуции, но и путем добро¬
вольных подношений внутри племени», ко¬
торые рассматриваются М. Б. Свердловым
как «скрытая форма эксплуатации». Тогда
же устанавливаются и «начальные отноше¬
ния» социального неравноправия, явной
эксплуатации («древние общественные ка¬
тегории смердов, челяди, холопов, изгоев,
восходящие к периоду родоплеменного об¬
щества»), хотя эти отношения «не были
еще антагонистическими, что выражалось в
добровольности «дара» соплеменников»
(с. 192, 19—23).
Гранью, отделившей эти, неантагонисти¬
ческие, отношения от раннефеодальных, по¬
служило превращение свободных общинни¬
ков в зависимых, а публичного суверените¬
та — в верховную власть. В конце IX в.
образовалось Древнерусское государство,
великий князь превратился «в сюзерена, в
главу господствующего класса, состоящего
из местной и служилой знати, обогащав¬
шейся за счет эксплуатации лично свобод¬
ных и зависимых непосредственных произ¬
водителей в пределах Руси, в правителя
раннеклассового Древнерусского государст¬
ва, в господина домениальных владений»
(с. 37, 30, 31, 39, 85—86).
Исследование экономических предпосы¬
лок классообразования, уже проведенное в
литературе, дополняется в рассматриваемой
работе изучением роли политического фак¬
тора, раннефеодальной государственности в
изменении общественной структуры. Автор
придает большое значение установлению
верховной собственности государства на
землю. Замена племенной земельной соб¬
ственности государственной произошла, по
мнению М. Б. Свердлова, во время при¬
соединения племенных княжений к Древ¬
нерусскому государству (с. 81—82). По¬
следняя и стала «основой феодальной госу¬
дарственной эксплуатации непосредствен¬
ных производителей через систему податей
и повинностей, вир и продаж». Она опреде¬
лила социально-экономическое положение

124
Историческая наука в СССР
свободного крестьянства (вне зависимости
от различных хозяйственных систем) как
класса, эксплуатируемого феодалами «с
помощью системы государственных податей
и повинностей», открыла «безграничные»
возможности его эксплуатации в господ¬
ском хозяйстве (с. 85—86, 56, 78, 224).
Анализ в книге отношений эксплуатации
зависимого населения в господском хозяй¬
стве служилых и неслужилых господ явля¬
ется определенной новостью в историогра¬
фии. Признавая плен «наиболее древним
способом» мобилизации рабочей силы в гос¬
подское хозяйство и рассмотрев все суще¬
ствующие источники о «полоняниках», ав¬
тор не нашел непосредственных указаний
на их эксплуатацию в господском хозяйст¬
ве и сделал вывод, что основной рабочей
силой в домениальном хозяйстве в рассма¬
триваемое время были не пленные, а «пре¬
жде всего подчиненные различными метода¬
ми соплеменники и жители того же княже¬
ства» (с. 190—192).
Автор, безусловно, сознает гипотетич¬
ность своих реконструкций хозяйства слу¬
жилых и неслужилых господ IX — начала
XI в., но считает неизбежным его сущест¬
вование вследствие «предшествующего
исторического развития знати и племенной
старшины, а также разных форм эксплуа¬
тации соплеменников» (с. 224). Небольшое
для IX—X вв. число письменных источни¬
ков о княжеских селах и дворах ограничи¬
вает возможности однозначной оценки их
роли, однако нет никаких оснований сво¬
дить их значение в становлении феодаль¬
ного землевладения до уровня княжеских
загородных резиденций или сел, «заводив¬
шихся с промысловыми целями», как это
иногда представляется в литературе 2.
Из-за недостатка источников в работе
лишь в общих чертах прослеживается эво¬
люция «древних общественных категорий
смердов, челяди, холопов, изгоев, восходя¬
щих к периоду родоплеменного общества»
(с. 192), которые эксплуатировались в вот¬
чинном и домениальном хозяйстве X — на¬
чала XI века. Используя более поздние со¬
общения источников и сравнительно-истори¬
ческие параллели, автор делает предполо¬
жение, что «смерды селами включались в
состав княжеских домениаль'ных владений
и, вероятно, княжескими постановлениями
передавались боярам», сохраняя при этом
2 Ф р о я н о в И. Я. Киевская Русь. Очер¬
ки социально-экономической истории. Л.,
1974, с. 46, 49—51; Зимин А. А. Холопы
на Руси. М. 1973, с. 53—55.
первоначально «права свободных людей»
(с. 191). Об этом свидетельствуют «быст¬
рый процесс концентрации княжеской вла¬
сти» и расширение сферы деятельности ее
административного аппарата, приведшие к
подчинению или устранению племенных
князей (с. 33, 34, 37).
Такое понимание раннефеодального пе¬
риода позволяет М. Б. Свердлову говорить
о сосредоточении власти в руках господ¬
ствующего класса уже в IX—X вв., когда
«простое свободное население было лишено
права участвовать в политическом управле¬
нии государством» (с. 56). Представляется
обоснованным вывод автора об этой обще¬
ственной системе, содержавшей все необхо¬
димые системные качества, «присущие ран¬
нефеодальному строю, основанному на экс¬
плуатации лично свободных и зависимых
непосредственных производителей в господ¬
ских хозяйствах и в государстве в целом»
(с. 225).
Анализ преобразования этой системы в
развитое феодальное общество занимает в
книге центральное место. М. Б. Свердлов
обращает внимание на такую особенность
господствующего класса, как недостаточная
степень интеграции, а также на «малую
расчлененность категорий зависимого насе¬
ления» (там же). Изучение процесса спло¬
чения различных прослоек господствующе¬
го класса на новом этапе развития (с. 46,
222, 224, 228) далеко от завершения.
Взгляд на развитой феодализм и фео¬
дальную раздробленность как «результат
не столько дифференциации, сколько исто¬
рической интеграции», развивает в послед¬
нее время акад. Б. А. Рыбаков3. Ввиду
этих внутренних интеграционных процессов
Л. В. Черепиин определял раздробленность
как «своеобразную разновидность центра¬
лизации» А М. Б. Свердлов выявляет скла¬
дывание уже в XI в. «предпосылок форми¬
рования развитых феодальных отношений в
господском хозяйстве и в государстве в це¬
лом» (с. 226). В тот период значительно
совершенствуется система эксплуатации
лично свободного населения государством
(с. 194—198). Продолжением государствен¬
ной формы внеэкономического принужде¬
ния в XI в. стала передача в княжеское
хозяйство и хозяйство: бояр лично свобод¬
ных земледельцев— смердов (с. 191,226).
Господские хозяйства пользовались раз--
3 Рыбаков Б. А. Киевская Русь и рус¬
ские княжества XII—XIII вв. М. 1982,
с. 471—472.
4 Черепнин Л. В. Ук. соч., с. 194.

Историческая наука в СССР
125
личными формами экономического и вне¬
экономического принуждения, втягивали в
эксплуатацию различные категории свобод¬
ного населения города и деревни — заку¬
пов, ■ наймитов, рядовичей, вдачей, изгоев,
прощенников, подчиняя их себе как без
ограничения личной свободы, путем заклю¬
чения рядов-договоров, так и через установ¬
ление личной зависимости, которая была
«формой прикрепления зависимого человека
к господину в условиях отсутствия государ¬
ственной системы прикрепления к земле или
тяглу» (с. 167, 191, 163, 226).
В сферу личной зависимости как формы
внеэкономического принуждения, развив¬
шейся из челядинства предшествующего
периода, в XI—XII вв. втягиваются раз¬
личные категории населения, общим обоз¬
начением которых, как показывает
М. Б. Свердлов, стал термин «холоп». Во
многих отношениях эти категории «бесправ¬
ного состояния» близко стояли к рабам и не¬
редко приравниваются к ним. Но по их ме¬
сту в общественном производстве и формам
эксплуатации они приближались к разря¬
дам. феодально-зависимых людей в странах
романо-германского синтеза — сервам. Ос¬
новным источником холопства, утверждает
автор, был не плен, а постепенно склады¬
вающаяся личная зависимость соплемен¬
ников. Формы их эксплуатации были самые
различные, причем холопы «могли нахо¬
диться на службе, не иметь средств мате¬
риального производства и владеть личным
хозяйством» (с. 167, 163, 164, 191,226—227).
Такое понимание холопов «как сословия
феодально-зависимого населения» дает
М. Б. Свердлову основание снять проблему
существования рабовладельческого укла¬
да в Древней Руси и оспорить выводы
А. А, Зимина, считавшего, что феодализа¬
ция на этом этапе шла «за счет использо¬
вания внутренних ресурсов крупного хозяй¬
ства, за счет трансформации труда челя¬
ди» 5.
Не все выдвинутые в книге положения
подкрепляются фактическим материалом.
Требует конкретизации и обоснования глав¬
ный тезис автора — о замене земельной соб¬
ственности крестьян верховной собствен¬
ностью государства в IX—X вв. при вклю¬
чении племенных княжений в состав Древ¬
нерусского государства. Указаний на срав¬
нительно-исторические параллели из сооб¬
щений норвежских саг об объединении нор¬
вежских племен в единое государство при
Харальде Прекрасноволосом (X в.) явно
недостаточно. Представляется бегло и по¬
верхностно оспоренным (с. 138—139) вывод
Б. А. Рыбакова о смердах как «верхней
прослойке эксплуатируемого земледельче¬
ского населения» Киевской Руси, входивше¬
го (наподобие позднейших однодворцев) в
XI—XII вв. в качестве «необходимой дета¬
ли в огромный механизм княжеского хозяй¬
ства и княжеского конного войска»6.
Без ущерба можно было сократить или
опустить не представляющуюся актуальной
полемику с построениями И. Я. Фроянова
и дать хотя бы схематичное представление
о роли города и церкви в зарождении и
развитии феодальных отношений. Эти важ¬
нейшие для понимания структуры фео¬
дального общества Древней Руси вопросы
автор вынес за рамки исследования в свя¬
зи с тем, что они «стали в историографии
особыми темами изучения» вследствие спе¬
цифики предмета исследования и источни¬
ков (с. 17).
Ю. А. Кизилов
5 Зимин А. А. Ук. соч., с. 73.
6 Р ы б а к о в Б. А. Смерды — История
СССР, 1979, До 2, с. 54—57.
Н. Е. ЗАСТЕНКЕР. Очерки истории социалистической мысли.
М. Мысль. 1985. 286 с.
Автор не увидел своей книги — она опуб¬
ликована посмертно. В ней синтезированы
результаты исследовательского труда не¬
скольких десятилетий в той области исто¬
рического знания, где Н. Е. Застенкер был
одним из наиболее компетентных специа¬
листов.
Историей социалистических идей он за¬
нимался с начала 1930-х годов. В ряду его
разнообразных научных интересов этой
проблематике неизменно принадлежало
центральное, доминирующее место. Как
объект исследования его привлекали преж¬
де всего взгляды и деятельность П.-Ж. Пру¬

126
Историческая наука в СССР
дона. Но одновременно Н. Е. Застенкер
стремился воссоздать целостную картину
духовных исканий человечества на пути
к коммунистическому общественному идеа¬
лу. Много лет он читал на историческом
факультете МГУ блестящий специальный
курс, оставшийся в памяти не одного по¬
коления слушателей,— «Развитие социализ¬
ма от утопии к науке». Этот курс, постоян¬
но насыщавшийся новым материалом, был
первичным воплощением задуманного
Н. Е. Застенкером крупного обобщающего
труда по истории социалистических уче¬
ний.
Авторский замысел остался незавершен¬
ным. Н. Е. Застенкер успел подготовить
для будущей книги текст лишь части раз¬
делов, из которых последний охватывал
период Французской буржуазной револю¬
ции конца XVIII века. Результаты его
изысканий по истории домарксова социа¬
лизма позднейшего периода представлены
появившимися в разное время и не свя¬
занными воедино публикациями о твор¬
честве отдельных мыслителей. Все это де¬
лало весьма сложной и деликатной задачу
тех, кто взял на себя обязанность довести
до печати незаконченный труд ученого. Воз¬
дадим должное достойно выполнившей эту
задачу редколлегии книги в составе
Г. С. Кучеренко (ответственный редактор
и автор вступительной статьи), А. В. Адо
и В. П. Смирнова. Книга, включившая
в себя наряду со специально разработан¬
ными автором разделами некоторые дру¬
гие, в том числе ранее опубликованные,
очерки, воспринимается как единое целое.
Редакторская работа над текстом проде¬
лана так, что полностью сохранена харак¬
терная для автора манера изложения.
Для понимания авторской концепции
истории социалистических идей очень важ¬
ной представляется гл. II, Она основана на
неопубликованном тексте доклада, с кото¬
рым Н. Е. Застенкер выступил в 1976 г.
на Всесоюзной научной конференции, об¬
суждавшей (с участием специалистов из
зарубежных социалистических стран) пер¬
спективы создания обобщающего трехтом¬
ного труда на эту тему. Критикуя распро¬
страненный в буржуазной литературе «пси¬
хологический» подход к объяснению социа¬
листических идей, сторонники которого ус¬
матривают в них лишь продукт особого
склада мышления, свойственного одино¬
ким, бегущим от реальности фантазерам,
Н. Е. Застенкер отстаивал в качестве
принципа исследования истории социали¬
стических идей требование «вернуть их на
историческую и социальную почву», под¬
черкивал «неразрывную связь социалисти¬
ческой мысли с развитием классовой борь¬
бы и общественного сознания» (с. 49).
На эту связь он делал упор и в противо¬
вес той точке зрения, которая ограничива¬
ет предмет истории социалистических идей
только изучением социально-утопических
устремлений, проявляющихся в ходе мас¬
совых движений трудящихся. Призывая
«различать массовую идеологию и психо¬
логию и теоретические умозаключения от¬
дельного мыслителя, переплавившего
устремления представляемого им слоя или
класса в реторте своих исканий», Н. Е. За¬
стенкер считал необходимым исследовать
эти явления в том неразрывном единстве,
в каком они реально существовали в исто¬
рии, напоминая мысль К. Маркса: «Умы
всегда связаны невидимыми нитями с те¬
лом народа» 1 (с. 57).
Именно такого подхода последовательно
придерживался сам Н. Е. Застенкер. В кни¬
ге это нашло особенно яркое выражение
в гл. VI—при рассмотрении развития со¬
циалистической мысли в период Француз¬
ской буржуазной революции конца
XVIII века. В этой главе (одной из самых
интересных в книге) широко использованы
введенные в оборот новейшими исследова¬
ниями документы, характеризующие умо¬
настроения плебейских масс города и сель¬
ских низов. Построения теоретиков эгали¬
тарных и коммунистических утопий рево¬
люционной поры соотнесены с этим фоном
мировоззренческих представлений, форми¬
ровавшихся в различной массовой среде
(санкюлотской, бедняцко-крестьянской, мел¬
кобуржуазной и т. д.), органически вписа¬
ны в него. Это позволило автору, в част¬
ности, внести много нового в научный ана¬
лиз идеологии бабувизма, вычленить в ней
разные компоненты — «мысли и упования
различных прослоек тогдашнего предпроле-
тариата и примесь умонастроений некото¬
рых других эксплуатируемых социальных
слоев» (с. 216), убедительно обосновав та¬
ким образом общий вывод о ее «социаль¬
ной многоликости», «многослойности».
Одна из основных проблем книги — во¬
прос о том, как история социалистических
идей связана с общим процессом развития
философии, общественной мысли, духовной
культуры человечества. Н. Е. Застенкер
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Г. 33,
с. 147.

Историческая наука в СССР
127
придавал ему принципиальное, методологи¬
ческое значение. «К признаку обществен¬
ной формации,— отмечал он, имея в виду
построение научной марксистской периоди¬
зации истории социалистических идей,—
надо прибавить важнейший признак миро¬
воззренческого, религиозного, нравственно¬
го, научного, политического и эстетическо¬
го комплекса общественной мысли данного
времени* (с. 55). Поэтому он считал необ¬
ходимым при изучении истории утопическо-
социалистических идей наряду с выявле¬
нием их социально-экономических корней
«всесторонне прослеживать... воздействие
на них философских, религиозных, этиче¬
ских, естественнонаучных, политико-юриди¬
ческих, политико-экономических и всяких
иных опосредовании» (там же),
В полном соответствии с этим принци¬
пом разработаны в книге разделы, охваты¬
вающие развитие социалистических идей от
их зародышевых форм в античных общест¬
вах до конца XVIII века. Особенно выде¬
ляется анализ влияния на развитие социа¬
листической мысли гуманистической идео¬
логии (в гл. IV) и идей Просвещения
(в гл. V).
Среди взаимодействовавших с утопиче¬
ским социализмом, пограничных с ним на¬
правлений социальной критики Н. Е. За-
стенкера интересовал прежде всего мелко¬
буржуазный социализм — идеология, в ко¬
торой сочетаются две тенденции, отражаю¬
щие противоречивую природу мелкого соб¬
ственника: его общая с крупным буржуа
заинтересованность в полной свободе раз¬
вития товарного производства и имеющее
антибуржуазную направленность стремле¬
ние покончить с засильем богачей, преодо¬
леть пропасть между богатством и бедно¬
стью. То и другое в эпоху буржуазных ре¬
волюций находит слитное выражение
в идее равенства. Теоретическому анализу
В. И. Лениным социализма равенства мел¬
ких хозяев2 уделено значительное место
в гл. I. «В. И. Ленин понял,— отмечал
автор,— закономерность появления «социа¬
лизма равенства», закономерность того,
что идея равенства, будучи самым полным
выражением задач буржуазных революций
XVIII—XIX вв., непременно порождала
в той или иной форме стремление к ра¬
венству имуществ» (с. 36). В гл. VI этот
процесс развития идеи равенства рассмот¬
рен конкретно-исторически на богатейшем
материале периода Французской буржуаз¬
ной революции конца XVIII века.
Имея в виду замысел большого коллек¬
тивного труда по истории социалистиче¬
ских идей, Н. Е. Застенкер говорил
в 1976 г.: «Подобная работа должна дать
крупное идеологическое сражение на фрон¬
те борьбы идей, Ведь именно здесь прохо¬
дит один из самых напряженных участков
идейного размежевания нашего времени»
(с. 46). Сознание своей активной причаст¬
ности к острой идейной борьбе было отли¬
чительной чертой Н. Е. Застенкера, прони¬
зывало собой все его работы. Такова же и
рецензируемая книга — итог его научной
деятельности.
И. В. Григорьева
2 См, Ленин В. И. ПСС. Т. 15, с, 226.
Политические и культурные отношения России с югославянскими зем¬
лями в XVIII в. Документы. М. Наука. 1984. 430 с.
Внимание исследователей постоянно при¬
влекает история русско-югославянских свя¬
зей. Изучению их будет способствовать
публикация документов, подготовленная
совместно советскими и югославскими исто¬
риками согласно плану сотрудничества
между Президиумом АН СССР и Советом
Академий наук СФРЮ. В ее создании при¬
няли участие Институт истории СССР АН
СССР, ГАУ при Совете Министров СССР,
Историко-дипломатическое управление
МИД СССР, Архив внешней политики Рос¬
сии и Исторический институт в Белграде1.
В сборник включены документы из совет¬
ских хранилищ.
Это первая публикация, дающая система¬
тизированное освещение русско-югославян¬
1 Редакционная коллегия: А. Л. Нароч-
ницкий, Н. Петрович (ответственные ре¬
дакторы), А. П. Бажова, Ф. И. Долгих,
В. И. Мазаев, Д. Милич, Л. Н. Пушкарев,
В. М. Хевролина, Н. И. Хитрова. Состави¬
тели: А. П. Бажова, К. К. Миронова,
В. М. Хевролина, Н. И. Хитрова.

128
Историческая наука в СССР
ских отношений на протяжении XVIII века.
Материалы сборника (в основном публику¬
емые впервые) отражают преимущественно
политические и культурные связи. XVIII
век в истории России и югославянских зе¬
мель был отмечен важными процессами в
социально-экономической, политической и
культурной жизни, которые определяли и
характер русско-югославянских отношений.
Значительное влияние оказывала на них си¬
туация в Австрийской монархии, Осман¬
ской империи и Венецианской республике,
в состав которых входили югославянские
земли. Русско-югославянские отношения
формировались и развивались в сложной
системе союзов, коллизий и противоречий
в Юго-Восточной Европе.
В XVIII в. неуклонно нарастала борьба
югославянских народов против угнетения,
за освобождение от османского ига и рав¬
ноправное положение в Габсбургской мо¬
нархии. Развитию этой борьбы способство¬
вали начавшийся внутренний кризис Порты
и международная обстановка, складывав¬
шаяся в связи с австро-турецкими и осо¬
бенно русско-турецкими войнами. В борьбе
за освобождение от османского владычест¬
ва югославянские народы возлагали надеж¬
ды на помощь России, которая вела ус¬
пешные войны против султанской Турции.
Российское правительство преследовало
при этом свои цели — обеспечить выход в
Черное море и обезопасить южные границы
государства, — совпавшие со стремлением
югославянских народов к ликвидации ос¬
манского господства на Балканах.
Преобладающая часть документов в
сборнике посвящена русско-югославянским
политическим связям. В центре их находи¬
лась Черногория, успешно сопротивлявша¬
яся посягательствам со стороны Османской
империи и Венеции. В документах получи¬
ло отражение постоянное стремление чер¬
ногорских митрополитов и старейшин до¬
биться помощи и покровительства России.
Это подтверждают прошения старейшин и
материалы, связанные с поездками в Пе¬
тербург митрополитов Саввы Петровича
(1742 г.), Василия Петровича (50—60-е го¬
ды XVIII в.) и др.
Материалы тома показывают антиосман-
ские выступления югославян и их готовность
к совместным военным действиям с русской
армией во время русско-турецких войн.
Документы позволяют сделать вывод об
укреплении к концу XVIII в. ориентации
югославянских народов на Россию. Пуб¬
ликация содержит многочисленные письма
и обращения разных кругов югославян в
Османской империи и Габсбургской монар¬
хии к правительству России с просьбой о
поддержке и материальной помощи. Тако¬
вы прошения патриархов Арсения III Чер-
ноевича (1705 г.), Арсения IV Иоанновича
(1738 г.) и др.
В то же время материалы тома свиде¬
тельствуют и о заинтересованности России
в развитии политических связей с югосла-
вянами. Эти отношения особенно активизи¬
ровались во время русско-турецких войн.
Придавая большое значение помощи со
стороны угнетенных народов, российское
правительство обращалось к ним с призы¬
вами выступить против Порты и оказать
поддержку русским войскам.
Большое место в томе занимают доку¬
менты о материальной помощи, оказывав¬
шейся Россией югославянским народам (де¬
нежных субсидиях и пр.), о дипломатиче¬
ских шагах в защиту угнетенного право¬
славного населения в османских и австрий¬
ских владениях. Публикация показывает
постоянный характер финансовой и дипло¬
матической поддержки Россией борющейся
Черногории. С 1715 г. российское прави¬
тельство ежегодно предоставляло ей круп¬
ную денежную субсидию. Русские диплома¬
тические представители отстаивали интере¬
сы Черногории перед Портой и австрийским
двором. Документы убедительно свидетель¬
ствуют, что эта помощь имела принципи¬
альное значение не только в борьбе Чер¬
ногории за независимость, но и в процессе
внутренней консолидации черногорских
«племен» и складывания черногорской го¬
сударственности.
Представляют интерес записки русских
политических и военных деятелей, посе¬
тивших в разное время югославянские зем¬
ли. Целью этих поездок было выяснение
возможностей развития русско-югославян-
ских отношений. Документы сообщают и
об организации консульств России в Дуб¬
ровнике и Которе в последней трети XVIII
века. Они содействовали развитию экономи¬
ческих и укреплению политических связей
России с югославянами.
Материалы сборника рисуют картину жи¬
вого культурного общения, рассказывают
о российской помощи сербам в Австрийской
монархии в организации школьного дела.
Застуживают внимания новые материалы о
педагогической деятельности М. Т. Суворо¬
ва. Публикация расширяет сведения о по¬
ступлении в югославянские земли книг из
России. У югославян не было тогда типо¬

Историческая наука в СССР
129
графий для печатания книг кириллицей, и
российские книги, особенно светские и учеб¬
ники, были для них важным источником
знаний. В обстановке постоянного полити¬
ческого, религиозного и культурного давле¬
ния на сербов в Австрийской монархии со
стороны правительства, венгерского дворян¬
ства, католической и униатской церквей
русская книга являлась действенным ору¬
жием противостояния денационализации.
Важной формой культурных контактов
было обучение югославянской молодежи в
учебных заведениях России: Киевской ду¬
ховной академии, кадетских корпусах и
Московском университете. В сборнике со¬
держится немало нового о югославянских
учащихся в России. Интересны документы
об издании в России книг югославянских
авторов. Материалы публикации освещают
деятельность Югославии, переехавших в
Россию и занявших видные посты в ее ар¬
мии и государственном аппарате,— М. Ми-
лорадовича, С. Владиславича-Рагузинского,
М. Змаевича, И. Подгорицы. В сборник
включены документы о формировании
Сербского гусарского полка и его участии в
войнах России против султанской Турции,
о частичном комплектовании офицерского и
рядового состава русского флота выходца¬
ми из югославянских земель.
Большую ценность представляют мате¬
риалы о переселенческом движении Югосла¬
вии в Россию. Они раскрывают причины,
побуждавшие Югославии к перемене места
жительства, противодействие их выезду со
стороны австрийского двора и сената Вене¬
ции, заинтересованность России в использо¬
вании переселенцев для хозяйственного ос¬
воения южных земель, обеспечения безо¬
пасности границ и повышения обороноспо¬
собности государства. Материалы публика¬
ции показывают устройство сербских посе¬
лений, социальное расслоение Югославии,
включение их в хозяйственную, социальную
и военную жизнь России, роль переселен¬
цев в развитии русско-югославянских свя¬
зей, героизм, проявленный ими в ходе рус¬
ско-турецких войн.
Завершают публикацию проекты бачско-
го епископа й. Иовановича и карловицкого
митрополита Ст. Стратнмировича 1804 г.,
когда началось Первое сербское восстание,
относительно создания Сербского государ¬
ства под покровительством России. Эти до¬
кументы уже известны исследователям. Од¬
нако на фоне развития и укрепления рус¬
ско-югославянских отношений на протяже¬
нии XVIII в. они получили новый смысл
как логический результат осознания и при¬
знания видными сербскими деятелями ро¬
ли России в деле освобождения сербов от
османского господства. В свете новых ма¬
териалов и активная позиция России в годы
Первого сербского восстания 1804—1813 гг.,
выразившаяся в материальной, дипломати¬
ческой и вооруженной поддержке повстан¬
цев, предстает в контексте исторического
развития. Она была подготовлена всем ком¬
плексом крепнувших в течение XVIII в.
дружественных отношений между Россией
и югославянскими народами.
Публикация снабжена указателями имен
и географических названий, облегчающими
работу с источниками. Правильному их по¬
ниманию помогают обстоятельные коммен¬
тарии, хотя они не лишены некоторых по¬
вторений, Археографическая обработка до¬
кументов соответствует принятым в насто¬
ящее время требованиям.
Значительно расширяя круг источников,
публикация позволяет более глубоко, полно
и обоснованно раскрыть основные этапы
взаимоотношений России с югославянскими
землями, их развитие, содержание и фор¬
мы на протяжении XVIII столетия. Доку¬
менты сборника свидетельствуют о взаим¬
ной потребности и заинтересованности сто¬
рон в расширении и укреплении контактов.
Они убеждают в жизненном значении для
югославянских народов материальной, по¬
литической и культурной поддержки со сто¬
роны России и в постоянной готовности ее
правительства оказать им содействие. Пуб¬
ликация четко показывает принципиальное
отличие политики России на Балканах, на¬
правленной на поддержку угнетенных на¬
родов, от политики Габсбургской монархии,
стремившейся к территориальным приобре¬
тениям в бассейне Дуная и на Адриатиче¬
ском побережье. Сборник имеет и более
широкое научное значение для освещения
внешней политики и внутренней жизни Рос¬
сии и процесса антиосманской борьбы юго¬
славянских народов в XVIII веке.
Новая публикация являет собой пример
плодотворного сотрудничества ученых
СССР и СФРЮ.
М. И. Лещиловская
9. «Вопросы истории» № 7.

130
Историческая наука в СССР
Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного.
М. Наука. 1984. 581 с.
Коллективная монография группы уче¬
ных Института востоковедения АН СССР 1
раскрывает закономерности исторической
эволюции стран Востока от средневековья
до наших дней. Внимание авторов сосредо¬
точено на процессе трансформации тради¬
ционных общественных структур в совре¬
менные, иначе говоря, на их модерниза¬
ции. В работе делается интересная и пло¬
дотворная попытка изучения на конкрет¬
ном материале стран Востока XV—XX вв.
особенностей переходного периода, в ходе
которого совершается смена типа общест¬
венного развития. В основу своего методо¬
логического подхода авторский коллектив
положил концепцию синтеза традиционного
и современного. Рассматриваемый в книге
исторический опыт азиатских стран позво¬
ляет утверждать, что традиционное модер¬
низируется не само по себе, а именно в
синтезе. В то же время и современное,
вступая во взаимодействие с традиционным,
определенным образом приспосабливается
к нему, иначе синтез (как компромисс) был
бы невозможен. Идея синтеза, принятая в
качестве единого организующего принципа,
проходит через всю книгу, она рассматри¬
вается как в исторической перспективе, так
и через призму современных процессов. По¬
этому, несмотря на определенные различия
в трактовке отдельными авторами самого
понятия применительно к базисным или
надстроечным структурам, сохраняется
внутренняя целостность монографии.
Авторы первой части, охватывающей до¬
колониальное прошлое Востока и его эво¬
люцию в колониальную эпоху, основной
упор сделали на раскрытии механизма
включения восточных обществ в систему
мирового капитализма. Именно с момента
колониального порабощения ход прежнего
формационного развития стран Востока на¬
чинает насильственно и во всевозрастаю¬
щей степени нарушаться, они утрачивают
историческую инициативу и динамику само¬
развития. На естественноисторические
процессы эволюции восточных обществ на¬
чинают накладываться некоторые результа¬
ты развития европейских метрополий, н воз¬
никает «сложная система международного
1 Авторы: Э. Н. Галич, А. В. Гордон,
А. В. Журавский, А. И. Ионова, А. М. Пет¬
ров, Е. Б. Рашковский, Л. И. Рейснер,
Н. А. Симония. Отв. редакторы: Л. И. Рей-
сиер, II. А. Симония.
и межформационного взаимодействия, ко¬
торую можно определить как колониальный
синтез» (с. 9—10), начальным рубежом ко¬
торого являются первые десятилетия XIX
века. До этого времени, по мнению иссле¬
дователей, можно говорить о довольно
«устойчивом отражении» Азией попыток
экономического влияния Европы и об от¬
сутствии в азиатских странах «привнесен¬
ных извне зримых тенденций к разложению
существовавших там социально-экономи¬
ческих структур» (с. 86).
Ситуация в корне меняется после про¬
мышленной революции, когда резко возра¬
стают масштабы воздействия капиталисти¬
ческого мира на развитие стран Востока,
Быстрота перемен определялась тем, что
Запад использовал не только экономиче¬
ские, но и политические рычаги давления.
Тем не менее результаты эволюции аграр¬
ных структур, промышленного развития,
изменения в структуре самодеятельного
населения убедительно показывают, что
колониально-капиталистический синтез
оказался в состоянии обеспечить лишь ча¬
стичную, неполную формационную пере¬
стройку. Более того, в колониях и зависи¬
мых странах насаждались далеко не самые
передовые формы капитала и посылались
технические кадры отнюдь не наивысшей
квалификации, т. е. импортировался «капи¬
тализм вчерашнего дня». Поэтому задачу
«подтягивания» до современного уровня
странам Востока пришлось решать самим
после краха колониальной системы.
Вторую и третью части книги объединя¬
ет обращение к проблемам современного
развития Востока. Авторы обобщают опыт
освободившихся стран Азии по преодоле¬
нию исторически сложившегося отставания
и изживанию неравномерного участия в
международном разделении труда и миро¬
вой культуре. Если при рассмотрении до¬
колониальной и колониальной истории Во¬
стока выделялись социально-экономические
аспекты, то в характеристике постколони-
альной эпохи главное внимание сосредото¬
чено на анализе надстроечных структур.
Перенос направления исследовательской
мысли вполне оправдан. Во-первых, суще¬
ство экономических процессов и социальных
перемен в несоциалистических странах Азии
изучено достаточно основательно2. Во-вто¬
2 См,, напр., Разбивающиеся страны: за¬
кономерности, тенденции, перспективы. М.

Историческая наука в СССР
131
рых, как справедливо считают авторы, «с
достижением независимости и формирова¬
нием национальной государственности
именно надстройка стала играть всевозра¬
стающую роль в создании предпосылок и
факторов общественной модернизации, в
преодолении исторического разрыва в уров¬
нях развития и вековой отсталости стран
Востока» (с, 20).
Наибольший интерес в книге представля¬
ет новаторская по своей сущности попытка
теоретического осмысления взаимосвязи
формационного развития и государственно¬
сти. Метод сравнительного исторического
анализа, использованный для выявления
специфики общественного синтеза на уров¬
не политической надстройки, отличий форм
государственности на современном Востоке
и различий в этом плане между странами
региона, потребовал весьма детальной ре¬
конструкции различных вариантов развития
капитализма. В книге сопоставляются четы¬
ре модели: классическая, первичная, вто¬
ричная и третичная.
Классическая модель формационной эво¬
люции используется как базовая, ибо
представляет собой теоретическое обобще¬
ние совокупного исторического опыта.
Первичная, вторичная и третичная высту¬
пают как абстракции, которые проявляют¬
ся в конкретно-страновой множественности.
Первая из трех отражает опыт таких стран,
как Англия, Франция, где эволюция носила
естественно-исторический характер, а вза¬
имодействие внешнего фактора не имело
решающего или принципиального значения.
Страны вторичной модели (Германия, Ита¬
лия, Россия) объединяет отставание от
стран первичной модели по крайней мере
на одну фазу, что диктует необходимость
сжатия исторических сроков последующего
развития за счет «перепрыгивания» через
стадию или ее значительную часть. Третич¬
ная модель, отражающая опыт капитали¬
стического развития на Востоке, отличается
наибольшей деформацией абстрактно-теоре¬
тического образца. Крайняя слабость на¬
ционального капиталистического уклада,
«эмбриональное» состояние элементов сов¬
ременного общества в ставших независи¬
мыми странах Востока подчеркивают необ¬
ходимость обращения к вторичной («дого¬
няющей») модели развития. Наряду с вы¬
падением второй фазы капиталистического
1974; Типология несоцпадиетических стран.
М. 1976; Развивающиеся страны: экономи¬
ческий рост и социальный прогресс. М.
1983.
цикла освободившиеся страны сближает со
странами вторичной модели и другая отли¬
чительная черта — повышенная роль госу¬
дарства, его активное формирующее воз¬
действие на базис.
При внешнем сходстве ролей политиче¬
ской надстройки во вторичной и третичной
моделях между ними есть и существенные
различия. Они вытекают из более сложной
общественной структуры стран Востока,
где наличествуют, по существу, два различ¬
ных тнпа традиционного. Один из них
представлен колониальным синтезом, дру¬
гой — доколониальными архаическими эле¬
ментами. Таким образом, странам Востока,
стремящимся к буржуазной модернизации,
приходится решать двуединую задачу: «С
одной стороны, трансформации колониаль¬
ного синтеза и интеграции части его струк¬
тур в современный национальный капита¬
листический способ производства, а с дру¬
гой — «обволакивания» архаичных тради¬
ционных структур, их постепенной модерни¬
зации и на этой основе вовлечения в орби¬
ту современного способа производства»
(с. 273).
Весьма убедительно доказан в книге те¬
зис, что неизбежным следствием ускоренно¬
го скачкообразного развития капитализма
в странах Востока должно быть устойчи¬
вое господство различных типов автори¬
тарной государственности. Сама авторитар¬
ность, проявляющаяся в относительной са¬
мостоятельности государства и превалиро¬
вании преобразований и революций сверху,
выступает как политическое выражение
синтезированного, переходного характера
общества, противостояния разноформацион¬
ных классовых сил в период становления
одних и отмирания других. Реализуется же
авторитаризм в каждом случае по-своему,
в зависимости от темпов и методов капи¬
талистической модернизации, от существа
политического компромисса между отдель¬
ными группами в рамках господствующих
классов.
В третьей части рассматриваются проб¬
лемы духовного развития народов Востока
в плане воздействия научного прогресса на
национальную культуру, идеологической
борьбы в освободившихся странах, роли
религии в эволюции общественного созна¬
ния и поведенческих стереотипов. Тема
культурно-исторического синтеза в столь
широком звучании рассматривается впер¬
вые. Естественно, что наблюдения авторов
представляют собой лишь первый подход
к раскрытию картины мировоззренческих и

132
Историческая наука в СССР
социально-психологических перемен. Тем
не менее они выявляют ряд ситуаций, прин¬
ципиально важных для более глубокого
понимания современной духовной жизни
Востока.
Масштабность поставленной исследова¬
тельской задачи и проделанной работы не
могла не сказаться на полноте анализа от¬
дельных сторон общественной жизни Восто¬
ка. Отсюда и спорность некоторых положе¬
ний, опенок и выводов книги Представля¬
ется, что трактовка ключевого понятия
«синтез» нуждается в определенной дора
ботке. Для авторов его значимость опреде¬
ляется тем, что оно предполагает наличие
системы, в которой взаимодействуют неод¬
нородные компоненты. Они подчеркивают
также динамичность «синтезной» ситуации,
где борьба разноформационных элементов
раз решается (или должна разрешиться) в
пользу более современных, в данном слу¬
чае — капиталистических. Вместе с тем сле¬
довало бы уделить больше внимания друго¬
му свойству синтеза—давать новое, более
сложное качество.
Сопоставление моделей, разработанных
в книге, позволяет предполагать, что, чем
сложнее по своему составу переходное об¬
щество, тем более значительными и разно¬
направленными будут импульсы к его транс¬
формации. Во вторичной модели это состоя¬
ние нашло свое выражение в способности
соответствующих стран перейти к догоняю¬
щему, скачкообразному развитию. Приме¬
нительно к странам Востока речь идет уже
не только об их потенциях ускоренного
прохождения всего капиталистического
цикла, ко и о возможности перехода на прин¬
ципиально иной путь развития3. Ясно, что
эта возможность реализуется далеко не
всегда и не в полной мере, но само ее воз¬
никновение связано с постколониальным
синтезом, с задачами модернизации общест¬
ва. Хотя попытки схода с капиталистиче¬
ской орбиты, составляющие безусловно на¬
иболее интересную особенность той соци¬
альной революции, которую переживает ны¬
не Восток, выходят за рамки исследования,
сама их множественность заставляет при¬
знать, что рассматриваемая в книге третич¬
ная модель отражает лишь один из вари¬
антов развития стран Востока в ближай¬
шем будущем.
Тема третьей части сформулирована так:
3 См. подробнее: Примаков Е, М.
Восток после краха колониальной системы.
М. 1982; Революционная демократия и
коммунисты Востока. М. 1984.
«Синтез в сфере духовной жизни». Однако
из текста явствует, что речь идет в ней о
другом синтезе — культурно-историческом,
Если первый вид синтеза представляет со¬
бой временное, преходящее явление, то вто¬
рой — одну из констант духовной жизни,
обеспечивающих ее непрерывность и преем¬
ственность, На современном уровне изыска¬
ний вряд ли можно четко разграничить,
какие перемены в идейно-культурной жизни
Востока вызваны переходным состоянием, а
какие связаны с постоянными контактами
между народами. Не случайно наблюдения
и размышления авторов этой части в ос¬
новном сводятся к выявлению позитивного
и негативного влияния переходной ситуации
на процесс обмена духовными ценностями.
В этом разделе особенно чувствуется
присущая всей работе некоторая недооцен¬
ка роли человеческого фактора. Авторы
оперируют категориями «народ», «социаль¬
ная группа», «этно-конфессиональная общ¬
ность», но мало обращают внимания на
личность, сложность процессов ее социаль¬
ной и психологической перестройки. Когда
речь идет о трудностях модернизации стран
Востока, отмечается многослойность со¬
циальной структуры, сложный этнический и
религиозный состав населения, недостаточ¬
ный уровень национальной консолидации и
политической культуры, но практически не
рассматривается вопрос о численности и
плотности населения, о темпах его роста и
других демографических характеристиках,
хотя на современном Востоке эти показате¬
ли играют очень важную роль. *
Известная априорность в отборе рассма¬
триваемых сюжетов свойственна и другим
разделам книги. Так, описывая восточное
средневековое общество «как реальный
исторический тип», авторы обращают наше
внимание на возросший уровень денежного
и менового хозяйства, значительный удель¬
ный вес крупных городов и городского на¬
селения, высокий уровень производственно¬
технических знаний. Однако эти показате¬
ли еще не дают оснований для отнесения
средневекового китайского, индийского,
иранского или османского общества к той
или иной разновидности «большой фео¬
дальной формации». Для читателя остается
неясным, какие критерии позволяют гово¬
рить о феодальной сущности этих обществ:
характер собственности на основные средст¬
ва производства, особенности изъятия при¬
бавочного продукта или социальный статус
непосредственных производителей? Не ре¬
шив этого вопроса, трудно определить уро¬

Историческая наука в СССР
133
вень общественно-экономического развития
стран Востока в момент их столкновения с
раннекапиталистическими государствами
Западной Европы.
Некоторая избирательность присуща не
только разработке отдельных тем, она вид¬
на и в полемических отступлениях, занима¬
ющих немалое место в книге. В делом ав¬
торы показали широкое и основательное
знание современной литературы по иссле¬
дуемым вопросам. Тем заметнее отсутствие
упоминаний работ того направления не¬
марксистской историографии, которое по
своим поискам наиболее близко подходит к
рецензируемой работе. Речь идет о т. н. по-
литэкономической школе, представители ко¬
торой выдвинули концепцию «зависимого
развития» стран третьего мира. Первона¬
чально ее создатели строили свои выводы
в основном на материалах Латинской Аме¬
рики, но в дальнейшем стали обращаться
к взаимоотношениям капиталистических
держав Запада со странами Азии и Афри¬
ки 4. Представляется, что их выводы относи¬
тельно судеб развивающихся стран, оказав¬
шихся включенными в мировую капиталисти¬
ческую систему в качестве зависимых, пери¬
ферийных элементов, должны были полу¬
чить оценку авторов.
Книга уже вызвала дискуссию. Такая си¬
туация в перспективе сулит выдвижение
принципиально новых подходов, оригиналь¬
ных идей и методик исследования, а зна¬
чит, будет способствовать дальнейшему
развитию советского востоковедения.
М. С. Мейер
* См. в частности: Wallersiein I.
The Modern World-System, Capitalist Agri¬
culture and the Origins of the Modern
World-Economy in the Sixteenth Century.
N. Y. 1974; ejusd. The Modern Wortd-
System. II. Mercantilism and the Consolida¬
tion of the European World-Economy 1600—
1750. N. Y. 1981. Критический обзор работ
авторов этого направления по странам
Востока см.: Критика концепции зависимо¬
го развития. М. 1983.
История древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ
и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Ч. 1. Месопотамия,
М. Наука. Главная редакция восточной литературы. 1983. 534 с.
В течение 10 лет (1965—1975 гг.) шли
споры по проблеме общественного строя
стран Востока: центральное место занимал
в них период древности. В дискуссии, ув¬
лекшей ученых многих стран, выступали
историки, философы, социологи, этнографы.
И все же вопрос, какая формация сущест¬
вовала на древнем Востоке, нельзя считать
окончательно решенным: он остался в зна¬
чительной мере открытым из-за отсутствия
у спорящих достаточного количества кон¬
кретных фактов, которые были бы собраны,
проанализированы и систематизированы в
полном объеме.
Теперь, после того как эта дискуссия уже
исчерпала себя в старых формах, вышла из
печати первая часть «Истории древнего
Востока» Она охватывает ранний период
(приблизительно до 1000 г. до н. э.) исто-
1 Редколлегия: отв. редактор | М. А. Ко-
ростовцевК Г. М. Бонгард-Левин, И. М. Дья¬
конов,' Г. Ф. Ильин, Э. А. Грантовский,
Т. В. Степугина. Редактор тома И. М. Дья¬
конов.
рии Месопотамии. Следующие части будут
посвящены другим очагам древнейшего
классового общества. Книга включает в се¬
бя историю возникновения городов-госу¬
дарств Шумера и Аккада, раннюю исто¬
рию Лагаша, реформы Уруинимгины (ра¬
нее его имя читалось как Урукагина),
третью династию Ура, Вавилон при Хамму-
рапи.
Все эти периоды привлекали внимание
еще В. В. Струве, именно результаты его
наблюдений легли в основу возникшей в се¬
редине 30-х годов концепции рабовладель¬
ческого общества на древнем Востоке.
Большую часть источников по экономиче¬
ской истории древнего Востока до снх пор
составляют глиняные плитки месопотам¬
ских архивов III—II тыс. до н. э. Отсюда и
черпают ученые основные аргументы в
пользу своих выводов о характере социаль¬
ного строя древневосточных стран. В ре¬
цензируемом издании изложено последнее
слово науки по данному региону и периоду.
Большая часть книги — приблизительно
300 страниц из 500 — написана ответствен¬

134
Историческая наука в СССР
ным редактором И. М. Дьяконовым, специа¬
листом по указанной теме; разделы по ис¬
кусству — В. К. Афанасьевой; в качестве
авторов выступают также (в гл. 1)
В. М. Массон, К. X. Кушнарева н В. А.
Якобсон. Издание рассчитано на достаточ¬
но квалифицированного читателя (с. 25).
Общий вывод авторов гласит: «В странах
древневосточных и в странах греко-римско¬
го мира существовала одна и та же обще¬
ственно-экономическая формация, а также
одни и те же фазы развития общества. Но
эти фазы развития рабовладельческой фор¬
мации те н другие страны проходили в раз¬
ное время. Древневосточные классовые об¬
щества и цивилизации возникли из недр
доклассового общества много раньше ан¬
тичных, на значительно более низком уров¬
не развития производительных сил, и раз¬
вивались они по сравнению с античными
обществами и цивилизациями гораздо бо¬
лее медленными темпами. Именно в разли¬
чии исходных условий и темпах развития
заключается объяснение того, что Греция и
Рим дали образцы завершенности социаль¬
ных процессов в эпоху древности. Но это
вовсе не свидетельство того, что античный
мир и древневосточный мир относились к
разным формациям, а Восток и Запад ка¬
чественно противостоят друг другу» (с. 22).
Определенность этого вывода подчерки¬
вается и тем, что в заголовке книги гово¬
рится о «первых очагах рабовладельческой
цивилизации». Перед нами — четкая кон¬
цепция, подкрепленная солидным фактиче¬
ским материалом. То, что наконец собран
этот материал, причем в исчерпывающем
виде, позволяет широко и всесторонне об¬
судить проблему формационной принадлеж¬
ности обществ древнего Востока. Ознаком¬
ление с данным изданием возможно более
широкого круга специалистов всех профилей,
очевидно, повлечет за собой широкое и
глубокое обсуждение проблемы.
Импонирует избранный авторами стиль:
постоянное обращение к источникам, к кон¬
кретным свидетельствам. Перед глазами
читателя осуществляется реконструкция
реальной жизни древних людей, реальных
общественных отношений, существовавших
в Месопотамии. Выводы формулируются
кратко и по ходу изложения. Естественно,
что общая картина рабовладельческого об¬
щества на древнем Востоке, рисуемая в ра¬
боте, отличается от той, которая представ¬
лялась прежним историкам.
В книге доказано, что в период высокого
подъема государственного сектора экономи¬
ки Шумера и Аккада, при III династии
Ура, около 2000 г. до н. э., эксплуатация
массы непосредственных производителей —
гурушей («молодцов») и нгеме (рабынь)
носила рабовладельческий характер. Све¬
денные в большие отряды под начальством
надзирателей, эти люди круглый год труди¬
лись от зари до зари, получая только паек
(полтора литра ячменя в день на мужчи¬
ну). Они использовались в земледелии, в
скотоводстве, в ремесле. Применение труда
наемного работника было невыгодно, ему
приходилось платить (в ячмене) в 3—4 ра¬
за больше. Несмотря на запрет купли-про¬
дажи полей, существовал, по-видимому, на¬
ряду с государственным, частный сектор:
хозяйства свободных общинников на об¬
щинной земле с частным рабовладением
(рабов имели многие семьи). Закон строго
отличал гуруша от частного раба, но фак¬
тически положение частных рабов было
лучше, чем государственных. Те и другие
составляли, видимо, один класс людей, ли¬
шенных средств производства и эксплуати¬
руемых неэкономическим путем (с. 270—
273).
Напоминая, что К. Маркс выявил две
формы рабства — «античную» и «патриар¬
хальную», из которых первая связана с то¬
варным производством, а вторая — с нату¬
ральным, редколлегия отмечает, что, по¬
скольку «рассматриваемые термины не име¬
ют регионального значения», уместно заме¬
нить термин «античное» другим, также до¬
вольно употребительным в нашей литерату¬
ре—«классическое» рабство (с. 20—21).
Факты, имеющиеся и анализируемые в
первой части, требуют, однако, уточнения
обоих терминов: «античный» и «патриар¬
хальный» раб. В самом деле, разве к раб¬
ству, связанному с натуральным производ¬
ством, всегда применим термин «патриар¬
хальное»? Возьмем тех же гурушей древне¬
го Шумера и Аккада. Товарное производст¬
во в этом обществе развито сравнительно
слабо, значит, рабство никак нельзя считать
«классическим», «античным». Но нет осно¬
ваний, видимо, назвать его и «патриархаль¬
ным» — шумерское государственное рабство
никак не «домашнее», раб здесь не нахо¬
дится в семье, эксплуатация осуществляет¬
ся формами самого жесткого прямого наси¬
лия. Надо, следовательно, ввести какой-то
новый термин для обозначения данной раз¬
новидности класса рабов.
Из рассматриваемого труда видно, что в
века, следующие за правлением III дина¬
стии Ура, государственный сектор в Meco-

Историческая наука в СССР
135
потамни теряет преобладающее значение.
Рост имуществ идет одновременно с рас¬
пространением частных форм рабовладения,
частной рабовладельческой эксплуатации.
Можно, очевидно, говорить о борьбе двух
путей развития одной н той же обществен¬
но-экономической формации: государствен¬
но-рабовладельческого и частнорабовла¬
дельческого. Нет примера в истории, чтобы
одному из этих укладов полностью удалось
вытеснить второй, хотя периоды временно¬
го преобладания то одного, то другого име¬
ли место.
Периоды расцвета деспотических царств
типа III династии Ура авторы считают срав¬
нительно редкими, подчеркивая, что цен¬
трализованные царства оставались ограни¬
чены пределами одного речного бассейна.
В общем, утверждается в книге, для ранне¬
го периода древности, заканчивающегося
приблизительно к 1000 г. до н. э., характер¬
но преобладание «номов» (городов-госу¬
дарств) и их конгломератов (с. 484). На
протяжении периода, освещаемого в пер¬
вой части, шумерские (вавилонские) горо¬
да не раз подвергались длительному завое¬
ванию: аккадцами, кутиями (ранее это наз¬
вание читалось как «гутии»), амореями,
касситами. Авторы считают, что подобные
завоевания никак нельзя сравнивать с воз¬
никшей во всемирной истории позже борь¬
бой этносов: конгломераты древних племен
долгое время жили бок о бок; развивались
во взаимодействии, не осознавали сущест¬
вовавших между ними различий, проявляв¬
шихся главным образом в языке; завоева¬
ние одних стран другими часто происходи¬
ло, по крайней мере на ранних этапах, в
форме постепенного проникновения. Не эт¬
нос противостоял этносу, а община общине.
По-видимому, несколько иначе обстояло
дело с кутиями, отсталость которых и обу¬
словленная ею резкость границы между
ними и цивилизованными шумеро-аккад-
цами («черноголовыми») придали борьбе
больше страсти. Выступление «черноголо¬
вых» против кутиев некоторыми чертами
напоминает освободительное движение; ру¬
ководитель движения, фактически откры¬
вающий период III династии Ура, Утухен-
галь, клеймит «племя кутиев» как жаляще¬
го змея гор, насильника против богов, унес¬
шего лугальство (царство) Шумера в горы,
наполнившего Шумер враждой, отнимавше¬
го супругу у супруга, дитя у родителей,
возбуждавшего вражду и распрю в «Стране»
(с. 265). Не случайно, видимо, необходи¬
мость сплочения против внешнего захватчи¬
ка послужила в Месопотамии прологом к
периоду такой высокой централизации, ко¬
торой было отмечено правление III дина¬
стии Ура.
В области идеологии ранняя древ¬
ность — «период господства примитивных
общинных религий с преобладанием риту¬
ально-магического начала, во многом вос¬
ходящих к первобытнообщинному строю, но
в то же время освящающих сложившийся
общественно-политический строй. Поэтому
им было чуждо стремление к идеологиче¬
скому подчинению населения других «но¬
мов» и царств, к верованиям которых они
относились с полной терпимостью, В то же
время каждый общинный культ имел целью
сплочение «своей» общины как противосто¬
ящей уже самим этим культом всему окру¬
жающему миру» (с. 484—485).
Преобладание общинных форм идеологии,
подтверждаемое всем приводимым в книге
материалом, отражало реальные социаль¬
ные отношения. Большей части древней ис¬
тории свойственно сосуществование рабо¬
владельческого уклада, имевшего главную
базу в городах, и первобытной общины,
преобладавшей за пределами городов-госу¬
дарств. Древность началась с выделения
высокоорганизованных рабовладельческих
городов-государств. Вся древняя история
наполнена антагонизмом и взаимодействием
свободных и варваров, рабовладельцев и
рабов, города и периферии, царства, утвер¬
дившегося в речной долине, и безбрежного
варварского окружения. Древняя история
кончается, когда даже относительная гра¬
ница между этими двумя мирами рушится,
варварское море захлестывает узкую полосу,
занимаемую цивилизациями, возникает сим¬
биоз и принципиально новое качество —
феодализм.
Книга знакомит нас с IV—II тыс. до
н. э. Следующая, как сообщает редкол¬
легия, будет посвящена времени «возникно¬
вения и развития ранних древневосточных
империй» (XI—IV вв. до н. э.), третья —
поздним древневосточным империям, начи¬
ная с Александра Македонского и кончая
крушением рабовладельческого строя
(IV в. до н. э.— V в. н. э.). Первая книга
достойно открывает все издание. Как впол¬
не обоснованно указывается в аннотации,
оно подводит итог многолетним исследова¬
ниям советских и зарубежных востокове¬
дов.
В. Н. Никифоров
♦

136 Историческая наука в СССР
НОВЫЕ КНИГИ
История СССР
Академия наук Латвийской ССР, 1946—
¡986. Рига. Зинатне. 1986. 470 с. 1800 экз.
3 руб.
Алена Арзамасская-Темниковская. Сбор¬
ник, Сост. П. П. Смирнов, Е. В. Чистякова.
Саранск. Мордовское книжное изд-во. 1986.
120 с. 10 000 экз. 20 коп.
Антонов В. По дорогам фронтовым.
Записки военного инженера. Куйбышев.
Книжное изд-во. 1986. 180 с. 10 000 экз.
30 коп.
...В потомках ваше племя оживет... Вос¬
поминания о декабристах в Сибири. Сост.
С. Ф. Коваль. Иркутск. Восточно-Сибирское
книжное изд-во. 1986. 352 с. 50 000 экз.
85 коп.
Ветераны рассказывают. Очерки, воспо¬
минания. Сост, Г. М. Эрский, В. П. Соснов-
ский. Йошкар-Ола. Марийское книжное изд-
во. 1986. 211 с. 3000 экз, 55 коп.
В и т р у к Л. Д. Улучшение социально-
бытовых условий жизни трудящихся УССР.
60—80-е гг. Киев. Наукова думка. 1986.
181 с. 1800 экз. 2 руб.
Военные организации партии большевиков
в 1917 году. М. Наука. 1986. 256 с. 2200 экз.
2 руб.
Волгоградская областная партийная орга¬
низация в борьбе за подъем целины, 1954—
¡964. Сборник документов н материалов.
Сост. П. А. Дубицкая и др. Волгоград, Ниж¬
не-Волжское книжное изд-во. 1985. 240 с.
2000 экз. 75 коп.
ВоротниковА. А. Печать — оружие
критики и самокритики. Теория, практика,
проблемы. Деятельность КПСС по развитию
критики и самокритики на страницах газет
в 60—80-е годы. Саратов. Изд-во Саратов¬
ского университета. 1986. 384 с. 4000 экз.
2 руб. 50 коп.
Герои одиннадцатой пятилетки. Летопись
трудовой славы, 1981 —1985. Кн. 5. Сост.
А. Н. Ковалев. М. Экономика — Планета.
1986. 255 с. с илл. 14 000 экз. 3 руб. 50 коп.
Голинков Д. Л. Крушение антисовет¬
ского подполья в СССР. 4-е изд. Кн. 1. М.
Политиздат. 1986. 333 с. 100 000 экз. 1 руб.
80 коп.
Горбунов Н. П. Воспоминания. Ста¬
тьи. Документы. М. Наука. 1986. 240 с.
2350 экз. 1 руб. 60 коп.
Документы по истории Академии наук
СССР. 1917—1925 гг. Л. Наука. 1986.
384 с. 1200 экз. 1 руб. 40 коп.
Д о л у н ц Г. К. Киров на Северном Кав¬
казе. Грозный. Чечено-Ингушское книжное
изд-во. 1986. 166 с. с илл. 15 000 экз.
50 коп.
Древняя одежда народов Восточной Ев¬
ропы. Материалы к историко-этнографиче¬
скому атласу. М. Наука. 1986. 272 с. с илл.
8200 экз. 2 руб. 40 коп.
Дружба. Средний Урал — Западная Че¬
хия. Сост. М. Анохин, С. Мешавкин. Сверд¬
ловск, Средне-Уральское книжное изд-во.
1935. 285 с. с илл. 10 000 экз. 6 руб.— На
русск., чешек, языках.
Зрелость, Страницы истории Казанского
завода СК им. С. М. Кирова. Казань. Та¬
тарское книжное изд-во. 1986. 264 с. с илл.
7000 экз. 1 руб. 10 коп.
Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в
строю. М. Воениздат. 1986. 750 с.
150 000 экз. 4 руб. 60 коп.
Исаев М. П., Чернышев А. С. Исто¬
рия советско-вьетнамских отношений, 1917—
1985. М. Международные отношения. 1986.
301 с. 5000 экз. 3 руб. 10 коп.
Исследования «гСлова о полку Игореве».
Л. Наука. 1986. 295 с. 13 700 экз. 2 руб.
Исторический опыт КПСС по созданию
политической армии социалистической ре¬
волюции. Л. Изд-во ЛГУ. 1986. 173 с.
2066 экз. 1 руб. 80 коп.
Исторический опыт трех российских рево¬
люций. Кн. 2: Свержение самодержавия.
Вторая буржуазно-демократическая револю¬
ция в России. М. Политиздат. 1986. 415 с.
50 000 экз. 2 руб. 50 коп.
Казаков К. П. Огневой вал наступле¬
ния. М. Воениздат. 1986. 320 с. (Военные
мемуары). 100 000 экз, 1 руб. 50 коп.
Киров и время. Сост. М. И. Бугаева,
Д. Л. Шумский. Л. Лениздат. 1986. 319 с.
с илл. 50 000 экз. 3 руб. 10 коп.
Кировская областная организация КПСС
в цифрах, 1917—1985. Сост. В. В. Леготин.
Киров. Волго-Вятское книжное изд-во.
1986, 160 с. 3000 экз. 40 коп.
Клейн Б. С. За дело правое. Борьба
КПЗБ с буржуазным террором, 1920—
1938 гг. Минск. Беларусь. 1986. 175 с.
4000 экз. 35 коп.
Колесников Г. А., Рожков А. М.
Ордена и медали СССР. 4-е изд., сокр.
Минск, Нар. асвета. 1986. 127 с, с илл,
46 600 экз. 55 коп.
Кривель А. М. Это было на Хингане.
М. Политиздат. 1986. 174 с. с илл.
100 000 экз. 35 коп.
Крушение царизма. Воспоминания участ¬
ников революционного движения в Петро¬
граде 1907 г.— февраль 1917 г. Сост.
Р. Щ. Ганелин, В. А. Уланов. Л. Лениздат.
1986. 432 с. («Из искры возгорится пламя»).
50 000 экз. I руб. 20 коп.
Ласкин И. А. У Волги и на Кубани.
М. Воениздат. 1986. 301 с. с илл. (Военные
мемуары). 65 000 экз. I руб. 60 коп.
Лебедев В. И. Легенда или быль. По
следам засечных сторожей. Саратов. При¬
волжское книжное изд-во. 1986. 136 с.
100 000 экз. 25 коп.
Лыков И. С. В грозный час. 2-е изд.,
испр. М. Воениздат. 1986. 320 с. с илл. (Во¬
енные мемуары). 65 000 экз. 1 руб. 60 коп.
Морехина Г. Г. Партийное строи¬
тельство в период Великой Отечественной
войны Советского Союза, 1941—1945. М.
Политиздат. 1986. 392 с. 28 000 экз. 1 руб.
70 коп.
М у с и е н к о В. В. На защите завоеваний
Великого Октября. Компартия Украины во
главе борьбы трудящихся за установление
Советской власти и защиту ее завоеваний
(октябрь 1917—1920 гг.). Киев. Политиздат
Украины, 1986. 235 с. 3000 экз. 1 руб.
50 коп,
Мутовин Б. И. Через все испытания.

Историческая наука в СССР
137
М. Воениздат. 1986. 224 с. (Военные мемуа¬
ры). 65 000 экз. 1 руб. 20 коп.
Новиков И. Г, Минск — город-герой,
М. Воениздат. 1986. 157 с. с нлл. 65 000 экз.
70 коп.
Носач В. И., Ушаков А. А. Советские
профсоюзы в борьбе за социалистическую
культуру (1917—1937). М. Профиздат.
1986. 175 с. 18 000 экз. 90 коп.
О Серго Орджоникидзе. Воспоминания,
очерки, статьи современников. Сост.
Ф. Г. Сейранян, Грозный. Чечено-Ингуш¬
ское книжное изд-во. 1986. 270 с, 15 000 экз.
80 коп.
Ортенберг Д. И. Те памятные го¬
ды... М. Политиздат. 1986. 176 с. 40 000 экз.
30 коп.
Памятники истории и архитектуры Сиби¬
ри. Новосибирск. Наука. 1986. 117 с.
3450 экз. 80 коп.
П а я т и н И. К., П л и м а к Е. Г., X о-
р о с В. Г. Революционная традиция в Рос¬
сии, 1783—1883 гг. М. Мысль. 1986. 343 с.
6000 экз. 1 руб. 90 коп.
Пачулиа В. П. Падение Анакопии.
Легенда Кавказского Причерноморья. М.
Наука. 1986. 240 с. с илл. 75 000 экз. 95 коп.
Первый Литовский Статут. Факсимиле
Дзялыньского, Лаврентьевского и Ольшев¬
ского списков. Т. 1, ч. 2. Вильнюс. Минтис.
1985. 670 с. 3000 экз. 60 руб. На лит.,
русск. яз.
Подвиг Центросибири, 1917—1918. Сбор¬
ник документов. Сост. В. Т. Агалаков и др.
Иркутск. Восточно-Сибирское книжное изд-
во. 1986. 479 с. 5000 экз. 1 руб. 10 коп.
Помним Тарановку и Соколово. Воспоми¬
нания и документы. 2-е изд., доп. Сост.
А. Д. Марченко. Харьков. Прапор. 1986.
254 с. с илл. 10 000 экз. 1 руб. 10 коп.
Процкий А. Е. Беларусь героическая.
Рассказывают памятные медали и значки.
Минск. Полымя. 1986. 128 с. с илл.
30 000 экз. 95 коп.
Прошу принять мои деньги. Сборник пи¬
сем в Советский фонд мира. Предисловие
Р. И. Рождественского. Сост. Т. Г, Григорь¬
ев. М. Прогресс. 1986. 183 с. 25 000 экз.
30 коп.
Рыцари долга. Воспоминания чекистов.
Сост. В. В. Зуев. 2-е изд., перераб. и доп.
Донецк. Донбасс. 1986. 256 с. 50 000 экз.
1 руб. 20 коп.
Сахаров А. Н. «Мы от рода русско¬
го...» Рождение русской дипломатии. Л. Лен-
издат. 1986. 344 с. 100 000 экз. 1 руб. 20 коп.
Сверяя время. Очерки истории Ленинград¬
ского объединения «Петродворцовый часо¬
вой завод». Л. Лениздат. 1986. 183 с. с илл.
10 000 экз. 75 коп.
С. М. Киров и ленинградские коммунисты,
1926—1934. Сост. А. А. Кирилина, Ю. А. «Ли-
пилин. Л. Лениздат. 1986. 334 с. с илл.
20 000 экз. I руб. 70 коп.
Скробов Я. Д. За 69-й параллелью.
Воспоминания артиллериста. Мурманск.
Книжное изд-во. 1986. 159 с. 5000 экз.
75 коп.
Солдатенко В. Ф. Идти впереди всех.
Из опыта борьбы большевистской прессы
Украины за победу социалистической рево¬
люции. Киев. Вища школа. 1986. 175 с.
2000 экз. 1 руб. 80 коп.
Украинец И. А. Критика буржуазных
фальсификаций деятельности РСДРП(б) по
подготовке победы Великого Октября. М.
Изд-во МГУ. 1986. 102 с. (КПСС: история
и современность). 3140 экз. 80 коп.
Усманов А. Н, Сквозь вихри враждеб¬
ные. Уфа. Башкирское книжное изд-во. 1986.
173 с. 5000 экз. 50 коп.
Ухабов А. Испытание. Записки секре*
таря райкома партии. Тула. Приокское
книжное изд-во. 1986. 118 с. 4000 экз.
20 коп,
Фролов М. И. Тщетные потуги. Против
принижения роли СССР в разгроме фашист¬
ской Германии. Л. Лениздат. 1986. 108 с.
50 000 экз. 20 коп.
Хорошев А. С. Политическая история
русской канонизации (XI—XVI вв.). М,
Изд-во МГУ. 1986. 206 с. 13 400 экз. 1 руб.
30 коп.
Худяков Ю. С. Вооружение средневе¬
ковых кочевников Южной Сибири и Цент¬
ральной Азии. Новосибирск. Наука. 1986.
268 с. 3000 экз. 2 руб. 30 коп.
Цимбаев Н. И. Славянофильство. Из
истории русской общественно-политической
мысли XIX в. М. Изд-во МГУ. 1986. 271 с.
5260 экз. 1 руб. 80 коп.
Чистов К. В. Народные традиции и
фольклор. Очерки теории. Л. Наука. 1986.
304 с. 2700 экз. 2 руб.
Чуркина И. В. Русские и словенцы.
Научные связи конца XVIII в.— 1914 г. М.
Наука. 1986. 222 с. 1500 экз. 1 руб. 90 коп.
Шакинко И. М. Василий Татищев.
Свердловск. Средне-Уральское книжное
изд-во. 1986. 240 с с илл. 30 000 экз. 55 коп.
Ш и ш к и и а И. М. Партия и рабочий
класс в социалистическом обществе. Измыш¬
ления советологов и действительность. Л.
Лениздат. 1986. 262 с. 7000 экз. 1 руб.
30 коп.
Шкаренков Л. К. Агония белой эмиг¬
рации. 2-е изд., испр. и доп. М. Мысль.
1986. 272 с. 100 000 экз. 1 руб. 40 коп.
Щелоков А. А. Монеты СССР. Ката¬
лог. М. Финансы и статистика. 1986, 190 с.
с илл. 40 000 экз. 1 руб.
Всеобщая история
Алиев Р. Ш.-А. Внешняя политика Япо¬
нии в 70-х — начале 80-х годов. Теория и
практика. М. Наука. 1986. 312 с. 3700 экз.
2 руб. 10 коп.
Белоус В. С. США: ядерные когти
«ястребов>. М. Воениздат. 1986. 240 с.
40 000 экз. 65 коп.
Гонка вооружений: причины, тенденции,
пути прекращения. М. Международные от¬
ношения. 1986. 303 с. 15 000 экз. 1 руб.
10 коп.
Грацианский П. С. и др. История
буржуазного конституционализма XIX в. М.
Наука. 1986. 280 с. 1450 экз. 3 руб.
Г р а ч е в А. С. Политический экстремизм.
М. Мысль. 1986. 271 с. 20 000 экз. 1 руб.
30 коп.
История марксизма-ленинизма. Формиро¬
вание, развитие и распространение марксиз¬
ма, утверждение его в рабочем движении.
40-е годы XIX века—1871 год. М. Полит¬
издат. 1986. 734 с. 60 000 экз. 3 руб. 70 коп.

138
Историческая наука в СССР
Китайская Народная Республика в 1982
году. Политика, экономика, идеология. М.
Наука. 1986. 374 с. 13 000 экз. 2 руб.
К р е м е р И. С. ФРГ: этапы <гвосточной
политики». М. Международные отношения.
1986. 222 с. 12 000 экз. 95 коп.
К р и ц к и й Л. Г. Профсоюзное движение
Португалии. М. Профиздат. 1986. 152 с.
1600 экз. 50 коп.
Мельников О. Н. Знамя Первомая ■—
интернационализм. М. Мысль. 1986. 190 с.
20 000 экз. 25 коп.
Механизм формирования внешней полити¬
ки США. М. Наука. 1986. 205 с. 6000 экз.
70 коп.
Моджорян Л. А. Терроризм: правда и
вымысел. 2-е изд., доп. М. Юридическая ли¬
тература. 1986, 239 с. 70 000 экз. 50 коп.
Н емарксистские концепции социализма.
М. Мысль. 1986. 328 с. (Критика буржуаз¬
ной идеологии и ревизионизма). 9000 экз.
1 руб. 90 коп.
Организация Варшавского Договора. До¬
кументы и материалы, 1955—1985. М. По¬
литиздат. 1986. 422 с. 95 коп.
Памятники истории и литературы Восто¬
ка. Период феодализма. Статьи и сообще¬
ния. Сост. Д. И. Онаена, И. А. Товстых. М.
Паука. 1986, 243 с. 1250 экз. 2 руб. 90 коп.
Современный капитализм и идеологиче¬
ская борьба. Коллектив авторов. М. Мысль.
1986. 271 с. (Идеология в современном ми¬
ре). 28 000 экз. 1 руб. 30 коп.
С о г р и н В. В. Мифы и реальности аме¬
риканской истории. М. Мысль. 1985. 256 с.
13 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Соловьев В. А. Под флагом *непотоп¬
ляемого авианосца». М. Воениздат. 1986.
109 с. 30 000 экз. 35 коп.
Трунский Ю. Г. Французская деревня
в XIX—XX веках. Тенденции развития. М.
Наука. 1986. 286 с. 2850 экз. 2 руб. 50 коп.
Федоров В. П. ФРГ: 80-е годы. Очер¬
ки общественных нравов. М. Международ¬
ные отношения. 1986. 192 с. 35 000 экз.
50 коп.
Формирование национальных независи¬
мых государств на Балканах, конец XVIII—
70-е гг. XIX в. М. Наука. 1986. 431 с.
1600 экз. 4 руб. 10 коп.
Хвойник П. И. «Тихая» агрессия импе¬
риализма. Внешнеэкономическая политика
неоколониализма. М. Мысль. 1986. 240 с.
6000 экз. 1 руб. 50 коп.
Храмцов А, Ф. Праздник пролетар¬
ской солидарности. М. Профиздат. 1986.
128 с. 30 000 экз. 25 коп.
Книги, переведенные
с иностранных языков
Документы стойкости и героизма. Пер. с
ряда иностранных языков. М. Политиздат.
1986. 222 с. 100 000 экз. 85 коп.
К ё п е ц и Б. Неоконсерватизм и «новые
правые». Пер. с венг. М. Политиздат. 1986.
144 с. (Критика буржуазной идеологии и
ревизионизма). 30 000 экз. 55 коп.
Монгольские источники о Даян-хане. Пер.
с монг., введ., вступительная статья Г. С. Го¬
роховой. М. Наука. 1986. 135 с. 2650 экз.
85 коп.
Росс Э. В. В бурях и в борьбе. Страни¬
цы из истории рабочего движения. Пер, с
англ. М. Политиздат. 1986. 216 с. 37 000 экз.
70 коп.
Р у л е т т К. Покушение в Ватикане: ме¬
ханизм интриги. Пер. с франц. М. Юриди¬
ческая литература. 1986. 207 с. 50 000 экз.
50 коп.
Фрикке Д. 1 Мая: история, традиция,
борьба. Пер. с нем. М. Политиздат. 1986.
256 с. с илл. 100 000 экз. 65 коп.
Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь. Исследо¬
вание магии и религии. Пер. с англ. 2-е изд.
М. Политиздат. 1986. 703 с. 100 000 экз.
4 руб. 10 коп.
Хонеккер Э. Избранные статьи и ре¬
чи, 1918—1985 гг. Пер. с нем. М, Политиз¬
дат. 1986. 359 с. 1 руб.
Ц е р е н Э. Библейские холмы. Пер. с
нем. М. Правда. 1986. 478 с. 50 000 экз.
2 руб. 80 коп.
СТАТЬИ В СОВЕТСКИХ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ
Рабочий класс и современный мир 1986,
№ 2. Загладин В. В. Противоречия ми¬
рового развития и социальный прогресс;
Тимофеев Т. Т. Ведущая сила общест¬
венного прогресса; Иванов Н. П. Новый
этап НТР и социальная поляризация капи¬
талистического общества; Семенов С. И.
Куда идет Южная Америка: тенденции и
перспективы; Ершов С. А. Усиление экс¬
плуатации рабочей силы в условиях совре¬
менного капитализма; НТР и проблемы
безработицы в развитых капиталистичес¬
ких странах (материалы «Круглого стола»);
Галкин А. А. Капитализм, структурные
сдвиги и классовая борьба в преддверии
XXI века; Энтов Р. М. ГМК'- новые тен¬
денции и противоречия; Аройо Ю. НРБ:
Герои Социалистического Труда (социаль¬
но-психологические черты); Лапина
Н. Ю. Профсоюзы Франции перед лицом
структурного кризиса; Недяк И. Л. В
борьбе за интересы трудящихся; Р а д к е-
в и ч С. Б. Профцентры в политической
жизни Эквадора; К н я ж и и с к а я Л. А.
Капитализм и проблемы голода в освобо¬
дившихся странах; Аскольдова С. М.
У истоков Первомая; Яжборовская
И. С. Рабочий класс и развертывание рево¬
люций 40-х годов в странах Центральной
и Юго-Восточной Европы.
Вестник древней истории 1986, № 1.
Б о н г а р д-Л евин Г. М., Дандамасв
М. А. Советская наука о древнем Востоке
в 1981—1985 гг.; Карпюк С. Г. Клиефс-
новскис реформы и их роль в социально-
политической борьбе в позднеархаических

Афинах; Шелов Д. Б. Идея всепонтийс-
кого единства в древности; Болтунова
А. И. Надписи Горгиппии (Из находок
1971—1981 гг.); Сапрыкин С. Ю. Из
эпиграфики Горгиппии; Козырева Н. В.
Серебро как одно из средств выплаты на¬
лога и эквивалент трудовой повинности в
старовавилонской Месопотамии; Г и н д и н
Л. А., Ц ы м б у р с к и й В. Л. Античная
версия исторического события, отраженно¬
го в КИВ XXIII, 13; Бада льянц
Ю. С. Торгово-экономические связи Родо¬
са с Северным Причерноморьем в эпоху эл¬
линизма (по материалам керамической
эпиграфики); Варданян Р. Е. Элимаид-
ские монеты: к хронологической система¬
тизации бронзовых эмиссий И в. н. э.;
Ш о п и н а Н. Р. Папирусное «содержание»
трагедии «Александр» и ее место в творче¬
стве Еврипида; Орел В. Э. Об одном ин¬
ституте индоевропейского права. Опыт лин¬
гвистического комментария; Четвертые
«Сергеевские чтения» на кафедре истории
древнего мира МГУ им. М. В. Ломоносова;
Домиций Ульпиан. Об обязаннос¬
тях проконсула. Перевод с латинского и
комментарий Смышляева А. Л.
Украинский исторический журнал 1986,
ЛЬ 3. К а л а к у р а Я- С. Новая редакция
Программы КПСС — программа совершен¬
ствования социализма, дальнейшего прод¬
вижения к коммунизму; Сенченко В. И.
Ускорение социально-экономического раз¬
вития советского общества — стратегичес¬
кая задача КПСС; П р о ц е н к о Д. И. Ох¬
рана природы — всенародное дело; К о ж у-
к а л о И. П. Активизация человеческого
фактора — важный резерв ускорения соци¬
ально-экономического развития советского
общества; 3 а й ц е в Ю. Д. Дальнейшее раз¬
витие коллективных форм организации
труда в промышленности УССР в годы
одиннадцатой пятилетки; Панченко
П. П., Тимченко С. М. Социальное ли¬
цо колхозного крестьянства Украинской
ССР; Бесов Л. М. Партийное руководст¬
во научно-техническим прогрессом в про¬
мышленности УССР; Оноприенко В. И.
Из опыта АН УССР в решении проблем
ускорения научно-технического прогресса;
Добржанский А. В. Экономическое
сотрудничество УССР и республик При¬
балтики (1966—1980 гг.); Коваль М. В.
Укрепление содружества работников науки
и культуры Украины и Казахстана в 1941 —
1944 гг.: Луцкий А. И. Повышение об¬
щеобразовательного уровня рабочего клас¬
са УССР в 70-х — первой половине 80-х
годов; Д о в г и ч В. А. Из истории «Южно¬
российского рабочего союза» и газеты «За¬
ря»; Хворостяный И. М., Лады вир
А. И. Торговля оружием как средство им¬
периалистической политики США; Тара-
ненко Н. Г. Участие комсомольско-моло¬
дежных коллективов Украины во внедрении
передового опыта в сельскохозяйственное
производство (1976—1980 гг.); Матвеева
О. Н. Совершенствование деятельности Со¬
ветов народных депутатов УССР по осуще¬
ствлению планов жилищного строительст¬
ва (1971 —1980 гг); Кулинич О. И. Ук¬
раинские буржуазные националисты на
службе сил антикоммунизма и конфронта¬
ции (80-е годы); Ткачева Л. И. Первая
декада украинского искусства в Москве (К
50-летию открытия).
Общественные науки 1986, № 3.
Грошев В. Народнохозяйственный науч¬
ный комплекс СССР; Алампиев П. Со¬
вершенствование отраслевых промышленных
структур стран СЭВ; Рабочий класс евро¬
пейских стран социалистического содруже¬
ства в 70—80-е годы; Шаталин С., Г р у-
ш и н Б. Социально-экономические аспекты
развития культуры; Батурин Ю., Э н-
т и н В. Миропорядок и международные от¬
ношения; Горелов А. Экологическое
значение науки; Гвишиани Д. Систем¬
ный характер глобального моделирования;
Межгайлис Б. Актуальные теоретичес¬
кие вопросы демографии; Рузавин Г.
Проблема понимания и герменевтика; Ра¬
бочее и коммунистическое движение — объ¬
ект идеологической борьбы.
Вестник Московского университета 1986
№ 2. Серия 8. История. Семенникова
Л. И. Современная историография об ос¬
новных этапах установления и упрочения
Советской власти; Муромцева Л. П. Из
опыта партийного руководства Советами в
годы послевоенного социалистического
строительства (1946—1950 гг.); Павло¬
ва А. Е. К вопросу о строительстве сельс¬
ких партийных организаций в годы восста¬
новления народного хозяйства (1921 —
1925 гг.); Григорьева Г. Г. Британский
шовинизм и фолклендский кризис; Пеле¬
вин Ю. А. Конспиративная деятельность
A.. Д. Михайлова в «Земле и воде» и «Народ¬
ной воле»; Р у б и н ш т е й к Е. И. Новый ис¬
точник по истории Московского универси¬
тета 70-х гг. XVIII в.; Г в о з д е в а И. А.
Ранние типы деления земельных площадей
при организации сельской территории у
римлян; Авдеев А. Г. Ситуационный
анализ комплекса амфорных клейм (к пос¬
тановке вопроса).
Вестник Ленинградского университета
1986. Серия 6. Вып. 1. Смышляев В. А.
B. И. Ленин о роли партии в организации
защиты социалистического Отечества; Коз¬
лов В. Н., Попова Э, Д. Роль больше¬
вистской печати в пропаганде ленинской аг¬
рарной политики в период революции
1905—1907 гг.; Амосов Н. Н. Об органи¬
заторской работе партии в тылу в годы Ве¬
ликой Отечественной войны; Алексеева
В. М. Роль рабочего класса в формирова¬
нии социальной однородности общества;
С м о р г у н о в Л. В. Движущие силы уско¬
рения политического прогресса в социалис¬
тическом обществе; Г у р к и н А. Б. Дея¬
тельность Ленинградской партийной органи¬
зации по руководству шефской помощью
города селу в 60-х — начале 80-х гг. (исто¬
риография проблемы); Малютина Т. Н.
Роль печати в осуществлении природоох¬
ранной политики КПСС (1960—1970 гг.);
П е д а и С. А. История партийного руко¬
водства комсомолом периода Великой Оте¬
чественной войны (к историографии вопро¬
са); Шпрыгов А. П. Из истории борьбы
с кулацко-зееровской контрреволюцией на
Европейском Севере РСФСР 1920—1921 гг.

Марксизм-ленинизм и развитие историче¬
ской науки в странах Западной Европы и
Америки. В 2-х томах. Научный совет по
проблеме «История исторической науки>
при Отделении истории АН СССР. Инсти¬
тут всеобщей истории М. 1985. Т. /. Ч е р-
няк Е. Б. Теория общественно-экономиче¬
ской формации и новейшая буржуазная
историография; Могильницкий Б. Г.
Марксистские принципы критики буржуаз¬
ной историографии; Г у т н о в а Е. В. Мар¬
ксистско-ленинское понимание истории и
проблема классовой борьбы средневекового
крестьянства в современной западной ме¬
диевистике; С о г р и н В. В., Уманский
П. Б. О современной марксистской и кри¬
тической буржуазной историографии США;
Пожарская С. П. Прогрессивные тен¬
денции в современной испанской историо¬
графии; Мизиано К. Ф. Марксизм и пос¬
левоенная итальянская историография но¬
вого времени; Комолова Н. П. Пробле¬
мы новейшей истории Италии в прогрессив¬
ной итальянской историографии; Блуме-
н а у С. Ф. Современная французская марк¬
систская историография Великой Француз¬
ской буржуазной революции (конец 60-х—
70-е годы). Т. П. Репина Л. П. Марк¬
сизм и развитие прогрессивной историогра¬
фии в Великобритании после второй миро¬
вой войны; Зверева Г. И. Основные
проблемы истории Шотландии в марксистс¬
кой британской историографии; Ш а р и ф-
ж а я о в И. И. Современные прогрессивные
британские историки о революции XVII ве¬
ка в Англии; Ерофеев Н. А. Из истории
формипования марксистской мысли в Анг¬
лин; Кертман Л. Е. Прогрессивные на¬
правления в современной англо-американс¬
кой историографии культуры; Борозняк
А. И. Прогрессивная историография ФРГ;
Павленко Г. В. Прогрессивная историо¬
графия ФРГ о проблемах германского ра¬
бочего движения нового времени; Ф у р а-
е в В. К. Американский институт марксист¬
ских исследований в 70—80-е годы; Попо¬
ва Е. И. Прогрессистская историография и
современная внешняя политика США;
Ржешевский О. А, Марксистская исто¬
риография США втооой мировой войны;
Болховитинов Н. Н. Р. Б. Моррис и
«поогрессистские» традиции в историографии
США; Л а в р о в Н. М. О становлении марк¬
систской историографии в странах Латин¬
ской Америки.
Страны Средиземноморья в античную и
средневековую эпохи. Проблемы социально-
политической истории. Межвузовский
сборник. Г орьковский государственный
университет им, И. И. Лобачевского. Горь¬
кий. 1985. Касаткина Н. А. Ранние во¬
енно-земледельческие поселения афинян
(VI в. до н. э.); Кутергин В. Ф. Первый
поход беотийцев на Спарту (370—369 гг.
до н. э.); Сизов С. К. «Цензорские об¬
щины» в римской Сицилии; Широкова
Н. С. Орп^ба Южной Галлии; Садовс¬
кая М. С. Культ императора в римской
Британии; Г л у ш а и и н Е. П. Предпосыл¬
ки реформ Галлиена и их место в процессе
трансформации римской армии; Ртищева
Г. А. Сицилийский город под властью нор¬
маннов; М е ж е и и н В. М. Первая англий¬
ская оккупация острова Кипр в конце XII
века; Червонная Т. М. К вопросу о
причинах Жакерии; Фионова Н. А. Тек¬
стильное производство в Венеции в XI11 —
XV вв.
Государственные учреждения и общест¬
венные организации СССР. История и сов¬
ременность. Межвузовский сборник. Госу¬
дарственный историко-архивный институт.
М. 1985. Смирнова Т. М. Органы госу¬
дарственного управления сельским хозяй¬
ством СССР в условиях зрелого социализ¬
ма; Архипова Т. Г. Общие тенденции
развития системы центральных органов
управления РСФСР в годы Великой Отече¬
ственной войны (1941—1945 гг.); С т р е-
копытов С. П. Совершенствование орга¬
низационных форм управления наукой в
промышленности (1923—1936 гг.); Брош¬
ки на О. Д. Государственный комитет
СССР по делам изобретений и открытий —
главный орган руководства изобретатель¬
ством и рационализацией; К р у ш е л ь-
н и ц к и й А. В. Состав коллегии Народно¬
го комиссариата по военным делам в пер¬
вые месяцы Советской власти (октябрь
1917 — начало марта 1918 гг.); Мазохи-
н а Ю. П. Из истории государственного ру¬
ководства советским станкостроением
(1926—1929 гг.); Коржихика Т. П. К
вопросу о взаимоотношениях государства
и общественных организаций СССР в усло¬
виях государства диктатуры пролетариа¬
та; Соболев В. С. Советы н обществен¬
ные организации в условиях диктатуры
пролетариата (по материалам Верхнего
Поволжья в первые годы Советской вла¬
сти); Ларина В. Г. Советское государ¬
ство и общественность в деле охраны при¬
роды (1920—1930-е гг.); Жукова Л. А.
Деятельность общества «Друг детей» по
ликвидации детской беспризорности в
РСФСР (1923—1932 гг.); Степанский
А. Д. В. И. Ленин о двух шагах по пути
превращения самодержавия в буржуазную
монархию; Ерошкин Н. П. Законода¬
тельный механизм в России периода бур¬
жуазных реформ 60—70-х гг. XIX в.; Т ю-
тюнник Л. М. Состояние политического
сыска в России в 60—70-с гг. XIX в. (Кри¬
зис III отделения); Перегудова 3. И.
Библиотека революционных издании депар¬
тамента полиции; Карпеев И. В. Окруж¬
ные интендантские управления царской
России накануне первой мировой войны
(1908—первая половина 1914 г.); Жму-
ров Н. Н. Организация ставки Верховно¬
го главнокомандующего в годы первой ми¬
ровой войны (июль 1914 —февраль
1917 г.); Новикова Е. Э. «Реформа»
Государственного совета 1 января 1917 г.;
Юрий М. Ф. Организационное устройст¬
во Центрального военно-промышленного
комитета (1915 — февраль 1917 г.); Во¬
робьева Ю. С. Высшие общественные
учебные заведения под надзором Мини¬
стерства народного просвещения; Конд¬
ратьев В. В. Московская земледельче¬
ская школа в пореформенный период.
Возрождение: культура, образование, об¬
щественная мысль. Межвузовский сборник

Историческая наука в СССР
141
научных трудов. Ивановский государст¬
венный университет. Иваново. 1985. Ревя-
к и н а Н. Франческо Петрарка и гумани¬
стическая педагогика; Уколова В. Исто¬
рия образования в Италии в средние века
и эпоху Возрождения в русской дореволю¬
ционной историографии; Девятайкина
Н. Петрарка и авиньонское папство (По
«Письмам без адреса»); Нехаева С.
Источники существования студентов Фло¬
рентийского университета в эпоху Возрож¬
дения (1473—1503); Тимофеева Н.
Итальянский гуманизм и античное культур¬
ное наследие (К истории изучения памят¬
ников материальной культуры в XIV—
XV вв.); Сонина Т. Художественная
ориентация Болоньи XV века; Г о р ф у н-
кель А. Никколо Макиавелли — банкир
или гуманист?; Врубель А. Этико-педа¬
гогические взгляды Гийома Бюде (Трак¬
тат «О воспитании государя»); Румян¬
цева К. Традиция миннезанга и гумани¬
стическая культура в творчестве Михеля
Бехайма; Иванов М. Социальные идеи
Самуэля Хартлиба.
♦
О ПОДГОТОВКЕ ХРОНИКИ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ
7—9 января 1986 г, состоялось совещание
по реализации решения коллегии Главного
архивного управления при Совете Минист¬
ров СССР и дирекции Института истории
СССР АН СССР о подготовке издания
«Хроника рабочего движения в России.
1895 — февраль 1917 г.» Г В нем приняли
участие сотрудники Института истории
СССР и его Ленинградского отделения, Ин¬
ститута экономики Уральского научного
центра АН СССР, Института марксизма-
ленинизма при ЦК КПСС, Центрального
Музея Революции СССР, Костромского,
Пензенского и Всесоюзного заочного педин¬
ститутов, Главархива СССР и Главархива
РСФСР, ЦГАОР СССР, ЦГВИА СССР,
ЦГИА г. Москвы, ЦГИА Московской об¬
ласти, ЦГА ВМФ СССР в Ленинграде и
других учреждений.
Совещание открыл В. И. Б о в ы к и н. Он
рассказал о принятых мерах по подготовке
хроники; заключен договор о творческом
сотрудничестве между Институтом истории
СССР и ЦГАОР. Институт взял на себя
научную и научно-методическую сторону
работы, а также выявление (при содействии
научных работников и преподавателей на
местах) сведений, имеющихся в печатных
источниках. ЦГАОР СССР, республикан¬
ские и областные архивы с целью выявле¬
ния необходимых сведений должны обрабо¬
тать архивные документы. Карточки со све¬
дениями о каждой отдельной организации
или о выступлении рабочих (стачке, демон¬
страции), составленные на этой основе, бу¬
дут сосредоточены в ЦГАОР как головной
организации и систематизированы в карто¬
теках по формам организаций и борьбы (и
1 Вопрос о необходимости такой работы
ранее обсуждался на конференциях и сове¬
щаниях в Новосибирске (октябрь 1978 г.)
и в Минске (май 1981 г.) (см. Вопросы ис¬
тории, 1979. № 6, с. 110—113; 1982, № 2,
с. 140—142, Блинов Н, В, и др. О мето¬
дике составления хроники и статистики ра¬
бочего движения в России периода капита¬
лизма (1861—февраль 1917 г.).— Там же,
1984, № И).
по хронологии событий). Вся работа будет
проведена с 1986 по 1993 год. Сбор сведе¬
ний по первому периоду рабочего движения
(1895—1904 гг.) планируется завершить в
1986—1987 годах. В числе форм организа¬
ции и борьбы рабочих, которые должны
быть подвергнуты учету, В. И. Бовыкин на¬
звал стачки, демонстрации, партийные ор¬
ганизации, профсоюзы и их предшественни¬
ков. Карточки учета предполагается состав¬
лять так, чтобы в дальнейшем эти сведения
могли быть подвергнуты математической
обработке.
В центре обсуждения оказались научно-
методические документы — общая инструк-
ция по подготовке хроники, формы карто¬
чек и памятки по их заполнению; были об¬
суждены также вопросы об использовании
в работе уже имеющихся хроник, каталогов,
научно-справочного аппарата архивов, ис¬
следований и о привлечении научной обще¬
ственности к подготовке хроники и стати¬
стики рабочего движения.
Директор ЦГАОР СССР Б. И. Кап те¬
ло в остановился на проблеме координа¬
ции и планирования работы историков и
архивистов. Опыт подготовки подобного
рода работ имеется. Выпущен ряд хроник
партийных организаций, включающих све¬
дения о стачках, демонстрациях, проклама¬
циях. Составленные по сокращенной про¬
грамме хроники помещены в таких издани¬
ях, как «Рабочее движение в России в
XIX в.» и «Рабочее движение в России в
1901—1904 гг.». Немало сделано в этом от¬
ношении в Сибири, Молдавии2. В настоя¬
2 Блинов Н. В. и др. Стачечная борь¬
ба рабочих Сибири в период империализ¬
ма: хроника, статистика, историография.
Томск. 1978; Рабочее движение в Молда¬
вии. 1895 — февраль 1917. Сб. док. Киши¬
нев. 1985. Хроника истории Коммунистиче¬
ской партии Латвии. Т. I. (конец XIX —
июнь 1907 г.). Рига. 1984; т. 11 (июнь
1907—1917 г.). Рига. 1985; см. также:
Желто в а В. П. Хроники революции
1905—1907 гг. Указатель литературы. М.
1979.

142 Историческая наука в СССР
щее время подготовлены к печати хроники
рабочего движения на Украине, а также
второе, дополненное издание сибирской хро¬
ники.
Н. В. Блинов, Н. А. Иванова,
О. В. Кузовлева поделились опытом
подготовки хроник рабочего движения в Си¬
бири, в Москве и Московской губернии. В
подготовке издания по Сибири в разное
время участвовало от 12 до 24 специали¬
стов — научных работников, преподавате¬
лей, архивистов. Расширение круга исполь¬
зуемых источников позволило во втором из¬
дании существенно дополнить и уточнить
первоначально собранные сведения.
Д. В. Гаврилов (Свердловск), С. И.
Потолов (Ленинград) рассказали о со¬
здании групп по составлению хроники на
Урале (четыре губернии), в Северо-Запад¬
ном регионе (Петербургская, Новгородская,
Псковская губернии). Такие группы созда¬
ны в институтах истории АН союзных рес¬
публик и НИИ автономных республик: в
Киеве, Минске, Ташкенте, Ашхабаде, Фрун¬
зе, Саранске, Уфе. Будут собраны и сведе¬
ния о Центральном Промышленном районе
(без Московской губ.) и ЦЧО (Центральной
черноземной области) 3.
О том, как предполагается организовать
работу в масштабе РСФСР, рассказали
И. М. П у ш к а р е в а и В. Г. К о м л е в. Зам.
директора ЦГАОР СССР Т. Ф. Павлова
выступила с сообщением об организации
работы над хроникой в этом архиве. Здесь,
как и в ЦГИА СССР, хранится настолько
большой комплекс материалов, относящих¬
ся ко всем регионам страны, что выявление
сведений потребует чрезвычайных усилий.
Опытом нормирования подобной работы в
ЦГВИА СССР поделилась Л. Я. С а е т.
Она рассказала также о том, как предпо¬
лагается выявлять сведения для хроники
по материалам этого архива.
Вызвал дискуссию вопрос об отборе тех
конкретных форм организации и борьбы,
которые должны подлежать учету.
Ю. И. Кирьянов и Б. И. Каптелов
полагают, что необходимо считаться с тем,
насколько сведения, интересующие истори¬
ков, поддаются реальному учету. По их
мнению, подобный подход придаст большую
четкость работе, позволит ее выполнить в
обозримые и конкретно намеченные сроки.
Отметив, что фиксация некоторых револю¬
ционных событий в полицейских докумен¬
тах и нелегальной литературе (например,
нелегальных собраний) не могла быть пол-
3 Руководителями групп назначены: в
Киеве — В. Г. Сарбей (Институт истории
АН УССР), в Минске — М. О. Бич (Инсти¬
тут истории АН БССР), в Ташкенте —
Л. Н. Кравец (Институт истории АН
УзССР), в Ашхабаде—Н. Н. Канода (Ин¬
ститут истории АН ТССР), во Фрунзе —
К. У. Усенбаев (Институт истории АН
КиргССР), в Саранске — Л. Г. Филатов,
в Уфе — С. X. Хакимов, по ЦПР—М. Н. Бе¬
лов (Костромской пединститут), по ЦЧР —
А. С. Касимов (Пензенский пединститут) и
М. Д. Карпачев (Воронежский универси¬
тет).
ной, Ю. И. Кирьянов считает, что сбор све¬
дений о них будет иметь лишь относитель¬
ную значимость, и высказался за учет
прежде всего стачек, демонстраций, партий¬
ных организаций, профсоюзов и их пред¬
шественников — нелегальных профессио¬
нальных организаций рабочих, независимых
от властей и предпринимателей (касс борь¬
бы). Для периода революции 1905—
1907 гг.— на втором этапе поисковой рабо¬
ты,— кроме этого, необходимо будет учесть
возникшие Советы и вооруженные восста¬
ния, на третьем этапе — больничные кассы.
Другие участники совещания — М. Н. Б е-
лов (Кострома), Н. А. Иванова,
Д. В. Гаврилов, И. В. Блинов,
И. М. Пушка рева, С. И. Потолов
высказались за более широкий круг учиты¬
ваемых форм борьбы и организации проле¬
тариата, включающий сведения о волнени¬
ях, т. е. предъявлении требований без прек¬
ращения работ, митингах, собраниях, рабо¬
чих кооперативах, обществах взаимопомо¬
щи, культурно-просветительных организаци¬
ях, маевках и т, д. В. И. Б о в ы к и » выска¬
зался за взвешенный, продуманный подход
к отбору форм организации и борьбы, т, к.
учет всех форм движения пролетариата, по
его мнению, затянет работу.
Совещание пришло к решению на первом
этапе работы ограничиться тремя формами
карточек. В одной из них будут учиты¬
ваться стачки (забастовки) и волнения; в
другой — уличные демонстрации, демонстра¬
ции в помещениях, митинги; в третьей —
сведения о местных партийных организаци¬
ях, профсоюзах, обществах взаимопомощи.
В дальнейшем будут разработаны формы
карточек для учета сведений о Советах и
вооруженных восстаниях, а также о боль¬
ничных кассах. Сведения о прокламациях
предполагается учитывать в связи с описа¬
нием других форм движения (стачек, демон¬
страций). Предполагается, что по мере под¬
готовки хроники за тот или иной период го¬
товые ее части будут публиковаться.
О подготовленных методических докумен¬
тах (общая инструкция, формы карточек и
памяток по их заполнению) рассказала
Т. Ф. П а в л о в а. В основу их положены
карточки, предложенные в коллективной
статье, с учетом требований архивоведения.
Ю. И. Кирьянов привлек внимание к
сбору сведений о тех категориях рабочих,
которые не находились под надзором фаб¬
ричной инспекции. Это железнодорожники,
строительные рабочие, рабочие шахт и руд¬
ников, нефтяных промыслов (до 1908 г.),
металлургических заводов, мелких пред¬
приятий, сферы услуг (повара и т, п.), ка¬
зенных предприятий, сельскохозяйственные
рабочие, Для этого необходимо обследовать
ряд фондов, которые ранее не часто попала,
ли в поле зрения историков (например, жан¬
дармских управлений железных дорог), а
также местных истпрофов4.
4 См.: Бычков Г. И., Кирья¬
нов Ю. И. Материалы московских истпро¬
фов как источник по истории пролетариа¬
та—Советские архивы, 1986, № 1; Кирья¬
нов Ю. И., Ш а л а г и н о в а Л. М. Мате-

Историческая наука в СССР
143
Н. В, Блинов, Д. В. Гаврилов от¬
мстили необходимость выявлять сведения
для хроники в печати, особенно в связи с
тем, что многие издания сохранились лишь
в центральных библиотеках.
риалы фондов комиссий истпрофов как
источник по истории рабочего класса Рос¬
сии.— Вопросы истории, 1978, № 5.
Выступавшими подчеркивалась важность
привлечения к выполнению работы по со¬
ставлению хроники специалистов на ме¬
стах— научных работников, преподавате¬
лей кафедр истории СССР и истории КПСС,
сотрудников архивов, библиотечных и му¬
зейных работников.
Б. Ф. Додонов,
Ю. И. Кирьянов
+
ДОКТОРСКИЕ ДИССЕРТАЦИИ ПО ИСТОРИИ (1985 г.) *
Президиум ВАК СССР в 1985 г. прису¬
дил ученую степень доктора исторических
наук следующим соискателям, защитившим
диссертации (ниже указаны их фамилии и
инициалы; город, где они работали в мо¬
мент защиты; тема диссертации; место за¬
щиты, официальные оппоненты; ведущая ор¬
ганизация). Материал подготовлен С. А.
Погодиным.
Абрамовский А. П. (Челябинск).
Первые социалистические преобразования в
промышленности горнозаводского Урала.
Специализированный совет при Уральском
университете. Опп.: Кадейкин В. А., Вась-
ковский О. А., Буранов Ю. А. Институт ис¬
тории, филологии и философии Сибирского
отделения АИ СССР.
Арифханова 3. X. (Ташкент). Осу¬
ществление ленинских принципов проле¬
тарского интернационализма в Средней
Азии (1924—1937 гг.). Специализированный
совет при Институте истории АН УзССР.
Опп.: акад. АН УзССР Турсунов X. Т.,
Нуруллин Р. А„ Вишневский А. Я- Инсти¬
тут истории СССР АН СССР.
Байрамов К. М. (Баку). Массовые
рабочие организации Азербайджана в борь¬
бе за победу Советской власти (1917—
1920 гг.). Специализированный совет при
Институте истории АН АзССР. Опп.: акад.
АН АзССР Азмзбекова П. А., Кораблев
Ю. И., Гаджинский Д. Д., Рзакулиев О. М,
Азербайджанский пединститут.
Балаян Б. П. (Ере ван). Дипломатиче¬
ская история русско-иранских войн и при¬
соединение Восточной Армении к России.
Специализированный совет при Институте
истории АН АрмССР Опп.: чл.-корр. АН
ГССР Сургуладзе А. Н,, Арутюнян А. О.,
Тавакалян Н. А. Ереванский университет.
Бауман Г. Г. (Ростов-на-Дону). Три-
бунисты — революционные марксисты Нидер¬
ландов. Специализированный совет при
Институте всеобщей истории АН СССР.
Опп.: Ундасынов И. Н., Михайлов М. И.,
Ионова А. И. Московский госпединститут.
* Продолжение. Начало см.: Вопросы ис¬
тории, 1983, N2 9; 1984, Лг&№ 3, б, II; 1985,
№№ 5, 11. Сведения о диссертациях по ис¬
тории КПСС публикуются в журнале «Во¬
просы истории КПСС».
Бгажноков Б. X. (Нальчик). Куль¬
тура общения и этиос (на материале ку¬
льтуры общения адыгских народов). Спе¬
циализированный совет при Институте эт¬
нографии АН СССР. Опп.: Брудный А. А.,
Гарданов В. К., Кумыков Т. X. Тбилисский
университет.
Белязо Е. П. (Минск). Крестьянство
Советской Белоруссии в борьбе за восста¬
новление и развитие сельского хозяйства
(1943—1960 гг.). Специализированный со¬
вет при Институте истории АН БССР. Опп.:
акад. АН БССР Игнатенко И. М., Вылцаи
М. А., Юдеиков А. Ф. Белорусский универ¬
ситет.
Бич М. О. (Минск). Рабочее движение
в Белоруссии в 1861—1904 гг. Специали¬
зированный совет при Институте истории
АН БССР. Опп.: Блинов Н. В., Солодков
Т. Е., Полуян В. А. Институт истории СССР
АН СССР.
Болдыжар М. Н. (Ужгород). Антина¬
родная деятельность униатской церкви (на
материалах Ужгородской унии). Специали¬
зированный совет при Киевском универси¬
тете. Опп.: чл.-корр. АН СССР Григулс-
вич И. Р., Зоц В. А., Мельник Л. Г., Еры-
шев А. А. Институт общественных наук АН
УССР.
Борисов А. Ю. (Москва). Отношения
СССР — США в период второй мировой
войны — опыт сотрудничества государств с
различным социально-экономическим стро¬
ем. Специализированный совет при Мос¬
ковском институте международных отно¬
шений. Опп.: Орлик И. И., Ржешевский
О. А., Сиполс В. Я. Институт мировой
экономики и международных отношений
АН СССР.
Буряков Ю, Ф. (Ташкент). Генезис и
этапы развития городской культуры Таш¬
кентского оазиса (в древности и средневе¬
ковье). Специализированный совет при Ин¬
ституте археологии АН СССР. Опп.: чл.-
корр. АН ТуркССР Агаджанов С. Г., Фе¬
доров-Давыдов Г. А., Неразик Е. Е. Ин¬
ститут истории АН ТаджССР.
Вахидова С. А. (Андижан). Рост ку¬
льтурного и профессионально-техническо¬
го уровня колхозного крестьянства Узбе¬
кистана в условиях развитого социализма
(1966—1975 гг.). Специализированный со¬
вет при Институте истории АН УзССР. Опп.:

144"
Историческая наука в СССР
чл.-корр, АН СССР Поляков Ю. А., Раз-
заков А. Р., Алимов И. А. Ташкентский уни¬
верситет.
Вебер А. Б. (Москва). Воздействие
классовой борьбы пролетариата на соци¬
ально-экономические процессы в условиях
капитализма (середина XIX в.— 70-е гг.
XX в.). Специализированный совет при Ин¬
ституте международного рабочего движе¬
ния АН СССР. Опп.: Перегудов С. П., Со¬
колов И. А., Фирсов Ф. И. Институт обще¬
ственных наук при ЦК КПСС.
Волобуев О. В. (Москва). Идейно¬
теоретическая борьба по вопросам револю¬
ции 1905—1907 годов в русской историо¬
графии периода империализма. Специализи¬
рованный совет при Московском историко¬
архивном институте. Опп.: Блинов Н. В.,
Тарновский К. Н., Луцкий Е. А., Ушаков
А. В. Московский госпединститут.
Гадло А. В. (Ленинград). Северный
Кавказ в IV—X веках (проблемы этниче¬
ской истории). Специализированный совет
при Институте этнографии АН СССР. Опп.:
Гарданов В. К., Магомедов Р. М., Плет¬
нева С. А. Северо-Осетинский научно-иссле¬
довательский институт истории, экономи¬
ки, языка и литературы при Совете Мини¬
стров Северо-Осетинской АССР.
Га лиев В. 3. (Алма-Ата). Влияние рос¬
сийского освободительного движения на
общественно-политическую жизнь Казах¬
стана в XIX веке. Специализированный со¬
вет при Институте истории, археологии и
этнографии АН КазССР. Опп.; акад. АН
КазССР Зиманов С. 3., Антонов В. Ф., Ауэ-
зова Л. М., Алексеенко М. В. Саратовский
университет.
Гамкрелидзе Б. В. (Тбилиси). Со¬
циально-культурные проблемы скотоводст¬
ва горцев Центрального Кавказа. Специа¬
лизированный совет при Институте истории,
археологии и этнографии АН ГССР Опп.:
Чибиров Л. А., Итонишвили В. Д., Шами-
ладзе В. М. Государственный музей Грузии
АН ГССР.
Гильманов 3. И. (Казань). Татар¬
ская АССР в Великой Отечественной войне
1941 —1945 гг. Специализированный совет
при Саратовском университете. Опп.:
Шкляр Э. Э., Ионенко И. М., Соколов С. А,
Институт истории СССР АН СССР.
Г олуб В. И. (Киев), Возрастание роли
рабочего класса Народной Республики
Болгарии в период перехода к строитель¬
ству развитого социализма (60-е годы).
Специализированный совет при Институте
истории АН УССР. Опп.: чл.-корр. АН
УССР Мельникова И. Н., Попов Б. С.,
Черний А. И., Кизченко А. Ф. Московский
университет.
Городнов В. П. (Москва). Черные жи¬
тели «белого» города. Жизнь и борьба аф¬
риканского гетто. Специализированный со¬
вет при Институте всеобщей истории АН
СССР. Опп.: чл.-корр. АН СССР Солодов¬
ников В. Г., Севостьянов Г. Н., Тарабрин
Е. А. Институт стран Азии и Африки при
Московском университете.
Граф М. Э. (Таллин). Политические
партии в Эстонии в период Великой Октя¬
брьской социалистической революции, ино¬
странной военной интервенции и граждан¬
ской войны (1917—1920 гг.). Специализи¬
рованный совет при Институте истории АН
ЭССР. Опп.: чл.-корр. АН ЭССР Сийли-
васк К. К., чл.-корр, АН ЛатвССР Апине
И. К., Астрахан X. М. Тартуский универ¬
ситет.
Губелидзе Б, П. (Тбилиси). Социаль¬
но-политическая обстановка в Грузии в пе¬
риод борьбы за победу и упрочение Совет¬
ской власти. (Крах меньшевизма). Специа¬
лизированный совет при Институте исто¬
рии, археологии и этнографии АН ГССР.
Опп.: чл.-корр. АН ГССР Сургуладзе А. Н.,
Морозов В. Ф., Тоидзе Л. М. Тбилисский
пединститут.
Губогло М. Н. (Москва). Этносоци¬
альный аспект развития национально-рус¬
ского двуязычия в СССР. Специализиро¬
ванный совет при Институте этнографии
АН СССР. Опп.: Гурвич И. С., Лашук Л. П.,
Никольский Л. Б. Институт истории СССР
АН СССР.
Г учу а В. Г. (Тбилиси). Исследования
по истории средневековой Грузии. Специа¬
лизированный совет при Институте исто¬
рии, археологии и этнографии АН ГССР.
Опп.: Хоштария Э. В., Ломсадзе Ш. В.,
Хантадзе Ш. А. Тбилисский университет.
Демченко М, В. (Киев). Распростра¬
нение марксизма и первые социал-демок¬
ратические кружки и группы на Украине
(1883—1894 гг.). Специализированный со¬
вет при Киевском университете. Опп.: Кирь¬
янов Ю. И., Першина 3. В., Котов В. Н.
Институт истории АН УССР.
Жордания О. К. (Тбилиси). История
крестьянской реформы в Грузни. Специа¬
лизированный совет при Институте исто¬
рии, археологии и этнографии АН ГССР.
Опп.: чл.-корр. АН СССР Ковальченко
И. Д., чл.-корр. АН ГССР Дзидзария Г. А.,
Хоштария Э. В., Кортуа Н. М. Тбилисский
университет.
Золотарев В. А. (Москва). Россия и
Турция: война 1877—1878 гг. (проблемы
историографии и источниковедения). Спе¬
циализированный совет при Ленинградском
отделении Института востоковедения АН
СССР. Опп.: Виноградов К. Б., Халфин
Н. А., Юзбашян К. Н. Институт стран Азии
и Африки при Московском университете.
Зухритдинов Ш. А. (Ташкент). Воз¬
никновение новых городов и их роль в
строительстве социализма в Узбекистане.
Специализированный совет при Институте
истории АН УзССР. Опп.: чл.-корр. АН
УзССР Аминова Р. X., Лукьяненко В. И.,
Пак Д. Н. Ташкентский университет.
И вон и н Ю. Е. (Минск). Англия и Свя¬
щенная Римская империя в системе между¬
народных отношений конца XV — первой
половины XVI в. Специализированный со¬
вет при Ленинградском университете. Опп.:
Левин Г. Р., Майер В. Е„ Ревуненков В. Г.,
Кузнецова Е. В. Ивановский университет,
Илько В. И. (Ужгород). Аграрные от¬
ношения в Закарпатье в эпоху империа¬
лизма (1900—1944 гг.). Специализирован¬
ный совет при Киевском университете.

Историческая наука в СССР
145
Опп.: чл.-корр. АН УССР Мельникова И. Н„
Васюта И. К., Сливка Ю. Ю. Черновиц¬
кий университет.
Исрапилов А. К.-М. (Махачкала).
Революционные комитеты в борьбе за уста¬
новление и упрочение Советской власти в
национальных районах Северного Кавказа.
Специализированный совет при Ленинград¬
ском университете. Опп/. Бурмистрова
Т. Ю., Степанов 3, В., Козлов А. И. Даге¬
станский университет.
Кадырова Н. Г. (Баку). Государст¬
венная и общественная деятельность рабо¬
чего класса Азербайджана в 1946—1975 гг.
Специализированный совет при Институте
истории АН АзССР. Опп/. акад. АН АзССР
Азизбекова П. А., Рогачевская Л. С., Ган-
дилоа С. Т. Азербайджанский пединститут.
Караев О. К. (Фрунзе). История госу¬
дарства Караханидов (X — начало Х111 в.).
Специализированный совет при Институте
востоковедения АН УзССР. Опп/ Чабров
Г. Н., Мукминова Р. Г., Сушанло М. Я.
Ташкентский университет.
К о б ы ч е в В. П. (Москва). Поселения
и жилище народов Северного Кавказа в
XIX —XX вв. (проблема типологии и кар¬
тографирования). Специализированный со¬
вет при Институте этнографии АН СССР.
Опп/ Чибиров Л. А., Мамбетов Г. X., Крю¬
ков М. В. Институт истории, археологии и
этнографии АН ГССР.
Ковальский Н. П. (Днепропетровск).
Источники по истории Украины XVI — пер¬
вой половины XVII в. Специализированный
совет при Московском университете. Опп/.
чл.-корр. АН УССР Шевченко Ф. П., Бу¬
ганов В. И., Горский А. Д. Киевский уни¬
верситет.
Колесник В. П. (Луцк). Развитие ин¬
тернациональных связей между трудящи¬
мися приграничных областей Советского
Союза и европейских социалистических
стран (1956—1980 гг.). Специализирован¬
ный совет при Киевском университете.
Опп/ Манусевич А. Я., Гранчак И. М.,
Замлинский В. А. Институт общественных
наук АН УССР.
Комиссаре н ко А. И. (Москва). Вот¬
чинное хозяйство духовенства и секуляри-
зационная реформа в России (20—60 гг.
XVIII в.). Специализированный совет при
Московском историко-архивном институте.
Опп/ Преображенский А. А., Колесников
П. А., Ерошкин Н. П. Университет друж¬
бы народов.
Кочламазашвили Р. Г. (Тбилиси).
Социально-экономические отношения в гру¬
зинской деревне (1917—1937 гг.). Специа¬
лизированный совет при Институте исто¬
рии, археологии и этнографии АН ГССР.
Опп/ Чхартишвили С. Д., Селунская В. М.,
Куправа А. Э. Институт экономики и пра¬
ва АН ГССР.
Ку вал дин В. Б. (Москва). Американ¬
ская интеллигенция в послевоенный пери¬
од (1950—1980 гг.). Специализированный
совет при Институте международного ра¬
бочего движения АН СССР. Опп.: Иванов
Р. Ф., Язьков Е. Ф., Москвин Л. Б. Инсти¬
тут США и Канады АН СССР.
Кузнецов В. С. (Москва). Цинская
империя на рубежах Центральной Азии
(вторая половина XVIII — первая полови¬
на XIX в.). Специализированный совет при
Ленинградском университете. Опп.: Воробь¬
ев М. В., Мункуев Н. Ц., Ахмедов Б. А.,
Крюков М. В. Ленинградское отделение
Института этнографии АН СССР.
Курмачева М. Д. (Москва). Крепост¬
ная интеллигенция России. Вторая полови¬
на XVIII—начало XIX века. Специализи¬
рованный совет при Институте истории
СССР АН СССР. Опп.: Лимонов Ю. А.,
Маркина В. А., Смирнов А. Ф. Московский
историко-архивный институт.
Левшин Б. В. (Москва). Мобилизация
научного потенциала Советского государ¬
ства и вклад ученых в разгром фашистских
агрессоров, 1941 —1945 гг. Специализиро¬
ванный совет при Институте истории СССР
АН СССР. Опп.: Мацуленко В. А., Кума-
нев В. А., Проэктор Д. М. Институт воен¬
ной истории МО СССР.
Летне в А. Б, (Москва). Общественная
мысль в Западной Африке. 1918—1939. Спе¬
циализированный совет при Институте во¬
стоковедения АН СССР. Опп.: Давидсон
А. Б., Тарабрин Е. А., Хазанов А. М. Ин¬
ститут международного рабочего движе¬
ния АН СССР.
Лещенко Л. А. (Киев). Фермерское
движение в Канаде (1900—1939 гг.). Спе¬
циализированный совет при Киевском уни¬
верситете. Опп.: Сороко-Цюпа О. С., Поз-
деева Л. В., Мартыненко А. К- Черновиц¬
кий университет.
Майсурадзе Н. М. (Тбилиси). Проб¬
лемы генезиса, становления и развития гру¬
зинской народной музыки. Специализиро¬
ванный совет при Институте истории, архе¬
ологии и этнографии АН ГССР. Опп/ акад.
АН ГССР Читая Г. С., Земцовский И. И.,
Гвахария В. А. Тбилисский университет.
Макарчук С. А. (Львов). Этносо¬
циальное развитие и национальные отно¬
шения на западноукраинских землях при
империализме. Специализированный совет
при Киевском университете. Опп/ чл.-корр.
АН УССР Шевченко Ф. П., Курас И. Ф.,
Замлинский В. А. Белорусский университет.
Макеев Д А. (Владимир). Становле¬
ние и развитие внешнеторговых связей
стран Ближнего Востока с СССР в 1922—
1940 годах. Специализированный совет при
Московском госпединституте. Опп/ Курги-
нян Е. А., Наумкин В. В., Яблочков Л. Д.,
Еремеев Д. Е. Уральский университет,
Макиевский Г. М. (Красноярск). Ра¬
бочие Восточной Сибири в годы упрочения
и развития социализма (1946—1960 гг.).
Специализированный совет при Институте
истории, филологии и философии Сибир¬
ского отделения АН СССР. Опп/ Москов¬
ский А. С., Ежов В. А., Тармаханов Е. Е.,
Шилов Н. С. Иркутский университет.
Максимов К. Н. (Элиста). Советская
национальная государственность в усло¬
виях развитого социализма (на материа¬
лах Калмыцкой АССР). Специализирован¬
ный совет при Московском историко¬
архивном институте. Опп/ чл.-копр. АН
СССР Поляков Ю. А., Устинов В. М., Ива¬
нов М. П. Казанский университет.
10 -»Вопросы истории» № 7,

146 Историческая наука в СССР
Манько В, X. (Москва). Куба в меж¬
американских отношениях. Специализиро¬
ванный совет при Академии общественных
наук при ЦК КПСС. Опп.: чл.-корр. АН
СССР Григулевич И. Р., Руденко Б. Т., Се¬
лезнев Г. К. Институт экономики мировой
социалистической системы АН СССР.
М а р г о л и с Ю. Д. (Ленинград). Т. Г.
Шевченко и русская демократическая исто¬
риография второй половины XIX в. Спе¬
циализированный совет при Ленинград¬
ском университете. Опп.: чл.-корр. АН
УССР Шевченко Ф. П., Дьяков В. А.,
Ананьич Б. В. Московский университет.
Масловский В. И. (Львов). Классо¬
вая борьба на селе в западных областях
Украинской ССР в период построения
основ социализма (1939—1950 гг.). Специа¬
лизированный совет при Институте истории
АН УССР. Опп,: Замлинский В. А., Васю-
та И. К., Панченко П. П. Львовский уни¬
верситет.
Михайлов Б. Г. (Вологда). Револю¬
ционное движение и политическая ссылка
на Европейском Севере России в 60—70-х
годах XIX века. Специализированный совет
при Саратовском университете. Опп.: Оль¬
ховский Е. Р., Пирумова Н. М., Троицкий
Н. А. Петрозаводский университет.
Муравьева Л. Л. (Москва). Летопи¬
сание Северо-Восточной Руси конца XIII —
начала XV вв. Специализированный совет
при Институте истории СССР АН СССР.
Опп.: Лимонов Ю. А., Пронштейн А. П.,
Щапов Я. Н. Московский историко-архив¬
ный институт.
Мухиддинов И. (Душанбе). Этно¬
графические аспекты высокогорного земле¬
делия Западного Памира и сопредельных
областей (XIX — начало XX века). Спе¬
циализированный совет при Институте
этнографии АН СССР. Опп.: чл.-корр. АН
УзССР Аминова Р. X., Пучков П. И., Хал-
фин Н. А. Институт истории СССР АН
СССР.
Нари некий М. М. (Москва). Борьба
классов и партий во Франции. 1944—1958.
Специализированный совет при Институте
всеобщей истории АН СССР. Опп.: Дили-
генский Г. Г., Егоров 10. В., Черняк Е. Б.,
Афанасьев Ю. Н. Московский университет.
Нейхардт А. А. (Ленинград). Скиф¬
ский рассказ Геродота в отечественной
историографии. Специализированный совет
при Ленинградском отделении Института
истории СССР АН СССР. Опп.: Цамутали
А. Н., Фролов Э. Д., Шифман И. Ш. Ле¬
нинградский университет.
Новиков Г. Н. (Иркутск). Идейная и
социально-политическая эволюция голлиз-
ма после де Голля (конец 60-х — начало
80-х гг.). Специализированный совет при
Московском университете. Опп.: Молчанов
Н. Н., Афанасьев Ю. Н., Адо А. В. Инсти¬
тут мировой экономики и международных
отношений АН СССР.
Орджоникидзе Э. А. (Тбилиси). Эво¬
люция аграрных отношений в Грузии (До¬
реформенный период XIX века). Специали¬
зированный совет при Институте истории,
археологии и этнографии АН ГССР. Опп.:
Индова Е. И., Хоштария Э. В., Хантадзе
Ш. А. Тбилисский университет.
Песча некий В. В. (Москва). Новые
отряды рабочего класса в условиях совре¬
менного ГМК: положение, сознание, роль в
классовой борьбе (60-е — начало 80-х го¬
дов). Специализированный совет при Ин¬
ституте мировой экономики и международ¬
ных отношений АН СССР. Опп,: Ерофеев
Н. А., Ковальский Н. А., Мельников А. Н.
Институт международного рабочего дви¬
жения АН СССР.
Пиотровский М. Б. (Ленинград).
Южная Аравия в раннем средневековье.
Процесс сложения средневекового общест¬
ва. Специализированный совет при Ленин¬
градском отделении Института востокове¬
дения АН СССР. Опп.: чл.-корр. АН СССР
Ольдерогге Д. А., Тер-Гевондян А. Н., Дан-
дамаев М. А. Институт стран Азии и Аф¬
рики при Московском университете.
Погребова М. Н. (Москва). Закав¬
казье и его этнические и культурные свя¬
зи с Ираном (XIII—VI вв. до н. э.). Спе¬
циализированный совет при Институте во¬
стоковедения АН СССР. Опп.: чл.-корр. АН
СССР Бонгард-Левин Г. М., чл.-корр. АН
СССР Новосельцев А. П., Мелюкова А. И.
Институт этнографии АН СССР.
Пьянков И. В. (Душанбе). Средняя
Азия в античной географической традиции
(источниковедческий анализ). Специализи¬
рованный совет при Ленинградском отде¬
лении Института востоковедения АН СССР.
Опп.: чл.-корр. АН ТуркССР Массон В. М.,
Дьяконов И. М., Фролов Э. Д. Институт
всеобщей истории АН СССР.
Райский Ю. Л. (Курск). Акционер¬
ные земельные банки в России во второй
половине XIX — начале XX века. Специали¬
зированный совет при Ленинградском от¬
делении Института истории СССР АН
СССР. Опп.: Дякин В. С., Бобович И. М.,
Тюкавкин В. Г. Ленинградский универси¬
тет.
Санчук Г. Э. (Москва). «Видукинд
Корвейский. Деяния саксов». Специализи¬
рованный совет при Институте славянове¬
дения и балканистики АН СССР. Они.:
чл.-корр. АН СССР Удальцова 3. В., Сверд¬
лов М. Б., Дьяков В. А. Московский обла¬
стной пединститут.
Сапронова Н. Т. (Воронеж). Вели¬
кая Октябрьская социалистическая револю¬
ция и учительское движение в Болгарии.
1917—1923. Специализированный совет при
Харьковском университете. Опп.: Гришина
Р. П., Попов Г. Н., Сохань П. С. Москов¬
ский университет.
Свана дзе Л. Н. (Кутаиси). Велико¬
британия: консерваторы и проблемы после¬
военного развития 1945—1955. Специали¬
зированный совет при Тбилисском универ¬
ситете. Опп.: Горбик В. А., Ундасынов
И. Н., Чхеидзе А. Е. Институт всеобщей
истории АН СССР.
Свирида И. И. (Москва). Польская
художественная жизнь в национальном
историко-культурном процессе (вторая по¬
ловина XVIII—первая треть XIX в.). Спе¬
циализированный совет при Институте сла¬
вяноведения и балканистики АН СССР,

Историческая наука в СССР
147
Опп.: Дьяков В. А., Мыльников А. С., Гер¬
ман М. Ю. Институт всеобщей истории АН
СССР.
Серова О. В. (Москва). От Тройст¬
венного союза к Антанте .(Итальянская
внешняя политика и дипломатия в конце
XIX — начале XX века). Специализирован¬
ный совет при Институте всеобщей исто¬
рии АН СССР. Опп.: Гантман В. И., Вино¬
градов В. Н., Комолова Н. П. Московский
университет.
Смирнов А. В. (Иваново). Рабочие
промышленности СССР. 1945—1970 гг.
Специализированный совет при Институте
истории СССР АН СССР. Опп/. Дробижев
В. 3., Ежов В. А., Полетаев В. Е. Акаде¬
мия общественных наук при ЦК КПСС.
Соболева Н. А. (Москва). Российская
городская и областная геральдика XVIII —
XIX вв. Специализированный совет при
Московском историко-архивном институте.
Опп.: чл.-корр. АН УССР Шевченко Ф. П.,
Пронштейн А. П., Каштанов С. М. Киев¬
ский университет.
Соколова 3. П. (Москва). Проблемы
социальной и этнической истории хантов и
манси в XVIII — XIX вв. Специализирован¬
ный совет при Институте этнографии АН
СССР. Опп.; чл.-корр, АН СССР Алексеев
В. П., Кузеев Р. Г., Мииенко Н. А. Томский
университет.
Станиславский А. Л. (Москва).
Русское казачества в первой четверти XVII
века. Специализированный совет при Мо¬
сковском историко-архивном институте.
Опп.: Ерошкин Н. П., Пансях В. М., Фло-
ря Б. Н. Ленинградский университет.
Сухарев В. В. (Киев). Структурные
изменения и социальная активность рабо¬
чего класса Чехословакии (1948—1960 гг.).
Специализированный совет при Институте
истории АН УССР. Опп,: чл.-корр. АН
УССР Мельникова И. Н., Недорезов
А. И., Искров М. В. Киевский университет.
Тарасов О. Ю. (Кишинев). История
организации и развития науки в Советской
Молдавии (1924—1961 гг.). Специализиро¬
ванный совет при Институте истории СССР
АН СССР. Опп.: акад. АН МССР Урсул
Д. Т., чл.-корр. АН ЭССР Сийливаск К. К..
Полетаев В. Е. Институт истории естест¬
вознания и техники АН СССР.
Трой но Ф. П. (Белгород). Поземель¬
ные отношения у горских народов Север¬
ного Кавказа (с начала пореформенного
периода до 1917 года). Специализирован¬
ный совет при Московском госпедипститу-
те. Опп.: Анфимов А. М., Герасименко
Г. А., Будаев Д. И. Севсро-Осетииский
университет.
Урсу Д. П. (Одесса). Современная
историография стран Тропической Афри¬
ки. 1960—1980 гг. Специализированный со¬
вет при Институте востоковедения АН
СССР. Опп.: чл.-корр. АН СССР Ольдерог-
ге Д. А., Давидсон А. Б., Трофимов В. А.,
Яблочков Л. Д. Институт Африки АН
СССР.
Уруябаев А. (Ташкент). Письма-ав¬
тографы Абдаррахмана Джами из «Альбо¬
ма Навои» как исторический источник. Спе¬
циализированный совет при Институте во¬
стоковедения АН УзССР. Опп.: чл.-корр.
АН ТаджССР Мухтаров А. М., Болдырев
А. Н., Мукминова Р. Г., Чабров Г. Н. Таш¬
кентский университет,
Халиулин Г. Г. (Кемерово). Форми¬
рование социалистической производствен¬
но-технической интеллигенции в Сибири
(1921—1937 гг.). Специализированный со¬
вет при Томском университете. Опп.: Хлу-
сов М. И., Главацкий М. Е., Соскин В. Л.
Алтайский университет.
Хитрова Н. И. (Москва). Черногория
в национально-освободительном движении
на Балканах и русско-черногорские от¬
ношения в 50—70-х годах XIX века. Спе¬
циализированный совет при Институте исто¬
рии СССР АН СССР. Опп.: чл.-корр. АН
СССР Писарев Ю. А., Гросул В. Я., Кара¬
сев В. Г. Ленинградский университет.
Хить Г. Л. (Москва). Дерматоглифика
народов СССР. Специализированный совет
при Институте этнографии АН СССР. Опп.:
Алексеева Т. И., Ходжайов Т. К., Денисо¬
ва Р. Я. Институт истории, археологии и
этнографии АН ГССР,
Хлопин И. Н. (Ленинград). Юго-За¬
падная Туркмения в эпоху поздней бронзы.
Специализированный совет при Институте
археологии АН СССР. Опп.: чл.-корр. АН
ГССР Джапаридзе О. М., Итина М. А.,
Мерперт Н. Я. Государственный Эрмитаж.
Хозин Г. С. (Москва). Глобальные
проблемы современности и внешняя поли¬
тика США (Критика буржуазных концеп¬
ций, анализ механизма регулирования и
новых тенденций в практике. 60-е — начало
80-х годов). Специализированный совет
при Институте США и Канады АН СССР.
Опп.: Санакоев Ш. П., Гантман В. И., За-
мошкин Ю. А., Мельников Ю. М. Институт
Африки АН СССР,
Холевчук В. Н. (Черновцы). Разви¬
тие культуры в западных областях Украин¬
ской ССР в 1961—1980 гг. Специализиро¬
ванный совет при Институте истории АН
УССР. Опп,: акад. АН УССР Тронько
П. Т., Шевчук Г. М., Сливка Ю. Ю. Львов¬
ский университет.
Чантуришвили С. Г. (Тбилиси).
Культура и быт Грузин V—X веков (опыт
историко-этнографического изучения). Спе¬
циализированный совет при Институте исто¬
рии, археологии и этнографии АН ГССР.
Опп.: чл.-корр. АН ГССР Лордкипанидзе
М. Д., Итонишвили В. Д., Джалабадзе
Г. В. Батумский научно-и?следовательский
институт АН ГССР.
Чапидзе Н. С. (Тбилиси). Проблемы
истории взаимовлияния и взаимообогаще-
ния грузинской и братских национальных
культур (1921 —1958 гг.). Специализиро¬
ванный совет при Институте истории, архе¬
ологии и этнографии АН ГССР. Опп.: То-
гошвили Г. Д., Стуруа Д. Г., Шарикадзе
С. Е., Дробижева Л. М. Музей дружбы на¬
родов АН ГССР.
Черников И. Ф. (Киев). Советско-
турецкие отношения в 1934—1972 годах.
Специализированный совет при Киевском
университете. Опп.: Тарасенко В. А., Шевя-
ков А. А.. Моисеев П. П, Ленинградский
университет.

148 Историческая наука в СССР
Чешков М, А. (Москва). Формирова¬
ние правящих групп развивающихся стран
(Критика зарубежных концепций). Специа¬
лизированный совет при Институте миро¬
вой экономики и международных отноше¬
ний АН СССР. Опп.: Дилигенский Г. Г.,
Меликсетов А. В., Шестопал А. В,, Лукин
В. П. Институт востоковедения АН СССР.
Швагуляк М. Н. (Львов). Украина в
экспансионистских планах германского фа¬
шизма (1933—1939 гг.). Специализирован¬
ный совет при Киевском университете.
Опп.: Волков В. К., Кравец Н. Н., Кули-
нич И. М. Ужгородский университет.
Шелохаев В. В. (Москва). Каде¬
ты— главная партия либеральной буржуа¬
зии в борьбе с революцией 1905—1907 гг.
Специализированный совет при Институте
истории СССР АН СССР. Опп.: Дякин
В. С., Степанский А. Д., Арутюнов Г. А.
Академия общественных наук при ЦК
КПСС.
Шеуджен Э. А. (Ростов-на-Дону). Со¬
ветская историография национально-куль¬
турного строительства на Северном Кавка¬
зе. Специализированный совет при Инсти¬
туте истории СССР АН СССР. Опп.: Дро-
бижева Л. М., Бекижев М. М„ Наумов
В, П. Институт истории, языка и литерату¬
ры Дагестанского филиала АН СССР.
Щербаков Ю. Н. (Москва). Искры
Великого Октября: вклад интернациона¬
листов в революционное рабочее движе¬
ние в странах Центральной и Юго-Восточ¬
ной Европы (1917—1921 гг.). Специализи¬
рованный совет при Институте славянове¬
дения и балканистики АН СССР. Опп.:
чл.-корр. АН СССР Писарев Ю. А., Криво-
гуз И. М., Кисляков В. С. Академия об¬
щественных наук при ЦК КПСС.
Янчук И. И. (Москва). Политика США
в Латинской Америке. 1918—1928 гг. Спе¬
циализированный совет при Институте все¬
общей истории АН СССР. Опп.: Глинкин
А. Н., Селезнев Г. К., Иванов Р. Ф, Ле¬
нинградский университет.
Хроникальные заметки
21 апреля 1986 г. в Институте марк¬
сизма-ленинизма при ЦК КПСС состоялись
Ленинские чтения. Их тема — «В. И. Ленин
о научно-техническом прогрессе». В чтени¬
ях приняли участие партийные и научные
работники столицы, ветераны КПСС, пред¬
ставители общественности.
Ф В марте с. г. в Ленинграде прошла
научно-практическая конференция в связи
со 100-летием со дня рождения С. М. Ки¬
рова. Вступительным словом открыл ее кан¬
дидат в члены Политбюро, первый секре¬
тарь Ленинградского обкома партии
Ю. Ф. Соловьев. С докладом «С. М. Ки¬
ров — выдающийся деятель ленинской пар¬
тии» выступила директор Института исто¬
рии партии Ленинградского обкома КПСС
3. С. Миронченкова.
♦ К 100-летию со дня рождения
С. М. Тер-Габриэляна состоялось торжест¬
венное заседание, созванное 28 марта с. г.
Ереванским горкомом партии и Институ¬
том истории партии при ЦК КП Армении —
филиалом ИМЛ при ЦК КПСС. Вступи¬
тельным словом заседание открыл секре¬
тарь Ереванского горкома КП Армении
В. Ага ян. С докладом о профессиональ¬
ном революционере, видном партийном и
государственном деятеле выступил А. К а-
р а п е т я н.
В связи со 120-летием со дня рожде¬
ния видного участника российского револю¬
ционного движения, старшего брата
В. И. Ленина А. И. Ульянова 11 апреля с. г.
состоялась конференция в Ульяновске, в
Г осударственном историко-мемориальном
заповеднике «Родина В. И. Ленина». С со¬
общениями выступили историки Ленингра¬
да, Ульяновска, Куйбышева, Львова, других
городов. Этой же дате были посвящены со¬
стоявшееся П апреля заседание в Цент¬
ральном музее В. И. Ленина и имевшие
место 11—12 апреля общественно-политиче¬
ские чтения в Ленинградском филиале му¬
зея.
10 апреля с. г. в Москве прошел пле¬
нум Центрального совета Всероссийского
общества охраны памятников истории и
культуры (ЦС ВООПИК). На нем обсужда¬
лась работа Общества в свете решений
XXVII съезда КПСС. Доклад сделал заме¬
ститель Председателя Совета Министров
РСФСР, председатель Президиума ЦС
ВООПИК чл.-корр, АН СССР Е. М. Чеха-
р и н. Выступили: министр культуры РСФСР
Ю. С. Мслентьев, чл.-корр. АН СССР
В. Л. Я и и н, председатель Археографиче¬
ской комиссии АН СССР С. О. Шмидт,
директор Государственного музея-заповед.
ника А. С. Пушкина С. С. Гейченко и
другие. В обсуждении доклада приняли так¬
же участие представители Москвы, Тюмени,
Иркутска, Свердловской области.
♦ В Ростове н/Д в апреле 1986 г. со¬
стоялась III научная конференция (получив¬
шая статус Северокавказской региональной)
на тему «Международные отношения в бас¬
сейне Черного моря в древности и средние
века». С докладами и сообщениями высту¬
пили: А. К. Гамаюнов (Ростов н/Д) —
Этническая ситуация на Нижнем Дону в
III тьг с. до н. э.; Л. С. Илью ков (Ро¬
стов н/Д).—-К вопросу о взаимовлиянии
культур и значении нижнедонских каменных
стел эпохи средней бронзы в кругу древно¬
стей Приазовья; Н. Г. Ловпаче (Май¬
коп)— Следы киммерийцев в Северо-Во¬
сточном Причерноморье; Т. А. Гуриев

Историческая наука в СССР
149
(Орджоникидзе) — Скифика — осетика:
фольклорные связи; В. П. Копылов
(Ростов н/Д)—Новые данные о торго¬
вых отношениях населения дельты Дона в
V в, до н. э.; Ю. Я- Кожевникова
(Ростов н/Д) — Попытка характеристики
межэтнических отношений в Северном При¬
черноморье в V—П! вв. до н. э. на основе
анализа остеологического материала;
К. К. Марченко (Ленинград)—Боспор-
ский эмпорий в дельте Дона (к вопросу о
греко-варварских контактах в Северо-Во¬
сточном Приазовье); В. А. Г о р о н ч а р о в.
ский (Ленинград)—К вопросу о связях
Боспора с дельтой Дона в начале III в.
до н. э. (по нумизматическим данным);
Л. М. Казакова (Ростов н/Д)—Связи
Танаиса с Южным Причерноморьем по ке¬
рамическим строительным материалам;
Н. Ф. Шевченко (Краснодар)—К во¬
просу о греко-варварских отношениях И—
I вв. до н. э. (по материалам кубанских экс¬
педиций); С. И, Б е з у г л о в, В, К. Г у г у.
е в (оба — Ростов н/Д) — Новое всадниче¬
ское погребение первых веков н. э. на Ниж¬
нем Дону (о связях племен Северо-Восточ¬
ного Приазовья с Востоком); Н. Н. Г о-
л о в к о в а (Ростов н/Д) — Новые данные
о северокавказском импорте в степях Ниж¬
него Дона в позднесарматское время;
А. Ж. Ка ф о ев (Нальчик)—Кабардино¬
славянские связи I—XII вв.; А. Р. С м о-
ляк (Ростов н/Д)—К вопросу о связях
Византии и Хазарии во второй половине
VII — первой половине VIII в.; П. А. Л а*
р е н о к (Азов) — Историческая география
Нижнего Дона VIII—X вв. (постановка
проблемы); Н. М. Фомичев (Азов) —
Азак-Тана в международных отношениях
XIII—XV вв.; В. Н. Королев (Ростов
н/Д) — Выходы донских казаков в Азовское
море в середине XVI в. (Два документа
1552 г. из «Turcica»); Н. А. Мининков
(Ростов н/Д) — Московское правительство
и формирование Войска Донского (10—
20-е гг. XVII в.); А. А. Колесников
(Старочеркасск) — Роль городков Аксай*
ского острова в защите южных границ Рос¬
сии от агрессии Османской Порты во вто¬
рой четверти XVII в.; Т. С. Рудиченко
(Ростов н/Д) — Финно-угорские ассимиля¬
ции в традиционной народной музыкальной
культуре Нижнего Дона; М. М. Батмаев
(Элиста) — Калмыцкое ханство в системе
международных отношений России в Север¬
ном Причерноморье во второй половине
XVII — начале XVIII в.; К. П. Шов у нов
(Элиста) —Место и роль калмыков в борь¬
бе за выход к Черному и Азовскому морям
(вторая половина XVII — первая четверть
XVIII в.).
♦ 15-летию кафедры истории СССР ис¬
торико-филологического факультета Универ¬
ситета дружбы народов им. П. Лумумбы
было посвящено расширенное заседание ка¬
федры, проходившее в апреле 1986 г. под
председательством зав, кафедры Т. В. Б а-
таевой. На заседании выступили рек¬
тор университета В. Ф. С т а н и с, де¬
кан историко-филологического факультета
Н. М. Ф и р с о в а, секретарь партбюро
А. Н. Ш и р о б о к о в, представители Ин¬
ститута истории СССР АН СССР
(Н. Е. Бскмаханова), ВНИИДАД
(О. Ф. Козлов, Т. В. Домрачева),
Историко-архивного института (В. А. Му¬
равьев), редакции журнала «Вопросы
истории» (К. И, Седов) и др., а также
выпускники кафедры. Выступившие говори¬
ли о вкладе кафедры в подготовку кадров
и развитие исследований по таким пробле¬
мам, как интернациональные связи совет¬
ского народа с народами Азии, Африки и
Латинской Америки, критика буржуазной
историографии истории СССР, международ¬
ное значение опыта строительства социализ¬
ма в СССР.
Книга Б. М. Кедрова «Запечатленный
образ Ленина» (М. Политиздат. 1986) —
воспоминания о детстве и юности акад. Кед¬
рова, который значительную часть своих
работ посвятил пропаганде ленинского тео¬
ретического наследия.
♦ Серию, посвященную памятным ме¬
стам жизни и деятельности В, И. Ленина
за рубежом, в годы его вынужденных эмиг¬
раций, продолжает книга П. В. Московско¬
го и В, Г. Семенова «Ленин в Италии, Че¬
хословакии, Польше» (М. Политиздат.
1986). В ее основу положены сочинения Ле¬
нина, его Биографическая хроника, воспо¬
минания родных, друзей и современников,
материалы архивов.
♦ О жизни выдающегося партийного и
государственного деятеля Г. К. Орджони¬
кидзе, его участии в трех российских рево¬
люциях, борьбе за Советскую власть на
Украине, Дону и Северном Кавказе, в Бе¬
лоруссии и Закавказье, работе председате¬
лем ВСНХ и наркомом тяжелой промыш¬
ленности СССР рассказывает сборник, вто¬
рое издание которого дополнено новыми
материалами («О Серго Орджоникидзе.
Воспоминания, очерки, статьи современни¬
ков». Изд. 2-е. М. Политиздат. 1986).
Памяти выдающегося деятеля герман¬
ского и международного коммунистическо¬
го и рабочего движения посвящена книга
«Эрнст Тельман. Речи и статьи. Письма,
Воспоминания об Эрнсте Тельмане» (М.
Политиздат. 1986). Сборник открывается
вступительными статьями Генерального
секретаря ЦК СЕПГ Э. Хонеккера, Предсе¬
дателя Германской коммунистической пар¬
тии Г. Миса, Председателя Социалистиче¬
ской единой партии Западного Берлина
X. Шмитта.
Н. Д. Березовчук и Г. В. Бондаренко
(«Пролетарская опора в деревне. К исто¬
рии комитетов бедноты на Украине». Киев.
Вища школа. 1986) раскрывают характер¬
ные черты и особенности организации и
деятельности комбедов (комнезамов) на
Украине, их роль в проведении продоволь¬
ственной политики и создании военно-поли¬
тического союза рабочего класса с трудо¬
вым крестьянством, организации помощи
Красной Армии.
Достижения и тенденции развития
отечественного транспорта за годы Совет¬
ской власти прослеживает И. Я- Аксенов в
книге «Транспорт: история, современность,
перспективы, проблемы» (М. Наука: 1985).
Н. М. Золотухина («Развитие русской
средневековой политико-правовой мысли».
М. Юридическая литература. 1985) расска.

150
Историческая наука в СССР
зывает о возникновении и развитии полити¬
ческой мысли на Руси, раскрывает сущность
еретических и реформаторских движений,
анализирует представления мыслителей да¬
лекого прошлого.
Издательство «Московский рабочий»
выпускает серию книг «Биография москов¬
ского дома». В каждой из них повествуется
об истории дома, название которого выне¬
сено в заглавие, и ведется рассказ о людях,
в нем живших и бывавших, о созданных в
этих домах музеях. В этой серии вышли
книги: Е. И. Македонской «Улица Волхон¬
ка, 14» (М. 1985), сообщающей о Голицын-
ском музее, писателях, ученых, художниках,
живших в этом доме, Московской консер¬
ватории и Русском хоровом обществе;
Я. М. Белицкого «Улица Станиславского,
18» (М. 1986)—о доме, где в 1919 г. по¬
мещался МК РКП (б) и был устроен контр¬
революционерами взрыв, во время которого
погибли некоторые члены МК и приглашен¬
ные лица; Ю. А. Лабынцева «Улица 25 Ок¬
тября, 15» {М. 1986)—о том месте столи¬
цы, на котором находился Печатный двор,
где Иваном Федоровым и Петром Мстис-
лавцем была напечатана первая русская
датированная книга «Деяния апостольские»;
Е. Г, Киселевой «Дом на Садовой» (М.
1986), с которым, когда он принадлежал
С. И. Мамонтову, связан важный период
художественной жизни Москвы XIX — нача¬
ла XX века.
В том же издательстве в серии «Био¬
графия московского памятника» вышла ра¬
бота А. А. Смирнова «Памятник М. И. Ку¬
тузову» (М. 1986). В ней излагается исто¬
рия создания памятника, стоящего у пано¬
рамы «Бородинская битва», и других па¬
мятников великому русскому полководцу в
СССР и за рубежом.
Е. Атагаррыев («Средневековый Де-
хистан. История и культура города Юго-
Западного Туркменистана», Л. Наука. Ле¬
нинградское отделение. 1986) обобщает ре¬
зультаты многолетних археологических ис¬
следований городища Мисриан, дает описа¬
ние ряда памятников монументальной архи¬
тектуры и жилых домов с богатым деко¬
ром. Особое внимание уделено в книге най¬
денным при раскопках уникальным произ¬
ведениям художественной культуры Восто¬
ка, предметам быта и орудиям труда.
^ История франко-турецких дипломати¬
ческих связей, ближневосточная политика
французских колониальных кругов и нацио¬
нальная политика кемалистов нашли отра¬
жение в книге Р. Г. Саакяна «Франко¬
турецкие отношения и Киликия в 1918—-
1923 гг.» (Ереван. Изд-во АН АрмССР.
1986). Значительное место уделено автором
судьбе армянского населения Киликии.
♦ В Государственном архиве Ростов¬
ской обл. обнаружена брошюра «Програм¬
ма РСДРП», изданная Луганским комите¬
том РСДРП в 1906 году. Находилась она
в деле осужденного за принадлежность к
РСДРП фельдшера мариупольской амбула¬
тории Г. Абальмазова. В том же фонде на¬
ходится судебное дело В. В. Косиора. Упо¬
минание о «Программе РСДРП», изданной
в Луганске, найдено и в других судебных
делах, что свидетельствует о ее довольно
широком распространении на Дону.
В Центральном государственном исто¬
рическом архиве СССР (Ленинград) обна¬
ружен «Вид губернского города Ярослав¬
ля», выполненный в 1821 г. архитектором-
самоучкой А, Мизеровым. Это — единствен¬
ное пока известное изображение города на¬
чала XIX в., увеличенная копия панорамы
включена в экспозицию Музея истории
Ярославля.
Среди старопечатных книг и рукопи¬
сей Острожского государственного истори¬
ко-культурного заповедника обнаружено
еще одно издание первой анонимной типо¬
графии, существовавшей в Москве с
1553 г.— среднешрифтовое Евангелие
1555 года. Оно украшено заставками в виде
сложного растительного орнамента. В книге
есть пометы на полях и владельческие над¬
писи. Одна из них свидетельствует о том,
что в 1622 г. она была куплена для Ляхов-
ской церкви по поручению гетмана П. Ко-
нашевича-Сагайдачиого, выпускника Ост-
рожской академии.
В пос. Нейво-Рудянка (Свердлов¬
ская обл.) обнаружена настольная чугун¬
ная медаль диаметром 90 мм; на аверсе
стоит дата «15 декабря 1701—1901», по ок¬
ружности— надпись «В память 200-летия
выпуска первого чугуна на Урале»; под
эмблемой из скрещенных молотков —
«Невьянск». На оборотной стороне — рель¬
еф с изображением Невьянской башни и
домны.
♦ Невдалеке от Болграда (Одесская
обл.) в XIX в. был воздвигнут мавзолей ге¬
роя Отечественной войны 1812 г. и участ¬
ника борьбы за освобождение Болгарии от
турецкого ига генерала И. Н. Инзова. Буду¬
чи многие годы главным попечителем по
устройству поселенцев на юге России, он
способствовал развитию края. Болград, ос¬
нованный при его содействии в 1821 г.,
стал второй родиной для многих болгар¬
ских колонистов. В память об этом они на
свои средства построили церковь, которая
стала усыпальницей генерала. Сейчас этот
мавзолей реставрирован, обновлена мемори¬
альная плита с надписью: «Он дал поселен¬
цам новую жизнь в новом их Отечестве».
Латвийские археологи при раскопках
в Риге обнаружили в районе улиц Трокшню
и Торню более 800 предметов из кожи —
различные виды обуви, сумки, пояса XIV—
XVII веков.
Городище X—XIII столетий исследо¬
вала возле с, Листвин в Дубновском р-не
Ровенской обл. археологическая экспедиция
Львовского университета. Открыто более
10 жилых и хозяйственных сооружений,
кузнечная мастерская, найдены орнаменти¬
рованная глиняная посуда, железные ножи,
топоры и пряжки, женские украшения, стре¬
лы, копья, обломок меча.
♦ Экспедиция Винницкого краеведче¬
ского музея вела раскопки курганов близ
с. Севериновка в Ямпольском р-не Винниц¬
кой области. В одном из курганов оказа¬
лось несколько захоронений. В них найде¬
ны женские украшения — браслеты, стеклян¬
ные бусы и серебряное зеркальце. Захоро¬

Историческая наука в СССР
151
нения, принадлежащие сарматам, относятся
ко И веку.
'Ф' При земляных работах близ Севасто¬
поля обнаружена золотая монета I в.; на
аверсе виден профиль римского императора
Нерона, на реверсе—Юпитер на троне.
Находка включена в экспозицию Херсоиес-
ского историко-археологического музея-за¬
поведника.
Ваиской экспедицией Центра археоло¬
гических исследований АН ГССР обнаруже¬
на бронзовая стела с древнегреческой над¬
писью III в. до н. э. Это текст, предпи¬
сывающий служителям храма следовать
определенным законам. Его второй раздел
начинается с обращения к триаде бо¬
жеств— Земле, Солнцу и Луне. В надписи
уточняется древнее название Вани — Сури.
В Одессе, на склонах Жеваховой го¬
ры, экспедиция Одесского археологического
музея вела раскопки поселения IV—III вв.
до н. э. Найдено множество предметов быта
рыбаков и земледельцев и письмо той поры
на свинцовой пластинке.
Экспедиция Института археологии АН
УзССР исследует руины столицы Согдий¬
ского государства — городища Афрасиаб
близ Самарканда. Выявлены фрагменты
крепостной стены высотой до 9 м и толщи¬
ной до 3 метров. Под стеной обнаружен вал
VIII—VII вв. до н. э.
♦ Раскопки земляных курганов в бас¬
сейнах рек Илек и Каргала проводила экс¬
педиция Актюбнпского областного истори-
ко-красвсдческого музея. В одном из кур¬
ганов у пос. Хлебодаровка обнаружено
пять захоронений: в них найдены бронзо¬
вые зеркала, наконечники стрел, гадальные
камешки, железный кинжал. В другом рас¬
чищено трехъярусное погребение; верхнее—
женское с глиняным сосудом и ожерельем
из стеклянных бус; под ним — захоронение
воина, рядом лежали колчан с бронзовыми
наконечниками стрел и короткий железный
меч; ниже был погребен воин, которого,
возможно, умертвили: он лежит лицом
вниз, ноги его связаны. В курганах на бе¬
регу Жаман-Каргалы обнаружены мужские
и женские погребения эпохи бронзы и по¬
гребения VI—IV вв. до н. э.
Близ с. Михайловка на Полтавщине
экспедиция Института археологии АН УССР
и областного краеведческого музея вскрыла
курган, В нем находилось 14 захоронений
середины II тыс. до н. э. Находки свиде¬
тельствуют о том, что Михайловский кур¬
ган был сооружен переселенцами из При¬
черноморья.
Экспедиция кафедры археологии Ке¬
меровского университета изучала древние
поселения на берегах Косогольских озер в
Ужурском р-не Красноярского края. На бе¬
регу Большого Косоголя расчищены остат¬
ки восьми жилищ и древнего канала, вода
в который поступала из озера и сбрасыва¬
лась в р, Сереж. Еще одна старинная оро¬
сительная система открыта около оз. Ма¬
лый Косоголь: озерная вода подавалась на
поля по рельефу местности и возвращалась
в озеро. Эти комплексы относятся к татар¬
ской культуре второй половины 1 тыс.
до н. э.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры
ТЕМА «НЕМЦЫ И РУССКИЕ» В ПРОГРЕССИВНОЙ
ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ ФРГ
На фоне большого количества выходящей в ФРГ литературы, пропитанной на¬
ционализмом и реваншизмом, разжигающей антисоветизм и вражду к социалистиче¬
ским странам, обращают на себя внимание книги иного направления. Они дают воз¬
можность западногерманскому читателю сопоставить лживые измышления с подлин¬
ными фактами — историческими и современными, убедиться в настоятельной не¬
обходимости разрядки, помогают опереться в борьбе за мир на традиции антивоен¬
ного движения в Германии, на немецкое гуманистическое наследие. Значительное
число таких книг выходит в кельнском издательстве «Паль-Ругенштейн», но не
только в нем. Обличением преступлений милитаризма звучат обнародованные в ра¬
боте Г. Копецки факты о привлечении германским командованием подростков к во¬
енным действиям во время первой мировой войны. Вышли собранные М. Бошем ан¬
тивоенные высказывания выдающихся немецких писателей (Г. и Т. Манны, Э. Тол-
лер, Л. Ренн, А. Цвейг, Г. Бёлль и др.), деятелей германского пацифистского
движения (Л. Квидде, К. Осецкий, Г. Герлах), пролетарских революционеров
(К. Либкнехт и Р. Люксембург). О преступлениях фашистских оккупантов на совет¬
ской территории говорится в сборнике документов, подготовленном Н. Мюллером
(ГДР)1. Важной стороной деятельности издательства является освещение германо-со¬
ветских отношений. Им опубликованы работы Г. Розенфельда (ГДР) и исследование
советского историка В. Я. Сиполса о предыстории германо-советского договора
о ненападении 1939 г., вокруг которого на Западе существует много спекуляций2.
У некоторых западногерманских авторов также заметно стремление объектив¬
но, без националистических амбиций, оценить историю отношений между двумя на¬
родами, извлечь уроки из прошлого в интересах мирного сотрудничества сегодня.
Советскому читателю известны переведенные на русский язык работы вице-прези¬
дента Венского института исследований проблем мира Г. Каде «Миф о советской
угрозе» (М. 1981) и «Генералы за мир» (М. 1982). Каде выступает против односто¬
ронней ориентации ФРГ на западные страны, и прежде всего на США, за развитие
политических, экономических и культурных связей также и с восточными соседями.
Таковы его работы: «Русские и мы» и «Американцы и мы»3. Вопросам войны
и мира, отношениям между ФРГ и СССР посвящены книги Г. В. Кана «Русские не на¬
падут. Просчеты нашей политики безопасности» и «Пентагон — враг мира № 1.
США, СССР и ФРГ с 1972 г. по настоящее время». И в его новой работе — «Немцы
и русские. История их отношений от средневековья до наших дней» 4 подчеркивается,
'Müller N. (Hrsg.). Deutsche Besatzungspolitik in der UdSSR. 1941 — 1944, Do¬
kumente. Köln. 1980; Bosch M. (Hrsg.). Nie wieder! Texte gegen den Krieg. Köln.
1981; Kopetzky H. In den Tod — Hurra! Deutsche Jugendregimenter im 1. Weltkrieg.
Köln. 1982.
2Sipols V. J. Die Vorgeschichte des deutsch-sowjetischen Nichtangriffsver¬
trags. Köln. 1981; Rosenfeld G. Sowjetrussland und Deutschland. 1917—1922. Köln.
1984; e j u s d. Sowjetunion und Deutschland. 1922—1933. Köln. 1984.
3 Kade G. Die Russen und wir. Köln. 1983; ejusd. Die Amerikaner und wir.
Köln. 1983.
4 Kahn H. W. Die Russen kommen nicht, Fehlleistungen unserer Sicherheitspoli¬
tik. München — Brl. (W.)—Wien. 1969; ejusd. Pentagon — Friedensfeind Ns 1. USA,
UdSSR und BRD. 1972 bis heute. Köln. 1983; ejusd. Die Deutschen und die Russen.
Geschichte ihrer Beziehungen vom Mittelalter bis heute. Köln. 1984.

Историческая наука за рубежом
Т53
что Россия (Советский Союз) никогда не нападала на Германию и вообще на западные
страны, в то время как с их стороны наша страна неоднократно подвергалась напа¬
дению. Годом раньше в книжной серии журнала «Stern» под аналогичным назва¬
нием — «Немцы и русские. Тысяча лет общей истории» — была выпущена вторым
изданием книга журналиста и литератора Л. Зиверса 5.
Три книги на тему «Немцы и русские» (далее ссылки на них даются в тексте
обзора), вышедшие в ФРГ почти одновременно,— факт примечательный, и. на них
стоит остановиться подробнее. Тем более, что авторы выступают за признание поли¬
тических реальностей, сложившихся в результате второй мировой войны и закреп¬
ленных в «восточных договорах» ФРГ, и с этих позиций стремятся оценить истори¬
ческий опыт отношений между двумя народами, их взаимное влияние в различных
областях. Преимущественно речь идет о политических и культурных связях и взаи¬
мовлияниях. В целом такой подход присущ всем трем авторам, хотя и не в одина¬
ковой степени. Неодинаковы их научный «багаж», решимость радикально порвать
с «непреодоленным прошлым» в сознании немцев, на которое длительное время
оказывала разлагающее влияние националистическая, империалистическая и наци¬
стская пропаганда.
Наде справедливо отмечает, что западногерманский читатель еще слабо подго¬
товлен к восприятию объективной информации на тему «Немцы и русские». «Упо¬
требление слова «русские»,— пишет он,— вызывает у многих людей в нашей стра¬
не (то есть в ФРГ.— В. В ), как правило, негативные ассоциации, причем зачастую
кое-кто хочет, чтобы так было... С помощью наименований «русские» и «РОССИЯ»
как обобщающих синонимов для обозначения советских граждан и Советского Союза
могущественные силы, оказывающие влияние на наш образ мыслей, хотят вызвать
чувство страха... Русские — это, как стараются изобразить их средства массовой
информации в нашей стране, дьяволы с дьявольскими целями, которые и нас, нем¬
цев, якобы хотят схватить за горло» (с. 37). Для Каде вполне ясна связь между
нагнетанием страха перед мнимой «советской угрозой» и гонкой вооружений.
Еан также указывает на то, что для рядового западного немца отношение
к России характеризуется иррациональным страхом и в то же время чувством мни¬
мого культурного превосходства. Правда, пишет он, сейчас уже никто не решается
утверждать, как это делал в конце XIX в. в своем политическом памфлете прибал¬
тийский немец В. Хен, что ни один русский не способен управлять даже парово¬
зом. Запуск первого в мире искусственного спутника Советским Союзом в 1957 г.
вызвал шоковое состояние у его недоброжелателей, в том числе в ФРГ. Но уже
в вышедшей в ФРГ в 1960 г. книге под характерным названием «Восток минус За¬
пад равно нулю», отмечает Кан, утверждалось, будто всеми своими достижениями
наша страна обязана иностранцам (с. 81).
Это свидетельство закоренелой предубежденности. «Чудовищно мало правдиво¬
го, но как много ложного знают люди в нашей стране о Советском Союзе и его
гражданах! Социологические обследования это доказывают»,— пишет Каде (с. 86).
Это — о сегодняшнем дне. Но и о недавнем прошлом рядовой человек в ФРГ, осо¬
бенно молодое поколение, знает мало. Когда на собрании молодых социал-демокра¬
тов приглашенный на него советский корреспондент обратился к присутствующим
с вопросом: «Какие ассоциации связаны у вас с датой 22 июня?» (собрание про¬
ходило в этот день) — никто не назвал 22 июня 1941 года (там же). Тем более на¬
стоятельна задача познакомить широкие круги западногерманских читателей с исто¬
рией отношений между двумя соседними народами.
По своей политической ориентации Каде и Кан могут быть отнесены к
левому, прогрессивному крылу либерально-реформистской историографии и публици¬
стики 6. Зиверс, по-видимому, по своим взглядам стоит правее, насколько можно
судить по содержащимся в его книге оценкам и по всей ее тональности. Разница за¬
метна уже в подборе использованной литературы и источников. В работах первых
двух авторов наряду с буржуазной литературой ФРГ, США, Англии и Франции до¬
h Sievers L. Deutsche und Russen. Tausend Jahre gemeinsame Geschichte. Mün¬
chen, 1983 (1. Aufl. Hamburg. 1980).
6 Unbewäliigte Vergangenheit. Brl. 1977. S. 405.

154
Историческая наука за рубежом
вольно широко привлечены исследования историков ГДР, а также — что весьма важ¬
но для объективного освещения темы — труды советских историков и советские доку¬
ментальные публикации, переведенные на немецкий язык: трехтомная «История СССР»
(М. 1977), работы А. С. Ерусалимского, И. М. Майского, И. К. Коблякова, В. Я, Си-
полса и др. Зиверс же фактически отказался от изучения советского взгляда на
проблему «немцы и русские», включив в список использованных работ лишь
М. II. Покровского, ошибочные оценки которым внешней политики России без всяких
коррективов вошли в его книгу. Привлеченные Зиверсом сочинения дореволюционных
русских историков — М. Н. Карамзина, Н. И. Костомарова, В. О. Ключевского — так¬
же берутся без необходимых поправок на современный уровень науки. Зато его
список пестрит фамилиями белоэмигрантских авторов, попали в него и профессио¬
нальные советологи и откровенные антисоветчики. Включение в этот список идеолога
реакционного пруссачества Г. Трейчке и отсутствие в нем прогрессивного историка
Ф. Фишера говорит о симпатиях и антипатиях буржуазного журналиста, а также,
видимо, издателей его книги — журнала «Stern» и издательства В. Гольдмана
в Мюнхене. Неудивительно, что его подход к оценке германо-русских (советских)
отношений и связей в ряде моментов существенно отличается от подхода Каде
и Кана.
При отмеченном выше подборе источников и литературы не приходится удив¬
ляться тому, что у Зиверса образование Древнерусского государства излагается
в русле пресловутой норманнской теории, без учета процесса развития производи¬
тельных сил и классообразования, который закономерно привел к складыванию го¬
сударственности у восточных славян. Нарисованная им идиллическая картина про¬
никновения католических миссионеров в Прибалтику (см. с. 33—42) также проти¬
воречит исторической действительности. Феодальный «Дранг нах Остен» проходил,
как известно, под знаком и креста и меча. Кан во многом как бы поправляет Зи¬
верса, указывая на связь немецкой феодальной экспансии с крестовыми походами
и универсалистскими устремлениями папства. Эти посягательства были пресечены
Русью, которая сохранила свою религиозную и политическую независимость от Ри¬
ма, чего нельзя сказать о германских землях: «хождение в Каноссу» императора
Генриха IV — яркий, во не единственный пример. Ведь и пять столетий спустя
Мартин Лютер считал освобождение от религиозной и политической зависимости от
римских пап неотложной национальной задачей немцев.
Из книги Кана западногерманский читатель узнает о высокой культуре Киев¬
ской Руси, ее цветущих городах, великолепных архитектурных сооружениях, рав¬
ных которым тогда не было в германских землях. В отличие от некоторых герман¬
ских королей, не умевших ни читать, ни писать, русские князья собственноручно
переписывали рукописные книги, создавали библиотеки, привлекали образованных
людей для перевода греко-византийской литературы. Кан сообщает и об обширной
коллекции берестяных грамот, ежегодно пополняемой благодаря все новым находкам,
прежде всего Новгородской археологической экспедиции, и свидетельствующей о ши¬
роком распространении грамотности на Руси в средние века. Это сравнение — не
в пользу немцев.
Монголо-татарское нашествие не просто задержало развитие русских земель
более чем на два столетия, а отбросило их назад. Русский народ нашел в себе силы
для возрождения и на пепелищах Московской земли воссоздал свое государство, от¬
куда продолжил свою героическую борьбу за освобождение. В этой борьбе он, как
и ранее, был один на один с кочевниками, покорившими почти всю Азию и пред¬
ставлявшими серьезную опасность для Европы, в том числе для германских земель.
Кан напоминает о первой немецкой агрессии против русских — вторжении рыца-
рей-крестоносцев и их сокрушительном поражении в 1242 г. от новгородских войск
во главе с Александром Невским. Это вторжение было, по его справедливой оценке,
ударом в спину Руси, сражавшейся в то время с монголо-татарскими ордами
(с. 24). Для Зиверса же битва на льду Чудского озера — не более чем случайный
эпизод в ходе «мирного» проникновения немцев в Прибалтику (с. 46—49). Иначе
оценивает значение «Ледового побоища» Кан. В сегодняшних исторических календа¬
рях ФРГ, пишет он, нет упоминания об этом событии, которое служит как бы мо-

Историческая наука за рубежом
155
дельто всех последующих германо-русских вооруженных конфликтов: за нападением
германской стороны (и никогда не наоборот!) всегда следовал сокрушительный от¬
пор русской стороны (с. 24). Победы Александра Невского положили предел герман¬
скому «натиску на Восток».
То, что Зиверс характеризует как русский «Дранг нах Вестей» в последующие
века, являлось в действительности исторически справедливой борьбой русского на¬
рода за воссоединение всех его земель в едином государстве, за возвращение пози¬
ций, утраченных им в результате «мирной» деятельности католических миссионеров
и отнюдь не мирной — рыцарских орденов, а также в результате политики немец¬
кой Ганзы, которая являлась не только торговым, но и политическим и военным
объединением. Эта борьба была успешно завершена Петром I.
Кан справедливо отмечает, что под влиянием католической пропаганды, тен¬
денциозных сообщений императорских посольств и политических авантюристов,
обосновавшихся при московском дворе, Русское централизованное государство пред¬
ставало перед западным читателем в виде «восточной деспотии», и указывает на мо¬
тивы такой тенденциозности: русские великие князья и цари не желали быть втя¬
нутыми в политические комбинации Габсбургов (с. 33). Зиверс также стремится
отойти от клише «варварских московитов». Обильно цитируя С. Герберштейна,
Г. Штадена, А. Олеария, он делает при этом определенные поправки. Жестокость
Ивана Грозного? А разве менее жестокой была борьба между католиками и проте¬
стантами в германских землях или кровавое подавление Крестьянской войны?
6-дневная барщина русских крестьян? Но разве положение немецких крестьян было
лучше? (с. 51). Кан и Зиверс признают веротерпимость русских: многие тысячи про¬
тестантов, спасавшихся от католической реакции, нашли убежище и покровительст¬
во у Ивана IV. Немецким специалистам предоставлялись в Русском государстве при¬
вилегии, их окружали уважением (Кан, с. 35; Зиверс, с. 91). Оба автора справед¬
ливо указывают на то, что укоренившийся в немецкой литературе перевод прозви¬
ща Ивана IV — «Грозный» — как «Schreckliche» («страшный») явно искажает
его значение, и предлагают немецкие термины, более соответствующие русскому:
«Dräuende», «Strafende» (Кан, с. 34) или «Strenge» (Зиверс, с. 94).
И все-таки, живописуя картины бесчинств опричников, Зиверс как бы забы¬
вает о том, что собой представлял Г. Штаден, у которого он черпает эти сведения.
Кан же напоминает, что этот авантюрист, искатель лёгкой наживы, разработал для
германского императора план вторжения через Белое море 100-тысячной армии на
200 кораблях с целью превратить Русское государство в колонию Габсбургов,
а население его обратить в католичество. Таким образом, пишет Кан, у Гитлера
в далеком XVI веке был предшественник, тоже желавший получить в России «жиз¬
ненное пространство» (с. 36). Т. е. Штаден— голос из враждебного русским лагеря7.
Образы Петра I и Екатерины II даны в рассматриваемых книгах в целом объ¬
ективно. Кан отмечает совпадение интересов России и Пруссии в борьбе против экс¬
пансии Швеции. Победы Петра I были решающей предпосылкой возвращения севе¬
рогерманским княжествам захваченного шведами побережья. Вместе с присоедине¬
нием Прибалтики в состав России вошли и прибалтийские немцы, так что проблема
отношений между немцами и русскими стала также и внутригосударственной. При
Екатерине II приглашение немецких крестьян для освоения Поволжья и Причерно¬
морья усилило этот аспект проблемы.
Известно, что Россия проявляла великодушие по отношению к Пруссии в самых
критических для последней ситуациях. Так было в 1762 г., когда воцарение Петра III
и вслед за ним Екатерины II спасло Фридриха II от полного разгрома. Биографы «ве¬
ликого короля», отмечает Кан, «забывают» об этой мрачной странице в жизни своего
героя и делают ударение на том, что в конечном счете он выстоял в войнах с многими
более сильными, чем Пруссия, противниками. Так началось в Пруссии и затем в Гер¬
мании фатальное преувеличение собственных военных способностей и военной силы,
7 См, Альши д Д. Н. Записки Генриха Штадена о Москве Ивана Грозного
как исторический источник. В кн.: Вспомогательные исторические дисциплины. XVI.
Д. 1985.

1.56
Историческая наука за рубежом
отразившееся в излюбленной поговорке немецких милитаристов: «Много врагов — мно¬
го чести». Когда же агрессия встречала отпор, пишет Кан, то следовали призывы к
немецкому народу «держаться до последнего» в мистической надежде на повторение
«чуда» 1762 года. Не случайно Геббельс увидел в кончине президента США Ф. Руз¬
вельта в апреле 1945 г. знамение Провидения, «чудо дома Бранденбургов», В 1807 г.
Россия спасла Пруссию от реальной у1розы потери ею государственности. Александр I
воспротивился разделу Пруссии между Россией и Францией, который предлагал Напо¬
леон (Кан, с. 47—48, 53).
Войны в тысячелетней истории отношений двух народов занимают сравнитель¬
но незначительный хронологически отрезок времени. Кан насчитывает 10 военных
конфликтов общей продолжительностью 22 года. В это число входит к тому же
шесть столкновений с Тевтонским орденом в Прибалтике, не затрагивавших собст¬
венно Германию, а таклге участие Пруссии и других германских государств в по¬
ходе Наполеона в Россию в 1812 г.— все вместе это заняло 8 лет. Конечно, агрес¬
сивная война, развязанная гитлеровской Германией против СССР, по размаху воен¬
ных действий, потерям и разрушениям, особенно для «русской» стороны, стоила
всех остальных. Тем не менее 100-летних или даже 30-летних войн между немца¬
ми и русскими не было. Как верно замечает Кан, «конфронтации было меньше, чем
кооперации» (с. 180).
После поражения Наполеона в 1812 г. начался 100-летний период мирных от¬
ношений между двумя народами. Пруссия перешла на сторону России и в составе
антифранцузской коалиции вела освободительную войну. Россия помогла укрепить
пошатнувшееся было положение прусской монархии. Россия и Пруссия входили
вместе в «Священный союз», созданный во имя сохранения легитимных монархий
и борьбы против революционного движения. Даже Бисмарк считал, пишет Кан, что
в то время пруссаки жили «как русские вассалы» и, наоборот, благодаря обилию
в административном аппарате России немцев — выходцев из германских государств
и из Прибалтики у многих русских создавалось впечатление, что самодержавный
режим импортирован из Германии (Кан, с. 61). Династические связи Гогенцоллер-
нов и Романовых, общность их интересов в борьбе против революционного движе¬
ния вызывали ненависть передовых русских и немцев и к российской и к герман¬
ской реакции.
В этом контексте убийство студентом К. Зандом в 1819 г. реакционного не¬
мецкого литератора А. Коцебу, который был русским агентом, следует оценивать
и как выступление против царизма. Зиверс напрасно выбрал Коцебу на роль по¬
средника между немецкой и русской культурой. Справедливее было бы сказать, что
Коцебу не представлял ни ту, ни другую, а его угодничество перед Александром I,
выступления в духе охранительной идеологии «Священного союза» снискали ему за¬
служенную ненависть и презрение в передовых кругах и немецкого и русского об¬
щества. Недаром Й.-В. Гёте терпеть его не мог и пресекал все его попытки к сбли¬
жению. А. С. Пушкин в стихотворении «Кинжал» воспел патриотический поступок
Занда, а в эпиграмме «На Стурдзу» заклеймил позором этого монархиста: «Ты стоишь
лавров Герострата и смерти немца Коцебу». С легкой руки поэта в русской литера¬
турной критике появилось слово «коцебятина» как обозначение бездарности и реак¬
ционности 8.
Благожелательный нейтралитет России в вопросе об объединении Германии
позволил Пруссии сломить сопротивление Австрии и Франции и осуществить эту
важнейшую национальную задачу, хотя и реакционным путем — «сверху». Но обра¬
зование Германской империи не привело к устойчивому русско-германскому сбли¬
жению. В Германии поднималась волна национализма, переросшего в шовинистиче¬
скую, пангерманскуш идеологию, направленную, правда, не только против России,
но и против нее тоже. Кан связывает это явление с поздним образованием нацио¬
нального государства у немцев. Действительно, у их соседей централизованные го¬
сударства существовали уже в течение нескольких веков. В России его становление
совпало по времени с борьбой против монголо-татарского ига, и таким образом
8 См. Пушкин А. С. Собрание сочинений в 10-ти тт. Т. IX. М. 1962, с. 217.

Историческая наука за рубежом
157
энергия возродившегося национального сознания направлялась на освободительные
цели. Что касается Германии, то вскоре после ее объединения «железом и кровью»
межгосударственные противоречия в Европе начали перерастать в противоречия
межимпериалистические, связанные с ожесточенной борьбой за рынки сбыта и ис¬
точники сырья, за окончательный раздел и передел мира. Это придавало немецко¬
му национализму особенно реакционный и агрессивный характер.
Мирное сотрудничество всегда приносило обоюдную выгоду обеим сторонам.
Приглашение в Россию ремесленников, специалистов в разных областях, ученых,
особенно расширившееся начиная со времени Петра I, врачей, преданных своему
делу, многие из которых полюбили Россию и остались в ней навсегда (вспомним хо¬
тя бы добрые слова А. И. Герцена и А. Ф. Кони о «докторе Гаазе»), в целом шло
на пользу России, нуждавшейся в специалистах для осуществления далеко идущих
планов модернизации всех сторон своей жизни. Тем не менее оценить однозначно
вклад немцев в развитие нашей страны довольно трудно. Авторы рассматриваемых
нами книг не позволяют себе увлечься идеей «цивилизаторской миссии» немцев
в России. Настоящим бедствием для нее, как признают Зиверс и Кан, была при¬
дворная «немецкая партия», достигшая в годы бироновщины огромного влияния.
Многие тысячи казненных и более 20 тыс. сосланных в Сибирь стали жертвами би-
роновского режима. Сильные позиции при дворе немцы занимали и позже. Русские
горько шутили тогда, что в их положении не остается ничего иного, как подать «на
высочайшее имя» прошение — «назначить немцем»: иначе не будет ни продвижения
по службе, ни защиты от произвола Таким образом, «издержки» усвоения ино¬
странного опыта были тогда велики, и русская наука и культура складывались не
столько на основе заимствования (хотя это и неизбежный процесс для всякой нау¬
ки и культуры), сколько в борьбе с иностранщиной, за утверждение своего само¬
бытного, национального характера. Зиверс и Кан пишут и о кастовом, национали¬
стическом высокомерии немцев — членов Петербургской Академии наук, против
которого пришлось бороться М. В. Ломоносову и другим русским ученым.
Взаимное обогащение двух культур, как хорошо показано в рассматриваемых
книгах, шло интенсивно и в других областях. Прекрасные переводы В. А. Жуков¬
ского познакомили русскую публику с Й.-В. Гете, Ф. Шиллером и другими немец¬
кими романтиками. Шиллеровские «Разбойники» нашли восторженный прием у пе¬
редовой части русского общества. Известны поэтические переводы М. Ю. Лермонто¬
ва из Гете и Г. Гейне, в которых поэтические образы немецкого оригинала на¬
столько слиты с музыкой русского стиха, что воспринимаются не как переводы,
а как явление русской поэзии. Все эти «долги», как отмечает Кан, Россия «с про¬
центами и с процентами на проценты» выплатила, когда образованные немцы по¬
лучили в свое распоряжение произведения русской литературы (с. 58 — 59). Зи¬
верс также пишет, что, начиная с А. С. Пушкина, токи влияния стали течь в об¬
ратном направлении (с. 308). То же самое справедливо отмечается в отношении
музыкальных связей. Еще до появления блестящей плеяды русских композиторов
большой известностью пользовались в германских землях романсы А. Е. Варламова;
в прусской, а затем и в германской армии (вероятно, со времени боевого содруже¬
ства русских и немцев в борьбе против Наполеона) при вечерней зоре исполнялся
хорал Д. В. Бортнянского, хотя долгое время никто и не подозревал, что его авто¬
ром был русский композитор (Зиверс, с. 336; Кан, с. 59). Вместе с тем великие
немецкие композиторы всегда находили горячих поклонников среди русских.
К числу факторов, которые влияли на протяжении длительного времени на от¬
ношения между немцами и русскими, на те представления, которые складывались
у них друг о друге, несомненно, относятся различия в национальном характере,
формировавшемся в неодинаковых исторических и природно-географических усло¬
виях, несходство национальных обычаев и привычек. Действие этого фактора было
неоднозначным, поскольку в нем сочетались силы и притяжения и отталкивания.
Русская литература многое сделала, чтобы раскрыть и самим русским и западным
читателям особенности русской жизни и русского характера. Уже Пушкин, пишет
Зиверс, «открыл немцам дверь в удивительный, чуждый и вместе с тем близкий,
но прежде всего особенно притягательный мир русской души», а после него

158
Историческая наука за рубежом
М. Ю. Лермонтов, Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев, Н. С. Лесков, Ф. И. Тютчев расши¬
рили и углубили это восприятие (с. 308).
Тем не менее предубеждения, коренящиеся в различиях национальных харак¬
теров обоих народов, оставались и изживались с большим трудом. В самом деле,
когда, например, немецкая основательность и любовь к порядку вырождались в уз¬
кий практицизм, мелочность и педантизм, русская «широкая натура» не могла их
принять и реагировала негативно. На это обращает внимание Кап (с. 61). В России
радушно, с открытым сердцем принимали иностранцев, прибывших с мирными це¬
лями (Зиверс, с. 284: «Петербург тогда был городом открытых домов и открытых
сердец»). Не все из них, в том числе из немцев, смогли по достоинству оценить
«беспримерное гостеприимство» русских (тоже выражение Зиверса); иные безза¬
стенчиво злоупотребляли им в ущерб хозяевам, другим оно представлялось чрез¬
мерным и потому неуместным, не совместимым с требованиями экономии и бережли¬
вости. С другой стороны, даже просто деловая активность немецких специалистов
в России встречала порой негативную реакцию со стороны русской «ментальности»:
«Немцы были нужны, но они могли стать и навязчивыми»,— пишет Зиверс (е. 370).
К сожалению, в книге Зиверса наряду со взвешенными оценками отличитель¬
ных черт русского национального характера есть и надуманные, не подтверждаемые
анализом фактов. Так, в ней присутствует расхожий тезис буржуазной историогра¬
фии о «терпеливости» русского народа в смысле его покорности угнетателям
(см., напр., с. 388). Но при объективном подходе, с учетом исторического опыта
разве справедливо предъявлять такие претензии народу, который сумел сбросить
монголо-татарское иго, не раз отбивал иностранные нашествия, развернул мощное
крестьянское движение, сотрясавшее устои дворянско-монархического господства
(Зиверс, написавший книгу о крестьянских войнах в Германии9, даже не упомина¬
ет о крестьянских войнах под предводительством С. Т. Разина и Е. И. Пугачева)?
Декабристы, революционное народничество, наконец, мощное рабочее движение
и три революции начала XX в. подтверждают, что русский народ никогда не мирил¬
ся с угнетением и вел против поработителей упорную борьбу, полную героизма и са¬
мопожертвования.
Несостоятельно и другое утверждение Зиверса — о якобы особой агрессивности
Русского государства, которая на Западе зачастую переносится и на русский на¬
циональный характер. Присоединение Кавказа и Средней Азии к России подается
Зиверсом не как результат борьбы с экспансией Османской империи, шахского Ира¬
на, английским проникновением в эти стратегически и экономически важные для
России районы, не как результат давней прорусской ориентации многих из этих
народов, а как якобы проявление агрессивности русских, унаследованной ими то ли
от варягов, то ли от монголо-татар (с. 387, 401 и др.). При этом игнорируется
тот факт, что многие из присоединенных к России народов Кавказа и Средней Азии
вошли в ее состав добровольно и обрели в ней защиту от угрозы полного истреб¬
ления, как свидетельствует трагедия западных армян, оставшихся в составе Турции.
Следует учитывать и благотворное влияние, которое присоединение к России оказа¬
ло на ускорение социально-экономического развития этих народов ш.
Зиверс готов сделать оговорку лишь в связи с деятельностью в Средней Азии
русского генерала немецкого происхождения К. П. Кауфмана, проявившего себя
умелым военачальником и администратором11. Как бы возражая ему, Кан приводит
мнение другого немца, современника описываемых событий, о среднеазиатской поли¬
тике России: «В Азии англичане гораздо менее успешны в цивилизаторской деятель¬
ности, чем русские; они обнаруживают слишком много презрения к туземцам и дер¬
жатся от них на слишком большом расстоянии... Русские же, напротив, привлекают
9 Sievers L. Revolution in Deutschland. Geschichte der Bauernkriege. Hamburg.
1978.
50 Итоги и задачи изучения внешней политики России. Советская историография.
М. 1981, с. 223—224; Очерки истории исторической науки в СССР. Т. V. М, 1985,
с. 308—309.
11 См. Киняпина Н. С., Блиев М. М., Дегоев В. В. Кавказ и Средняя
Азия во внешней политике России. М. 1984, с. 283—289; и др.

Историческая науки за рубежом
159
к себе население присоединяемых к империи земель, сближаются и смешиваются
с ним» (с. 71). Эти слова принадлежат 0. Бисмарку, который хорошо знал Россию.
Весьма поверхностное знакомство Зиверса с русской историей подводит его
и в ряде других случаев. Так, новгородцы, выведенные Иваном III в глубь Русского
государства, вопреки утверждению Зиверса (с. 84), не имели никакого отношения
к основанию Нижнего Новгорода. Легенда о татарском происхождении Бориса Годуно¬
ва (см. Зиверс, с. 111) недостоверна, и ее отвергают современные исследователи12:
предки Годунова были природными костромичами и издавна служили при москов¬
ском дворе. Представление Зиверса о бесправном положении русской женщины во
второй половине XIX в., да еще в знатных семействах, как о тюремной затворнице
(с. 375) — полнейшая нелепость. В определенных отношениях русские женщины
и ранее имели преимущества перед женщинами некоторых западных стран в плане
гражданской и политической дееспособности. Это теперь признается и западными
исследователями ,3.
Гипертрофия «особого» национального начала у славян и у немцев была ха¬
рактерна для конфронтации славянофилов и германофилов. Перерастание этих тече¬
ний соответственно в панславизм и пангерманизм, как показывают Зиверс и Кан,
привело в конце XIX в. к усилению националистической пропаганды с обеих сто¬
рон, что отнюдь не способствовало сближению между русскими и немцами. В рас¬
сматриваемых работах не проводится различия между реакционным панславизмом
и идеей славянской общности, имевшей прогрессивное содержание. Это следовало
сделать, учитывая, что на Западе зачастую смешиваются эти неравнозначные явле¬
ния. Панславизм отнюдь не всегда совпадал с правительственным курсом России,
а зачастую и противоречил ему. К тому же его острие было направлено не против
Германии, а против австро-венгерской «лоскутной монархии» 14. Под влиянием пан¬
славистов находился довольно узкий слой образованного русского общества. Народ
же судил о немцах, конечно, в меру доступного ему непосредственного опыта. На¬
пример, там, где крестьяне приходили в соприкосновение с малопривлекательной
для них фигурой немца — управляющего помещичьим имением, такой опыт был
в основном негативного свойства. Ибо немец, как правило, приезжал в Россию за¬
тем, чтобы нажить себе состояние, и он наживался, в данном случае за счет рус¬
ских крестьян.
Вполне определенно можно говорить с конца XIX в. об отношении российского
пролетариата к немецкому народу. Революционная российская социал-демократия
черпала опыт у революционных германских социал-демократов, воспитывала рус¬
ского рабочего на примере их самоотверженной борьбы в условиях бисмарковского
закона против социалистов. На издаваемой СДПГ социалистической литературе учи¬
лось первое поколение пролетарских революционеров России. Особенно популярным
среди ее рабочих было имя вождя немецких пролетариев А. Бебеля f5. Вместе с тем
передовые рабочие Германии с сочувствием следили за борьбой российского проле¬
тариата. Слова Бебеля о том, что и он возьмется за винтовку, если речь пойдем
о сокрушении царизма, были выражением его классовой солидарности с русскими
рабочими. Но, как напоминает Кан, в 1914 г. ревизионисты, возобладавшие в гер¬
манской социал-демократии, использовали лозунг борьбы против царизма для
оправдания империалистической, захватнической войны (с. 72).
Авторитет рабочего движения в России особенно высоко поднялся в ходе ре¬
волюции 1905—1907 годов. Известно, с какой настойчивостью Р. Люксембург при¬
зывала использовать опыт революционной борьбы российских рабочих, оружие все¬
общей стачки; — «говорить по-русски» с германской реакцией. Это тоже следует
зачесть в общий баланс русско-германских связей. Что касается германской бур¬
12 См. Скрынников Р. Г. Борис Годунов. М. 1978, с. 5; Веселовский
В. О. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М. 1969, с. 162—368.
13 См. Каштанов С. М. V международная конференция по проблемам древ¬
нерусской истории в г. Клагенфурт.— Вопросы истории, 1984, N° 12, с. 149.
14 Дьяков В. А. Славянский вопрос в пореформенной России (1861 —
1895 гг.).— Вопросы истории, 1986, № 1.
15 См. Любаров П. Е. Революционное движение в России и Август Бебель.—
Там же, 1985, № 2.

160
Историческая наука за рубежом
жуазии, то в революции 1905 —1907 гг. она увидела не столько благоприятную
возможность добиться для себя уступок от кайзеровского режима, сколько угрозу
своим экспансионистским устремлениям: она желала иметь дело со слабой, а не
с сильной Россией. На это вполне ясно указывал один из идеологов «либерального
империализма» в Германии, известный буржуазный социолог М. Вебер 16.
Первая мировая война обнажила империалистические устремления всех участ¬
вовавших в ней великих держав. Б особенности же она разожгла аппетиты герман¬
ского империализма, военные цели которого включали и отторжение от России зна¬
чительных территорий. В работе Кана об этом говорится достаточно подробно, в то
время как Зиверс предпочел обойти этот сюжет, и, видимо, не случайно. Так, он
отрицает захватнические цели Германии в период заключения Брестского догово¬
ра — этого империалистического диктата, навязанного Советской России. Известно,
что германская делегация на переговорах в Брест-Литовске использовала лозунг
о праве народов на самоопределение для отторжения от России Королевства Поль¬
ского, Финляндии, Украины и Прибалтики, хотя никто из германского руководства,
разумеется, и не помышлял о предоставлении этим народам независимости. Изобра¬
жение Зиверсом германских империалистов в роли поборников идеи национального
самоопределения народов, по Й.-Г. Гердеру, в духе идеологии Просвещения
(с. 411—412) не может ввести в заблуждение того, кто хоть сколько-нибудь зна¬
ком с историческими фактами. Статс-секретарь Р. Кюльман откровенно писал в ме¬
муарах, вышедших после окончания второй мировой войны, что он хотел, «опира¬
ясь на право народов на самоопределение, подорвать пункт о мире без аннексий»,
а «территориальные уступки, в которых мы нуждались, получить с помощью права
народов на самоопределение». Таково было «самоопределение а 1а Кюльман», отме¬
чает Кан, приводя эту цитату (с. 91). Демократически настроенные немцы в начале
1918 г. нисколько не сомневались в том, что условия Брестского договора, продик¬
тованные Советской России,—плохо прикрытая аннексия, и воспринимали его за¬
ключение как «несчастный для немецкого народа день» 17.
Несмотря на глубокий след, оставленный этой войной в сознании русских
и немцев, оба народа нашли путь к примирению, был заключен Рапалльский дого¬
вор 1922 г., который помог им выйти из дипломатической изоляции и приступить
к мирному сотрудничеству. Известно, что и по сей день в ФРГ идет острая борьба
вокруг оценки рапалльской политики. «Комплекс Рапалло» вытаскивается правыми
кругами на свет для того, чтобы представить его выгодным исключительно СССР
и использовать сегодня в антисоветских целях. Все три автора — Кан, Каде и Зи¬
верс — сходятся в позитивной оценке акта 1922 года. Как пишет Зиверс, если для
западных держав договор в Рапалло был «страшным призраком германо-советской
дружбы, то для немцев и русских он стал понятием, обозначающим возможность
мирного сосуществования государств с различным общественным строем» (с. 422).
Каде обращает внимание на то, что кое-кто в ФРГ стремится запугать немцев
«призраком Рапалло» с целью помешать мирному сотрудничеству с СССР и полно¬
стью подчинить страну политике США (с. 129).
Действительно, рапалльская политика создавала исключительно благоприятные
возможности для сближения и всестороннего сотрудничества обеих стран. Возобнови¬
лись и расширились торгово-экономические, научные и культурные связи, распро¬
странился обмен рабочими делегациями, в Германии быстро росло число друзей но¬
вой России !8. В годы экономического кризиса, особенно тяжело поразившего Герма¬
нию, советские заказы позволили сохранить сотни тысяч рабочих мест в промыш¬
ленности, подобно тому, как в наши дни такую же роль сыграло соглашение
«газ — трубы».
Нацизм с его человеконенавистнической идеологией и чудовищной практикой
отравил сознание миллионов немцев ядом расизма. Ядовитые семена упали на поч¬
ву, подготовленную германской реакцией задолго до этого. После того, как фашист¬
16 Weber М. Russlands Übergang ?um Suheinkonsiitutionalismus. In: Weber M.
Gesammelte politische Schriften, Göttingen. 1980. S. 69 u. a.
17 Deutsche Demokraten. Brl. 1981, S. 179—180.
й Гинцберг JI. И. Друзья новой России. М. 1983.

Историческая наука за рубежом 161
ский режим закономерно привел страну к национальной катастрофе, начался труд¬
ный процесс «преодоления прошлого» в сознании немцев, по-разному проходивший
й Восточной и Западной Германии. В 1945 г. наша страна еще раз оказала немцам
услугу, касающуюся важнейшего условия существования народа — его государст¬
венности. Каде (с. 12) и Кан (с. 144) напоминают, что Советский Союз решитель¬
но воспротивился англо-американским планам расчленения Германии и выдвинул
лозунг единой демократической Германии. Ответственность за раскол страны лежит
на создателях сепаратного западногерманского государства — западных державах.
Процесс изживания последствий тяжелого прошлого в сознании немцев Восточ¬
ной Германии начался сразу же после разгрома гитлеровского режима. Он прохо¬
дил под влиянием решительной денацификации и демократизации всей обществен¬
ной жизни при активной помощи Советского Союза. Восточные немцы на собствен¬
ном опыте убеждались в ложности многих представлений о «русских», сложившихся
в результате длительной антирусской и антисоветской пропаганды. Вступление на
путь строительства социализма, тесное сотрудничество между ГДР и СССР в рамках
социалистического содружества привели к тому, что их отношения переросли
в дружбу. В рассматриваемых книгах эти вопросы не затрагиваются, хотя без их
учета проблема «немцы и русские» лишается одного из важнейших своих аспектов.
Путь к нормализации отношений между ФРГ и СССР оказался более долгим.
«Восточные договоры» 1970—1972 гг. наконец подвели черту под второй миро¬
вой войной на базе сложившихся в ее результате политических реальностей и стали
основой взаимовыгодного сотрудничества между государствами с различными обще¬
ственно-политическими системами. Не всех в ФРГ устраивают эти договоры, хотя их
взаимная выгода несомненна. Националистические, реваншистские круги повторяют
вымыслы о «советской угрозе», агрессивном «русском колоссе», «русском паровом
катке», якобы угрожающем раздавить Западную Европу. К сожалению, реакционная
пропаганда оказывает свое действие: по последним опросам, около 50% взрослого
населения ФРГ испытывает страх перед «советской угрозой». «Некоторую надежду
на то, что, хотя и медленно — очень медленно,—утверждается более разумная точ¬
ка зрения,— пишет Кан,— вселяет тот факт, что «страх перед русскими» испыты¬
вает «только» 40% родившихся после второй мировой войны, которые одновремен¬
но примерно на 10% более критически относятся к США, чем старшие граждане
ФРГ» (с. 9).
Кан обращает в связи с этим внимание читателей на уроки истории, которые
учат: Россия (Советский Союз) никогда не нападала на западные страны. Этот
страх, указывается в книге, подсознательно коренится в чувстве вины за 22 июня
1941 г., признать которую участники упомянутых опросов, однако, не желают, не
говоря уже о чувствах раскаяния и стыда за преступления, страдания и разруше¬
ния, причиненные восточному соседу (с. 189). Своей книгой Кан стремится не толь¬
ко убедить читателей в тех выводах, к которым он сам пришел в результате ис¬
следования многочисленных источников и литературы, но и побудить их к дейст¬
вию. Он призывает соотечественников распространять правдивый взгляд на исто¬
рию отношений двух народов и идеи дружбы и сотрудничества между ними
в современных условиях как в кругу своих друзей, так и на общественно-полити¬
ческой арене, направлять соответствующие письма в органы печати, политическим
деятелям и т. д.
В истории Германии были и есть сегодня политические деятели, выступавшие
и выступающие за добрососедские отношения с нашей страной (0. Бисмарк, Й. Вирт,
В. Брандт и др.), но их взгляды в ФРГ либо замалчиваются, либо подвергаются на¬
падкам. Между тем именно с учетом этого опыта можно сделать единственно вер¬
ный вывод, что хорошая политика для немцев всегда была вместе с тем дружест¬
венной нашей стране политикой, и, наоборот, вражда е нами не раз выливалась
в трагедию для немецкого народа. Показывая чередование политического «разума
и неразумия» на протяжении германской истории и оценивая сегодняшний образ
мыслей западных немцев, Кан обращается к советским читателям с рекомендацией:
отвечать дружбой тем немцам, которые искренне стремятся к дружественным отно¬
шениям с Советским Союзом, и проявлять необходимую осторожность, когда имеешь
11. «Вопросы истории» № 7.

Историческая наука за рубежом
дело с непреодоленными предрассудками и недоброжелательностью по отношению
к нашей стране.
Рассмотренные книги неодинаковы по глубине и объективности отражения та¬
кой непростой во многих отношениях темы, как «немцы и русские», взятой в исто¬
рическом аспекте. Но их объединяет стремление понять другую сторону и критиче¬
ски взглянуть на самих немцев. Важен и политический аспект: работы Кана, Каде
и Зиверса убеждают западногерманского читателя в возможности и необходимости
стабильных мирных отношений ФРГ с Советским Союзом на основе признания пос¬
левоенных границ. Тема «немцы и русские», конечно, не исчерпана этими книгами.
Немало осталось «белых пятен» в истории многовековых и разнообразных отношений
между двумя народами, двумя культурами. Почти не затронут, например, такой
важный вопрос, как торговые связи. Углубленное изучение темы, несомненно, по¬
требует и большего внимания к ее социально-классовому аспекту. Наконец, допол¬
нительные возможности, вероятно, появятся, если сформулировать тему с акцентом
на русских: «русские и немцы». Иными словами, было бы весьма полезно, чтобы
такое исследование провели советские историки.
В. Н. Виноградов
,
Рецензии
N. WOOD. John Locke and Agrarian Capitalism. Berkeley. 1984. 161 p.
H, ВУД. Джон Локк и аграрный капитализм.
Исследование профессора Йоркского
университета Нила Вуда выполнено нетра¬
диционно. Знакомство автора с трудами
К. Маркса сказалось как на отборе вопро¬
сов, подлежавших исследованию, так и на
понимании их места в общей проблеме —
общественно-политические воззрения Джо¬
на Локка Об этом говорит уже само за¬
главие книги. Под каким только углом
зрения не анализировали до сих пор эту
область духовного наследия Локка в ан¬
глоязычной литературе! И с точки зрения
филиации идей, и в связи с доктриной
«естественного права», и с выяснением
роли Локка как родоначальника не только
английского, но и европейского Просвеще¬
ния и т. д., и т. п. Однако в большинстве
случаев исследовательский интерес, как
правило, замыкался областью истории идей.
Вуд формулирует свою задачу кратко, но
1 Помимо рецензируемой работы, перу
Вуда также принадлежат: Wood N.
Communism and British Intellectuals. Lnd.
1959; ejusd. (with E. M. Wood). Class
Ideology and Ancient Political Theory, Lnd.
1978; ejusd. The Politics of Locke’s Philo¬
sophy. Lnd. 1983.
выразительно: создать работу по истории
идей, «увиденную снизу», т. е. с позиции
повседневной жизни народа данной эпохи.
Вот как Вуд раскрывает смысл формулы
«история, увиденная снизу» применительно
к эпохе реставрации Стюартов: «История
докапиталистической политической мысли
в действительности, можно сказать, имеет
в качестве одной из важнейших ее тем
проблему антагонизма лорда и крестьяни¬
на... В докапиталистическом мире много¬
численные крестьяне, жившие в условиях
голодного существования и политического
бесправия, кормили, одевали и обеспечи¬
вали жильем меньшинство господ, состав¬
ляли костяк армии и своим прибавочным
продуктом, изымавшимся у них с помощью
рент, файнов, дани, налогов, давали воз¬
можность своим господам жить в безопас¬
ности, роскоши, беззаботно. Фундаменталь¬
ная проблема, решавшаяся большинством
докапиталистических политических теоре¬
тиков, заключалась в том, как сохранить
и укрепить эту или подобную эксплуата¬
торскую и репрессивную иерархическую си¬
стему власти» (с. 3). Отсюда делается вы¬
вод: система политических воззрений

Историческая наука за рубежом
163
не может быть содержательно раскрыта
иначе, как путем соотнесения ее «с исто¬
рической целостностью», частью которой
она является (там же).
Для того чтобы решить поставленную
нм задачу, автор сосредоточил свое вни¬
мание на тех элементах в социально-поли¬
тической мысли Локка, в которых особенно
рельефно отразились общественно-экономи¬
ческие реалии Англин . XVII века. Вуда
интересует вопрос, почему Локк неодно¬
кратно высказывал свое, мягко выра¬
жаясь, недружелюбие к представителям
«городских форм» капитала — купечеству,
ростовщикам и посредникам и ни в одном
случае не находил повода для упреков
в адрес капиталистов-аграриев. В этой
связи автор исследует социальную среду, ко¬
торая с детства окружала будущего фило¬
софа. Будучи сыном провинциального юри¬
ста, клерка мировых судей, Локк вырос
в небольшом поместье в графстве Сомер-
сетшир, являвшемся одним из тех сель¬
скохозяйственных центров, в которых ка¬
питалистические формы земледелия значи¬
тельно потеснили традиционные поземель¬
ные отношения уже со времени Тюдоров,
а к середине XVII в. в экономическом от¬
ношении полностью возобладали над ними.
Живой интерес к вопросам агрикультуры
Локк сохранил и в более зрелые годы, ког¬
да он в должности секретаря поселился
в доме лорда Эшли (будущего графа
Шефтсбсри и лорда-канцлера). Этот вель¬
можа, обладатель обширнейших земельных
владений, был «образцовым аграрием»
того времени, собиравшим и внедрявшим
в практику все передовое в области агри¬
культуры 2.
Одним словом, Локк вращался в среде
крупнейших капиталистов-аграриев своего
времени и их ученых советников-агроно-
мов, собирателей и издателей многотомных
публикаций по истории и современным ме¬
тодам агрикультуры. Речь идет о среде,
в которой идеи Ф. Бэкона об опытной ос¬
нове науки были не только популярны, но
составляли программу практической дея¬
тельности, в частности ученых-агрономов,
хотя вовсе не на пользу человечества (как
полагал Бэкон), а исключительно на по¬
требу немногочисленной прослойки «огора-
2 Характерно, что, находясь в 1674 —
1679 гг. во Франции, Локк составил по по¬
ручению патрона небольшое руководство
под названием: «Наблюдения относительно
выращивания винограда и олив, производ¬
ства шелка и хранения фруктов».
живатслей» и «улучшателей», Разумеется,
интерес Локка к вопросам сельского хозяй¬
ства ни в одном из периодов его творче¬
ской жизни не являлся ни единственным,
ни тем более главным. Однако о непре¬
ходящем характере этого интереса свиде¬
тельствует сравнение двух сочинений Лок¬
ка: «О некоторых последствиях, которые
повлечет за собой снижение (долгового)
процента до 4» (1668 г.) и «Некоторые со¬
ображения относительно последствий сни¬
жения ростовщического процента я повы¬
шения стоимости денег» (1692 г.).
Изучение Вудом экономической мысли
Локка не оставляет сомнений в том, что он
все еще усматривал фундамент английской
экономики второй половины XVII в.
не в промышленности и торговле, а в сель¬
ском хозяйстве — земледелии и скотовод¬
стве. Его экономическая мысль содержала
элементы политической экономии капита¬
лизма, но фактической основой его анализа
оказывалась все же сельскохозяйственная
практика. На материале упомянутых ра¬
бот, а также двух «Трактатов об управле¬
нии» и ряда других автор выясняет, в ка¬
кой степени и форме в экономической мыс¬
ли Локка отразились структурные сдвиги
в английской деревне (гл. III).
Вуд обратил внимание на то, как часто
в меморандуме о снижении процента
(1668 г.) повторяются такие термины, как
«держатель», «держание», «работник» и
др. Земля выступает основанием системы
торговли, поскольку «она производит есте¬
ственным образом нечто новое, полезное и
ценное для человечества». Между тем про¬
мышленность ничего нового не производит,
а только меняет форму продукта — точка
зрения, предвосхищавшая учение физио¬
кратов. Роль держателя земли (в данном
контексте — лендлорда-предпринимателя)
в экономике страны совершенно исключи¬
тельна. В сочинении 1692 г. говорится:
«Держатель земли, являющийся лицом, не¬
сущим наибольшую долю тягот страны, я
полагаю, должен чувствовать заботу о себе
и получать столь много привилегий и столь
много богатств, насколько расположение
закона... может ему предоставить». Одним
словом, не владелец мануфактуры и про¬
мышленный рабочий, а земля, леидлорд-
нредприниматель, арендатор и сельскохо¬
зяйственный рабочий — отправные катего¬
рии политико-экономического мышления
Локка. Несомненно, что в этом факте за¬
ключено наиболее убедительное доказа¬
тельство тезиса о капиталистической ин¬

164
Историческая наука за рубежом
терпретации Локком социальной структуры
сельскохозяйственного производства.
Ставшая классической в XVIII в. «триа-
да»: лендлорд — держатель (т. е, аренда*
тор) — рабочий олицетворяла производ¬
ственные отношения в английском земле¬
делии уже в конце XVII столетия. Анализ
автором этих категорий, как они высту¬
пают в разновременных текстах Локка, от¬
носится к лучшим страницам книги. Перед
нами действительно открывается тот ас¬
пект экономического мышления философа,
который до сих пор привлекал лишь мимо¬
летное внимание исследователей,— анализ
Локком категории «labour». Бросается
в глаза, как кардинально изменилось соци¬
альное положение работника по сравнению
со средневековым носителем того же обо¬
значения. Еще в XV в, пахарь был факти¬
ческим владельцем средств производства,
и прежде всего земельного надела; во вре¬
мена же Локка, он — наемный работник,
владевший лишь единственным товаром —
способностью к труду,
В связи с тем, что Локк распространил
«капиталистический подход» (т. е. упомя¬
нутую «триаду») на анализ современных
ему аграрных отношений в Англии, Вуд
замечает, что в этом пункте философ оши¬
бался, поскольку капиталистические формы
земледелия еще далеко не были «правилом
в сельскохозяйственном секторе» (с. 45).
В этом суждении автор не одинок, и воз¬
никло оно на основе простого количествен¬
ного соотношения хозяйств предпринима¬
тельского типа, с одной стороны, и хо¬
зяйств крестьянского (мелкотоварного) и
даже коттерского типа — с другой. Однако
имеется более существенный и объектив¬
ный критерий: сопоставление размеров об¬
рабатываемой земельной площади или
хотя бы соотношение сумм рентных пла¬
тежей, приходившихся в каждом маноре
на упомянутые формы сельскохозяйствен¬
ного производства в отдельности. В этом
случае (и об этом свидетельствует изуче¬
ние манориальных источников XVII в.)
истина оказывается на стороне Локка;
профилирующее экономическое значение,
экономическое преобладание бесспорно
принадлежало к концу XVII в. формам
предпринимательским.
Разумеется, от региона к региону инте¬
ресующая нас пропорция значительно ко¬
лебалась (в ряде из них традиционные
формы земледелия явно преобладали).
Однако роль этих регионов в экономике
страны была, в общем, незначительна: она
намного уступала регионам с преоблада¬
нием капиталистических форм земледелия.
Поэтому и в политико-экономическом ана¬
лизе аграрного сектора именно эти формы
и должны были выступить «эвристической
моделью» для страны в целом. В этом
смысле остается только поражаться прозор¬
ливости Локка, указавшего на то, что рен¬
та лордов производится не землей, а тру¬
дом работников, ее обрабатывающих,
т, е. является частью производимой при¬
бавочной стоимости.
Анализ экономической мысли Локка,
вскрывший интереснейшие факты, которые
позволяют рассматривать его как тонкого
и исторически чуткого истолкователя соци¬
ально-экономической структуры Англии
второй половины XVII в., позволил Вуду
предпринять пересмотр общепринятого тол¬
кования знаменитой гл. V второго «Тракта¬
та об управлении», в которой Локк рас¬
сматривает проблему собственности. В про¬
тивовес устоявшейся традиции интерпрети¬
ровать ее содержание в духе абстрактной
доктрины «естественного права» Вуд, по¬
ставив ее в связь с буквой и логикой выд¬
винутых Бэконом агрономических, а по
существу прокапиталистических идей
«улучшения» английской агрикультуры,
дал этой главе совершенно новое толкова¬
ние. Если оставить в стороне экскурс Лок¬
ка в историю частной собственности, то
окажется, во-первых, что под этой катего¬
рией он имел в виду прежде всего и глав¬
ным образом земельную собственность
(тезис, который полностью согласуется
с преобладанием аграрного сектора в эко¬
номике Англии его времени) и, во-вторых,
что хозяйственно-правовая характеристика
этой собственности полностью созвучна
столь популярной в те годы в среде круп¬
ных аграриев идее «национальной выго¬
ды», применявшейся к огораживанию об¬
щинных земель, лицемерно именуемых
«пустошами» (хотя тысячи и тысячи беззе¬
мельных людей находили на них свое про¬
питание).
Ту же идею проводит Локк и в харак¬
теристике положения вещей в североаме¬
риканских колониях Англии. Отсутствие
там огораживаний и улучшений объясняет,
с его точки зрения, почему, будучи бога¬
тыми землей, американцы бедны с точки
зрения «всех жизненных удобств» (с. 67).
Остается только удивляться, почему по¬
добные пассажи в «Трактатах» Локка до
сих пор не наталкивали исследователей на
попытку связать его политико-экономиче-

Историческая наука за рубежом
165
скис «буржуазные воззрения» с обществен¬
но-экономическими процессами в современ*
ной ему Англии, и прежде всего в аграр¬
ном секторе ее экономики. Это сделал Вуд
и тем самым пролил новый свет на соци¬
альную суть политической доктрины
Локка.
Последняя глава книги озаглавлена:
«Единство мысли Локка». В ней сделана
попытка связать содержащуюся в его эко¬
номических произведениях теорию аграрно¬
го капитализма со всей системой его фило¬
софии. В отличие от традиционного подхо¬
да к духовному наследию Локка, при кото¬
ром каждый аспект его мысли рассматри¬
вается обособленно, Вуд прослеживает и
устанавливает не только логическую, но и
смысловую связь, существующую между
экономическими, социальными и политиче¬
скими воззрениями Локка. Так, если в эко¬
номических его трудах «рачительный и
разумный» сельский предприниматель вы¬
ступает истинным «наследником земли»,
изначально предназначавшейся для всего
человечества, то при описании «идеала»
политического устройства Локк рассматри¬
вает государство как систему интересов
того же класса капиталистических аграри¬
ев. Если же интересы нижестоящих слоев
станут грозить устойчивости указанной си¬
стемы, то в распоряжении государства
имеется власть принудительная и исполни¬
тельная, способна?! обеспечить устойчивость
системы.
В основном философском труде Локка
«Опыт о человеческом разуме» автор обна¬
руживает подтверждение своему исходно¬
му тезису (Локк — теоретик аграрного ка¬
питализма). Вуд видит это подтверждение
в обосновании тезиса о духовном эгалита¬
ризме сословий вопреки традиционному
аристократическому мироощущению. Бур¬
жуазный характер этого «эгалитаризма»
подчеркивается, по мнению автора, пред¬
почтением, оказываемым Локком системе
статусов, в основе которой — не знатность,
а характер собственности (т. е. типично
буржуазный критерий), а также социаль¬
ное превосходство собственника над работ¬
ником, ее лишенным. Характерно, что Локк
знает лишь одно решение вопроса о поло¬
жении обезземеленных: позаботиться, чтобы
они «не жили в праздности».
Вуд не только углубил анализ системы
воззрений Локка, вскрыв в них социаль¬
ную суть, мимо которой проходила до сих
пор история, «увиденная сверху». Он еще
раз подтвердил, что без постоянного соот¬
несения истории политических идей с со¬
циальным контекстом соответствующей
эпохи нельзя раскрыть их движущие мо¬
тивы и главное содержание.
М. А. Барг
По страницам зарубежных журналов
СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
Das Altertum. Berlin. 1986, № 1.
М. А. И т и н а. К исследованию истории
первобытного общества и древней истории
Аральской области; Н. Д. П р а с л о в. Но¬
вые женские статуэтки эпохи палеолита из
Костенки (СССР); Э. Эндесфельдер.
Продукты питания древних египтян и их
приготовление; Б. Ф у н к. Боспорское го¬
сударство и Рим в период императора Ав¬
густа ; Д. Вернер. Рим — благоустроен¬
ный город древности. Заметки о строитель¬
ной технике; У. Тиме р-С а к с е. Праисто-
рическое прошлое Мексики в зеркале со¬
временных мексиканских денег; Мнения
и сообщения. Л. Б. К и р к о. Женское
божество у древних земледельцев Южной
Туркмении; Р. Эшер, Древний Аксум и
его население. Этнические общности Севе¬
ро-Восточной Африки V в. до н. э.— VIII—
X вв. н. э.; В. Бра идее. Византия —го¬
род золота?
Beiträge zur Geschichte der Arbeiterbewe¬
gung. Berlin. 1986, № 2.
Г. Г e Й д e h. Развитие СЕПГ как марк¬
систско-ленинской партии. Значение реше¬
ний VIII съезда партии для углубления от¬
ношений доверия между партией и народом;

166
Историческая наука за рубежом
Г. Карл. Эрнст Тельман о пути рабочего
класса к власти; Г. Фос’ске. Деятельность
Вильгельма Пика по разъяснению характе¬
ра единой партии в конечной фазе борьбы
за объединение КПГ и СДПГ; Г.-И. К р у ш.
В канун основания СЕПГ. Общегерманская
конференция КПГ 2 и 3 марта 1946 г.; До¬
кументы и материалы. Из записок
Эрнста Тельмана в фашистской тюрьме
(Г. Хорчански); Выступления Вильгель¬
ма Пика на объединительной конференции
КПГ и СДПГ (Г. Фосске); Воспоми¬
нания. И. Клану с. Как я узнала в
Глоза-Хемнице об объединении КПГ и
СДПГ. Из моих писем; В. X а в е м а и.
Голландские портовые рабочие требовали:
свободу Эрнсту Тельману! Научные со¬
общения. Ю. А. Львунин, Эрнст Тель¬
ман — корреспондент газеты «Харьковский
пролетарий» (1926—1929 гг.); Г. Дитрих.
Ответственность рабочего класса за культу¬
ру. Культурно-политическая ориентация
1 съезда СЕПГ 1946 г.; А. М а л и х а. Цент,
ральный Комитет СДПГ в 1945 г. и его от¬
ношение к Советскому Союзу; Р. Д е й ч-
л а и д. Африканские профсоюзные работни¬
ки солидарны с Эрнстом Тельманом; Био¬
графические очерки. Партийный
работник, воинствующий журналист и пуб¬
лицист. Альберт Норден (Ф. Г оттлихер);
Сообщения. Музейные собрания вое.
поминаний об Эрнсте Тельмане (Г. М а у р);
Социалистические преобразования в стра¬
нах социалистического содружества
(Г. Фукс); Братский союз ГДР — СССР
(Р. Э н г б е р ц, М. Я н); Массовая полити¬
ческая работа СЕПГ в Мекленбурге
(К. Просеке ль); Массовая политика Ко¬
минтерна и КПГ (X. Хофман).
Zeitschrift für Geschichtswissenschaft.
Berlin. 1986, № 3.
Х.-И. Круш. К основанию СЕПГ в ап¬
реле 1946 г. Объединение КПГ и СДПГ в
областях; Д. Шульц. К социальному раз¬
витию в деревне в первой половине 50-х
годов; В. Шмидт. Национальное и интер¬
национальное в Союзе коммунистов; Пуб¬
ликация. Обращение в защиту мира
Международного конгресса исторических
наук.
Szäzadok. Budapest. 1985, № 2.
Ш. Балог. Наше народно-демократиче¬
ское наследство (Парламентарная и непо¬
средственная демократия в Венгрии 1944—■
1948 гг.); Л. И ж а к. Общественно-полити¬
ческая деятельность католической церкви в
Венгрии (1945—1956 гг.); Ш. О р б а н.
Первые пять лет социалистического строи¬
тельства (1948—1953 гг.); Сообщения.
П. Пот. Политика коалиционных пар¬
тий в области культуры в 1945—1948 гг.;
Д. Д ь я р м а т и. Изменения в политиче¬
ской оценке служащих после освобождения
(1945—1948 гг.).
Kwartalnik Historyczny. Warszawa.
1985, № 4.
Я. В о л о ш. Проблемы научных библио¬
тек в перспективе 40-летия ПНР; К. М у.
шиньская. Собрание рукописей в поль¬
ских библиотеках 1944—1984 гг.; А. Л и-
т ы н ь с к и. Фискальная документация
Плоцкого воеводства (1609—1652 гг.);
Э. Милевская. Польские дипломатиче¬
ские миссии в Португалии во времена прав¬
ления Яна III Собеского; Т. Цегельски.
«Королевское искусство» и христианство
(масонский изотеризм в XVII и XVIII вв.);
Л. Пионтковский. Вопросы объедине¬
ния Германии в русской журналистике 00-х
годов XIX столетия; Т. М и с т е в и ч. Роль
религий и римско-католической церкви в
публицистике польского националистическо¬
го движения (до 1905 г.); Я- Паскуд-
с к и й. Участие варшавских рабочих в поли¬
тических забастовках 1908—1914 гг.;
М. Н о в а к-К е л б и к о в а. Польско-анг¬
лийские отношения в период первого лейбо¬
ристского правительства (январь — октябрь
1924 г.); 3. К а ч м а р е к. Лагерь Великой
Польши в 1931—1933 гг.; Я. Ж а р н о в-
с к и. Техника и развитие экономики, обще¬
ства и культуры в межвоенной Поль¬
ше; Обзор — полемика — предло¬
жения. 3. Жигульский. Три юбилей¬
ные выставки 1983 года, посвященные Вен¬
скому сражению; XIII Всеобщий съезд поль¬
ских историков. Познань, 6—9 сентября
1984 года. Л. Тжецяковски. Заметки о съез¬
де; М. К у л ь ч и к о в с к и. Заседания Пер¬
вой секции.— Преобразование структур
польского общества; К. Я н к о в я к, Д. Ма¬
зур ч а к, Заседания Второй секции.— Ми¬
фы и стереотипы в истории Польши; Е. Т о-
польски. Заседания Третьей секции,—
Теория и история; X. Издебски. Симпо¬
зиум.
Przeglqd Historyczny, Warszawa. 1985, №4.
Я. А. Год л он. Контакты вильнюсской
университетской среды с Англией в период
попечительства князя Чарторыского в
1803—1823 гг.; М. Карпиньск. Тайная
полиция в Королевстве Польском (1815—
1830 гг.); А. Горизонтов. Система уп¬
равления Королевством Польским в 30—
50-е годы XIX века; М. Цетнарович.
Миссия Людвика Зверковского-Лснуара в
Белграде в 1842—1843 гг.; А. Новак. Ген¬
рик Каменский — автор книги «Россия и Ев¬
ропа. Польша»; А. Новаковски. Освен-
цимско-заторские территории в Германском
союзе. Историко-правовой очерк; Мате¬
риалы. Е. Томашевски. Записка
1934 г. о принципах польской политики в
Европе и на Балканах; Дискуссии.
И. Рыхликова. «Привлекательный вид
знатного мира» (в связи с книгой Э. Ковец-
кой об обычаях и материальной культуре
польского дворянства XVIII—XIX вв.);
В. Собоциньски Проблематика исто¬
рии преступности в Польше XIX в. (в связи
с книгой Э. Качинской); А. Бергман. На
полях воспоминаний Н. С. Орехвы (в связи
с книгой Н. С. Орехвы).
Studia Historyczne. Kraków. 1985, № 4.
К. П ш и б о ш. Управленческие земства
Русского воеводства; А, Новаковски. О
некоторых характерных чертах форм прав¬
ления в княжествах Освенцим и Затор в

Историческая наука за рубежом
167
период между 1564 и 1772 гг.; К. Дах.
О политических и военных аспектах поль¬
ско-румынского военного столкновения в
июле 1863 г.; Я. Грухала. Австро-вен¬
герский и украинский вопросы в период
первой мировой войны; М. Б а р ч и к. Уча¬
стие Ягеллоиского университета в социаль¬
ных и филантропических акциях в 1914—
1921 гг.; И. Бусцко. Некоторые неизвест¬
ные аспекты акции профессоров Кракова,
подвергшихся тюремному заключению 6 но¬
ября 1939 г.; Т. Бидрон. Организации
студентов крестьянского происхождения в
Кракове в 1945—1948 гг.; Материалы и
заметки. Т. Г а с и о р о в с к и, А. Ку¬
лер. Документы 6 дивизии Армии Крайо-
вой из рассекреченного «Железобетонного
архива» в коллекций государственного ар¬
хива в Кракове; Полемика и дискус¬
сии. X. К р а м а р ж. Еще раз о «гали¬
цийском схематизме».
Nghien ейи lieh su. На Noi. 1985, № 4.
Ван Tao. Государство Вьетнам в 1945—
1985 гг.; Ле Нго к. Некоторый опыт со¬
здания и защиты политической власти за
прошедшие 40 лет; Нгуен Хыу Дао.
Развитие рабочего класса за прошедшие
40 лет; Динь Тху Кук. Первые шаги
крестьянства Вьетнама на пути к социализ¬
му; Нгуен Куок Зунг. К вопросу о
сочетании экономики с национальной оборо¬
ной за 40 лет; Нгуен Хоанг. 1945—
1985 годы — новый период развития рево¬
люционной исторической науки Вьетнама;
Чан Хыу Динь. Десять лет преобразо¬
вания и создания культуры и просвещения
на Юге; До Ван Нинь. Дрезняя моне¬
та и товарное производство во Вьетнаме;
Нгуен Ван Хань. Молодая интелли¬
генция и коммунистическое движение во
Вьетнаме до 1930 года; Ха Ван Т х а н.
Политика США по отношению к Централь¬
ной Америке за последние 20 лет.
Nghien сии lieh sü. 1985, № 5.
Хонг Нам, Хонг Линь. Славные
страницы истории борьбы вьетнамского на¬
рода против китайских феодальных захват¬
чиков; С. Норовсамбуу. Некапитали¬
стический путь развития как своеобразная
форма перехода к социализму; Ван Т а о.
Государство Вьетнам в 1945—1985 гг.;
Нгуен Куанг Нго к, Фан Дай
3 о а н. Некоторые замечания о торговле в
деревнях дельты Бакбо в XVIII—XIX вв.;
Нгуен Хаи Ке. До Хонг Дык и освое¬
ние новых земель прибрежного района юж¬
нее р. Хонга в период Ле Шо; Динь Ван
Н ь а т. Древняя крепость ханов Me Линь и
их следы на левом берегу реки Кон; Ф а м
А и Фыонг. К культивированию в XVIII—
начале XIX в.; Чан Тхи Бик И г о к.
Политическое и экономическое место г. Сай¬
гона в Юго-Восточной Азии и в мире; Нгу¬
ен Фан Куанг. Восстание Ле Зуи Лыо-н-
га; Л е Чан Дык. Медицина при дина¬
стии Чанов; До Банг. Двор Хюэ до вос¬
стания 1885 г.; И, Ковальченко. Исто¬
рические источники в свете теории информа¬
ции; Материалы. Динь Цуам Лам,
Во Ван III а ч. Некоторые материалы о
движении Кын Выонг в Тонкине.
Nghiên ейи lich su. 1985, № 6.
Ван Tao. Тесная связь между геогра¬
фией и историей; До Минь Као. Вьет¬
нам и стратегическое поражение США в
Юго-Восточной Азии; Динь Суан Лам.
К правильной оценке роли Тон Тхат Тхуэта
в истории Вьетнама; Нгуен Фан Ку¬
анг, Восстание Давача; Фам Куанг
Чунг. Эксплуатация французскими капита¬
листами крестьян, выращивавших рис, и
рождение класса помещиков в Намбо при
колониализме; Нгуен Заиь .Фиет. «12
военных начальников» и роль Динь Бо Линя
в объединении страны; Нгуен Минь
Тыонг. К определению места р. Тхиен
Мак в борьбе сопротивления против мон¬
гольских захватчиков в 1285 г.; В у Зун
Мен. Написание и дополнение тетради
норм деревни Куиньдоя; Чан Тхи Бик
Н г о к. Политическое и экономическое ме¬
сто г. Сайгон — Зядиня в Индокитае, Юго-
Восточной Азии и в мире в XVII—XIX вв.;
Нгуен Ван Тхам, Фан Дай 3 о а н.
К классификации источников по истории
Вьетнама; С. Шмидт. Общество и приро¬
да; проблемы исследования исторических
источников; Материалы. До Тхинь.
Кто ты, Куан Конг? Хыу Тхонг. К сбор¬
нику карт, найденных в Хюэ.
Revue Roumaine d’Histoire. Bucarest.
1985, № 3.
Византийский мир и румыны.
С. С. Г о р о в е й. О возникновении первых
сообщений о молдаво-византийских связях;
О. И л и е с к у. Влайко Вода — румынский
правитель Валахии (1364—1377); С. А и д-
рееску. Один спорный город: Килия в
первой половине XV века; Т, Синигалия.
Миниатюры эпохи Матея Бесараба — при¬
частность и смысл; И. Дура. Религиозная
терпимость в Валахии и Молдавии во вто¬
рой половине XVII века; Заметки и
дискуссии. К. Б о д е а. Барбара Елавич
и восточноевропейская историография.

168
Историческая наука за рубежом
РЕЦЕНЗИИ НА СОВЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ *
Бажова А. П. Русско-югославянские
отношения во второй половине XVIII в.—
М. 1982.—288 с.—Рец.: Zeil W.—In:
Jahrbuch für Geschichte der sozial. Länder
Europas, Brl., 1985, Bd. 29, S, 340—342.
Великий Октябрь и Венгерская Совет¬
ская республика / Гл. ред. Федосеев П, H.,
Ж- П. Пах; редкол.: Исламов Т. М. (отв.
ред.) и др.—М. 1983.—280 с.— Рец.: Ni¬
ederhauser E.— Szäzadok, Budapest,
1985, 2. sz., 561—563. old.
Дружинин H, М. Воспоминания и
мысли историка.— 2-е изд., доп.— М. 1979.—
167 с.— Пер на нем. яз.— Göttingen. Zürich.
1983.— Рец.: Stoecker E.— In: Jahrbuch
für Geschichte der sozial. Lander Europas,
Brl. 1985, Bd. 29, S. 364—366.
Дудзинская E. A. Славянофилы в
общественной борьбе.— М. 1983.— 272 с.—
Рец.: Goc К.— In: Studia z dziejöw
ZSRR i Europy Srodkowej. Wroclaw etc.
1985, t. 21, s. 191 — 195.
Из истории Европы в новое и новейшее
время: К 100-летию со дня рождения акад.
И. М. Майского / Отв. ред. Самсонов
А. М.— М. 1984.— 310 с.— Рец.: J е т-
nitz J.— Pärttört. közlem., Budapest, 1985,
3. sz., 247—250. old.
Ильина Г. И. Культурное строитель¬
ство в Петрограде. Октябрь 1917—
1920 гг.—Л. 1982,—240 с.—Рец.: Lein¬
wand A. J.— In: Studia z dziejöw ZSRR
i Europy Srodkowej, Wroclaw etc., 1985,
t. 21, s. 218—224.
Ирошников M. П. Во главе Совнар¬
кома. Гос. деятельность В. И. Ленина в
1917—1922 гг. М. 1976 —216 с.—Пер. на
нем. яз.— Brl. 1981.— Рец.: Voigt G.—
in: Jahrbuch für Geschichte der sozial. Län¬
der Europas, Brl., 1985, Bd. 29, S. 359—360.
Исследования по истории и историогра¬
фии феодализма: К 100-летию со дня рож¬
дения акад. Б. Д. Грекова. / Редкол.: Па-
шуто В. Т. (отв. ред.) и др.—М. 1982.—
264 с.— Рец.: Hoffmann Р.— In: Jahr¬
buch für Geschichte der sozial. Länder Euro¬
pas, Brl., 1985, Bd. 29. S. 331—333.
Копанев A. И. Крестьяне Русского
Севера в XVII в. / Под ред. Носова H. E.—
Л. 1984.—244 с.-Рец.: Smith R. E. F.—
American Historical Review, Washington,
1985, vol. 90, № 5, p. 1238—1239.
К у л и ч е н к о М. И. Расцвет и сбли¬
жение наций в СССР. Пробл. теории и
методол.— М. 1981,— 444 с.— Рец.:
А у E.— In: Jahrbuch für Geschichte der so¬
zial. Länder Europas, Brl., 1985, Bd. 29,
S. 386—387.
Маяк И. Л. Рим первых царей.— М.
1983. 270 с.— Рец.: Durajska J.—
Czasopismo prawno-historyczne, Poznan,
1984, t. 36, z. 2, s. 213—214.
Международное рабочее движение: Воп¬
росы истории и теории / Гл. ред. комке.
* Перечень составлен по журналам, по¬
ступившим в ИНИОН АН СССР в феврале
1986 года.
Пономарев Б. Н. (предс.) и др,—М. 1981.
Т. 5. Созидатель социализма, борец против
фашизма / Салычев С. С. (отв. ред.) и др.—
750 с.— Рец.: Н а г s ä п у i 1.— Pärttört.
köziem , Budapest.. 1985, 3. sz. 230—236. old.
Милюкова В. И. Отношения СССР—
ФРГ и проблемы европейской безопасно¬
сти, 1969—1982 гг.—М. 1983.—303 с.-
Рец.: Laboor E.—Deutsche Literatur¬
zeitung, Brl., 1986, Bd. 107, H. 1, S. 68—71.
Нардова В. A. Городское самоуправ¬
ление в России в 60-х — начале 90-х годов
XIX в,: Правительственная политика / Под
ред. Ганелина Р. Ш.—Л. 1984,—260 с.-
Рец.: Conroy М. S.—American Histo¬
rical Review, Washington, 1985, vol. 90,
№ 5, p. 1241—1242.
Острогорский В. M. Правда про¬
тив лжи. Московское радио в немецком
эфире, 1917—1980 гг.—М. 1982.-237 с.-
Рец.: W е g п е г-К о г f е s S.— In: Jahr¬
buch für Geschichte der sozial. Länder Euro¬
pas. Brl. 1985, Bd. 29, S. 371—372.
Повесть о Соловецком восстании: текст
рукописи в соврем, транскрипции. Пер. на
соврем, рус. яз. / Транскрипция и пер. Ав-
тократовой М. И.— М. 1982.— 63 с.— Рец.:
Hoffmann Р.—In: Jahrbuch für Ge¬
schichte der sozial. Länder Europas. Brl.
1985, Bd. 29, S. 338—340.
Политические ссыльные в Сибири (XVIII—
нач. XX в.): Сборник / Редкол.: Горюшкин
Л. М. (отв. ред.) и др.— Новосибирск.
1983.—237 с.— Рец.: Sliwowska W.—
In: Studia z dziejöw ZSRR i Europy Srod¬
kowej.—Wroclaw etc. 1985, t. 21, s. 195—201.
Рыбаков Б. A. Мир истории: Началь¬
ные века русской истории.— М. 1984.—
351 с.— (Эврика).—Литература по истории
Руси и русской культуры IX—XIII вв.—
Пер. на пол. яз.— Warszawa. 1984.—Рец.:
Konopka М.— Z otchlani wieköw, Wroc¬
law, Warszawa, 1984, № 3/4, s. 253—254.
Система, структура и процесс развития
современных международных отношений.—
М. 1984.— 422 с. / Отв, ред. Гантман В. И.—
Рец.: Kuzniar R.— Sprawy migdzyna-
rodowe, Warszawa, 1985, № II, s. 156—160.
Славяноведение и балканистика в зару¬
бежных странах: Сборник / Редкол.: Мыль¬
ников А. С. (отв. ред.) и др.— М. 1983.—
335 с.— Рец.: Niederhauser E.—
Szäzadok, Budapest. 1985, 2. sz., 570—
571. old.
Соболева E. В. Организация науки
в пореформенной России.— М. 1983.—
262 с.— Рец.: Thomas L.— In: Jahrbuch
für Geschichte der sozial. Länder Europas,
Brl., 1985, Bd. 29, S. 349—351.
Ссыльные революционеры в Сибири .
(XIX в. — февраль 1917 г.) / Редкол.: Щер¬
баков H. Н. (отв. ред.) и др.— Иркутск.
1983. Выл. 8.—150 с.— Рец.: Sliwow¬
ska W.— ln: Studia z dziejöw ZSRR i
Europy Srodkowej, Wroclaw etc., 1985, t. 21,
s. 195-201.
Теоретические проблемы всемирно-исто¬
рического процесса / Отв. ред. Жуков
E. М.—М. 1979. 331 с,— Пер. на чеш. яз.

Историческая наука за рубежом
169
Praha. 1984.— Рец.: Dvoráková V.—
Novÿ Orient, Praha, 1986, с. 2, s. 63.
Шишкин В, А. «Полоса признаний» и
внешнеэкономическая политика СССР
(1924—1928 гг.).— Л. 1983.— 366 с. Рец.:
Ma ter ski W.— In: Studia z dziejów
ZSRR i Europy Srodkowej, Wroclaw etc.,
1985, t. 21, s. 224—228.
Шкаренков Л. К. Агония белой
эмиграции,—М. 1981.— 231 с. Рец.: Р е-
tersdorf J.— In: Jahrbuch für Geschich¬
te der sozial. Länder Europas. Brl., 1985,
Bd. 29, S. 367—369.
Юшкевич А, П., Копелевич Ю. X.
Христиан Гольдбах, 1690—1764.—М. 1983.—
223 с.— Рец.: Но Н mann Р.— ln: Jahr¬
buch für Geschichte der sozial. Länder
Europas. Brl. 1985, Bd. 29, S. 333—336.
♦♦
Хроникальные заметки
♦ Резолюции, воззвания, решения и
другие материалы Коминтерна, касающие¬
ся борьбы за мир в 1920—1930-е годы, со¬
ставили содержание сборника, вышедшего
в ГДР, Он подготовлен публикаторами во
главе с Эльфриде Леверенц и Хельгой Гай-
слер (Komintern und Friedenskampf. Die
Kommunistische Internationale über die
Aufgaben der Kommunisten im Friedens¬
kampf (Auswahl von Dokumenten und Ma¬
terialien 1917 bis 1939). Berlin. Dietz. 1985.
304 S.).
♦ Коллектив авторов ГДР во главе с
Д. Фрикке, В. Фричем, X. Готтвальдом,
С. Шмидтом и М. Вайсбеккером составил
4-томный справочник по истории буржуаз¬
ных и мелкобуржуазных партий и полити¬
ческих организаций в Германии от Фран¬
цузской буржуазной революции конца
XVIII в. до второй мировой войны включи¬
тельно. В него вошли 340 тематических ста¬
тей, именной указатель и перечень органи¬
заций (Lexikon zur Parteiengesehichte
1789—1945. In vier Bänden. Leipzig. Biblio¬
graphisches Institut. 1984—1986).
Современная история афро-азиатских
стран, избравших социалистическую ориен¬
тацию,— тема коллективной монографии,
вышедшей в ГДР. В ней освещены такие
вопросы, как альтернатива капитализму в
освободившихся странах, методологические
проблемы сопоставления путей развития,
место общественных классов и слоев, дея¬
тельность революционных партий, соотно¬
шение государственной власти и демокра¬
тии, развитие революционной идеологии
(Sozialistische Orientierung nationalbefrei¬
ter Staaten. Berlin. Staatsverlag der DDR.
1985. 218 S.).
♦ В ФРГ в исправленном и дополнен¬
ном издании напечатан иллюстрированный
сборник документов, в который вошли ма¬
териалы о завершающем этапе войны, пер¬
вых послевоенных годах, значении Потсдам¬
ского соглашения, Нюрнбергском процессе
над немецкими военными преступниками,
движении за мир. Руководил подготовкой
сборника Петер Альтманн (Hauptsache Frie¬
den. Kriegsende — Befreiung — Neubeginn
1945—1949. Vom antifaschistischen Konsens
zum Grundgesetz. Frankfurt am Main. Ro¬
derberg Verlag. 1985 240 S.).
♦ Увидели свет тетради №№ 9—11 «Фо¬
рума средневековья», издаваемого Истори¬
ческим институтом при университете в Ос¬
ло (Норвегия). В них помещены статьи:
Торс Вигеруст — о знати начала
XVI в.; Каре «Лунден — о социально-по¬
литических функциях королевской власти в
XIV в.; Рональд Грамбу —о данных
скандинавских саг насчет норманнов в
Гренландии; Харальд Гулликсен — об
исторических предпосылках сюжетов в
сказках Г.-Х. Андерсена; Пер Стрём-
хольм — о легенде про пресвитера Джо¬
на; его же — об использовании древне¬
греческой учености Августином Блажен¬
ным; Эгиль Краггеруд — о средневеко¬
вой латыни; Ян Бёрре Янсен — об осо¬
бенностях церковного зодчества; Гейр
Лейстад — о норвежской знати позднего
средневековья; Торе Вигеруст — об
именах средневековых людей; Рольф
Р а ш-Э н г — о цитадели Кьербу; Эйнар
Фернхольт-о японских мечах; Ян
Д и ц — о последних открытиях медиеви¬
стов; Кай-Эрик Вестергард — о брон¬
зовых наконечниках для копий; Гейр
Винье — о культах в Ирландии; Ян-Эрик
Рекдаль — об ирландском эпосе; Пер
Свеас Андерсен — об изучении топони¬
мики Шетландских островов; Эгиль Краг-
геруд — о датских корсарах в 1191 г.;
Рональд Грамбу — об исторических
предпосылках сказания о Хамельне; Рольф
Р а ш-Э н г — об исторической реальности
Акерсхуса; Гуннар Петтерсен — о не¬
которых аспектах средневековой экономики;
Енс Олесен — о Верхнем Пфальце в
XV в.; Ларе Лёберг — о торговле XVI —
XVII в.; Оле Юрген Бенедиктов —
о лечении эпидемий в средние века. В тет¬
радях помещены также обзоры и рецензии,
преимущественно на книги скандинавских
авторов (Middelalderforum. Forum mediae-
vale. Hf. 9. Oslo. 1984. 100 s.; hf. 10. 1985.
102 s.; hf. II. 1985. 216 s.).
♦ Историю либеральной политической
мысли от просветителей XVIII в. до борьбы-
за французскую республиканскую конститу¬
цию 1875 г. характеризует, опираясь на
специальную литературу, автор ряда книг о
XIX столетии и биографии А. де Токвиля
Андре Жардэн (A. Jardin. Histoire du

170
Историческая наука за рубежом
libéralisme politique. Poitiers. Hachette.
1985. 437 p.).
♦ Французское издательство «Фаяр» пе¬
чатает серию биографий исторических дея¬
телей. Очередным выпуском в ней стала
монография главного хранителя Нацио¬
нального архива в Париже Ивана Клула о
французском короле Генрихе II (I. G 1 о и-
1 a s. Henri II. Poitiers. Fayard. 1985. 691 p.).
♦ Национальная комиссия по публика¬
ции швейцарских дипломатических докумен¬
тов осуществляет 15-томное их издание за
1848—1945 годы. Ранее вышли в свет то¬
ма, охватывающие 1904—1920, 1925—
1933 годы). Сейчас опубликован т. 2
(1866—1872 гг.), подготовленный коллекти¬
вом архивистов во главе с Роланом Рюф-
фьё. Документы даны в хронологической
последовательности. Основная их часть ка¬
сается отношений с Германией, Австро-
Венгрией, Италией и Францией (Documents
diplomatiques suisses. Vol. 2. Bern. Benteli
Verlag. 1985. 760 p.).
♦ Историю социальной верхушки горо¬
дов Голландии XVIII в. прослеживают дис¬
сертанты Утрехтского университета, анали¬
зирующие жизнь и деятельность купечест¬
ва, духовенства, бургомистров и королев¬
ских чиновников: Мартен Рой Прак — в
Лейдене; Лук Койманс—в Хорне; Якоб
Йоханнес де Ионг — в Гауде (М. R. Р г а к.
Gezeten burgers. 439 s.; L. К o o i j m a n s.
Onder Regenten. 391 s.; J. J. de Jon g. Met
Goed fatsoen. 396 s. Dieren. De Bataafsche
leeuw. 1985).
Чарлз Паулсен (Англия), опираясь на
специальную литературу, написал научно-
популярные очерки о наиболее известных,
на его взгляд, классовых битвах в англий¬
ской истории до середины XIX в.: восста¬
ния Уота Тайлера в 1381 г., движения лол¬
лардов в XIV в., восстания Джека Кеда в
1450 г., восстания Роберта Кетта в 1549 г.,
Английской революции, восстания Монмау-
та в 1685 г., народных движений во время
промышленного переворота XVIII в., отзву¬
ков на выступление Тома Пэйна в 1791 г.,
выступлений британских якобинцев, бунтов
луддитов в 1811 г., манчестерских волне¬
ний в 1819 г., выступления первых тред-
юнионов в 1824 г., бунтов кентских ферме¬
ров в 1830 г., волнений юнионистов в
1834 г., выступлений чартистов в 1838 г.,
движения суфражисток (Ch. Р о u 1 s е п.
The English Rebels. London. Journeyman.
1984. 208 p.).
Профессор Лондонского университета
(Англия) Арчер Джеффри Диккенс и пре¬
подаватель Западноавстралийского универ¬
ситета Джон Тонкин при участии препода¬
вателя Лондонского университета Кеннета
Пауэлла рассматривают в написанной ими
книге, как формировались и менялись
взгляды на европейскую Реформацию в
историографии с XVI по XX столетие. Они
начинают с «Хроники» Йоханна Кариона
(1532 г.) и кончают работами Генриха
Борнкамма и Марка Эдвардса 1980-х го¬
дов. Отдельная глава посвящена марксист¬
ской концепции Реформации, включая тру¬
ды советской школы М. М. Смирина и спе¬
циалистов ГДР (A. G. Dickens, J. Ton¬
kin with К- Powell. The Reformation
in Historical Thought. Cambridge (Mass.).
HUP. 1985. 443 p.).
Профессор Ноттингемского универси¬
тета Кристина Фелл, автор исследований
об Англии XII в. Сесили Кларк и препода¬
ватель Лидского университета Элизабет
Уильямс (Англия) в коллективной моно¬
графии освещают роль и место женщины в
жизни англосаксонского общества и изме¬
нения, происшедшие в этом плане после
нормандского завоевания (Ch. Fell,
C. Clark, E. Williams. Women in
Anglo-Saxon England and the Impact of
1066. Cambridge. A Colonnade Book. 1984.
208 p.).
♦ Профессор йельского университета
(США) Пол Кеннеди провел международ¬
ный семинар в Сассекском университете
(Англия), посвященный происхождению
первой мировой войны. В нем участвовали
специалисты США, Англии и ФРГ, в своих
выступлениях касавшиеся различных аспек¬
тов деятельности Антанты н Центральных
держав. Материалы семинара сведены
его руководителем в сборник с предислови¬
ем Фрица Фишера (ФРГ). В их числе —
статья Л. Тарнера о мобилизации 1914 г.
в России (The War Plans of the Great Po¬
wers 1880—1914. Boston. Allen and Unwin,
1985. 282 p.).
♦ Дон Чемберс (Австралия) в связи со
150-летием появления первых белых имми¬
грантов в графстве Вайолет-Таун (штат
Виктория) провел исследование истории
первых 70 лет существования первоначаль¬
ного дистрикта после изгнания оттуда або¬
ригенов. Первая глава работы касается
жизни и быта аборигенов. Особое внимание
уделено автором золотоискателям и ферме¬
рам (D. Chambers. Violet Town or Ho¬
neysuckle in Australia Felix 1836—1908.
Carlton. MUP. 1985. 354 p.).
4. Хотэм был губернатором колонии
Виктория (Австралия) в середине XIX века.
Его биографию написала Ширли Робертс
из Мельбурна (Sh. Roberts. Charles
Hotham. Carlton. MUP. 1985. 201 p.).
Профессор Австралийского Нацио¬
нального университета Чарлз Патрик Фиц-
джералд, специализирующийся по истории
Китая, провел в этой стране много лет. Его
книга — это очерки жизни и быта Китая
1920—1940-х годов, до победы народной
революции (Ch. P. Fitzgerald. Why
China? Recollection of China 1923—1950.
Carlton. MUP. 1985. 250 p.).
♦ Этнографические очерки жизни и
быта папуасов индонезийской части Новой
Гвинеи в 1970-е годы написал австралий¬
ский антрополог Роберт Миттон, шесть лет
работавший в экспедиции в глубине Ириан-
Джайя (R. M î 11 о п. The Lost World of
Irian Jaya. Melbourn. OUP. 1985. 235 p.).

НАУЧНЫЕ ЗАМЕТКИ
ПРИСОЕДИНЕНИЕ РОСТОВСКОГО КНЯЖЕСТВА К МОСКВЕ
История Ростовского княжества давно
привлекает внимание исследователей. Изу¬
чались генеалогия ростовских князей,
вопрос о ранней истории и границах кня¬
жества '. В последние годы немало сделано
для исследования его истории в XIV—
XV вв. постепенной утраты им самостоя¬
тельности2. Однако еще нет ясности в воп¬
росе о методах, которыми Москва утвер¬
ждала свое влияние в этом княжестве;
нуждаются в дальнейшем изучении харак¬
тер, масштабы владений московских кня¬
зей в Ростовском княжестве, обстоятельст¬
ва окончательной ликвидации его незави¬
симости, политика, проводившаяся Ива¬
ном III в только что присоединенном
Ростове. Окончательная ликвидация само¬
стоятельности Ростовского княжества при¬
знается закономерным шагом в объедини¬
тельной политике Москвы, но пока еще не
раскрыты конкретные причины того, почему
это произошло именно в 1473—1474 годах.
Ростовское княжество, возникшее в на¬
чале XIII в., уже со второй четверти
XIV в. испытывало все большую зависи¬
мость от Москвы. Иван Калита и затем
Дмитрий Иванович приобрели в Ростов¬
ском княжестве пограничные с Владимир¬
ским уездом села Богородское и Васильев¬
ское. Дмитрий завладел и волостью Ка¬
рат, которую, впрочем, Василий I отдал
'Экземплярский А. В. Великие
и удельные князья Северной Руси в татар¬
ский период (1238—1508 гг.). Ч. 2. СПб.
1891, с. 15—40; Кучки н В. А. Формиро¬
вание государственной территории Северо-
Восточной Руси в X—XIV вв. М. 1984,
с. 264—282.
2Кучкин В. А. Земельные приобрете¬
ния московских князей в Ростовском кня¬
жестве. В кн.: Восточная Европа в древно¬
сти и средневековье. М. 1978; его же.
Русские княжества и земли перед Куликов¬
ской битвой. В кн.: Куликовская битва. М.
1980, с. 43—44; его же. Формирование
государственной территории; Кобрин
В. Б. Землевладельческие права княжат
в XV — первой трети XVI века и процесс
централизации Руси.— История СССР,
1981, Ns 4, с. 43—46.
митрополичьей кафедре в обмен на Алек¬
син. В XV в. Москва присоединила пери¬
ферийные владения ростовских князей —
Бохтюжский удел (близ Вологды) и уделы
ростовских князей в Подвинье3.
Между 1316 и 1331 гг. Ростов был поде¬
лен на Сретенскую (она досталась Федору
Васильевичу) и Борисоглебскую (Констан¬
тина Васильевича) половины. Л. В. Череп-
нин, В. А. Кучкин, В. Л. Янин считают
«половины» Ростова территориями, а
В. Б. Кобрин видит в них лишь часть
ростовских пошлин 4. Однако названия
«половин» говорят об их территориальном
характере, тяготении к расположенным в
определенных местах ростовским церквам
Сретенья и Бориса — Глеба. Вероятно,
был поделен не только город, но и уезд.
В 1474 г. Иван III купил половину Ро¬
стова у князей Владимира Андреевича и
Ивана Ивановича — потомков первого вла¬
дельца Борисоглебской половины. В изве¬
стии о продаже Ивану III «половины Ро¬
стова со всем» потомки Федора Василье¬
вича в числе продавцов не были названы.
Следовательно, они еще раньше потеряли
право на суверенное управление своей по¬
ловиной города и частью уезда.
Гипотеза Кучкина о захвате Сретенской
половины Ростова Иваном Калитой вызва-
3 Кучкин В. А. Бохтюжское княжест¬
во — реальность средневековой Руси.—
Вопросы истории, 1983, № 8; Янин В. Л.
Борьба Новгорода и Москвы за Двинские
земли в 50—70-х годах XV в.— Историче¬
ские записки, т. 108; Акты социально-эко¬
номической истории Северо-Восточной Ру¬
си конца XIV — начала XVI в. (далее —
АСЭИ). Т. III. М. 1964, №№ 14—17,
с. 258—262; ДДГ. М.-Л. 1950, №№ 1, 12;
Акты феодального землевладения и хозяй¬
ства XIV—XVI вв. (далее —АФЗХ). Ч I.
М. 1951, № 1.
Черепнин Л. В. Образование Рус¬
ского централизованного государства в
XIV—XV веках. М. 1960, с. 810; Куч¬
кин В. А. Земельные приобретения,
с. 187—189; Янин В. Л. Ук. соч.,
с. 191—193 и др.; Кобрин В. Б. Ук.
соч., с. 45.

172
Научные заметки
ла возражения. По мнению Янина, она
была присоединена к Москве при Василии
Темном5. Разрешение этого спора из-за
недостатка источников затруднительно.
В 30—40-х годах XV в. в Ростове опре¬
деленно сидел великокняжеский намест¬
ник 6. Следовательно, к этому времени
Сретенская половина Ростова принадлежа¬
ла Москве. В 1452 г. Василий Темный дал
жалованную грамоту Троице-Сергиеву мо¬
настырю на землю в Рождественском
стане Ростовского уезда, во второй четвер¬
ти XV в. — грамоту Борисоглебскому мона¬
стырю на с. Шулец, расположенное в
Согильском стане в 10—11 верстах запад¬
нее Ростова 7.
Великие князья поощряли приобретение
ростовских земель московскими землевла¬
дельцами 8 н в то же время приближали к
себе ростовских феодалов. Известны случаи
привлечения их на московскую службу (дья¬
ки Василия Темного Степан Бородатый и
Иван названы в источниках «ростовцами») 9
5 Куч кин В. А. Земельные приобре¬
тения, с. 187—190; Янин В. Л. Ук. соч.,
с. 192—193. Мнение о присоединении Сре¬
тенской половины к Москве при Калите
опирается на указание одного из летопис¬
цев XVI в. (ГИМ, Забелинское собр.,
№ 262) о том, что половина Ростова «к
Москве соединися при великом князе Ива¬
не Даниловиче». Противоположная точка
зрения опирается прежде всего на наличие
двуименных ростовских монет (с именами
князей Борисоглебской и Сретенской ли¬
ний), датируемых концом XIV — началом
XV в. (Ф е д о р о в-Д а в ы д о в Г. А. Мо¬
неты Московской Руси. М. 1981, с. 88—97).
6 АСЭИ. Т. 1. М. 1952, №№ 107—108;
ПСРЛ. Т. 25. М.-Л. 1949, с. 250.
7 АСЭИ. Т. 1, № 243, с. 170—171; ОР
ГБЛ, ф. 304, № 782, л. 448 об., Т и т о в А. А.
Вкладные и кормовые книги Ростовского
Борисоглебского монастыря в XV, XVI,
XVII и XVIII столетиях. Ярославль. 1881,
с. 8; его ж е. Церковные земли в Ростов¬
ском уезде. В кн.: ЧОИДР. Кн. 11. 1896.
с. 138; Археологическая карта Ростовского,
Переяславского, Юрьевского и Суздаль¬
ского уездов с обозначением местностей, в
которых производились археологические
розыскания в 1851, 1852, 1853 и 1854 го¬
дах. Б/м., б/г.
8 Кобрин В. Б. Ук. соч., с. 44—45.
9 АСЭИ. Т. I, № 277; т. III, № 49. Рос¬
товское происхождение Степана Бородато¬
го подтверждает надпись на кресте, постав¬
ленном им в память о сыне, с упоминанием
о вкладе Степаном земли в ростовскую
Воскресенскую церковь по душе сына
(Орлов А. С. Библиография русских
надписей XI—XV вв. М.-Л. 1952, № 227,
с. 137). Из записи следует, что дьяк Сте¬
пан, отождествляемый со Степаном Боро¬
датым, владел землей в Ростовском уезде.
и пожалования им земель (Борисоглебский
монастырь). Нередким явлением был и «пе-
резыв» людей из иных княжений, в том чис¬
ле Ростовского, на московские земли: уже
в XIV в. во владениях великих князей по¬
являются целые волости под названием
«Ростовцы», «Растовец» 10.
К концу княжения Василия Темного за¬
висимость Ростовского княжества от Мо¬
сквы была столь очевидной, что великий
князь рассматривал Ростов как свое вла¬
дение. В заключенном 31 августа 1449 г.
докончании с польским королем и литов¬
ским великим князем Казимиром великий
князь Василий Васильевич назвал себя
князем «ростовским» п. В начале 1462 г.
великий князь завещал Ростов жене, а ро¬
стовских князей трактовал как служилых
с ограниченным суверенитетом: «А князи
ростовские, что ведали при мне, при вели¬
ком князе, по тому и держат при моей
княгине, а княгиня моя у них в то не
вступается» 12. Ростовское княжество впер¬
вые выступает здесь как составная часть
владений московских князей.
До 60-х годов XIV в. потомки Ивана
Калиты не спешили с окончательной ликви¬
дацией независимости Ростовского княже¬
ства. Ростовские князья вели себя в целом
послушно и лишь однажды (в начале
60-х годов XIV в.) проявили враждебность
по отношению к Москве. Но вот в конце
1473 —• начале 1474 г.13 князья Владимир
Андреевич и Иван Иванович «продаша ве¬
ликому князю Ивану Васильевичу... свою
отчину половину Ростова со всем... князь
же великий, купив у них, даст матери
своей ту половину великой княгине Ма-
|0Дебольский В. Н. Духовные я
договорные грамоты московских князей как
историко-географический источник. Т, 1
СПб. 1901, с. 13—14.
11 ДДГ, № 53, с. 160.
12 По-видимому, князь Московского дома,
владевший Ростовом, мог посылать ростов¬
ских княжат на службу, собирать ордын¬
ский выход, конфисковать их владения за
ту или иную провинность; в то же время
ростовские княжата могли судить и соби¬
рать дань в своих уделах (ДДГ, № 52,
с. 155—159; № 61, с. 195; Кобрин В. Б.
Ук. соч., с. 34—35, 45; К у ч к и н В. А.
Формирование государственной территории
с. 169—170).
13 Датируется по указанию о покупке
Ростовского княжества Иваном III «в лето
6982», «тоя же зимы». Зимний календарь,
по-видимому, отсчитывался с середины ок¬
тября (Ч и ч е р о в В. И. Зимний период
русского народного земледельческого ка¬
лендаря XVI—XIX веков. М. 1957).

Научные заметки
173
рье» ,4. Из ростовских князей, которые про¬
дали земли Ивану III, поименно выделены:
двоюродные братья Владимир Андреевич
и Иван Иванович. Известие о продаже ими
Борисоглебской половины соотносится с.
записью на кресте Степана Бородатого. Из
нее видно, что в 1458 г. правителями Ро¬
стовского княжества были князь Владимир
Андреевич и его брат (не названный, прав¬
да, по имени и отчеству) 15.
Как уже отмечалось, Василий Темный
завещал Ростов Марье Ярославне. После
ее смерти, по духовной Василия Темного,
Ростов должен был перейти к Юрию Ва¬
сильевичу Дмитровскому, т. е. стать
частью его удела, куда входили также
Дмитров, Серпухов, Хотунь, Можайск,
Медынь. Иван III купил ростовские земли
вскоре после острого конфликта из-за быв¬
ших владений Юрия Дмитровского, умер¬
шего 12 сентября 1472 года. Братья вели¬
кого князя требовали отдать им часть вы¬
морочного удела, а Иван Васильевич не
желал делиться с ними. К осени 1473 г.
конфликт был кое-как улажен 16. Новый
кризис в отношениях великого князя с
Борисом и Андреем Углицким наступил в
1480 году. Но теперь речь шла уже не
только о переделе выморочного Дмитров¬
ского удела. Ивану III пришлось пойти на
некоторые уступки (Андрею был дан Мо¬
жайск 17, т. е. часть Дмитровского удела).
Таким образом, с сентября 1472 г. быв¬
шие владения Юрия Васильевича должны
были привлекать пристальное внимание ве¬
ликого князя как территории, на которые
претендовали его младшие бартья. К Ро¬
стову это относится, пожалуй, в наиболь¬
14 Источник этого известия — ростовский
владычный свод конца XV в., лучше всего
отраженный в Типографской летописи
(ПСРЛ. Т. 24. Пг. 1921, с. 194).
15 Один из поздних родословцев называет
Владимира Андреевича «великим князем»
(Временник ОИДР. Кн. 10. СПб. 1851.
Смесь, с. 39).
16 ДДГ, №№ 61, 69, 70, 72-75, 78, 81,
82; ПСРЛ. Т. 25. М.-Л. 1949, с. 327. Борьба
за выморочное наследство Юрия (во вся¬
ком случае, за Ростов) осложнялась еще
тем, что в момент его смерти Иван III и
его младшие братья были в Ростове, «по¬
неже бо тогда тамо немощна была мати их
великая княгини» (ПСРЛ. Т. 12. СПб. 1901,
с. 150); не исключено, следовательно, что
в сентябре 1472 г. ожидали смерти двух
членов княжеской семьи — Юрия и Марьи.
Их одновременная смерть сразу же поста¬
вила бы вопрос о новом правителе Ростова.
17 ПСРЛ. Т. 6. СПб. 1853, с. 222; ДДГ,
№ 72.
шей степени. В отличие от других земель
выморочного удела он не перешел в руки
Ивана III. Близость времени покупки
великим князем Ростовского княжества и
конфликта из-за дмитровского наследства
наводит на мысль, что Иван III опасался
претензий на Ростов со стороны одного
из своих братьев. Ростов действительно
имел привлекательное для Андрея геогра¬
фическое положение (ростовские земли
граничили с Углицким уездом), прочные
связи с Угличем — церковные (входили в
одну епархию) и территориально-династи¬
ческие (хотя и разорванные задолго до рас¬
сматриваемых событий) 18.
Пожизненная правительница Ростова ве¬
ликая княгиня Марья благоволила к Анд¬
рею. Ему она жаловала земли, в то время
как другие сыновья не были почтены ее
вниманием. Если пожалование Андрею
городка Романова и Усть-Шексны в
1473 г. можно еще истолковать как согла¬
сованную с Иваном III компенсацию
углицкому князю, не получившему части
выморочного удела, то последующие пожа¬
лования наводят на мысль о ее особом от¬
ношении к этому сыну. В 1473—1481 гг.
Марья дала Андрею села Никитское и Ло-
сево в Переяславском уезде, деревни в
Радонеже, Белях, Вышегороде и села
близ Москвы. Великая княгиня помогала
ему укреплять позиции в ростовских зем¬
лях. В 1473 г. она отдала Андрею куплен¬
ный ею соляной колодезь у Соли Ростов¬
ской, а затем и другие свои купли в
Ростовском уезде (села Покровское, Терен-
тьевское, Тимофейково, Погорелки, Болды-
рево, Трепарево, Толмачево, Павловское) 1э.
18 А. В. Экземплярский (Экземпляр¬
ский А. В. Ук. соч. Ч. 2, с. 36—37, 125—
132) предположил, что последний углиц-
кий князь Юрий Александрович в 1316—
1320 гг. был и князем ростовским. Дейст¬
вительно, известно о смерти в 1320 г. кня¬
зя «Юрия Александровича Ростовского»
(ПСРЛ. Т. 25, с. 166).
19 ДДГ, № 70, с. 233, 237, 240, 242, 245,
248; № 72, с. 253, 256, 259, 261, 264, 266—
267; № 82, с. 324, 327. О ростовских селах
см.; Дебольский В. Н. Ук. соч. Ч. 2.
СПб. 1902, с. 25. Заслуживают внимания
следующие статьи договора Ивана III с
Андреем Углицким: «А что мати наша, ве¬
ликая княгиня, к своим селам к куплям к
своим ко всем, которые села тобе (Анд¬
рею.— Г. С.) подавала, приняла земель бо¬
ярских и монастырских и служи их, и нам
тех земель обыскати, очистити» (ДДГ,
№ 72, с. 253, 256, 259, 261, 264, 267). Про¬
верка правильности отнесения к владениям
Андрея «принятых» Марьей «земель бояр-

174
Научные заметки
Для характеристики взаимоотношений
членов Московского княжеского дома ин¬
тересно сообщение Софийской II и Львов¬
ской летописей под 1480 г. о том, что
Иван III «много нелюбия подержа на ма¬
терь, мнев, яко та сдума братье его от не¬
го отступити, понеже князя Андрея велми
лгобяше»20. Это известие, по-видимому,
восходит к летописцу, составленному в
койне 80 — начале 90-х годов XV в. клири¬
ком московского Успенского собора.
Автор его отличался независимостью суж¬
дений и иногда сообщал о невыгодных
для Ивана III фактах, о которых умалчи¬
вали великокняжеские летописцы. Таким
нежелательным для увековечения фактом
(с точки зрения великого князя) была по¬
зиция, занятая Марьей в 1480 году. Ведь
Василий Темный в своем завещании напут¬
ствовал сыновей к послушанию матери:
«А дети свои приказал есми своей княгине.
А вы, дети мои, слушайте своее матери во
всем, и из ее воли не выступайте ни в
чем» 21. Поэтому сообщить о большем со¬
чувствии великой княгини младшим сыно¬
вьям значило создать впечатление о спра¬
ведливости их требований. Трудно ска¬
зать, сколь обоснованны были подозрения
Ивана III насчет причастности великой
княгини к событиям 1480 г., но красноречив
сам факт появления таких подозрений и
их мотивация (расположение Марьи к
Андрею).
Уже в 1473 г., за 12 лет до смерти
Марьи, Иван III включил в докончания с
братьями постановление, чтобы они «не
вступались» в Ростов23. Но в условиях про¬
должавшейся борьбы за дмитровское на¬
следство великий князь решил закрепить
свои права на Ростов, купив остатки этого
княжества. В то же время, по воле его
отца, верховной правительницей всех ро¬
стовских земель (включая владения ростов¬
ских княжат, купленные Иваном III) бы¬
ла Марья Ярославна. Очевидно, слова
ских и монастырских, и служних» могла
повести к сокращению размера пожалован¬
ных Андрею земель (ср. Черепнин Л. В.
Русские феодальные архивы XIV—XV ве¬
ков. Ч. 1. М.-Л. 1948, с. 172—174).
20 ПСРЛ, Т. 6, с. 223; т. 20, ч. 1. СПб.
1910, с. 337; Клосс Б. М., Назаров
В. Д. Рассказы о ликвидации ордынского
ига на Руси в летописании конца XV в.
В кн.: Древнерусское искусство. М. 1984,
с. 307—313.
21 ДДГ, № 61, с. 195.
22 ДДГ, № 69, с. 230; № 70, с. 233, 237,
240, 242, 245, 247.
летописи «князь же великий, купив у них,
даст своей матери ту половину великой
княгине Марье» надо понимать в том смыс¬
ле, что купленные земли он передал под
ее суверенитет, но сохранил за собой пра¬
во владения этими землями на тех же
основаниях, на каких в 1462—1473/74 гг. в
соответствии с духовной Василия Темно¬
го ими владели ростовские княжата. Та¬
ким образом, Иван III действовал в рам¬
ках традиции и стремился не нарушать
правовые нормы своего времени.
Купля относилась к числу традиционных
способов присоединения княжеств Северо-
Восточной Руси к Москве23. В конце
1473 — начале 1474 г. к нему прибег и
Иван III. Ростов привлекал его не только
тем, что граничил с Углицким уделом, но
и своей ролью влиятельного церковного
центра. Ростовскому архиепископу были
подведомственны церкви и монастыри
Углича, Белоозера, Ярославля, Устюга,
Ряд земель Вологодского удела (Кубена,
Заозерье, Бохтюга) некогда был подвла¬
стен ярославским и ростовским князьям и
поэтому в конце XV в. тоже принадлежал
к ростовской архиепископии24. Церковные
связи дополнялись политическими: Андрей
Меньшой получил Вологодский удел толь¬
ко во второй половине 60-х годов XV в.,
а до того Вологдой временно управляла
Марья Ярославна. Да и при Андрее вели¬
кая княгиня, в соответствии с завещани¬
ем Василия Темного, продолжала владеть
тремя вологодскими волостями — Иледа-
мом, Обнорой, Комелой 26.
Таким образом, правитель Ростова имел
известные возможности влиять на развитие
событий в трех из четырех существовав¬
ших в конце XV в. уделов — Михаила
Верейского, Андрея Углицкого, Андрея
Вологодского. И действительно, укрепляя
23 К а ш т а н о в С. М. Еще раз о «куп¬
лях» Ивана Калиты. — Вопросы истории,
1976, № 7, с. 189—191.
24 Кучкин В. А. Бохтюжское кня¬
жество; его же. Формирование государ¬
ственной территории, с. 202—205; АСЭИ.
Т. 3, № 258—262.
25 ДДГ, № 61, с. 195; Каштанов
С. М. Очерки русской дипломатики. М.
1970, с. 370; Зимин А. А. Удельные
князья и их дворы во второй половине XV
и первой половине XVI в. В кн.: История и
генеалогия. С. Б. Веселовский и проблемы
историко-генеалогических исследований, М.
1977, с. 172, 174; Рыков Ю. Д. Новые
акты Спасо-Прилуикого монастыря. В кн.:
Записки отдела рукописей ГБЛ СССР.
Кн. 43. М. 1982, с. 93.

Научные заметки
175
в 70-х годах XV в. связи с ростовским
владыкой, Иван III, по-видимому, пытался
использовать их для вмешательства в де¬
ла уделов, относившихся к ростовской
епархии 26. При этом, однако, ему не всегда
удавалось добиться безоговорочной под¬
держки своих действий архиепископами 27.
В летописном известии под 1473/74 г, в
связи с куплями Ивана III названы только
потомки владельца Борисоглебской стороны
Ростова Константина Васильевича (Влади¬
мир Андреевич, Иван Иванович, их дети
и братаничи). Потомки же владельца Сре¬
тенской стороны, Федора Васильевича, не
упомянуты. Из этого следует, что Иван III
ставил целью покупку не родовых вотчин
ростовских князей {они имелись у потом¬
ков как Константина, так и Федора) 2в, а
прав на суверенное управление ростовскими
землями.
26 В 1478/79 г. ростовскому владыке Вас-
сиану Рыло с помощью великого князя и
вопреки сопротивлению митрополита Герон-
тия удалось добиться признания своей вла¬
сти над Кирилло-Белозереким монастырем,
входившим в ростовскую епархию, но уп¬
равлявшимся белозерскими князьями (Ч е-
репнин Л. В. Русские феодальные ар¬
хивы. Ч. 2. М. 1951, с. 191 —194; Лурье
Я. С. Идеологическая борьба в русской
публицистике конца XV — первой трети
XVI в. М.-Л. I960, с. 54—58; АСЭИ. Т. 2.
М. 1958, №№ 314, 315). В конце XV в. сю¬
зеренитет над монастырями принадлежал,
как правило, светским властям. Следова¬
тельно, позиция Ивана III в данном случае
объясняется, возможно, желанием укрепить
связь с Вассианом и через него пытаться
влиять на положение дел на» Белоозере.
27 К а ш т а н о в С. М. Социально-по¬
литическая история России конца XV —
первой половины XVI века. М. 1967, с. 21—22,
99—100.
23 Редкие источники по истории России.
Вып. 2. М. 1977, с. 13—16; АСЭИ. Т. 1,
№ 562, с. 440.
В жалованной грамоте 30—60-х годов
XV в. Василия Темного Троице-Сергиеву
монастырю на двор в Ростове отмечено
наличие в городе «ростовских князей».
Сходная по содержанию жалованная гра¬
мота Марьи Ярославны троицкому игумену
Спиридонию о них уже не упоминает29.
Из жалованных грамот великих князей
конца XV — начала XVI в., относящихся
к землям Ростовского уезда, исчезает
статья о «перезыве» людей «из иных кня¬
жений» 30. Между тем в жалованных грамо¬
тах московских князей на ростовские зем¬
ли, выданных до 1473/74 г., такая статья
имелась31. Таким образом, в конце 1473 —
начале 1474 г. ростовские князья лишились
остатков своего суверенитета.
Г. В. Семенченко
29 АСЭИ. Т. 1, № 107, с. 85; № 349,
с. 255—256. В грамоте Марьи назван игу¬
мен Спиридоний, последнее точно датиро¬
ванное упоминание о котором дошло от
27 августа 1474 г., а 27 января 1475 г. в
монастыре уже игуменствовал Авраамий
(там же, №№ 424, 451). Судя по отсутст¬
вию в грамоте упоминаний о ростовских
князьях, она дана после зимы 1473/74 года.
30 Там же, № 611, с. 522; Акты Русского
государства 1505—1526 гг. М. 1975, № 98,
с. 102—103; № 184, с. 181 — 183; № 205,
с. 207—208. Наличие статей о «перезыве»
людей говорит о реальном наличии «иных
княжений» в районе выдачи жалованной
грамоты, отсутствие же этих статей свиде¬
тельствует и об отсутствии «иных княжений»
(Череп нин Л. В. Актовый материал как
источник по истории русского крестьянства
XV в. В кн.: Проблемы источниковедения.
Вып. 4. М. 1955, с. 322—324).
31 АСЭИ. Т. 1, № 243, с. 170—171; АФЗХ
Ч. I, № 1, с. 23—24. В последней грамоте
формула о «перезыве» относится ко вре¬
мени обмена землями великого князя Васи¬
лия Дмитриевича с митрополитом Киприа-
ном (1390—1392 гг.).

ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
СВЕТОВАЯ АГИТАЦИЯ НА ЗАРЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
В развернувшейся в широких масштабах
после Великого Октября идеологической и
воспитательной работе, агитации и пропа¬
ганде, которую направляла Коммунистиче¬
ская партия, наряду с печатью немалая
роль отводилась техническим средствам:
радио, кино, грамзаписи и др. С Последние
именовались тогда т. н, новыми формами
массовой агитации. Среди них свое место
занимала и световая агитация2. Так назы¬
вали демонстрацию диапозитивов с помо¬
щью «волшебного фонаря», показ кино¬
фильмов, размещение на улицах и площа¬
дях революционных лозунгов, «написан¬
ных» электрическими лампочками.
Световой агитации придавалось большое
значение. В декабре 1917 г. при возглав¬
ленном Н. К. Крупской внешкольном отде¬
ле Государственной комиссии по народному
просвещению в Петрограде был организо¬
ван киноподотдел, в задачу которого вхо¬
дило использование световой агитации в
политической и культурно-просветительной
работе. В резолюции УШ съезда РКП (б)
(март 1919 г.) «О политической пропаган¬
де и культурно-просветительной работе в
деревне» говорилось о необходимости ор¬
ганизации в крестьянских аудиториях уг¬
лубленного изучения материалов съезда,
других партийных и советских документов
посредством наглядной демонстрации при
помощи кинематографа или «волшебного
фонаря»3. 12 июля 1923 г. в постановлении
коллегии Наркомпроса указывалось: «Счи¬
тать, что агитпропаганда диапозитивом и
фильмом по своим возможностям влияния
1 См. Ленин В. И. ПСС. Т. 51, с. 130.
2 Буров Я. И. Новые формы агита¬
ции,—Известия ВЦИК, 30.XII. 1920; Бол¬
тянский Г. М. Ленин и кино. М.-Л.
1925; Преображенский Н. Ф. Воспо¬
минания о работе ВФКО. В кн.: Из истории
кино. Вып. 1. М. 1958; Свердлов Б. Д.
Важное средство просвещения масс. М.
1981; и др.
3 КПСС в резолюциях и решениях съез¬
дов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 9-е.
Т. 2, с. 113.
на широкие массы занимает одно из пер¬
вых мест» 4.
Первоначально световая агитация опира¬
лась на традиции, материальную базу, ор¬
ганизационный и методический опыт на¬
родных чтений, возникших еще во второй
половине XIX века. В них принимали уча¬
стие многие представители передовой рус¬
ской интеллигенции. Художественный от¬
дел Московской комиссии общеобразова¬
тельных чтений для фабрично-заводских ра¬
бочих возглавлял В. М. Васнецов. Актив¬
ную роль в Полтавской комиссии народ¬
ных чтений играл В. Г. Короленко. Н. Н. Ге,
И. Н. Крамской, В, И. Якоби, А. М. Опе¬
кушин, М. П. Мусоргский тоже были энту¬
зиастами народных чтений. У истоков это¬
го движения стоял отец В. И. Ленина,
И. Н. Ульянов. Большинство участников
чтений было убеждено, что одним из усло¬
вий успешного воздействия на аудиторию
является использование «волшебного фона¬
ря» и «теневых картин». Как правило, де¬
монстрацией диапозитивов сопровождал
свои лекции К. А. Тимирязев 5.
Известно, что под видом народных чте¬
ний нередко велась революционная пропа¬
ганда. В Москве в 1905—1906 гг. чтения
с «волшебным фонарем» по распоряжению
царских властей были в рабочих аудитори¬
ях «приостановлены»; однако «в самый
разгар декабрьских, январских и февраль¬
ских явлений» чтения по требованию рабо¬
чих были возобновлены6. В опубликован-
4 Еженедельник Народного комиссариата
просвещения, № 8/37, 4,УП1.1923, с. 8.
5 ЦГИА СССР, ф. 1284, оп. 188, д. 66,
л, 1; Вопросы народного образования в
Московской губернии. Вып. 3. М. 1900,
с. 114; Отчет комиссии по организации об¬
щеобразовательных чтений для фабрично-
заводских рабочих г. Москвы. М. 1903, с. 9;
Педагогический музей военно-учебных за¬
ведений. СПб. 1914, с. 67; Болтян¬
ский Г. Очерки по истории фотографии в
СССР. Харьков. 1939, с. 54.
6 Десятилетие общеобразовательных чте¬
ний для фабрично-заводских рабочих горо¬
да Москвы (1902—1912). М. 1912, с. 66;

Факты, события, люди
177
ном позднее обзоре отмечалось: «Всем
известно, что этим отличающим фабрично-
заводских рабочих стремлением к самооб¬
разованию, их жаждой знания и развития
пользовались разные элементы, враждеб¬
ные существующему церковному или поли¬
тическому строю жизни, и под видом про¬
свещения широко развивали здесь противо-
церковную или противогосударственную
пропаганду»7.
Полтавский губернатор охарактеризовал
местную комиссию народных чтений с «вол¬
шебным фонарем» как общественную орга¬
низацию, которая «представляется весьма
опасной в политическом отношении, давая
возможность, может быть, нежелательным
элементам иметь посредством чтений тле¬
творное влияние на народные массы» 8, Со¬
хранилась справка Петербургского охранно¬
го отделения о Е. И. Репьевой, которая
читала лекции со световыми картинами на
тему «Прошлое Италии. Война за освобож¬
дение. Гарибальди»: «По имеющимся в от¬
делении совершенно секретным сведениям,
Репьева в 1905, 1909 и 1910 гг. имела сно¬
шение с лицами, принадлежащими к мест¬
ной организации Российской социал-демо¬
кратической рабочей партии и вообще явля¬
ется деятельным членом означенной пар¬
тии» 9.
После установления Советской власти
световая агитация используется во все бо¬
лее широких масштабах. В начале 1920-х
годов заведующий уполитпросвета ст. Зи¬
ма Иркутской губ. рассказывал: «Не прихо¬
дится много говорить о том, что всякая
лекция, всякий доклад на какую бы то ни
было тему, обильно иллюстрированный
картинами волшебного фонаря, значительно
оживляет аудиторию. Она с большим инте¬
ресом слушает докладчика, и такой иллю¬
стрированный доклад оставляет глубокий
след в сознании аудитории... Когда мне
приходилось выступать с целым рядом до¬
кладов, я прежде всего ухватился за фо¬
нарь. Я не ждал готовых картин, а недол¬
го думая принялся готовить картины са¬
мым упрощенным способом—доступным в
самых отдаленных дебрях Сибири,.. Было
Общеобразовательные чтения для фабрич¬
но-заводских рабочих города Москвы
(1902—1905). М. 1906, с. 4.
7 Десятилетие общеобразовательных чте¬
ний, с. 2.
8 ЦГИА СССР, ф. 1284, оп. 188, д. 60,
л. 24.
9 ЦГИА г. Ленинграда, ф. 733, оп. 13,
д. 613, л. 24.
12 «Вопросы истории» № 7.
изготовлено более 200 картин. Я иллюстри¬
ровал следующие доклады: «Происхожде¬
ние человека», «Начало жизни на Земле»,
«Что такое Земля и как она родилась»,
«Происхождение религии», «Что такое аст¬
рономия». Готовил также диапозитивы для
врачей по вопросам малярии и холеры.
Детские чтения все сопровождаются кар¬
тинами юмористического характера, что до¬
ставляет неисчерпаемый источник веселья.
Привлек я к этой работе и заинтересовав¬
шихся школьных работников, дав им соот¬
ветствующие указания. Они теперь сами с
успехом снабжают себя такими диапозити¬
вами. А среди учащихся нередко находятся
и даровитые рисовальщики, которые с жа¬
ром принимаются за это полезное дело. В
настоящее время хочу организовать кру¬
жок, который будет снабжать картинами
соседние народные дома и избы-читаль¬
ни» 10.
О практике световой агитации в Подмо¬
сковье газета «Известия» писала: «Дни
празднования 3-й годовщины Октябрьской
революции. По всему району разъезжает в
вагоне-теплушке волостной кинематограф,
отправленный... отделом агитинструктор-
ских поездов ВЦИК, при содействии агит-
отдела ЦК в распоряжение Рязанского губ-
кома. Вот вагон останавливается у больших
сел, сплошь заселенных углекопами с Уп-
ских копей. И тут же на улице в селе, ког¬
да спустилась темнота, быстро развертыва¬
ется командой механиков в 3—4 человека
во главе с политработником... Небольшая
речь «походного» агитатора о значении Ве¬
ликой Октябрьской революции... Показыва¬
ется фильм «Мозг Советской России» (о
В. И. Ленине, А. В. Луначарском, Г. В. Чи¬
черине, А. Д. Цюрупе, Н. И. Подвойском,—
Б. С.). Дальше следует... художественная
агитационна «Отец и сын». Жадно глота¬
ют яркие образы усталые углекопы, неохот¬
но, но ободренные, расходятся они после
сеанса» и.
Серию документальных снимков «Из жиз¬
ни детей голодающих местностей» исполь¬
зовали в Ярославле. Популярные лекции с
привлечением «волшебного фонаря» чита¬
лись и в Петрограде, в открытых для наро¬
да залах Зимнего дворца. Одну из них, о
цветной фотографии, с демонстрацией диа¬
позитивов посредством проекционного фо-
10 Коммунистическое просвещение, 1923,
Я» 4—5, с. 187—189.
11 Известия, 24.XII.1920.

178
Факты, события, люди
наря Прокудина-Горского прочитал А. В,
Луначарский 12.
Широкий размах получила световая аги¬
тация на фронте. Делегат II Всероссийско¬
го съезда Центропечати — Центрального
агентства Всероссийского Центрального Ис¬
полнительного Комитета по распростране¬
нию печати (17—22 мая 1920 г.) Железняк
рассказывал о том, что «пускал в ход» ки¬
но буквально под носом у врага, «когда за
несколько верст... разрывались бомбы, раз¬
давались выстрелы» ,3. С особым интересом
бойцы смотрели фронтовую хронику. Не¬
редко командиры частей, отправлявшихся
на фронт, просили, чтобы вместе с ними
ехали кинооператоры. Некоторые из них
участвовали в боях. Известный советский
кинооператор Э. К. Тиссэ, в период граж¬
данской войны работавший в отделе хро¬
ники Всероссийского фото-киноотдела, одно
время был начальником штаба партизанско¬
го отряда. Световая агитация входила в
план работы прифронтовых агитпунктов.
В Тифлисе она велась в шести пунктах,
причем акцент был сделан на использова¬
ние рисунков и портретов н.
На нужды световой агитации выделялись
немалые средства. В 1918 г. было отпуще¬
но почти 19,5 млн. руб. золотом для при¬
обретения съемочной и проекционной аппа¬
ратуры и кинофотоматериалов ,5. Их предпо¬
лагалось купить за рубежом, т. к. многие
частные предприниматели и владельцы ки¬
нофирм укрывали запасы фотоматериалов и
прятали аппаратуру, а некоторые под пред¬
логом съемок на южной натуре перевози¬
ли оборудование и пленку в районы дейст¬
вий интервентов и белогвардейцев.
В начале !920-х годов особую популяр¬
ность приобрела световая газета. Тогда на
издание достаточного количества газет не
хватало ни средств, ни бумаги, ни квали¬
фицированных работников. «350 тысяч «Из¬
вестий» и 250 тысяч «Правды» на всю Рос¬
сию, Мы нищие. Бумаги нет»16,— писал
В. И. Ленин. Световые газеты выходили
в виде диапозитивов. Они распространялись
на предприятиях, в учебных заведениях,
12 К р е с и н М. Л. Из воспоминаний ста¬
рого киноработника. В кн.: Из истории ки¬
но. Вып. 1, с. 95.
13 Бюллетень Центропечати, 1920, Лг 2,
с. 12.
ч ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д. 58, л. 95.
15 Болтянский Г. М. Великая Ок¬
тябрьская социалистическая революция и
рождение советского киноискусства. В кн.:
Из истории кино. Вып. 2. М. 1959, с. 81.
16 Ленин В. И, ПСС, Т. 42, с. 330,
детских домах, клубах, избах-читальнях.
Существовали общегородские световые га¬
зеты и даже общесоюзная, которая так и
называлась — «Световая газета».
Впервые световая газета появилась в го¬
ды гражданской войны на Кавказском
фронте. Ее создатели писали: «Родилась
световая газета в самый трудный момент
жизни нашей республики,., когда приходи¬
лось работать с удесятеренной энергией
по созданию твердых ячеек рабоче-кресть¬
янской власти» 17. В период ликвидации ан-
тоновщшш световая газета ежедневно выхо¬
дила в Тамбове. Световые газеты показыва¬
ли в кинотеатрах, демонстрировали на
главных улицах городов, в рабочих клубах
и пр. В клубе Владикавказских объединен¬
ных военных курсов к 1921 г. было выпуще¬
но Í08 номеров световой газеты «Факел».
В Батуми световую газету готовили на
французском и английском языках для мо¬
ряков иностранных торговых судов 18.
Световая газета отличалась жанровым
разнообразием. Наряду с основной, выхо¬
дившей регулярно в определенные дни, су¬
ществовали «подсобные» и «оживленные»
газеты. В них демонстрация диапозитивов
перемежалась устными сообщениями на об¬
щественно-политические темы и инсцени¬
ровками. Существовали специальные номе¬
ра световых газет, приуроченные к опреде¬
ленным датам. Классифицировались свето¬
вые газеты в зависимости от аудитории:
фабрично-заводские, деревенские, красноар¬
мейские, школьные, советских организаций,
детских домов, пионерские, комсомольские
и пр. С 1924 г. выходил центральный спе¬
циализированный журнал «Световая газе¬
та». Цель его определялась так: он «в сво¬
их диапозитивах самым наглядным и попу¬
лярным образом знакомит широкие кресть¬
янские массы со всеми важнейшими собы¬
тиями, происходящими как у нас, так и за
границей, приобщая их таким образом к по¬
литической жизни»; кроме того, популяри¬
зирует новые формы ведения хозяйства
применительно к местным условиям, рас¬
сматривает вопросы кооперирования кре¬
стьянства 1Э,
17 К а т у л и и Н. Газета без бумаги. М.
1924, с. 9.
18 Пестов Н. Световая газета (практи¬
ка Тамбовского губагитпропа).— Коммуни¬
стическая революция, 1924, № 2, с. 44; ЦПА
ИМЛ, ф. 17, оп. 60, д, 58, л. 95; Кату-
л и и Н. Ук. соч., с. 11.
19 К а т у л и н Н. Ук. соч., с. 28; Свето¬
вая газета, 1924, № 1, с. 2.

Факты, события, люди
179
Главполитпросвет принимал срочные ме¬
ры по оснащению изб-читален «волшебны¬
ми фонарями». Программа обучения изба¬
чей включала как особый предмет работу
с «волшебным фонарем» 20. Ряд издательств
специализировался на разработке серий
сельскохозяйственных диапозитивов, рас¬
считанных на определенные районы. Изго¬
товлялись диапозитивы в особых мастер¬
ских, В Вятке были выпущены диапозити¬
вы для Нечерноземья, в Одессе — для Ук¬
раины. Вот некоторые из них: «Описание
пород домашних птиц», «Промышленное
птицеводство в Америке», «Птицеводческая
ферма Холлунд в Америке», «Русский про¬
мысловый откорм птицы», «Выбор молоч¬
ной коровы и признаки ее молочности»,
«История и техника земледелия», «Огород¬
ничество», «Плодоводство», «Обработка
почвы», «Посев, уход за растениями и убор¬
ка урожая».
Для световых газет в деревнях редакция
центральной «Световой газеты» предложи¬
ла изготовлять диапозитивы на местном ма¬
териале с присланных в редакцию фотогра¬
фий. В редакционном объявлении говори¬
лось: «Воспользуйтесь проходящими вы¬
ставками (речь идет о местных сельскохо¬
зяйственных выставках.— Б. С.). Побольше
фотографируйте выдающиеся экспонаты,
выставленные как отдельными крестьяна¬
ми, так и в особенности отличившимися
сельскохозяйственными артелями, товари¬
ществами и коммунами» 21.
Активную роль в световой агитации на
селе играли агитповозки, агитпоезда, агит-
машины. В 1921 г. действовали агитпоезда
«Льнопоезд», «Агропоезд» и т. д. «Внима¬
тельная тысячная толпа простаивала часа¬
ми у трибуны агропоезда» 22, Тверской губ-
ком партии использовал в качестве агитпо¬
возки «агроповозку». Ее задачи и оснаще¬
ние губернская парторганизация определи¬
ла следующим образом: «Работа повозки
должна сводиться к борьбе за улучшение
способов землепользования и землеобработ-
ки, за кооперацию, за просвещение, за об¬
20 Единые краткосрочные курсы полити¬
ко-просветительной работы. М. 1921, с. 20.
21 Световая газета, 1924, № 2, с. 42, 44.
22 Правда, ЗОДД.1921.
щую учебу. Повозки снабжены 500 диапо¬
зитивами, рассчитанными на ряд лекций по
агрономии и сельскому хозяйству, а также
по вопросам местного хозяйства, мелиора¬
ции и кооперации»23. Лекторам и пропаган¬
дистам рекомендовалось привлекать к ком¬
ментированию диапозитивы портретов пере¬
довиков сельского хозяйства той местности,
где читается лекция, и самих крестьян 24.
Значительную роль сыграла световая аги¬
тация в антирелигиозной пропаганде. В
1919—1920 гг. лекции на антирелигиозные
темы обычно сопровождались демонстраци¬
ей фильмов и диапозитивов. Вице-прези¬
дент Академии медицинских наук СССР
В. В. Кованов вспоминал, что в начале
20-х годов в отдаленном уезде Нижегород¬
ской губ. сельские комсомольцы проводили
лекции и беседы на антирелигиозные темы
именно с помощью «волшебного фонаря»;
об использовании его в те годы комсомоль¬
цами Карелии рассказала писательница
В. К. Кетлинская 2Б.
Серии антирелигиозных диапозитивов из¬
готовлялись ленинградским Центральным
музеем учебных пособий и Мастерскими те¬
невых картин Московского отдела народно¬
го образования. Вот некоторые из них:
«Религия и наука», «История религии»,
«Происхождение креста», «Происхождение
рождества», «Происхождение пасхи», «Ин¬
квизиция в средние века» и т. Д. Были и
юмористические серии (цикл «Веселые рас¬
сказы из священной истории»; в него вхо¬
дили: «Сотворение мира», «Грехопадение
прародителей и изгнание их из рая»,
«Жизнь прародителей после изгнания их из
рая», «Потоп», «Столпотворение Вавилон¬
ское», «Явление святой Троицы» и пр.).
В ряду разнообразных форм агитации и
пропаганды, рожденных социалистической
революцией, световая агитация занимала
важное место.
Б. Д. Свердлов
23 Коммунистическая революция, 1924,
№ 1, с. 55.
24 Световая газета, 1924, № 1, с. 6.
25 Г а к А. М. В. И. Ленин в зрительных
залах.— Искусство кино, 1966, № 4, с. 7;
Кованов В. В. Призвание. М. 1973, с. 30;
Кетлинская В. Вечер, окна, люди,—
Новый мир, 1972, Ла о, с. 83.

ISO
Факты, события, люди
РОССИЯ НА ВСЕМИРНОЙ ВЫСТАВКЕ 1851 ГОДА
1 мая 1851 г. в Лондоне торжественно
открылась первая в истории Всемирная вы¬
ставка. На церемонии, собравшей 25 тыс.
человек, королева Виктория в присутствии
двора, министров, архиепископов, диплома¬
тического корпуса приняла отчет о дейст¬
виях организаторов выставки. Под стеклян¬
ными сводами выставочного павильона, во¬
шедшего в историю архитектуры под наз¬
ванием «Хрустальный дворец» ', были соб¬
раны предметы со всего мира. 39 госу¬
дарств Европы, Азии, Африки, Америки
представили около 800 тыс. экспонатов2,
Выставка действовала около полугода. По
словам Ч. Диккенса, зрители были изумле¬
ны художественными уникумами и массо¬
вой фабричной продукцией, утонченными
предметами роскоши и экзотическими ди¬
ковинками Океании, паровым молотом
Круппа и саксонским фарфором, электри¬
ческим телеграфом Сименса и русскими
дорожными экипажами3, демонстрировав¬
шимися там.
История региональных выставок меньше¬
го масштаба восходит к ярмаркам поздне¬
го средневековья и национальным промыш¬
ленным выставкам конца XVIII — начала
XIX века \ К середине XIX в. крупная ма¬
шинная промышленность «связала между
собой все народы земли, объединила все
маленькие местные рынки во всемирный
рынок»5.
Растущее международное разделение
труда, возникновение новых отраслей про¬
мышленности и ее углубляющаяся спе¬
циализация создали возможность проведе¬
ния международных выставок, на которых
были представлены одна или несколько от¬
раслей промышленности. Всемирные вы¬
ставки отличались от международных пре¬
дельно широким экономико-географическим
представительством и универсальностью
экспозиций, отражавших уровень развития
1 Площадь, покрытая стеклом, составля¬
ла 18 акров, длина здания —1851 фут
(Лондонская всемирная выставка. СПб.
1851, с. 14).
2 К и т т а р ы М. Я- Отчет о путешест¬
вии в Лондон и на всемирную выставку.
Казань. 1851, с. 19.
3 G i b b s-S m i t h C. H. Great Exhibition
ol 1851. Lnd. 1950, p. 31.
4 П е t е л и и В. Г. Первая выставка
мануфактурных изделий России.— Вопросы
истории, 198!, № 3.
5 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч.
Т. 4, с. 326.
не только производства, науки, техники, но
и культуры 5.
Приоритет идеи проведения всемирной
выставки приписывается Франции, где в
40-е годы XIX в. выдвигались проекты ор¬
ганизации такой выставки. Организатором
первой из них оказалась, однако, Англия.
Для ее буржуазии, настойчиво добивав¬
шейся снижения таможенных тарифов
других государств, это была удобная воз¬
можность продемонстрировать всему миру
преимущества свободной торговли и достиг¬
нутых с ее помощью успехов в развитии
промышленности. Лондонская выставка,
ставшая олицетворением доктрины фритре¬
дерства, влилась в общее русло англий¬
ской коммерческой дипломатии. Организа¬
торами выставки были представители торго¬
во-промышленных кругов Англии, которые
и финансировали это мероприятие. Компа¬
нию по ее устройству возглавляло Королев¬
ское общество искусств и торговли под
председательством принца Альберта. Но у
выставки оказалось и немало противников,
особенно среди протекционистов7, а также
земельной аристократии, которой была не¬
выгодна свобода торговли 8.
В январе 1850 г, через английского посла
в Петербурге Россия получила предложе¬
ние участвовать в выставке. Прежде чем
принять приглашение, Николай I ознако¬
мился с мнениями своих министров, кото¬
рые обсуждали этот вопрос в подведомст¬
венных учреждениях. Возникали разногла¬
сия относительно пользы участия в выстав¬
ке. Для окончательного решения вопроса
был создан комитет в составе министров
иностранных дел, финансов и государствен¬
ных имуществ. Наиболее активную позицию
занимал министр государственных иму¬
ществ П. Д. Киселев, который считал вы¬
ставку важным средством «сблизигь-
6 В пользу такого разграничения всемир¬
ных и международных выставок свидетель¬
ствуют современная им периодика и лите¬
ратура. Резюмируя их позиции, русское
справочное издание Брокгауза и Ефрона
исключило международные выставки, иног¬
да ошибочно называемые всемирными, из
числа таковых, например, выставки в Сид¬
нее 1879 г., Мельбурне 1880 и 1889 гг., Ам¬
стердаме 1883 г., Лондоне 1886 г., Брюссе¬
ле 1897 г., Париже 1900 г. и др.
7 D а I z е 1 1 R. American Participation in
the Great Exhibition of 1851. Amhurst. 1960,
p. 26.
8 G i b b s-S m i t h C. H. Op. cit., p. 26.

Факты, события, люди
181
ся с заграничными потребителями и найти
новых между жителями тех стран, которые
доселе еще не были в постоянных с нами
торговых отношениях» 9.
В марте 1850 г. в Петербурге была соз¬
дана специальная комиссия для организа¬
ции русского отдела на выставке, а также
вспомогательная комиссия при Южном об¬
ществе сельского хозяйства в Одессе. Пе¬
тербургская комиссия состояла из двух от¬
делений: хозяйственного и мануфактурного.
Пресса подробно информировала о под¬
готовке к выставке: наиболее интересных
ожидаемых экспонатах, предполагаемом
прибытии коронованных особ, ценах на би¬
леты, увеличении платы в лондонских го¬
стиницах, даже о модах лондонского сезо¬
на. С января 1851 г. почти в каждом номе¬
ре «Санкт-Петербургских» и «Московских
ведомостей» можно было найти материалы
о всемирной выставке. Предстоявшая вы¬
ставка вызвала широкий резонанс в обще¬
стве. В газетах, журналах, афишах печата¬
лись объявления об открытии курсов ан¬
глийского языка для желающих поехать в
Лондон. Однако попасть на Лондонскую
выставку могли только состоятельные (би¬
лет на пароход стоил от 50 до 75 руб.) и,
конечно, «благонадежные» лица: проше¬
ния о разрешении поездки рассматривались
на самом высоком официальном уровне.
«Всем вообще фабрикантам и торгующим,
которые пожелают отправиться на Лондон¬
скую выставку», выдавались беспошлинные
заграничные паспорта 10.
Царское правительство было заинтересо¬
вано в расширении деловых контактов,
коммерческих связей с Западом. С целью
изучения состояния и организации производ¬
ства за границей оно командировало в
Лондон специалистов в области промыш¬
ленности, торговли и сельского хозяйства,
горных инженеров, преподавателей универ¬
ситетов. Каждый из них должен был вы¬
полнить задания по закупке машин, стан¬
ков, чертежей, составлению отчетов по раз¬
делам выставки, изучению технологических
процессов на предприятиях Англии, опреде¬
лению спроса на русские товары.
Экспонаты, прошедшие экспертизу петер¬
бургской комиссии, были отправлены в
1851 г. в Лондон с открытием навигации
первым пароходом. Предметы, отобранные
одесской комиссией, были посланы еще в
9 ЦГИА СССР, ф. 398, он. 15, д. 4850
л. 45.
10 Московские ведомости, 1851, № 8.
ноябре 1850 года. Минуя петербургскую ко¬
миссию, были направлены в Лондон экспо¬
наты, собранные в Архангельской губернии.
Ее губернатор сообщал в министерство
внутренних дел, что английский консул при¬
нимает на себя труд по пересылке экспона¬
тов из здешнего краяп. Такая показная
любезность официального представителя
Англии была наглядным подтверждением
заинтересованности английских промышлен¬
ников в русском сырье. Расходы по хране¬
нию экспонатов, транспортировке их в Лон¬
дон и обратно правительство полностью
приняло на свой счет 12. Для этих целей
потребовалось почти 29 тыс. руб., или
70% общей суммы, отпущенной казначей¬
ством на участие России в Лондонской
выставке.
Экспонаты, присланные из России, раз¬
местились на площади в 13 тыс. кв. фу¬
тов ,3. По сравнению с пространством, отве¬
денным другим странам, площадь русско¬
го отдела была мала (в 2 раза меньше
бельгийского отдела и почти в 6 раза мень¬
ше французского, не говоря уже об Англии,
которая располагала половиной выставоч¬
ного павильона). Однако даже сравнитель¬
но небольшая территория русского отдела
не была заполнена полностью !4.
Комиссии по участию России в Лондон¬
ской выставке не удалось привлечь к ней
значительного числа помещиков, купцов и
промышленников. Их пассивность объясня¬
лась общим состоянием экономики России.
В атмосфере кризиса крепостного хозяйст¬
ва никакие усилия правительственной ко¬
миссии и льготы, предоставляемые экспо¬
нентам, не могли обеспечить заинтересован¬
ность в мероприятии, не сулящем прямых
практических выгод. В своих отказах от
участия в выставке промышленники ссыла¬
лись на несоответствие их продукции требо¬
ваниям, предъявленным к цене, качеству,
новизне экспонатов всемирной выставки, на
трудности транспортировки и плохое со¬
стояние дорог; подчеркивали тяжесть рас¬
" ЦГИА СССР, ф. 1287, оп. 6, д. 732,
л. 8.
12 Кроме того, почти наполовину был
удешевлен провоз экспонатов по террито¬
рии России, бесплатными были страхова¬
ние экспонатов и установление их на вы¬
ставке.
13 ЦГИА СССР, ф. 18, оп. 2, д. 1774,
лл. 45, 115.
14 Отчет о действиях распорядительного
комитета по устройству русского отдела
Лондонской всемирной выставки 1862 го¬
да. СПб. 1864, с, 6.

182 Факты, события, люди
ходов на содержание посессионных и кре¬
постных крестьян; выражали опасения по
поводу того, что из-за «неизвестности мно¬
гих местных условий», влияющих на увели¬
чение стоимости их товаров, сравнение с
европейскими образцами на выставке будет
невыгодным 15. За «местными условиями»,
затруднявшими конкуренцию российской
продукции с европейскими товарами, в дей¬
ствительности скрывались крепостнические
порядки, сковывавшие развитие отечествен¬
ной промышленности.
Тем не менее в Лондонской выставке
приняли участие около 400 экспонентов из
России. Чего только не было в русском от¬
деле: образцы зерна и муки, вина и ва¬
ренья, кожи, шерсти и пуха, пеньки и кана¬
тов, руды и чугуна, всевозможные ткани и
одежда, кавказские бурки и сибирские ва¬
ленки, меха и драгоценные изделия, фар¬
форовая посуда н художественные изделия,
писчая бумага и литографии русских древ¬
ностей, конская упряжь, музыкальные ин¬
струменты и пр. Все экспонаты, согласно
классификации, принятой для удобства ра¬
боты международного жюри, были разде¬
лены на 30 классов 16. Большинство из них
принадлежало к разряду «сырые материалы».
Естественно, что Россия, выступавшая на
мировом рынке как аграрная страна, широ¬
ко представила сельскохозяйственное сырье.
Экспозиция русского отдела давала пред¬
ставление о разнообразии плодов ее земле¬
делия: рядом с рожью, овсом и ячменем
Севера можно было увидеть кукурузу,
шафран и хлопок Юга. Одобрение жюри
получили манная и гречневая крупы, «не¬
однократно испытанные в разных блюдах»,
которые понравились англичанам 17. Любо¬
пытство посетителей вызвала черная икра,
с которой большинство англичан было не¬
знакомо.
В широком ассортименте на выставке бы¬
ли представлены образцы льна, пеньки, ще¬
тины, пуха, кожи. Эти товары вызывали ин¬
терес особенно у Англии, в импорте про¬
мышленного сырья которой Россия занима-
78 ЦГИА СССР, ф. 37, оп. I, д. 289, л. 58.
16 Международное жюри Лондонской вы¬
ставки выделяло лучшие экспонаты, поощ¬
ряло экспонентов медалями и денежными
премиями. Число представителей каждой
страны в жюри из 304 присяжных зависело
от занимаемого ею пространства на вы¬
ставке. От России в нем участвовало семь
человек.
17 Л оде Э. Е. Заметки о Лондонской
выставке, СПб. 1852, с. 10.
ла первое место. Не случайно в английском
официальном руководстве по выставке са¬
мым привлекательным объектом в русском
отделе была названа сельскохозяйственная
коллекция в виде пирамиды из снопов раз¬
личных злаков и трав, которая получила
затем от международного жюри медаль
второй степени18. Из 130 наград около
одной трети были присуждены русским
экспонентам за продукцию сельского хозяй¬
ства 19.
Русский отдел выделялся также предме¬
тами роскоши. Крепостную Россию показа¬
ли в сиянии дворцовых зеркал, резных ор¬
наментов, мраморных изваяний и хрусталь¬
ных люстр дворянских особняков. А. И. Ко¬
шелев, выражая мнение многих русских по¬
сетителей выставки, писал: «Мы блеснули
по части роскоши и как будто посовести¬
лись показать наш настоящий вседневный
быт» 20. Неудивительно, что все три высшие
награды выставки, полученные русскими
экспонентами, относились к атрибутам дво¬
рянского быта. Были награждены придвор¬
ные ювелиры, владелец фабрики серебря¬
ных изделий и член Академии художеств
И. Сазиков и владелец малахитовой фабри¬
ки Демидов. Описания этих предметов пре¬
обладали н в отзывах иностранной прессы
об экспозиции России.
Сенсацией стали малахитовые двери, вы¬
ставленные Демидовым. Интерес к ним пуб¬
лики и журналистов не ослабевал в течение
всего времени работы выставки. Чтобы по¬
крыть двери вышиной в 18 футов, потребо¬
валось около 30 тыс. кусочков малахита,
подобранных и склеенных по оттенкам и есте¬
ственному рисунку камня. 350 работников
трудились с 5 час. утра до 12 ночи целый
год. Цена предметов, выставленных фабри¬
кой Демидова (украшения, шкатулки, ог¬
ромные вазы, чаши и т. д.), достигала око¬
ло 0,5 млн. руб. и составляла четверть сто¬
имости всех экспонатов русского отдела 21.
«Невиданным до сих пор явлением в исто¬
рии искусства», «одним из самых удиви¬
18 Routledge’s Guide through the Great '
Exhibition Containing a Desckription of
Every Principle Object of Interest. Lnd.
1851, p. 221.
19 См. Обозрение Лондонской выставки
по главнейшим отраслям мануфактурной
промышленности. СПб. 1852, с. 202, 212.
20 Кошелев А. И. Поездка русского
земледельца в Англию и на всемирную вы¬
ставку. М. 1852, с. 19.
21 Донесения профессора Дерптского уни¬
верситета Фридлендера о посещении им
Лондонской всемирной выставки. СПб.

Факты, события, люди
183
тельных и редких явлений на выставке всех
народов» 2 называли в английских газетах
изделия из малахита. Получили награды
вазы из яшмы Екатеринбургской граниль¬
ной фабрики (доставленные потом в Эр¬
митаж), были отмечены художественные
достоинства многих фарфоровых изделий.
Получили высокую оценку и изделия рус¬
ских ювелиров. Особенно выделялась шка¬
тулка с мозаикой, изготовленная на Петер¬
гофской гранильной фабрике. В разное вре¬
мя дня на этой шкатулке улавливалась
удивительная игра лучей, оживлявших кам¬
ни. Внимание посетителей привлекали так¬
же изделия из серебра и бронзы. Обращал
на себя взоры громадный подсвечник (вы¬
сотой в 2,5 аршина и весом в 8 пуд.) рабо¬
ты Сазикова, выполненный в виде скульп¬
турной группы на исторический сюжет:
Дмитрий Донской, пришедший в себя после
тяжелого ранения, полученного в начале
битвы, выслушивает известие о победе на
Куликовом поле от воина, держащего под
уздцы коня. Фигуры моделировали знаме¬
нитые скульпторы П. К. Клодт и И. П. Ви¬
тали. По этой группе можно было изучать
древнюю одежду и вооружение русских
воинов: благодаря совершенству чеканки
были видны каждый гвоздь в шлеме и каж¬
дое кольцо в кольчуге23. Публику на вы¬
ставке изумляли чистота рисунка, вкус
русских мастеров, тот оригинальный «ви¬
зантийский стиль», с которым Западная Ев¬
ропа была почти незнакома. Авторы «Обо¬
зрения» писали, что на Лондонской вы¬
ставке европейская публика убедилась в
наступлении «новой эпохи русского стиля».
Члены английской Королевской комиссии
уверяли, что русские художественные про¬
изведения значительно содействовали успе¬
ху выставки 24.
Та часть русского отдела, в которой де¬
монстрировалась мануфактурная продук¬
ция, была гораздо беднее и менее интерес¬
1851, с. 9. По окончании выставки малахи¬
товые двери были приобретены за 10 тыс.
ф. ст. (около 60 тыс. руб. серебром) банки¬
ром Гопе, владельцем лучшей в Англии
коллекции драгоценных камней (Москов¬
ские ведомости, 1851, № 102; Обозрение
Лондонской выставки, с. 192). Киязь Эстср-
гази купил на выставке одну из самых
больших малахитовых ваз (Московские
ведомости, 1851, № ИЗ).
22 Санкт-Петербургские ведомости, 1851,
№ 154.
23 Московские ведомости, 1851. № 52.
24 Обозрение Лондонской выставки,
, 191 — 192.
ной для посетителей выставки. Здесь пре¬
обладали изделия текстильной промышлен¬
ности и почти полностью отсутствовали
экспонаты машиностроения и химической
промышленности. Структурный состав рус¬
ского отдела и множество изделий ручного
труда свидетельствовали о состоянии про¬
мышленности России. Лучше других было
представлено хлопчатобумажное производ¬
ство, в котором, как отмечал В. И. Ленин,
еще до освобождения крестьян от крепост¬
ной зависимости сложилась капиталистиче¬
ская организация труда 2\ Ситец, миткаль,
плис, по мнению авторов «Обозрения», не
уступали по качеству даже английским2е.
Особое одобрение заслужили парча, шелк и
бархат. Английская королева восторгалась
московским шелком и золотым шитьем, пре¬
восходящими изделия знаменитых француз¬
ских мастеров27. Французы признавали до¬
стоинство русских экспонатов, способных
вынести конкуренцию с их товарами:
«Шелк, бархат, тафта и плюш вызывают
восхищение»28.
По классу «машин для мануфактурных
производств» в русском отделе были вы¬
ставлены лишь станки для пробы парусных
полотен, жаккардовый станок, петербург¬
ская шелкомотальная машина. На фоне ан¬
глийского машинного отделения, в котором
были представлены в действии паровые ма¬
шины всех видов и размеров, российские эк¬
спонаты выглядели более чем скромно.
В рутине косности и бюрократизма чино¬
вничьей Российской империи гасли искры
таланта русских умельцев и изобретателей.
Автор очерка о машиностроении, вошедше¬
го в «Обзор... мануфактурной промышлен¬
ности», А. Ершов писал, что «жаловаться
на малоспособность русского человека
к механическому делу не приходится»; с го¬
речью напоминал он о «великом механике
Кулибине», труды которого «при других
условиях годились бы не для одной кунст¬
камеры, а, вероятно, имели бы такое же
значение для России и, может быть, для
всей Европы, как труды Уатта и Фулто¬
на»29. На промышленных выставках России
уже появлялись оригинальные изобретения
25 См. Ленин В. И. ПСС. Т. 1, с. 520.
26 Обозрение Лондонской выставки, с. 54.
27 G i b b s-S m i t h C. H. Op. cit., p. 12.
28 К и т т а р ы М. Я. Из письма к редак¬
тору.— Отечественные записки, 1851, т. 78,
с. 120.
29 Обзор различных отраслей мануфак¬
турной промышленности. T. II. СПб. 1863,
с. 11—12.

184
Факты, события, люди
русских механиков-самоучек, но на всемир¬
ную выставку они не попали вследствие
косности чиновников.
По классу «ископаемых и горнозаводских
продуктов» Россия представила образцы
угля, различных руд, продукцию металлур¬
гии. В выставке участвовали казенные за¬
воды Гороблагодатского, Златоустовского,
Алтайского, Кавказского округов, несколько
крупнейших уральских заводчиков. Англий¬
ские газеты писали о русском железе, поль¬
зующемся большой славой и «занимающем
важном место в истории национальной анг¬
лийской промышленности» 30. Ведь в значи¬
тельной мере на нем совершался ранее про¬
мышленный переворот в Англии. Однако
ко времени проведения выставки русская
металлургия уже утратила былую привле¬
кательность для промышленности Запада.
Применение крепостного труда, отсталая
технология, выплавка металла на древес¬
ном угле отрицательно сказывались на ка¬
честве и цене продукции. О сравнительном
отставании металлургии России говорили и
образцы вооружения ее армии, присланные
на выставку. Агент министерства финансов
в Лондоне писал в петербургскую комис¬
сию, что произведения России по этой ча¬
сти не выражают прогресса и усовершен¬
ствований в промышленности31.
По классу «оружие и огнестрельные сна¬
ряды» Россия представила продукцию
Кушвинской и Златоустовской фабрик,
уральских заводов, Кавказских оружейных
мастерских, частных экспонентов. Среди
множества кинжалов, шашек, сабель, бога¬
то украшенных эфесов были выставлены
только одно ружье и два пистолетных
ствола. «Производство оружия...— подчер¬
кивал Ф. Энгельс,— основывается на про¬
изводстве вообще» 32; преобладание средне¬
вековых клинков над современной боевой
техникой, отражая уровень развития отече¬
ственной промышленности, как бы пред¬
сказывало печальный исход Крымской
войны.
Вместе с тем Лондонская выставка яви¬
лась одним из наглядных свидетельств
«экономического развития, втягивавшего
Россию на путь капитализма», того непре¬
ложного факта, что «помещики-крепостники
не могли помешать росту товарного обмена
30 Санкт-Петербургские ведомости, 1851,
№ 156.
31 ЦГИА СССР, ф. 37, on. 1, д. 289, л. 205.
32 Маркс К. и Энгельс Ф, Соч.
Т. 20, с. 170.
России с Европой, не могли удержать ста¬
рых, рушившихся форм хозяйства»33. Там
осуществлялось не только сравнение про¬
дукции, техники и технологии. Неотврати¬
мым становилось сопоставление социальных
условий производства, В официальных от¬
четах и корреспонденциях, публикациях
прессы и частной переписке русских посети¬
телей выставки (по данным британского де¬
партамента внутренних дел, за время рабо¬
ты выставки Англию посетили 854 рус¬
ских) 34, промышленные успехи европейских
государств так или иначе связывались с их
капиталистической основой. Даже царские
чиновники вынуждены были объяснить это
«отсутствием особого класса людей, зани-
маюшихся исключительно мануфактура¬
ми» 35. Участие России в выставке дало но¬
вые импульсы не только для широкого об¬
суждения проблем развития ее производи¬
тельных сил, но и заострило внимание рус¬
ской общественности на состоянии производ¬
ственных отношений, сдерживающих это
развитие. Перед Россией все настоятельнее
вставал вопрос об отмене крепостного
права.
На последующих всемирных выставках
русские отделы отражали уже сравнитель¬
но быстрое развитие капитализма в поре¬
форменной стране. На Парижской выставке
1867 г. Европа уже заговорила об успехах
России, ставших еще более зримыми в
дальнейшем.
Первая Всемирная выставка положила
начало развитию новых форм международ¬
ного культурного и технического обмена.
Его полноправным участником выступала
Россия. Эта и последующие выставки спо¬
собствовали широкому знакомству запад¬
ной публики с русским искусством, само¬
бытной культурой народов России. Именно
на всемирных выставках впервые стали зву¬
чать выражение «русская школа живопи¬
си» и имена русских художников — И. Е.
Репина, В. Г. Перова, В. И. Сурикова,
В. М. Васнецова, В. А. Серова, И. К. Ай¬
вазовского, десятков других. Посетители
выставок впервые знакомились на русских
музыкальных концертах с творчеством
М. И. Глинки, А, С. Даргомыжского,
33 Ленин В. И. ПСС. Т. 20, с. 173.
34 Great Exhibition of the Works of In¬
dustry of AH Nations. Report by the Juries
on the Subjects in the Thirty Classes into
Which the Exhibition Was Divided, Vol. 4.
Lnd. 1851, p. 114.
35 Обозрение Лондонской выставки,
с. 182.

Факты, события, люди
185
М. П. Мусоргского, П. И, Чайковского. На
этих выставках получило мировую извест¬
ность русское декоративно-прикладное ис¬
кусство. Работы народных умельцев при¬
обретались иностранными музеями и худо¬
жественными галереями, воспроизводились
в десятках иллюстрированных журналов
Англии, Франции, Германии, Америки.
Д. М, Зарецкая
ПЕРВЫЕ ПОВОЗКИ
К числу первостепенных открытий, сде¬
ланных человечеством в процессе освоения
природных богатств, принадлежало приме¬
нение мускульной силы животных для
нужд хозяйства и общества. Способы ис¬
пользования энергии животных умножались
человеком по мере накопления им знаний.
Особое место при этом заняли использова¬
ние вращательного движения и скольже¬
ния по поверхности. Они быстро нашли
применение в транспортных средствах К
Однако вновь открытые возможности не
могли сами по себе стать двигателем про¬
гресса. Толчок к их использованию давали
насущные нужды людей. Переход к орга¬
низованной обработке полей и выращива¬
нию в значительных количествах зерновых
культур требовал серьезного напряжения,
особенно при посеве зерновых и жатве2.
Это вынуждало прибегать к дополнитель¬
ной энергетической силе. Скот стали ис¬
пользовать на болотистых почвах для за¬
таптывания в землю предварительно раз¬
бросанного по полю посевного зерна, а
также для его вьючной перевозки. Такого
рода действия уже требовали высокой сте¬
пени доместикации (одомашнивания)
крупного рогатого скота и сравнительно
больших размеров его поголовья 3
Если первые опыты доместикации отра¬
жают находки костных останков животных
на поселениях, то о времени, с которого
можно начинать отсчет использования ско¬
та в хозяйстве4, говорят памятники искус¬
ства. Изобилие глиняных скульптур бычьих
1 Подробнее см.: History of Technology.
Vol. 1. Oxford. 1956.
2 Массон В. М. Алтыи-депе. Л. 1981,
с. 109—128; История Древнего Востока.
Ч. 1. М. 1983, гл. 1.
3 М е р п е р т Н. Я., М у и ч а е в Р. М.
Раннеземледельческие поселения Северной
Месопотамии. М. 1981, с. 301—303.
4 Шнирельман В. А. Происхожде¬
ние скотоводства. М. 1980, с. 227.
голов, увенчанных настоящими рогами,
свидетельствует о том, что в Чатал-Хююке
(Юго-Восточная Анатолия), где эти скуль¬
птуры были обнаружены, в начале VI тыс.
до н. э. складывается новое отношение к
крупному рогатому скоту. Бычьи головы
располагались на стенах помещений боль¬
шими группами. Обычно последние не фор¬
мируются из парных изображений 5. Значит,
парная запряжка в ту эпоху еще не была
известна. В тех малообводненных, бедных
растительностью местах человек вряд ли со¬
держал бы крупные стада, если бы скот не
находил хозяйственного применения. По¬
скольку ранний период доместикации был
связан с обширной практикой забоя молод¬
няка на мясо, данные Чатал-Хкжжа указы¬
вают на уже более высокую фазу одомаш¬
нивания животных.
От V тыс. до н. э. появляются сведения
о кастрации животных, что указывает на
их хозяйственное применение. Непосред¬
ственные же свидетельства о таком их ис¬
пользовании появляются от конца IV тыс.
до н. э: речь идет о профильных изображе¬
ниях повозки в качестве одного из знаков
письменности, обнаруженной в месопотам¬
ском поселении Урук6. Своеобразие этой
повозки заключалось в том, что она пред¬
ставляла собой лодку (или сани), постав¬
ленную на колеса. Пиктограмма (рисуноч¬
ный знак) повозки встречается в хозяйст¬
венных текстах, в которых обозначения
цифр подобны кружкам-колесам. Археоло¬
гические находки от начала III тыс, до н. э.
содержат уже остатки древних повозок, их
деревянных и металлических частей. По
тем из них, что обнаружены в могильных
комплексах в Сузах, Кише и царском не¬
крополе Ура, можно составить общее пред¬
ставление о конструкции и особенностях по-
5 М е 11 а а г t J. £atal Hiiyiik. Lnd. 1967,
pp. 82, 83 a. o.
e История Древнего Востока, с. 121.

186
Факты, события, люди
возок древних земледельческих культур
Ближнего Востока 7.
Кузов такой повозки был деревянным по¬
мостом на деревянной станине. Иногда на
последней возвышались сложные гнутые
конструкции, служившие для закрепления
помоста или груза в кузове. Они могли так¬
же выполнять функции простейших рессор.
Повозка была четырехколесной. Круглые
оси вращались в пазах, вырезанных с ниж¬
ней стороны боковых брусьев станины. Сни¬
зу оси фиксировались кожаными накладка¬
ми, прибитыми к брусьям. Дисковые колеса
неподвижно закреплялись на осях и враща¬
лись вместе с ними. В центре колеса нахо¬
дился ромбический башмак из двух треу¬
гольных в плане брусков, между которыми
зажимался четырехугольный в сечении ко¬
нец оси. Бруски связывались сыромятными
ремнями сквозь сверлины, попарно разме¬
щенные вдоль шва между брусьями. Вся
конструкция была вмонтирована в деревян¬
ный диск из двух сплошных массивных ча¬
стей, соединенных тем же способом. Такая,
традиционная, форма дисковых колес со¬
хранялась во многих регионах у крестьян¬
ских телег в течение тысячелетий и встре¬
чается поныне 8.
Основным усовершенствованием, возник¬
шим уже в середине III тыс. до н. э., стало
применение втулки-ступицы, благодаря ко¬
торой колеса на оси могли вращаться. При¬
менение вращающихся колес сделало воз¬
можным использование неподвижной оси
(долгое время передняя ось обычно была
вращающейся, а в дальнейшем вращающие¬
ся оси, иногда вместе с вращающимися ко¬
лесами, применялись в горных местностях,
где они облегчали повороты и торможение
на склонах, что зафиксировано в конструк¬
циях сельских повозок на Кавказе9). Те¬
перь ось становилась частью станины кузо¬
ва, что способствовало увеличению прочно¬
сти конструкции и грузоподъемности теле¬
ги. К станине с передней стороны крепи¬
лось дышло из двух, соединенных под уг¬
лом, длинных и относительно тонких брусь¬
7 С h i 1 d е V. G. The Diffusion of Whee¬
led Vehicles.— Ethnographisch-archäologische
Forschungen, Brl., 1954, Bd. 2.
8 Кожин П. М. О глиняных моделях
колес из Балановского могильника.— Совет¬
ская археология, 1966, № 4; Piggott
Т. S. The Earliest Wheeled Vehicles and the
Caucasian Evidence.— Proceedings of the
Prehistoric Society, Cambridge, 1968,
vol. XXXIV.
9 Гегешидзе М. К. Грузинский на¬
родный транспорт. Ч. 1. Тбилиси. 1956.
ев (иногда — один брус, наклонно подни¬
мавшийся от кузоза до высоты загривка
быков). На переднем конце дышла крепил¬
ся поперечный брус — ярмо. Под ярмом
первоначально шли два быка.
Издавна специалистами обсуждался воп¬
рос о том, как бык — животное раздражи¬
тельное и трудно приручаемое — стал уп¬
ряжным животным; эту функцию должны
были выполнять волы или коровы. Послед¬
него нельзя исключать, ибо формирование
первоначального молочного стада шло па¬
раллельно с освоением тягловой силы жи¬
вотных, а избыточное поголовье было пред¬
назначено для забоя. В то же время нали¬
цо большой вес повозок, применение колец,
продевавшихся через отверстие в носовой
перегородке, что при натяжении вожжей
причиняло животному резкую боль, раннее
применение для управления крюков и вил,
служивших одновременно боевым оружием.
Это указывает скорее на использование
именно быков, которых человек научился
обуздывать суровыми средствами.
Приручение быков нашло четкое отраже¬
ние в культурах древнего Средиземно¬
морья и Ближнего Востока 10. Оно распро¬
странилось до Северной Индии, где в энео-
литической цивилизации Хараппы домаш¬
ний бык приобрел большое хозяйственное
значение. Огромная свита памятников ран¬
него расселения племен культуры распис¬
ной керамики была связана с культом бы¬
ка, что нашло выражение, в частности, в
ритуальных гимнастических играх, зафикси¬
рованных на фресках Кносского дворца, а
позднее — в иберийских корридах.
Вышеописанные повозки были сложными
конструкциями, требовавшими при изготов¬
лении немалого опыта, а при использовании
в трудовых и боевых условиях — знаний в
сфере тактики сражений, способов управ¬
ления, обучения и ухода за животными.
Тогда эти познания приобретались впервые.
Вот почему транспортные средства конца
IV—начала III тыс. до н. э. насчитывали
уже не одно тысячелетие развития п. Ту тер¬
риторию, на которой мог сформироваться
первоначальный сухопутный транспорт, ог¬
раничивает зона ранней доместикации круп¬
ного рогатого скота. Далее развернулось
10 Brentjes В. Zur ökonomischen
Funktion des Rindes in den Kulturen des
Alten Orients.— Klio, 1972, Bd. 54; 1973,
Bd. 55.
11 Кожин П. M. К проблеме проис¬
хождения колесного транспорта. В сб.:
Древняя Анатолия. М. 1985, с. 169сл.

Факты, события, люди
187
использование животных при сельскохозяй¬
ственных работах для ускоренной вьючной
доставки посевного зерна на поля, затем и
как рабочей силы, с помощью которой мож¬
но было сравнительно быстро рыхлить и
вспахивать легкие почвы. Достаточно было
привязать паре быков к рогам прочную
палку, а поперек приспособить брус, тяну¬
щийся за быками. К заднему концу этого
бруса прикрепляли заостренную палку, рас¬
полагавшуюся наклонно к поверхности
земли. Со временем эту палку, которую
вдавливали на ходу в землю шедшие за
упряжкой люди, стали снабжать каменным
наконечником. Так постепенно создавалась
соха, а затем плуг, который посредством
бруса-грядиля был соединен с тягой.
Помимо пахоты, быстрого выполнения
требовали также боронование и обрушива¬
ние зерна. Первоначально эти операции осу¬
ществлялись с помощью дощатого тяжелого
помоста, в который вбивались шипы для
боронования или на который набивалось
ребро для вышелушивания зерна. Помост
присоединялся к плужному грядилю 12. Тем
самым создавалось и примитивное транс¬
портное средство — волокуша, на которую
можно поместить груз. Дальнейшее накоп¬
ление практических знаний привело к вы¬
воду, что волочение груза на широком пло¬
ском помосте, который соприкасается всей
поверхностью с землей, требует больших
усилий, чем передвижение помоста на па¬
раллельных скользящих полозьях. В куль¬
турах Ближнего Востока парные полозья
даже после создания колесных экипажей
применялись для перемещения крупногаба¬
ритных тяжелых грузов, а в качестве тяг¬
ловой силы использовались люди, выстроив¬
шиеся в длинные вереницы и тянувшие ка¬
наты, привязанные к повозке, полозьям и
грузу.
Сани на полозьях применялись и для
культовых экипажей, в которых перевозили
вождей, жрецов и статуи богов. Именно
последнее обстоятельство подтверждает до¬
вод о более раннем времени изобретения
саней, чем колее, ибо установлено, что мно¬
гие атрибуты божеств и связанный с ними
инвентарь (как и парадное снаряжение
вождей) восходят к более древним фазам
производственной техники, чем предметы и
орудия, употреблявшиеся в повседневной
жизни.
12 Б у н я т о в Т. А. К истории молотьбы
в Закавказье. В кн.: Кавказ и Восточная
Европа в древности. М. 1973, с. 85—90.
Лингвистические наблюдения дополни¬
тельно свидетельствуют, что многие терми¬
ны, обозначающие сухопутные средства пе¬
редвижения, идентичны тем, которые ис¬
пользовались для обозначения водных тран¬
спортных средств Применен!,1 е лодок в ка¬
честве основы для кузова повозки — дело
вообще естественное, ибо деревянная лод¬
ка представляет собой прочный и вмести¬
тельный контейнер, пригодный для транс¬
портировки сыпучих грузов, включая зерно.
А при исследовании северных, торфянико-
вых памятников установлен хронологиче¬
ский приоритет однополозных саней перед
двухполозными что, в свою очередь, ука¬
зывает на раннюю связь между лодкой,
днище которой аналогично конструкции од¬
нополозных саней, и средствами сухопутно¬
го передвижения. Практически из полозьев,
укрепленных под кузовом, развились кар¬
касные формы станины кузова.
После решения вопроса о соединении
контейнера, движущегося с учетом свойств
скольжения, с плужным грядилем и парной
упряжкой быков создавался экипаж, при¬
годный для транспортировки больших гру¬
зов и ускоряющий выполнение срочных по¬
левых работ. Возможно, впрочем, что пере¬
ход от передвижения грузов с учетом
свойств скольжения к использованию
свойств вращательного движения произо¬
шел до того, как кузов повозки столь зна¬
чительно усовершенствовался. Ведь помост,
употреблявшийся как молотильная доска
или борона, могли поместить на катки, пер¬
воначально не закрепленные. Когда они ка¬
тились вместе с помостом, он, перемещаясь,
оставлял их сзади. Необходимо было опять
подкладывать катки спереди.
Для изобретения полноценной телеги ос¬
тавалось сделать лишь два усовершенство¬
вания. Сначала — закрепить катки, чтобы
они не выскальзывали, вырезав полуцилин-
дрические пазы в полозьях для свободного
вращения катков. Выскакивать же на ров¬
ной местности они не могли, потому что на
них давила тяжесть. А если в качестве по¬
моста применялась борона с высокими
зубьями, катки помещались между рядами
зубьев и тоже не выскакивали при движе¬
нии. Затем, чтобы сделать ход повозки ров¬
ным, требовалось снизить снашиваемость
катков и предотвратить расслаивание их
13 S а 1 о n е п A. Die Landiahrzeuge des
alten Mesopotamiens. Helsinki. 1951.
14 Кларк Дж. Г. Д. Доисторическая
Европа. М. 1953, с. 292—294.

188
Факты, события, люди
древесины; концы катков уширялись по
сравнению со средней частью. В районах,
бедных древесиной, издавна деревообработ¬
ка вынужденно достигала высокого уровня:
научились переделывать каток в ось; на ее
концах закрепляли шайбы; затем перешли к
трехчастным дисковым колесам, зафиксиро¬
ванным в начале III тыс. до н. э. Таков был
общий ход становления древнейшей повоз¬
ки. Сельскохозяйственное применение недол¬
го оставалось основным ее предназначением.
Сложились еще два вида использования
колесного экипажа: при военных операциях
и при переселении в качестве подвижного
жилища. Четырехколесные повозки с фур¬
гонным перекрытием появляются в III тыс.
до н. э.; во 11 тыс. до н. э. этот тип повоз¬
ки становится стандартным, что свидетель¬
ствует об устойчивости кочевого быта в
степном и полупустынном поясах Евразии.
Имеются совпадающие данные о жилищах
скифов, массагетов и других племен. Но
подобные же сведения приводил Г. де Руб-
рук, проехавший сквозь огромную степную
территорию в середине XIII века. Он сооб¬
щал об огромных повозках-платформах,
настоящих лагерях на колесах 15. Археоло¬
гические данные свидетельствуют о том, что
еще до середины II тыс. до н. э. приме¬
нялись большие повозки на шести и более
колесах.
Повозки использовались не только как
дом для живых, но и как дом для мертвых.
В фургонах, помещенных в могилы, осу¬
ществлялись захоронения. Такая повозка
могла характеризовать и социальный ста¬
тус человека. Постепенно хозяйственный
экипаж, который монотонной поступью
влекли по степям запряжки быков, стано¬
вился одним из важных средств материаль¬
ного и духовного развития культуры.
Хозяйственная повозка — прежде всего
грузовая, а повышение грузоподъемности и
использование экипажа для любых разно¬
видностей грузов принадлежали к числу ос¬
новных задач, которые стояли перед древ¬
ними людьми. Для повозок и колесниц,
применявшихся в боевых действиях, конст¬
рукционные задачи ставил:;сь иначе: нужны
были скорость, маневренность, относитель¬
ная безопасность для воинов в кузове, а
также для своего войскового строя в слу¬
чаях, когда животные выходили из повино¬
вения. Возникала необходимость в облегче-
15 The Journey of William of Rubruck to
the Eastern Parts, 1253—1255. Lnd. 1900,
pp. 54—57.
нии деталей повозки; применении более
быстроходных животных, чем быки; совер¬
шенствовании упряжи и способов управле¬
ния запряжкой. Именно с военным приме¬
нением повозки связано появление двухко¬
лесных экипажей еще до середины III тыс.
до н. э. Общими задачами для обеих раз¬
новидностей раннего транспорта являлись
увеличение прочности конструкции н степени
проходимости при сложном рельефе и труд¬
ных климатических условиях, повышение
коэффициента полезного действия упряж¬
ных животных 16.
Каковы же реальные даты и ареалы по¬
явления древнейших колесных повозок?
В Северной Месопотамии и на несколько
более западных низменностях, прилежащих
к отрогам гор, впервые начал использовать¬
ся для хозяйственных нужд колесный эки¬
паж. Что касается того, было ли изготовле¬
ние древнейшей повозки однократным от¬
крытием или же его, независимо друг от
друга, сделали различные древние коллек¬
тивы, то представление о моноцентриче-
ском происхождении колесного транспорта
уже утвердилось. Доказательства тому име¬
ются троякие: хронологические, связанные
с тем, что по мере удаления от ближнево¬
сточного центра повозки фиксируются во
все более позднее время; географические,
обусловленные тем, что в Евразии культу¬
ры, у которых появилась повозка, тесно со¬
седствуют или непосредственно переходят
одна в другую; конструкторские, основан¬
ные на том соображении, что повозка пред¬
ставляла в условиях древнего мира слож¬
ный агрегат, в котором реализован громад¬
ный предшествующий опыт.
В решении главных конструкторских уз¬
лов древних повозок на всей территории
раннего распространения телег и колесниц
воплощены одни и те же инженерные прин¬
ципы: повсеместно применяется дышловая
запряжка животных попарно; в запряжке
обязательно используется ярмо (трех мо¬
дификаций: накладывавшееся на рога, за¬
тылочное и шейное, опиравшееся также на
плечи17), а традиционность ярма столь вели¬
ка, что при переходе к лошадиной тяге яр¬
мо сохранялось в составе колесничного сна¬
ряжения на протяжении тысячелетий, хотя
оно вредно отражается на трудоспособно¬
16 К о ж и н П. М. Гобийская квадри¬
га. — Советская археология, 1968, № 3.
17 G ändert О.-F. Zur Frage der Rin¬
deranschirrung im Neolithicum.— Jahrbuch
des römisch-germanischen Zentraimuseums
am Mainz, Jg. 11. (1964), Mainz, 1966.

Факты, события, люди 189
сти и здоровье лошадей; первоначальная
единообразное^ устройства трехчастных
дисковых колес и их развитие, позволяю¬
щее спокойно сопоставлять месопотамские
колеса с обнаруженными в торфяниках Ни¬
дерландов (западно- и среднеевропейская
культура кубков III тыс. до н. э.) 18.
Еще одним объективным показателем
единства в развитии транспорта явилось
повсеместное в Евразии применение с сере¬
дины II тыс. до н. э. лошади как основного
упряжного животного для быстро движу¬
щихся колесниц. О едином центре домести¬
кации и первоначального хозяйственного
использования лошади свидетельствуют и
фактические данные, и теоретические сооб¬
ражения. Во-первых, лошадиная запряжка
распространилась от Западной Европы до
Китая за время менее пяти веков, что, на¬
пример, соизмеримо (с поправкой на иной
уровень хозяйственных и социальных отно¬
шений) с распространением лошади из за¬
ведомо известного одного центра в Север¬
ной Америке XVI—XIX веков 1S. Во-вторых,
конская сбруя и снаряжение в эпоху брон¬
зы тоже достаточно однородны, а большин¬
ство их частей типологически возводится к
общим прототипам. В-третьих, в названиях,
обозначающих домашнюю лошадь, обнару¬
живаются общие древние основы 20. В чет¬
18 Кожин П. М. Типология древней
материальной культуры Евразии {неолит —
железный век). В кн.: Типология основных
элементов традиционной культуры. М. 1984.
19Denhardt М. The Horse of America.
Norman (Okl.). 1947; Dobie J. F. The
Mustangs. Boston. 1952; Ewers J. C. The
Horse in Blackfoot Indian Culture.— Bureau
of American Ethnology, Washington, 1955,
Bulletin № 159.
20 Г а мкрелидзе Т. В., Иванов
Вяч, Вс. Индоевропейский язык и индоев¬
ропейцы. Ч. II. Тбилиси, 1984. с, 544—561.
вертых, центр распространения по всей Ев¬
разии повозок с конной запряжкой колесниц
располагался явно на краю Иранского на¬
горья либо к северу от культурных центров
Месопотамии, ибо там еще в III тыс. до н. э.
значительно оживилась активность кочевых
племен.
Колесничная запряжка повсеместно пред¬
шествовала верховой езде, хотя случаи эпи¬
зодического использования коня для верхо¬
вой езды могли сопутствовать начальным
этапам хозяйственного использования ло¬
шади21. Причем производство даже простей¬
шей повозки для конной запряжки требует
сложной организации труда, недоступной
мелким общественным группам. Примене¬
ние колесниц служит как бы индикатором
формирования новых общественных отно¬
шений. Поскольку колесницы применялись
прежде всего для боевых действий, можно
зафиксировать наличие в таком обществе
классового расслоения.
По мере освоения коня как упряжного
средства престижное значение повозки с
бычьей запряжкой снижается; телега с за¬
пряжкой волов остается сельским транс¬
портным средством. Впрочем, были момен¬
ты, когда ее социальная роль опять повы¬
шалась: при крупных, хотя бы и более
поздних, миграциях, связанных с освоением
новых земель европейцами в Сибири, Аме¬
рике, Австралии и Африке. Там телега
вновь превращалась в фургон, служивший
поселенцам транспортным средством и пе¬
редвижным домом.
П. М. Кожин
21 H a n c a r F. Das Pferd in prähisto¬
rischer und früher historischer Zeit. Wien —
München. 1955.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Швейцер Владимир Яковлевич — кандидат исторических наук, старший науч¬
ный сотрудник Института международного рабочего движения АН СССР. Автор моно¬
графии «Социалистическая партия Австрии: теория и политика», а также глав в кол¬
лективных монографиях и статей, посвященных австрийской и международной социал-
демократии.
Поздеева Ирина Васильевна — кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник кафедры источниковедения отечественной истории Исторического факультета
МГУ. Специализируется в области источниковедения, истории рукописной и старопечат¬
ной книги, народной традиционной культуры и идеологии позднего русского средневе¬
ковья. Автор книг и разделов в коллективных работах, а также статей по проблемам
археографии и источниковедению.
Тарновский Константин Николаевич — доктор исторических наук, старший
научный сотрудник Института истории СССР АН СССР. Специалист по вопросам со¬
циально-экономического развития капиталистической России, пролетарского периода
освободительного движения, советской историографии российского империализма. Автор
монографий «Формирование государственно-монополистического капитализма в России
в годы первой мировой войны», «Советская историография российского империализма»,
«Революционная мысль, революционное дело» и др.
Видясова Мария Федоровна — кандидат исторических наук, доцент кафедры
экономики и экономической географии Института стран Азии и Африки при МГУ. Спе¬
циализируется в области истории и экономики арабских стран. Автор монографий
«Рабочий класс в социальной структуре Туниса», «Экономика стран Магриба».
Матузова Вера Ивановна — кандидат филологических наук, научный сотруд¬
ник Института истории СССР АН СССР. Специализируется по социальной истории Ев¬
ропы IX—XIII веков. Автор книги «Английские средневековые источники IX—XIII вв.»
(в серии «Свод древнейших источников по истории народов СССР») и статей по дан¬
ной проблематике.
М а л о в Владимир Николаевич — кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник Института всеобщей истории АН СССР. Специализируется по истории Фран¬
ции XVI—XVIII вв. и латинской палеографии. Автор книги «Происхождение современ¬
ного письма: палеография французских документов конца XV—XVIII в.» и статей по
истории Франции указанного периода.

SUMMARIES OF ARTICLES
V. Ya. SHVEITSER. Social-Democrats and the Anti-war Movement in Western Europe
(the late 70s-mid 80s)
The author traces the evolution of the stand taken by the West European Social-De-
mocracy vis-a-vis the anti-war movement. His analysis of the events of the late 70s and
mid 80s shows that the parties-members of the Socialist international have increased
their attention to this movement in the West European countries. The article investigates
the position of the Social-Democracy on the problems of disarmament and demonstrates
that the ever widening participation of the rank-and-file Social-Democrats in the anti-war
movement positively affects the policy of their parties.
I. V. POZDEYEVA. Field Archaeography: Some Problems of Theory and Practice
The author offers her analysis of the present state of field archaeography and of po¬
tentialities it provides for studying the traditional folk Russian culture. She discusses the
experience accumulated by complex archaeographical expeditions and the role of local
libraries as historical sources. The article forwards some propositions concerning better
organisation of field archaeography in the light of the Law on the Protection and Use of
Cultural and Historical Relics.
K. N. TARNOVSKY. Urban Crafts and Tsarism (1907-1914)
The article looks at the tsarist government’s efforts to modernise the small-scale in¬
dustry (urban crafts). They were aimed at overcoming the crisis in this field through ela¬
borating joint aemsioo-governmental programmes. The results of this policy demonstra¬
ted that tsarism was unable to work out a course which would meet people’s interests
and the objective tasks facing the country.
M. F. VIDYASOVA. The Early Feudal States of Maghreb Between the Eighth and Eleventh
Centuries
The town whose economy was based on agrarian and trade-and-craft structures was
the main formational element of North African society in the early Middle Ages. The po¬
litical systems in the region ranged between centralised monarchy supported by the offi¬
cialdom and the professional army to poleis.
CONTE NTS
Articles: V. Ya, Shveitser. Social-Democrats and the Anti-war Movement in Western
Europe (the late 70s-mid 80s); I. V, Pozdeyeva. Field Archaeography: Some Problems of
Theory and Practice; K. N. Tarnovsky. Urban Crafts and Tsarism (1907-1914); M. F. Vi-
dyasova. The Early Feudal States of Maghreb Between the Eighth and Eleventh Centu¬
ries. Historical Essays: V. N. Malov. The Fronde. Historical Science in
the USSR and Abroad. Surveys: O. V. Volobuev. A Summarising Work on the
History of Historical Science in the USSR; V. N. Vinogradov. The Theme “the Germans
and the Russians” in the West German Progressive Historico-Political Journalism. Book
Reviews: A. V. Smirnov. The Main Source of Our Strength. Soviet Workers. 1945-1970;
History of Book Publishing in the USSR. 1917-1921; E. L, Rudnitskaya. The Russian Revo¬
lutionary Thought. The Democratic Press. 1864-1873; R. G. Fakhrutdinov. Essays on the
History of Volga Bulgaria; M. B. Sverdlov. Old Russian Feudal Society: Its Genesis and
Structure; N, E. Zatenker, Essays on the History of Socialist Thought; Political and Cul¬
tural Relations Between Russia and the South Slavonic Lands in the 18th Century; The
Evolution of Oriental Societies: Synthesis of the Traditional and the Modern; History of
the Ancient East. The Rise of the Earliest Class Societies and the First Centres of Slave-
Owning Civilisations. Part I. Mesopotamia; N. Wood. John Locke and Agrarian Capita¬
lism (Berkeley) .Scientific Notes. Facts, Events, People, Articles in So¬
viet and Foreign Historical Journals. New Books in the USSR and Abroad.

SOMMAI R Е
Articles: V. Ya. Chveïtser. La social-dêmocratie et le mouvement antiguerre en Euro¬
pe occidentale; I. V. Pozdéeva. L’archêographie sur le champs: certains problèmes de
pratique et de théorie ; K. N. Tarnovski. L’artisanat et le tsarisme ( 1907-1914) ; M. F. Vi-
diassova. Les Etats de Maghreb de haute féodalité aux Ville-Xle siècles. Aperçus
historiques: V. N. Malov. La Fronde. La science historique en U.R.S.S.
et à l’étranger. Revues: O. V. Voiobouev. L’ouvrage de somme sur l’histoire de la
science historique en U.R.S.S. ; V. N. Vinogradov. Le thème « Les Allemands et les Rus¬
ses » vu par les publications politiques et historiques progressistes de la R.F.A. Comptes
rendus des livres : A, V. Smirnov. La source principale de notre force. Les ouvriers indu¬
striels de l’U.R.S.S. 1945-1970; L’histoire du livre en U.R.S.S. 1917-1921. E. L. Roudnit-
skaïa. La pensée révolutionnaire russe. La presse démocratique. 1864-1873 ; R. G. Fakh-
routdinov. Aperçus d’histoire de la Bulgarie de la Volga ; M. V. Sverdlov. La genèse et
la structure de la société féodale dans l’ancienne Russie ; N. E. Zatenker. Précis d’histoire
de la pensée socialiste; Les relations politiques et culturelles de Russie avec les terres
slaves du Sud au XVIIle siècle; L’évolution des sociétés d’Orient: la synthèse du tradi¬
tionnel et du contemporain ; L’histoire de l’Orient ancien. La genèse des sociétés de clas¬
ses à l’époque la plus reculée et les premiers foyers de la civilisation esclavagiste. Premiè¬
re partie. La Mésopotamie; N. Wood, John Locke and Agrarian Capitalism (Berkeley).
Notes scientifiques. Faits, Evénements, Hommes. Articles dans les
revues historiques soviétiques et étrangères. Nouveaux livres en U.R.S.S. et à l’étranger.
SUMARIO
Artículos: V. Ya. Shvéitser. La socialdemocracia y el movimiento antibélico en Euro¬
pa Occidental; I. V. Pozdéeva. Arqueografía del campo; algunos problemas de la prác¬
tica y la teoría; K. N. Tarnovski, La artesanía y el zarismo (1907-1914); M. F. Vidiáso-
va. Primeros Estados feudales de Magreb en los siglos VIH a XI. Ensayos históri¬
cos: V. N. Malov. La Fronda. Ciencia histórica en la URSS y en el
exterior. Resúmenes: O. V. Volobúev. Obra sintetizadora sobre la historia de la cien¬
cia histórica en la URSS; V. N. Vinográdov. Tema «Los alemanes y los rusos» en fas pu¬
blicaciones periodísticas histórico-políticas progresistas de la RFA. Reseñas de libros: A. V.
Smirnov. Fuente principal de nuestra fuerza. Obreros de la industria de la URSS 1945—
1970; Historia del libro en la URSS. 1917—1921. T. 1; E. L. Rudnítskaia. Pensamiento re¬
volucionario ruso. Prensa democrática. 1864—1873; R, G. Fajrutdínov, Ensayos de historia
de Bulgaria del Volga; M. B. Sverdlov. Génesis y estructura de la sociedad feudal en
Rus Antigua; N. E. Zaténker. Ensayos de historia del pensamiento socialista; Relaciones
políticas y culturales de Rusia con las tierras eslavas meridionales en el siglo XVIII; Evo¬
lución de las sociedades orientales: síntesis de lo tradicional y lo contemporáneo; Historia
de Oriente Antiguo. Surgimiento de las sociedades clasistas más remotas y los primeros
focos de la civilización esclavista. Parte 1. Mesopotamia; N. Wood. John Locke and Ag¬
rarian Capitalism (Berkeley). Notas científicas. Hechos, sucesos, homb¬
res. Artículos en las revistas históricas soviéticas y extranjeras. Nuevos libros en la
URSS y en el exterior.
Редакционная коллегия: В. Г. ТРУХАНОВСКИИ (главный редактор),
В. И. БОВЫКИН, Л. С. ГАПОНЕНКО, П. А. ГОЛУБ, В. А. ДЬЯКОВ, И. И. ЖИ¬
ГАЛОВ, М. П. КИМ, Ю. С. КУКУШКИН, В. А. КУМАНЕВ, А. Л. НАРОЧНИЦ-
КИЙ, Н. Г. НЕФЕДОВ, Б. Б. ПИОТРОВСКИЙ, Ю. А. ПОЛЯКОВ, Б. А. РЫБА¬
КОВ, А. Н. САХАРОВ, И. В. СОЗИН (заместитель главного редактора),
А. И. ТИТОВ, И. А. ФЕДОСОВ, С. С. ХРОМОВ, А. С, ЧЕРНЯЕВ.
Технический редактор 3. П. Кузнецова.
Адрес
редакции: 103781, ГСП. Москва,
К-6. М. Путинковский пер.. ’/а- Телефон 209-96-21.
Сдано
в набор 05.06.86. Подписано к печати 01.07.86. А 01999. Формат 70 х 108'/|6.
Высокая печать. Уел. печ. л. 16,80. Учетно-изд. л. 19,68. Уел. кр.-отт. 17,33.
Тираж 16 ООО экз. Изд. № 1886. Заказ № 3105.
Ордена Ленина и ордена Октябрьской Революции типография имени В. И. Ленина
издательства ЦК КПСС «Празда». 125835, ГСП, Москва, А-137, ул. «Правды», 24.

НОВЫЕ
КНИГИ
БАРУХ В. «РО-2» — отделението на
смъртта. З-о изд. София. Партиздат.
1985. 239 с.
Биография на дружбата. Ред. колегия:
Веселии Хаджиниколов и др. Съст.:
Христо Дудевски и др. София. Наука и
изкуство. М. Прогрес. 1984. 406 с.
История на профсъюзното движение
на работниците от съобщеннята. Съст.
Цветана Божкова. София. Профиздат.
1984. 300 с.
ЙОРДАНОВ E., АРАБАДЖИЕВ Н.
Салвадор. Под знамето на Фарабундо
Марти. София. Партиздат. 1985. 165 с.
КАРАСИМЕОНОВ М. ООН — 40 го-
дини в служба на мира и прогреса. Со¬
фия. Партиздат. 1985. 126 с.
КОЦЕВ И. Глобалните проблеми и
идеологическата борба. Социално-иконо-
мически и полит, аспекти. София. Парт¬
издат. 1985. 212 с.
КУЗМАНОВА А. Балканската полити¬
ка на Румъния. 1933—1939. София. Изд-
во на БАН. 1984. 217 с.
GYURKO L. Négyszemkozt a forrada-
lommal. 2-ik kiad Budapest. Magvetö.
1985. 475. old.
KURUCZ I., HETFNYI P. Mit keil tud-
ni a szocialista országokról? 2-ik, böv,
kiad. Budapest. Kossuth. 1985. 363. oíd.
LUKACS L. Magyar politikai emigráció,
1849—1867. Budapest. Kossuth. 1984. 378.
oíd.
ENGEL R. Feinde und Freunde. Berlin.
Militärverl. der DDR. 1984. 363 S.
ERBSTÖSSER M. Ketzer im Mittelalter.
Leipzig. Ed. Leipzig. 1984. 235. S.
SCHÖNEBURG K.-H. SEEBER G. Ar¬
beiterklasse und Parlament. Parlamentari¬
sche Traditionen der revolutionären dt.
Arbeiterbewegung, 1848 bis 1949. Berlin.
Staatsverl. der DDR. 1984. 182 S.
Zur Rolle der Frau in der Geschichte des
deutschen Volkes (1830 bis 1945). Eine
Chronik. Hans-Jürgen Arendt, Kurt Baller,
Werner Freigang et al. Hrsg. Im Auftr.
der Forschungsgemeinschaft „Geschichte
des Kampfes der Arbeiterklasse um die
Befreiung der Frau“ an der Päd. Hochsch.
„Clara Zetkin“, Leipzig. Leipzig. Verl. für
die Frau. 1984. 304 S.
ANDERLE A. Los movimientos políti¬
cos en el Perú. Entre las dos guerras mun¬
diales. Ensayo. La Habana. Casa de las
Américas. 1985. 455 p.
ЩУГЭР Ц. Чин зурхний баяр хургэе.
Улаанбаатар. Улсын хэвлэлийн газар.
1985. 166 с.
BROZEK A. Polish Americans, 1854—
1939. Warsaw. Interpress. 1985. 274 р.
MAKOWIECKA G. Po drogach polsko-
hiszpañskich. Krakow. Wroclaw. Wyd-wo
lit. 1984. 405 s.
Prace z dziejów panstwa i zakonu krzy-
zackiego. Pod. red. Antoniego Czacharow-
skiego. Torun. Univ. Nicolai Copernici.
1984. 186. s.
RUDNICKI S. Obóz narodowo-radykal-
ny. Geneza i dziatalnoáé. Warszawa. Czy-
telnik. 1985. 391 s.
Apärarea independente! patriei, obiectiv
principal al mi§cärii antifasciste din Ro-
mänia (1933—1939). Documente. Centrul
de studii §i cercetari de istorie §i teorie
rnilit. Vol. íntocm. de loan Talpe§ et al.
Bucure^ti. Ed. polit. 1985. 247 p.
NEUMANN V. Vasile Maniu. Monogr
ist. Pref. de Paul Cornea. Timi?oara. Fac¬
ia. 1984. 211 p.
BOUZEK J. The Aegean, Anatolia and
Europe. Cultural Interrelations in the Se¬
cond Millennium В. C. Praha. Academia.
1985. 269 p.
Protifasisticky odboj a Slovenské národ-
né povstanie vo Zvolene a okoli (1938—
1945). Okresny vybor KSS. Dom polit. vy-
chovy vo Zvolene, Okresny nár. vybor —
odbor kultúry vo Zvolene. Pavol Bosak,
Karol Fremal, Vojtech Korim, Vladimir
Motoska. Zvolen. 1984. 162 s.
WAGNEROVA J. Rok 1945 a dnesek.
Jarmila Wagnerová a kolektiv. Praha.
Univ. Karlova. 1985. 200 s.
КАНИЦ Ф. Cpönja. Земл>а и станов-
ништво од римског доба до Kpaja XIX
века. Кн> I. 717 с. Кн>. 2. 666 с. Бео-
град. Српска кн>иж. задруга. Рад. 1985.
РАНКЕ Л. HcTopHja српске револу-
UHje. Део I. (5), 226 с. Факс. изд. Бео-
град. 1864. Горн>и Милановац. Привред-
на кгьига. 1984.
DORNOY М. Politics in New Caledo¬
nia. Sydney etc. Sydney Univ. Press.
1984. XVI, 302 p.
POTASH R. A. El ejército y la políti¬
ca en la Argentina, 1945—1962. De Pe¬
rón a Frondizi. Trad, de Enrique Teje¬
dor. Buenos Aires. Sudamérica. 1984.
553 p.
AVONDS P. Brabant tijdens de rege¬
ring van hertog Jan III (1312—1356).
De grote polit. krisissen. Brussel. Acad,
voor wet., letterenen schone kunstenvan
België. 1984. 267 biz.
DONALDSON F. The British Coun¬
cil. The First Fifty Years. London. Cape.
1984. XIII, 422 p. (8).
Historical Atlas of Africa. Gen. eds.:
J. F. Ade Ajayi and Michael Growder;
Georg, ed. Paul Richards. Harlow (Es¬
sex). Longman. 1985. 164 p.
The Development of Trade Unionism
in Great Britain and Germany, 1880—
1914. Ed. by Wolfgang J. Mommsen and
Hans-Gerhard Husung. London etc. Al¬
len and Unwin. 1985. VIII, 400 p.
American Studies in Transition. Essays
ed. by David E. Nye and Christen Kold
Thomsen. Odense. Odense Univ. Studies
in English. 1985. 324 p.

НОВЫЕ КНИГИ
KARASHIMA N. South Indian History
and Society. Studies from Inscriptions
A. D. 850—1800. Delhi etc. Oxford Univ.
Press. 1984. XXXVI, 217 p.
MORRISON G. The Emergent Years.
Independent Ireland, 1922—62. Dublin.
Gill and Macmillan. 1984. 184 p.
CUCURULL F. Cataluña, republicana
y autonomista (1931 — 1936), Pórtic de Jau-
me Sobrequés i Callicó. Barcelona. Ed.
de la Magrana. Inst. Municipal d’Histó-
ria. 1984. VII, 348 p.
CUENCA T., JOSE M. La Andalucía y
la transición (1975—1984). Política y cul¬
tura. Madrid. Mezquita. 1984. IX, 230 p.
Innovazioni politiche e tratsformazioni
sociali nell’Italia degli anni ’70. La rifor-
ma istituzionale. Di A. Baldassarre,
L. Berlinguer, O. de Leonardis et al. Mi¬
lano. Angelli. 1984. 261 p.
Storici e storiografia del Medioevo ita¬
liano. Antología di saggi. A cura di Gab¬
riele Zanella. Bologna. Patron. 1984.
335 p.
A Reader’s Guide to Canadian History.
2. Confederation to the Present. Ed. by
J. L. Granatstein and Paul Stevens. Re¬
print. Toronto, etc. Univ. of Toronto
Press. 1984. XIV, 329 p.
ESPAÑA G. La guerra civil de 1885.
Núñez y la derrota del radicalismo. Bogo¬
tá. Ancora. 1985. 199 p.
LEAL BUITRAGO F. Estado y política
en Colombia. Bogotá. CEREC. Siglo XXI.
1984. 294 p.
NIEROP H. F. K. van. Van ridders tot
regenten. De Hollandse adel in de 16. en
de I. helft van de 17. eeuw. Proefschr.
Leiden. Holl. hist. r. 1984. 342 blz.
KONGSRUD H. Den kongelige arveret¬
ten til Norge, 1536—1661. Idé og politisk
instrument. Oslo etc. Universitetsforl.
1984. 366 s.
FLORES GALINDO A. Aristocracia y
plebe, Lima, 1760—1830. Estructura de
clases y soc. colonial. Lima. Mosca Azul.
1984. 270 p.
MATTOSO J. Portugal medieval. Navas
interpretaçôes. Lisboa. Impr. Nac. — Casa
da Moeda. 1985. 435 p. (4).
MATTOSO J. Ricos-homens, infançoes
e cavaleiros. A nobreza medieval portug.
nos s. XI e XII. Lisboa. Guimaräes. 1985.
286 p.
Essays in Comparative History: Econo¬
my, Politics and Society in Britain and
America, 1850—1920. Ed. by Clive Ems-
ley. Milton Keynes. Philadelphia. Open.
Univ. Set Book. 1984. XVI, 329 p.
PALANIANDI M. Who Wants War? New
Delhi etc. Sterling. 1985. XI, 87 p.
Suomen historia. I. Kivikausi. Prons-
sikausi ja rautakauden alku. Keski- ja
myöhäisrautakausi. 407 s. 2. Keskiaika.
Valtaistuinriitojen ja uskonpuhdistuksen
aika. Kansankulttuurin juuret. 414 s.
Toimitusneuvosto Yrjö Blomstedt etl a.
Espoo. Weilin + Göös. 1984—1985.
BARUDIO G. Der Deutsche Krieg,
1618—1648. . Frankfurt a. M. Fischer.
1985. 700 S.
Martin Luther im Spiegel heutiger Wis¬
senschaft. Hrsg. von Knut Schäferdiek.
Bonn. Bouvier. 1985. 266 S.
Les inconnus de la Résistance. Livre
d’un témoignage collectif, a été réalisé
par Floriane Benoit et Charles Silvestre
avec la collab. de la réd., des services et
des correspondants de l’Humanité. 2. ed.
Paris. L’Humanité. Messidor. 1985. 191 p.
Les pouvoirs de commandement jusqu’à
1610. Actes du 105e Congrès Nat. des Soc.
savantes. Caen. 1980/. Corn, des travaux
hist, et sei. Sect. de philologie et d’histoi¬
re jusqu’à 1610. Paris. CTHS. 1984. 232 p.
I ВНИМАНИЮ АВТОРОВ |
| Редакция журнала «Вопросы истории» принимает статьи, исторические |
| очерки и публикации объемом в 1—1,5 авторского листа (24—36 стр.); об- |
| зоры — до 16 стр.; рецензии, письма и заметки —6—8 стр.; заметки о стать- I
| ях, опубликованных в зарубежных журналах,— 3,5 стр. Материалы прини- |
| маются после предварительного согласования тематики с редакцией (во |
| избежание дублирования) и представляются в двух (первом и втором) эк- |
| земплярах, отпечатанные с полями на стандартной машинке (текст через |
| два интервала, сноски через полтора интервала). Вставки (после доработ- |
| ки материала), тексты и сноски на иностранных языках и языках народов |
I СССР также должны быть отпечатаны на машинке. В случае отклонения I
| рукописи автору возвращается один экземпляр, другой остается в архиве §
| редакции. ' §
| Рукописи, превышающие установленный объем или присланные в ре- |
| дакцию в единственном экземпляре, могут быть возвращены автору без |
| рассмотрения. |