собрание сочинений
в шести томах

ТО>1 I

КИКЛИОТЕКЛ «ОГОНЕК» • ИЗДАТЕЛЬСТВО

)96tt

П РАВД 4.

Собрание сочинений вы ходит
под общей редакцией
А. С т а р ц е в а .

И ллю страции художника
П. П и н к и с е в н ч а .

КРЕССИ

ГЛ А ВА I

Выходя из сосняка на вырубку перед школой посел­
ка Индейцев Ключ, учитель перестал насвистывать,
сдвинул шляпу с затылка на лоб, выбросил пучок лес­
ных цветов, которые нарвал по дороге, и вообще принял
солидный вид в соответствии со своей должностью и
зрелым возрастом — ведь ему было никак не меньше
двадцати лет. Он не притворялся: он был серьезный мо­
лодой человек и вполне искренне считал, что произво­
дит на других, как на себя самого, глубокое впечатление
суровым безразличием много повидавшего на своем веку
и пресытившегося жизнью человека.
Здание, предназначенное ему и его пастве школь­
ным советом Туолумны, штат Калифорния, первоначаль­
но было церковью. В его стенах еще сохранился чуть
слышный запах святости, на котором замешан был позд­
нее слегка алкогольный дух политических дебатов, ибо
раз в неделю сей храм наук с дозволения совета пре­
ображался в трибуну для утверждения партийных прин­
ципов и провозглашения гражданских свобод.
На учительском столе валялись растрепанные книж­
ки церковных гимнов, а классная доска на стене не мог­
ла скрыть от взоров начертанного там страстного при­
зыва к гражданам Индейцева Ключа «всем как один
голосовать за Стеббинса».

5

Восхищенный огромным четким шрифтом этого пла­
ката, учитель сразу понял его притягательную силу для
блуждающих круглых глаз своих младших учеников и
оставил его в классе в качестве вполне сносного нагляд­
ного пособия по орфографии. Плакат читали по складам
и по буквам и давно знали наизусть, но, к сожалению,
именовали «Какодином» и вообще относились к нему
с веселой непочтительностью.
Вытащив из кармана огромный ключ, учитель отпер
замок и распахнул дверь, отступив при этом на шаг на­
зад с осмотрительностью, приобретенной после одного
случая, когда он вот так повстречал на пороге малень­
кую, но очень общительную гремучую змею. Донесшийся
изнутри шорох свидетельствовал о том, что предосто­
рожность была не напрасна и что без него кто-то устраи­
вал в школьном помещении мирные, хотя и оживленные
сборища. Скромная конгрегация соек и белок поспешила
разойтись, воспользовавшись окнами и щелями в полу,
и только золотистая ящерка застыла от страха над стра­
ницей раскрытой «Арифметики»— совсем как остав­
ленный после уроков школьник, про которого забьиш,
а он, сколько ни бьется, все равно не может решить за­
дачи, и сердце учителя при виде ее дрогнуло от жа­
лости.
Опомнившись, он хлопнул в ладоши, произнес:
«Кыш!» — и, восстановив таким образом дисциплину в
классе, прошел по узкому проходу между партами, за­
крыл и положил на место забытую «Арифметику» и по­
добрал кое-где куски штукатурки и щепки, которые сы­
пались с потолка, будто это листья, которые всю ночь
роняли наземь сады Академа *. Подойдя к своему столу,
он поднял крышку и, казалось, задумался, глядя в ящик.
В действительности же он просто рассматривал в храня­
щемся там карманном зеркальце свое лицо и мучительно
размышлял о том, следует ли ему во имя приобретения
необходимой суровости черт пожертвовать намечавши­
мися над верхней губой усиками. Но вот из отдаления
его слуха достигли тоненькие голоса, короткие смешки,
приглушенные возгласы — звуки, похожие на те, что из­
давали белки и птицы, только что им выдворенные из

1 С ады А кадем а в А ф инах — место, где беседовал с учениками
П латон.

6

класса. Все это означало, что уже девять часов и в школу
начали сходиться ученики.
Они собирались понемножку, как собираются на за­
нятия деревенские ребятишки всего мира, брели, оста­
навливались и входили словно бы невзначай; шли, кто
взявшись за руки, кто волоча за собой или толкая впе­
ред младшего братишку, кто целой стайкой, иногда тес­
но сгрудившись, а иногда широко рассыпавшись и толь­
ко перекликаясь тонкими голосами, но все же не совсем
поодиночке; неизменно занятые чем-то совершенно по­
сторонним; вдруг возникая из-за деревьев, между слега­
ми забора, из придорожной канавы, вырастая в самых
неожиданных местах, куда забредали неизвестно зачем
по дороге,— словно устремляясь сразу во всех направ­
лениях, куда угодно, только не в школу! И всякий раз
их появление бывало такой неожиданностью, что учи­
тель, только сейчас напрасно высматривавший на гори­
зонте хоть одну прорванную соломенную шляпу, хоть
один видавший виды чепец, вдруг с удивлением обнару­
жил их под самыми окнами, словно они, как птицы, сле­
тели сюда прямо с веток. Чувство ученического долга
еще не до конца овладело ими — они приходили нехотя,
вяло, слегка насупившись и как бы сомневаясь, правиль­
но ли поступают, инстинктивно оттягивая решение до
последнего и окончательно отказываясь от мысли прогу­
лять уроки только на самом пороге класса. Уже рассев­
шись по своим местам, они каждое утро глядели друг
на друга с искренним изумлением, от души забавляясь
такой неожиданной, удивительной встречей.
Учитель завел обычай использовать это рассеянное
настроение класса перед началом занятий для того, что­
бы выслушивать их рассказы об интересных происшест­
виях на пути в школу или же — так как они частенько
упрямились, смущаясь говорить о том, что втайне вы зы ­
вало их интерес,— о любых примечательных событиях,
которые произошли с тех пор, как они с ним расстались.
Делал он это отчасти для того, чтобы они успели прийти
в себя и настроиться на более серьезный лад, отчасти
же просто потому, что при всей своей учительской со*
лидности сам получал от этих рассказов большое удо­
вольствие. Кроме того, он отвлекал их этим от сосредо­
точенного разглядывания его собственной персоны, этой

7

ежеутренней
инспекции,
от
которой
не укрыва­
лась ни одна подробность его одежды и внешности, а
всякое нововведение встречалось либо шепотом коммен­
тариев, либо каменным недоумением. Он понимал,
что они знают его лучше, чем он сам, и искал спа­
сения от природной проницательности маленьких ясно­
видцев.
— Н у-с? — серьезно спросил учитель.
Последовала обычная минута всеобщего замешатель­
ства, у одних вызывавшего нервные смешки, у других —
показное рвение. Этот короткий вопрос учителя воспри­
нимался как шутка, вполне способная, однако, повлечь
за собой какое-нибудь зловещее сообщение или же не
менее зловещий вопрос из учебника. Но самый привкус
опасности таил в себе соблазн. Маленький мальчик по
имени Джонни Филджи, покраснев до корней волос и
даже не встав с места, начал торопливым, пронзитель­
ным голоском:
— У Тигра...— И вдруг перешел на беззвучный
шепот.
— Говори громче, Джонни,— попробовал подбодрить
его учитель.
— Да нет, сэр, это он просто так, ничего он такого
не видел и не слышал,— вмешался Руперт Филджи, его
старший брат, по-семейному озабоченный, поднимаясь
со скамейки и грозно поглядев на Джонни.— Глупость
одна. Выдрать бы его хорошенько.
Спохватившись, что закончил речь, но все еще стоит
за партой, он тоже покраснел и поспешно добавил:
— Вот Джимми Снайдер... он вправду видел такое...
Спросите его!
И сел герой героем.
Все глаза, в том числе и глаза учителя, обратились
на Джимми Снайдера. Но этот малолетний наблюдатель
сразу же втянул голову и плечи чуть ли не под парту
и сидел так, издавая невразумительные булькающие зву­
ки, словно пуская пузыри из-под воды. Соседи по пар­
там попытались вытянуть его на поверхность членораз­
дельной речи. Учитель терпеливо ждал. Джонни Ф и л ­
джи, воспользовавшись паузой, снова пронзительно на­
чал: «У Тигра теперь шесть...» — И снова перешел на
шепот.

8

— Подойди сюда, Джимми! — властно сказал учи­
тель.
Джимми с пылающими щеками подошел к учитель­
скому столу и, весь топорщась восклицательными зна­
ками и многоточиями, взволнованно заговорил:
— Я медведя видел, черного... выходил из леса!
Близко-близко, вот как от меня до вас. Большущий —
прямо с лошадь! Рычит! Зубами щелк-щелк! Шел, шел,
повернулся — и прямо на меня. Думал, небось, я испу­
гаюсь. А я и не испугался, даже нисколько! Камнем в
него как запущу... Что, не верите? (Это в ответ на скеп­
тический смешок из класса.) Он и драть оттуда! Попро­
бовал бы ближе-то подойти, я бы грифельной доской
ка-ак дал ему по башке — трах!
Здесь учитель счел необходимым вмешаться и заме­
тить, что обычай колотить медведей «прямо с лошадь»
величиной грифельными досками одинаково опасен как
для досок (представлявших собой собственность округа
Туолумны), так и для самого колотящего; и что глагол
«драть», равно как и существительное «башка» тоже яв­
ляются предосудительными и в употреблении недопусти­
мы. С этим напутствием Джимми Снайдер, чья вера в
собственную храбрость осталась, однако, непоколебленной, сел на место.
Последовала новая пауза. И снова меньшой Филджи
завел было свое пронзительное: «А у Тигра...» — но учи­
теля в это время привлек красноречивый взгляд О кта­
вии Дин, одиннадцатилетней девочки, которая чисто
по-женски требовала внимания, прежде чем начать гово­
рить. Дождавшись, чтобы ее заметили, Октавия при­
вычным, небрежным движением закинула за спину свои
длинные косы, поднялась и, чуть зардевшись, ска­
зала:
— Кресси Маккинстри вернулась из Сакраменто.
Миссис Маккинстри говорила маме, что она снова будет
ходить в школу.
Забыв, что он человек солидный и ко всему равно­
душный, учитель встрепенулся — и тут же пожалел об
этом. Девочка исподлобья с улыбкой наблюдала за ним.
Кресси Маккинстри, шестнадцати лет, была ученицей
школы, когда он приступил к работе минувшей осенью.
Но эта школьница, как вскоре выяснилось, была офи­

9

циально помолвлена с неким Сетом Дэвисом, девятна­
дцати лет, также учащимся этой школы. «Ухаживание»
в самом непринужденном виде велось с полного согласия
прежнего учителя, прямо в часы занятий, и новый учи­
тель был поставлен перед необходимостью указать ро­
дителям этой парочки, сколь пагубно подобные необыч­
ные отношения сказываются на школьной дисцип­
лине. Следствием этого разговора было то, что он ли­
шился двух учеников, а также, вероятно, и дружеского
расположения их родителей. Поэтому возвращение «не­
весты» было событием. Означало ли оно, что с учителем
согласились или же расстроилась помолвка? Могло быть
и так. Учитель ослабил внимание всего лишь на миг, но
этим мигом сумел наконец победно воспользоваться ма­
ленький Джонни Филджи.
—
У Тигра,— вдруг с устрашающей отчетливостью
проговорил Джонни, — родилось шесть щенят. Все
рыжие.
Это наконец поступившее известие о прибавлении
семейства у беспутного рыжего сеттера Тигра, таскав­
шегося за Джонни даже в школу и нередко завывавшего
под окном, было встречено смехом. Учитель тоже сдер­
жанно усмехнулся. Затем, со столь же сдержанной суро­
востью, он произнес: «Откройте книги!» Светская бесе­
да закончилась, начались занятия.
Они продолжались два часа — и были вздохи, и на­
морщенные лбы, и жалобные возгласы, и скрип гри­
фелей по доскам, и прочие признаки рабочей страды сре­
ди младших в пастве, а у старших — шепот и рассеян­
ное бормотание и шевеление губ. Учитель медленно хо­
дил взад-вперед по проходу, то здесь, то там наклоня­
ясь, чтобы похвалить или объяснить, или же останавли­
вался, заложив руки за спину, и смотрел в окно, на за­
висть своим маленьким ученикам. Легкое гудение, слов­
но звон невидимых насекомых, постепенно заполняло
класс, жужжание настоящей залетной пчелы на его фоне
действовало усыпляюще. В окна и двери лилось горячее
дыхание сосен; дранка на крыше потрескивала под от­
весными лучами жаркого солнца. Детские лбы, словно в
жару, покрылись легкой испариной, пряди волос намок­
ли, слиплись короткие ресницы, круглые глаза увлаж­
нились, налились тяжестью веки. Учитель, стряхнув

10

оцепенение, сурово одернул себя, прогоняя опасное ви­
дение других глаз и других волос, ибо на крыльце за
распахнутой дверью неуверенно возникла человеческая
фигура. К счастью, ученики сидели спиной к двери и
ничего не видели.
Впрочем, явление это не таило в себе ни опасности,
ни новизны. Учитель сразу узнал Бена Дэбни по про­
звищу дядя Бен, добродушного и не слишком толкового
старателя, который жил на окраине поселка в маленькой
хижине посреди своей небогатой заявки. «Дядей» его
величали скорее всего просто потому, что он был добро­
душный, нескладный тяжелодум, а вообще-то говоря, он
был еще молод да и в родстве ни с кем не состоял и
даже в гости к соседям по великой своей скромности
никогда не ходил. При взгляде на него учитель с неудо­
вольствием вспомнил, что последние дня два дядя Бен
все время попадается ему на глаза по пути то в школу,
то из школы, возникая и вновь пропадая где-нибудь на
тропе, подобно неуверенному в себе, исключительно за­
стенчивому привидению. А это, как понимал искушен­
ный в жизни учитель, означало, что, по обычаю всех при­
видений, дядя Бен хочет сообщить ему нечто очень
для себя важное. Встретившись с умоляющим взглядом
призрака, учитель поспешил изгнать его с помощью на-*
хмуренных бровей и укоризненного покачивания головой,
и призрак действительно растаял, удалившись с порога,
однако тут же материализовался снова за одним из
классных окон. Это божественное видение было встре­
чено младшими учениками с таким восторгом, что учи­
тель принужден был выйти за дверь и решительно по­
требовать, чтобы оно удалилось, в ответ на что оно ото­
шло к забору, оседлало верхнюю слегу, вынуло из кар­
мана нож и, отколов длинную щепку, стало затачивать
ее с терпеливым задумчивым видом. Однако на пере­
мене, когда во дворе школы долго сдерживаемые страсти
учеников нашли шумный выход, дяди Бена на за­
боре уже не оказалось. Т о ли присутствие детей слиш­
ком уж не вязалось с его загробной должностью, то ли
ему в последнюю минуту не хватило храбрости — этого
учитель определить не мог. Он почувствовал легкое разо­
чарование, хотя ничего приятного от этой встречи не
ждал. Прошло еще несколько часов, и учитель, распустив

11

по домам свою паству, увидел у себя перед столом О кта­
вию Дин, которая замешкалась в классе. Он встретил
ее озорной взгляд и, снисходя к ее ожиданию, вернулся
к давешнему разговору.
— Я думал, мисс Маккинстри уже замужем,— за­
метил он небрежно.
Раскачивая сумку с книгами, точно кадило, Октавия,
потупя очи, отозвалась:
— А х, ну что вы!.. Вот уж нет.
— Но вполне естественно было это предположить,—
возразил учитель.
— Д а она и не собиралась вовсе,— продолжала О к­
тавия, взглянув на него искоса.
— Вот как?
— Ну да. Ведь она с Сетом Дэвисом — это про­
сто так.
— Просто так?
— Д а, сэр. Ну знаете, морочила его, и все.
— Морочила?
Учитель хотел было по долгу наставника возразить
против такого легкомысленного и недопустимого для
юной девушки отношения к помолвке, но, еще раз взгля­
нув на выразительное лицо своей малолетней собесед­
ницы, пришел к выводу, что ее природное понимание
родственной женской души надежнее и вернее всех его
несовершенных теорий. Не сказав ни слова, он отвернул­
ся к столу. Октавия еще сильнее качнула сумкой, игриво
вскинула ее на плечо и направилась к двери. И в это
время младший Филджи, уже достигший крыльца и об­
ретший на расстоянии небывалую храбрость, вдруг крик­
нул оттуда неизвестно кому, просто в пространство:
— Ей нравится учитель!
И сразу же его будто ветром сдуло.
Учитель поспешил выкинуть все это из головы и под
замирающие возгласы своей разбредающейся паствы
сурово и сосредоточенно принялся готовить прописи к
завтрашнему дню. Постепенно глубокая тишина воцари­
лась над школой. В открытую дверь повеяло успокои­
тельной прохладой, словно природа снова сторожко воз­
вращалась в свои владения. По крыльцу храбро пробе­
жала белка. Какие-то птахи, щебеча, подлетели к двери
и, потрепетав крылышками, пугливо взмыли кверху,

12

словно возмущенные присутствием человека в пустом по­
мещении. Потом на пороге возник другой незваный при­
шелец, на этот раз двуногий, и учитель, сердито подняв
глаза, увидел дядю Бена.
Он шел через класс непереносимо медленными ша­
гами, высоко поднимая ноги в огромных башмаках и опу­
ская их с великими предосторожностями, не то из опасе­
ния споткнуться о какие-то воображаемые неровности
пола, не то в подтверждение той истины, что путь к зна­
нию тернист и труден. Достигнув учительского стола,
гость неловко остановился перед взором духовного
пастыря и попытался полями своей фетровой шляпы сте­
реть с лица смиренную улыбку, с которой пересту­
пил порог. При этом по левую руку от него оказалась
крохотная парта малолетнего Филджи, и рядом с нею
его громоздкая фигура сразу приняла такие великанские
пропорции, что он окончательно смутился. Но учитель
не сделал попытки его подбодрить, а смотрел на него
холодным вопрошающим взглядом.
— Я так сообразил,— начал тот, с притворной раз­
вязностью опершись ладонью на учительский стол и
сбивая шляпой пыль с ноги,— я так сообразил... то есть,
вернее сказать, прикинул... что застану вас об эту пору
одного. Т ак оно у вас каждый день выходит. Самое что
ни на есть спокойное, приятное, книжное время, можно
вроде как пробежать еще разок все свое образование,
припомнить, чего знаешь. Вы в этом совсем, как я.
Видите, я вон даже обычаи ваши все высмотрел.
— Тогда зачем же вы приходили утром и мешали
занятиям? — сурово спросил учитель.
— Это точно, маху дал,— ответил дядя Бен, сокру­
шенно усмехаясь.— Я ведь, понимаете, входить не хотел,
а так, поболтаться поблизости, мне надо было вроде как
пообвыкнуть.
— Пообвыкнуть? — переспросил учитель раздражен­
но, хотя сердце его уже смягчилось: очень уж покаянный
вид был у этого непрошеного посетителя.
Дядя Бен ответил не сразу, а сначала огляделся, ви­
димо, ища, где бы сесть, попробовал широкой ладонью
две-три скамьи, словно испытывая, выдержат ли, и на­
конец, все же отказавшись от такой рискованной затеи,
уселся прямо на ступеньку, ведущую к учительскому

13

столу, предварительно смахнув с нее пыль все той же
шляпой. Сочтя, однако, что такая позиция не настраи­
вает на откровенный разговор, он тут же снова встал,
взял со стола какой-то учебник, заглянул в него, держа
кверху ногами, и наконец неуверенно произнес:
— Вы, небось, здесь учите арифметике не по Д о­
беллу?
— Н ет,— ответил учитель.
— Жалко. Видно, он свое уже отслужил, этот самый
Добелл. Я вот на Добелле воспитан. А «Грамматика»
Парсингса? Парсингса, небось, тоже отставили?
— Тоже отставили,— ответил учитель, окончательно
смягчаясь при виде смущенной улыбки на страдающем
лице дяди Бена.
— И Джонсову «Астрономию», надо думать, и «А л­
гебру», небось, то же самое? Ишь, как все теперь подругому! Все по-новому.— Он старался говорить непри­
нужденно, но упорно избегал глаз учителя.— Тому, кто
вырос на Парсингсе, на Добелле и Джонсе, нынче осо­
бенно и похвастать-то нечем.
Учитель молчал. Увидев, как на лице дяди Бена сме­
нились несколько оттенков румянца, он поспешил пониже
склониться над тетрадями. Это приободрило его собе­
седника, который, по-прежнему глядя куда-то в окно,
продолжал:
— Если б они у вас были, старые-то книги, я бы
попросить хотел кое о чем. М ысль у меня такая была...
Н у, освежить свое образование, что ли. Пройтись заново
по старым учебникам... так, знаете, от нечего делать.
После уроков забежишь к вам, позанимаешься, а? Вроде
еще один школьник у вас завелся... я бы вам платил...
но только чтоб это все между нами, я ведь просто так,
скуки ради. Ну как?
Но стоило учителю с улыбкой поднять голову,
как дядя Бен сразу же демонстративно отвернулся
к окну.
— Надо же, до чего эти сойки нахальные! Т ак в
школу и норовят. Им, небось, тоже нравится, что здесь
тишь такая.
— Но если вы всерьез, дядя Бен, почему бы вам не
заняться по новым учебникам? — сказал учитель.—
Право же, разница не так уж велика. Принцип тот же.

14

Лицо дяди Бена, внезапно посветлевшее, так же вне­
запно омрачилось. Не поднимая глаз, он взял учебник
из рук учителя, повертел и осторожно, словно что-то
очень хрупкое, положил на стол.
— Точно,— пробормотал он, будто в раздумье.—
Это точно. Принцип, он весь здесь.
Он с трудом перевел дыхание, и мелкие капли пота
выступили на его безмятежном лбу.
— А
прописи,
например,— продолжал
учитель
еще бодрее, заметив все это,— из любой книги можно
брать.
И невзначай протянул дяде Бену свое перо. Большая
рука, робко принявшая перо, не только дрожала, но
стиснула его так безнадежно неумело, что учитель был
вынужден отойти к окну и тоже заняться разглядыва­
нием птиц.
— Они смелые, эти сойки,— сказал дядя Беи, с бес­
конечным старанием кладя перо точно подле книги
и воззрившись на свои пальцы, словно они совершили
какое-то чудо ловкости.— Поглядишь на них, ничего­
шеньки они не боятся, верно?
Последовала еще одна пауза. Потом учитель реши­
тельно повернулся от окна.
— Вот что я вам скажу, дядя Бен,— проговорил он
вдруг уверенно и твердо.— Забросьте-ка вы Добелла,
Парсингса и Джонса и гусиное перо, к которому, я вижу,
вы привыкли, и принимайтесь за все наново, будто ни­
чего раньше не учили. Что знали, забудьте. Конечно,
это будет трудно,— продолжал он, снова устремив
взгляд в окно,— но придется уж постараться.
Здесь он снова взглянул на собеседника: лицо дяди
Бена вдруг так осветилось, что на глаза учителя навер­
нулась влага. Смиренный искатель познания сказал, что
он постарается.
— Правильно, начнете все с самого начала,— весело
подхватил учитель.— Прямо как... как если бы вы опять
стали маленьким.
— Вот-вот,— обрадовался дядя Бен, потирая свои
большие ладони.— Это мне в самый раз. Я Рупу в точ­
ности так и сказал...
Значит, вы уже проговорились?— удивился учи­
тель.— Вы же хотели, чтобы все было в секрете.

15

— Н у да,— неуверенно отозвался дядя Бен.— Т о л ь­
ко я вроде как уговорился с Рупом Филджи, если
вам моя мысль придется по душе и вы не против, я ему
буду платить по двадцать пять центов, чтобы при­
ходил сюда после обеда помогать мне, когда вас не бу­
дет, ну и караулить возле школы, чтобы кто не зашел.
Руп, он знаете как соображает, даром что маленький.
Учитель поразмыслил и решил, что дядя Бен скорее
всего прав. Руперт Филджи, красивый четырнадцати­
летний мальчик, нравился и ему самому независимым,
сильным характером и презрительной юношеской пря­
мотой. Он хорошо учился, и чувствовалось, что мог бы
еще лучше, а его занятия с дядей Беном придутся не на
школьные часы и ничего, кроме пользы, не принесут
обеим сторонам. Он только спросил доброжелательно:
— А не спокойнее ли вам будет заниматься у себя
дома? Учебники я бы вам давал и приходил бы к вам,
скажем, два раза в неделю.
Сияющее лицо дяди Бена вдруг снова затуманилось.
— Это уж совсем было бы не то,— неуверенно ска­
зал он.— Т у т, понимаете, важно, чтобы была школа,
здесь так спокойно и тихо и настраивает на учение.
И домой ко мне ребята из поселка за милую душу за­
явятся, чуть только пронюхают, чем я занят, а сюда они
в жизни не придут меня искать.
— Ну что ж, прекрасно, здесь так здесь,— сказал
учитель. И, заметив, что его собеседник бьется над сло­
вами благодарности, а также над своим кожаным ко­
шельком, который почему-то ни за что не хотел выле­
зать у него из кармана, спокойно прибавил:
— Я дам вам для начала несколько прописей.
С этими словами он выложил перед дядей Беном
два-три образчика каллиграфического искусства, создан­
ных рукой малолетнего Джонни Филджи.
— Да, но сначала я должен поблагодарить вас, ми­
стер Ф о р д ,— жалобно сказал дядя Бен.— Если бы вы
вроде бы как назвали мне...
Мистер Ф орд быстро повернулся и протянул ему ру­
ку, так что тот вынужден был вытащить для рукопожа­
тия свою ладонь из кармана.
— Я очень рад вам помочь,— сказал учитель.— А
так как подобные вещи я могу допустить только, если

16

они делаются бесплатно, считайте, что вы мне ничего
не говорили даже насчет платы Руперту.
Он снова пожал руку растерянному дяде Бену, ко­
ротко объяснил ему задание и, сказав, что должен оста­
вить его на несколько минут, взял шляпу и направился
к двери.
— Значит, Добеллов побоку, так, по-вашему?— про­
говорил дядя Бен, разглядывая прописи.
— Вот именно,— с самым серьезным видом отозвал­
ся учитель.
— И начинать от печки, ровно как маленький?
— Д а, да, как маленький,— подтвердил учитель,
спускаясь с крыльца.
Через некоторое время, докуривая сигару на школь­
ном дворе, он подошел к окну и заглянул в класс. Дядя
Бен, скинув куртку и жилет, закатав рукава рубахи и,
видимо, отринув Добелла и прочих ненадежных по­
мощников со стороны, сидел за учительским столом,
низко склонив над книгой растерянное лицо с капель­
ками пота на девственно-гладком лбу, и ощупью, с тру­
дом пробирался к свету познания по нетвердому, пута­
ному следу маленького Джонни Филджи — сам совсем
как малое дитя.

ГЛ А ВА

II

На следующее утро, пока дети не спеша разбредались
по своим местам, учитель ждал удобного случая, чтобы
поговорить с Рупертом. Красивый, но довольно нелю­
безный мальчик был, как всегда, плотно окружен толпой
своих юных поклонниц, с которыми он, по правде ска­
зать, обращался в высшей степени презрительно. Быть
может, именно это здоровое презрение к прекрасному
полу вызывало симпатию учителя, не без удовольствия
слушавшего, как он без всяких церемоний разделывается
со своими почитательницами.
—
Ну-ка, — безжалостно бросал
он
Кларинде
Джонс,— нечего виснуть на мне! А ты,— Октавии
Дин,— не дыши на меня, понятно? Терпеть не могу, ко­
гда девчонки на меня дышат. Как же, не дышала ты!
Я волосами чувствовал. И ты тоже, вечно ты лезешь
2. Брет Гарт. Т.*4.

17

и пристаешь. Ну» конечно, вам надо знать, зачем у меня
лишняя «Арифметика» и еще одни «Прописи», мисс
Длинный Н ос? Как бы не так! А х, вам хочется посмот­
реть, хорошенькие ли прописи? (С бесконечным презре­
нием к этому эпитету.) Ничуть они не хорошенькие.
У вас, девчонок, всегда одно на уме: что хорошенькое
да что пригоженькое. Н у, хватит! О тстаньте. Разве не
видите, учитель смотрит. И как не стыдно?
Перехватив взгляд учителя, он подошел к столу, не­
много смущенный, с румянцем негодования на красивом
лице и с чуть встрепанными каштановыми кудрями.
Один локон, который О ктавия ухитрилась украдкой на­
крутить себе на палец, стоял хохолком у него на ма­
кушке.
— Я сказал дяде Бену, что позволю тебе заниматься
с ним здесь после уроков,— проговорил учитель, отведя
его в сторону.— Поэтому можешь утром не делать пись­
менных упражнений, а напишешь их вечером, вместе
с ним.
Глаза мальчика сверкнули.
— И если можно, сэр,— серьезно сказал он,— вы уж
как-нибудь объявите, что оставляете меня на после
обеда.
— Боюсь, что это не выйдет,— с улыбкой ответил
учитель.— А зачем тебе?
Руперт покраснел еще гуще.
— Чтобы девчонки эти противные не лезли и не
вздумали приходить за мной сюда.
— Н у, мы что-нибудь сделаем,— усмехнулся учи­
тель и уже серьезнее спросил: — А твой отец знает, что
ты будешь получать за это деньги? Он не против?
— О н-то? Д а что в ы !— ответил Руперт удивленно
и с той же снисходительностью к своему родителю, с
какой говорил о младшем братишке.— Насчет него мож­
но не беспокоиться.
В самом деле Филджи-рёге, два года как овдовев­
ший, давно уже молчаливо уступил Руперту все заботы
о порядке в семье, и поэтому учителю оставалось только
со словами «Н у и прекрасно» отослать мальчика от своего
стола, а всякие сомнения выбросить из головы. Послед­
ний разиня-ученик уже уселся за парту, и учитель потя­
нулся к колокольчику, еще раз оглядев свою паству, как

18

вдруг на дорожке у крыльца послышались быстрые
шаги, зашуршали юбки, словно птичьи крылья, и в две*
рях появилась девушка.
Нетронутой, незамутненной свежестью округлых щек
н подбородка, наклоненной вперед гибкой шейкой она
была пятнадцатилетняя девочка, зрелыми формами фи­
гуры и еще более зрелыми складками пышных юбок —
взрослая женщина, а наивным легкомыслием в сочета­
нии с совершенной самоуверенностью — и то и другое
вместе. В ее затянутой перчаткой руке болталось на
ремне несколько книжек, но даже это ничуть не делало
ее похожей на школьницу; в своем нарядном муслиновом
в горошек платье с голубыми бантами по подолу и на
корсаже, с букетиком роз у пояса, она казалась в классе
столь же неуместной, как модная картинка в растрепан­
ном, скучном учебнике. Но ее это не смущало. С детской
наивностью и чисто женским апломбом она двинулась
по проходу, заметая любопытные круглые головы на вытянутых шеях роскошным хвостом своих пышных юбок,
и в кокетливой улыбке с ямочками не было и тени со­
мнения в том, какой ей будет оказан прием. Сделав учи­
телю маленький реверанс, единственный знак ее ра­
венства с остальными в классе, она села за самую
большую парту и, поставив локти на крышку, начала
преспокойно стягивать перчатки. Это была Кресси М ак­
кинстри.
Обескураженный и раздосадованный таким бесцере­
монным вторжением, учитель холодно кивнул в ответ
на реверанс и сделал вид, что не замечает ее роскош­
ного наряда. Как ему поступить, он не знал. Не допу­
стить ее в класс он не мог, ведь жениха при ней больше
не было, а притворяться, будто ему неизвестно о растор­
жении помолвки, было бессмысленно. У казы вать же на
вопиющую недопустимость ее туалета в школе значило
снова позволить себе вмешательство в чьи-то личные
дела, а этого, как он знал, в Индейцевом Ключе не по­
терпят. Ему оставалось удовлетвориться любым объяс­
нением, какое она сочтет нужным ему дать. И чтобы
положить конец этой сцене и отвлечь от Кресси вни­
мательные детские взгляды, он поднял колокольчик и
громко зазвонил.
Она успела стянуть перчатки и встала за партой*

19

— Мне как, начинать с того места, где я останови­
л а с ь ? — томно спросила она, указывая на принесенные
учебники.
— Пока — да,— сухо ответил учитель.
Уроки начались. Позднее, когда, совершая свой учи­
тельский обход, он очутился у ее парты, оказалось, что
она пришла вполне подготовленная к уроку, словно у
нее и в мыслях не было, что ее возвращение в школу
могло быть нежелательным; словно она вообще только
вчера отсюда вышла. Проходила она еще самые простые
вещи, ибо успехами в учении никогда не отличалась, но он
недоверчиво отметил про себя, что сегодня она старает­
ся больше обычного. В этом чувствовался даже своего
рода вызов, точно она решила отмести всякие препят­
ствия к своему возврату в школу, основанные на ее не­
радивости. Учитель был вынужден ради самозащиты
обратить внимание на кольца, которыми были унизаны
ее пальцы, и на толстый браслет, вызывающе поблески­
вающий на ее белой руке, — ее маленькие одноклассники
заметили все это еще раньше, и Джонни Филджи гром­
ким шепотом на весь класс объявил, что браслет — «чи­
стое золото». Учитель, не глядя на нее, сурово призвал
зевак к порядку.
В роли невесты ее в школе никогда особенно не лю­
били, только Октавия Дин и еще несколько старших
девочек
испытали на себе таинственное очарование
этого слова. Красавец Руперт Филджи, безоговорочно
отдавая предпочтение немолодой супруге хозяина мест­
ной гостиницы, считал ее девчонкой и выскочкой, из
тех, кто особенно страдает
этой
возмутительной
привычкой «дышать» на него. Тем не менее учитель
не переставал ощущать ее присутствие и не мог
отделаться от мысли об этой ее дурацкой истории с по­
молвкой. Он пробовал убедить себя, что это всего толь­
ко заурядный эпизод жизни Дальнего Запада и к тому
же смешной. Но почему-то ему не было смешно. Втор­
жение этой невозможной девицы нарушало не только
школьный распорядок, но и размеренный ход его соб­
ственной жизни. Оно развеяло его привычные смутные
грезы, которым он любил предаваться в часы занятий,
грезы, уносившие его куда-то далеко и вместе с тем
сближавшие его с его маленькими подопечными, кото­

20

рые угадывали в нем, взрослом мечтателе, способность
понимать их детские нужды и слабости.
На перемене к Кресси подошла Октавия Дин, с гор­
достью обвила ее рукой за талию, обменялась с ней
многозначительной заговорщицкой улыбкой и вышла
вместе со всеми из класса. Учитель за столом и Кресси
Маккинстри, замешкавшаяся у парты, остались одни.
— Твои родители не поставили меня в известность
о том, что ты возвращаешься в школу, — сказал он.— Я
надеюсь, это их решение?
Этот вопрос ему подсказала мысль, что она могла
действовать по уговору со своим женихом.
Девушка бросила на него томно-недоуменный взгляд.
— Я думаю, они не против, — отвечала она с тем же
презрением к родительской опеке, какое выказал рань­
ше Руперт Филджи; очевидно, это было в обычае у
местных детей. — М ать хотела даже прийти поговорить
с вами, но я сказала, что не стоит.
Она присела на край парты и, потупившись, описы­
вала полукруги носком хорошенького башмачка, выгля­
дывающего из-под подола. В этой вызывающей и в то
же время небрежной позе изящно обрисовывались ее
талия и плечи. Учитель это заметил и заговорил еще
суше.
— Значит, это надо понимать как нечто постоян­
ное? — холодно спросил он.
— Чего-чего? — не поняла Кресси.
— Должен ли я понимать, что ты намерена регу­
лярно посещать ш колу?— сдержанно объяснил учи­
тель.— Или это так, на несколько дней, пока...
— А-а, — сказала Кресси, невозмутимо поднимая на
него свои голубые глаза. — Вы вот про что. Ну, с этим
все кончено. Уже три недели, — добавила она пренебре­
жительно, описывая носком башмачка все более широкие
полукруги.
— А как же Сет Дэвис? Он тоже вернется в школу?
— Он -т о ? — Она мелодично рассмеялась.— Ну нет.
Пока я тут, едва ли он объявится!
Она поглубже села на крышку парты, так что ее на­
рядно обутые ножки теперь болтались, не достигая по­
ла в своем кокетливом танце. Потом вдруг решительно
сдвинула каблучки и встала.

21

— Значит, все? — спросила она.
— Все.
— Мне можно идти?
— Д а.
Она сложила книги в стопку, но не уходила.
— А вы как поживаете?— спросила она равнодуш­
но-любезным тоном.
— Благодарю, хорошо.
— Вид у вас роскошный.
Томной, гибкой поступью барышни с Ю га она по­
дошла к дверям, распахнула их и вприпрыжку броси­
лась к Октавии Дин, закружила ее, затормошила и ув­
лекла куда-то прочь, а через минуту появилась на пло­
щадке для игр, чинно расхаживая с подругой в обнимку
и что-то шепча ей на ухо с многозначительным и не­
доступно-взрослым видом на зависть младшим ребя­
тишкам.
После уроков, когда школьники разошлись, а учи­
тель остался, чтобы дать указания своему заместителю
Руперту Филджи насчет занятий с дядей Беном, этот
юный и раздражительный Адонис, выслушав его, вдруг
дал волю своему недовольству:
— Значит, эта Кресси Маккинстри теперь все вре­
мя будет ходить, мистер Ф о р д ?
— Д а, — сухо ответил учитель. — А что?
Руперт возмущенно тряхнул головой, и каштановые
кудри упали ему на лоб.
— Д а противно; только обрадовался, что избавился
от нее и от этого осла, ее ухажера, и вот пожалуйста,
является, да еще разодетая вся, словно целую модную
лавку разворовала на пожаре.
— Т ы не должен давать волю своему недоброжела­
тельству, Руперт, и так говорить о своем товарище по
учению, да к тому же еще барышне, — сдержанно уп­
рекнул его учитель.
— Таких товарищей и таких барышень в лесу за
каждым кустом полно, — ответил Руперт. — Знал бы я,
что она снова придет, — он в сердцах стукнул себя по
коленке загорелым кулаком, — да я бы...
— Что ты бы?

22

— Я бы прогуливал, пока она снова не бросит шко­
лу! Небось, недолго пришлось бы ждать, — добавил он
с таинственным смешком.
— Довольно, — строго
сказал
учитель. — Лучше
займись своими обязанностями и попробуй доказать дя*
де Бену, что ты не просто глупый, несправедливый маль­
чик. Не то, — заключил он многозначительно, — как бы
мы с дядей Беном не отказались от нашего уговора. Я
проверю ваши успехи, когда вернусь.
С этими словами он снял шляпу с вешалки у двери
и, повинуясь внезапно созревшему решению, вышел из
школы, чтобы навестить родителей Кресси Маккинстри.
Что именно он им скажет, он пока не знал, но по при­
вычке полагался на вдохновение. В крайнем случае от­
кажется от места — оно требовало от него теперь слиш*
ком много деликатности и такта, чтобы можно было
спокойно работать, да и вообще приходилось признать,
что учительство — занятие, разумеется, временное для
бедного, но образованного юноши двадцати лет — ни­
чуть не приближало его к осуществлению его привыч­
ных грез. Ибо мистер Джек Ф о р д был юный пилигрим,
отправившийся в Калифорнию на поиски удачи, не
располагая даже таким необходимым в пути снаряже­
нием, как родичи и советчики. Искомая удача уже обма­
нула его в Сан-Франциско, не ждала его, видимо, и в
Сакраменто и вот теперь, оказывается, даже не ночевала
в Индейцевом Ключе. Тем не менее, когда школа скры­
лась за деревьями, мистер Ф ор д закурил сигару, сунул
руки в карманы и зашагал бодрой походкой юности, для
которой нет ничего невозможного.
Е го ученики уже успели исчезнуть так же беспово­
ротно и неожиданно, как утром появились. Между ним
и редко разбросанными домами поселка Индейцев Ключ
лежала земля, безмолвная и недвижная. Школа стояла
на верхушке лесистого склона, отлого спускавшегося к
реке, по берегам которой раскинулся поселок, — сверху
казалось, будто его принесло и выбросило на сушу на­
воднением: отель «Космополитен» застрял подле бапти­
стской церкви, за нее зацепились два салуна и кузница,
а здание окружного суда отнесло в сторону, и теперь оно
одиноко красуется на песке чуть не за полмили от бере-*
га, а на подступах к поселку вся земля изрыта и пере­

23

копана безжалостными лопатами первых золотоискате­
лей. Эти следы чьих-то былых поражений не волновали
душу мистера Ф орда; удача, которую искал он, заклю­
чалась, как видно, в другом — и взгляд его спокойно
блуждал по дальним лесистым склонам на том берегу,
таким первобытно нетронутым и недоступным, хотя сов­
сем близким. Иногда он поглядывал через плечо назад.
Здесь тоже местность сохраняла дикий вид, хотя коегде виднелись хижины, окрестные ранчо и фермы. У ча­
стки вокруг хижин были еще не расчищены от подлеска;
медведь и рысь еще крались в ночи вдоль нетесаных
заборов, и недавний рассказ малолетнего Снайдера о
приключении в лесу звучал вполне правдоподобно и убе­
дительно.
Легкий ветерок веял над разогретой равниной, про­
бирался вниз к реке и пробуждал листву над головой
учителя к могучей лесной жизни. Трепещущие блики и
шашки теней словно бросали на тропинку, по которой
он шел, волшебные бегучие тенета. Прихотливые запахи
лесных трав, которые так хорошо знали его ученики и
хранили у себя в партах или оставляли скромными
жертвоприношениями на крыльце школы, снова напом­
нили ему о первозданной и восхитительной простоте
только что покинутого им маленького храма. Даже озор­
ной глаз неуловимой белки или влажный взор задумчи­
вого кролика наводили на мысль о маленьких прогуль­
щиках. Леса полны были сладкой памятью о свободе,
которой он наслаждался, о мирном приюте его одино­
чества, так нелепо потревоженного.
И со свойственной таким людям внезапной сменой
настроения он вдруг подумал: что ему за нужда беспо­
коиться об этой девице? Разве не может он, как преж­
ний учитель, просто примириться с ее присутствием?
Почему ему непременно нужно доказывать себе, что
оно не согласуется с его обязанностями по отношению к
его маленьким подопечным, с его долгом педагога? М о­
жет быть, он чересчур придирчив? Е е смешной для
школьницы наряд не должен его заботить, пусть об
этом думают ее родители. Какое право он имеет указы­
вать им? Да и как дн будет с ними объясняться?
Он замедлил шаг под действием этих, казалось бы,
трезвых сомнений, которые в действительности были

24

столь же импульсивны и далеки от логики, как и преж­
нее его побуждение. Неподалеку в просвете между де­
ревьями уже виднелся забор Маккинстри. Учитель еще
медлил в нерешительности, когда впереди него на тро­
пинке появилась нарядная стройная фигурка Кресси
Маккинстри. Она вышла из лесу, но не одна, а в сопро­
вождении какого-то молодого человека, чью руку, как
видно, только что успела снять со своей талии. Ее спут­
ник еще пытался отвоевать утраченные позиции, она
столь же решительно уклонялась, словно неуловимая,
дразнящая лесная нимфа, и до учителя донесся ее не то
смеющийся, не то сердитый голосок. Кто с нею шел,
учитель разглядеть не мог, в одном он был уверен: это
не ее бывший жених Сет Дэвис.
Высокомерная улыбка появилась на его лице, он
больше не колебался, но решительно двинулся по тропе.
Кресси и ее кавалер сначала шли впереди. Потом, дойдя
до забора, они свернули за угол направо, на мгновение
их скрыли густые кусты, а затем Кресси появилась уже
одна — она шла по лужайке напрямик к дому, очевидно,
успев перелезть через забор или юркнуть сквозь какуюто заветную лазейку. Спутник ее исчез. Трудно было
сказать, заметили ли они, что за ними наблюдают. Учи­
тель продолжал путь по тропинке вдоль забора и подо­
шел к воротам, от которых к крыльцу вела неширо­
кая дорожка,— и как раз в этот миг светлое платье
Кресси, мелькнув, скрылось за углом дома.
Дом Маккинстри стоял, вернее, лежал перед ним во
всей ленивой непритязательности юго-западной архитек­
туры. Какое-то случайное нагромождение отдельных кле­
тей из досок, бревен, парусины, местами полуразрушен­
ных или недостроенных, местами низведенных до уровня
сараев,— дом этот откровенно свидетельствовал о кочев­
нических намерениях того, кто его сколачивал. По ме­
ре надобности его чинили, но не перестраивали;
позднейшие переделки только придавали его изначаль­
ному уродству более крупные масштабы. На крышах то­
порщилась дранка, коробилась фанера, кое-как прибитая
реиками, стропила сараев нередко были крыты просмо­
ленной парусиной. А в центре, словно последнее дока­
зательство того, что этому разномастному сооружению
никогда не быть живописным, высился короб из рифле­

25

ного железа, по частям свезенный сюда откуда-то изда­
лека. Ранчо Маккинстри давно уже оскорбляло глаз
учителя своим безобразием, не далее как сегодня утром
он еще дивился про себя, каким образом из этого отвра­
тительного кокона могла вылететь пестрая бабочка —
Кресси. Эта же мысль мелькнула у него и сейчас, когда
он краем глаза видел, как она впорхнула обратно.
Видя, что учитель не знает, как войти в дом, рыжий
пес, валявшийся на солнцепеке, мигнул, зевнул, затем,
встав, лениво, но вежливо подошел к нему и, показывая
дорогу, поплелся к железной пристройке. Мистер Ф орд
осторожно последовал за ним, вполне сознавая, что
вся эта собачья любезность не более как уловка, рас*
считанная на то, чтобы самому проникнуть в дом, взва­
лив при этом всю ответственность и возможный позор
разоблачения на ничего не подозревающего гостя. Т а к
оно и оказалось. И з соседней комнаты донесся недо­
вольный возглас, потом тот же женский голос провор­
чал: «Опять этот чертов пес!» И его пристыженный
четвероногий спутник конфузливо ретировался во двор.
Мистер Ф о р д остался один в грубо убранной гостиной.
Прямо перед ним открытая дверь вела в соседнюю ком­
нату, где как раз в эту минуту появилась женщина, на
ходу отшвырнувшая кухонное полотенце. Это была мис­
сис Маккинстри. Рукава на ее красных, но еще красивых
руках были засучены, она вытирала пальцы о передник,
выставив локти, отдаленно напоминая изготовившегося
к бою боксера. Сходство это еще усилилось, когда, вдруг
заметив учителя, она, не разжимая кулаков, отпрянула
за дверь, словно отброшенная на канат воображаемым
противником,
Мистер Ф орд тактично попятился.
— Прошу прощения,— вежливо обратился он к про­
тивоположной стене,— дверь была открыта, и я вошел за
собакой.
— Это он. аспид, придумал уловку,— жалобно ото­
звалась из той комнаты миссис Маккинстри.— На про­
шлой неделе китайца привел, а когда поднялась сума­
тоха, изловчился ухватить солонины из бочки. Нет такой
подлости, чтобы не придумал этот зловредный пес.
В речи ее прозвучал нелестный намек, однако, когда
она вновь появилась в комнате, со спущенными рукавами,

26

пригладив черное шерстяное платье и сняв передник, на
лице ее была усталая, но вполне доброжелательная и
даже гостеприимная улыбка. Смахнув передником пыль
со стула, она поставила его перед учителем и по-мате­
рински пригласила:
— Раз уж вы здесь, милости просим, садитесь и
будьте как дома. Моих мужчин никого сейчас нет, но
скоро кто-нибудь из них да появится, это уж точно. Не
было еще такого дня, чтобы они не досаждали мамаше
Маккинстри почитай что каждые пять минут.
При этом суровая гордость осветила ее озабоченное,
изможденное лицо. Странно,, но слова ее были правдой.
Эта худая, костлявая женщина, едва достигшая средних
лет, уже долгие годы жила на добровольных ролях
матери и кухарки не только для мужа и деверей, но
и для трех или четырех других мужчин, которые в
качестве не то работников, не то компаньонов проживали
с ними на ранчо. Постоянное общество «ее мужчин» и
«ее ребят», как она их называла, близкое участие в их
жизни лишили ее многих женских черт. Их было немало
на Ю го-Западе, таких, как она, непритязательных по­
мощниц своих столь же непритязательных мужей и
братьев, деливших с ними лишения и тяготы с угрюмой
мужской выносливостью, а не с женским терпением; жен­
щин, которые отправляли тех, кого любили, на трудный
подвиг или кровавую вендетту спокойно, как на самое
обычное дело, или же с вдохновением ярости; женщин,
которые самоотверженно выхаживали раненых, чтобы не
умерла вражда, а убитых встречали без слез, пылая
местью. Удивительно ли, что в этом неженском мире
Кресси Маккинстри выросла такая, ни на кого не похо­
жая? Не без уважения глядя на мать, мистер Ф орд пой­
мал себя на том, что противопоставляет ей ее кокетли­
вую, грациозную дочь, гадая, где кроются в юном деви­
ческом обличье контуры будущей угловатой фигуры.
— Хайрам сегодня утром думал сходить в школу
поговорить с вами,— сказала миссис Маккинстри, по­
молчав.— Но, верно, ему пришлось поехать в стадо к
реке. Скотина об эту пору шалеет без воды, из камышей
ее не выгонишь, так что мои мужчины совсем с ног сби­
лись. Х энк и Джим с самого рассвета не слезали с мус­
тангов, а Хайрам еще ночью сторожил западные межи,

27

а то эти подлые Харрисоны норовят столбы переста­
вить и себе кусок отхватить, так он уже четырнадцать
часов на землю не ступал. Вы его не видали случайно,
когда сюда шли? А то, может, заметили, какое у него
с собой оружие? Дробовик-то его, я вижу, здесь. Не
иначе, как он отправился с одним шестизарядным,
а с этих подлых Харрисонов как раз станется подкарау­
лить да затеять перестрелку с дальнего расстояния. А
Кресси-то ведь была сегодня в ш коле?— добавила она,
переходя на менее животрепещущую тему.
— Д а,— безнадежно ответил учитель.
— Я так и думала,— снисходительно и равнодушно
продолжала миссис Маккинстри.— Нарядилась в новое
платье, что в Сакраменто себе купила. Прямо картин­
ка — так говорят наши мужчины. Сама-то я в последние
года за модой не слежу.
И она провела ладонью по складкам своего грубо­
шерстного платья, впрочем, без тени сожаления или сму­
щения.
— Она хорошо приготовилась к уроку,— сказал учи­
тель, отказываясь от мысли обсудить с матерью наряд
своей ученицы,— было ясно, что из этого все равно ни­
чего бы не вышло.— Но должен ли я понимать, что
она теперь будет ходить в школу регулярно... что она
может... беспрепятственно уделять внимание занятиям...
что эта ее... м-м-м... помолвка расторгнута?
— А разве она вам не говорила?— с равнодушным
удивлением отозвалась миссис Маккинстри.
— Она-то говорила,— в замешательстве ответил учи­
тель,— но...
— Н у, раз она сказала,— спокойно прервала его
миссис Маккинстри,— кому и знать, как не ей? Можете
на нее в этом положиться.
— Но поскольку за порядок в моей школе я несу
ответственность перед родителями, а не перед ученика­
ми,— официальным тоном возразил молодой человек,—
я счел своим долгом услышать это от вас.
— Н у, тогда вам надо поговорить с Хайрамом,—
задумчиво сказала миссис Маккинстри.— Эта помолвка
с Сетом Дэвисом не по моей части, это они с отцом так
решили. Я думаю, Хайрам должен навести тут полную
ясность с вами и со всеми знакомыми, кто интересуется.

28

— Надеюсь, вы понимаете,— сказал учитель, слегка
обиженный тем, что его поставили на одну доску с про­
чими,— я интересуюсь намерениями вашей дочери отно­
сительно учения просто потому, что целесообразно было
бы, по всей видимости, избрать форму занятий, более
соответствующую ее возрасту. Быть может даже, ее
следовало бы поместить в пансион для молодых
девиц.
— Конечно, конечно,— поспешила перебить его мис­
сис Маккинстри, то ли уклоняясь от прямого ответа, то
ли просто прискучив разговором.— Обо всем этом вам
лучше с Хайрамом потолковать. Только,— она слегка
замялась,— он, знаете ли, так настроился насчет вашей
школы, и потом, он сейчас болеет за скотину, а тут еще
эти Харрисоны, так что вы с ним полегче, хорошо? Ему
бы уж пора прийти. Что могло его задержать, ума не
приложу.
Ее обеспокоенный взгляд снова устремился в угол,
где стоял дробовик ее мужа. И, словно забыв о присут­
ствии мистера Ф орда, она вдруг крикнула:
— Кресси!
— Что, ма?
Ответ прозвучал из соседней комнаты. И в следу­
ющее мгновение на пороге появилась Кресси. В ее лени­
вой грации было что-то вызывающее, и учитель не мог
иначе объяснить это, как только тем, что она, видимо,
подслушивала весь их разговор. Она успела переменить
нарядный туалет на простое узкое синее платье, еще яс­
нее обрисовывающее изящные контуры ее стройной фи­
гуры. Кивнув учителю, она пробормотала: «Здрассьте»,— и обернулась к матери.
— Кресси,— сказала миссис Маккинстри, забыв сде­
лать вежливую паузу для того, чтобы ее дочь как сле­
дует поздоровалась с учителем.— Отец поехал без дро­
бовика, видишь, вон он стоит. Захвати-ка его да ступай
встреть отца, пока он не доехал до межевого столба.
Скажешь ему заодно, что у нас учитель, хочет с ним
поговорить.
— Одну минуту,— проговорил учитель, когда девуш­
ка спокойно подошла и взяла ружье.— Позвольте мне
отнести. Мне как раз по дороге, я заодно и поговорю
с ним.

29

Миссис Маккинстри смущенно молчала. Кресси по­
глядела на учителя широко раскрытыми от удивления,
ясными глазами.
— Нет, мистер Ф орд,— по-матерински заботливо
сказала наконец миссис Маккинстри.— Вам сюда лучше
не встревать. Вы здесь ни при чем. Кресси — его дочь.
Это — дело семейное. А вам ни к чему, ведь и харрисоновские Щенки ходят к вам в школу. Куда это годится,
чтобы учитель носил кому-то оружие.
— Лучше, чтобы это делал учитель, чем его ученица,
да к тому же взрослая барышня,— не допускающим воз­
ражений голосом ответил мистер Ф орд, беря дробовик
из рук усмехнувшейся Кресси, не сразу уступившей ему
оружие.— И не беспокойтесь, прошу вас, я передам его
мистеру Маккинстри в собственные руки.
— Может, не так заметно будет, если кто-то чужой
принесет ружье,— подумала вслух миссис Маккинстри,
не сводя глаз с дочери и словно забыв о госте.
— Правильно,— подтвердил учитель, вешая дробо­
вик за спину и подходя к двери.— Пожелаю вам всего
лучшего и пойду поищу вашего мужа.
Миссис Маккинстри смущенно теребила складки сво­
его грубошерстного платья.
— Надо вам выпить на дорогу,— сказала она с плохо
скрытым облегчением.— Что же это я совсем забыла
про гостеприимство. Кресси, сбегай принеси бутыль.
— Благодарю вас, если для меня, то не беспокой­
тесь,— с улыбкой ответил учитель.
— А , ну да, вы ведь, конечно, непьющий,— снисхо­
дительно вздохнула миссис Маккинстри.
— Как вам сказать,— возразил учитель.— У меня тут
нет твердых правил. Могу и выпить иногда, но не се­
годня.
Смуглое лицо миссис Маккинстри нахмурилось.
— Неужели ты не понимаешь, ма?— поспешила вме­
шаться Кресси.— Учитель иногда может выпить, но во­
обще он не пьет, вот и все.
Лицо ее матери посветлело. Кресси вышла с учителем
во двор и пошла впереди него к воротам. Здесь она
остановилась и обернулась.
— Что вам мать говорила насчет того, что вы меня
видели?

30

— Я тебя не понимаю.
— Ну, насчет того, что вы меня видели с Джо М ас­
терсом на тропе?
— Ничего не говорила.
Кресси озадаченно хмыкнула.
— А что вы ей рассказали про это?
— Ничего.
— Значит, вы нас вовсе и не видели?
— Нет, я видел тебя с кем-то, но не заметил, кто
это был.
— И ничего не сказали?
— Ничего. Это не мое дело.
Он сразу же понял, как это утверждение не вяжется
с целью его прихода на ранчо Маккинстри. Но сказан­
ного не воротишь. Кресси глядела на него с довольным,
но каким-то странным выражением.
— Этот Джо Мастерс воображает, что ему все мож­
но. Я ему так и сказала, что вы наверняка заметите все
его глупости.
— Вот как.
Мистер Ф ор д толкнул ворота. Кресси все еще мед­
лила у него на пути, и ему пришлось придержать створку
ворот.
— М ать никак в толк не может взять, что вы не
пьете. Она думает, вы такой же, как и все здесь. В этомто она и ошибается. И все ошибаются. Вот.
— Я думаю, она просто волнуется за твоего отца
и, наверно, надеется, что я потороплюсь,— ответил
учитель.
— Ничего, с отцом все будет в порядке,— лукаво
возразила Кресси.— Вы встретите его вон там, на вы­
рубке. Н у и вид у вас с ружьем, просто загляденье!
Оно вам к лицу. Вам всегда надо с ружьем ходить.
Учитель слегка улыбнулся, сказал «всего доброго»
и расстался с девушкой, но не расстался с ее взглядом,
который долго еще следовал за ним. Даже когда, дойдя
до поворота, он еще раз обернулся, она стояла у ворот,
поставив одну ногу на нижнюю перекладину забора и
опершись подбородком на ладонь. Она сделала какой-то
жест рукой, не вполне ясный на расстоянии: то ли шут­
ливо изобразила, как он вскинул дробовик за плечо, то
ли послала ему воздушный поцелуй.

31

Учитель продолжал путь, не очень довольный собой.
Он не раскаивался, что занял место Кресси в качестве
поставщика смертоносного оружия воюющим сторонам,
хотя и понимал, что тем самым он оказался замешанным
в чужую ссору, и совершенно напрасно. Ведь дети Х а р ­
рисонов действительно ходят в его школу, и этот посту­
пок, продиктованный простой вежливостью, теперь, ког­
да страсти противников так разыгрались, мог быть ис­
толкован самым неприятным образом. Но ему гораздо
досаднее было, что разговор с миссис Маккинстри ока­
зался совершенно бесплодным. Странные взаимоотно­
шения между матерью и дочерью могли, очевидно, мно­
гое объяснить в характере девушки, но не сулили
никакой надежды на его исправление. Окажется ли отец,
человек, который «сейчас болеет за скотину», человек,
привыкший разрубать гордиев узел охотничьим ножом,
более доступен здравому смыслу? Может ли статься,
что с отцом дочь ближе, чем с матерью? Но она сказала,
что они с Маккинстри встретятся на вырубке. И в самом
деле — вон он скачет галопом.
ГЛ А ВА

III

В десяти шагах от учителя, почти не осаживая мус­
танга, Маккинстри спрыгнул на землю и, хлестнув коня
по крупу своей риатой, пустил во весь опор одного к вид­
невшемуся под горой ранчо. А сам, глубоко засунув руки
в карманы широкой полотняной куртки, медленно заша­
гал, позвякивая шпорами, навстречу молодому человеку.
Это был коренастый, невысокого роста мужчина, густо
обросший рыжей бородой, со светло-голубыми, в тяже­
лых веках глазами, которые один раз устало, с дремот­
ной болью взглянули на учителя, а затем все время
смотрели куда-то в сторону.
—
Ваша жена хотела послать вам навстречу Кресси
с ружьем,— сказал учитель,— но я вызвался передать
его сам, так как считаю такое поручение едва ли подхо­
дящим для молодой девицы. Вот, пожалуйста. Надеюсь,
у вас не было в нем нужды и теперь не будет,— добавил
он ровным голосом.
Мистер Маккинстри взял дробовик одной рукой, не­
доуменно вздернув брови, и вскинул на плечо, затем той
32

же рукой, не вынимая второй руки из кармана, снчл
с головы фетровую шляпу и показал учителю дыру от
пули, лениво проговорив:
— Опоздало на полчаса, да только эти Харрисоны
не подозревали, что я без дробовика, и со страху не
могли прицелиться толком.
Обстоятельства явно не благоприятствовали раз­
говору, но учитель решил не отступаться. Он замялся,
не зная, с чего начать, и в это время его флегматичный
собеседник, по-своему тоже слегка смущенный, в рас­
сеянности вытащил из кармана правую руку, кое-как
обмотанную окровавленной повязкой, и машинально по­
пробовал поскрести в затылке онемевшими пальцами.
— Вы... вы ранены,— потрясенный, сказал учи­
тель,— а я вас тут задерживаю...
— Я как раз руку поднял, вот так,— медлительно
пояснил Маккинстри,— и пуля оторвала мне мизинец,
как прошла через шляпу. Но я не для этого вас остано­
вил. Я , правда, не совсем еще успокоился,— извинился
он совершенно спокойно,— себя не помню,— пояснил он
с полным самообладанием.— Я думал спросить вас,— он
дружески положил окровавленную руку на плечо учите­
лю,— Кресси-то была нынче в школе?
— Была,— ответил учитель.— Но, может быть, мне
проводить вас до дому? Мы могли бы поговорить, когда
вашу рану промоют и забинтуют.
— И как ^— правда, красавица?— продолжал мистер
Маккинстри, не двигаясь с места.
— Безусловно.
— И верно, хороши эти ее новые платья?
— Д а,— сказал учитель.— Возможно, даже слиш­
ком хороши для школы, знаете ли,— прибавил он нере­
шительно,— и...
— Для кого-нибудь, может, и слишком, но не для
нее,— перебил Маккинстри.— У нее их будет сколько
угодно! Уж вы не сомневайтесь, у Хайрама Маккинстри
она будет ходить во всем что ни на есть самом лучшем.
Мистер Ф орд безнадежно поглядел на уродливое
ранчо под горой, на небо над головой, на тропу под
ногами; потом его взгляд упал на забинтованную руку,
все еще лежавшую у него на плече, и он сделал последнее
усилие:
3. Брет Гают. Т. 4.
33

— Как-нибудь в другой раз я хотел бы обстоятельно
побеседовать с вами о вашей дочери, мистер Маккинстри.
— Говорите сейчас,— сказал Маккинстри, беря его
под руку раненой рукой.— Мне вас слушать — одно удо­
вольствие. Вы человек спокойный, и мне от вас вроде
бы передается спокой.
Тем не менее учитель ощутил, что рука его собесед­
ника гораздо тверже его собственной. Впрочем, отсту­
пать было уже поздно, и он как можно тактичнее изло­
жил Маккинстри то, ради чего пришел. Обращаясь вбок
к окровавленной повязке, он говорил о прежнем поведе­
нии Кресси в школе, о том, что это может повториться,
о необходимости придать ее положению в школе полную
ясность и, может быть, даже определить ее в другую
школу, для более взрослых учениц, под опеку более
опытного педагога — женщины.
— Все это я хотел объяснить сегодня миссис М ак­
кинстри,— заключил он,— но она адресовала меня к вам.
— Верно, верно,— кивнул Маккинстри.— Она жен­
щина хорошая, в хозяйстве там, и на ранчо, и во всяком
таком деле,— он неопределенно махнул раненой рукой,—
лучше ее не найдешь, хоть, может, и не пристало соб­
ственную жену хвалить. Она дочь старого Блэра Ролин­
са; она да ее брат Клэй только и остались в живых, как
они там двадцать лет провоевали с Макентисами в Кен­
тукки. Но вот в девочках она не разбирается, как, ска­
жем, мы с вами. Я , конечно, и сам не бог весть что, спокою мне не хватает в характере. Но старуха это все
точно сказала: помолвка Кресси не ее рук дело. Это точ­
но. Д а уж если на то пошло, и не мое это дело, и не Сета
Дэвиса, и не Кресси.— Он помолчал и, во второй раз
подняв на учителя свои припухшие глаза, задумчиво
сказал:— Вы уж не сочтите за обиду, но скажу вам как
мужчина мужчине, знаете ли, что единственно, из-за
кого эта помолвка затеялась, а потом расстроилась, это
из-за вас.
— И з-за м ен я ?— отпрянув, в полной растерянности
переспросил учитель.
— И з-за вас,— мирно повторил Маккинстри, снова
беря его под руку.— Конечно, вы и сами того не ведали.
Но вы. Хотите меня послушать и прогуляться еще немно­
го, я вам объясню, что и как. Я не против пройти чуть-

34

чуть в вашу сторону, потому что если мы станем спу­
скаться к ранчо, собаки меня учуют и подымут лай, ста­
руха тут же и выскочит, и тогда прощай разговор по
душам и с глазу на глаз. Д а и спокойней мне здесь.
Он медленно пошел по тропе, все еще доверительно
держа Ф орда под руку, так что казалось, будто своей
раненой рукой он не опирается, а ведет и поддерживает
учителя.
— Когда вы приехали в Индейцев Ключ,— начал
он,— Сет и Кресси просто ходили вместе в школу— и все.
Знали друг друга с колыбели; Дэвисы жили возле нас
в Кентукки, и сюда мы вместе приехали из Сент-Джо.
Мог бы он со временем ей приглянуться, а она — ему,
могли бы и пожениться, если бы охота пришла, между
нашими семьями ничего не стоит, что бы им помешало.
Но ни о чем таком и речи пока не было, никакой по­
молвки, никакого сговора.
— Но мой предшественник, мистер Мартин,— поспе­
шил перебить его учитель,— определенно говорил мне,
что они жених и невеста, и притом с вашего согласия!
— Это все получилось просто потому, что вы обра­
тили на них внимание в первый день, как пришли с М ар­
тином осматривать школу. Кресси мне тогда говорит.
«Па,— говорит она,— этот новый учитель, знаешь, какой
умный, все замечает, и на меня с Сетом так глядит, что
ты уж лучше объяви, что мы помолвлены». «А разве ты
с ним помолвилась?» — говорю. А она мне: «Все равно
этим кончится. И раз этот учитель приехал к нам
с Севера со своими понятиями, как и что полагается в
обществе, надо ему показать, что и у нас в Индейцевом
Ключе не медведи живут». Ну, я и согласился, вот
Мартин и сказал вам, что все в порядке, они помолвлены
и вам не о чем беспокоиться. А вы тут вдруг возьми и
на дыбы, что, мол, не можете такого позволить, что уха­
живать в школе нельзя, даже если объявлена помолвка.
Учитель с опаской посмотрел в лицо отцу Кресси.
Оно было сосредоточенно, но бесстрастно.
— Теперь дело прошлое, можно вам рассказать. Моя
беда, мистер Ф орд, что я человек неспокойный; вы вот
человек спокойный, тут я против вас ничего не могу.
Я тогда как узнал, что вы сказали, сразу вскочил на
мустанга — и галопом в школу. Решил: дам пять минут

35

на сборы — и чтоб духу вашего не было в Индейцевом
Ключе. Вы вот, не знаю, помните ли тот день. Я рассчи­
тал встретить вас, как вы из школы будете выходить,
да рановато подъехал. Покрутился поблизости, потом
привязал коня, подошел и в окно этак осторожно за­
глянул, рассмотреть вас хотел хорошенько. А там тихо
так, спокойно. Но крыше белки скачут, шмели да пчелы
гудят, и все такое сонное вокруг, а наверху сойки стре­
кочут, будто меня и нет рядом. А вы ходите среди этих
девчушек и мальчуганов, с одним поговорите, другому
что покажете, и все так тихо, мирно, будто вы и сами
такой, как они. И им тоже так хорошо, покойно. Один
раз — вы-то, может, и не помните — вы к окну подо­
шли, руки за спиной и глядите так спокойно и вроде бы
далеко куда-то, будто все, кроме школы, бог весть в ка­
кой дали от вас. Т у т мне и подумалось: вот бы старухе
моей на вас посмотреть. Подумалось мне, мистер Форд,
что мне у вас там совсем не место, и еще подумалось —
и вроде бы обидно так стало,— что и для Кресси моей
нету места в вашей школе. Ну, и ускакал я оттуда, нико­
го не потревожил, ни вас, ни белок с птицами. А вечером
рассказываю Кресси, а она говорит, что у вас этак в
школе каждый день и что с ней вы как со всеми, похорошему. Мы и уговорились, что она поедет в Сакра­
менто, накупит, что там положено к свадьбе, и поженят­
ся они с Сетом через месяц, а вас и школу вашу больше
уже не побеспокоят. Нет, вы погодите, мистер Ф орд,
покуда я не кончу,— добавил он, когда учитель сделал
протестующий жест.— Ну вот, дал я согласие. Но она
пожила в Сакраменто, накупила всего, а потом пишет
письмо, что, мол, обдумала еще раз это дело и рассудила,
что они с Сетом пока молоды жениться, так что лучше
помолвку расторгнуть. Вот я ее и расторг.
— Но как? — с недоумением спросил учитель.
— Д а ружьем, верней всего будет сказать,— ответил
Маккинстри, шевельнув плечом, на котором лежал дро­
бовик.— Неспокойный ведь я. Сказал отцу Сета, что
если увижу еще его сыночка вместе с Кресси, то за­
стрелю, и вся недолга. Ну, тут между семьями вроде бы
как охлаждение произошло, подлым этим Харрисонам
на радость. Но отцовские права даже закон признает,
верно я говорю? И теперь Кресси правильно говорит:

36

раз Сет уж больше не помеха, почему же ей не вернуться
в школу и не закончить свое образование? По-моему,
это верно. М ы с ней так порешили: раз она бросала
школу, чтобы накупить все эти наряды, теперь по спра­
ведливости должна в школу только в них и ходить.
Дело приняло совсем безнадежный оборот. Учитель
понимал, что если его собеседнику снова будут перечить,
он едва ли перенесет это с прежней кротостью. Но, мо­
жет быть, именно поэтому теперь, когда он ясно видел
перед собой опасность, чувство долга заговорило в нем
особенно властно и гордость его возмутилась угрозой,
быть может, содержащейся в задушевных признаниях
Маккинстри. Впрочем, начал он очень осторожно:
— Но уверены ли вы, что вам не лучше, воспользо­
вавшись этой помолвкой и новыми туалетами вашей до­
чери, определить ее в какой-нибудь пансион для девиц
в Сакраменто или Сан-Франциско? Не покажется ли ей
скучно с детьми, когда она уже изведала удовольствие,—
он хотел было сказать «иметь поклонников», но спохва­
тился и заключил,— вести независимую жизнь взрослой
девушки?
— Мистер Ф о р д ,— медленно проговорил Маккин­
стри, с упорством однодума держась за свою мысль,—
когда я вам говорил, что не увидел в этой вашей тихой
школе места для моей Кресси, то не потому я тогда так
подумал, что Кресси в этом не нуждается. Мирной дет­
ской жизни не было у нее сызмальства в родном доме,
ни в каком пансионе для взрослых девиц этого ей не
найти. Я иной раз думаю, что эту самую детскую рез­
вость вытряхнуло из нашего фургона, когда мы катились
через прерии, а не то, может, в Сент-Джо мы ее поза­
были. Кресси стала взрослой, а детства узнать не успела.
И парни за ней бегали, а она еще и в куклы не игра­
ла. Дочка Блэра Ролинса ничему другому и не могла
научить свою собственную дочь, это я вам прямо скажу,
хоть она всегда была мне доброй помощницей. Т ак что,
если вы не против, мистер Ф орд, не будем больше гово­
рить о пансионе для девиц. Пусть Кресси еще побудет
девочкой с другими детьми. Мне бы куда спокойнее было
ездить в стада или воевать с Харрисонами, знай я, что
она сидит там с детишками, с птицами да пчелами и
слушает, что вы ей говорите. Может, слишком много

37

драк видела она на ранчо с малолетства, может, надо ей
увидеть других мужчин, не только тех, кто увивается за
ней или дерется за нее.
Учитель молчал. Неужели этот заскорузлый, узко­
лобый житель Дальнего Запада сумел понять истину,
которая ему, человеку куда более образованному, даже
в голову не приходила? Возможно ли, что этот дикий
и грубый скотовод, у которого сейчас в прямом смысле
слова руки в крови, слепым отцовским инстинктом уга­
дал могущество доброты и постиг душу своей дочери
глубже, чем он, учитель? Может ли это быть? Но тут
он вспомнил, как Кресси любезничала с Джо Мастерсом
и как беспокоилась, чтобы об этом не узнала мать. А отец?
Е го она тоже обманывает? А может быть, отец сам об­
манывает его, выставляя напоказ то силу свою, то сла­
бость, действуя то лаской, то угрозой? О хитрости
здешних жителей он слыхал и раньше. И со слабодушием
циника он подверг сомнению то хорошее в своем собесед­
нике, что не поддавалось его скептическому пониманию.
Впрочем, одного взгляда искоса на медлительного дика­
ря, который вел его под руку, на его окровавленную лапу
было ему достаточно, чтобы умолчать о своем недоверии.
Он прибег к другому утешению слабых натур — добро­
душному безразличию.
— Что ж, отлично,— сказал он.— Возможно, вы
правы. Но вы уверены, что дойдете домой один? Может
быть, мне все-таки лучше вас проводить?— И когда Мак&инстри неопределенным, но решительным жестом откло­
нил это предложение, равнодушно добавил, заключая
разговор:— Если хотите, я буду время от времени со­
общать вам, как идут дела.
— Пожалуйста, но только мне лично,— сказал М ак­
кинстри.— А не там, на ранчо. Но, может, вы позво­
лите, чтобы я сам иной раз заехал к вам да заглянул
в окно? Понимаю, нельзя.— И щеки его впервые
за весь разговор чуть-чуть зарделись.— Ну, пусть
будет так.
— Видите ли, это может отвлечь детей от занятий,—
мягко объяснил учитель, представив себе на минуту,
сколько восторга вызовет в юной груди Джонни Ф и л ­
джи появление в окне бессмысленно-свирепого лица
Маккинстри.

38

— Ладно, чего там,— медленно проговорил Маккин­
стри.— Может, зайдем в салун, выпьем по стаканчику
с сахаром или с лимоном?
— Нет, что вы! Я должен немедленно отпустить
вас к миссис Маккинстри,— ответил учитель, снова по­
косившись на раненую руку собеседника.— Спасибо за
приглашение. Всего доброго.
Они обменялись рукопожатием, для чего Маккинстри
должен был зажать дробовик под мышкой и протянуть
здоровую левую руку. Затем он медленно зашагал под
гору. Учитель постоял, посмотрел ему вслед, потом по­
вернулся и с приятным сознанием, что выполнил дело,
которое еще повлечет за собой, быть может, важные по­
следствия, повернул к школе. Мысли его были так за­
няты, что, только выходя из лесу, он вспомнил про дядю
Бена. Припомнив странное признание Маккинстри, он
обошел школу, держась кустов на опушке, и бесшумно
подкрался к открытому окну. Но храм науки вовсе не
был погружен в мирное безмолвие, так растрогавшее
темную душу Маккинстри. Наоборот, на всю школу раз­
давался возмущенный детский голос. Учитель с изумле­
нием прислушался к тому, что говорил ничего не подо­
зревавший Руперт Филджи:
— Можешь мне своими Добеллами и Джонсами зубы
не заговаривать, слышишь? Много ты в них понимаешь!
Ты погляди на свои прописи. Д а если бы Джонни мне
такое нацарапал, я б ему задал трепку. Н у, еще бы, перо
виновато, а не твои корявые пальцы, ясное дело! Может,
тебе за эти деньги приносить еще по коробке золотых
перьев к каждому уроку? Откажусь я от тебя, ей-богу!
Опять перо сломал. Разве тебе перо нужно? С твоим
нежным почерком тебе всего лучше подойдет гвоздь и
зажим для белья, вот что я тебе скажу.
Учитель, никем не замеченный, заглянул в окно. Кра­
савец Руперт в соответствии со своими собственными
педагогическими принципами усадил великовозрастного
ученика прямо на пол перед самой низенькой партой,
быть может, как раз той, за которой сидел утром его
маленький брат, и бедный дядя Бен, который, правда,
мог в этом положении сколько угодно выворачивать
локти по обычаю всех начинающих писцов, глядел снизу
вверх на своего юного наставника, то и дело налетав­

39

шего на него, подобно задиристому петушку. Однако
мистер Ф ор д ясно видел, что дядя Бен не только не
тяготится своим униженным положением и учиняемым
ему разносом, но взирает на своего ругателя с неистощи­
мым добродушием и прямым восторгом и никак не
склонен соглашаться на разрыв контракта.
— Н у, ну, не ершись, Р у п ,— говорил он восхи­
щенно.— Ведь и ты был когда-то маленьким, а? Ясное
дело, все расходы за мой счет. Т у т нужно немало пороху,
чтобы взорвать целый пласт и добраться до коренной
породы. В другой раз принесу свои перья.
— Приноси. Из старой Добелловской школы. Бро­
нированные, на резиновой прокладке,— сурово сказал
язвительный Руперт.
— Ладно уж,— миролюбиво отозвался дядя Бен.—
Взгляни лучше на эту строчку. Какие «пе», а? Красота!
Он прикусил перо, медленно встал во весь рост и,
приставив к глазам ладонь козырьком, с высоты своих
шести футов залюбовался собственным произведением.
Руперт, держа руки в карманах, скептически присоеди­
нился к осмотру.
— А это что за дохлый червяк внизу страницы? —
поинтересовался он.
— Н у,
что,
по-твоему?— сияя,
спросил
дядя
Бен.
— По-моему, похоже на корень лебеды с комком гря­
зи на конце,— критически провозгласил Руперт.
— Это моя подпись.
Оба стояли рядом, склонив головы набок.
— А знаешь, это у тебя не так плохо получилось,
как все остальное,— сказал Руперт, быть может, придя
к мысли, что время от времени учеников следует поощ­
рять.— Пожалуй, и вправду похоже на подпись. Во вся­
ком случае, больше ни на что не похоже. Ладно, со вре­
менем у тебя дело пойдет. Только зачем тебе это? — не­
ожиданно спросил он.
— Что — «это»?
— Да вот, ходить в школу, когда никто не застав­
ляет и сам не обязан. Ведь ты взрослый.
Краска залила лицо дяди Бена по самые уши.
— Непременно хочешь знать, Руп? Может, я рас­
считываю напасть на жилу и это... вращаться в общест­

40

ве, а? Может, я и хочу для этого случая быть не хуже
прочих? Знаешь там, стих в разговор ввернуть, романы
читать и все такое.
В згляд Руперта исполнился глубочайшим, невыра­
зимым презрением.
— Только-то? Т ак вот что я тебе скажу,— прогово­
рил он медленно и уничтожающе.— Знаю я, зачем ты
сюда ходишь и ради чего!
— Ради чего же?
— Ради какой-нибудь девчонки!
Дядя Бен разразился бурным хохотом, от которого
сотрясалась крыша, топал ногами и бил себя по колен­
кам так, что ветхий пол ходил ходуном. Но в эту минуту
учитель поднялся на крыльцо и своим молчаливым по­
явлением положил конец непринужденному веселью.

ГЛ А ВА

IV

Возвращение мисс Крессиды Маккинстри в Индей­
цев Ключ к своим прерванным занятиям было событием
не только школьной жизни. Во всем поселке о ее воз­
вращении в лоно школы говорили гораздо больше, чем
о таком пустяковом деле, как расторгнутая помолвка.
Некоторые зловредные женщины не первой молодости,
которые благодаря неоспоримой принадлежности к сла­
бому полу могли не опасаться ружья мистера Маккин­
стри, намекали, будто ее просто не приняли в Сакраментскую школу. Но большинство местных патриотов
усмотрело в ее возвращении дань неоспоримым преиму­
ществам образовательной системы Индейцева Ключа.
Туолумнская «Звезда» с красноречием и размахом,
находящимися в трогательном несоответствии с ее соб­
ственными размерами и качеством шрифта и бумаги, пи­
сала о том, как «в Индейцевом Ключе подымается новый
сад Академа, под зелеными, задумчивыми сводами кото­
рого предаются размышлениям будущие мудрецы и го­
сударственные мужи», так что учителю просто неловко
было читать. В течение нескольких дней тропу между
ранчо Маккинстри и школой патрулировали восторжен­
ные молодые люди, жаждущие полюбоваться юной Крес-

41

сидой, освобожденной из-под грозного надзора клики
Дэвиса — Маккинстри. Впрочем, сама героиня, продол­
жавшая, к неудовольствию учителя, каждый день ис­
правно являться в школу в новом наряде, не отважива­
лась приводить своих изнывающих поклонников даль­
ше школьного забора.
Учитель с удивлением заметил, что Индейцев Ключ
нимало не озабочен его собственным выгодным положе­
нием в непосредственной близости от местной красави­
цы; молодые люди не испытывали к нему ревности, со­
лидные матроны не находили ничего предосудительного
в том, что взрослая девушка, да еще «с прошлым», пору­
чена попечению учителя чуть ли не одних с нею лет.
Этот комплимент его мнимым монашеским наклонностям
был мистеру Ф орду почти так же неприятен, как и не­
умеренные панегирики «Звезды », так что ему понадо­
билось припомнить кое-какие грехи своей молодости,
чтобы стать выше этих попыток местной молвы пред­
ставить его в виде некоего аскета.
Выполняя данное Маккинстри обещание, он выписал
для Кресси кое-какие учебники, достаточно, впрочем,
несложные, чтобы подходить для школьницы, при этом
отнюдь не продвинутой. Еще через несколько недель он
сделал следующий шаг и назначил ее «старостой» над
младшими девочками, поделив эту должность между нею
и Рупертом Филджи, чье обращение с ветреными пред­
ставительницами слабого пола, откровенно именуемого
им «безмозглым», отличалось, пожалуй, чересчур уж
резкой и презрительной неприязнью. Кресси приняла
новые обязанности с тем же снисходительным доброду­
шием, что и новые учебные предметы, и с тем же безмя­
тежным непониманием их абстрактного или морального
смысла, которое нередко ставило его в тупик. «Какой в
этом прок?»— обычно спрашивала она учителя, подни­
мая на него глаза, и мистер Ф орд, теряясь под ее взгля­
дом, откровенно изучавшим его лицо под предлогом
любого вопроса, в конце концов давал ей какой-нибудь
строго деловой, практичный ответ. Однако если предмет
неожиданно вызывал ее прихотливый интерес, она овла­
девала им с легкостью. Так, один разговор пробудил у
нее на некоторое время склонность к изучению ботаники.
Учитель, считая дисциплину эту весьма подходящей для

42

молодой девицы, завел о ней речь на перемене и услы­
шал неизменный вопрос: «Какой в этом прок?»
— Н у, предположим,— хитро ответил учитель,— что
кто-нибудь, неизвестно кто, прислал тебе цветы.
— Женишок!— сипло
вставил
ехидный Джонни
Филджи.
Учитель обошел молчанием эту реплику, а также
тычок, которым Руперт Филджи выразил брату свое
неудовольствие; он продолжал:
— Разве тебе не интересно было бы узнать по край­
ней мере, что это за цветы и где они растут?
— Она у нас может спросить,— возразил ему хор
детских голосов.
Учитель не сразу нашелся что сказать. Его окружи­
ли десятки зорких круглых глаз, от которых природе
еще никогда не удавалось запрятать свои тайны,— эти
глаза высматривали и замечали, когда распускается са­
мый ранний цветок; эти пальцы-коротышки, быть может,
еще ни разу не листавшие книгу, знали, где разрыть
прошлогоднюю листву над первым анемоном, умели раз­
двинуть упрямые колючие ветки, чтобы добраться до
скромного, затаившегося шиповника; эти маленькие ноги
сами находили дорогу на дальний южный склон косо­
гора, где можно нарвать диких тюльпанов, и безошибоч­
но выбегали на берег, где в камышовых зарослях цве­
ли болотные ирисы. Почувствовав, что здесь он с ними
состязаться бессилен, учитель прибег к нечестному при­
ему:
— А предположим, что один из цветов оказался непо­
хож на остальные — его стебель и листья не мягкие и
зеленые, а белые, жесткие и покрыты пушком, как фла­
нель, наверно, для защиты от холода. Разве не интерес­
но сразу же определить, что он вырос в снегу, и чтобы
его сорвать, кто-то должен был подняться вон туда, в
горы, выше снеговой линии?
Дети, сраженные появлением растения-незнакомца,
молчали. Кресси под действием этих доводов признала
ботанику. Через неделю она положила перед учителем
помятое растеньице со стеблем, похожим на ворсистую
шерстяную нитку.
— Не бог весть что,— сказала она.— Я бы из ста­
рой жакетки и то вырезала покрасивее.

43

— Т ы нашла его зд есь?— удивленно спросил учи­
тель.
— Велела Мастерсу поискать, когда он собрался в
горы. Объяснила, какой. Не думала, что у него пороху
хватит. Но вот принес.
Х о тя после этого подвига, совершенного чужими ру­
ками, рвения к ботанике у Кресси поубавилось, у нее
теперь не переводились свежие букеты, и облагоражи­
вающее влияние ботаники на ее друзей и знакомых при­
вело к тому, что в поселке было разбито несколько па­
лисадников, а школьники стали приносить в класс яго­
ды, дикие яблоки и орехи.
В письме и чтении Кресси сделала заметные успехи;
грамматических ошибок у нее становилось все меньше,
хотя она по-прежнему употребляла некоторые своеоб­
разные местные выражения и по-прежнему говорила с
медлительной напевной интонацией девушки Ю го-Запада. Это слышалось особенно ясно, когда она читала
вслух, придавая искусственной книжной риторике оча­
рование непринужденного, свободного напева. Даже
«Английская хрестоматия», в которой внушительные
отрывки из классиков подобраны, кажется, нарочно для
того, чтобы срывались торопливые и неуверенные дет­
ские голоса, в руках у Кресси переставала быть невра­
зумительным заклинанием. Незаметно она постигла
трудности
произношения,
сообразуясь
если
не
с наукой, то с собственным чувством гармонии. Слушая
с закрытыми глазами, учитель просто не узнавал
свою ученицу. Понимала она, что читает, или нет,
он не решался выяснять; она, без сомнения, как
всегда, находила и здесь что-то для себя привлека­
тельное.
Один только Руперт Филджи, который сам любил
читать вслух и смело, хоть и не всегда верно, брал с раз­
бегу барьеры из четырех или пяти слогов, чтобы нередко
тут же угодить в ров какой-нибудь коварной риториче­
ской паузы,— только он отзывался о чтении Кресси
пренебрежительно. А Октавия Дин, раздираемая между
безнадежной страстью к этому красивому, но недоступ­
ному мальчику и душевной привязанностью к старшей
и неизменно нарядной подруге, выжидательно смотрела
на учителя.

44

Излишне говорить, что Хайрам Маккинстри в редкие
свободные от забот минуты между отловом скота и пе­
рекапыванием межевых столбов был на свой тяжеловес­
ный лад глубоко удовлетворен столь очевидными успе­
хами дочери. Он даже поставил как-то учителя в изве­
стность о том, что новое достижение Кресси, поскольку
его можно демонстрировать и в домашней обстановке,
содействует тому самому «спокою», которого ему по­
стоянно и повсюду не хватало. А по слухам выходило,
будто аддисоновские «Раздумья у Вестминстерского
аббатства» и «Осуждение Уоррена Хастингса» Бэрка в
исполнении Кресси послужили причиной того, что М ак­
кинстри упустил как-то вечером верный случай пробить
дырку в голове одного из этих нарушителей границы —
Харрисонов.
В глазах публики учитель разделял славу Кресси.
Одна только миссис Маккинстри, никак, казалось бы, не
изменившая к нему своего мирно-снисходительного от­
ношения, в действительности, он чувствовал, рассмат­
ривала учение дочери и интерес к нему мужа как сла­
бость, грозящую с течением времени притупить в ее
супруге человекоубийственную решимость, ослабить
верный глаз и руку. Когда же мистер Маккинстри сде­
лался членом школьного попечительского совета и дол­
жен был соответственно заседать за одним столом с не­
которыми переселенцами с Востока, подобная готовность
пробить брешь в стене между ними и «этими янки» была
воспринята ею как серьезный признак того, что Хайрам
начал сдавать.
—
Заботы, заботы; не тот стал старик,— объясняла
она.
В те вечера, когда муж отправлялся на заседания со­
вета, она искала более возвышенного утешения на мо­
литвенных собраниях в церкви Ю жных баптистов, во
время которых все ее ближние — уроженцы Севера и
Востока, под прозрачными именами «Ваал» и «Астарта», оказывались вопреки всем заповедям сокрушены и
храмы их сравнены с землей.
Д ядя Бен продвигался медленнее, но также весьма
успешно. Он не блистал, не увлекался, а только упорно
делал свое дело. Когда гневное нетерпение Руперта
Филджи наконец разбивалось о стену упрямой медли­

45

тельности его ученика, сам учитель, тронутый видом
взмокшего лба и сведенных бровей дяди Бена, нередко
просиживал с ним до вечера, мягко разъясняя его не­
доумения, выписывая новые прописи для его неуклюжей
руки или даже водя ею по бумаге, как водил иногда
в классе рукой ребенка.
Подчас очевидная бесцельность стараний дяди Бена
наводила его на мысль о разоблачительном упреке Р у­
перта, Действительно ли он руководствовался чистой
жаждой знания? Это противоречило всему, что было
известно в Индейцевом Ключе о его прошлом и о его
планах на будущее; он был простой старатель, не обла­
давший научными или техническими познаниями; эле­
ментарных арифметических навыков да одной каракули,
служившей ему подписью, за глаза довольно было для
всех его нужд. А между тем он с особым прилежанием
осваивал как раз искусство подписываться. Как-то учи­
тель счел даже нужным объяснить ему очевидную не­
серьезность этого увлечения.
— Если бы вы столько же стараний приложили к
тому, чтобы буквы выводить по прописи, было бы гораз­
до больше пользы. Ваша подпись и так хороша.
— Да вот что-то в ней вроде не так, мистер Ф о р д ,—
ответил дядя Бен, недоверчиво поглядывая в тетрад­
ку.— Чего-то вроде не хватает.
— Отчего же? Все налицо: Д , Э, Б, Н , И. Не слиш­
ком отчетливо, правда, но все буквы на месте.
— В том-то и дело, мистер Ф орд, что не все. Это я
просто так стал писать Дэбни, меньше времени и чер­
нил уходит, но вообще-то там должно после Д идти О,
а между Б и Н еще И.
— Но тогда получается Добиньи?
— Оно самое.
— И это ваша фамилия?
— Ну да.
Учитель поглядел на дядю Бена с сомнением. Что
это? Еще одна выдумка, вроде Добелла?
— Ваш отец был француз? — спросил он.
Д ядя Бен помолчал, словно вспоминая все, что могло
пролить свет на вопрос о национальности его отца.
— Да нет.
— Может быть, дед ваш?

46

— Нет, вроде бы. Теперь не проверишь.
— А ваш отец или дед, они не из Канады? Может
быть, они были зверопромышленники или торговцы
пушниной?
— Мы из Миссури, округ Пайк.
Учитель все еще смотрел недоверчиво.
— Но ведь вы называете себя Дэбни. Откуда вы
взяли, что на самом деле ваша фамилия Добиньи?
— Д а так мне надписывали письма в Ш татах. Вот
погодите-ка. Сейчас покажу.
И он принялся шарить по всем карманам, пока на­
конец не достал старый бумажник, из которого извлек
на свет мятый конверт и, разгладив его ладонью, сличил
со своей подписью.
— Вот видите? Т у т так и стоит: Добиньи.
Учитель ничего не сказал. В конце концов это было
возможно. Мало ли в Калифорнии случаев удивитель­
ного преображения имен. Он только спросил:
— Значит, вы находите, что Добиньи лучше, чем
Дэбни?
— А , по-вашему, которое лучше?
— Женщинам, наверное, больше понравится Д о­
биньи. Скажем, ваша жена предпочтет называться мис­
сис Добиньи, а не Дэбни.
Случайный выстрел попал прямо в цель. Д ядя Бен
залился краской.
— Я думал не об этом,— поспешно сказал он.—
У меня другая мысль была. Наверно, для выправления
бумаг на имущество и разных там денежных документов
нужно, чтобы твое имя писалось точно, раз и навсегда.
Если, скажем, заявку застолбить или в пай войти, то
ведь, чтобы по закону, все должно быть записано на
Добиньи?
Мистер Ф ор д возмутился. Мало того, что дядя Бен
малодушно тешил себя баснями о своем несуществую­
щем образовании, он теперь еще вздумал строить из
себя дельца. Эти детские выдумки не только смеш­
ны, но и прямо недопустимы. Не подлежало сомнению,
что он лгал, когда рассказывал о своем прежнем учении;
возможно, что и фамилия Добиньи — тоже выдумка,
а значит, похоже, что и эти его разговоры об имущест­
ве — ложь, ведь всем известно, какой он никудышный

47

старатель. Подобно большинству любителей логических
умозаключений, мистер Ф орд забывал при этом, что
человеку свойственно быть непоследовательным, нело­
гичным, оставаясь вполне искренним.
Он отвернулся, не говоря ни слова, но ясно показы­
вая, что не желает больше ничего слышать.
— Я вот как-нибудь расскажу вам тут кое-что,—
упрямо бубнил дядя Бен.
— Советую вам оставить эту тему и заняться уро­
ком,— довольно резко сказал учитель.
— И то правильно,— поспешно согласился дядя Бен,
словно весь прячась за румянцем смущения.— Уроки —
это, братцы, первое дело, без них никуда.
И он снова сжал в пальцах перо и, старательно расто­
пырив локти, пригнулся к столу. Но то ли учитель его
слишком резко оборвал, то ли голова его все еще заня­
та была темой прерванного разговора, только дело у не­
го явно не шло. Он долго и тщательно чистил перо, по­
дойдя к окну, поближе к свету, и время от времени
принимался насвистывать с удручающей притворной
веселостью. Один раз даже запел себе под нос, видимо,
в связи с только что происшедшим разговором: «Ва-от,
та-ак... уроки, брат, первое де-ело»...
Этот неподобающе легкомысленный распев, видимо,
пришелся ему очень по душе, ибо он и еще раз его по­
вторил, озираясь при этом на учителя, который чопорно
сидел у себя за столом, погруженный в свои занятия.
В конце концов дядя Бен встал, аккуратной стопкой
сложил свои книги рядом с неподвижным локтем учите­
ля и, высоко, осторожно поднимая ноги, подошел к ве­
шалке, на которой болтались его куртка и шляпа. Он
уже было стал их надевать, но спохватился, вероятно,
сочтя неприличным одеваться в школе, вышел на крыль­
цо и со словами: «Начисто забыл я, надо встретиться
тут с одним парнем. До завтра»,— исчез, негромко на­
свистывая.
Извечная лесная тишь снизошла на школу. В ней
стало как-то особенно пусто и безжизненно. Легкое рас­
каяние коснулось сердца учителя. Но он напомнил себе,
что от Руперта Филджи дядя Бен без всякой обиды,
даже с удовольствием выслушивал прямую ругань
и что он, учитель, руководствуется исключительно со-

48

обряжениями долга. Но тот, кто, руководствуясь исклю­
чительно соображениями долга, причиняет ближнему
боль ради его же собственного блага, отнюдь не всегда
обретает в награду душевный покой — потому, быть
может, что благо неуловимо, а боль чересчур уж нагляд­
на. Мистеру Ф орду стало не по себе — и он, естествен­
но, хотя и незаслуженно, во всем обвинил дядю Бена.
С какой стати ему обижаться, если учитель отка­
зался выслушивать его жалкие выдумки! Вот награда за
то, что в первый же день не поставил его на место. Это
послужит ему, Ф орду, уроком.
Тем не менее он встал из-за стола и подошел к двери.
Д ядя Бен уже скрылся в подлеске, только голова и плечи
маячили над кустами, покачиваясь на ходу,— должно
быть, он все так же осторожно, высоко поднимал ноги,
словно ступал по зыбкой, неверной почве.
А в школе по-прежнему царила тишина, и учитель
медленно пошел между парт, машинально открывая
ящики, проверяя, не забыто ли что-нибудь его ученика­
ми, и аккуратно складывая тетради и книги. На полу
валйлся букетик анютиных глазок, красиво перевязан­
ный черной ниткой,— преданная Октавия Дин неизмен­
но оставляла такой на парте Руперта, а этот презритель­
ный Адонис столь же неизменно вышвыривал его вон.
Подобрав грифельную доску, забытую под скамейкой,
он заметил на обратной стороне нестертый рисунок.
Мистер Ф орд сразу же узнал руку юного, но выдающе­
гося карикатуриста Джонни Филджи. С воистину худо­
жественным размахом и глубиной, с изобилием подроб­
ностей и потраченного грифеля она изображала дядю
Бена, который лежал на полу с тетрадью в руках, над
ним тиранически возвышался Руперт Филджи, а в сто­
роне в профиль, но с двумя глазами была представлена
зрительницей Кресси Маккинстри. Смелый, реалистиче­
ский прием написания имен персонажей на их ногах,—
быть может, слегка увеличенных для этой цели,— не
оставлял сомнений относительно личности каждого.
Столь же смелой и не менее удачной была попытка изо­
бразить краткий драматический диалог между действую­
щими лицами посредством неких пузырей у их ртов, со­
держащих прочувствованные надписи: «Я вас люблу»,
«Слушать тошно!» и «О тстань!».
4. Брет Гарт. Т. 4.
49

Учитель с удивлением взирал на такое неожиданное
графическое свидетельство того, что посещения школы
дядей Беном не только известны, но даже обсуждаются.
Круглые детские глаза оказались зорче его собственных.
Он снова обманут, как ни остерегался. Любовь, пусть
даже вместо глаз у нее две точки, а платье — кособокий
треугольник, дерзко проникла в мирные стены школы,
и за ней по пятам на неправдоподобно больших ногах
тянулись всякие осложнения и неприятности.

ГЛ А ВА V

На вырубке вокруг школы текла мирная, пастораль­
ная жизнь, лишь изредка тревожимая пистолетными от­
звуками пограничных споров Харрисонов — Маккинст­
ри; но более деловая часть Индейцева Ключа была охва­
чена одной из тех лихорадок предпринимательства, ко­
торые часто свирепствуют в старательских поселках К а­
лифорнии. Открытие прииска «Эврика» и прибытие
первой кареты, положившее начало регулярному сообще­
нию между Индейцевым Ключом и Биг-Блафом,— оба
эти немаловажные события были торжественно отпразд­
нованы в один и тот же день.
Чтобы воспеть должным образом этот великий час,
не хватало слов даже красноречивому редактору туолумнской «Звезды », который безнадежно запутался в
сложных метафорических ссылках на мифическую золо­
тоносную реку Пактол, с каковой сравнивался промыв­
ной желоб «Эврики», и пришлось ему в конце концов
препоручить восхваление почтовой линии Индейцев
Ключ — Биг-Блаф достопочтенному Эбнеру Дину, члену
законодательного собрания штата Калифорния от по­
селка Ангела. У достопочтенного мистера Дина не было
правого глаза, который он потерял некогда в одной из
драк, столь обычных во времена пионеров, но он и един­
ственным своим невооруженным оком сумел разглядеть
в туманной дали будущего столько, что хватило на три
столбца в «Звезде».
«Не будет преувеличением,— с изящной укоризной
утверждал он,— если мы скажем, что Индейцев Ключ
через свою совершенную систему внутриконтиненталь-

50

ных перевозок, а также через свою водную артерию —
Северный Ручей, сливающийся с рекой Сакраменто и
вместе с ее водами затем достигающий безграничных
просторов Тихого океана, поддерживает прямую связь
не только с далеким Китаем, но и с еще более отдален­
ными рынками наших антиподов. Житель Индейцева
Ключа, сев в девять часов в карету, в 2.40 прибы­
вает в Биг-Блаф и может в этот же вечер доехать
прямым сообщением до Сакраменто, откуда комфорта­
бельные суда местной пароходной компании заблаго­
временно доставят его в Сан-Франциско, и он еще
успеет назавтра в 3.30 отплыть на океанском лайнере
в Йокогаму».
И хотя никто из жителей Индейцева Ключа покамест
не воспользовался этой замечательной возможностью
да и впредь как будто не собирался, все ощущали ее как
небывалое благо, и даже учитель, поручивший Руперту
Филджи прочесть газету перед классом — главным обра­
зом ради тренировки в произнесении многосложных при­
лагательных,— не остался вполне равнодушен. Джон­
ни Филджи и Джимми Снайдер уловили только, что
благодаря какому-то загадочному обстоятельству до Мо­
луккских островов теперь рукой подать, и слушали, как
завороженные, округлив глаза. Когда же в довершение
торжества учитель объявил, что историческое событие
будет отмечено прекращением занятий, в бревенчатой
школе на лесной вырубке ликовали не меньше, чем в раз­
золоченном салуне на Главной улице.
И вот наступил достославный день, и из Биг-Блафа
в двух новых дилижансах приехали специально пригла­
шенные ораторы — всегда специально приглашаемые на
такие торжества, но тем не менее только сегодня впервые
в жизни осознавшие «выпавшую на их долю честь» и
«всю значительность ныне свершающегося». После этого
произвели салют, взорвав два шурфовых запала, грянул
духовой оркестр, на площади был поднят новенький
флаг, а затем совершилась церемония открытия нового
прииска, во время которой знаменитый оратор в высо­
ком цилиндре, черном фраке и при белом галстуке,
похожий скорее на подгулявшего могильщика, чем на
старателя, принял лопату из рук сияющего распоряди­
теля похорон и раза три копнул землю. Позднее в гости­

51

нице снова взрывали запалы, играл оркестр и был сер­
вирован легкий ужин. Но во всем — и в головокружи­
тельных прожектах и в оглушительном смехе, которым
их встречали,— торжествовал пьянящий дух бесстраш­
ной молодости и непобедимых дерзаний. Это он создал
Калифорнию, широко посеяв в пустыне семена смелой
предприимчивости; это он давал силы сеятелю с улыб­
кой глядеть на чахлые или погибшие всходы, не отчаи­
ваясь и не ропща, и с надеждой и мужеством обра­
щать лицо свое к новым нивам. Что за беда, если у Ин­
дейцева Ключа постоянно были перед глазами забро­
шенные канавы и выработанные рудники прежних посе­
ленцев? Что за беда, если красноречивый панегирист
«Эврики» всего лишь несколько лет назад так же щедро
тратил эпитеты и деньги на никчемную штольню, кото­
рая сейчас осыпалась на том берегу реки? Божествен­
ная забывчивость молодости не желала видеть в этом
предостережения или принимала его как веселую шутку.
Учитель, только что покинувший своих маленьких подо­
печных, в кругу которых он преждевременно повзрослел,
испытывал что-то похожее на зависть, очутившись
среди этих энтузиастов, в сущности, почти ровесников
ему самому.
Всего памятнее празднество в Индейцевом Ключе
оказалось для Джонни Филджи — и не только из-за
восхитительно громыхавшего оркестра, хотя он и зате­
сался на некоторое время между тромбоном и литавра­
ми; и не только из-за оглушительных взрывов и пьяня­
щего порохового запаха, исторгавших из глубины его
детской души нечленораздельные
вопли восторга,
но также еще из-за одного происшествия, значительно
обострившего
его и без
того
острую
наблюда­
тельность.
Бессовестно покинутый на веранде «Эврики» стар­
шим братом, который застенчиво оказывал знаки внима­
ния прелестной хозяйке гостиницы, помогая ей в баре,
юный Джонни предался созерцанию.
Ш есть лошадей, новехонькая сбруя с розетками,
длиннющий кнут кучера, и его огромные кожаные пер­
чатки, и как он держит вожжи, и как чудесно пахнет
лаком новая карета, и какой у преподобного Эбнера Д и­
на золотой набалдашник на трости — все это улеглось в

52

укромные углы его детской памяти, как в его оттопырен­
ные карманы укладывались какие-то никому не нужные
сокровища, которые он подбирал по дороге. Но когда у
него на глазах из второй, всамделишной, кареты вышел
вместе с прочими пассажирами незнакомый молодой
человек, с небрежным видом поднялся на веранду и стал
прохаживаться взад-вперед как ни в чем не бывало,
Джонни захлебнулся от восторга, ибо сразу же понял,
что перед ним — живой принц! Весь разодетый, в бело­
снежном полотняном костюме, на пальце бриллиантовое
кольцо, из жилетного кармашка свисает золотая цепоч­
ка, а на голове, завитой;, и надушенной, лихо набекрень
надета белая панама с широкой черной лентой,— никог­
да в своей жизни Джонни не видывал такого великоле­
пия. Сказочный незнакомец был загадочнее Ю бы Билла,
величественнее преподобного Эбнера Дина — но зато не
такой страшный,— красноречивее самого учителя и в
тысячу раз красивее самой лучшей цветной картинки.
Задень он Джонни на ходу — у того бы дух перехватило;
заговори с ним — Джонни от избытка чувств был бы
нем, как рыба. Судите же, сколь глубоко он был пора­
жен, когда к этому верху совершенства вдруг подошел
не кто иной, как дядя Бен, и, почти не выказав смуще­
ния, перекинулся парой непонятных фраз, а потом
куда-то пошел с ним вместе! Стоит ли удивляться, что
Джонни, в тот же миг позабыв о брате, лошадях и даже
о предстоящем банкете и возможном угощении, не заду­
мываясь, последовал за ними.
Т е двое свернули в переулок, который оканчивался
пустырем,— когда-то на нем тоже работали старатели, и
он до сих пор был весь изрыт и перекопан. Прячась за
старыми насыпями, Джонни бочком пробирался за ними
следом, а попадаясь им на глаза, принимал всякий раз
безразличный вид занятого человека, то ли направля­
ющегося совсем в другую сторону, то ли ищущего чтото очень важное на земле. Т ак, возникая будто бы нев­
значай то справа от них, то слева, Джонни дошел вслед
за ними до опушки леса. Теперь можно было подобрать­
ся к ним поближе.
Между тем, совершенно не замечая искусной слеж­
ки — хотя мальчишка уже раза два попадался им на до­
роге и, потупя глаза, шмыгал в сторону, — они продол­

53

жали свой секретный разговор. Джонни удалось разоб­
рать только два слова: «доля» и «акции». Эти слова он
слышал сегодня весь день, странно было только, что
прекрасного незнакомца сейчас кротко расспрашивал об
этом какой-то никудышный дядя Бен. Когда же после
получаса ходьбы они вдруг очутились на спорном по­
граничном участке между владениями Харрисонов и
Маккинстри, Джонни и вовсе перестал что-либо пони­
мать. Поскольку ходить сюда строго-настрого запреща­
лось, Джонни, естественно, знал это место, как свои
пять пальцев. Но что могло понадобиться здесь зага­
дочному незнакомцу? Или дядя Бен привел его сюда,
чтобы блеском его совершенств ослепить и парализо­
вать обе сражающиеся стороны? А может, незнакомец —
молодой шериф, или юный судья, или даже сын кали­
форнийского губернатора? А что если дядя Бен «сдуру»
просто заблудился и не знает, куда идти? Вот сейчас
бы Джонни в самый раз появиться перед ними, и все
объяснить, и даже преувеличить грозящие им опасности,
а кстати упомянуть вскользь о своем собственном близ­
ком знакомстве с этой ужасной местностью. К не­
счастью, пока Джонни, стоя позади дерева, собирался с
духом, прекрасный незнакомец повернул голову к дяде
Бену и с изящным пренебрежением, которое так ему
шло, произнес:
— Нет, я лично и по доллару за акр не стал бы
покупать это ранчо. Разумеется, если вам непре­
менно хочется швырять
деньги
на
ветер,
дело
ваше.
По мнению пристрастного Джонни, дядя Бен принял
эту заслуженную отповедь с подобающей покорностью,
хотя и попытался ответить какую-то «дурь», которую
возмущенный Джонни даже и слушать-то не стал. Не
подойти ли и предупредить прекрасного незнакомца, что
он понапрасну теряет свое драгоценное время на этого
человека, который не умеет даже написать «ку-ри-ца»
и которого учит грамоте его, Джонни, собственный
брат?
Незнакомец продолжал:
— И потом, вы, конечно, понимаете, что купить ти­
тул на эту землю еще не все — вам так или иначе при­
дется еще воевать за право владения с этими скваттера­

54

ми. Будут перестреливаться уже не двое, а трое — толь­
ко и всего.
Дурацкий ответ дяди Бена Джонни пропустил мимо
ушей. Он слышал только то, что вещал великий ум.
А великий ум холодно продолжал:
—
Н у, пошли теперь взглянем, что вы там намыли.
У меня, знаете ли, времени довольно мало — уже и сей­
час, поди, в поселке меня ищут. Вы ведь хотите, чтобы
все по-прежнему оставалось в тайне? Удивительно, как
это вам до сих пор удается. Далеко до вашей заявки?
Ведь вы там живете, если не ошибаюсь?
Не будь маленький соглядатай так поглощен своим
прекрасным незнакомцем, эта реплика, означающая, что
заявка дяди Бена заслуживает внимания такого выдаю­
щегося лица, заставила бы его призадуматься; а так он
просто решил, что дядя Бен что-то нахвастал. Джонни
поспешил за ними и вскоре они подошли к дому
дяди Бена.
Это была жалкая лачуга из досок и камней, наполо­
вину врытая в песок и щебень на верху большой груды
старых отвалов, оставшихся от заброшенного прииска.
В поселке даже поговаривали, будто дядя Бен вдобавок
к своей скудной старательской добыче еще перемывает
понемножку породу из отвалов — презренное занятие,
изобретенное китайцами и не достойное возвышенных
устремлений белого человека. Приисковый кодекс чести
гласил, что старатель может перебиваться самой мизер­
ной ежедневной добычей, если только он питает надеж­
ду «напасть на жилу», а того, кто довольствуется небо­
гатым, но верным выходом, клеймил позором. Подозре­
ние такого рода бросало тень на его лачугу и отгоражи­
вало самого дядю Бена от людей, подобно тому, как
полузасыпанная канава отгораживала его заявку от со­
седней.
Благоразумно остановившись на опушке, Джонни
смотрел, как его божественное видение прошло через го­
лый участок и, уподобившись простому смертному, вошло
с дядей Беном в его лачугу. Тогда он сел на пень и стал
дожидаться, пока оно покажется снова,— и дай-то бог,
чтобы без провожатого! По прошествии получаса он
отлучился ненадолго в смородину, но поспешил вернуть­
ся на свой наблюдательный пункт. Из лачуги не разда­

55

валось ни шороха, ни звука. Прошло еще десять минут,
и дверь распахнулась, но, к великому разочарованию
Джонни, вышел один дядя Бен и не спеша зашагал к
лесу. Сгорая от волнения, Джонни вынырнул из чащи
прямо ему под ноги. Но тут возникло неожиданное за­
труднение, знакомое только детям. Как только серые
маленькие глаза дяди Бена удивленно обратились к
Джонни, мальчиком овладел всесильный дух детской
застенчивости. Никакие силы не могли бы сорвать с его
губ вопрос, который только что сам готов был с них
слететь.
— A -а, Джонни! Т ы что здесь делаеш ь?— ласково
спросил дядя Бен.
— Ничего.
И после долгой паузы, во время которой он успел
обойти вокруг дяди Бена, разглядывая его снизу вверх,
как статую, он прибавил:
— Смородину ищу.
— Почему же ты не на банкете?
— Там Руперт, — быстро ответил Джонни.
Мысль о том, что он представлен на торжестве в
лице своего брата, показалась ему вполне убедительной.
Затем, в качестве естественной и приятной прелюдии к
следующему вопросу, он перепрыгнул через пень и при­
готовился отвечать. Но дядю Бена, как видно, вполне
удовлетворил ответ Джонни, он кивнул и пошел своим
путем.
Когда он окончательно скрылся в зарослях, Джонни
осторожно пошел к хижине. Не доходя значитель­
ного расстояния, он подобрал с земли камень, и запустил
им в дверь, и тут же поспешно ретировался под защиту
кустарника. Однако в дверях никто не появился, и
Джонни трижды повторил свой маневр, каждый раз
подбирая камень побольше и подходя ближе. В конце
концов он храбро обошел вокруг хижины и спрыгнул в
канаву, вырытую поблизости. Пройдя по ней шагов
двести, он наткнулся на старую шахту, вход в которую
был заколочен ветхими досками, словно для того, чтобы
кто-нибудь, зазевавшись, туда не свалился. Т у т вдруг
на Джонни напал необъяснимый страх, и он убежал. И
первым, кого он увидел, добравшись до гостиницы, был
прекрасный незнакомец, не утративший ни одного из

56

своих совершенств и как ни в чем не бывало отъезжаю­
щий в коляске уже с каким-то другим знакомым.
Тем временем мистер Ф орд, хоть и отдавший дань
восторга историческому событию, постепенно прискучил
утомительным празднованием. А так как его комната в
гостинице «Эврика» содрогалась от звуков духового ор­
кестра снаружи и ораторского красноречия внизу и вся
пропахла порохом и шампанским, взрывавшимися со
всех сторон, он решил уйти в школу и написать кое-какие письма в лесной тиши.
Разница была благодатна; шум отдаленного поселка
долетал сюда лишь как мирный шелест ветра в верхуш­
ках деревьев. В школе на горе, где чистое дыхание сосен
наполняло каждый уголок, изгоняя все следы присут­
ствия человека, бурные торжества, происходившие вни­
зу, казались неясным сном. Я вь была здесь.
Учитель вынул из кармана несколько писем — одно
из них было помято и зачитано почти до дыр. Он снова
перечитал его, медленно и терпеливо, словно ожидая,
что на него снизойдет вдохновение, а оно не снисхо­
дило. Раньше это письмо пробуждало в нем юношеский
восторг, преображая его не по годам серьезное лицо. Но
сегодня письмо не подействовало. Он сунул его обратно
в карман с легким вздохом, который прозвучал так
неуместно среди этой мирной тишины, что он не
мог удержаться от смущенной улыбки, и уже в сле­
дующую минуту с самым серьезным видом занялся
делами.
Некоторое время он писал, потом поднял голову. Какое-то неуловимо приятное ощущение подкрадывалось к
нему, словно дрема, останавливая его перо. Это было
почти физическое ощущение, оно не имело отношения ни
к его переписке, ни к воспоминаниям и в то же время
говорило что-то сердцу и уму. Может быть, его пьянит
смолистый запах сосен? Кажется, он и прежде замечал,
как странно он действует в час заката, когда от подлес­
ка в воздух поднимается аромат свежести. Да, конеч­
но, это запах. Он опустил глаза — на столе перед ним
лежал его источник: букетик дикого калифорнийского
мирта с бутоном розы в середине.
Ничего необычного в этом не было. Дети часто кла­
ли ему на стол свои приношения, не ища специального

57

повода или случая. Он мог просто не заметить этот бу­
кетик во время занятий. Ему стало жалко бедные, все­
ми забытые, уже поникшие цветы. Он вспомнил, что
мирт в детском фольклоре — вероятно, вслед за старин­
ным преданием, связывающим это растение с Венерой,—
символизирует любовь. Он даже объяснял детям, откуда
у них могло взяться это поверье.
Он держал букетик в руке и вдруг почувствовал под
пальцами что-то восхитительно шелковистое, пронзив­
шее ему сердце непонятным восторгом. Веточки мирта
оказались перевязаны не ниткой и не лентой, а длинной
прядью мягких каштановых волос. Он размотал один
волос и поднес его к свету. Длина, цвет, шелковистость,
а всего определеннее какой-то необъяснимый инстинкт
сказали ему, что это волос Кресси Маккинстри. И он
поспешно положил волосок на стол, будто, держа его в
руке, прикасался к ней самой.
Он дописал письмо. Потом глаза его и мысли воз­
вратились к мирту. Букетик лежал на его столе и, зна­
чит, предназначался ему. В том, что веточки были обвя­
заны волосами, тоже содержался какой-то смысл, пото­
му что его ученицы всегда располагали запасами ниток,
тряпочек и лент, — учителю это было известно. Будь
это какая-нибудь новая школьная мода, он знал бы о
ней. Вторжение чего-то личного — вот что смущало учи­
теля. Он представил себе волосы Кресси — они, безус­
ловно, были очень красивы, несмотря на странности при­
чески. Ему припомнилось, как однажды, когда она скака­
ла на школьном дворе с Октавией Дин, они у нее упали и
рассыпались по плечам, и он сам удивился, с какой от­
четливостью сохранилась у него в памяти эта картина:
как она закалывает их, стоя на крыльце, как округлы ее
поднятые к затылку руки, как выгнута полная шея, за­
прокинуто румяное лицо и в белоснежных зубах закуше­
на вот такая же каштановая прядь! Он начал следующее
письмо.
Когда оно было написано, тень от сосновой ветки за
окном, падавшая под отлогими лучами солнца на бумагу,
переместилась на стену. Он отложил написанное, встал
и, поколебавшись, запер миртовый букетик в ящик сто­
л а — с таким чувством, будто приобрел каким-то обра­
зом власть над будущими поступками и выдумками

58

Кресси. Потом, сообразив, что дядя Бен, должно быть,
тоже не придет в школу по случаю праздника, он решил
не оставаться здесь дольше, а вернуться в гостиницу.
Д ядя Бен пришел ему на ум вовсе не по ассоциации —
после знакомства с карикатурой Джонни Филджи он,
как ни приглядывался, не обнаружил никаких призна­
ков, подтверждающих намек малолетнего сатирика, и в
конце концов выбросил все это из головы.
У себя в комнате учитель застал Руперта Филджи,
который стоял, насупившись, у окна, между тем как его
брат Джонни, пресытившись впечатлениями и яствами,
крепко спал в единственном кресле. В их присутствии
не было ничего необычного, — мистер Ф орд, жалея оси­
ротевших мальчиков, часто приглашал их к себе смот­
реть книги и журналы.
— Ну, как дела? — спросил он бодро.
Руперт не ответил и даже не повернулся. Мистер
Ф орд, вглядевшись, увидел знакомый блеск ярости в
его красивых глазах, слегка затуманенных скупой слезой.
Тогда, мягко положив ладонь ему на плечо, он спросил:
— В чем дело, Руперт?
— Ни в чем, — упрямо ответил мальчик, не отводя
взгляда от окна.
— Может... может быть, миссис Трип (то была
прекрасная хозяйка гостиницы) была с тобой нелюбез­
н а ? — шутливым тоном продолжал учитель.
Ответа не последовало.
— Знаешь ли,— все так же шутливо заметил мистер
Ф о р д ,— все-таки ей приходится хоть немного сдержи­
ваться на людях. А то пойдут разговоры.
Руперт хранил яростное молчание. Но на щеке, об­
ращенной к учителю, глубже обозначилась ямочка (Р у ­
перт свои ямочки презирал, усматривая в них «девчонскую» черту). Однако в следующее мгновение он снова
насупился.
— Мне хочется умереть, мистер Ф орд.
— Вот тебе на!
— Или... чего-нибудь делать.
— Это уже лучше. Что же, например?
— Работать, самому зарабатывать себе на жизнь. Что­
бы не возиться больше дома с водой да с дровами, со
стряпней и с постелями, как какому-нибудь китайцу. Не

59

нянчиться с маленькими, а то одеваешь да раздеваешь
целыми днями — девчонка я, что ли? Вот поглядите-ка
на него. — Руперт показал пальцем на сладко спящего
Джонни. — Видите? А что это значит? Это значит, я
должен тащить его вот такого через весь поселок, а по­
том топить печку и чего-нибудь ему варить, а потом
умыть его, раздеть, уложить в кровать, да еще убаюкать
и одеяло подоткнуть. А отец в это время мотается по
улицам с такими же дурнями, как он сам, и знай себе
язык чешет: «прогресс», «светлое будущее Индейцева
Ключа»... У нас дома, мистер Ф орд, прямо уж такое
светлое будущее, дальше некуда. Много он думал о моем
будущем?
Учитель, которому такие вспышки Руперта были не
внове, улыбнулся — правда, одними губами — и утешил
мальчика, как ему уже случалось не раз. Но он хотел
узнать непосредственную причину сегодняшнего возму­
щения Руперта и роль, которую здесь сыграла несрав­
ненная миссис Трип.
— Мне казалось, обо всем этом мы уже с тобой дого­
ворились, Руп. Через несколько месяцев ты кончишь
школу, и тогда я посоветую твоему отцу, куда тебя луч­
ше определить, чтобы у тебя действительно было буду­
щее. Терпение, старина; ты делаешь отличные успехи.
И потом вспомни, у тебя же есть ученик — дядя Бен.
— Вот то-то и оно. Еще одно дитя малое, нянчиться
с ним. Дома, что ли, дел не хватает?
— А по-моему, ты себе в Индейцевом Ключе друго­
го занятия и не подберешь, — сказал мистер Форд.
— Н у да, — мрачно согласился Руперт,— но я мог
бы уехать в Сакраменто. Ю ба Билл говорит, там берут
мальчиков моих лет и на почту и в банк. А через год
или два они уже все знают, и работают не хуже прочих,
и получают не меньше. Д а вот только сегодня был здесь
один тип, не старше вас, мистер Ф орд, и необразован­
ный совсем, а разодет весь, запонки, булавки, и все пе­
ред ним лебезят и кланяются, смотреть тошно.
Мистер Ф о р д поднял брови.
— A -а, ты говоришь о том молодом человеке от
«Бенема и К °», который разговаривал с миссис
Трип?

60

Быстрый румянец гнева и стыда разлился по лицу
Руперта.
— Может, и разговаривал. У такого хватит на­
хальства.
— И ты мечтаешь стать таким, как он?
— Нет, мистер Ф орд, понимаете, не таким. Вы ведь
тоже не хуже него, п р авда?— объяснил Руперт с без­
жалостной наивностью .— Просто, если такая сорока
могла добиться успеха, я-то почему не могу?
Разумеется, учитель тут же указал Руперту на нело­
гичность его рассуждений и на благодетельность терпе­
ния и труда, но учительские слова были приправлены
изрядной толикой дружеского сочувствия и сопровожда­
лись ссылками на некоторые забавные эпизоды из его
собственного детства, и на щеках Руперта снова заигра­
ли ямочки. Не прошло и получаса, как вполне умиротво­
ренный Руперт, покорясь судьбе, наклонился над спя­
щим братом, чтобы взять его на руки и отправиться до­
мой. Но сонный малыш превратился в инертную, бес­
форменную массу. Только дружными совместными уси­
лиями им удалось пристроить Джонни на руках у Ру­
перта — одна рука спящего свесилась через плечо брата,
а еще не досмотренный сон раздувал румяные щеки, да­
вил на веки и даже шевелил кудряшками над потным
лбом. Учитель пожелал Руперту спокойной ночи, закрыл
за ним дверь, и мальчик стал медленно спускаться со
своей ношей по лестнице.
Но здесь провидение со свойственным ему безразли­
чием к требованиям человеческой морали вознаградило
Руперта, послав ему исполнение желаний, неразумных,
но зато самых заветных. Внизу ему встретилась миссис
Трип. Он увидел ее и покраснел от смущения; она увиде­
ла его с ношей и была тронута. Знала ли она при этом о
чувствах Руперта и не льстили ли они ее самолюбию, не
берусь судить. Голосом, от которого замерло его сердце,
она воскликнула:
— К ак? Руперт, ты уже уходишь?
— Д а, мэм, из-за Джонни.
— Т ак давай я его возьму, пусть переночует у меня
сегодня.
Искушение было велико, но у Руперта достало сил
не поддаться ему.

61

— Бедняжка, как же он, должно быть, устал!
Она приблизила к Руперту свое красивое и еще све­
жее лицо и приложила губы к щеке Джонни. А потом
подняла озорной взгляд на его брата и, сдвинув ему ста­
рую соломенную шляпу с потупленных глаз на затылок
и откинув густые кудри, поцеловала прямо в лоб.
— Покойной ночи, милый мальчик.
Пошатнувшись, Руперт слепо шагнул вперед навстре­
чу темноте за порогом. Но с тактичностью джентльмена
он поспешил свернуть в ближайший проулок, словно
для того, чтобы скрыть от грубых посторонних глаз по­
лученное им посвящение. Путь, им избранный, был до­
лог и труден, ночь темна, и Джонни до смешного тяжел,
но он упорно шел вперед, и поцелуй, казалось этому
глупому мальчику, путеводной звездой горел у него во
лбу,
ГЛАВА VI

Когда дверь за Рупертом закрылась, учитель опустил
штору на окне, подкрутил фитиль в лампе и попытался
сосредоточиться на чтении. З а стеной в белесых речных
туманах медленно растворялся «великий день в истории
Индейцева Ключа», и сами торжества гасли с послед­
ними вспышками фейерверка. Редкие взрывы утихаю­
щего веселья в баре, неверные шаги припозднившегося
гуляки по дощатым мосткам перед гостиницей только
усугубляли мирную деревенскую тишину. Ибо светлое
будущее Индейцева Ключа было еще настолько отда­
ленным, что природа при всяком удобном случае спе­
шила незаметно потеснить границы городской цивили­
зации, и мистер Ф орд, подняв голову от праздничных
колонок «Звезды », услышал близкий плач койота за
рекой.
И он снова испытал смутное, приятное чувство, такое
неопределенное, что ему ни с чем не удавалось его свя­
зать, даже с миртовыми веточками у себя на столе. Он
попробовал заняться работой и снова отвлекся. Потом
его охватило мучительное раскаяние, что он не вы­
казал довольно сочувствия глупым сердечным му­
кам Руперта. Перед глазами у него возникла трагико­
мическая картина: несчастный Руперт бредет, спо­

62

тыкаясь под своей двойной ношей — под весом спя­
щего братишки и грузом бессмысленной любви; а может
быть, сбросив эту тяжесть в первую попавшуюся канаву
в безрассудном порыве детского негодования, навсегда
бежит куда глаза глядят — вон из родного дома. Мистер
Ф орд схватил шляпу и поспешил вниз в намерении
отыскать Руперта или забыть о нем, если подвернется
что-нибудь другое. Ибо мистер Ф орд обладал чуткой
совестью художественных натур; ее властный голос по­
дымал все его душевные силы на ухищрения и борьбу
против ее же власти.
В коридоре ему повстречалась миссис Трип в ман­
тилье и пышном белом бальном платье, которое, однако,
на его вкус, было ей не так к лицу, как обычное, домаш­
нее. Он поклонился ей и прошел было мимо, но она, гор­
дая своим великолепием, заговорила с ним:
— А вы разве не будете нынче на балу?
Он вспомнил, что в программу торжеств входил
также и бал, который должен был состояться в здании
суда.
— Н ет,— ответил он с улыбкой.— Но жаль, что Р у­
перт не видит вас в этом прелестном туалете.
— Руперт! — с кокетливым смешком повторила мис­
сис Трип.— Вы сделали из него женоненавистника, не
лучше вас самого. Я позвала его пойти с нами, а он
убежал наверх, к вам.— Она испытующе поглядела
на него и самоуверенно, чуть поддразнивая, спро­
сила: — Ну, а вы-то почему не идете? Вам-то нечего
бояться.
— Я в этом не слишком уверен,— галантно ответил
мистер Ф о р д .— Печальный пример Руперта постоянно
у меня перед глазами.
Миссис Трип тряхнула пышной прической и спусти­
лась на одну ступеньку.
— Правда, приходите,— сказала она, глядя на него
через перила.— Посмотрите на людей, если сами не уме­
ете танцевать.
Но мистер Ф орд как раз умел танцевать, и, между
прочим, совсем не плохо. Исполненный этого сознания,
он остался обиженно стоять на лестничной площадке, в
то время как она спустилась по ступеням и ушла. По­

63

чему бы ему и не пойти? Правда, он с самого начала
молчаливо принял сдержанное отношение к себе жите­
лей Индейцева Ключа и ни разу не появлялся ни на
каких местных сборищах, но это еще не резон. Во вся­
ком случае, он может переодеться и дойти до здания
суда и... посмотреть.
Любой черный сюртук и белая сорочка были по ме­
стному этикету достаточно парадным костюмом. Мистер
Ф орд еще добавил к этому такую забытую роскошь,
как белый жилет. Когда он вышел на улицу, было де­
вять часов, но окна суда горели издалека
осле­
пительным светом, как иллюминаторы парохода, за­
стрявшего однажды ночью на отмели у Индейцева Клю­
ча. По пути мистер Ф орд несколько раз готов был
повернуть назад и даже на пороге остановился в нере­
шительности; только боязнь, что его колебания могут
быть замечены другими нерешительными личностями,
тоже мешкавшими по скромности у входа, заставила его
войти.
Контора и кабинет судьи на первом этаже были за­
громождены грудами шалей и накидок, а также столами
с закусками, под танцы же был отведен еще не отделан­
ный зал суда на втором этаже. Голые стены были за­
драпированы флагами, лавровыми венками и подходя­
щими к случаю надписями из цветочных гирлянд;
но
красочнее
и выразительнее
всяких
надписей
был висящий над судейской трибуной герб Кали­
форнии с его бескрайним золотым
закатом, тор­
жествующей богиней и огромным грозным медведем
гризли.
В комнатах было душно и полно народу. Свечи, мер­
цающие в жестяных канделябрах на стенах или в импро­
визированных люстрах — бочарных обручах, подвешен­
ных под потолок, освещали самое удивительное разнооб­
разие дамских туалетов, когда-либо виденное учителем.
Робы давно устаревших фасонов, слежавшиеся и выцвет­
шие от долгого хранения в сундуках; наряды давниш­
них праздников с кое-какими поправками в современ­
ном духе; костюмы по сезону и не по сезону,— меховые
жакетки на тюлевых платьях, бархатные ротонды поверх
полотняных саков; свежие юные лица, выглядывающие
из-под старинных кружевных наколок, зрелые, пышные

64

формы в девственно белых одеждах. Для танцев было
расчищено небольшое пространство посредине, вокруг
в три ряда теснились и напирали зрители.
Учитель пробрался вперед, и в это мгновение из ря­
дов кадрили, мелькнув, словно неуловимая нимфа, вы­
бежала какая-то девушка и сразу же исчезла в толпе.
Не разглядев ни лица, ни фигуры, мистер Ф орд по по­
рывистой быстроте движений узнал Кресси Маккинстри
и каким-то непонятным чутьем угадал, что она его
видела и что именно он почему-то был причиной ее стре­
мительного бегства.
Впрочем, это продолжалось всего одно мгновение.
Он еще обводил глазами толпу, а она уже появилась сно­
ва и встала на прежнее место рядом со своим озадачен­
ным партнером — тем самым загадочным незнаком­
цем, вызвавшим восхищение Джонни и ярость Руперта.
Она была бледна; учитель никогда еще не видел ее та­
кой красивой. Все, что он находил в ней неуместным и
неприятным, в этот миг, в этом свете, в этом собрании,
явилось ему лишь как разные грани ее прихотливой пре­
лести. Даже пышное розовое дымковое платье, из кото­
рого ее прекрасные юные плечи выглядывали, словно из
закатного облака, казалось воплощением девственной
простоты; удлиненные линии тонкой фигуры, девический
высокий стан были словно гордые стати чистокровной
породы. Обычный румянец на ее свежем лице уступил
место чуть заметному магнетическому свечению, от кото­
рого лицо ее казалось более одухотворенным. Он не в
силах был отвести от нее взгляда; он не верил собствен­
ным глазам. А между тем это была Кресси Маккинстри,
его ученица! Неужели он видит ее не впервые? Д а и она
ли это? И не диво, что все глаза были устремлены на нее,
что за ней по пятам следовал невнятный ропот вос­
хищения или напряженная
восторженная
тишина.
Учитель обвел взглядом всех, кто стоял вокруг, и со
странным облегчением заметил, что другие разделяют
его чувства.
Она танцевала все с той же сдержанностью бледных
черт и загадочным спокойствием движений, которое так
его очаровало. Она еще ни разу не взглянула в его сто­
рону, но он прежним необъяснимым чутьем угадывал,
что она не перестает ощущать его присутствие. Он искал
5. Брет Гарт. Т. 4.
65

ее взгляда и в то же время боялся встретиться с ним,
словно опасаясь, что от этого прелесть минуты сразу же
будет утрачена или приобретет бесповоротную опреде­
ленность. Кадриль кончилась, и учитель заставил себя
отойти в сторону — отчасти для того, чтобы избегнуть
встречи со знакомыми, которых по долгу вежливости
обязан был бы пригласить на танец, отчасти же чтобы
самому собраться с мыслями. Он решил обойти все
комнаты и незаметно уйти домой. Те, кто узнавал его,
расступались и не без любопытства глядели ему в спину,
а во взглядах и приветствиях гостей постарше было
снисходительное дружелюбие и фамильярность, положи­
тельно бесившая учителя. Он даже подумал, не отыскать
ли ему миссис Трип и не пригласить ли на танец, чтобы
она увидела, каков он танцор.
Он уже завершал свой обход зала, как вдруг слуха
его достигли первые звуки вальса. Вальсировать в
Индейцевом Ключе не очень-то умели — отчасти из-за
того, что набожные люди серьезно сомневались, входил
ли этот танец в репертуар царя Давида, отчасти просто
потому, что молодежь еще не успела овладеть его труд­
ностями. Поддавшись желанию взглянуть туда, где кру­
жились танцующие, учитель увидел только три или
четыре робкие пары. Среди них были Кресси Маккин­
стри и ее прежний партнер. В своем восторженном ду­
шевном состоянии он не удивился, обнаружив, что она,
видимо, успела усвоить в городе искусство вальса и кру­
жилась с безупречной спокойной грацией, удивило его
только, что ее партнер оказался весьма далек от совер­
шенства, и после нескольких неловких па она останови­
лась и с улыбкой высвободилась из-под его руки. Обер­
нувшись, она подняла взгляд и безошибочно направила
его мимо теснящихся перед нею восхищенных лиц
прямо в тот угол, где стоял учитель. Глаза их встре­
тились, и окружающее перестало для них существовать.
Т о было влечение тем более властное, что оно остава­
лось невысказанным, любовь без сговора, без клятв и
без умысла, страсть, не нуждающаяся в постепенных
подходах.
Он спокойно приблизился к ней и сказал непринуж­
деннее, чем собирался:
— Не позволишь ли мне попытаться?

66

Она поглядела ему в лицо и, словно не слыша вопро­
са, проговорила, как бы продолжая вслух свои собствен­
ные мысли:
—
Я знала, что вы придете. Когда вы вошли, я вас
сразу увидела.
И, не вымолвив больше ни слова, она вложила руку
ему в ладонь, шагнула ему навстречу, сразу попав
в ритм вальса, и в следующее мгновение зал исчез
в кружащемся пространстве.
Все это, от первого его слова до первого грациоз­
ного взлета розового края ее пышного платья, произо­
шло так быстро, как будто они с первого взгляда просто
бросились друг другу в объятия. Как часто он и прежде
был рядом с нею, как часто он стоял подле нее
в школе и даже склонялся над ее партой, но всегда с
нарочитой досадной скованностью, передававшейся, как
он сейчас понимал, и ей. Сейчас, когда он так близко
перед собой видел ее красноречивое, бледное лицо и
вдыхал слабый аромат ее волос, когда чувства его были
в сладком смятении от долгого, ускользающего пожатия
ее руки, прикосновения к ее гибкой талии, все мгновен­
но переменилось. В страхе отогнал он от себя мысль, что
никогда уже больше не сможет приблизиться к ней без
этого трепетного восторга. Он вообще гнал от себя мыс­
ли, он целиком отдался смятенному чувству, которое
еще в пустой школе вызвал в нем миртовый букетик,
стянутый прядью волос и приведший ее в конце концов
в его объятия.
Они двигались в таком безупречном согласии, в та­
кой совершенной гармонии, что сами не ощущали своего
движения. Один раз, очутившись у раскрытого окна, он
успел заметить круглую луну, вставшую над сумрачны­
ми склонами на том берегу, и прохладное дыхание реки
и гор коснулось его щеки и сплело с его волосами вы­
бившуюся прядь ее шелковистых волос. И грубая пест­
рота, окружающая их, свечи, потрескивающие в жестя­
ных канделябрах, несусветные одеяния, бессмысленные
лица — все, вихрясь, отступило далеко-далеко. Они ос­
тались наедине с ночью, с природой; они были недвиж­
ны, а все остальное отступило куда-то в мир бесцветной
реальности, к которому они двое не имели никакого от­
ношения,

67

Звучи же, о вальс Ш трауса! Кружись, о юность и
любовь! Ведь как бы ты ни кружилась, расступившийся
мир снова сомкнется вокруг тебя. Быстрей играй, над­
треснутый кларнет! Надсаживайся фальцетом, бравый
фагот! Шире круг, о бесцветная земная реальность, по­
куда учитель и его ученица не домечтают до конца свою
глупую мечту!
В грезах они сейчас одни на берегу реки, только
круглая луна стоит над ними, и их сопряженные тени
колышутся на воде. Они так близко друг к другу, ее
рука обнимает его шею, ее глаза, мерцающие лунным
отсветом, тонут в его глазах; теснее, еще теснее, поку­
да сердца их не замирают и губы не соприкасаются
в первом поцелуе. Быстрее кружитесь, маленькие ножки!
Шире раздувайтесь, юбки Кресси, чтобы вновь рассту­
пился смыкающийся круг!.. И снова они вдвоем. Судей­
ская трибуна и герб штата над ним, промелькнув, пре­
вращаются в алтарь, полускрытый от глаз пышными
складками венчальной фаты на ее шелковистой головке.
Смутно произнесенные слова сочетают две жизни в
одну. Они поворачиваются и торжественно идут между
двумя рядами праздничных, восхищенных лиц. А х, все
теснее круг! Кружитесь же еще и не давайте ему сом­
кнуться, о пышные юбки и легкокрылые ножки! Поздно.
М узыка смолкла. Грубые стены встали на свои места,
вернулась пестрая толпа, и они стоят, бледные и притих­
шие, в центре кольца из восторженных, удивленных, ис­
пуганных и негодующих лиц. Опускаются ее руки, слов­
но складываются крылья. Вальс кончился.
Визгливый хор женских голосов швыряет ей в лицо
похвалы, и в них звучат отчетливые подголоски зависти;
с десяток отчаянных кавалеров, совсем потерявших го­
лову от ее грации и красоты, толпясь, просят ее на сле­
дующий вальс. Но она отвечает — не им, но ему: «Нет,
больше нет» — и ускользает в толпу с той новой для нее
застенчивостью, которая из всех ее преображений ка­
жется самой восхитительной. Но так ясно ощущают они
свою взаимную страсть, что расстаются без боязни, буд­
то меж ними уже условлено о следующем свидании. Ктото выражает ему восхищение его танцевальным мастер­
ством. Прекрасный незнакомец маленького Джонни за­
интересованно смотрит ему вслед. Кое-кто из старших

68

неловко пожимает ему руку, словно сомневаясь, совме­
стимы ли танцы с его служебным положением.
Прелестные охотницы за чужим успехом, выжида­
тельно сочетая намек с лестью, выслушивают от него
лишь шутливое объяснение: он-де один-единственный
раз позволил себе отступить от строгих правил учитель­
ского поведения; при этом он ссылается на своих пожи­
лых судей. Одно лицо — грубое, зловещее, мститель­
н ое— выделяется из толпы; это лицо Сета Дэвиса. Учи­
тель не видел Дэвиса с той поры, как тот оставил шко­
лу, и совершенно забыл о его существовании. Он и сей­
час подумал не о нем, а о его преемнике Джо Мастерсе и
оглянулся, ища в толпе нынешнего поклонника Кресси.
Только уже в дверях до сознания его дошел смысл рев­
нивого взгляда Дэвиса, и он с негодованием подумал:
«Почему этот безмозглый детина не выместил свою рев­
ность на Мастерсе, который открыто дает ему повод?»
И, подумав так, вернулся с порога с какими-то неопреде­
ленно-воинственными намерениями; но Сета Дэвиса
нигде не было видно. Все еще пылая негодованием, он
наткнулся на Хайрама Маккинстри с дядей Беном, стоя­
щих вместе с другими недалеко от дверей. Почему вот
дядя Бен не ревнует? И если этот их единственный
вальс оказался таким компрометирующим, то почему бы
не вмешаться ее отцу? Но они оба дружно— хотя в обыч­
ные дни Маккинстри презрительно сторонился дяди Бе­
на — выразили ему свое восхищение.
— Я как увидел, что вы вошли, мистер Ф орд,—
мечтательно проговорил дядя Бен,— так ребятам и го­
ворю: ну, расступись, народ, и гляди, сейчас нам пока­
жут высший класс. И как только вы пошли кру­
житься, я говорю: это, братцы, французский стиль,
высший французский стиль последнего образца — от
лучших специалистов и по лучшим книгам. Видите,
тот же росчерк, длинный и с заворотом, что и в про­
писях у него. Т а же плавная линия, и тоже с накло­
ном, и нигде не заедает. Он и стихи декламирует с
таким же вот разгоном. И можете прозакладывать свои
сапоги, ребята, это все и есть образование.
— Мистер Ф ор д,— торжественно сказал Маккинст­
ри, коротко взмахнув рукой в сиреневой перчатке, кото­
рой он счел уместным скрыть от посторонних взглядов

69

свою покалеченную кисть, а заодно и отметить такой
парадный случай,— я должен поблагодарить вас за то,
как вы вывели мою дочку, словно необъезженную кобыл­
ку, и она у вас пошла таким славным аллюром. Сам я
не танцую — тем более этот танец, по мне он вроде как
бы помесь галопа с рысью, и мне нынче редко случается
видеть танцы, где тут, все болею о скотине, но вот сей­
час, когда я видел вас с нею вдвоем, что-то такое на ме­
ня накатило,— во всю мою жизнь не знавал такого
спокоя.
Кровь прихлынула к лицу учителя от вдруг охватив­
шего его сознания вины и стыда.
— Но ваша дочь,— заикаясь, пробормотал он,— са­
ма превосходно танцует. Она, конечно, не в первый раз
вальсировала.
— Может, и так,— ответил Маккинстри, тяжело
кладя на плечо учителю руку в сиреневой перчатке, и
при этом пустой мизинец зловеще подогнулся.— А толь­
ко я хотел сказать, очень у вас это легко получилось,
запросто так, по-семейному, вот вы чем меня взяли.
Когда под конец вы вроде бы как притянули ее к себе
и она так это головку опустила вам на грудной карман
и словно уснула,— ни дать ни взять малое дитя, как
тогда, когда я, бывало, сам шагал с ней на руках за
фургоном у Плэт-Ривер! Даже жалко стало, что старуха
моя вас не видит.
Покрасневший учитель искоса метнул взгляд на баг­
ровое, в рыжей бороде лицо Маккинстри, но в чертах его,
медленно просветлевших от удовольствия, не было и сле­
да того сарказма, которым его язвила собственная со­
весть.
— А разве вашей жены здесь нет?— рассеянно спро­
сил мистер Ф орд.
— Она в церкви. Она решила, что меня одного до­
вольно будет, чтобы присмотреть здесь за Кресси, а ей
вроде бы как религия не позволяет. Может, отойдем в
сторону: мне надо сказать вам два слова.
И, продев, как раньше, под локоть учителя свою по­
калеченную руку, он отвел его в угол.
— Вам не попадался здесь на глаза Сет Дэвис?
— Кажется, я видел его только что,— презрительно
ответил мистер Форд.

70

— Он ничего такого себе с вами не позволил?
— Разумеется, нет,— надменно сказал учитель.—
Как бы он посмел?
— Вот именно,— задумчиво проговорил Маккинст­
ри.— Т ак вот и держитесь, в таком вот духе. А Сета
или его отца — это, можно считать, одно и то же — пре­
доставьте мне. Не допускайте, чтобы вас втянули в эту
распрю, что между мною и Дэвисами. Вам это вовсе
ни к чему. У меня и то уж на совести, что вы тогда мне
ружье приносили. Старуха не должна была вас посы­
лать, ни вас, ни Кресси. Запомните мои слова, мистер
Ф о р д: я всегда в случае чего буду стоять между вами и
Дэвисами. Смотрите только сами обходите его стороной,
ежели он вам где попадется.
— Я вам весьма признателен,— ответил Ф орд с не­
ожиданной яростью в голосе,— но я не намерен менять
свои привычки из-за какого-то школьника, отстраненно­
го мною от занятий.
Он тут же осознал всю несправедливость и мальчи­
шескую запальчивость своего ответа и почувствовал, как
у него снова запылали щеки.
Маккинстри сонно посмотрел на него своим воспа­
ленным, тусклым оком.
— Вы глядите, не теряйте главного своего козыря,
мистер Ф о р д ,—упокоя. Сохраните его при себе, и вам
в Индейцевом Ключе никто не страшен. У меня вот нет
его, я неспокойный, мне что драка, что две, разницы не
составляет,— продолжал он самым бесстрастным то­
ном.— А вы, вы держитесь своего спокоя.— Он отсту­
пил на шаг и, поведя в его сторону покалеченной ру­
кой, словно указывая на какую-то удачную деталь его
костюма, заключил: — Он вам очень даже к лйцу.
С этими словами Маккинстри, кивнув, снова повер­
нулся к танцующим. Мистер Ф орд молча проложил себе
путь сквозь толпу вниз по лестнице. Но лишь только он
очутился на улице, вся его странная ярость, как и не
менее странные угрызения совести, терзавшие его в при­
сутствии Маккинстри, испарились в ярком лунном свете,
растаяли в теплом вечернем воздухе. Внизу был берег
реки, и трепещущая серебристая струя проглядывала
сквозь сонные речные испарения, как и в тот миг,
когда они вдвоем увидели все это через распахнутое

71

окно. Он даже обернулся и посмотрел на освещен­
ные окна, будто в одном из них ожидал увидеть ее.
Впрочем, он знал, что завтра увидит ее непременно, и,
отбросив все мысли о благоразумии, все заботы о буду­
щем, все сомнения, зашагал домой, погруженный в вос­
хитительные воспоминания. Даже Руперт Филджи, о
котором он с тех пор и не вспомнил ни разу, Руперт,
давно уже мирно спавший подле своего маленького брат­
ца, не шагал домой в таком безумном и опасном состо­
янии.
Дойдя до гостиницы, он с удивлением увидел, что
еще только одиннадцать часов. Никто еще не возвра­
щался, во всей гостинице оставались только бармен и
вертлявая горничная, которая поглядела на него недо­
уменно и с сожалением. Он почувствовал себя как-то
глупо и готов был раскаяться, что не остался пригласить
на танец миссис Трип или хотя бы просто постоять,
смешавшись с толпой зрителей. Торопливо пробормотав
что-то насчет срочных писем, он взял свечу и поднялся
к себе. Но в своей комнате он почувствовал, что не в
силах терпеть холодное равнодушие, с каким знакомые
стены встречают нас после какого-нибудь важного собы­
тия в нашей жизни. Трудно было поверить, что он вы­
шел из этой самой комнаты всего каких-нибудь два часа
назад,— так незнакомо было в ней все, так чуждо его
новым переживаниям. А между тем вот его стол, книги,
кресло, его постель, все в том же виде, в каком было
оставлено, даже липкий огрызок пряника, выпавший из
кармана Джонни. Он еще не достиг той стадии всепогло­
щающей влюбленности, когда образ любимой может
жить во всем, что нас окружает; в его тихой комнате
для нее еще не было места. Он даже думать о ней здесь
не мог; а думать о ней он должен был непременно, пусть
не здесь, он может и уйти. Ему пришла в голову мысль
выйти и походить по поселку, покуда тревожная греза
не отпустит его, но даже в своем безумии он ясно пони­
мал всю сентиментальную глупость такой затеи. Ш кола!
Вот куда он может пойти. Это будет всего лишь прият­
ной прогулкой, ночь так прекрасна; и к тому же можно
будет забрать миртовый букетик из стола. Он слишком
красноречив — или слишком драгоценен,— чтобы его
там оставить. А потом он ведь не посмотрел как следу­

72

ет, может быть, в букетике или на столе есть еще какойнибудь не замеченный им знак, намек, след. Сердце у
него учащенно забилось, но он твердил себе, что в нем
говорит лишь инстинкт осторожности.
Воздух был мягче и теплее, чем всегда, хотя в нем и
сохранялась безросная прозрачность, обычная для здеш­
них мест. Трава еще хранила солнечное тепло долгого
дня, и в сосняке перед школой еще стоял смолистый
знойный дух. Высоко в небе светила луна, отбрасывая
в чащу божественный полумрак теней, питавший его
сладкие грезы. Совсем уже скоро наступит завтра, и он
без труда сможет отозвать ее сюда на перемене и погово­
рить с ней. Что он ей скажет и для чего он хочет с ней
говорить — об этом он не задумывался; как не задумы­
вался и о том, что все, чем он располагает,— это ее крас­
норечивый взгляд, взволнованное лицо, многозначитель­
ное молчание и несколько слов о том, что она его ждала.
Он не задумывался, много ли все это значит, при
всем том, что ему известно о ее прошлом, о ее нраве
и привычках. Сама неубедительность убеждала и заво­
раживала его. О т любви всегда ждут чудес. Мы можем
с недоверием отнестись к самому постоянному чувству,
но никогда не подвергнем сомнению привязанность вет­
реницы, разлюбившей кого-то ради нас.
Он подошел к школе, отпер дверь и снова запер ее
за собой — не столько от людей, сколько от летучих мы­
шей и белок. Луна, стоявшая теперь почти в зените, яр­
ко освещала двор и лесные поляны, но не доставала
отвесными лучами внутрь школы — только бледные от­
светы дрожали высоко на потолке. Отчасти из предосто­
рожности, отчасти же просто потому, что здесь ему все
было так хорошо знакомо, учитель не стал зажигать
свет, а уверенно подошел в темноте к своему столу, по­
додвинул стул, сел, отпер ящик, нашарил в нем букетик
мирта и его шелковистую перевязь, снова ощутив при­
лив восторга, и под покровом темноты храбро поднес его
к губам.
Чтобы освободить для него место в нагрудном карма­
не, понадобилось вынуть несколько писем, в том чи­
сле и то старое письмо, которое он перечитывал се­
годня утром. Со смешанным чувством раскаяния и об­
легчения он подумал о том, что оно принадлежит прош­

73

лому, и уронил его на дно ящика, и оно упало с легким,
полым стуком, словно комок земли на крышку гроба.
Но что это?
Звуки шагов по гравию на дворе, тихий смех, три
тени на освещенном потолке, голоса — мужской, детский
и... ее голос!
Возможно ли? Не чудится ли ему? Но нет! М уж­
ской — это голос Мастерса, детский — Октавии Дин, а
женский — ее.
Он замер в темноте. Тропа, по которой она должна
возвращаться с бала к себе на ранчо, проходит недалеко
от школы. Но почему она свернула сюда? Может быть,
они заметили, как вошел он? Что, если они следили за
ним и все видели? Голос Кресси и шорох приподнимае­
мой оконной рамы убедили его, что страхи его напрасны.
— Н у вот так довольно. Теперь вы отойдите. Тави,
отведи его вон туда к забору и не пускай сюда, покуда
я не влезу. Нет, сэр, благодарю, я сама. Не в первый раз.
Случалось мне лазить через это окошко, верно, Т ави ?
У Ф орда перехватило дыхание. Прозвучал смешок,
послышались два удаляющихся голоса, окно вдруг по­
меркло, белой пеной колыхнулись юбки, мелькнула тон­
кая лодыжка — и Кресси Маккинстри легко соскочила
на пол.
Она быстро пошла по лунной дорожке между парт.
И вдруг остановилась. В то же мгновение учитель встал
из-за стола и протянул руку, предупреждая возглас ис­
пуга, который, он был уверен, должен сорваться с уст
Кресси. Но он плохо знал свою ученицу. Она не издала
ни звука. И даже в тусклых лунных отсветах он разли­
чил на лице ее лишь то же ясное понимание, что и рань­
ше, на балу, только нечаянная радость чуть растворила
ее спокойные губы. Он шагнул ей навстречу, руки их
встретились; она быстро и многозначительно пожала ему
руку и метнулась обратно к окну.
— Т ави ,— лениво прозвучал ее томный голос.
— А?
— Ступайте подождите меня там на тропе. Чтобы
люди вас не заметили возле школы. Слышишь? Я
сейчас.
Она стояла у окна, предостерегающе подняв руку,
пока двое ее спутников не скрылись за соснами. Потом

74

повернулась навстречу приблизившемуся учителю, и
отраженный луч луны блеснул в ее глазах и на ее све­
тящемся ожиданием лице. Тысячи вопросов готовы бы­
ли сорваться с его губ, тысячи ответов — с ее. Но ни
один из них не был произнесен, ибо в следующее мгно­
вение с полузакрытыми глазами она качнулась вперед —
навстречу поцелую.
Она первая опомнилась и, держа в ладонях его лицо,
повернула его к свету, сама оставаясь в жаркой лунной
тени.
— Они думают, что я пришла забрать одну вещь,
которую забыла у себя в парте,— быстро проговорила
она.— Они пошли со мной так, для смеха. Я и вправду
думала взять одну вещь, но не со своей парты, а с твое­
го стола.
— Вот это?— шепотом спросил он, вынимая мирт
из кармана.
Она выхватила букетик с тихим возгласом, поцело­
вала сама, потом прижала к его губам. Потом снова сжа­
ла его лицо в своих мягких ладонях, повернула к окну
и сказала:
— Смотри не на меня, а на них.
Вдали по тропе медленно двигались две фигуры. Он
смотрел в окно, а сам крепко прижимал ее к груди, и
задать вопрос, вертевшийся у него на языке, казалось
ему святотатством.
— Это еще не все,— говорила она, то приближая его
лицо к своему, то отстраняясь, словно вдыхала в него
жизнь.— Когда мы вошли в рощу, я сразу почувствова­
ла, что ты здесь.
— Почувствовала и привела сюда его ?— спросил
Ф орд, отстраняясь.
— Отчего ж е?— отозвалась она безмятежно.— Е с ­
ли б он и увидел тебя, я все равно могла бы сделать так,
чтобы дальше меня провожал ты.
— Но разве это было бы справедливо? Понравилось
бы это ему?
— Ем у-то?— лениво переспросила она.
— Кресси,— проговорил он, серьезно вглядываясь в
ее затененное лицо.— Т ы давала ему повод считать себя
вправе вмешиваться? Т ы понимаешь меня?

75

Она помолчала, будто соображая что-то.
— Хочеш ь, чтобы я его позвала?— спросила она
спокойно, без малейшего намека на кокетство.— Хочешь,
чтобы он пришел сюда, или мы можем выйти туда, к не­
му? Я скажу, что ты только что пришел и я встрети­
лась с тобой в дверях, когда уходила.
Что мог он на это ответить?
— Кресси, ты меня любишь?— спросил он почти
резко.
Нелепостью было об этом спрашивать сейчас — если
да; и просто злодейством — если нет.
— Я , наверное, полюбила тебя, когда ты только при­
ехал,— медленно ответила она.— Оттого, наверно, и об­
ручилась с ним,— добавила она просто.— Я знала, что
люблю тебя, и когда уезжала, только о тебе и думала.
И назад приехала, потому что тебя любила. И в
тот день любила, когда ты приходил и говорил
с матерью, хоть и подумала, что ты пришел сказать
насчет Мастерса и не хочешь брать меня назад
в школу.
— Но ты не спрашиваешь, люблю ли я тебя?
— А я знаю, ведь ты теперь уже не можешь не лю­
бить меня,— отозвалась она убежденно.
Что еще ему оставалось, как не ответить столь же
нелогично, еще крепче прижав ее к груди, хотя легкая
дрожь, словно холодок из открытого окна, пробежала
у него по коже. Верно, и она это почувствовала, так как
сказала:
— Поцелуй меня, и я пойду.
— Но мы должны еще поговорить с тобою, когда...
когда никто не будет ждать.
— Т ы знаешь дальний овин у межи?— спросила
она.
— Знаю.
— Я, бывало, туда по вечерам уходила с учебника­
ми, чтобы... чтобы побыть с тобой,— прошептала она.—
Отец не велел никому близко подходить, когда я там.
Приходи туда завтра перед самым закатом.
Последовал долгий поцелуй, в котором их трепещу­
щие, жадные губы, казалось им, выразили все, что оста­
лось не высказанным в словах. Потом они разжали ру­
ки, и он бесшумно отпер дверь, чтобы выпустить ее. Она

76

на ходу прихватила какую-то книгу с чьей-то парты,
скользнула прочь, подобно розовому лучу близкой зари
в меркнущем лунном свете, и вот уже до него донесся
ее ленивый и совершенно ровный голос — она окликала
своих спутников.

ГЛ А В А V II

Подслушанный юным Джонни разговор между вели­
колепным незнакомцем и дядей Беном, правда, недоступ­
ный его младенческому пониманию, для взрослых жите­
лей поселка был исполнен значения.
Индейцев Ключ, как и многие другие населенные
пункты в глубине Калифорнии, был первоначально ста­
рательским поселком. Его основатели и первые поселен­
цы владели участками на основе золотоискательских за­
явок, закреплявших за ними титул на землю. Титул
сохранялся за ними и после того, как миновала зо­
лотая лихорадка
и на бывших заявках
выросли
магазины, конторы и жилые дома. Н а
окраинах
этих новых городков и в их окрестностях жили уже
не столь неоспоримые собственники— «скваттеры», то
есть фермеры, занявшие земли, которые считались сво­
бодными. Мало кто из них заботился о том, чтобы узако­
нить обладание своими участками, они просто пользова­
лись «правом владения»: заводили хозяйство, строили
дома — но, в свою очередь, страдали от вторжения более
поздних пришельцев— «хватунов», которые, как явствует
из этого официального названия, норовили отхватить у
«скваттеров» землю, если она не была огорожена забо­
ром или не охранялась внушительной силой.
Ввиду всего этого в Индейцевом Ключе немалое воз­
буждение вызвало известие о том, что властями штата
недавно был признан старый мексиканский титул на
землю площадью в три квадратных лиги, включавшую
сам поселок и всю округу, и что теперь со стороны соб­
ственников ожидаются шаги к вступлению в права вла­
дения. Стало известно, что право на бывшие старатель­
ские участки в черте поселка оспариваться не будет, но
что окрестным «скваттерам», как Маккинстри, Дэвис,
Мастерс и Филджи, и «хвагунаМ» вроде Харрисбнов при­

77

дется либо выкупить титул на свои участки, либо зате­
вать длительные и безнадежные судебные тяжбы. З а ­
конные владельцы титула — крупные капиталисты из
Сан-Франциско — выражали готовность пойти на согла­
шение с фактическими держателями участков, и, как
стало известно, беззастенчивые «хватуны», которые
не пахали, не сеяли, а попросту отхватывали землю у
«скваттеров», вложивших в участки немало своего тру­
да, уравнивались с этими последними.
Мнения по этому поводу, как всегда, разделялись;
старшие поселенцы по опыту вольного прошлого с недо­
верием относились к восстановленным старинным правам,
подвергая сомнению их законность и справедливость, но
те, кто прибыл в Калифорнию позже, приветствовали
такое подтверждение старых титулов, усматривая в нем
гарантию для вложений капитала. Кроме того, довольно
влиятельная и разрастающаяся группа переселенцев с
Севера и с Востока с удовлетворением встретила эту
меру, сулящую положить конец кровавым распрям меж­
ду фермерами. Отныне бои между Харрисонами и М ак­
кинстри за кусок земли, до последнего времени формаль­
но не принадлежавший ни тем, ни другим, превратятся в
обычные уголовно наказуемые действия и утратят
романтический флёр. С другой стороны, и Маккинстри
и Харрисон получат возможность за разумную цену
приобрести в законную собственность свои участки или
же, наоборот, получить отступного. Опасались только,
как бы оба семейства, народ дикий и беззаконный, не
объединились, и тогда выдворение их будет делом не
очень-то легким и довольно опасным; их дело пришлось
бы отложить напоследок и пойти им на разные уступки.
Но еще больше переполошились в поселке, когда
стало известно, что титул на участок, который оспари­
вают Харрисон и Маккинстри, уже выкуплен у владель­
цев и что новый собственник намерен незамедлительно
вступить в права владения. Гениальное решение пробле­
мы Харрисона— Маккинстри восхитило даже скептиков.
Кем оно было придумано, в Индейцевом Ключе не знал
никто — интересы нового владельца представлял один
Сан-Францисский банк. Однако понятливый читатель,
ознакомившийся с наблюдениями Джонни Филджи в
праздничный день, без труда угадает в нем дядю Бена,

78

и правдивому летописцу сейчас самое время предоста­
вить этому персонажу возможность объяснить своими
словами не только собственные намерения, но также
и способы, которыми он добился их осуществле­
ния.
Это было на исходе дня. Только что кончился урок,
который учитель давал наедине дяде Бену, и теперь оба
поджидали прихода Руперта Филджи. Благодаря своему
медлительному упорству дядя Бен за последнее время
все же сделал определенные успехи. Сейчас он только
что кончил переписывать из некоего пособия «письмо
грузополучателю», в котором сообщалось, что он, дядя
Бен, отправляет из Индейцева Ключа пароходом «2
центн. слоновой кости, 80 мешков риса и 400 бочонков
лучшей столовой свинины», а также другое письмо, на­
чинавшееся словами: «Досточтимая сударыня!»— и в не­
бывало изысканных выражениях оповещавшее эту даму
о «прискорбной кончине» ее супруга, заболевшего на
Золотом Береге желтой лихорадкой. Д ядя Бен взи­
рал на свою работу не без некоторого удовлетворения,
но в это время учитель вытащил из кармана часы и не­
терпеливо поглядел на них. Д ядя Бен оторвался от тет­
ради.
— Я бы должен вам раньше сказать: ведь Руп-то
нынче не придет.
— Вот как? Почему же?
— Потому что я вроде ему не велел. Я задумал пе­
реговорить с вами кое о чем, мистер Ф орд, ежели вы,
конечно, не против.
Лицо мистера Ф орда не осветилось восторгом.
— Хорошо,— сказал он,— только имейте в виду,
что мне скоро нужно будет уйти.
— Вам ведь уходить на закате,— мирно возразил
дядя Бен.— Н у, а до тех-то пор я вас не задержу.
Мистер Ф о р д покраснел и быстро посмотрел на дя­
дю Бена.
— Вы что-то знаете о моих делах?— спросил он
резко.
— Д а нет, мистер Ф о р д,— мирно ответил дядя
Бен,— просто я уже дня четыре прихожу к вам об эту
пору и сюда и в гостиницу, а вас все нет, ну, и я вроде

79

как понял, что у вас, должно быть, какое-то занятие в
этот час.
В его лице и манере держаться не было и следа ка­
кой бы то ни было хитрости или недоговоренности, ниче­
го, кроме его обычной наивности, разве только с некото­
рой примесью тревоги и неловкости из-за предстоящего
разговора.
— У меня такая мысль была, написать вам письмо,—
продолжал он,— вроде как бы и практика, и при том
доверительное сообщение. Честно вам сказать, мистер
Ф орд, оно у меня с собой. Но там вроде бы не все поме­
стилось, не все сказалось, так что лучше будет, если я
сам вам все прочту вслух, вставлю, где нужно, словечкодругое и, что понадобится, объясню. Ладно?
Учитель кивнул, и дядя Бен вытащил из обложки
ветхого атласа, служащей ему портфелем, лист промо­
кательной бумаги, приобретшей от усердного употребле­
ния цвет и твердость грифельной доски, и несколько
тетрадных листков, испещренных чем-то вроде необык­
новенно сложной нотной записи. Поглядев на них не без
каллиграфической гордости и орфографических сомне­
ний, с примесью застенчивости начинающего литерато­
ра, он приступил к чтению, водя по строчкам густо из­
мазанным чернилами пальцем:
— «Мистеру Форду, учителю.
Дорогой сэр,— письмо Ваше от 12-го получил и при­
нял к сведению. (Я не получал,— пояснил дядя Бен,—
просто это начало из прописей; остальное уже я сам).
Касательно имеющихся у меня денежных средств,— про­
должал дядя Бен, задерживая палец под каждым сло­
вом,— а также приобретения мною доли в руднике и
участка...»
— Минутку,— перебил его мистер Ф орд.— Вы же
собирались дальше без прописей. Переходите к делу.
— А я и перешел, это уже дело. Вы погодите, сей­
час понятно будет,— сказал дядя Бен и стал с выраже­
нием читать дальше:
— «...когда все думают, что у меня нет ни гроша за
душой, я хотел бы, мистер Ф орд, сообщить вам первому

80

один секрет. Вот как все это было. Я когда приехал в
Индейцев Ключ, поселился на старой заявке Паль­
метто, возле груды отвалов. Зная, что это противу пра­
вил и вообще китайское дело, я и виду не показывал,
чем занимаюсь, а сам перекапывал старые кварцы, какие
думал, что золотоносные. И при этом я напал на бога­
тую руду, которой пальметтовские ребята не высмотре­
ли. Я на отвалах работал понемногу, иной раз утром до
свету, иной раз уже затемно, а днем всегда для виду ко­
вырялся на участке, и так я за два года честно нажил
состояние в 50 ООО долларов и сейчас работаю. Но
Недоверчивый Читатель спросит, как мог ты сохра­
нить это в тайне от Индейцева Ключа и куда сбы­
вал свою добычу? Мистер Ф орд, ответ такой: я от­
возил ее дважды в месяц на лошади в Ла-Порт, а оттуда
почтой отправлял в Сакраменто в банк и записывал на
Добиньи, и никто не думал в Ла-Порте, что это я самый
и есть. Акции рудника и участок, тоже купленные на это
имя, в силу какового обстоятельства тайна и осталась
нераскрытой...» Подождите, это еще не все,— быстро
добавил дядя Бен, видя, что учитель в нетерпеливом не­
доверии собирается перебить его, и, понизив голос до
торжественного, почти похоронного шепота, продолжал
читать: — «Так мы видим, что Трудолюбие и Терпение
вознаграждаются вопреки Старательским Правилам и
Предписаниям, и Предрассудки насчет перемывки отва­
лов разлетаются, како дым, и, может, человек на вид не­
стоящий, а приобретет то, что ценится куда выше злата
и не меркнет никогда.
В надежде на дальнейшие Ваши милости
остаюсь всегда к Вашим услугам
Б ен д ж . Д обиньи».

Мрачный восторг, с каким дядя Бен произнес заклю­
чительные фразы своего сочинения, как видно, восхи­
щавшего его своими красотами не меньше, чем содержа­
щимся в нем потрясающим известием, только укрепил
недоверие и возмущение учителя.
—
Ну, признавайтесь,— сказал он, решительно беря
листки из рук дяди Бена,— что же здесь правда, а что
вы состряпали с Рупертом Филджи? Ведь не может же
быть...
6. Брет Гарт. Т. 4,

81

— Подождите, мистер Ф о р д ,— снова перебил его
дядя Бен, шаря в нагрудном кармане своей красной фла­
нелевой рубахи.— Я так и думал после первого нашего
разговора, что вы мне не сразу поверите, так что я тут
прихватил кое-какие доказательства.
И, выудив из кармана продолговатый конверт, он
аккуратно раскрыл его и протянул учителю две или три
хрустящие акции на имя Бендж. Добиньи.
— Таких акций у меня выправлено сто штук. Я хо­
тел было купчую на землю вам принести, да ее так с
ходу не прочтешь, уж такими учеными словами написа­
на, я ее пока дома оставил, на досуге стану упражняться,
разберу. Но если хотите, сходим с вами сейчас, я вам ее
покажу.
Все еще находясь во власти своих подозрений, ми­
стер Ф ор д молчал. В руках у него были настоящие ак­
ции на имя Добиньи, подлинность их не вызывала сом­
нений. Но он никогда не был убежден в том, что дядя
Бен и этот «Добиньи» действительно одно лицо, а сейчас
этот сомнительный факт ему предлагалось принять
в качестве подтверждения еще более сомнительной
истории. Он поглядел на дядю Бена: краска разли­
лась по его простодушному лицу,— может быть, от
стыда?
— А вы кому-нибудь доверили эту свою тайну?
Руперту, например?— многозначительно спросил учи­
тель.
— Конечное дело, нет,— ответил дядя Бен с какойто даже обидой в голосе.— Только вы один об этом зна­
ете, мистер Ф орд, да еще этот малый Стейси из банка,
ему поневоле надо было сказать. Я даже думал вас попро­
сить, не поможете ли вы мне с ним потолковать насчет
того спорного участка.
Недоверие Ф орда было поколеблено. Ни на какой
сговор, ни на какие шутки с человеком вроде дяди Бе­
на банковский агент не пойдет, а если бы дядя Бен все
это выдумал сам, для чего бы ему было рисковать и
ссылаться на Стейси, ведь тот в любую минуту может
опровергнуть его россказни.
И учитель протянул дяде Бену руку.
— Позвольте мне поздравить вас,— сказал он сер­
дечно.— И простите меня, ваша история настолько чу­

82

десна, что мне трудно было сразу в нее поверить. Т е ­
перь позвольте задать вам еще один вопрос. У вас
не было других причин держать все это в тайне, кроме
нежелания признаться в том, что вы нарушили вздор­
ные старательские запреты, которые, кстати сказать, не
имеют законной силы и, как доказывает ваш успех, со­
вершенно несостоятельны?
— Е сть еще одна причина, мистер Ф орд, что я с
вами советуюсь, ежели уж начистоту,— пробормотал
дядя Бен, стирая с лица растерянную улыбку тыльной
стороной ладони.— Я не хотел, чтобы Маккинстри и
Харрисон, понятно, тоже знали, что я купил титул на
этот спорный участок.
— Я вас понимаю,— кивнул учитель.— Это естест­
венно.
— Почему же естественно?
— Конечно, вам не хочется навлекать на себя гнев
двух таких вспыльчивых людей.
Выражение лица дяди Бена изменилось. Но, не от­
нимая от губ руки, он сумел опять изобразить улыб­
ку,— как видно, только для того, чтобы тут же ее снова
стереть ладонью.
— Скажем, одного вспыльчивого человека, мистер
Ф орд.
— Н у, одного, если вам угодно,— быстро согласил­
ся учитель.— Но уж если на то пошло, и одного доста­
точно. Скажите, что это вам вообще вздумалось поку­
пать эту землю? Ведь она ни для кого, кроме Маккинст­
ри и Харрисона, никакой ценности не представляет.
— А вот, к примеру,— медленно проговорил дядя
Бен, с показным безразличием оттирая рукавом заля­
панную чернилами крышку парты,— мне, скажем, надо­
ело смотреть, как Маккинстри с Харрисоном все воюют
да стреляют друг в друга у этой ихней спорной межи.
И я, скажем, считаю, что этак можно только отвадить
людей селиться в наших местах. И надумал прибрать
этот участок к рукам, тогда у меня на них обоих будет
управа, на чем захочу, на том их и помирю.
— Мотив, разумеется, весьма похвальный,— сказал
Ф орд, удивленно оглядывая дядю Бена.— И, насколько
я понимаю из ваших слов насчет одного вспыльчивого
человека, вы уже приняли решение, в чью пользу решит*

83

ся дело. Надеюсь, что ваши гражданские чувства будут
по заслугам оценены, если не самими враждующими
сторонами, то, во всяком случае, жителями Индейцева
Ключа.
— Вы только никому ни словечка, мистер Ф орд, и
скоро сами все увидите,— самодовольно отозвался его
собеседник, хотя в глазах у него сохранилось прежнее
слегка испуганное выражение.— Но ведь вам еще не по­
ра,— продолжал он, видя, что учитель снова рассеянно
взглянул на часы.— Половина пятого только. Мне,
правда, больше вроде и нечего рассказывать,— просто­
душно признался он,— но я думал, вы удивитесь силь­
нее и станете расспрашивать меня и вроде бы как под­
смеиваться, зачем, мол, тебе все это, и что думаешь
дальше делать, и всякое такое. Х о тя для вас, наверное,
это вовсе не так уж и замечательно, а? Честно признать­
ся, мне и самому, если подумать, все это кажется пустяч­
ным делом,— в совершенном отчаянии заключил дядя
Бен.
— Дружище.— Ф орд пожал ему обе руки, чувствуя
крайнюю неловкость за свое эгоистическое невнима­
ние.— Я чрезвычайно рад вашей необыкновенной удаче.
Мало того, старина,-я, не кривя душой, могу сказать,
что она не могла бы выпасть более достойному человеку,
и я ни за кого бы так не радовался, как за вас. Поверьте!
И если я не сразу это осознал и выразил, то просто пото­
му, что ваша история — настоящее чудо, волшебная
сказка о том, как добродетель торжествует, и сами вы.
старина,— Золушка в мужском обличье.
Он не хотел лгать; он и не сознавал, что лжет. Он
просто забыл, что минуту назад не верил в эту историю
как раз потому, что она никак не вязалась с его оценкой
личных достоинств дяди Бена. Но сейчас ему представ­
лялось, будто он говорит очень искренне, за что любез­
ный читатель, без сомнения, готовый от души радовать­
ся удачам ближнего, охотно его простит.
В избытке искренней радости Ф ор д растянулся на
одной из длинных скамеек и жестом пригласил дядю
Бена расположиться таким же образом напротив.
— Н у-с,— весело сказал он,— теперь послушаем, ка­
ковы ваши планы, старина. Прежде всего с кем вы на­
мерены делить эдакое богатство? Ну, во-первых, конеч­

84

но, старики родители; потом братья, а может быть, и
сестры?— Он с любопытством посмотрел на дядю Бена;
мысль о существовании женских особей этого вида по­
казалась ему занимательной.
Д ядя Бен, который всегда строго ограничивал в
школе широкие размахи своих конечностей, отчасти из
почтения к храму науки, отчасти же просто из осторож­
ности, теперь медленно перекинул одну ногу через ска­
мейку и уселся верхом, подавшись вперед и подперев
подбородок ладонями.
— Что до стариков родителей, мистер Ф орд, то я
вроде бы сирота.
— Как это: «вроде бы»?
— Н у да,— ответил дядя Бен; от движения челю­
стей его тяжело покоящаяся на ладонях голова дерга­
лась, будто доверительно кивала скамейке.— Т о есть с
отцом у меня все в порядке, он помер, еще в Миссури.
А вот с матерью вроде серединка наполовинку, дело
неясное. Она, мистер Ф орд, еще перед тем, как отцу по­
мереть, укатила с одним городским типом, я его и в гла­
за не видел. Оттого-то я и в школе не доучился. Ну,
и вот, где она нынче, жива ли, нет ли, нет возможности
узнать, хотя сквайр Томпкинс, судья, говорил, что, за­
хоти старик, он мог бы получить развод, и я тогда полу­
чаюсь полный сирота, если меня по всей форме ввести в
права, как у юристов говорится. Н у вот. Старики роди­
тели, стало быть, отпадают. Брат у меня был, потонул,
а сестер никогда и не было. Вроде бы невелика семья по­
лучается, чтобы делить богатство.
— Это верно,— задумчиво сказал учитель,— но те­
перь вы можете обзавестись собственной семьей. Раз вы
стали богаты, почему бы вам не жениться?
Дядя Бен снял локти со скамейки и принялся двумя
пальцами подбирать с парты оставшиеся от школьных
завтраков крошки, отправляя их к себе в рот. Углублен­
ный в это занятие, он, не глядя на учителя, медленно
произнес:
— Дело в том, что я уже вроде как женат.
Учитель сел.
— Женаты? В ы ?
— Да вот не знаю. Это, так сказать, дело неясное и
туманное, все равно как с моим сиротством.— Он замол­

85

чал и занялся уловлением какой-то последней крошки
у самого края скамьи, потом, ухватив ее, продолжал: —
Я тогда был помоложе, чем вот вы сейчас, и она еще
была совсем молодая. Но только она знала куда
больше моего, читать или там писать — это всегда
пожалуйста. Вам бы она очень понравилась, мистер
Ф орд.
Он остановился, словно полностью исчерпал этот
предмет, и учитель нетерпеливо спросил:
— Где же она теперь?
Д ядя Бен медленно покачал головой.
— Я ее не видел вот уже пять лет скоро, с самого
того времени, как уехал из Миссури.
— Отчего? Что произошло?— недоумевал учитель.
— Да я, понимаете... вроде как сбежал. Не она, а я,
вот какое дело; дал деру, улепетнул в здешние края.
— Но почему?— Учитель изумленно смотрел на дя­
дю Бена.— Что-то же, очевидно, произошло? В чем же
была причина? Может быть, ваша жена...
— Она была образованная,— важно остановил его
дядя Бен.— Все это признавали. Росточком вот такая.—
Он невысоко поднял ладонь.— Маленькая, волосы тем­
ные.
— Но была же какая-то причина, что вы вот так по­
кинули ее?
— У меня иногда бывает мысль,— осторожно прого­
ворил дядя Бен,— что у иных убегать — это, может, в
роду. В зять мою мамашу — сбежала бог весть с кем;
или я вот убежал, сам по себе. И уже вовсе выходит
одно к одному, что и отец мой мог развод выправить, и
жена моя тоже могла бы подать со мной на развод по
причине, что я ее бросил. И даже почти наверняка она
уже и развелась со мной давно. Оттого я и говорю, что
дело неясное.
— Что же, вы так и намерены оставаться в этом не­
ясном положении? Или вы теперь, когда у вас появи­
лась возможность, думаете предпринять поиски?
— Да думал оглядеться немного,— коротко ответил
дядя Бен.
— И возвратиться к ней, если она найдется?— на­
стаивал учитель.

86

— Этого я не говорил, мистер Форд.
— Но если она не получила развода, именно так вам
и придется поступить, вы просто обязаны, если я пра­
вильно понял то, что вы мне рассказали. Судя по вашим
же собственным словам, ваше бегство было совершенно
беспричинным, непростительным и жестоким.
— Вы так считаете? — с убийственным простоду­
шием спросил дядя Бен.
— Я так считаю?— негодующе повторил мистер
Ф орд.— Т ак всякий будет считать. Иного мнения и быть
не может. Вы же сами признаете, что бросили ее, хотя
она не дала вам к тому никакого повода.
— Никакого,— поспешно подтвердил дядя Бен.—
Я вам говорил, мистер Ф орд, что она умела петь и на
фортепьянах играть?
— Н ет,— отрезал мистер Ф орд, решительно вставая
и отходя к окну. Он был почти убежден, что дядя Бен
лжет. Либо под этой толстокожей простотой скрывается
прожженный себялюбец, бессердечный и хитрый, либо
же все это дурацкие выдумки.
— Мне очень жаль, но в связи с тем, что я сейчас
от вас услышал, я не могу ни поздравить вас, ни посо­
чувствовать вам. Я не нахожу никаких извинений тому,
что вы до сих пор не разыскали вашу жену и не искупи­
ли своей вины перед ней. Непростительна каждая минута
промедления. Если хотите знать, мне это представляет­
ся гораздо более достойным приложением
вашего
богатства, чем посредничество в распрях между вашими
соседями. Однако сейчас уже поздно, и нам придется
прервать этот разговор. Надеюсь, к нашей следующей
встрече вы все это хорошенько обдумаете и измените
ваше мнение.
Когда они вдвоем вышли из школы, мистер Ф орд
нарочно замешкался с замком, чтобы дядя Бен мог, если
хотел, еще что-нибудь добавить к своим объяснениям.
Но никаких дальнейших объяснений не последовало.
Новоиспеченный капиталист Индейцева Ключа глядел
на него со своей обычной, немного грустной, немного
смущенной улыбкой, разве, может быть, чуть-чуть более
широкой, и только сказал:
— Вы ведь понимаете, что это все секрет, мистер
Ф орд.

87

— Разумеется,— ответил Ф орд, почти не скрывая
раздражения.
— Насчет того, что я вроде как женат.
— Не беспокойтесь,— сухо сказал учитель.— Это не
бог весть какая увлекательная тема для разговоров.
Они расстались; дядя Бен, еще глубже, чем всегда,
ушедший в свои несерьезные замыслы, устремился туда,
где его ждали его богатства, а учитель, проводив его
взглядом, исполненным праведного презрения, направил
стопы свои в чащу леса, который выходил на спорную
межу, разделяющу
владения Харрисонов и Маккин­
стри.

Г Л А В А VIII

Религиозное неприятие, с каким миссис Маккинстри
встретила малодушную тягу мужа к цивилизации, не
было лишено и подкладки чисто человеческой злобы.
Эта сильная, преданная натура, пожертвовавшая своей
женственностью ради долга, теперь, когда долг не ста­
вился ни во что, обратилась к давно забытым уловкам,
мелким хитростям и слабостям своего пола. Она рев­
новала мужа к дочери, из-за которой произошли та­
кие перемены в его характере и пошатнулись былые
традиции дома. Она с ненавистью относилась ко всему
тому, что составляет принадлежность мира женского
очарования и что никогда не составляло принадлежности
ее собственной семейной жизни. В готовности мужа по­
ступиться дикарской простотой их прежнего уклада она
видела лишь уступку ненавистным силам красоты и изя­
щества — этим суетным и пустым выдумкам. До них
ли ей было все эти годы, что велась настоящая война
за превосходство в среде переселенцев? Они ли прино­
сили победу, все эти оборки, рюшки и побрякушки?
Разве в великом исходе через прерии мог быть от них
какой-нибудь прок? Разве могли они заменить собою
острый глаз, чуткий слух, сильные руки и молчаливую
выносливость? Разве они помогали выхаживать больных
и перевязывать раненых?
* Когда зависть или ревность овладевает сердцем жен­
щины, которой за сорок, в ее распоряжении уже нет

88

-

таких средств, как кокетство, стремление затмить сопер­
ницу, страсть или трогательная нежность — всего, что
делает терпимыми порывы ревности в женщине помо­
ложе. Здесь борьба за первенство заведомо безнадежна,
искусство перевоплощения безвозвратно утрачено. От
своей загубленной женственности миссис Маккинстри
сберегла лишь способность мелко злиться и, страдая
причинять мелкие страдания другим. Замок ее молодо­
сти рухнул, обрушилась пиршественная зала и опочи­
вальня, остались лишь темницы и камера пыток; или,
если воспользоваться ее собственной метафорой, кото­
рую она привела в разговоре со священником, «напрасно
некоторые от нее, бесплодной смоковницы, хотят до­
ждаться яблок да груш».
Методы ее не особенно отличались от тех, что при­
меняют в подобных обстоятельствах ее страждущие
сестры. Несчастный Хайрам, «болеющий о скотине», едва
ли был особенно утешен и обрадован, слыша от своей
супруги, что он сам во всем виноват, нечего было спу­
скать этим угонщикам скота — подлым Харрисонам;
растерянность, в которую повергло его известие о новых
притязаниях на свою землю, отнюдь не уменьшилась от
утверждений жены, что все это происки янки с их
«культурной жизнью», перед которой он так позорно
пасует. Миссис Маккинстри, с молодых лет сурово, но
неутомимо ходившая за больными в семье, теперь сама
то и дело оказывалась жертвой каких-то таинственных
и неопределенных недугов, требовавших тщательного
ухода и устранения всех раздражающих причин. Посе­
щение мистером Маккинстри с Кресси «этой дьяволь­
ской свистопляски» вызвало у миссис Маккинстри «оз­
ноб»; появление в доме пианолы «Мелодеон» повлек­
ло за собой «внутреннюю сыпь», а «мурашки и паралик»
удалось предотвратить только отменой вечеринки, кото­
рую затеяла было Кресси. Постоянное недовольство про­
будило в ней прежний кочевнический инстинкт, и она
стала лелеять хитроумные планы дальнейшего переселе­
ния. Выяснилось, что от близости реки у нее в крови
появились микробы «болотной лихорадки»; со своих мо­
литвенных собраний она приносила туманные известия
о том, какие необыкновенно благоприятные условия для
скотоводства в предгорье; она воскресила в каждо­

89

дневных разговорах своих давно усопших миссурийских родственников для
уничтожающего сравнения
с иными ныне здравствующими; даже некоторые собы­
тия первых дней ее замужней жизни пошли в ход для
той же зловредной цели. Покупка Хайрамом нескольких
крахмальных сорочек для торжественных выходов с
Кресси напомнила ей о том, что он венчался с ней «в по­
скони»; и она подчеркнуто выражала свое неудовольст­
вие, появляясь на людях в самой старой одежде, оче­
видно, полагая своим долгом поддерживать этим спосо­
бом семейные традиции.
Е е отношение к Кресси было бы, наверное, более
определенным, пользуйся она хоть малейшим влиянием
на дочь и имей с нею хоть какую-то душевную бли­
зость. Но как бы то ни было, она позволила себе вслух
сожалеть о разрыве с Сетом Дэвисом, чья семья по
крайней мере придерживалась старых, милых ее сердцу
обычаев. Здесь ее сразу же заставил замолчать мистер
Маккинстри, пояснив, что между ним и отцом Сета уже
были сказаны слова, которые понадобилось бы брать
назад, так что в согласии с этими же самыми традиция­
ми кровь двух семей вернее может пролиться, чем соеди­
ниться. Просто ли она воздержалась до поры от попы­
ток примирения, так как не предоставлялось подходяще­
го предлога, будет видно дальше. Покамест она огра­
ничилась тем, что поощряла ухаживание Мастерса в ту­
манном расчете на то, что это отвлечет Кресси от уче­
ния и нарушит никчемные замыслы Хайрама. Не дога­
дываясь об отношениях своей дочери и Ф орда и ни о чем
не подозревая, она с тупой враждой считала его неволь­
ным источником всех своих неприятностей. А так как она
ни с кем из соседей не зналась и дома не желала слушать
разговоры о триумфах Кресси, ей неизвестно было даже
о том памятном вальсе, который вызвал в поселке всеоб­
щее восхищение.
Утром того дня, когда дядя Бен открыл учителю
свои хитроумные планы разрешения межевых споров
между Харрисонами и Маккинстри, лай рыжего пса
оповестил о том, что к ранчо Маккинстри приближается
чужой. Этим чужим оказался мистер Стейси, столь же
самодовольный и блистательно разодетый, как и в тот
раз, когда он впервые засверкал на горизонте малень­

90

кого Джонни Филджи, и к тому же еще приятно воз­
бужденный ожиданием предстоящей встречи с красивой
девушкой, которая танцевала с ним на балу. Он не ви­
делся с нею уже целый месяц, и вот теперь ему пришла
счастливая мысль явиться к ней в дом в двойной роли
Меркурия и Аполлона.
З а Хайрамом Маккинстри послали на ближний вы­
гон, тем временем Кресси занимала галантного гостя.
Это было несложно. Одно из очарований Кресси состоя­
ло в том, что, пренебрегая обычным девическим просто­
душием, наигранным или искренним, она, наоборот,
отнюдь не скрывала от своих поклонников (исключая,
быть может, учителя), что прекрасно видит, как на них
действует ее красота. Она хотя бы понимала их страсть,
если и не разделяла ее. Для застенчивых деревенских
селадонов в этом содержалось на первый взгляд неко­
торое поощрение, но шло оно им же во вред: скры­
тые поползновения сразу же становились явными,
и обезоруженный герой не мог с честью отступить, но
должен был обращаться* в позорное бегство.
Прислонившись к дверному косяку и прикрывая
ладонью глаза от солнца, которое отвесными лучами за­
ливало ее лениво-грациозную фигуру, Кресси ждала
первого выпада противника.
— Я не видел вас целый месяц, мисс Кресси, с того
бала, где мы с вами танцевали.
— Надо же, как вам не везло! — Кресси
лю­
била с чужими употреблять деревенские обороты речи.—
Подумать только, ведь вы вчера два раза прогуливались
мимо наших ворот.
— Значит, вы меня заметили?— обескураженно
улыбнулся молодой человек.
— Еще бы! И пес наш вас заметил, и Джо Мастерс,
и наш работник. И когда вы обратно вышагивали, то и
пес, и Мастерс, и наш работник, и моя мать — все шли
за вами следом, а сзади отец с дробовиком. Чуть не на
полмили все вместе растянулись.— Она, отведя ладонь
от лба, плавным мановением руки указала туда, где
должна была проходить эта воображаемая процессия, и
рассмеялась.
— Да, вас
охраняют основательно,— неуверенно
сказал Стейси.— И, глядя на вас, мисс Кресси,— отваж­
91

но добавил он,— понимаешь, что в этом нет ничего уди­
вительного.
— Что верно, то верно,— со смехом отозвалась Крес­
си.— У нас говорят, что от «хватунов» я у отца защи­
щена надежно — почти так же, как его межи.
Странной и прихотливой была ее речь, но томная
плавность интонаций и нежные, тонкие черты лица с
лихвой искупали это. Разговор ее был необычен и живо­
писен, как и ее жесты. Т ак, во всяком случае, полагал
мистер Стейси. Он набрался духу для новой любез­
ности:
— А я, мисс Кресси, как раз прибыл сюда, чтобы
как-то договориться с вашим отцом насчет межей его
участка. Может, мне и вас удалось бы убедить кое-чем
поступиться?
— Т о есть вы мне предлагаете то же, что и отцу,—
парировала его юная собеседница.— Никаких посторон­
них посягательств, не считая ваших собственных. Благо­
дарю покорно, сэр.
И она, повернувшись на каблучке, сделала ему низ­
кий шутливый реверанс. При этом из-под юбки на мгно­
вение показалась узкая туфелька, и Стейси был оконча­
тельно покорен.
— Что ж, это только честный компромисс,— засме­
ялся он.
— Компромисс — значит кто-то должен уступить.
Кто же это? — спросила Кресси.
Очарованный Стейси дошел уж до того, что счел ее
реплику почти столь же остроумной, как и его собст­
венные.
— Х а -ха ! Это уж как скажет мисс Кресси.
Но его прелестная собеседница снова лениво при­
слонилась к дверному косяку и, забавляясь, мудро заме­
тила, что это как раз дело посредника.
— Ну что ж. Допустим тогда, что для начала мы
откажемся от Сета Дэвиса, а? Как видите, я неплохо
информирован, мисс Кресси
— О, вы меня пугаете,— мирно сказала К ресси.—
Но он, насколько я понимаю, уже вышел из игры.
— В тот вечер, когда я танцевал с вами, он еще рас­
считывал на выигрыш. Глядел волком и готов был меня
съесть.

92

— Бедняга Сет! А ведь он был так разборчив в
еде,— вздохнула остроумная Кресси.
Мистер Стейси покатился со смеху.
— Потом имеется мистер Дэбни — дядя Бен,— про­
должал он.— Этот тих, но хитер, а? Темная лошадка.
Притворяется, будто берет уроки, а все затем, чтобы
быть поближе кое к кому, верно? Готов снова стать
школьником ради одной школьницы.
— Я, право, боялась бы вас, живи вы в наших ме­
стах,— с неподражаемой наивностью призналась Крес­
си.— Но только вы тогда, наверно, не знали бы так
много.
Стейси принял это как комплимент.
— И еще есть М астерс,— проговорил он многозна­
чительно.
— Неужто Джо? — с тихим смехом подхватила Крес­
си и выглянула во двор.
— Именно,— подтвердил Стейси, улыбаясь довольно
смущенно.— Я вижу, его сбрасывать со счетов не сле­
дует? Он что, здесь где-нибудь? — спросил он, пытаясь
проследить за ее взглядом.
Но она по-прежнему стояла, отвернувшись.
— Это в с е ? — спросила она, выдержав паузу.
— Н-ну, есть еще этот надутый учитель, который пе­
ребил у меня тогда вальс,— мистер Форд.
Будь он совершенно хладнокровным, незаинтересо­
ванным наблюдателем, он бы и сбоку заметил, как
вздрогнули ее веки и на миг все лицо ее — и глаза, и
губы, и ямочки на щеках — словно замерло, как в тот
вечер, когда учитель вошел в зал. Но он не был хладно­
кровным, незаинтересованным наблюдателем, и минутная
перемена в ее лице прошла незамеченной. Румянец и
обычная томная живость черт вернулись к Кресси, ко­
гда она снова посмотрела на своего собеседника.
— А вот и отец приехал. Вы, я полагаю, не против
того, чтобы показать мне ваши методы, прежде чем при­
менять их ко мне?
— Разумеется,— ответил Стейси, который был толь­
ко счастлив заполучить такого прелестного и проница­
тельного свидетеля в лице дочери человека, в обращении
с которым он намеревался сейчас блеснуть всем своим
тонким дипломатическим искусством.— Пожалуйста, не

93

уходите. Я не скажу ничего такого, чего не могла бы по­
нять и оценить мисс Кресси.
Бряцание шпор и упавшая тень Маккинстри с его
ружьем, как бы отделившая Кресси от ее собеседника,
избавили ее от необходимости отвечать. Маккинстри
настороженно заглянул в дом, с облегчением удостове­
рился, что миссис Маккинстри не видно, и даже глубо­
кие следы, оставленные на его смуглом, как у индейца,
лице недавней потерей породистого бычка, несколько
разгладились. Он бережно поставил дробовик в угол,
снял пыльную фетровую шляпу, сложил ее и запихал
в один из бездонных карманов своей куртки, подошел
к дочери и, нежно положив ей на плечо изувеченную
руку, не глядя на Стейси, проговорил:
— Что надо здесь этому человеку, Кресс?
— Пожалуй, лучше будет мне самому ответить,—
бойко сказал Стейси.— Я представляю банк «Бенема
и К 0», что в Сан-Франциско. Нами приобретен старый
испанский титул на земли, частично приходящиеся...
— Обождите! — глухо, но отчетливо произнес М ак­
кинстри. Он вытащил из кармана шляпу, надел ее, ото­
шел в угол и взял свой дробовик, потом впервые по­
смотрел на Стейси дремучими глазами, как бы сквозь
сон оценив всю его легковесную фигуру, затем презри­
тельно поставил ружье обратно и, указав на дверь, про­
говорил:— Мы потолкуем об этом снаружи. Т ы , Кресс,
останься, будет мужской разговор.
— Погоди, па,— кладя ладонь на отцовский рукав,
томно сказала Кресси все с тем же насмешливым выра­
жением лица,— ведь у этого джентльмена знаешь какой
конек? Компромисс.
— Какой это? — презрительно спросил Маккинстри,
оглядывая двор в поисках мустанга какой-то неслыхан­
ной породы, по-своему истолковав незнакомое слово.
— Я просто хотел бы прийти с вами к полюбовному
соглашению,— пояснил Стейси.— Надеюсь,
что
мы
столкуемся. Пожалуйста, я не против, давайте вый­
дем, но, по-моему, мы и здесь ничуть не хуже можем все
обсудить.
Щегольской костюм не сделал из него труса, но всетаки сердце у него заколотилось чаще при мысли о том,
с каким опасным человеком он сейчас разговаривает.

94

— Н у, валяйте,— сказал Маккинстри.
— Обстоятельства дела таковы, — приободрился
Стейси.— Мы продали часть этой земли, приходящуюся
как раз на участок, из-за которого у вас спор с Харри­
соном. Наша обязанность — ввести покупателя в мирное
владение его собственностью. Ну и, чтобы не тратить
времени впустую, мы готовы выкупить это право на мир­
ное владение у того, кто может нам его предоставить. По
нашим сведениям, это можете вы.
— Ежели прикинуть, что вот уже четыре года как
я день и ночь дерусь за него с этими подлыми Харри­
сонами, то, пожалуй, выходит, вам солгали,— задумчиво
сказал Маккинстри.— Да там, не считая того луга, где
мой овин, всякая пядь по сто раз из рук в руки пере­
ходила; я поставлю столбы — они выдернут. По-насто­
ящему там в моем владении акров пятьдесят, не больше,
да и то только благодаря овину, а мне его постройка
стоила одного человека, двух лошадей да вот этого ми­
зинца.
— Уступите нам эти пятьдесят акров, и мы уж сами
позаботимся взять остальное и отвадить Харрисо­
нов,— мирно продолжал Стейси.— Вы ведь понимаете,
стоит только вам мирно впустить нас со своей стороны,
и Харрисоны уже становятся узурпаторами; а раз ти­
тул наш, шериф и его люди помогут нам против них.
По закону.
— По закону? — задумчиво переспросил Маккин­
стри.
— Ну да. Т а к что, как видите, мистер Маккинстри,
мы отнюдь не притесняем вас, а даже, наоборот, поддер­
живаем. М ы предлагаем вам хорошую цену за то един­
ственное, что вы можете нам продать,— за фактическое
владение. И при этом мы еще берем вашу сторону в ва­
шей старой распре с Харрисонами. Их мы отгоним да
вам же и заплатим за те спорные акры, что они у вас
отнимали.
Мистер Маккинстри сонно провел четырехпалой ки­
стью по лбу и глазам, словно страдая от головной боли.
— Т ак вы, значит, с Харрисонами и говорить не
собираетесь?
— Мы вообще не намерены признавать их права
в этом деле,— подтвердил Стейси.

95

— И ничего платить им не будете?
— Ни цента! Т ак что, видите, мистер Маккинстри,—
великодушно заметил он, в то же время заговорщически
улыбнувшись Кресси,— в нашей дружеской беседе не
было ничего такого, из-за чего потребовалось бы выхо­
дить во двор.
— Вы так дум аете?— ровным, глухим голосом про­
говорил Маккинстри, во второй раз поднимая глаза на
Стейси: они были мутные, полные усталой насторожен­
ности, как у его загнанных породистых бычков.— Н о всетаки здесь нет спокоя.— Он подошел к двери и вытянул
свою злополучную руку.— Выйдем на минутку, если вы
не против.
Стейси посмотрел удивленно, пожал плечами и с вы­
зывающим видом шагнул через порог. Кресси все так
же медленно и равнодушно подошла к двери.
— А что,— размеренно проговорил Маккинстри,
оборачиваясь к Стейси,— что, ежели я откажусь? Ежели
я скажу, что не позволю ни человеку, ни банку, ни это­
му самому компромиссу решать мои споры? Ежели я
скажу, что какие они ни подлые, эти Харрисоны, какие
ни наглые, им и не снилась такая подлость, низость и
дрянь, как в этом вашем компромиссе? Ежели я скажу,
что раз ваш хваленый закон и ваша культурная жизнь
предлагают мне помои заместо покоя, то, по мне, уж луч­
ше драка, и беспорядки, и шериф со всей его оравой?
Что, ежели я так скажу?
— Мой долг будет передать ваши слова, только и
всего,— ответил Стейси с наигранным безразличием,
плохо скрывающим изумление и досаду.— Я ведь здесь
лицо незаинтересованное.
— Разве что,— вмешалась Кресси,
снова встав
у дверного косяка и разглаживая носком туфельки вы­
тертую медвежью шкуру, лежащую на крыльце вместо
коврика,— разве что тут замешано другое ваше посред­
ничество...
— Какое это другое? — спросил Маккинстри, мрач­
но сверкнув глазами.
Стейси бросил на девушку негодующий взгляд: она
стояла, заложив руки за спину и покорно наклонив кра­
сивую головку.
— Д а так, па, это пустяки,— со смешком ответила

96

сна.— Ш утка одна у нас с этим джентльменом. Т ы бы
заслушался его, па, как он говорит, если речь не о де­
лах,— так весело, так забавно.
Но все-таки, когда бедный Стейси, пробормотав «до
свидания», зашагал к воротам, она разминулась на по­
роге с отцом и поспешила вслед за ним. Руки ее были
все так же покаянно заложены назад, длинная золоти­
стая коса спускалась по спине чуть не до подола, прида­
вая ей особенно кроткий, смиренный вид. У ворот она за­
тенила глаза ладонью и поглядела на небо.
— Неудачный выдался денек для посредничества.
Наверно, еще время не приспело, да?
— До свидания, мисс Маккинстри.
Она протянула ему руку. Он взял ее с притворной
небрежностью, а в действительности опасливо, словно
то была бархатная лапка молодой пантеры. Д а и в самом
деле, кто такая эта девушка, если не детеныш дикого
зверя Маккинстри? Он еще легко отделался! Он чело­
век не мстительный, но дело есть дело. Была бы честь
предложена.
Кресси смотрела ему вслед, пока фигура его не зате­
рялась в глубине каштановой аллеи. Затем, бросив
взгляд на низкое солнце, она поспешила домой и прошла
прямо в свою комнату. Из окна она увидела, как отец,
снова в седле, уже скачет к камышовым зарослям, слов­
но ища у реки «спокоя», которым он пожертвовал ради
недавнего разговора. Дальше на луговом склоне пестрели
разноцветные пятна — это мальчики и девочки возвра­
щались с уроков. Она торопливо завязала под подбо­
родком ленты детского капора, выскользнула из дома
через заднюю дверь и, проворной тенью мелькнув вдоль
забора, растаяла в сумраке леса, который тянулся вплоть
до северной границы ранчо.

ГЛ А ВА IX

Между тем миссис Маккинстри, не ведая о внезап­
ном отпадении мужа от культурной жизни и о разговоре,
толкнувшем его к прежним, милым ее сердцу обычаям,
возвращалась после визита к проповеднику, которому
долго досаждала скорбным повествованием о своих оби7. Брет Гарт. Т. 4.
97

дах. Пройдя луговину, она вступила на лесистый склон,
начинающийся на полпути между школой и их ранчо,
и увидела впереди на тропе знакомую фигуру Сета Дэви­
са. Верная мужниной вражде, она бы гордо прошла мимо,
хотя еще недавно высказывала сожаление о расторгну­
той помюлвке, но Сет неуверенна двзгоудся ей навстречу.
Он юздалтегссг y3HaAv вшсокуи? гаилглуявую жевдцияу в клет­
чатой шали: и в родчлаявдсксш чепане, он шиего*© ее* дсгектгдэлся нн тропе.
Т ак как o s загородись ей. дарит згг я ш осташдвидадо и
угрожающе паднялав руку. Нехпгошрвг на чеяе% и» шал*, в
ее грубом облике было» кяжве-тг® ргуианчюшюе « л е т н е .
— Слова, которвга* иришисФс& вы явапга назад,— бы­
стра поговорила ossa&r— были сказиаъп мваэдзг тобой и
моим мужем, Сет Дэвис. ЕЬроч»» же С‘ MOeif
Дй№1
мтге против
— Но- веда> между маою ш вами шшево ж баддо вка*
за«9> тетя Рйичед — ушвдливо' вю разш ; Свгпг квзвзв- ее
тэ-домаишеъяу, как, горшмнк с детства.— Нет век у меня
зла нет. Я вам это сейчас докажу. Я не о себе заботреа*
веда» у мета с девшими дело кинчюнэе^— зд о б т* продол­
жал он.— Вф всей Калдифярршдаг не н а б ь е т ся зшдога на
обдочэдлюмг ш лада. мне и: 1&р«с&~ Критено я жоч^ вас. нвн
доукритгь, чгс®. ва с за ниве шэдят,. дурэтапг и мар©ЧЕьтг как
маленькут. Пока вю врастайте нвь мадиипюеняыж ешб^шм^
ях, Ха&радят эадда^Раетсж с квота* видаод Д ят Масте^к де*
жидаетгя,. чтгабш еяеу
кость* а этом прджвадю* учи*
те*лв-я®ки рубит шэд пгумсяь ваилу дочку.
— Освав^р
Сет Дэвис; — сказала многие М ааиижтра,— имя: иаберякь мужества! окажетъ> ®6> этом мужи­

чине. Такмва* Хзйфваяжуг надо* зналнц ai № маее.
— А чат®! если! фи и тан зяаетг да иодьод смоФрют
сквозь пальцы? Если он и ьш прошга ввяасе и даже
рад войти в милость к этим янки? — злобно спросил
Сет.
Гнев и уверенность в еяо правоте вдруг охватили
миссис Маккинстри. Но в этом было больше негодования
наг мужа^ чем 6е<пгоадмгства о дочери. Тем не ме»ее она
упрямо сказала:
— Ложь! Где у теб» доказательства?
— Д оказательства;?— подхвашил Сет. — А ю а ры­
щет вокруг школы и ведет с учителем задушевные раз­

98

говоры? Кто при всем народе сам толкает к нему Крес­
си? Ваш муж. Кто каждый вечер бегает тайком к этой
хитрой лисе — учителю? Ваша дочь. Кто прячется
вдвоем и сидит в обнимку, так, что впору на шесте про­
катить и из поселка вышвырнуть? Ваша дочка с учите­
лем. Д оказательства? Д а спросите кого хотите. Спро­
сите детей. Д а вот вам! Эй, Джонни, поди-ка сюда.
Он обратился к смородиновому кусту у дороги, из
которого выглянула кудрявая голова Джонни Филджи.
Сей возвращающийся домой юнец с трудом выдрался
из куста — вместе с книжками, грифельной доской и ве­
дерком из-под завтрака, до половины наполненным
ягодами, такими же незрелыми, как и он сам, — и боч­
ком подошел к ним.
— Вот тебе десять центов, Джонни, купишь кон­
фет,— сказал Сет, пытаясь изобразить на своем переко­
шенном от злобы лице нечто вроде улыбки.
Испачканная синим ягодным соком ладошка Джон­
ни немедленно сомкнулась, зажав монету.
— А теперь смотри говори правду. Где Кресси?
— Целуется со своим женихом.
— Умник. А кто же ее жених?
Джонни замялся. Он однажды видел Кресси с учи­
телем; он слышал, как дети шепчутся, что она и учитель
любят друг друга. Но сейчас, глядя на Сета и миссис
Маккинстри, он понимал, что взрослые ждут от него не
этой чепухи, а чего-то необыкновенного, потрясающего,
и, как честный человек с богатым воображением, он на­
мерен был сполна отработать полученные деньги.
— Говори же, Джонни, не бойся.
Джонни не боялся, он просто соображал. Ну, конеч­
но! О н вспомнил, что недавно видел, как из лесу выхо­
дил образец всех совершенств — великолепный мистер
Стейси. Что может быть поэтичнее и красочнее, чем
соединить его с Кресси? И он с готовностью отве­
тил:
— Мистер Стейси. Подарил ей часики и кольцо из
чистого золота. Скоро свадьба. В Сакраменто.
— Лживый пащ енок!— Сет схватил его за плечи.
Но миссис Маккинстри вмешалась.
— Пусти мальчишку, — сказала она, сверкнув гла­
зами. — Я хочу с тобой поговорить.

99

Сет отпустил Джонни.
— Это все подстроено, — буркнул он. — Ф орд его
научил так ответить.
Но Джонни, очутившись под защитой смородины,
решил попробовать еще разок, уже без выдумок.
— Я и не то еще знаю! — крикнул он.
— Поди ты, щенок золотуш ный!— грозно рявкнул
Сет.
— На спорный участок поехал шериф Бригс, и с ним
народу и лошадей— тьма-тьмущая,— скороговоркой, что­
бы не успели перебить, выпалил Джонни.— Я сам ви­
дел. Мор Харрисон говорит, его отец выгонит Хайрама
Маккинстри. Ур-ра!
Миссис Маккинстри резко обернулась к Сету.
— Что такое он плетет?
— Детская болтовня,— грубо ответил он, встречая
ее взгляд.— А даже если это и правда, будет Хайраму
по заслугам.
Подозрение мелькнуло у нее в уме. Она схватила
Сета за плечо.
— Прочь с моей дороги, Сет Д э в и с !— сказала она,
спихивая его с тропы.— Если это твои подлые проис­
ки, ты еще за них заплатишь.
Она шагнула туда, где за кустом притаился Джонни,
но при виде приближающейся высокой костлявой жен­
щины со свирепым лицом малыш улизнул в чащу. М гно­
вение она простояла в нерешительности, затем неопре­
деленным жестом погрозила Сету и быстро зашагала
по тропе.
Миссис Маккинстри не так доверялась словам ребен­
ка, как молчаливому злорадству Дэвиса. Если действи­
тельно затевалась какая-то подлость, кто-кто, а уж Сет,
оскорбленный неверностью Кресси и разуверившийся
в заступничестве родителей, непременно будет об этом
знать. А Хайрам, небось, размечтался о своей культур­
ной жизни и ничего не подозревает. Об эту пору он со
своими людьми гонит скотину на водопой в камыши.
Стало быть, ей самой надо поспешить к северной меже.
Она спустилась по склону, заросшему сикоморами и
тополями, и очутилась на краю луговины, которая и
составляла спорный участок. Что бы ни говорил о нем
презрительный Стейси, на самом деле этот театр воен­

100

ных действий, стычек и кровопролитий казался по
иронии природы на редкость идиллическим и мирным
уголком. По весне на покатых брустверах у подножия
склона колыхалась лупиновая лазурь, расцвеченная
звездами луговых лилий. Наискось через луг по излучи­
не высыхающего ручья тянулся цепочкой ольшаник,
летом от ручья оставалась только одна мелкая заводь,
отсвечивавшая неизменной блеклой
синевой. Здесь
никто еще не пробовал пахать — здесь колыхалось бур­
ное, пестрое море пышных трав, дикой горчицы, овсюга,
и высокие волны могли с головой поглотить всадника в
зеленой душной глубине. Даже следы людской распри —
вырванные из земли вехи, поваленные заборы, ямы —
скрывало это травяное море.
Посреди луга, неподалеку от ручья, виднелся овин
Хайрама Маккинстри — единственное здесь сооружение
человека, хотя грубо сколоченные, распираемые, рассев­
шиеся его бока, низкие, топорщащиеся соломой стрехи —
приют бессчетных ласточек — делали и его похожим на
некий уродливый вырост на этой плодороднейшей из
почв. Миссис Маккинстри смотрела на него с беспокой­
ством, но вокруг не заметно было никакого движения, ни
малейших признаков жизни; овин стоял, как всегда, за­
брошенный и пустой. Она перевела взгляд правее, на
ту сторону ручья,— там в травяном море заметно было
легкое равномерное колыхание и по зеленой поверх­
ности волн словно змеилось неторопливое течение из
двигавшихся гуськом к ольшанику фетровых шляп.
Сомнений больше не было: к границе приближался
противник.
Внезапно сзади раздался торопливый стук копыт,
прозвучал окрик; миссис Маккинстри с облегчением
вздохнула и едва успела сойти с тропы — мимо нее гало­
пом пронесся вниз по склону ее муж со своими людьми.
Но он мог бы и не кричать ей на скаку: «Харрисоны
нас продали!» — она и так уже поняла, что наступил ре­
шающий час.
С замирающим сердцем смотрела она, как всадники
рассыпались по лугу и развернутым строем поскакали к
ольшанику; ей заметно было, как замешкались, дрог­
нули те перед непредвиденной атакой. Т у т она вспомни­
ла про овин — он мог стать для ее мужчин опорным

101

пунктом, настоящим бастионом, откуда противнику не­
легко будет их выбить. Там и оружие припрятано в сене
для такого случая. Она побежит туда, закроет распах­
нутые ворота, а если понадобится, сумеет их надежно
загородить.
И она побежала, прячась за кустами, ныряя в вы­
сокие травы, чтобы ее не заметили на лугу, пока
она не очутится за овином. Она сбросила на бегу
клетчатую шаль, цеплявшуюся за стебли, коричневый
голландский чепец упал с головы и болтался на лентах,
жесткие с проседью волосы развевались у нее за
спиной, точно сивая грива, а лицо и ладони были в
кровь изрезаны травой и покрыты слоем белесой пыли.
Но она бежала со всех ног, бежала, будто загнанный
зверь, вниз, цепляясь за стебли, спотыкаясь, едва не
падая, и, наконец, обессиленная, задыхающаяся, выбе­
жала на луг позади овика.
Но что за перемена! Она сама не верила, что сейчас
только бежала по склону, и яростный возглас мужа зве­
нел у нее в ушах, и перед глазами бешено мчались вниз
всадники. З десь ее ограждали округлые кроны ольша­
ника, и в их серебристом облаке словно растаяла безум­
ная кавалькада. Ничто не тревожило мирную красоту
раскинувшегося вокруг луга, уходящего вдаль, к сонным
силуэтам холмов. По самые стрехи засыпанный овин,
распираемый соломой, бесформенный, словно весь то­
порщащийся перьями; легкое трепетание крыл и ласко­
вый щебет ласточек и соек, мелькнувшая тень кру­
жащейся над крышей вороны; сонная песня пчел в жел­
тых цветах полевой горчицы, увившей его стены; чуть
слышное журчание ключа по соседству — одного из тех
некогда излюбленных индейцами водопоев, что дали на­
звание местности; все это вместе на какое-то мгновение
Тронуло сердце гневной, суровой женщины, которую с
юных лет ничто не могло растрогать. Она испытала
на миг сладостный покой и умиротворение зрелости, ко­
торых не знала прежде; но вместе с ними пришло созна­
ние, что у нее хотят вырвать эту благодать, и кровь ее
снова вскипела. Она тревожно прислушалась — выстре­
лов не было; значит, еще оставалось время, чтобы при­
готовить овин к обороне. Она обежала его и взялась за
щеколду притворенных ворог. В этот миг внутри раздал­

102

ся не то смех, не то возглас, торопливое шуршание юбок,
и, распахнув створки ворот, она успела только заметить,
как легкая женская фигурка выскользнула вон через
заднее окно. В косых лучах света, один среди тенистого
сумрака, перед ней стоял учитель Джон Форд.
Смущение и замешательство из-за прерванного сви­
дания, окрасившее поначалу щеки Ф орда, сменилось
тревогой, когда он увидел кровь на лице миссис
Маккинстри и ее растрепанные волосы. Она заметила
это. Но в представлении этой обезумевшей женщины то
было только лишним доказательством его вины. Не гово­
ря ни слова, она сдвинула за собой тяжелые створки и
наложила засов. И только тогда повернулась к нему, об­
тирая лицо и руки изорванным чепцом, и напомнила ему
этим их первую встречу.
— Это Кресс была с вам и ?— промолвила она.
Он молчал, не сводя с нее встревоженного взгляда.
— Не лгите.
Он вскинул голову.
— Не собираюсь,— гордо ответил он.— Это...
— Я не спрашиваю, сколько это продолжается, —
сказала она, указывая на шляпку Кресси, разбросанные
книги и рассыпанные по сену полевые цветы. — Не спра­
шиваю и знать не хочу. Через пять минут либо ее отец
будет здесь, либо эти собаки Харрисоны набегут всей
сворой — вступать во владение. Если это,— она сно­
ва презрительно махнула рукой в сторону раскиданных
цветов,— означает, что вы решили быть с нами заодно и
делить наши беды наравне с радостями, то можете вы­
тащить вон там из-под сена ружье и помочь нам защи­
щаться. А если у вас другое было на уме, то спрячьтесь
в сено и подождите, пока Хайрам сможет заняться
вами.
— А если я не сделаю ни того, ни другого? — высо­
комерно спросил он.
Она поглядела на него с невыразимым презрением.
— Вон окно — можете вылезти, покуда я его не за­
перла. Встретите Хайрама, скажете, что бросили ста­
рую женщину одну защищать овин, в котором вы лю­
безничали с ее дочерью.
Прежде чем он нашелся, что ответить, грянул вы­
стрел и почти сразу же следом — еще один. Раздражен-

103

но махнув рукой, Ф ор д поспешил к окну, обернулся, по­
смотрел на нее и, заложив ставни перекладиной, воз­
вратился туда, где стояла миссис Маккинстри.
— Где это р у ж ье?— спросил он почти грубо.
— Вот то-то,— сказала она, разворошив сено, из-под
которого выступил длинный обернутый брезентом ящик.
В нем оказался порох, дробь и два ружья. Он взял
одно.
— Полагаю, я вправе знать, за что сражаюсь? —
сухо спросил он.
— Можете сказать, что за Кресс, если они, — она
указала в ту сторону, откуда раздавались выстрелы,—
станут вас спрашивать. А сейчас можете подняться на­
верх и поглядеть, что происходит, — так же сдержанно
проговорила она.
Не мешкая, он вскарабкался под стропила, радуясь
возможности избавиться от этой женщины, которую сей­
час просто ненавидел. В своей неразмышляющей любви
к Кресси он старался не думать о взаимоотношениях с
ее матерью, и теперь мать указала ему на неизбежность
этих взаимоотношений столь неприятным способом, что
даже сама страсть к дочери оказалась под угрозой. Он
думал только о нелепости, бессмысленности и совершен­
ной безвыходности положения, в которое попал. У него
даже мелькнула мысль о шальной пуле, которая могла бы
в завязавшейся схватке положить конец его нелепому
положению и освободить его от ответственности. Ока­
заться запертым в овине с этой грозной фурией и вместе
с нею принимать участие в беззаконной защите чьих-то
сомнительных прав, сознавая к тому же, что втянут в это
из-за собственной столь же сомнительной страсти, о ко­
торой ей все известно,— право, тут смерть казалась един­
ственным способом избегнуть объяснений, которых он
все равно не мог бы дать. И ко всему еще примешива­
лось горькое сознание, что Кресси не оценит его жерт­
вы, что она, быть может, в эту самую минуту радуется
безвыходности положения, в которое она его поставила.
Внезапно он услышал крик и стук копыт. Стены
овина были обшиты досками неплотно, и в зазоры
Ф орд, оставаясь невидимым снаружи, мог наблюдать за
тем, что происходило на лугу вплоть до самого ольша­
ника. Слева показались пять человек и со всех ног бро-.

104

сились к овину. Одновременно справа из-за деревьев
вырвался Маккинстри со своими людьми и поскакал на­
перерез. Но они, хоть и верхами, были значительно
дальше и достигли задней стены лишь в ту минуту, ког­
да Харрисон и его сторонники в недоумении останови­
лись перед заложенными воротами обычно не запира­
ющегося овина. Замешательство противника вызвало
злорадные крики людей Маккинстри, впрочем, тоже по­
вергнутых в недоумение. В том, кто возглавлял Харри­
сонов, Ф орд успел узнать туолумнского шерифа. Т о ль­
ко этого, пожалуй, еще не хватало, чтобы довершить его
несчастья. Итак, теперь он уже не беззаконный защит­
ник чужой собственности от столь же беззаконных по­
сягательств,— он оказывает сопротивление самому зако­
ну. Он догадывался, в чем дело. Разумеется, это дядя
Бен натворил глупостей и вызвал теперешнее столкно­
вение.
Между тем противники взвели курки, хотя овин попрежнему разделял их. Один из приспешников Маккин­
стри прокрался в зарослях полевой горчицы и занял
удобную позицию на фланге у Харрисонов, которые
приготовились ломать ворота. Его обнаружили, раздал­
ся предостерегающий возглас, и Харрисоны отошли.
Последовала пауза, а затем началась обычная гоме­
рическая
перебранка, с
тою лишь особенностью,
что здесь, на Западе, она была хитроумно рассчитана
на то, чтобы спровоцировать противника открыть
огонь.
— Что же вы не колошматите ворота, вы, ублюдки?
Они ведь вам сдачи не дадут!
— Он боится, что щеколда выстрелит!
Смех со стороны Маккинстри.
— Д а ты покажись из травы, суслик вонючий!
— Где ему! Он душу в пятки обронил, найти не
может.
Издевательский хохот Харрисонов.
Каждый дожидался того единственного выстрела,
который должен был развязать перестрелку. Даже в
своем беззаконии они подчинялись примитивным прави­
лам дуэли. Подчинялся им и представитель закона,
сознавая их преимущества в подобной ситуации, но он
не решался начать атаку на ворота овина и, вы з­

105

вав огонь Маккинстри, пожертвовать одним из своих
людей. Будучи человеком храбрым, он бы сам рискнул
выйти первым, но, как человек благоразумный, отлично
понимал, что без него его наскоро собранная команда сра­
зу же обратится к диким приемам борьбы и не будет
даже ни одного незаинтересованного свидетеля, который
подтвердил бы потом перед обществом законность и
справедливость его действий. Понимал это и учитель и
лишь потому не поддался первому побуждению вы­
ступить в роли примирителя и посредника между
воюющими сторонами. Вся его надежда была на вы­
держку миссис Маккинстри и на терпение шерифа.
Но в следующее мгновение и то и другое повисло на
волоске.
— Н у что же вы, боитесь подойти к овину? — язви­
тельно спросил Дик Маккинстри.— Или вы думаете, там
кто прячется?
— Я вам скажу, кто там прячется,— раздался
хриплый, сдавленный яростью голос с холма.— Там
Кресси Маккинстри и учитель прячутся в сене.
И Харрисоны и Маккинстри обернулись на го­
лос — никто не заметил, как его обладатель появился
у овина. Но в следующую минуту они испытали еще
большее потрясение, ибо в ответ из глубины овина
прозвучали слова миссис Маккинстри:
— Т ы лжешь, Сет Дэвис!
Шериф не успел даже обрадоваться появлению
свидетеля, как уже это благоприятное обстоятельство
было обесценено, потому что в овине нежданно-нега­
данно оказалась миссис Маккинстри. Нет, положи­
тельно его преследовал злой рок! Женщина ввязы ­
вается в драку, да к тому же еще пожилая! Силой вы­
дворить из овина белую женщину — этого неписаный
рыцарский
кодекс
Ю го-Запада
категорически
не
допускал.
— Осади назад,— мрачно приказал он своим лю­
дям.— Н азад, и пусть этот овин катится к дьяволу. Но
тебе, Хайрам Маккинстри, я даю пять минут на то,
чтобы оторваться от бабьего подола и убраться отсюда
подобру-поздорову!
Он совершенно рассвирепел из-за собственной ми­
нутной слабости, считая себя жертвой гнусного обмана.

106

Снова, казалось, в воздухе нависла угроза первого вы­
стрела, и снова наступила отсрочка — ибо из-за овина,
побрякивая шпорами и держа дробовик в руке, вышел,
шагая во весь рост на виду у противника, Хайрам
Маккинстри.
—
Насчет того, чтобы мне через пять минут отсю­
да убраться,— сонным, равнодушным голосом начал
он,— это еще видно будет, как выйдет срок. Но вот
сейчас были тут сказаны слова между моей женой и
Сетом Дэвисом. И прежде всего прочего ему придется
взять свои слова обратно. Моя жена сказала, что он
лжет. Я тоже говорю, что он лжет. И я готов подтвер­
дить это.
Правило, по которому на личное оскорбление отве­
чают прежде всего, существовало на Ю го-Западе слиш­
ком давно, чтобы можно было на это что-нибудь воз­
разить. Враждующие стороны стояли молча, и все гла­
за устремились туда, где только что находился Сет
Дэвис. Но он исчез. Куда же он делся?
Когда миссис Маккинстри выкрикнула из глубины
овина свое яростное опровержение, он воспользовался
всеобщим замешательством, подпрыгнув, ухватился за
торчащий из-под стрехи пук сена и, подтянувшись, вска­
рабкался под крышу. И в эту самую минуту против него
на осыпающейся куче зерна появился учитель. Ненави­
дящие взгляды их встретились, но прежде чем Сет успел
издать хоть звук, учитель, выпустив ружье, схватил его
за шею и свободной рукой сунул ему прямо в тяжело ды­
шащий разинутый рот горсть мягкого пыльного сена. З а ­
вязалась яростная немая борьба; сено, по которому они
катались, заглушало все звуки и скрывало их от тех, кто
был снаружи, но потревоженное влезавшим Сетом и
разворошенное дракой, оно начало слой эа слоем опол­
зать из-под крыши и сыпаться на землю. Учитель тоже
стал съезжать вместе с Сетом, толкая перед собой сво­
его врага. Осатаневший миссуриец разгадал его замы­
сел и сделал отчаянную попытку вырваться; ему уда­
лось подогнуть колено и упереться им в грудь Форда.
Учитель, не понимая, чего добивается противник, креп­
ко зажал его согнутую ногу и так позволил Сету бес­
препятственно вытащить из-за голенища длинный
охотничий нож. Он понял свою ошибку, только когда

107

Сет, дернувшись, закинул над головой руку, замахива­
ясь ножом. Он услышал, как сталь со свистом, словно
серп, режет сено, и рывком навалился на руку, занес­
шую нож. Этот рывок спас его. Освобожденное тело
Сета быстро понеслось с сеном наружу и вниз, на мгно­
вение повисло, так как учитель еще держал сжимавшую
нож руку, потом сорвалось. Насыпавшееся кругом сено
смягчило бы удар, но, падая, Сет головой задел за что-то
твердое, стоящее у стены, и, не вскрикнув, замертво на­
взничь упал на землю.
Все это произошло так быстро и так бесшумно, что
вызов Маккинстри оказался обращенным уже к бес­
чувственному телу, которое тут же, у всех на глазах,
было погребено все еще сыпавшимся сверху сеном. Его
бросились поднимать — перед ними была лишь гора
сухих трав, вероятно, обрушившаяся из-под крыши
от неосторожного движения осажденной
в
овине
миссис Маккинстри; даже она сама не подозревала
о смертельной схватке, происходившей у нее над
головой.
Учитель с трудом поднялся под крышей во весь
рост, задыхающийся и полуослепший от пыли, кровь
оглушительно стучала у него в висках, но голова его
была ясна и душа исполнена воинственного торжества.
Не зная истинных размеров одержанной над Сетом по­
беды, он поспешил подобрать в сене дробовик, прове­
рил затвор и стал ждать нового нападения. «Он хотел
меня убить,— твердил он себе,— он убил бы меня, ес­
ли бы сумел. Если он полезет опять, я убью его». Ему
не приходило в голову, что в этом нет логики и что та­
кие мысли противоречат всем его принципам. Очевид­
но, даже самый миролюбивый человек, если ему случит­
ся взглянуть в глаза смерти, лицом к лицу столкнув­
шись с врагом, готовым его убить, по какому-то стран­
ному парадоксу перестает так высоко ценить жизнь —
свою и врага,— как ценил прежде. Но Ф орд не услы­
шал ни звука. Ожидание бесило его; он уже не боялся
первого выстрела, он в нетерпении призывал его. Что
они делают там внизу? Готовятся на него напасть во
главе с Сетом?
Он прислушался и различил отдаленные возгласы
и глухой, тяжелый конский топог. Он вдруг с испугом и

108

яростью подумал, что это, должно быть, люди Маккин­
стри удирают, потерпев поражение, и этим испугом, этой
яростью впервые отождествил себя с ними. Но звуки
приближались, и можно уже было разобрать, что
кричат:
— Эй-эй! Постойте там! Шериф!
Это был голос агента Стейси.
В ответ раздался невнятный ропот. Между тем при­
каз подхватил другой голос, слабый, не геройский, зна­
комый:
— Приказываю прекратить это! Слышите?
Издевательский смех был ему ответом: голос при­
надлежал дяде Бену.
— Не суйтесь. Здесь не до шуток! — грозно сказал
шериф.
— Он в своем праве, шериф Бригс,— торопливо про­
говорил Стейси.— Вы здесь защищаете его интересы.
Это его земля.
— Что? Этого вот Бена Дэбни?
— Ну да. Он и есть Добиньи, который купил у нас
титул на землю.
На минуту стало тихо, затем внизу заговорили.
— А это все означает, ребята,— перекрывая всех,
раздался благодушный голос дяди Бена,— что этот мо­
лодой человек, хоть он, конечно, желал добра и поряд­
ка, все же немного поторопился и слишком круто за­
гнул, что пригласил шерифа. У нас с вами тут шерифу
делать нечего. И решать наши с вами дела надо не
казенными бумагами и не дробовиками. Такое дело
требуется обмозговать сообща, по-дружески, за ста­
каном виски. Ежели кому какой вред был причинен,
ежели
пострадал
кто,
шерифу
будет
порицание,
а я все возмещу. Вы ведь знаете меня, ребята.
&то я, Бен Дэбни, или же Добиньи, как кому больше
нравится.
Снова стало тихо, но страсти еще, как видно, не
улеглись. Тишину нарушили саркастические слова Дика
Маккинстри:
— Что ж, ежели Харрисоны не в обиде, что их луг
потоптали несколько белых джентльменов...
— З а это шерифу будет порицание,— поспешил
вмешаться дядя Бен.

109

— И ежели Дик Маккинстри не в обиде, что у не­
го штаны порвались, пока он ползком по траве про­
бирался...
— И это уладим, ребята! — весело ввернул дядя
Бен.
— А кто уладит вот это? — прогремел голос стар­
шего Харрисона, который споткнулся обо что-то, пе­
ребираясь через нападавшее сверху сено.— Здесь в се­
не лежит Сет Дэвис с проломленной головой. З а это
кто будет расплачиваться?
Все бросились туда, где стоял Харрисон. Послыша­
лись возгласы.
— Чья это работа? — грозным, официальным то­
ном спросил шериф.
Учитель безотчетно издал восклицание, спрыгнул
на пол овина и готов уже был растворить ворота и с
вызовом объявиться перед всеми, но миссис Маккин­
стри, бросив один быстрый взгляд на его исполнен­
ное решимости лицо, встала у него на пути, власт­
ным жестом веля ему хранить молчание. Ее голос отчет­
ливо прозвучал из глубины овина:
— Если вы про подлого пса, что пытался сюда про­
лезть, можете отнести его на мой счет!

ГЛАВА X

На следующий же день по всему взбудораженному
поселку распространилась весть, что на злосчастной
северной меже едва не разыгралась серьезная стычка,
которую предотвратило вмешательство дяди Бена, вы ­
ступившего не только в роли миротворца, но и в каче­
стве того самого мистера Добиньи — законного собст­
венника этого участка. Рассказывали с веселым сме­
хом, что «старая мэм Маккинстри» безо всякой помощи,
одна обороняла овин от Харрисонов с товарищами и
всей бесстрашной команды туолумнского шерифа —
одни говорили: вилами, другие:
помелом, третьи:
ведром с помоями, но дело обошлось только не­
серьезным ранением головы, которое получил Сет
Дэвис, попытавшийся забраться под крышу овина
и сброшенный оттуда отважной миссис Маккинстри

110

и вышеупомянутым помелом. Жители Индейцева Клю­
ча единодушно приветствовали приобретение спорной
земли их скромным согражданином, усматривая в
этом победу местных сил над непрошеными чужа­
ками.
Однако о том, что в сражении принимал участие
учитель, известно не было, не знали даже, что он там
присутствовал. Послушный миссис Маккинстри, он
просидел на верху овина, пока все не разошлись, унеся
с собой бесчувственного Сета. Он попробовал было
возражать ей, ссылаясь на то, что Сет, придя в себя,
все равно расскажет, как было дело в действитель­
ности, но миссис Маккинстри мрачно усмехнулась
в ответ:
— Когда он узнает, что вы там были со мной, то
предпочтет, я думаю, признать меня своей победитель­
ницей, а не вас. Я не говорю, что он это так и оставит
и не попробует с вами поквитаться, но только он не
будет никому рассказывать, что и как. Хотя, конечно,—
еще мрачнее прибавила она,— если вы не против открыть
все как есть, как вы здесь очутились и что Сет на самом
деле не солгал про вас, то я вам препятствовать не буду.
Учитель промолчал.
И действительно, два дня прошло, а, судя по всему,
Сет хранил полное молчание. Однако мистер Форд
был решительно недоволен таким исходом. Его отноше­
ния с Кресс и были известны ее матери, и хоть она и не
обмолвилась о них больше ни словом, теперь, несомнен­
но, следовало ожидать, что она все сообщит мужу. Од­
нако со странной смесью обиды и облегчения он заме­
чал, что к своему открытию, раз воспользовавшись им
по-своему, миссис Маккинстри относится с полным пре­
небрежением. Другое дело — сам Маккинстри с его сле­
пой, упорной привязанностью к дочери — от него тако­
го равнодушия ждать не приходилось. Наоборот, у
Форда сложилось впечатление, хотя вдумываться ему
не хотелось, что отец благосклонно отнесся бы к его
женитьбе на Кресси, ибо свелось бы все именно к это­
му. И снова он поневоле вынужден был задуматься над
смыслом и возможным исходом своих отношений с
Кресси. Свободно, бездумно, но по сию пору невин­
но предаваясь своему увлечению, он за все время ни
111

разу не заговорил о браке. Не заводила об этом разго­
вора и она, подумалось ему теперь, и он снова испытал
странное смешанное чувство обиды и облегчения.
Быть может, ее останавливали суеверные мысли о несостоявшемся браке с Сетом Дэвисом. Но ведь с учи­
телем она даже не обменялась обычными клятвами
вечной верности. Как ни удивительно, во время считан­
ных тайных свиданий между влюбленными не было
речи о будущем, они не строили радужных планов со­
вместной жизни, как это свойственно их возрасту и их
неопытности. Они жили только блаженным настоя­
щим и не заглядывали дальше следующей встречи.
В их внезапно вспыхнувшем взаимном
увлечении
забылся не только вчерашний, но и завтрашний
день.
Такие мысли донимали его назавтра вопреки
влиянию мирной, успокоительной тишины, которая во­
царялась обычно в опустевшей школе и которую так
ценили Хайрам Маккинстри и дядя Бен. Дядя Бен в
обычный час не явился на урок; вероятно, теперь, ког­
да об его богатстве стало известно, он оказался в цент­
ре всеобщего внимания и не смог улизнуть незаметно;
учитель был один, если не считать кратковременных
визитов негодующих соек, камнем падавших прямо с
неба в поисках крошек, оставшихся от детских завтра­
ков, и выражавших свои воровские намерения хриплой
бранью. Форду было жаль, что он не мог повидаться с
дядей Беном и узнать от него подробности вчерашней
схватки, а также его дальнейшие намерения. С того часа,
как он вышел из овина и под покровом темноты добрал­
ся до гостиницы, он не слышал ничего, кроме самых
неопределенных толков,
а сам избегал
задавать
вопросы.
К тому, что Кресси не окажется на уроках, он был
вполне подготовлен, более того, в его теперешнем смя­
тенном состоянии духа ее присутствие только стеснило
бы его. Но ему вдруг пришла в голову обидная мысль
о том, что, так легко бросив его на произвол судь­
бы в решительную минуту, она за все это время не
сделала ни одной попытки узнать, чем кончилось объ­
яснение с ее матерью. Что, по ее представлениям, мог­
ло произойти между ним и миссис Маккинстри? Н е­

112

ужели она ожидала, что ее мать все примет как должное
и примирится с Фордом? Не потому ли она и отнес­
лась так спокойно к появлению матери, словно была
уже всеми признанной его невестой? А может быть, она
на это
именно
и рассчитывала?
Может
быть,
она...
Он
одернул
себя;
лицо
его
горело
от
гнева, но и от стыда за себя, допустившего эти низкие
подозрения.
Он открыл ящик своего стола и, машинально пере­
бирая бумаги, вдруг с неудовольствием заметил, что
букетик Кресси, теперь уже завядший и высохший, ока­
зался рядом с таинственными письмами, к которым он
так часто обращался в прошлом. С горькой усмешкой
отделил он пачку писем, потом сделал попытку
перечитать
их,
словно
снова
пробуя
возродить
ушедшие, забывшиеся связи. Но строки не в силах бы­
ли даже удержать его блуждающую мысль и скрыть от
его внимания одно маленькое, но странное происшест­
вие. Низкое солнце за соснами уже по своему обыкно­
вению развешивало гирлянды теней на стене против
экна. Вдруг тень сгустилась, выросла. Учитель бы­
стро обернулся: у него было четкое ощущение, что ктото стоит позади него за окном. Он никого не увидел.
Но ощущение было таким определенным, что он про­
шел к двери и спустился с крыльца, чтобы посмотреть,
кто это был. Вырубка вокруг школы была пуста, в
ближних кустах что-то прошуршало, но не было видно
ни души. И все-таки прежний покой одиночества и за­
щищенности от всего мира, нарушенный еще призна­
ниями Маккинстри, покинул лесной храм науки. Учи­
тель в сердцах закрыл свой ящик, повернул ключ в
замке и отправился домой.
Путь вел под гору через сосняк к старым раз­
работкам, но сегодня, подчиняясь какому-то неосознан­
ному движению души, он повернул вправо и пошел по
горе. Не пройдя далеко, он увидел впереди на тропе
поджидавшего его Руперта Филджи, а чуть в сторонке
и маленького Джонни. При виде любимых учеников
Ф орд почувствовал укоры совести, ибо в последнее
время он совершенно забросил этих мальчиков, отто­
го ли, что надменное презрение Руперта к женскому
полу перестало его забавлять, или неотступная прони8. Брет Гарт. Т. 4.

113

цательность Джонни причиняла ему по временам не­
удобства. Теперь он убыстрил шаги им навстречу и ла­
сково, как в былые дни, положил руку Руперту на пле­
чо. К его удивлению, мальчик казался смущенным, он
в замешательстве оглянулся на младшего брата. Форда
вдруг осенило:
— Это вы меня сейчас искали возле школы?
— Нет, сэр.
— Вы не заглядывали в окно, чтобы узнать, в
классе ли я?
— Нет, сэр.
Учитель посмотрел в лицо Руперту. Правдивость
была неотъемлемой чертой его дерзкого нрава, хотя от
нее, по горестному наблюдению Руперта, ему же всегда
хуже было.
— Ну что ж,— сказал учитель, полностью убе­
жденный.— Должно быть, мне померещилось. Я вообра­
зил, что кто-то заглядывал в школьное окно.
Тут Джонни неожиданно бросился на брата и стал
колотить его колени, выкрикивая что-то непонятное и
протестующее. В ответ Руперт только проговорил спо­
койным голосом: «Будет, Джонни, я же сказал, что не
стану, и все», — и привычным движением отодрал
брата, словно щенка, от своих штанин.
— В чем дело, Джонни?— спросил учитель, кото­
рому тоже не впервой было наблюдать такую сцену.
Вместо ответа Джонни снова вцепился в колени
брата.
— Видите ли, сэр,— сказал Руперт, и насмешливые
ямочки заиграли у него на щеках,— Джонни вот
хочет сообщить вам кое-что. Если бы он не был пер­
вейший, неисправимый, самодовольный враль на весь
Индейцев Ключ, если бы он, еще с утра, лежа в посте­
ли, не сочинял небылицы на целый день вперед, я бы
тогда не против был и раньше вам рассказать. Но раз
уж вы спрашиваете, раз вам показалось, что кто-то кру­
тился возле школы, я скажу. Джонни уверяет меня, что
за вами шпионит Сет Дэвис. Для того он меня сюда и
притащил, чтобы я сам посмотрел, как он всюду, куда
вы ни пойдете, вокруг рыщет.
— С кинжалом и с пистолетами,— добавила не­
обузданная фантазия Джонни.
114

Мистер Ф орд перевел с меньшого на старшего ис­
пытующий взгляд, не столько поверив такому сообще­
нию, сколько заподозрив, что братьям известно об
его участии в последней стычке Харрисонов и Маккинстри.
— А ты, Руперт, что об этом думаешь? — спросил
он словно невзначай.
— Я думаю, сэр,— ответил Руперт,— если допу­
стить, что Джонни на этот раз не сочиняет, то, может
быть, Сет подкарауливает Кресси Маккинстри, ну, и
раз она все время бегает за вами...— он осекся, густо по­
краснел и, поняв, что роковая правдивость толкнула
его на прямую бестактность, торопливо заключил: —
Он, наверно, ревнует к дяде Бену, ведь дядя Бен те­
перь достаточно богат, чтобы жениться на Кресси, а
Сет знает, что он каждый день приходит в школу, так
что вполне может быть...
— И вовсе нет! — прервал его Джонни.— Сет вон
там за школой ходит, а Кресси сидит в кондитерской
с дядей Беном и ест мороженое.
— Т ак ведь Сет может не знать об этом, глу­
пый,— возразил Руперт. Затем вежливо договорил:—
По-моему, так оно и есть. Сет видел, как дядя Бен лю­
безничает с Кресси, и подумал, что они теперь придут
сюда вместе. Ведь правильно?
Но учитель ничего правильного во всем этом не
усмотрел. Он понял только, что девушка, два дня на­
зад так легкомысленно покинувшая его в крайне не­
ловком положении наедине с ее матерью, девушка, втя­
нувшая его в дикую междоусобицу, быть может, на
погибель его карьере и собственному доброму имени,
эта девушка сейчас преспокойно угощалась мороженым
в обществе одного из своих поклонников, нимало не
беспокоясь о том, что было. Мысль как будто бы и не­
логичная, но крайне неприятная, тем более, что не толь­
ко в красивых глазах Руперта, но и в круглых глазах
маленького Джонни ему виделось смущенное, чуть опас­
ливое, но несомненное сочувствие.
— По-моему, Джонни говорит, что думает. Верно,
Д ж онни?— улыбнулся он притворно веселой улыб­
кой.— Но я считаю, что пока еще нет необходимости
вязать Сета Дэвиса по рукам и по ногам. Расскажи мне

115

о себе, Руп. Надеюсь, дядя Бен, разбогатев, не надумал
сменить учителя?
— Нет, сэр,— ответил Руперт, просветлев.— Он
обещал взять меня с собою в Сакраменто личным сек­
ретарем или там поверенным, если...— он снова замялся,
что было так на него не похоже,— если дела сложатся
так, как он задумал.— Он смущенно замолчал, и блеск
в его карих глазах погас.— Вполне может быть, мистер
Ф орд, что он просто морочит меня... и себя тоже.
И Руперт вопрошающе заглянул в глаза учителю.
— Н-не знаю,— неуверенно сказал учитель, вспо­
миная, как дядя Бен восторжествовал над его недове­
рием.— По крайней мере до сих пор он не выказал се­
бя ни дураком, ни пустым бахвалом. По-моему, перед
тобой открывается блестящее будущее, мой мальчик.
Желаю тебе успеха.— Он ласково и привычно взъерошил
одной рукой кудри Руперта, все еще видя приметы непо­
годы в его карих глазах.— Ну, бегите-ка домой, маль­
чики, и не беспокойтесь обо мне.
С этими словами он повернулся, но не прошел и
дюжины шагов, как почувствовал, что кто-то тянет его
сзади за полу. Это был малютка Джонни.
— Они идут домой этой дорогой,— доверительно
и хрипло прошептал мальчик, приподнимаясь на цы­
почки.
— К то?
— Кресси и он.
Но не успел еще учитель как-то отозваться на это
радостное, по мнению Джонни, известие, как тот уже
снова был рядом с братом. Мальчики махали ему
вслед все с тем же робким невысказанным сочувстви­
ем, и он сам не знал, улыбнуться им в ответ или
нахмуриться. Потом он зашагал дальше. Но, подойдя
к перекрестку, от которого прямая дорога вела вниз
в поселок, он неизвестно почему, почувствовав, что ему
ни с кем не хочется встречаться, свернул и пошел круж­
ным путем через лес.
Низкое солнце пронизывало сосняк длинными от­
логими лучами, разливая среди колоннады прямых
стволов золотистое предвечернее марево, а густые
переплетенные вершины деревьев оставались в тени.
Учитель шел в золотых сумерках, нога неслышно

116

ступала по мягкому ковру сосновых игл, и чудилось
ему, будто все это не явь, а сон. Кругом стояло безмол­
вие, только дятел негромко, с перебоями постукивал
в вышине, да вдруг дремотно каркнет, устраиваясь
на ночлег, какая-нибудь птаха; никаких следов людского
поселения, никаких признаков близости человека! Вот
почему Ф орду стало слегка не по себе, когда в воздухе
вдруг прозвучало его имя, словно его чуть слышно ок­
ликнула лесная нимфа. Он резко обернулся — это была
Кресси, она бежала за ним! Но в том, как она бежала,
высоко подобрав белые юбки, пригнув голову на гибкой
шейке, а за ней летели две длинные косы, освобожден­
ные от шляпки, которая болталась на лентах у нее на
локте, во всем ее облике было столько от преследую­
щей путника менады, что в первое мгновение он вздрог­
нул.
Он остановился; она налетела на него и с легким
смехом, обхватив его шею руками, повисла, запыхав­
шись, у него на груди. Чуть отдышавшись, она медлен­
но проговорила:
— Я припустила за тобой как раз, когда ты
свернул на перекрестке, но ты успел так далеко уйти,
пока я отвязывалась от дяди Бена, что мне пришлось
нестись сломя голову.— Она замолчала и, зажав ладо­
нями его нахмуренное лицо, пригнула его вровень со
своими синими влажными очами и спросила:— Т ы меня
не целуешь? Что случилось?
— Тебе не кажется, что это я должен у тебя спро­
сить, что случилось, поскольку мы не виделись с тобой
три дня и ты покинула меня в довольно неприятном по­
ложении с глазу на глаз с твоей матерью? — спросил он
холодно. Ф р азу эту он составил заранее, но прозвучала
она жалко и беспомощно.
— Верно,— чистосердечно усмехнулась она и снова
прижалась щекой к его груди.— Понимаешь, светик,—
это было одно из ласкательных прозвищ, которыми
она его награждала,— я потому как раз и надумала
денька на два притаиться. Ну, так как же,— она развя­
зала и снова повязала на нем галстук.— Как же ты вы­
вернулся?
— Т ы что же, хочешь сказать, что твоя мать тебе
ничего не говорила?— возмущенно спросил он.

117

— А с чего бы она стала говорить?— лениво ото­
звалась Кресси.— Она о таких делах со мной не разго­
варивает, голубь.
— И ты ничего не знаешь?
Кресси покачала головой, взяла одну свою косу, об­
вила вокруг его шеи, конец протянула ему, а когда он
решительно отвел голову, сама зажала в зубах.
Даже если она ни о чем не знала, это еще не изви­
няло ее равнодушия. Учитель, сознавая всю негероичность своего положения, продолжал в прежнем саркасти­
ческом тоне:
— Дозволительно мне поинтересоваться, что, потвоему, должно было произойти, после того как ты бро­
сила меня одного с твоей матерью?
— Я считала, что ты сможешь наврать ей не хуже
прочих, светик,— убежденно сказала Кресси.— А раз
ты у меня такой талантливый, ты ей преподнесешь чтонибудь новенькое и интересное. У меня вон вовсе нет во­
ображения, я и то позаботилась кое о чем на случай,
если меня отец станет допрашивать. Заставила этого
зазнайку Мастерса поклясться, если пойдут разговоры,
что это он был со мной в овине. Я б тогда сказала отцу,
что ты только вошел перед тем, как заглянула мать, и я
шмыгнула в окошко вслед за Мастерсом. Но, конечно,—
добавила она, крепче обнимая его за шею, когда он сде­
лал попытку отстраниться,— я Мастерсу не стала объяс­
нять, для чего мне нужно, чтобы он это сказал, и не го­
ворила, что там был ты.
— Кресси,— проговорил Ф орд, раздраженный сверх
всякой меры,— ты что, с ума сошла? Или ты, может
быть, думаешь, что я сумасшедший?
Лицо девушки исказилось. Она испуганно загляну­
ла ему в глаза, затем обвела настороженным взглядом
темнеющие галереи леса.
— Если мы с тобой должны ссориться, Джек,— ска­
зала она тревожно,— то хотя бы не на людях.
— Господи, да что ты говоришь? — Он возмущенно
проследил за ее взглядом.
— Я говорю,— повторила она, с брезгливой безна­
дежностью передернув плечами,— если... если и у нас
все будет, как у других, то пусть это хотя бы останется
между нами.

118

Он поглядел на нее в совершенном замешательстве.
Возможно ли, что ее больше беспокоит, как бы не узнали
об их размолвке, а не об их любви?
— Идем,— проговорила она нежно, все еще с опас­
кой озираясь через плечо,— иди сюда! Нам будет удоб­
нее разговаривать внизу. Это здесь рядом.
И так, обвив его шею своей косой, она повлекла его
с тропинки. Рядом находилось одно из тех неожиданных
углублений в почве, которые образуются, когда, подмы­
тое подземным ключом, валится большое дерево и вмес­
те с его корнями отрывается верхний пласт земли.
Туда, ниже уровня устланного иглами лесного пола, за­
тащила его Кресси и, усадив на обомшелый корень, с
детским кокетством расправив юбки, удобно уселась ему
на колени, обвив его шею вдобавок к своей косе еще и
рукой.
— Н у вот, теперь послушай меня и не шуми на весь
лес,— сказала она, поворачивая ладонями его лицо к се­
бе.— Т ак чем же ты недоволен, мой черненький?— Надо
иметь в виду, что ее ласкательные словечки были негри­
тянские, они сохранились у нее от младенчества, от няньки-рабыни, от товарищей детских игр.
Неумолимый учитель холодно перечислил ей еще раз
все свои обиды, помянул и ее непонятное равнодушие и
еще более непонятную дружбу с посторонними людьми
и кончил подробным рассказом о разговоре с ее матерью,
о своем вынужденном участии в обороне овина, о выс­
казанном вслух обвинении Сета и об их отчаянной без­
молвной схватке под крышей. Но если он рассчитывал,
что эту дочь дикого Ю го-Запада взволнует повесть
о том, как ее возлюбленный оказался втянут в одну
из местных усобиц, если он надеялся услышать от нее
похвалу своей доблести,
то он жестоко ошибся. Она
по собственному почину
сняла руку с его плеч
ирас­
путала косу, сложила
руки и скрестила ножки,
сидя у него на коленях в томной и сокрушенной
позе.
— М ать не должна
была этого делать, а
тебе
надо было прыгать через окошко вслед за мной,—
промолвила она со вздохом.— Драка — это не по твоей
части, это занятие для таких, как они. Теперь Сет пок­
витается с тобой.

119

— Как-нибудь уж я о себе позабочусь, — заносчиво
произнес учитель. Однако он с неудовольствием чувст­
вовал, что гибкий грациозный груз у него на коленях
почему-то мешает ему играть роль героя.
— Сету тебя поколотить — что плюнуть, голубь,—
сказала Кресси, простодушно и задумчиво; и когда он
тут же попробовал вскочить, прибавила:— не ершись,
миленький. Ну конечно, ты бы скорее дал убить себя,
чем признал их силу. Но ведь это и есть их главный ко­
зырь, это ведь их профессия! Другого-то они ничего не
умеют! Потому-то ты на них и не похож, потому ты и
не такой, как они, темные. Потому-то ты — мой, пото­
му-то я и люблю тебя!
И повиснув всей тяжестью у него на плечах, она за­
ставила его снова опуститься на обомшелый корень. Р у ­
ки ее опять сомкнулись вокруг его шеи, лицо приблизи­
лось к его лицу. Краска сбежала с ее щек, глаза расши­
рились, в них снова появилось восхищенное, властно­
ликующее выражение, как в тот вечер на балу. Губы
ее чуть приоткрылись, и она зашептала словно про
себя:
— Что нам с тобою до всех этих людей? Что нам
ревность Сета, глупость Мастерса или дяди Бена, ссоры
и драки моего отца и матери? Какое нам дело, что они
думают, чего хотят, к чему ведут, чего не желают? Мы
с тобой любим друг друга, мы принадлежим друг другу,
и они нам ни помешать, ни помочь не могут. Т ак вышло
с самого того дня, как мы увидели друг друга, и с того
времени ни мать, ни отец, ни Сет, ни Мастерс, ни даже
ты и я ничего уже не можем поделать. Это и есть на­
стоящая любовь; не то, что трусливая злоба Сета, или
трусливое зазнайство Мастерса, или трусливая дурость
дяди Бена, — а только одна любовь. Потому-то я и раз­
решала Сету беситься сколько хочет, дяде Бену топтать­
ся попусту, и Мастерсу дурачиться, а зачем? Чтобы они
не мешали мне и моему мальчику. Они были довольны,
и мы были счастливы...
Он понимал, что все это неубедительно, туманно, но
страстная, совершенная искренность ее речей поколеба­
ла его.
— Но чем все это кончится, К р есси ?— спросил он
дрогнувшим голосом.

120

Выражение углубленной сосредоточенности покину­
ло ее взгляд, на щеки вернулся румянец.
— Чем кончится, красавчик?— повторила она лени­
во. — Т ы что, жениться на мне собрался?
Он покраснел, смешался и сказал: «Да» — хотя не­
давние колебания и теперешние сомнения были ясно
видны на его лице и слышны в голосе.
— Нет, милый, — проговорила она спокойно, накло­
нившись вперед, снимая с ноги туфельку и вытряхивая
из нее песок и сосновые иголки. — Нет! Я пока что не­
достаточно образованна, чтобы быть тебе женой, и ты
это знаешь. Я не сумела бы вести как следует твой дом,
а без этого тебе не по средствам было бы держать меня.
И потом, тогда все стало бы известно, и это уже не бы­
ли бы только мы с тобой вдвоем, по секрету от всех
людей. И помолвки у нас с тобой быть не может— слиш­
ком вышло бы похоже на то, что у меня уже было с
Сетом. Вот так-то обстоят дела, красавчик, ведь ты и
вправду городской красавчик, а такие, как ты, не женят­
ся на деревенских девушках с Ю га, у которых после вой­
ны даже завалящего негра нету в доме! Нет, — заклю­
чила она, вдруг выпрямившись и вскинув свою гордую
головку, так что Ф орду, едва оправившемуся от изум­
ления, уловка с вытряхиванием туфельки показалась
вполне убедительной, — нет, милый друг, мы ведь с то­
бой с самого начала оба это понимали, верно? А теперь,
светик, мне пора уходить. Скажи мне что-нибудь хоро­
шее на прощание. Скажи, что ты меня любишь, как
раньше. Расскажи, какое у тебя было чувство в ту ночь
на балу, когда ты впервые понял, что мы любим друг
друга. Но постой... сначала поцелуй меня... вот так...
еще раз... до гроба.

ГЛ А ВА X I

Когда дядя Бен, или «Бенджамин Добиньи, эск­
вайр», как о нем уж привыкли читать на страницах
«Звезды », проводил до дому мисс Кресси Маккинстри,
оказав ей впервые с тех пор, как он сделался всем изве­
стным богачом, ряд знаков внимания и благоволения, он
некоторое время оставался в состоянии смятенного

121

улыбчивого идиотизма. Правда, их встреча была слу­
чайной, правда и то, что Кресси принимала его ком­
плименты, лениво посмеиваясь прямо ему в лицо; прав­
да, она покинула его на опушке с такой резкой внезап­
ностью, которая всякому кавалеру, не отличающемуся
бесконечным добродушием дяди Бена, показалась бы до­
вольно грубой, — все это не затмило его сияющей бла­
женной улыбки. Возможно даже, что, полагая свои роб­
кие авансы чересчур дерзкими и откровенными, он отнес
неожиданное бегство Кресси за счет ее девической
скромности, отчего значительно возросло его восхище­
ние ею, так же, как и его уверенность в себе. В тумане
своего счастья и в сгущающихся сумерках он налетел
на ель, как и тогда, когда шел рядом с Кресси, в заме­
шательстве извинился перед деревом, как извинялся
перед нею, и даже назвал ее имя. Т ак, бредя куда глаза
глядят, он, к величайшему своему удивлению и смуще­
нию, очутился, сам не зная как, на вырубке перед
школой.
— Подумать только, мисс... — начал он, но внезапно
осекся. Из школы донесся какой-то звук, будто трес­
нула доска. Должно быть, учитель в классе. Он
пойдет и потолкует с ним, если там больше никого
нет.
Д ядя Бен подошел к окну, заглянул внутрь, и бла­
женная рассеянность сразу же слетела с него. Неслыш­
ными шагами пробрался он к двери, толкнул, затем,
навалившись на нее мощным плечом, сорвал замок. Н а­
встречу ему из-за взломанного учительского стола,
испуганный, но взбешенный, поднялся Сет Дэвис.
Он едва успел спрятать что-то себе в карман и
задвинуть ящик, как дядя Бен очутился прямо перед
ним.
— Что, интересно, могло тебе здесь понадобиться,
Сет Д эвис? — проговорил он медленно и тихо, что в
здешних местах не сулило ничего доброго.
— А вам что могло здесь понадобиться, мистер Бен
Дэбни? — нагло отозвался Сет Дэвис.
— А вот что,— решительно сказал дядя Бен, загора­
живая проход между партами, — я, правда, не собира­
юсь тут действовать заместо шерифа, но думаю, мое де­
ло позаботиться о том, чтобы собственность людей была

122

под надежной защитой, — и он многозначительно по­
смотрел на взломанный ящик стола.
— Бен Дэбни, — злобно ощерился Сет, — пусти, я с
тобой не ссорился!
— Тогда отдай мне, что ты там взял из учительско­
го стола, потом мы потолкуем, — сказал дядя Бен, на­
двигаясь на Сета.
— Говорю тебе, я с тобой не ссорился, дядя Б е н ,—
со зловещей усмешкой ответил Сет, пятясь. — Т ы вот
рассуждаешь насчет защиты чужой собственности, а
лучше бы, чем нападать на человека, который тебе по­
могает, позаботился защитить свою,— во всяком слу­
чае, ту, что хотел бы считать своей. У меня тут есть до­
казательства, что этот подлый янки-учитель, в которого
по уши влюбилась Кресси Маккинстри, а старый Х а й ­
рам с женой так и толкают ее к нему в лапы, что он, со­
бака, на самом деле обманщик и негодяй, наглый соблаз­
нитель...
— М о л ч ать!— произнес дядя Бен голосом, от кото­
рого задребезжало стекло в ветхой оконной раме.
Он приблизился к Сету Дэвису, но уже не своей
обычной неуверенной осторожной поступью, а тяжелы­
ми шагами, сотрясавшими все школьное здание. О д­
ного прикосновения его могучей руки к груди Сета было
довольно, чтобы усадить юнца обратно на учительский
стул. Е го обычно румяное лицо сделалось серым, как
сумерки за стеной, грозная фигура разрослась чуть не
до потолка, загородила окна. Но в следующее мгновение
он непонятным образом сник, одна тяжелая ладонь, чуть
дрожа, легла на стол, другой он в замешательстве при­
вычно утер губы.
— Что ты такое сказал про К р есси ?— сипло спро­
сил он.
— Д а что все говорят, — ответил перепуганный Сет,
обретая трусливую самоуверенность перед лицом ис­
креннего волнения противника. — Что всякому щенку
известно, который здесь под его началом сидит и видит
их вместе. Т ы бы тоже знал, не заморочь тебя они с
Рупом Филджи. Пока ты тут топчешься, чтобы взгляд
один кинуть, как она из школы пойдет, будто королева,
а он-то помалкивает да над тобой же и смеется, и Рупа
приставил караулить тебя, будто бы уроки тебе давать,

123

а сам любезничает с Кресси, целуется да обнимается с
нею по кустам да по овинам. И ты же еще хочешь пору­
гаться со мною!
Он задохнулся, замолчал, ядовито глядя в серое ли­
цо дяди Бена. Но тот только поднял в неловком предо­
стерегающем жесте свою тяжелую руку, неуверенно и
бесшумно, как раньше, отошел к двери, затворил ее и
вернулся к Сету.
— Т ы ведь через окно сюда влез, Сет? — с притвор­
ным безразличием спросил он. — Ногу перекинул, раздва, и здесь?
— Неважно, как я сюда влез, Бен Дэбни, — злобно
ответил Сет, чья наглость возрастала по мере того, как
его противник обнаруживал свою слабость.— Важно, что
я здесь и добыл все, за чем лез, понятно? Пока все это
тянется, пока старый дурак Маккинстри и его дуражена мирятся с тем, что видят, и на все закрывают гла­
за, да радуются, какой у их дочки светский кавалер, этот
светский кавалер — чтоб ему!— водит их за нос, понял?
Этот ваш чистоплюй-учитель содержит во Фриско за­
мужнюю женщину, хотя и крутит здесь вовсю с Кресси.
И у меня есть бумаги, чтобы это до ка за ть!— хохотнув,
он похлопал себя по нагрудному карману и придвинул
лицо чуть не к самому лицу дяди Бена.
— Т ы , стало быть, углядел, что они здесь хранятся,
и взломал замок? — спросил дядя Бен, сосредоточенно
разглядывая в темноте сломанный ящик, будто во всем,
что произошло, именно это было самым главным.
Сет кивнул.
— Будь уверен. Я только сегодня видел через окно,
как он их тут один перебирает, ну я и решил раздо­
быть их, хоть бы мне пришлось сломать ему шею или
вот этот стол. Т ак и сделал! — Сет торжествующе
хмыкнул.
— Да, так и сделал, это точно, — медленно с при­
творным восхищением повторил дядя Бен, проводя ла­
донью по разломанной доске. — И ты думаешь, Сет, что
разоблачишь его и этим расстроишь, если что там у них
есть между ним и... мисс М аккинстри?— продолжал он
с выстраданной официальностью.
— Думаю, если этот старый дурак Маккинстри
не подстрелит его, у нас в Индейцевом Ключе хва­

124

тит белых мужчин, чтобы протащить на шесте этого
чванливого пса и лицемера и вышвырнуть вон из
поселка.
— Та-ак, — задумчиво проговорил дядя Бен, попрежнему больше поглощенный взломанным ящиком, а
не словами Сета.— Но все это должно быть сделано, как
я понимаю, самым что ни на есть тонким способом,
и, я думаю, Сет, всего лучше будет, если ты отдашь эти
бумаги мне.
— Тебе? Еще ч е го !— огрызнулся Сет, озираясь со
злобной подозрительностью. — Н у уж нет!
— Сет, — дядя Бен тяжело облокотился на стол и
заговорил с расстановкой, мучительно подбирая слова,—
когда ты завел речь на эту вот тему, ты упомянул о мо­
их вроде как бы преимущественных правах и интересах
в отношении этой особы и сказал еще, что я вроде
недостаточно эти свои права защищаю, так? Вот мне и
думается, что поскольку это истинная правда, те бума­
ги должны быть в моих руках. Ведь сам ты с дорожки
сошел и прав на эту молодую девицу никаких не имеешь,
а просто действовал по своей свободной злой воле. А де­
ло это, как я уже сказал, должно быть сделано самым
что ни на есть тонким способом, и уж если воспользо­
ваться этими бумагами, так с большим умом, так что
уж, Сет, если не возражаешь, мне придется тебя вроде
как... побеспокоить...
Сет вскочил, метЙул взгляд на дверь, но дядя Бен
уже снова поднялся перед ним во весь рост, и опять пока­
залось, будто его мощный торс грозно заполнил собой
все помещение, и половицы ходуном заходили под тя­
желыми ступнями. Могучая длань простерлась над Се­
том. В ту же минуту у Сета мелькнула мысль, что, пе­
реложив на дядю Бена миссию разоблачения и мести,
он тем самым разделит с ним и ответственность за кра­
жу. Это преимущество показалось ему более реальным,
чем некоторая опасность, что дядя Бен смалодушничает
и вернет бумаги учителю. Д а и тогда Сет смог бы рас­
пустить слух, что видел их у дяди Бена, который будто
бы выкрал их в припадке ревности, — и это прозвучит
тем более убедительно, что дядя Бен, как всем известно,
хорошо знает, где и что лежит в школе, а кроме того, как
человек с положением, может теперь иметь в отношении

125

Кресси самые серьезные намерения. С притворной не­
охотой Сет сунул руку в карман.
— Конечно, если ты думаешь рассчитаться с ними
сам,— протянул он,— мне ведь теперь до Кресси дела
нет, так что, пожалуй, и улики надо иметь тебе. Только,
смотри, не отдавай бумаги этому псу, не то он тут же
выправит тебе ордер на арест за кражу со взломом.
Больше-то ему нечем крыть. Я бы перво-наперво показал
их ей, а? И если она вправду родная дочь старой мэм
Маккинстри, уж она ему задаст жару.
'
И Сет протянул письма возвышавшемуся перед ним
грозному истукану, который сразу же вновь обратился
в обыкновенного смертного и неуверенным голосом про­
изнес:
— Ты , Сет, знаешь, теперь давай гони отсюда, а я
останусь, чтобы все наладить и прибрать, дверь починю
и стол к завтрашнему утру. Лучше будет, чтобы он не
мог заметить все с первого взгляда и не поднял шума,
что его ограбили.
Сету такое предложение пришлось по душе. О н даже
протянул в темноте руку. Но встретил только пустоту.
Пожав плечами и буркнув что-то невнятное на проща­
ние, он ощупью пробрался к двери и исчез. Несколько
мгновений можно было думать, что дядя Бен тоже
покинул школу, — такая глубокая, такая полная тишина
воцарилась там. Но когда глаз привык к темноте, из
сумрака проступила серая густая 1*ень и оказалась гро­
моздкой фигурой дяди Бена за учительским столо,м. По­
зднее, когда вышла луна и заглянула в окно, она заста­
ла его в той же позе, в какой его увидел учитель в день,
когда начались их уроки, — он сидел, низко склонив­
шись над столом, и на лице его, как и тогда, было дет­
ское выражение замешательства и старания. Т ак он си­
дел довольно долго, нелепый, совсем не похожий на героя,
довольно бестолковый, смешной, но упорный в следова­
нии своей неясной, настойчивой мысли. Потом поднялся
и при лунном свете, заливающем учительский стол, при­
ступил к починке сломанного замка, умело орудуя боль­
шим складным ножом и заскорузлыми пальцами рабо­
чего. Вскоре он начал насвистывать, сперва еще при­
нужденно и урывками, то и дело снова погружаясь в за­
думчивое молчание. Починив ящик, он приладил на мес­

126

то дверкой замок, который сорвал, чтобы попасть
внутрь.
Покончив с работой, он тихо закрыл дверь, спустил­
ся с крыльца и остановился посреди вырубки, щедро
залитой лунным светом. Засовывая нож в карман, он
нащупал и вынул оттуда пачку писем, которая была пе­
редана ему в темноте класса. Первый же взгляд на ис­
писанные листы заставил его вздрогнуть. Не спуская
глаз со строчек, он стал пятиться к крыльцу, ые глядя,
свшрстнлчгя ыа ступеньку и* развернул одно письмо. Про­
честь* он еш не шышался, а ар ост о вертел, листы как
неграмотный* в поисках подписи. Обнаружив ее, он
гьриадел в> окончалеллное замешательство* Засты в, сидел
ось на ььрыльце и. только- однаждо! переменил ооау — под­
тянул- шаниныу раздвинул колени и* аккуратно разло­
жив на земле между своими ступнями листы письма,
стал разглядывать их сверху в свете луны с глубоким
недоумением. Так ярошло то меньшея мере десять ми­
нут; нааонец со вздохом совершенного облегчения он
встал* слож ил и> спдогвал в кармам письмо и зашагал в
Войдя в вестишидо,. он. завернул в бар* еде посетите­
ле» в это время ножи ые бвишу и заказал себе виски. В
отсвет на ввярошающии взгляд бармена — ибо дядя Бен
шил. редао и только» за компанию — он. пояснил:
— Слыдалу что неразбавленное виски неплохо по­
могает от простуды.
Бармен по атому поводу заметил,, что, согласно его
собственному многолетнему лекарскому опыту, в таких
случаях желаемое действие оказывает скорее пиво с до­
бавлением приличной доаы джина; впрочем, по всему
было- видно, что* к ах бывалый виночерпии, он относился
к дяде Бену без всякого уважения.
— Мистер Ф фдо здесь не показывался? — с нарочи­
тым безразличием спросил дядя Бен.
Бармен,— все еще ые спускавший, со своего клиента
презрительного ока* в то время как руки его, скрытые
под прилавком, были заняты перемыванием стаканов,
так чгго казалось* будто он делает кому-то тайные зна­
ки,— в атот вечер учителя не видел.
Д ядя Бен вышел из бара и медленно поднялся по
лестнице к комнате учителя. Некоторое время помешкав

127

на площадке, вызывая недоумение всей гостиницы, слы­
шавшей его тяжкие шаги по ступеням, он дважды робко
стукнул в дверь, и это прозвучало забавным контрастом
его могучей поступи. Дверь сразу же отворилась.
— А , это вы,— коротко сказал Ф о р д .— Входите.
Д ядя Бен вошел, очевидно, не заметив довольно не­
гостеприимного тона учителя.
— Я самый,— подтвердил он.— В баре вас не было,
вот я и заглянул. Может, выпьем, а?
Учитель изумленно посмотрел на дядю Бена, который
в рассеянности не вытер еще даже виски с губ и поэтому
источал спиртной запах сильнее, чем иной заправский
пьяница. С легкой усмешкой он позвонил, чтобы при­
несли желаемое питье. Ну, конечно, его гость, подобно
столь многим в его положении, не устоял перед собст­
венной удачей.
— Я хотел вас видеть, мистер Ф о р д ,— проговорил
между тем дядя Бен, усаживаясь без приглашения на
стул, а шляпу после некоторого колебания оставив на
полу за дверью,— относительно того, что я вам как-то
рассказывал про свою жену. Вы, может, запамятовали.
— Нет, я помню,— ответил учитель, сдаваясь.
— Это было в тот самый день, когда дурень Стейси
наслал шерифа с Харрисонами на овин Маккинстри.
— Продолжайте! — буркнул учитель, у которого
были свои причины не желать, чтобы ему напоминали
об этом случае.
— У вас еще тогда не было времени выслушать меня
до конца: вы торопились по какому-то делу,— продол­
жал дядя Бен неторопливо и задумчиво,— и вы...
— Да, да, помню,— раздраженно прервал его учи­
тель.— И право же, если вы будете и сейчас так тянуть,
я буду вынужден опять вас оставить, не дослушав.
— Вот тогда я как раз и признался вам,— гнул свое
дядя Бен, словно не слыша,— что оставил жену в Мис­
сури и понятия не имею, где она теперь.
— Именно,— резко сказал учитель.— И я еще ска­
зал вам, что ваш неотъемлемый долг — найти ее.
— Правильно,— кивнул удовлетворенно дядя Бен,—
самые те слова и есть, только чуть построже были ска­
заны, ежели мне память не изменяет. Т ак вот, у меня
теперь появилась одна мысль.

128

Учитель придал своему лицу заинтересованное выражение, но дядя Бен продолжал все тем же вялым, медли­
тельным тоном.
— Я напал на эту мысль, вроде бы сказать, на тро­
пе, как в школу идти. Там, под кустом, письма раскрытые
валялись, они мне и подали ее. Я их подобрал и принес
сюда.
Одной рукой он не спеша вынул из кармана пачку
писем, а другой придвинул стул, на котором сидел, по­
ближе к учителю. Но учитель, сверкнув негодующим
взглядом, поднялся и протянул руку.
— Это мои письма, Дэбни,— строго проговорил он.—
Они украдены из моего стола. Кто посмел их взять?
Но дядя Бен будто случайно выдвинул локоть и за­
городил от учителя добычу Сета.
— Т ак, значит, все правильно?— сказал он спокой­
но.— Я принес их сюда, потому что думал, не помогут
ли они найти мою жену. Потому как эти письма писаны
ее рукой. Помните, я говорил вам, что она женщина
образованная?
Учитель, онемевший и без кровинки в лице, пова­
лился на стул. Дико, невероятно, немыслимо прозвучало
это известие, и все-таки он инстинктивно чувствовал,
что это правда.
— Сам я их разобрать не мог, вы знаете. Другого
никого просить, чтобы прочитали мне, не хотел, вам по­
нятно, почему. Вот и решил побеспокоить вас, мистер
Форд, как друга.
Учитель отчаянным усилием вернул себе дар речи.
— Это невозможно. Дама, которая их писала, не но­
сит вашего имени. Более того,— прибавил он быстро и
непоследовательно,— она совершенно свободна и даже
собирается замуж, как вы могли бы здесь прочитать.
Вы глубоко заблуждаетесь, почерк, может быть, и по­
хож, но все-таки это не почерк вашей жены.
Д ядя Бен медленно покачал головой.
— Ее почерк, тут никакой ошибки быть не может.
Когда человек столько времени разглядывал ее письма
ко всяким знакомым, так сказать, со стороны, мистер
Форд, мало вероятности, что он ошибется. Другое дело,
когда замечаешь только смысл, ведь те же слова всякая
могла бы написать. А что она не мою фамилию носит,
0. Брет Гарт. Т. 4,
129

это ничего не значит. Ежели, к примеру, она развод по­
лучила, то должна была взять свою старую девичью
фамилию, своих родителей то есть. И, стало быть, она
все-таки развелась со мной. Т ак как же она, значит,
назвала себя, когда писала это?
Учитель сразу оценил открывшиеся ему возможности
и воспользовался ими весьма успешно, ответив с рыцар­
ственным негодованием, восхитившим даже его самого:
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос! Я не на­
мерен допускать, чтобы имя дамы, оказавшей мне честь
своим доверием, было втянуто в это скандальное пре­
ступление, совершенное против меня лично и против че­
ловеческой порядочности. Вор и негодяй — кто бы он
ни был — должен будет ответить мне ввиду отсутствия
здесь ее законного покровителя.
Д ядя Бен взирал на героя этого ослепительного кас­
када банальностей с нескрываемым восхищением. Он
торжественно протянул ему руку.
— Вашу руку, мистер Ф орд! Если бы нужно было
еще одно доказательство, что это письма моей жены, ва­
ша эта речь разрешила бы последние сомнения. Потому
что уж кто-кто, а она страсть как любила, когда говори­
ли словно по писаному. Потому у нас с ней и не
ладилось, потому я и задал стрекача, что не по моей это
части. Т у т с малолетства натаска должна быть. Чтобы
так шпарить, надо «Хрестоматию» (часть четвертая)
знать как свои пять пальцев. А я вот воспитан на Д о­
белле и вам не ровня, да и ей тоже. Н у, а ежели согла­
ситься, что вам и в самом деле не пристало называть
ее имя,— я-то ведь могу его назвать? Скажем, к приме­
ру: Л у Прайс?
— Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы!— бы­
стро проговорил учитель, заметно изменившийся в лице
при этом имени.— Я решительно не согласен дальше го­
ворить на эту тему, пока не будут раскрыты все эти за­
гадочные обстоятельства, пока я не буду знать, кто и с
какой целью посмел совершить этот неслыханный посту­
пок: взломать мой стол и посягнуть на мое имущество.
И я требую, чтобы эти письма были возвращены мне сию
же минуту.
Ни слова не говоря, дядя Бен вложил всю пачку
учителю в руки, вызвав легкое замешательство и даже

130

некоторое неудовольствие последнего, отнюдь не умень­
шившееся, когда дядя Бен покровительственно опустил
ему ладонь на плечо и с наивной серьезностью пояснил:
— Ваша правда, коли уж вы взяли это на себя и
коли Л у Прайс ко мне теперь касательства не имеет, ее
письма должны быть у вас. Ну, а насчет того, кто мог
их у вас выкрасть, то вы не замечали, чтобы кто-нибудь
шпионил за вами последнее время?
В ту же минуту воспоминание о фигуре Сета Дэвиса
в школьном окне и о предостережении Руперта Филджи
мелькнуло в уме Ф орда. Очень возможно, что Сет ожи­
дал найти у него письма Кресси и вышвырнул эти, не
прочтя, когда обнаружил свою ошибку. Ибо если бы он
их прочитал, он бы оставил их, конечно, у себя и пока­
зал Кресси. Путаные чувства, пробудившиеся в груди
учителя, когда ему стало известно об отношении той, кто
писала ему эти письма, к дяде Бену, теперь вылились
в жгучую ненависть к Сету. Но прежде чем карать его,
следовало удостовериться, что содержание писем ему не­
известно. Ф орд повернулся к дяде Бену:
— Д а, у меня есть кое-какие подозрения, но, чтобы
я мог проверить их, я вынужден вас просить пока ни­
кому ничего не рассказывать.
Дядя Бен кивнул.
— А когда вы все выясните и во всем уверитесь и
надумаете, что теперь вам можно и для меня навести
ясность насчет этой самой Лу Прайс, как мы с вами
условились ее называть,— точно ли она со мною разве­
лась честь по чести и правда ли, что она снова замуж
собирается,— вы тогда мне дадите знать, как другу.
А сейчас, я думаю, я больше вас беспокоить не буду,
если, конечно, вы не захотите еще выпить со мною в
баре. Н ет? Ну, тогда до свидания.— Он медленно дви­
нулся к двери, но, уже держась за ручку, обернулся и
добавил:— Если будете еще писать ей, черкните, что я,
мол, жив-здоров и выгляжу хорошо, чего и ей желаю.
Ну, прощайте.
Он исчез, оставив учителя во власти самых противо­
речивых и, надо признать, не слишком героических эмо­
ций. Вся эта история, имевшая такое драматическое на­
чало, вдруг сделалась попросту смешной, не утратив при
этсг.1 свссГ: неприятной сложности. Он сознавал, что очу­

131

тился в роли, еще более нелепой, чем законный муж, чье
непобедимое наивное добродушие жалило его, как самая
ядовитая издевка. Он уже чуть было не выпалил в яро­
сти, что между ним и той, кто писала эти письма, на­
всегда все кончено, но вовремя спохватился, что это ни­
как не вязалось бы с его ролью благородного рыцаря,
и благополучно избегнул этой новой глупости. Ненависть
к Сету Дэвису была единственным оставшимся у него
искренним и последовательным чувством, но теперь, по­
сле ухода дяди Бена, и в ней обнаружилось что-то наду­
манное. Ф орду понадобилось искусственно распалять в
себе злобу мыслями о том, что ведь письма и в самом
деле могли быть от Кресси и оказались бы запятнаны
грязным прикосновением этого негодяя. Быть может, тот
даже прочитал их и нарочно швырнул у дороги, чтобы
любой мог подобрать. Учитель медленно перебирал стра­
ницы, гадая, что мог вычитать в них посторонний чело­
век. В згляд его задержался на первом листке:
«Я была бы несправедлива к Вам, Джек, вздумай я
выражать сомнение в Ваших чувствах ко мне, в их иск­
ренности и в Вашей вере в их постоянство, но так же
несправедливо было бы с моей стороны умолчать о том,
что в Вашем возрасте, я это знаю, человек способен обма­
нывать себя и — сам того не желая — других. Вы призна­
етесь, что еще не решили, какое занятие в жизни из­
брать, и Вы постоянно, милый Джек, надеетесь на ка­
кие-то новые благоприятные перемены. Неужели же Вы
полагаете, что вещи гораздо более важные, чем Ваша
карьера, останутся все это время неизменны? Если бы
между нами и дальше все оставалось, как сейчас, мне,
которая старше и опытнее Вас, еще довелось бы, кто
знает, испытать горечь, видя, как Вы переменитесь ко
мне — как я в свое время переменилась к другому. Если
бы я была уверена, что всегда смогу идти вровень с
Вашими мечтами, с Вашими новыми надеждами, если б
я всегда точно знала, каковы они, Ваши мечты и надеж­
ды,— мы еще могли бы с Вами быть счастливы. Но я
в этом вовсе не уверена и не могу второй раз рисковать
счастьем моей жизни. Принимая мое теперешнее решение,
я не ищу счастья, но по крайней мере я знаю, что не
буду страдать от разочарования и не принесу страданий
другому. Признаюсь, я уже в том возрасте, когда жен­

132

щина начинает по-настоящему ценить то, что особенно
необходимо ей в этих краях: надежность своего положе­
ния в настоящем и будущем. Е сть человек, который мо­
жет дать мне это. И хотя Вы, быть может, сочтете мой
подход эгоистическим, я уверена, что скоро — если уже
не теперь, когда Вы читаете эти строки,— Вы поймете
правильность моего решения и поблагодарите меня за
то, что я его приняла».
С презрительной усмешкой, выражающей, как ему
хотелось верить, горечь доверчивой, обманутой души, он
разорвал это письмо, забыв, что вот уже много недель
даже не вспоминал о той, которая его прислала, и что в
своих поступках он уже давно предвосхитил и подтвер­
дил ее правоту.
ГЛ А ВА X II

На следующее утро учитель проснулся хотя и после
беспокойно проведенной ночи, однако же с той душевной
ясностью, которая, боюсь, чаще дается молодостью и
безупречным здоровьем, нежели твердыми принципами
и спокойной совестью. Он убедил себя, что как единст­
венная пострадавшая во вчерашнем происшествии сторо­
на только он и может думать об отмщении, а под уми­
ротворяющим влиянием раннего завтрака и свежего ут­
реннего воздуха он даже к Сегу Дэвису стал отно­
ситься не так сурово. Во всяком случае, прежде
всего следует еще раз взвесить все улики против
Сета и тщательно осмотреть место происшествия. С этой
целью он отправился в школу на добрый час раньше
обычного. Он был настроен настолько легкомысленно,
что сумел даже оценить комизм собственного двусмыс­
ленного положения, не говоря уже о положении дяди
Бена, и под своды сосняка на склоне холма вступил с
мягкой улыбкой на устах. Что ж, его счастье, если он
не предчувствовал того, что должно было произойти
днем, как ничего не подозревали только что пробудив­
шиеся птицы в лесу, разрезавшие сонный воздух первы­
ми сабельными ударами крыльев. Один зяблик, которому
предопределено было пойти на завтрак прожорливому
ястребу, пока еще лениво висящему в вышине над рекой,
разливался от избытка радости такими беспричинно

133

восторженными руладами, что учитель, слушая эту глу­
пую птицу, не удержался и тоже принялся насвисты­
вать. Впрочем, он тут же смущенно осекся. Потому что
впереди на тропе вдруг показалась Кресси.
Она, очевидно, поджидала его. Но всегдашняя ее
томная самоуверенность исчезла. Усталые складки наме­
тились в уголках сжатого рта, тени легли на виски под
золотистыми колечками волос. Всегда такой ровный,
твердый взгляд стал тревожным, она опасливо огляну­
лась через плечо, прежде чем пойти ему навстречу. Он
смутился, сам не зная почему, хотя и догадываясь в
глубине души, и, озабоченный лишь тем, как бы не
выдать своего смущения, даже не поздоровавшись, вы­
палил:
— Вчера произошла возмутительная вещь. Я вышел
так рано, чтобы найти виновника. Взломан мой стол и...
— Я знаю,— перебила она, сделав нетерпеливый, не­
ловкий жест своей маленькой ручкой.— Пожалуйста, не
надо больше об этом. М ать с отцом весь вечер меня
донимали, с самого того часу, как Харрисоны прибежа­
ли, принесли эту новость — не терпелось им к отцу
подольститься. Надоело!
Учитель растерялся. Что именно она успела узнать?
Он неопределенно заметил:
— Но ведь это могли бы оказаться твои письма.
— Но оказались не мои,— просто сказала она.— Х о ­
тя должны были быть мои. Тогда бы другое дело.—
Она опять замолчала и как-то странно на него погляде­
ла.— Н у,— медленно проговорила она,— что ты теперь
собираешься делать?
— Выясню, кто этот негодяй,— твердо ответил он,—
и покараю по заслугам.
Она чуть заметно дернула плечом, и взгляд ее выра­
зил усталость и сострадание.
— Н ет,— серьезно сказала она.— Это невозможно.
Их слишком много. Т ы должен уехать, и немедленно.
— Н икогда!— возмущенно произнес он.— Это было
бы не только трусостью, но еще и признанием вины!
— Они и так уже все знают,— устало сказала она.—
Но, говорю тебе, ты должен уехать. Я улизнула из дому
и прибежала сюда, чтобы вовремя предупредить тебя.
Джек, если... если ты меня любишь... уезжай.

134

— Это было бы предательством по отношению к те­
бе,— быстро ответил он.— Я остаюсь.
— А если... если, Джек,— в ее голосе прозвучала
неожиданная робость, руки ее легли ему на плечи,— если
бы я уехала вместе с тобой?
Прежнее восторженно властное выражение появи­
лось на ее лице, губы чуть приоткрылись. Но даже и
сейчас она словно ждала ответа более важного, чем тот,
что произнес стоящий перед нею человек,— ждала и не
дождалась.
— Дорогая,— сказал он, целуя ее,— но ведь так по­
лучится, будто они правы...
— Молчи,— вдруг сказала она. И, прикрыв ему рот
ладонью, продолжала прежним, слегка усталым голо­
сом:— Не надо больше об этом. Я больше не могу. Но
скажи, милый, ты ведь сделаешь, если я попрошу тебя
кое-что — так, пустяки,— сделаешь, верно, голубь? Так
вот, не задерживайся в школе после уроков. Ступай
сразу домой. Никого сегодня не разыскивай. Завтра
суббота, у тебя не будет занятий, ты все успеешь на
досуге. А сегодня, милый, старайся нигде не показы­
ваться... только двенадцать часов, пока... пока я не дам
тебе знать. Тогда все будет в порядке,— заключила она,
вдруг подняв на Ф орда совершенно отцовский сонно­
страдальческий взгляд, которого он никогда у нее преж­
де не видел.— Т ы обещаешь?
Он с мысленной оговоркой согласился. Е го снедало
недоумение, почему она не хочет с ним объясниться, и
желание узнать, что произошло в ее доме, и гордость,
не позволявшая расспрашивать или оправдываться,
и настойчивое, хотя и неопределенное чувство обиды.
Но все-таки он не мог не сказать, задержав ее руку
в своей:
— Но ведь ты не усомнилась во мне, Кресси? Т вои
чувства не изменились от того, что эти люди так
недостойно выволокли на свет то, что прошло и по­
забыто?
Она обратила к нему рассеянный взгляд.
— Значит, по-твоему, чьи-то чувства могли от это­
го измениться?
— Конечно, нет, если любишь по-настоящему и...—»
начал было он.
135

—
Пожалуйста, не будем больше об этом,— переби­
ла его она, вдруг подняв руки над головой и тут же от­
решенно уронив их и сцепив пальцы.— У меня голова
начинает болеть. И отец, и мать, и все другие столько
меня донимали — я больше слышать ничего не могу.
Ф орд холодно отстранился и выпустил ее руку. Она
молча повернулась и пошла прочь. Но, сделав несколь­
ко шагов, остановилась, обернулась, подбежала к нему
и, сдавив его голову в жарком объятии, птицей шарах­
нулась в высокий папоротник и исчезла.
Учитель стоял, охваченный замешательством и пе­
чалью. Для него было характерно, что ее словам он при­
давал меньше значения, чем своему представлению о том,
что должно было произойти между Кресси и ее ма­
терью. Естественно, что письма вызвали ее ревность,—
это он может простить ей; и понятно, что ей досталось
из-за них дома,— но ведь он легко может все объяс­
нить ее родителям и ей самой тоже. Но он не так глуп,
чтобы в такую минуту сбежать вместе с нею из посел­
ка, не восстановив прежде своего доброго имени, а так­
же не узнав побольше о ней самой. Весьма характерно
было для него и то, что в своей обиде он смешивал Крес­
си с той, другой, которая писала ему письма, ему каза­
лось, что они обе подвергают сомнению его нравствен­
ные достоинства и обе в равной мере несправедливы
к нему.
Только когда он пришел к школе, свидетельства
вчерашнего грабежа на «время отвлекли его от этой
странной встречи. Е го поразило, как умело и искусио
были поставлены на место оба замка, как заботливо
уничтожены следы взлома. Тем самым оказалась поко­
лебленной его теория о том, что все это — дело рук
Сета Дэвиса; ни предусмотрительность, ни умение ору­
довать рабочим инструментом тому свойственны не бы­
ли. Еще больше смутил учителя маленький резиновый
кисет, который валялся у него под стулом. Он сразу
узнал этот кисет, потому что видел его сто раз: это был
кисет дяди Бена. Вчера, когда он запирал школу, кисе­
та здесь не было. Значит, либо дядя Бен побывал тут
вчера вечером, либо успел проникнуть сюда уже сего­
дня утром. Впрочем, в последнем случае он вряд ли мог
бы не заметить упавший кисет — а в темноте ночи это

136

очень легко могло случиться. И учитель нахмурился,
все больше уверяясь, что действительный его обид­
чик — дядя Бен и никто другой и что простодушие,
с каким он в тот вечер его расспрашивал, было
чистым притворством. При мысли, что его снова обману­
ли, притом неизвестно, почему и с какой целью, ему
сделалось даже не по себе. Сможет ли он теперь дове­
риться хоть кому-нибудь в этом чужом поселке? По
примеру более возвышенных натур он принимал ува­
жение и доброту тех, кого считал ниже себя, как естест­
венную дань своим достоинствам; любая перемена в их
чувствах оказывалась поэтому предательством и ко­
варством; у него и в мыслях не было, что он сам мог
в чем-то погрешить против их понятий.
Собрались дети, начался урок, и Ф орд на время
отвлекся от своих мыслей. Но хотя занятия частично
вернули ему самоуважение, они не сделали его рассуди­
тельнее. Он не снизошел до того, чтобы расспрашивать
Руперта Филджи, хотя как доверенное лицо дяди Бена
тот вполне мог что-то знать; на вопросы детей по пово­
ду сломанного дверного замка ответил, что намерен
представить это дело на рассмотрение школьного сове­
та, и ко времени окончания уроков успел продумать
этот свой предполагаемый официальный шаг во всех
деталях. Несмотря на предупреждение Кресси — вер­
нее, даже именно из-за него,— он довольно поздно за­
держался после уроков в школе. Он решил покарать
всех этих ее друзей иначе. Сидя за своим столом,
он набрасывал документ, в котором, помимо изложе­
ния фактов, определенно давал понять, что его даль­
нейшее пребывание в здешней школе будет зависеть от
того, насколько серьезные меры будут приняты в связи
с помянутым прискорбным событием. О т этого занятия
его оторвал стук копыт за окном. Он поднял голову:
человек десять всадников окружили школьное здание.
Половина спешилась и направилась к крыльцу.
Остальные расположились снаружи, затемняя окна
неподвижными фигурами. У каждого поперек седла ле­
жало ружье; на каждом была грубо вырезанная чер­
ная матерчатая маска, прикрывавшая лицо.
Учитель сразу осознал, что ему грозит серьезная
опасность, но таинственный вид и оружие незваных

137

посетителей вовсе не оказали на него устрашающего
действия. Напротив, очевидная нелепость этого деше­
вого театрального вторжения в мирную школьную ти­
шину, несоответствие воинственных фигур и детских
гетрадок и учебников, разбросанных вокруг на партах,
вызвали на его губах презрительную усмешку. Он хлад­
нокровно смотрел на входящих. Храбрость неведения
подчас бывает столь же несокрушима, как и самая мно­
гоопытная доблесть. Жуткие пришельцы сначала расте­
рялись, потом вполне по-человечески
разозлились.
Долговязый человек справа метнулся было в бешенстве
вперед, но его остановил главарь.
— Его дело,— проговорил главарь, и учитель сразу
узнал голос Джима Харрисона,— пусть смеется, еже­
ли хочет, нету такого закона, чтобы это запрещалось.
Х о тя обычно людям тут не до смеха.— Затем, повер­
нувшись к учителю, произнес:— Мистер Ф о р д ,— вас
вроде так называют? — нам как раз нужен человек, ко­
торый откликается на это имя.
Ф орд понимал, что положение его безнадежно. Он
был беззащитен и находился в полной власти двена­
дцати вооруженных мужчин, не признающих над со­
бой никакого закона. Но он сохранял сверхъестествен­
ную ясность мысли, отвагу, порожденную безгранич­
ным презрением к этим людям, и по-женски острый
язык.
С надменной отчетливостью, удивившей даже его
самого, он произнес:
— Да, мое имя Ф орд, но так как я только предпо­
лагаю, что ваше имя Харрисон, быть может, у вас хва­
тит честности и мужества снять эту тряпку со своего
лица и показать его мне?
Тот, неловко засмеявшись, снял маску.
— Благодарю,— сказал Ф о р д .— А теперь, джентль­
мены, может быть, вы скажете мне, кто из вас вломил­
ся ночью в школу, сломал замок моего стола и выкрал
мои бумаги? Если этот человек находится здесь, я хо­
тел бы сказать ему, что он не только вор, но еще трус
и подлец, ибо это были письма женщины, которую он
не знает и знать недостоин.
Если он надеялся, что ему удастся затеять ссору
с кем-то одним и вверить свою жизнь игре случая в по­

138

единке, то он ошибся. Его неожиданная речь произвела
впечатление и даже привлекла внимание стоявших за
окнами, но Харрисон твердыми шагами приблизился к
нему и сказал:
— Это дело терпит. А пока что мы собираемся
взять вас вместе с вашими письмами и выкинуть за
пределы поселка Индейцев Ключ. Можете вернуть их
этой женщине или этой твари, что вам их прислала. Мы
считаем, что для учителя нашей школы вы чересчур
легко и свободно распоряжаетесь такими делами. И нам
вроде ни к чему, чтобы вы давали нашим детям
такое образование. Т а к что, хотите добром ехать,
можете идти и садиться на лошадь, что мы с собой
привели. А не хотите добром, мы вас все равно на нее
усадим.
Учитель обвел их быстрым взглядом. Он уже успел
заметить, что лошадь в поводу, стоящая на дворе, при­
вязана кожаным ремнем к седлу одного из всадников,
так что спастись бегством в пути ему не удастся. Успел
он подумать и о том, что у него нет никакого оружия,
чтобы защититься или хотя бы затеять схватку и погиб­
нуть, избегнув позора. У него не оставалось ничего,
кроме ясного звучного голоса.
— Вас двенадцать против одного,— сказал он спо­
койно.— Но если среди вас найдется один человек, у
которого хватит духу выйти и обвинить меня в том,
в чем вы осмеливаетесь обвинять меня только все сооб­
ща, я скажу ему, что он лжец и трус, и я готов подтвер­
дить это с оружием в руках. Вы без суда и следствия
выносите мне приговор, хоть мне даже не сказано, кто
мои обвинители; вы явились сюда, чтобы, презрев закон,
отстоять свою честь, мне же боитесь предоставить воз­
можность защитить мою хотя бы теми же беззаконными
средствами.
Среди вошедших снова поднялся смутный ропот, но
главарь решительно шагнул вперед.
— Ладно, хватит с нас твоих проповедей. Теперь
нам нужен ты сам,— сказал он грубо.— Пошли.
— Постойте,— раздался сиплый голос. Он принад­
лежал человеку, до сей поры неподвижно и молча сто­
явшему среди остальных. Взоры всех обратились к не­
му, он медленно стянул с лица маску,

139

— Хайрам Маккинстри!— с удивлением и даже
опаской воскликнули все.
— Я самый,— ответил Маккинстри, тяжело и ре­
шительно выступая вперед.— Я присоединился на пе­
рекрестке к этой депутации вместо брата, хотя вызов
был ему. По-моему, это все равно, а может, даже к луч­
шему. Потому что я намерен избавить вас от забот об
этом джентльмене.
Т у т он в первый раз поднял сонные глаза на учите­
ля, одновременно становясь между ним и Харрисоном.
— Я намерен,— продолжал он,— поймать его на
слове и дать ему возможность держать ответ с ружьем
в руках. А так как у меня вроде бы здесь, как ни повер­
ни, прав больше, чем у всякого, я намерен сам выйти
против него. Может, кому это и не понравится,—
медленно продолжал он, поворачиваясь к долговязой
фигуре, издавшей злобное восклицание,— может, кому
больше по вкусу сводить личные счеты вдесятером
против одного, но даже если и так, все равно первое
слово за тем, кто всех больше понес урону, а это как раз
я и есть.
С медлительной нарочитостью, исполненной для
ропщущих двойного смысла, он протянул учителю свой
дробовик и, не глядя ему в глаза, проговорил:
— Пушка, сэр, вроде вам знакомая, но если она
вам не по руке, любой из этих джентльменов, я думаю,
будет настолько любезен, чтобы предложить вам на вы­
бор свою. И нет нужды далеко скакать, чтобы разрешить
это дело; я назначаю провести все через десять минут
вон в тех кустах.
'
Каковы бы ни были чувства и намерения остальных,
право Маккинстри на первенство в поединке слишком
глубоко коренилось в их традициях, чтобы его оспорить;
а то обстоятельство, что учитель теперь вооружен и
Маккинстри с револьвером не замедлит выступить на
его стороне в защиту своих прав, устраняло всякую воз­
можность возражений. Все молча расступились, пропу­
стив Маккинстри с учителем, и медленно вышли вслед
за ними на крыльцо. З а эти несколько мгновений Ф орд
успел тихо сказать Маккинстри:
— Я принимаю ваш вызов и благодарю за него. Вы
не могли бы оказать мне большей услуги — виноват я

140

перед вами или нет. Я только хочу, чтобы вы мне
поверили: ни сейчас, ни раньше я ничего дурного вам
не сделал и не сделаю.
—
Ежели вы хотите этим сказать, сэр, что йе отве­
тите на мой выстрел, то это вы напрасно и зря. Это
вам не поможет с ними,— сказал он, указав через плечо
покалеченной рукой,— и со мной тоже.
Но твердо вознамерившись не стрелять в Маккинст­
ри и слепо цепляясь за эту, очевидно, последнюю в сво­
ей бестолковой жизни мысль, учитель молча шел дальше,
покуда они не достигли кустарника, окаймлявшего
вырубку.
Несложные приготовления были скоро закончены.
Противники, вооруженные дробовиками, должны были
стрелять по знаку с восьмидесяти шагов, а затем, идя
навстречу друг другу, продолжать перестрелку из ре­
вольверов, пока один из них не упадет. Выбор секундан­
тов свелся к тому, что старший Харрисон выступил от
лица Маккинстри, а интересы учителя после минутной
31минки вызвался представлять некто долговязый и то­
щий, уже упомянутый выше. Занятый другими мыслями,
Ф орд не обратил внимания на своего неожиданного при­
верженца, а остальные решили, что этот человек выме­
щает только что полученную от Маккинстри обиду. Учи­
тель машинально принял из его рук ружье и вышел
на позицию.
Впрочем,
он
заметил и вспомнил
впоследствии, что его секундант остался стоять за тол­
стой
сосной, отмечавшей
справа
край
дуэльной
площадки.
Справедливость требует отметить, что вопреки уко­
ренившейся
теории в
этот
критический
момент
своей жизни Ф орд не оглядывал в последний раз про­
житые годы в яркой вспышке раскаяния или нежности,
не поручал свою душу всевышнему творцу, а просто
был целиком захвачен настоящим мгновением и занят
единственной мыслью: только бы не выстрелить в
противника. И если что-либо может сделать его поведе­
ние еще ошибочнее с точки зрения теоретической, то при­
бавим, что он испытывал некое восторженное чувство
гордости собою и положительно считал себя не только
молодцом, но и прямым героем, о котором оставшиеся
в живых еще когда-нибудь пожалеют!

141

— Джентльмены готовы? Раз-два-три — пли!
Выстрелы прозвучали одновременно — совпадение
было настолько полным, что учителю даже показалось,
будто его ружье, направленное в небо, сделало двойной
выстрел. Легкая завеса дыма поднялась между ним и
его противником. Ф орд был невредим, тот, очевидно,
тоже, ибо снова прозвучала команда:
— Сходитесь!... Э-эй, постойте!
Учитель быстро поднял голову и увидел, как М ак­
кинстри покачнулся и тяжело рухнул на землю.
С возгласом ужаса — впервые за все время только
сейчас его охватившим — учитель бросился к упавшему
и очутился подле него одновременно с Харрисоном.
— Ради бога,— не помня себя, воскликнул Форд,
падая на колени возле Маккинстри,— что случилось?
Клянусь, я не целился в вас! Я стрелял в воздух. Гово­
рите же! Скажите ему вы,— он в отчаянии поднял глаза
на Харрисона,— ведь вы же видели, скажите ему, что
это не я !
Усмешка недоумения и недоверия скользнула по ли­
цу Харрисона.
— Вы, конечное дело, не нарочно,— сухо сказал
он.— Но сейчас не об этом речь. Вставайте и удирайте
отсюда, пока можно,— с раздражением прибавил он,
многозначительно поведя глазами в сторону нескольких
человек, оставшихся на поляне; другие после падения
Маккинстри поспешили разойтись.— Бегите, ну!
— Ни за что!— воскликнул молодой человек.— Пока
он не узнает, что выстрел был сделан не моей рукой.
Маккинстри с трудом приподнялся на локте.
— Вот сюда мне угодило,— проговорил он словно в
ответ на чей-то вопрос и указал на свое бедро.— Нога
и подломилась, когда я хотел шагнуть.
— Но это не я в вас стрелял, Маккинстри, клянусь,
что не я! Вы слышите меня? Ради бога, скажите, что вы
мне верите!
Маккинстри поднял сонные встревоженные глаза на
учителя; казалось, он пытается что-то припомнить.
— Отойди-ка вон туда на минуту,— сказал он Х а р ­
рисону, чуть двинув покалеченной рукой.— Мне надо
сказать ему два слова.

142

Харрисон сделал несколько шагов в сторону. Учи­
тель хотел было взять раненого за руку, но тот отстра­
нил его
— Куда вы дели Кресси?— раздельно спросил Мак­
кинстри.
— Я ... я вас не понимаю,— запинаясь, ответил Форд.
— Где вы прячете ее от меня?— с трудом, но внятно
повторил Маккинстри.— Вы куда-то ее отвезли и ду­
маете отправиться к ней, после... после вот этого?
— Нигде я ее не прячу! И отправляться к ней не
собираюсь! Я не знаю, где она. Я не видел ее с тех пор,
как утром с ней расстался, и мы даже словом не обмол­
вились о следующей встрече,— торопливо говорил учи­
тель; и недоумение его было очевидным даже для тума­
нящегося сознания его собеседника.
— Это правда?— проговорил Маккинстри, кладя
ему на плечо тяжелую ладонь и подымая сонный взгляд
на лицо молодого человека.
— Истинная правда,— горячо сказал Ф орд.— Как и
то, что я никогда не поднимал на вас руку.
Маккинстри поманил к себе Харрисона и еще двоих,
оставшихся с ними на лужайке, и снова откинулся на
землю, держа ладонь на бедре, где по красному подолу
рубахи медленно расходилось темное пятно над крово­
точащей глубокой раной.
— Вы, ребята, можете отвезти меня на ранчо,— ска­
зал он спокойно.— А он,— Маккинстри кивнул на Ф о р ­
да,— пусть скачет на лучшей лошади за доктором. У ме­
ня такого обычая нет, докторов звать,— серьезно пояс­
нил он,— да только этот выстрел вроде уже не по
старухиной части будет.— Он замолчал, потом при­
тянул к себе голову учителя и произнес прямо ему в
ухо:— Когда я увижу эту пулю своими глазами, какого
она калибра и какой формы, у меня тогда... у меня на
душе... прибавится спокою.
Его меркнущие глаза многозначительно сверкнули.
Учитель, очевидно, понял, что он хотел сказать, ибо
быстро поднялся с колен, побежал к лошади, вскочил
в седло и поскакал за врачом, между тем как Маккин­
стри, опустив тяжелые веки, предвосхитил приход дол-»
гожданного своего «спокоя», впав в беспамятство.

143

ГЛ А ВА X III

Из всех сентиментальных заблуждений взрослого
человечества относительно детей ни одно так не далеко
от истины, безосновательно и нелепо, как приятная уве­
ренность, будто дети пребывают в полнейшем неведении
относительно событий, происходящих в мире старших,
и совершенно не разбираются в характерах и стремле­
ниях окружающих. А ведь даже случайные разоблачения
какого-нибудь enfante terrible — ничто в сравнении с
убийственными тайнами, которые тактично хранит иное
благовоспитанное чадо в своей аккуратно застегнутой
на пуговки или крючки, а то и зашпиленной на булавку
невинной груди. Общество в неоплатном долгу перед
этой тактичностью и рассудительностью — свойствами,
чаще сопутствующими младенческой прозорливости, не­
жели наблюдательности зрелого ума; и самые искушен­
ные светские львы или львицы могли бы многому по­
учиться у своих малолетних отпрысков, которые, довер­
чиво округлив глаза, выслушивают от них очевидную
ложь или делают вид, будто свято верят холодному
притворству, хотя сами только что подслушали, как оно
репетировалось.
Не удивительно поэтому, что маленький народец Индейцева Ключа знал, возможно, больше об истинной
природе отношений между Кресси Маккинстри и ее по­
клонниками, чем сами поклонники. Впрочем, знание это
было молчаливым, ибо дети обычно не занимаются
сплетнями и пересудами, да его и невозможно было вы­
разить словами, доступными пониманию взрослого. К а­
кой-то шепоток, смех, звучавший со стороны немного
странно и беспричинно, передавал целый мир тайных
значений, и неожиданный взрыв веселья в классе, отне­
сенный взрослым критиком за счет «животной радо­
сти», гораздо реже охватывающей детей, чем это
обычно предполагают, в действительности мог быть
просто общим восторгом по поводу какого-то нового от­
крытия, заставляющим забыть о серьезных делах. Д ет­
ское простодушие дяди Бена было близко и понятно ма­
леньким школьникам, и хотя они по этой же самой при­
чине относились к нему столь же неуважительно, как и
друг к другу, зато подчас поверяли ему секреты.

144

Особенное покровительство оказывал ему Руперт
Филджи, к чьей снисходительности, впрочем, примеши­
валась толика сомнения в здравом рассудке дяди Бена,
даже несмотря на обещанную должность личного
секретаря, которую Руперт готовился занять при нем.
В тот день, когда произошли события, описанные в
предыдущей главе, Руперт, возвратясь из школы, с удив­
лением увидел дядю Бена, который восседал верхом па
заборе перед скромной резиденцией семейства Ф и лд­
жи и, очевидно, дожидался его. Неторопливо сойдя на
землю при виде приближающихся братьев, дядя -Бен
широко и таинственно улыбнулся старшему и сказал:
— Рупи, старина, ты, я надеюсь, уже упаковал свои
пожитки, а?
Радостный румянец разлился по красивому лицу
мальчика. Но он тут же с тревогой посмотрел вниз на
всеведущего Джонни.
— Потому как, видишь ли, в четыре часа мы отбы­
ваем почтовой каретой в Сакраменто,— продолжал дядя
Бен, наслаждаясь недоверчивой радостью Руперта.—
И с этого же часа ты, так сказать, вступаешь в долж­
ность личного доверенного секретаря с жалованьем в
семьдесят пять долларов в месяц и пропитанием.
На щеках смущенного Руперта заиграли прелестные
женские ямочки.
— Н-но... как же отец?— пробормотал он.
— С ним все в порядке. Он согласен.
— А ..?
Дядя Бен проследил за взглядом Руперта, устрем­
ленным на маленького Джонни, который, однако, казался
всецело поглощен яркой клеткой новых брюк дяди
Бена.
— С этим все улажено,— сказал дядя Бен с пони­
мающей улыбкой.— Нами будет выплачиваться особая
премия, чтобы можно было нанять китайца ходить за
ним.
— А учитель... мистер Ф орд? Ему ты говорил?—
спросил Руперт.
Д ядя Бен кашлянул.
— Он тоже не против, я думаю. Т о есть,— он задум­
чиво утер рот ладонью,— он в одном разговоре неделю
назад вроде как в целом дал свое согласие.
10. Брет Гарт. Т. 4.

145

Быстрая тень сомнения мелькнула в карих глазах
Руперта.
— Кто-нибудь еще с нами едет?— подозрительно
спросил он.
— В этот раз никто,— мирно ответил дядя Бен.—
Понимаешь ли, Руп,— продолжал он, с таинственным
и довольным видом отводя мальчика в сторону,— это
дело как раз и относится к разряду личных и до­
верительных. Нами, знаешь
ли, получена инфор­
мация...
— Н ами?— переспросил Руперт.
— Ну да, нашей фирмой,— подтвердил дядя Бен,
принимая серьезный, официальный вид.— Т ак вот, на­
ми получены кое-какие сведения через разных там адре­
сатов и грузополучателей, и теперь мы, то есть ты да я,
отбываем в Сакраменто с целью навести некоторые
справки касательно положения одной вышеперечислен­
ной особы и узнать... ну да, то есть вступить в перего­
воры для выяснения, состоит ли она на данное время
в браке или же в разводе, о чем смотри по накладной.—
Он оставил сугубо деловой стиль и добавил уже проще,
снисходя к необразованности Руперта:— Т о есть, пони­
маешь ли, замужем она сейчас или нет,— и продолжал
не столь сложно, однако и не без уснащения своей речи
деловой терминологией:— Выясним ее положение и
контракты, ежели таковые имеются, где проживает, ка­
кой образ жизни ведет, изучим записи и деловые книги
касательно брачных намерений и проведем кое-какие со­
вещания общего характера,— ты в доме, а я на улице,
готовый объявиться в случае надобности, ежели окажет­
ся желательной личная встреча высоких договариваю­
щихся сторон.
Видя, что Руперт несколько растерялся от такого спо­
соба изъясняться, дядя Бен тактично умолк, потом за­
глянул в записную книжицу, объявил: «Я тут пометил,
о чем нам с тобой надо будет потолковать в дороге»,—
напомнил Руперту о времени их назначенного отъезда
и бодро удалился.
Лишь только он исчез из виду, Джонни Филджи без
единого слова объяснения набросился на брата с пинка­
ми, тычками и щипками, осыпая ими его ноги и прочие
доступные ему части тела, нечленораздельно бормоча

146

что-то и всхлипывая, и, разразившись в конце концов
бурей слез, повалился на спину прямо в пыль, описывая
башмаками в воздухе круги. Эти характерные знаки
оскорбленной привязанности Руперт принимал стоиче­
ски, лишь приговаривая миролюбиво: «Ну ладно, Джон­
ни, будет, перестань»,— и наконец поднял его и бры­
кающегося отнес в дом. Здесь, после того как Джонни
решительно объявил, что убьет всякого китайца, кото­
рый сунется его одевать, и дотла сожжет весь дом, так
подло покинутый братом, Руперт тоже пролил две-три
тревожных слезы, в ответ на что Джонни, согласив­
шись принять возмещение в виде апельсина, ножика
с четырьмя лезвиями и солидной доли от всего личного
имущества брата, несколько успокоился. Т ак в обним­
ку они сидели в лучах яркого солнца, освещающих
бесприютную пустоту их сиротского дома и разбросан­
ные вокруг по полу дешевенькие, скудные игрушки,
единственные, которые они видели в жизни, и предава­
лись обычным в их возрасте прекрасным фантазиям
о будущем, сами не очень-то в них веря. Руперт опре­
деленно знал, что вернется через несколько дней при
золотых часах и привезет Джонни подарки. А Джон­
ни, страдая от предчувствия, что никогда уже больше
его не увидит, пресекающимся голоском гордо утвер­
ждал, что сам будет таскать дрова, разводить огонь и
мыть посуду, «все-все сам!». Далее последовал обмен
мнениями по поводу отсутствующего отца — увлеченно
сражающегося тем временем в покер за одним из сто­
ликов салуна «Магнолия»,— мнениями, от которых это­
му веселому, общительному человеку, доведись ему их
услышать, наверное, стало бы слегка не по себе. Потом
снова были улыбки сквозь слезы и минуты храброго
молчания, поистине душераздирающие, а потом, неожи­
данно быстро, наступило время, когда Руперту пора
было ехать. Они расстались, бодро покричав друг дру­
гу на прощание что-то веселое, и тут Джонни, потря­
сенный внезапно нахлынувшим на него сознанием отвра­
тительной бессмысленности всего земного и тщеты
всякого существования, принял немедленное решение
бежать из дому.
Для этого он запасся почему-то топориком, драго­
ценным, хотя и никчемным, комком замазки, а также

147

всем наличным сахаром, оставшимся в треснутой са­
харнице. Снарядившись таким образом, он выступил
в путь, вознамерившись уничтожить всякие следы своего
ненавистного существования прежде всего в школе. Если
тпм окажется учитель, Джонни сможет соврать, что его
прислал Руперт; а если учителя нет, он без труда влезет
в окно. Солнце уже клонилось к горизонту, когда Джон­
ни достиг вырубки и увидел вокруг школы целый отряд
вооруженных всадников.
Первая его мысль была, что учитель убил дядю Бе­
на, а может быть, Мастерса, а эти люди съехались сюда,
чтобы, воспользовавшись отсутствием его старшего бра­
та Руперта, сообща казнить учителя. Однако, не слыша
ожидаемых звуков потасовки, он сразу же пришел к
другому убеждению: учитель только что был избран
губернатором Калифорнии и теперь готовится выехать
из школы в сопровождении почетного эскорта, и он,
Джоннн, поспел как раз вовремя, чтобы увидеть процес­
сию! Но когда учитель и Маккинстри вышли на крыль­
цо и спустились по ступеням, сопровождаемые спешив­
шимися мужчинами, это сметливое дитя Дальнего Запа­
да со своего наблюдательного пункта в гуще кустов без
труда разгадало по обрывкам их речей их истинные
намерения и замерло от восторга и страха, чувствуя, как
мурашки побежали по спине.
Дуэль! До сей поры ее видели только взрослые, ко­
торые потом страшно важничали и щеголяли непонятны­
ми кровожадными словечками, и вот теперь впервые ма­
ленькому мальчику — и не кому-то там, а ему, Джонни,—
представилась возможность увидеть ее всю от начала и
до конца! Д уэль! И, может быть, ему, Джонни, подло
брошенному на произвол судьбы старшим братом, выпа­
дет небывалое счастье остаться ее единственным живым
свидетелем! Он едва верил собственным глазам. Счастье
было слишком огромно!
Пробраться но кустам к намеченному для дуэли ме­
сту, пока велись последние приготовления, выбрать
серебристую ель, растущую как раз где надо, и с по­
мощью неожиданно пригодившегося гопорика вскараб­
каться тайком на самую верхушку было делом восхити­
тельным и нелегким, но все же его короткие энергичные
руки и ноги справились с задачей. Отсюда ему было

148

отлично видно все, что происходило внизу, а тут еще,
на его счастье, соседняя большая сосна была назначена
границей дуэльной площадки. Проницательные мальчи­
шечьи глаза давно уже разгадали, кто скрывается под
каждой маской, и когда долговязый доброволец — секун­
дант учителя занял место позади сосны, спрятанный от
взглядов на земле, зато на виду у Джонни, мальчик
сразу определил, что это не кто иной, как Сет Дэвис.
Это никак не вязалось со всем, что было известно Джон­
ни об отношениях Сета с учителем, и потому сразу же
запало ему в память.
Противники вышли на позицию. Харрисон пригото­
вился дать знак. Болтающиеся в воздухе ноги Джонни
затекли и зудели от нетерпения. Почему не начинают?
Чего ждут? Вдруг что-нибудь помешает или — о ужас!—
противники помирятся в последнюю минуту? Будут ли
они «реветь», если выстрел попадет в цель, или сделают
несколько неверных шагов и молча повалятся, «как
в цирке»? А что потом? Убегут ли все, оставив
его,
Джонни,
одного поведать
миру, как было
дело?
И еще — о страшная м ы сл ь!— поверят ли
его рассказу? Поверил бы, например, Руперт? Эх,
Руперт, если бы он только знал, он бы нипочем не
уехал...
— Р аз!..
По-детски веря в неуязвимость «своих», Джонни,
даже не взглянув на учителя, не отрываясь смотрел на
его обреченного противника. Но когда прозвучал счет
«Д ва!», внимание Джонни привлек тот странный факт,
что секундант мистера Форда, Сет Дэвис, притаив­
шийся за сосной, тоже вытащил револьвер и стара­
тельно целится в Маккинстри! Джонни сразу все
понял: оказывается, Сет — друг учителю. Вот мо­
лодец!
- Три!
Т р ах! Тю -и! Бам! Какой смешной и нестрашный
звук! И все-таки ему пришлось припасть к самой ветке,
чтобы не свалиться. Она даже вроде треснула под ним,
и нога у него сразу как-то онемела. Он не знал, что пуля
учителя, выстрелившего в воздух, скользнула по ветке,
вспорола кору и уже на излете царапнула ему мякоть
ноги.

149

У него кружилась голова, и было чуточку страшно.
И ничего-то он не видел, и никого не убили. Все обман.
Сет куда-то исчез. Все остальные тоже. Донеслись изда­
лека какие-то голоса, видны были удаляющиеся люди —
и больше ничего. Заметно темнело, а он по-прежнему не
мог двинуть ногой, чувствовал только, что ей горячо и
мокро. Надо слезать. Это оказалось трудно, потому что
затекшая нога не слушалась, и, если бы не топорик,
который он всаживал в ствол, а потом за него дер­
жался, Джонни не миновать бы упасть с дерева. Но
когда он спустился на землю, нога заболела. Он по­
смотрел вниз и увидел, что чулок и башмак промокли
от крови.
Скатанный жгутом грязный носовой платок оказался
слишком мал, чтобы задержать кровь. Смутно припом­
нив о каких-то припарках, которые ставили отцу «от
чирьев», Джонни собрал мягкого мха и сухих листьев
калифорнийской мяты и с помощью школьного фартучка
и оторванной от штанишек лямки соорудил вокруг ноги
толстую тугую повязку, с которой нога приобрела такие
слоновьи размеры, что он почти не мог идти. Честно
признаться, он, как все дети с богатым воображением,
был слегка испуган своими собственными чрезвычайны­
ми мерами. Но хотя одного его возгласа было бы до­
вольно, чтобы вернуть уходящих мужчин, он из уваже­
ния к себе и к своему старшему брату удержался от
проявлений малодушия и даже не пискнул.
Он нашел странное утешение в язвительных упреках,
которыми стал осыпать про себя всех знакомых маль­
чишек. Что вот, например, делает сейчас Кол Харрисон,
в то время как он, Джонни, остался один в лесу,
раненный на взрослой дуэли (в последнем теперь
ничто не могло разубедить этого доблестного карапуза)?
А где болтается Джимми Снайдер и почему не приходит
к нему на помощь с другими ребятами? Трусы они все;
боятся, небось. Х о-хо! А вот Джонни не боится! Ему
наплевать! Однако эту истину ему пришлось повторить
себе раза три, пока наконец после тщетных попыток сде­
лать хоть несколько шагов он не опустился в изнеможе­
нии на землю. Люди, медленно уносившие что-то, к это­
му времени уже скрылись вдалеке, и Джонни остался
один-одинешенек в быстро сгущавшейся тьме. Но все

150

это ему было нипочем, ему только было нестерпимо
обидно, что его товарищи — такие подлые трусы.
Между тем в лесу делалось все темнее, пока от­
крытый театр недавних военных действий не оказал­
ся как бы заключен в мрачные стены; прохладное
дыхание любопытного ветерка, прокравшегося сквозь
папоротники и кусты, пошевелило кудряшки на его
горячем лбу. Он крепко сжал в руке топорик, готовясь
отразить нападение диких зверей, и в медицинских
целях еще раз обмотал лямкой от штанишек повязку на
ноге. Т у т ему пришло в голову, что он, вероятно, сейчас
умрет. То-то они все будут плакать и каяться и, уж
конечно, пожалеют, что заставили его мыться в ту
субботу. На похороны соберутся большой толпой и
придут на маленькое кладбище, где уже будет стоять
белый надгробный камень с надписью: «Джон Филджи.
Пал на дуэли в возрасте семи лет». А он простит брата
Руперта, отца и мистера Форда. Но даже в эту минуту
Джонни с вызовом посмотрел вверх, откуда дятел
скинул на него прутик и два листочка, и, слабо погрозив
кулачком, невнятно пробормотал, что нечего его запу­
гивать, не на такого напали. Затем он повернулся ка
бок и приготовился мужественно умереть, как подобает
отпрыску героического племени. Вольные леса, колышпмые подымающимся ветром, махали над ним черными
рукавами, а еще выше первые многотерпеливые звезды
молча сошлись и стали у его изголовья.
Но с первыми звездами и ночным ветром пришел
дробный стук копыт и мерцание фонарей, и на лужайку
галопом выехали доктор Дюшен и учитель Форд.
— Здесь это было,— задыхаясь, проговорил учи­
тель.— Наверное, его уже перенесли домой. Едем.
— Погодите-ка,— сказал доктор, осадивший коня
под елью.— Это что? Да это малыш Филджи, клянусь
богом!
Оба соскочили с лошадей и склонились над теряю­
щим сознание ребенком. Джонни перевел воспаленный
взгляд с фонаря на учителя, потом снова на фо­
нарь.
— Что случилось, Джонни, малыш?— ласково спро­
сил учитель.— Т ы заблудился?

151

В горячечном уме мальчика сразу сложился подо­
бающий ответ.
— Ранен!— чуть слышно прокартавил он.— Ранен
на дуэли! В возрасте семи лет...
— Ч то?— недоуменно переспросил учитель.
Но доктор Дюшен, взглянув в лицо ребенка, поднял
его с кучи листьев и, положив к себе на колени, сорвал
злополучную повязку.
— Посветите-ка сюда. Да он, черт возьми, говорит
сущую правду! Кто это тебя, Джонни?
Джонни безмолвствовал. В минуту боли и просветле­
ния его память и догадливость лихорадочно заработали,
подсказав ему истинную причину его несчастья, но дет­
ские губы оставались героически сомкнуты. Учитель
умоляюще посмотрел на доктора.
— Берите его к себе на седло и везите к Маккин­
стри,— распорядился тот.— Я займусь обоими.
Учитель осторожно поднял мальчика на
руки.
В предвкушении нечаянной поездки на лошади Джонни
слегка оживился и даже заинтересовался судьбой своего
товарища по несчастью.
— Сильно его Сет ранил?— спросил он.
— С ет?— недоуменно повторил учитель.
— Н у да. Я видел, как он целился.
Учитель ничего не ответил. Но в следующее мгнове­
ние Джонни почувствовал, как его, надежно прижатого
учительской рукой, вихрем мчат в сторону ранчо М ак­
кинстри.

ГЛ А ВА X IV

Раненого они застали в передней комнате на ложе
из груды медвежьих шкур — Маккинстри наотрез отка­
зался от таких нежностей, как постель в жениной спаль­
не. На случай возможного смертельного исхода и в со­
гласии со старинной суровой традицией он также не
позволил разуть себя, дабы «умереть, ежели что, в са­
погах», как предписывал дедовский обычай. Поэтому
Джонни быстро уложили на супружеской кровати М ак­
кинстри, а тем временем доктор Дюшен посвятил все
внимание своему более серьезному пациенту. Учитель

152

поискал взглядом миссис Маккинстри. Но ее не только
не было в комнате — во всем доме не заметно было ника­
ких признаков ее присутствия. А когда он захотел спра­
виться о ней, к его удивлению, один из домочадцев
остановил его предостерегающим жестом. Ф орд молча
уселся подле уснувшего ребенка и стал дожидаться при­
хода доктора, колеблясь между беспокойством о малень­
ком страдальце и раздумьем по поводу сорвавшегося
с его уст разоблачения. Если Джонни в самом деле ви­
дел, как Сет стрелял в Маккинстри,— это, безусловно,
объясняло загадочную рану Хайрама, но не побуждения
самого Сета. Поступок этот был так непонятен и так не
вязался с открытой враждой Сета к учителю, что всего
вернее, мальчик просто бредил.
Е го вывел из задумчивости приход врача.
— Он не так плох, как я опасался,— ободряюще кив­
нул Дюшен.— Еще чуть-чуть в сторону, и пуля либо
раздробила бы кость, либо перервала артерию. Но те­
перь мы извлекли пулю, и через неделю он будет здоров.
Ей-ей, этот старый огнеглотатель больше заботился
о пуле, чем о собственном спасении! Ступайте к нему,
он хочет вас видеть. Только не давайте ему много гово­
рить. Он туда зачем-то созвал уйму народа — настоя­
щий митинг. Ступайте и разгоните их всех. А я займусь
малышом Филджи — хотя парнишке, чтобы поправиться,
нужна разве что хорошая перевязка.
Учитель с благодарностью посмотрел на доктора и
поспешил на зов. В комнату набилось с десяток мужчин,
в которых Ф орд безошибочно узнал своих недавних
посетителей. Но Маккинстри подозвал его к себе, и они
расступились перед ним с грубоватым почтением и сдер­
жанным сочувствием. Раненый сжал его руку.
— Приподнимите меня,— шепнул он.
Учитель с трудом помог ему приподняться.
— Джентльмены!— произнес Маккинстри, коротко
махнув по привычке изувеченной рукой, а другую кладя
на плечо Ф орду.— Вы слышали, что я гут говорил, вы­
слушайте меня и сейчас. Вот этот молодой человек, на
которого мы с вами возвели напраслину, говорил истин­
ную правду — сначала и до конца! Можете всегда и во
всем на него полагаться. Вы, конечное дело, не обязаны
думать в точности, как я, но кто теперь пойдет против

153

него, тог поссорится со мной. Это все. И спасибо, что
справлялись о моем здоровье. Теперь идите, ребята, и
оставьте меня на минуту с ним вдвоем.
Мужчины друг за дружкой медленно двинулись к
двери, иные задерживаясь, чтобы пожать учителю руку,
кто очень серьезно, кто со смущенной усмешкой. Учитель
с холодным недоумением принимал эти знаки дружелю­
бия от людей, которые еще недавно так же искренне го­
товы были линчевать его. Когда за последним из них за­
крылась дверь, он повернулся к Маккинстри. Раненый
снова опустился на ложе и с сонным удовлетворением
разглядывал свинцовую пулю, держа ее двумя пальцами
перед глазами.
— Эта пуля, мистер Ф орд,— проговорил он медлен­
но, и только в этой медлительной раздельности и выра­
жалась его слабость,— не из того ружья, что я вам дал.
Ею выстрелили не вы.— Он помолчал и добавил с преж­
ним лениво-мечтательным выражением:— Уже давно
ничто не приносило мне такой спокой...
Мистер Маккинстри был слаб, и учитель не решился
тревожить его рассказом об открытии маленького Джон­
ни; он ограничился тем, что просто пожал ему руку, но
в следующую минуту с удивлением услышал, как ране­
ный продолжал:
— Эта пуля как раз подходит к морскому револьве­
ру Сета Дэвиса — и пес уже скрылся из округи.
— Но какой ему был расчет стрелять в ва с?— спро­
сил учитель.
— Он думал, что либо я убью вас, а он подстрелит
меня и так избавится от нас обоих, и никто ничего не
заподозрит, либо же, если я промахнусь, остальные вас
повесят — как они и собирались — за то, что вы убили
меня! Ему это пришло в голову, когда он подслушал, что
вы решились стрелять в воздух.
Учитель понял, что Маккинстри угадал правду,
и содрогнулся. Он готов уже был в подтверждение
рассказать про то, что услышал от Джонни, но
одного взгляда на залитое горячечным румянцем лицо
больного было ему
довольно,
чтобы
удержаться
и промолчать.
— Не говорите так много,— попросил он.— С меня
достаточно знать, что вы больше не вините меня. Я ос­

154

тался только для того, чтобы просить вас полежать спо­
койно до прихода доктора, поскольку тут с вами никого
нет, а миссис Маккинстри, очевидно...
Он смущенно умолк. Лицо больного приняло удиви­
тельно сконфуженное выражение.
—
Она вроде как удалилась еще до всего этого,—
сказал он.— По причине несогласия между нею и
мной. Вы, наверно, заметили, мистер Ф орд, что она и
вообще-то не слишком вас жаловала. На свете нет
другой женщины, которая сравнится с дочерью Блэра
Ролинса, если надо выходить раненого и вообще содер­
жать мужчину в боевой готовности. Но в делах, которые
касаются до нее самой или до Кресс, я, мистер Форд,
начинаю думать, что ей немного не хватает спокою. Вы,
как человек спокойный, ежели что, не обессудьте. Что
бы вы от нее ни услышали или, к примеру, от ее доче­
р и — я-то сам беру назад, что наговорил вам в ле­
су,— не забудьте, мистер Форд, это они не со зла, а
просто от недостатка спокоя. У меня могли быть свои
понятия насчет Кресси, у вас — свои, у этого дурня
Дэбни — свои; но старухе все было не по сердцу и Крес­
си тоже. У дочки Блэра Ролинса было свое на уме,
и у ее собственной дочки — тоже свое на уме. А почему?
По недостатку спокоя, вот почему! Иной раз мне
сдается, что спокоя вовсе нет в женской природе.
Ну, а вы, как сами человек спокойный, поймете и не
осудите.
В сонном взгляде его снова выразилось такое стра­
дание, что учитель, поддавшись порыву жалости, осто­
рожно прикрыл ему покрасневшие глаза ладонью и с
улыбкой попросил его успокоиться и заснуть. Т о т в
конце концов послушался и забылся сном, успев шеп­
нуть, что чувствует себя «вроде бы спокойнее». Некото­
рое время учитель сидел у его изголовья, держа ладонь
на глазах спящего; смутное, странное чувство пустоты
и одиночества спустилось к нему с голых стропил, под­
ступило из углов обезлюдевшего, покинутого. дома. З а
мертвой скорлупой стен стонал порывистый ветер, и
слышались в его стоне скорбные, навсегда уходящие
голоса. Даже когда в комнату больного вернулся док­
тор Дюшен в сопровождении одного из домочадцев
Маккинстри, учитель остался сидеть у его ложа, охва­

155

ченный глубокой тоской одиночества, которую не могла
развеять бодрая докторская улыбка.
— Ему значительно лучше,— проговорил Дюшен,
прислушиваясь к ровному дыханию спящего.— Мой со­
вет вам, мистер Форд, уйти домой, пока он не проснул­
ся, иначе, увидев вас, он может опять разволноваться.
Право, теперь он вне опасности. Доброй ночи! Я загля­
ну к вам в гостиницу на обратном пути.
Учитель, подавленный и смущенный духом, ощупью
пробрался в темноте к дверям и вышел в ночь. Ветер
еще отчаянно крушил вершины деревьев, но грустные,
уходящие голоса звучали все дальше, все глуше, а он
шел своим путем, и вот они наконец замерли в отдале­
нии навсегда...
Снова наступило утро. Снова был понедельник.
И снова задолго до времени учитель уже сидел в классе
за своим столом, а перед ним, непросохший и липкий,
лежал номер «Звезды ». Свежее дыхание сосен прони­
кало в окна, слышались отдаленные голоса его неспешно
собирающейся паствы, а учитель сидел и читал:
— «Виновник постыдного ограбления, имевшего мес­
то в минувший четверг в Академии Индейцева Ключа,—
когда вследствие досадного недоразумения к месту про­
исшествия были вызваны несколько наших наиболее
сознательных граждан и дело завершилось плачевным
поединком между мистером Маккинстри и нашим уче­
ным и всеми уважаемым директором Академии,— избег­
нул, к нашему искреннему сожалению, заслуженной ка­
ры, успев вместе со своими родными покинуть пределы
округа. Если, однако, он, как утверждают, повинен, кро­
ме того, еще и в неслыханном нарушении кодекса джен­
тльмена, вследствие коего для него навсегда исключена
возможность восстановить свое имя посредством суда
чести, наши граждане будут только рады избавиться от
унизительной необходимости его арестовать. Т е из на­
ших читателей, кто знает двух достойных джентльменов,
против воли втянутых во враждебные действия, нимало
не удивятся, услышав, что с обеих сторон уже были при­
несены глубочайшие извинения и entente cordiale 1 пол-

1 Сердечное

согласие (ф р а н ц .).

156

ностъю восстановлено. Пуля — сыгравшая, по слухам,
решающую роль в последовавшем объяснении, поскольку
было доказано, что выстрел был сделан из револьвера
посторонним лицом,— была извлечена из бедра мистера
Маккинстри, состояние которого в настоящее время
вполне удовлетворительно и позволяет надеяться на
скорое выздоровление».
Улыбаясь чуть насмешливо, хотя и не без приятно­
сти, учитель читал этот ценный вклад свободной прес­
сы в историю края. Но вот взгляд его упал на другую
заметку, чтение которой уже не доставило ему, вероят­
но, такого удовольствия:
— «Бенджамин Добиньи, эсквайр, отбывший в Сак­
раменто по важным делам, связанным, как полагают, с
его новыми деловыми интересами в Индейцевом Ключе,
в ближайшее время, по сообщениям, ожидает приезда
своей супруги, которой его недавние успехи позволили
оставить родительский дом в Ш татах и занять подобаю­
щее ей высокое положение рядом с мужем. Миссис Д о­
биньи имеет репутацию весьма красивой и ученой жен­
щины, и остается только пожалеть, что деловые интересы
ее мужа побудили эту чету предпочесть в качестве буду­
щей резиденции город Сакраменто Индейцеву Ключу.
В поездке мистера Добиньи сопровождает его личный
секретарь Руперт, старший сын X . Дж. Филджи, эсквай­
ра, многообещающий выпускник Академии Индейцева
Ключа, подающий блистательный пример местной мо­
лодежи. Мы также рады были узнать, что его младший
брат благополучно поправляется после несчастного слу­
чая, имевшего место на прошлой неделе из-за неосторож­
ного обращения с огнестрельным оружием».
Не отрывая взгляда от газеты, учитель погрузился в
такую глубокую задумчивость, что его маленькая паства
успела заполнить классную комнату и стала разгляды­
вать его с откровенным любопытством; только тогда он
наконец очнулся. Он торопливо протянул руку к коло­
кольчику, но в это время с места поднялась Октавия
Дин.
— Извините, сэр, вы не спросили, есть ли новости.
— Верно. Я забыл,— с улыбкой ответил учитель.—
Ну. так как же, можешь ты нам рассказать какую-нибудь
новость?

157

— Д а, сэр. Кресси Маккинстри бросила школу.
— Вот как?
— Да, сэр. Она вышла замуж.
— Замуж,— с усилием повторил учитель, чувствуя,
что взгляды всего класса устремлены на его побелевшее
лицо.— З а кого же?
— З а Джо Мастерса, сэр; венчались в баптистской
церкви Биг-Блафа в это воскресенье. И мэм Маккинстри
там была с ней.
На минуту в классе сделалось очень тихо. Потом го­
лоса его маленьких учеников — этих нерадивых, мудрых
и милых нарушителей традиций, этих тактичных, но не­
умолимых летописцев будущего — зазвенели вокруг него
пронзительным хором:
— А мы так и знали, сэр!

СТЕПНОЙ
НАЙДЕНЫШ

ГЛ А ВА I

Бесконечная, унылая, серая равнина, чуть голубею­
щая вдали, да кое-где темные пятна стоячей воды. По­
рой— пустоши, и на них неровные черные кострища, а
в золе — обрывок газеты, старая тряпка или рас­
плющенная жестянка. Вдали — низкая темная черта,
которая ночью словно уходит в землю, но по утрам, едва
забрезжит рассвет, появляется снова, на том же месте,
на той же высоте. Все едешь и едешь невесть куда, а к
вечеру непременно возвращаешься на прежнее место —
та же равнина, те же люди вокруг, та же постель и тот
же противный черный купол, опрокинутый над головой.
Известковый привкус пыли во рту и на губах, песок, за­
бивающийся под ногти, всепроникающая жара и запах
скота.
Такой представлялась Великая прерия двум детям,
глядевшим на нее из крытого переселенческого фургона,
поверх покачивающихся бычьих голов, летом 1852 года.
Вот уже две недели она расстилалась перед ними,
всегда одинаковая, не удивляя и не докучая своим одно­
образием. Когда они смотрели на нее, шагая рядом с
фургоном, к прежней картине добавлялась упряжка бы­
ков — и только. На парусиновой кровле одного из фур­
гонов большими черными буквами было написано: «Впе11. Брет Гарт. Т. 4.

161

ред, на Калифорнию!», на другом— «Пусти корни или
умри», но ни та, ни другая надпись вовсе не казалась
детям смешной или остроумной. По-видимому, у них
не укладывалось в сознании, что мрачные люди, которые
порой шагали рядом с фургоном и к вечеру становились
все молчаливее и угрюмее, были когда-то способны шу­
тить.
И все же впечатления у детей были не совсем одина­
ковые. Старшему из них, одиннадцатилетнему мальчику,
явно были в диковинку обычаи и уклад жизни, с кото­
рыми младшая, семилетняя, девочка, видимо, сроднилась
сызмала. Е да была проще и хуже приготовлена, чем та,
к которой он привык. В отношениях между людьми ца­
рила свобода и бесцеремонность, в домашнем обиходе —
простота, граничащая с грубостью, а говорили они так,
что порой он не понимал почти ни слова. Спал он не
раздеваясь, завернувшись в одеяла; он понимал, что
должен сам следить за собой, сам добывать себе воду
для умывания и полотенце. Впрочем, мальчик едва ли
страдал от этого, его, по молодости лет, занимала лишь
новизна. Он с аппетитом ел, крепко спал, и жизнь каза­
лась ему интересной. Лишь иногда грубость спутников
или, что еще хуже, их безразличие, которое заставляло
его чувствовать свою зависимость от них, пробуждало
в нем смутное ощущение какой-то несправедливости, со­
вершенной по отношению к нему, и хотя никто из окру­
жающих об этом не догадывался, да и сам он пытался
отмахнуться от этого тягостного чувства, оно все время
дремало в его детском сознании.
Его спутники знали, что он сирота, его привел к ним
в «Сент-Джо» 1 какой-то родственник его мачехи с тем,
чтобы в Сакраменто мальчика сдали на руки другому
родственнику. Т ак как мачеха даже не пришла с ним про­
ститься, а отправить его поручила своему родственнику,
у которого он жил последнее время, в караване решили,
что она просто-напросто «сплавила» его, и даже сам
мальчик невольно смирился с этой мыслью. Сколько
было уплачено за его проезд, он не знал; он помнил
только, что ему велели «не болтаться зря». И он охотно
помогал всем, хотя порой неумело, как всякий новичок;

1С

е н т -Д ж о — С ен т-Д ж озеф , город на востоке С Ш А .

162

впрочем, это не означало, что он у них в услужении или
чем-либо выделяется среди этих людей, которые все, как
один, не гнушались тяжелой работой, и жизнь казалась
ему чудесной, как сплошной затянувшийся пикник. К то­
му же миссис Силсби, мать его маленькой подружки и
жена главного караванщика, не делала различия между
ним и своей дочерью. Рано состарившаяся, болезненная,
измученная заботами, она была просто слишком занята,
чтобы уделять дочке больше материнской заботы, и оди­
наково сердито ворчала на обоих детей.
Задний фургон скрипел, раскачивался и медленно,
тяжело катился вперед. Копыта быков, мерно, с глухим
стуком ударяя по земле, вздымали по обе стороны колеи
маленькие дымчатые облачка пыли. В фургоне дети игра­
ли в магазин. Девочка, изображая богатую и приверед­
ливую покупательницу, выбирала товар, а мальчик си­
дел за
прилавком, сооруженным
из подручных
средств,— фургонного сиденья, положенного на бочо­
нок с гвоздями; они называли друг друга то настоящи­
ми, то вымышленными именами, как придется, и распла­
чивались ходкой монетой, в которой никогда не было не­
достатка,— сушеными бобами и кусочками бумаги. Ког­
да возникала нужда дать сдачу, это делалось проще
простого: бумагу рвали на более мелкие клочки. Запасы
в лавке не иссякали — один и тот же товар покупался
несколько раз под различными наименованиями. Одна­
ко, несмотря на столь благоприятные для коммерции
условия, торговля шла вяло.
— Могу предложить вам прекрасную материю двой­
ной ширины по четыре цента ярд,— сказал мальчик,
вставая и опираясь кончиками пальцев о прилавок, как
часто делали приказчики у него на глазах.— Чистая
шерсть и отлично стирается,— добавил он развязно и в
то же время с важностью.
— У Джексона я могу взять дешевле,— возразила
девочка с бессознательным лукавством, свойственным
представительницам ее пола, которые так любят торго­
ваться.
— Ну и пожалуйста,— сказал мальчик.— А я боль­
ше не играю.
— Подумаешь!— отозвалась девочка равнодушно.
Мальчик быстро развалил прилавок: скатанное одеи-

163

ло, изображавшее материю, из-за которой шел спор,
упало на пол фургона. Это, видимо, подало недавнему
продавцу новую мысль.
— Слушай! Давай играть в «дешевую распродажу».
Понимаешь, я свалю все в кучу и стану продавать заде­
шево.
Девочка посмотрела на него. Это предложение пока­
залось ей слишком дерзким и в то же время заманчивым.
Но она, видимо, из упрямства, отказалась и взяла свою
куклу, а мальчик залез на козлы. Неудавшаяся игра бы­
ла мгновенно забыта с равнодушием и легкомыслием,
общим для всех зверенышей. Если бы оба могли в тот
же миг улететь или ускакать в разные стороны, они сде­
лали бы это без всяких церемоний, беззаботно, как пти­
ца или белка. А фургон все катился вперед. Мальчик
увидел, как один погонщик залез в задок переднего фур­
гона. Другой продолжал сонно шагать по пыльной дороге.
— Клаленс,— позвала девочка.
Мальчик, не поворачивая головы, отозвался:
— Тебе чего, Сюзи?
— Т ы кем будешь?— спросила она.
— Кем буду?— переспросил Кларенс.
— Н у, когда вырастешь,— пояснила Сюзи.
Кларенс ответил не сразу. Он давно и твердо решил
стать пиратом, беспощадным, но справедливым. Однако
в то утро он прочитал в истрепанном «Путеводителе по
прерии» про форт Ларами и Кита Карсона 1 и предпо­
чел судьбу разведчика, что было гораздо доступнее и
не требовало такой массы воды. Но, полагая, что Сюзи
не знает, кто такие разведчики, и щадя ее самолюбие,
он умолчал о том и о другом, скромно ответив, как и
полагается всякому уважающему себя американскому
мальчику:
— Президентом.
Верное дело, тут и объяснять ничего не нужно, и все
старики, услышав такой ответ, ласково гладят тебя по
головке.
— А я буду женой священника,— сказала Сюзи,—
разведу кур, и все будут приносить мне подарки. Пелеи-

1 Кристоф ер К а р с о н — известны й в прошлом
канский охотник.

164

веке

амери­

ки, распашонки, яблоки, яблочный соус... и патоку! И
снова пеленки! И мясо, когда поросенка заколют!
Она уселась с куклой на дно фургона, спиной к нему.
Ему была видна ее круглая кудрявая головка и согнутые
голые коленки с ямочками, на которые она напрасно пы­
талась натянуть подол своей короткой юбчонки.
— А женой президента мне быть неохота,— сказала
она, помолчав.
— Т ы и не можешь!
— Могу, только не хочу.
— Нет, не можешь!
— Нет, могу!
— А вот и не можешь!
— Это почему?
Затрудняясь объяснить, почему, по его мнению, она
не пригодна для такой роли, Кларенс решил, что мол­
чание будет не менее уничтожающим ответом. Они дол­
го молчали. Было жарко и пыльно. Ф ургон, казалось,
почти не двигался. Кларенс посмотрел на дорогу сквозь
полукруглое отверстие над задним бортом фургона.
Он вскочил и прошел назад.
— Я вылезу,— сказал он, перекидывая ноги через
борт.
— Мама не велит,— сказала Сюзи.
Кларенс не ответил и спрыгнул на землю у самых
медленно вращавшихся колес. Он мог свободно идти ша­
гом, держась за задний борт.
— Клаленс!
Он поднял голову.
— Сними меня1
Она уже натянула капор и стояла у откидного борта,
протянув ручонки, уверенная, что он ее поймает, и маль­
чик не мог ей отказать. Он ловко подхватил ее. Они по­
стояли немного на месте, а фургон с грохотом удалялся,
раскачиваясь из стороны в сторону, словно плыл по
бурному морю. Они не двигались, пока фургон не отъ­
ехал шагов на сто, а потом в полуискреннем-полупритворном, но веселом испуге пустились бежать и нагнали
его. Они сделали так несколько раз, пока не иссякли их
силы и не остыл интерес, и снова не спеша побрели за
фургоном, взявшись за руки. Вдруг Кларенс воскликнул:
— Ой! Сюзи, гляди!

165

Фургон снова был довольно далеко. А на дороге,
прямо перед ними, отрезав их путь, появилось удиви­
тельное существо.
С первого взгляда оно было похоже на собаку, не на
честного сторожа, отбившегося от каравана какого-нибудь гуртовщика, а на шелудивого, жалкого, бездомного,
приблудного пса. Он был весь такой тощий, грязный,
облезлый, неуклюжий, ленивый! Но, приглядевшись по­
внимательней, они увидели, что седоватая щетина у него
на спине стоит торчком, бока покрыты отвратительными
подпалинами, задние лапы не боязливо поджаты, а про­
сто такие от природы. Пес поднял настороженную мор­
ду, и они увидели, что его тонкие губы слишком коротки
и не прикрывают белых клыков, оскаленных, словно в
вечной улыбке.
— Собачка, собачка!— сказал Кларенс взволнован­
но.— Собаченька! Поди сюда.
Сюзи торжествующе засмеялась.
— И ничего это не собачка, дурачок, это койот.
Кларенс покраснел. Уже не в первый раз дочь пионе­
ра давала ему почувствовать свое превосходство. Он
быстро сказал, пряча смущение:
— Все равно я его поймаю. Подумаешь, койотик
несчастный!
— А вот и не поймаешь,— сказала Сюзи, качая го­
ловой.— Он быстрей лошади бегает.
И все же Кларенс побежал к койоту, а за ним и
Сюзи. Подпустив их футов на двадцать, ленивое суще­
ство без видимого усилия сделало несколько неуклюжих
скачков и остановилось на прежнем расстоянии. Они
с веселым увлечением повторили свою атаку несколько
раз, и зверь все отступал перед ними, хотя и не убегал.
Наконец обоим пришло в голову, что если им его не пой­
мать, то и прогнать тоже не удастся. И тогда Сюзи,
многозначительно округлив глаза, высказала вслух опа­
сение, рожденное этой догадкой:
— Клаленс, а ведь он кусается.
Кларенс поднял твердый, спекшийся под солнцем ко­
мок земли и с разбегу швырнул в койота. Бросок был
меткий. Ком угодил койоту в заднюю лапу. Зверь още­
рился, коротко, злобно тявкнул и скрылся. Кларенс с
победоносным видом вернулся к своей подружке. Но она

166

пристально всматривалась куда-то в сторону, и тут он
в первый раз заметил, что, гоняясь за койотом, они
описали полукруг.
— Клаленс,— сказала Сюзи с коротким отчаянным
смешком.
— Чего?
— Ф ургон уехал.
Кларенс вздрогнул. В самом деле, не только их фур­
гон, но весь караван, с быками и погонщиками, исчез
бесследно, словно его унес ураган или поглотила земля!
Даже низкого облака пыли, которое стлалось вслед за
ним и днем было видно издалека, и того не осталось.
Широкая прерия тянулась вдаль, к заходящему солнцу,
без признака, без малейшего следа жизни или движения.
Огромная голубая прозрачная чаша, днем наполненная
пылью и светом, а ночью темнотой и звездами, края
которой, казалось, замыкали мир со всех сторон, теперь
словно приподнялась, пропустив караван, а их снова
прикрыла навеки.

Г Л А В А II

Первым их ощущением была радость зверенышей,
почуявших свободу.
Они молча поглядели друг на друга сияющими
глазами и глубоко вздохнули. Но эта невольная вспыш­
ка диких инстинктов скоро угасла. Ручонка Сюзи про­
тянулась к Кларенсу и ухватилась за его курточку.
Мальчик понял и сказал поспешно:
— Далеко уехать они не могли, а как хватятся нас,
сразу остановятся.
И они пустились рысцой; солнце, вслед за которым
они двигались каждый день, и недавние следы колес
безошибочно указывали путь; свежий, прохладный воз­
дух прерий, очистившись от вездесущей пыли и запаха
бычьего пота, овевал и бодрил ребятишек.
— Совсем не страшно, правда?— сказала Сюзи.
— А чего бояться?— презрительно отозвался Кла­
ренс.
Он произнес это с тем большей убедительностью, что
вдруг вспомнил, как часто их на целые часы оставляли

167

в фургоне одних, без присмотра, и теперь их отсутствие
могут не заметить до тех пор, пока часа через два кара­
ван не остановится на ночлег. Они бежали не очень бы­
стро, но то ли сами не замечали, как устали, то ли воз­
дух стал разреженней, во всяком случае, оба сильно
запыхались. Вдруг Кларенс остановился.
— Вон они.
Он указал на легкое облачко пыли далеко на гори­
зонте, в котором на миг мелькнул и вновь пропал тем­
ный силуэт фургона. Но пока они вглядывались в даль,
облако, как волшебный мираж, опускалось все ниже к
земле, и вот уже караван исчез без следа, и впереди
опять тянулась только пустая колея. Они не знали, что
прерия, казавшаяся такой плоской и ровной, на самом
деле была холмистой, и исчезнувший караван просто
скрылся из вида за каким-нибудь дальним склоном точ­
но так же, как и раньше. Однако они почувствовали ра­
зочарование, и от этого прорвалось наружу то, что они
до сих пор скрывали друг от друга. Девочка не выдер­
жала первая, из глаз ее брызнули злые слезы. Этого
проявления слабости было довольно, чтобы вызвать в
мальчике прилив гордости и сил. Теперь они уже не
были равны в беде; он стал ее защитником, он почувст­
вовал себя ответственным за них обоих. Не считая ее
больше ровней, он перестал быть с ней искренним.
— Ну, чего нюни распустила!— сказал он с напуск­
ной грубостью.— Перестань, слышишь! Вот сейчас они
остановятся и пошлют кого-нибудь за нами. А может,
и послали уже.
Но Сюзи, уловив с женской проницательностью не­
искреннюю ноту в его голосе, набросилась на мальчика
и принялась яростно колотить его кулачками.
— Никого они не послали! Никого! Никого! Сам
ведь знаешь! Как не стыдно врать!
Обессиленная этим порывом, она вдруг бросилась
ничком в траву, крепко зажмурила глаза и вцепилась
в сухие стебли.
— Вставай,— сказал мальчик, бледный, решитель­
ный, словно сразу повзрослевший.
— О тстань!— огрызнулась Сюзи.
— Т ы что ж, хочешь, чтоб я ушел, а тебя бросил? —
сказал мальчик.

168

Она украдкой приоткрыла один синий глаз под на­
дежным прикрытием капора и взглянула на его преоб­
разившееся лицо.
— Н у и пу-у-усть.
Он сделал вид, будто хочет уйти, но на деле только
повернулся и взглянул на заходящее солнце.
— Клаленс1
— Н у?
— Подними меня.
Она протянула руки. Он осторожно поднял ее с зем­
ли, взял на руки и положил ее голову к себе на плечо.
— Ну вот что,— сказал он,— ты хорошенько гляди
в ту сторону, а я в эту, и мы их живо найдем.
Эта мысль ей как будто понравилась. Несколько се­
кунд Кларенс шел спотыкаясь, в молчании, потом она
спросила:
— Т ы видишь чего-нибудь, Клаленс?
— Ничего.
— И я ничего.
Такое равенство между ними, очевидно, ее успо­
коило. Вскоре девочка поникла у него на руках. Она за­
снула.
Солнце садилось; вот оно уже коснулось края гори­
зонта и светило теперь ему прямо в усталые глаза.
Иногда оно совсем слепило его, мешало смотреть. Горизонт подернулся дымкой, среди которой плавали черные
пятна, и от однообразной поверхности прерии отсвечи­
вали круги, словно двойники солнца. Тогда он решил
не смотреть вперед, пока не сосчитает до пятидесяти,
потом до ста, но результат был все тот же — он снова
видел лишь пустынную, безбрежную прерию, солнечный
диск, который, опускаясь за горизонт, становился все
багровее, да зарево, которое занималось от этого диска,
и больше ничего.
Ш атаясь под тяжестью своей ноши, он пробовал от­
влечься, воображая, как будет обнаружено их отсутст­
вие. Он словно услышал угрюмые, недовольные голоса,
спорящие, как всегда по вечерам, о месте ночлега. Услы­
шал недовольный голос Джона Силсби, когда тот оста­
новился возле их фургона и сказал: «Ну-ка вылазьте
оба, да поживей!» Услышал, как он строго повторил
свой приказ. Увидел раздражение на пропыленном, об­

169

росшем щетиной лице Силсби, когда он быстро загля­
нул в пустой фургон. Услышал возглас: «И куда только
подевались эти чертенята?» — который
летит от
фургона к фургону. Услышал ругательства, высокий,
визгливый голос миссис Силсби, проклятия по своему
адресу, и вот Силсби хмуро и поспешно отправляется на
поиски с одним из наемных работников, а там пойдут
крики, попреки. Попреки всегда достаются ему, старше­
му, который должен «быть умнее». Легкий испуг, пожа­
луй, но ни жалости, ни сочувствия с их стороны он не
мог себе представить. Возможно, мысль эта укрепила в
нем чувство гордости; если б его ждало сочувствие, он,
наверное, не выдержал бы.
Он споткнулся и вынужден был остановиться, чтобы
не упасть ничком. Идти дальше он не мог; он задыхал­
ся; пот катил с него градом; ноги подкашивались, в
ушах стоял гул; багровые пятна расплескались вокруг
него, как пятна крови. Справа от тропы оказался приго­
рок, где можно было присесть отдохнуть, не переставая
бдительно следить за горизонтом. Но, дойдя до пригор­
ка, он увидел, что это лишь заросли высокой травы, и
вошел в них со своей ношей. Трава хоть мешала ему
видеть прерию, все же оказалась удобным ложем для
Сюзи, которая спала как ни в чем не бывало, словно
просто прилегла вздремнуть, она кое-как защищала
девочку от холодного ветра, подувшего с запада. Изму­
ченный вконец, но боясь поддаться сковывающему его
оцепенению, Кларенс не то присел, не то опустился на
колени рядом с ней, упираясь одной рукой в землю, и,
полускрытый высокой травой, напряженно смотрел на
пустую тропу.
Багровый диск опускался все ниже. Е го жадное пла­
мя, казалось, уже поглотило часть расстояния. Когда
солнце опустилось совсем низко, оно метнуло длинные
сверкающие лучи, веером рассыпавшиеся по прерии, и
взволнованному мальчику почудилось, будто оно тоже
ищет заблудившихся детей. Когда один длинный луч
задержался над их убежищем, он подумал даже, что
этот луч может указать дорогу Силсби и его спутникам,
и, с трудом встав на ноги, выпрямился, чтобы на него
падал свет. Но луч вскоре угас, и тогда Кларенс снова
присел, борясь со сном. Он знал, что до темноты еще

170

добрый час, и когда исчезает таинственное великолепие
заката, все вокруг видно еще ясней и отчетливей. Т е ­
перь, когда огненный меч, который рассекал простран­
ство между ними и исчезнувшим караваном, был нако­
нец-то вложен в ножны, глаза мальчика почувствовали
желанное облегчение.
Г Л А В А III

Когда солнце зашло, воцарилась зловещая тишина.
Кларенс прислушивался к тихому дыханию Сюзи, и ему
казалось даже, что он слышит среди этого гнетущего
безмолвия всей природы удары собственного сердца.
Ведь днем караван всегда двигался под монотонный
скрип колес и осей, и даже тишину ночлега так или иначе
нарушали люди, беспокойно ворочавшиеся в фургонах,
или сопение быков. Здесь же — ни шороха, ни шевеле­
ния. Болтовня Сюзи или даже звук его собственного го­
лоса разрушили бы томительную тишину, но теперь он
в своем самоотречении боялся тревожить девочку даже
шепотом. Быть может, она и так скоро проснется от голо­
да и жажды, и тогда что ему делать? А х, если бы долго­
жданная помощь подоспела вот сейчас, пока она спит!
Е го мальчишеское воображение говорило ему, что, если
он сможет вернуть ее родителям спящей, уберечь от
страха и страданий, он хоть отчасти искупит свою вину,
а она скорее забудет о случившемся. А если помощь не
придет... Нет, он не хотел об этом думать! Если Сюзи
тем временем захочет пить, что ж, может быть, пойдет
дождь, и к тому же по утрам всегда выпадает роса, кото­
рую они так часто, забавляясь, стряхивали с травы; он
снимет с себя рубашку и соберет в нее дождевые капли,
как моряк, потерпевший кораблекрушение. Это будет
смешно, и она развеселится. Но он сам смеяться не бу­
дет; он чувствовал, что среди этого одиночества стано­
вится совсем взрослым.
Темнеет. Сейчас они, наверное, уже шарят по фурго­
нам. И тут его начали одолевать новые сомнения. Может
быть, теперь, когда он отдохнул немного, а ночная тьма
еще не сгустилась, воспользоваться тем, что заря на за­
паде еще не догорела и может послужить ему ориен­
тиром? Но он боялся разбудить Сюзи! Что ее ждет?

171

Страх снова оказаться один на один с ее страхом, не
иметь возможности успокоить ее побудил его остаться
на месте. И все же он тихонько выполз из травы и на
пыльной тропе обозначил четыре стороны света, пока
еще можно было определить их по закату, отметив за­
пад большой печатной буквой 3 . Мальчик был очень
горд этой своей выдумкой. А будь у него под рукой еще
шест, палка или хотя бы сук, он привязал бы к нему
носовой платок и поднял этот флаг над травой, как опо­
знавательный знак, на случай, если его одолеет уста­
лость или сморит сон, и тогда был бы совсем счастлив.
Но вокруг не было ни деревца, ни кустика; и он даже
не подозревал, что именно это, а также укромность их
убежища спасет их от грозной опасности.
С наступлением ночи поднялся ветер и, словно дол­
гий вздох, прошелестел по прерии. Этот вздох перешел в
невнятное бормотание, и вскоре весь бесконечный про­
стор, прежде чем погрузиться в зловещее безмолвие,
словно проснулся, издавая какие-то невнятные жалобы,
неумолчный ропот и тихие стоны. Порой мальчику чу­
дилось, будто он слышит далекие оклики или чей-то ше­
пот прямо над ухом. В тишине, воцарявшейся после
каждого порыва ветра, ему слышался скрип фургона,
глухой стук копыт или обрывки речи, он напрягал слух,
но вот уже новый порыв ветра разнес и разметал их по
прерии. О т напряжения мысли его заволокло туманом,
как недавно глаза, ослепленные солнцем, и странное оце­
пенение разлилось по телу. Голова его то и дело клони­
лась на грудь.
Вдруг он вздрогнул и очнулся. Между ним и гори­
зонтом неожиданно появилась движущаяся тень! Она
была в каких-нибудь двадцати шагах и так отчет­
ливо вырисовывалась на спокойном светлом небе,
что казалась от этого еще ближе. Это была человеческая
фигура, но вся такая взъерошенная, такая причудливая
и вместе с тем такая зловещая и ребячливо-нелепая в
своей необычайности, будто из детского сна. Это был вер­
ховой, но он так нелепо выглядел на своей маленькой
лошадке, чьи стройные ноги словно вросли в землю, что
его можно было принять за клоуна, отставшего от како­
го-нибудь захудалого бродячего цирка. На голове у
него была высокая шляпа без донышка и полей, подо­

172

бранная где-нибудь среди отбросов цивилизации и укра­
шенная индюшиным пером; на плечи было накинуто
рваное и грязное одеяло, едва достававшее до ног, татуи­
рованных, словно обтянутых засаленными узкими жел­
тыми чулками. В одной руке он держал ружье; другую
козырьком приставил к глазам, жадно вглядываясь ку­
да-то в даль, на запад от того места, где притаились де­
ти. Потом лошадка бесшумно сделала десяток быстрых
шагов, и призрак передвинулся вправо, причем взгляд
его по-прежнему был прикован к той же таинственной
точке на горизонте. Сомнений не было! Раскрашенное
лицо, похожее на лица древних иудеев, большой нос с
горбинкой, выступающие скулы, широкий рот, глубоко
посаженные глаза, длинные, невьющиеся, спутанные во­
лосы! Т о был индеец! Не живописный герой фантазии
Кларенса, но все же индеец! Мальчику стало не по себе,
он насторожился, ощетинился, но не испытывал страха.
Презрительно, с превосходством цивилизованного чело­
века разглядывал он полуголого дикаря с тупым, грубым
лицом, сравнивая его одежду со своей, как смотрят на
отсталое существо представители «высшей расы». Но еще
через мгновение, когда индеец повернул лошадь и исчез
за холмами на западе, странный холодок пробежал по
телу мальчика, хотя он и не подозревал, что вместе с
этим безобидным на вид призраком, этим раскрашенным
пигмеем мимо него прошла сама смерть во всем своем
ужасном величии.
— Мама!
Это был голос Сюзи, которая силилась стряхнуть с
себя сон. Должно быть, ей бессознательно передался
внезапный страх мальчика.
— Молчи!
Он вглядывался теперь в ту же точку, куда смотрел
индеец. Там и вправду что-то есть! Какая-то темная
полоса надвигалась на них вместе со сгущающейся тем­
нотой. Мгновение он не мог признаться в своих мыслях
даже самому себе. Это был другой караван, который
двигался следом за ними! И, судя по быстроте движе­
ния, незнакомые люди ехали на лошадях и торопились к
месту ночлега. Кларенс и не мечтал, что помощь может
прийти оттуда. Т ак вот что высматривали острые глаза
индейца, вот почему он так поспешно ускакал!

173

Чужой караван приближался крупной рысью. Види­
мо, он хорошо снаряжен, там пять или шесть больших
фургонов и несколько верховых. Через полчаса они бу­
дут здесь. И все же Кларенс не стал будить Сюзи, кото­
рая снова крепко уснула; им все еще владела суеверная
мысль, что ее спокойствие важнее всего. Он скинул курт­
ку, прикрыл ею плечи девочки и устроил ее поудобнее.
Потом снова взглянул на приближающийся караван. Но
по какой-то непонятной причине караван вдруг переме­
нил направление и вместо того, чтобы ехать по колее,
которая привела бы его к ним, свернул влево! Через
десять минут он пройдет мимо в полутора милях от их
убежища! Кларенс знал, что, если сейчас разбудить Сю­
зи, она оцепенеет от страха, а с ней на руках ему не
преодолеть и половины этого расстояния. Он мог бы
побежать к каравану один и позвать на помощь, но нет,
он ни за что не оставит ее одну в темноте, ни за что!
Ведь она, если проснется, может умереть со страха или
побредет куда глаза глядят! Н ет! Караван уйдет, и вме­
сте с ним уйдет надежда на помощь. Комок подкатил к
горлу, но мальчик проглотил его и снова овладел собой,
хоть и дрожал от ночного ветра.
Караван уже почти поравнялся с ними. Кларенс вы­
бежал из высокой травы, размахивая над головой соло­
менной шляпой в слабой надежде, что его заметят. Но
он не решился отойти далеко, так как, оглянувшись, с
беспокойством увидел, что их убежище едва отличишь
среди прерии. Теперь ему стало окончательно ясно, что
уходить нельзя. Даже если он догонит караван и приве­
дет сюда кого-нибудь, как найти Сюзи среди этой бес­
предельной пустоты?
Он провожал глазами медленно удалявшийся кара­
ван, все еще машинально, почти без всякой надежды
размахивая шляпой и бегая взад-вперед возле своего
убежища, словно навеки прощался с уходящей надеж­
дой. И вдруг ему показалось, что силуэты трех верхо­
вых, ехавших впереди, как-то изменились. Это были уже
не четкие, чуть удлиненные черные квадратики на фоне
горизонта, их очертания сперва расплылись, стали неяс­
ными, а потом начали вытягиваться все выше и наконец
сделались похожими на восклицательные знаки. М аль­
чик не переставал размахивать шляпой, а они станови­

174

лись все выше и тоньше. И он понял: три квадратика,
изменившие форму,— это три всадника, приближающие­
ся к нему.
Вот что он видел прежде:

А вот

что увидел сейчас:

!П

.*

> •

Он бросился взглянуть, не проснулась ли Сюзи, по­
тому что теперь, когда спасение было так близко, его
навязчивое стремление сберечь ее покой стало еще силь­
нее. Она пошевелилась, но не проснулась. Он снова вы ­
бежал на открытое место.
Видимо, всадники остановились. Что же они? Поче­
му не подъедут ближе?
Вдруг одного из них озарила ослепительная вспышка
света. Н ад головой мальчика что-то просвистело, словно
пролетела птица и, невидимая, умчалась вдаль. Это был
ружейный выстрел; ему, Кларенсу, подали сигнал, как
взрослому. В этот миг он жизнь отдал бы за ружье. Но
ему оставалось только неистово размахивать шляпой.
Один из всадников оторвался от других и снова во
весь опор помчался вперед. Он приближался, могучий,
большой, грозный, казавшийся в темноте еще огромнее.
Вдруг он стремительно вскинул руку, предупреждая
остальных; и голос его, мужественный, искренний, успо­
каивающий, звонко разнесся по прерии:
— Стойте! Боже правый! Это не индеец, это ребе­
нок!
Еще мгновение — и он осадил коня перед Кларенсом,
склонился над ним, красивый, сильный мужчина с гу­
стой бородой, такой не даст в обиду.
— Эй! В чем дело? Т ы откуда взялся?
— Отстал от каравана мистера Силсби,— сказал
Кларенс, указывая на темнеющий запад.
— О тстал? И давно?

175

— Часа три назад. Я думал, они вернутся за нами,—
виновато объяснил Кларенс этому большому, добродуш­
ному человеку.
— И ты решил дожидаться здесь?
— Ну да... решил... а потом увидел вас.
— Т ак какого же дьявола ты не побежал прямо к
нам, а торчал здесь и заставил нас сделать крюк?
Мальчик потупился. Причина осталась все та же, но
она вдруг показалась ем:у такой глупой и ребяческой,
что он не решился объяснить.
— Хорошо еще, что мы глядели в оба, не шныряют
ли где краснокожие,— продолжал незнакомец,— иначе
могли бы и не заметить тебя, а то и застрелить. Чего
ради ты тут стоял столбом?
Мальчик по-прежнему молчал.
— Клаленс,— послышался из травы тоненький, сон­
ный голосок,— подними меня.
Сюзи проснулась: ее разбудил выстрел.
Незнакомец быстро повернулся на голос. Кларенс
вздрогнул и стряхнул с себя оцепенение.
— Н у вот,— сказал он с упреком,— разбудили всетаки. И з-за нее я и оставался здесь. Мне ее было не
донести до вас. А идти она не смогла бы со страху. Бу­
дить ее я не хотел, чтоб не напугать, а если б оставил
здесь спящую, потом не нашел бы. Вот и все!— Он ждал,
что его будут ругать, но пускай, ведь Сюзи уже в без­
опасности.
Мужчины переглянулись.
— Значит,— сказал тихо первый,— ты не побежал
к нам из-за своей сестренки?
— Она мне не сестра,— быстро ответил Кларенс.—
Просто девочка. Дочка миссис Силсби. Мы сидели в
фургоне, а потом слезли. Это я виноват. Я сам ее снял.
Трое мужчин подъехали ближе, окружили его, на­
гнулись к нему с седел, упершись руками в колени и
склонив головы набок.
— Выходит,— сказал первый серьезно,— ты, стари­
на, порешил лучше остаться здесь и разделить с ней ее
судьбу, чем напугать или бросить ее, хотя это был твой
единственный шанс спастись!
— Д а,— сказал мальчик, досадуя, что эти взрослые
вечно долбят одно и то же.

176

— Подойди-ка поближе.
Упрямо насупившись, мальчик шагнул вперед. М уж­
чина сдвинул ему на затылок рваную соломенную шля­
пу и заглянул в лицо, отчего Кларенс потупился. Не
снимая руки с головы мальчика, он повернул его
к остальным и сказал тихо:
— Каков щенок, а?
— Д а, уж щенок будь покоен,— отозвались они.
Голос не был сердитым, хотя при слове «щенок»
мужчина выдвинул вперед нижнюю челюсть, шутливо
изображая английского дога. Не з^спел Кларенс сообра­
зить, обидно ли такое прозвище, мужчина подставил
ему ногу, продетую в стремя, и, поманив его рукой,
сказал:
— Полезай!
— А С ю зи?— спросил Кларенс и попятился.
— Вон, гляди, она уже пристроилась к Филу.
Кларенс обернулся. Сюзи выползла из густой тра­
вы, капор ее болтался на спине, локоны разметались,
курточка Кларенса висела на плечах, и девочка, еще ро­
зовая от сна, серьезно и дружелюбно смотрела в смею­
щиеся глаза одного из мужчин, который, протянув руки,
склонился к ней с седла. Мальчик не поверил своим
глазам. Сюзи, пугливая, капризная дикарка Сюзи, ко­
торую он так оберегал и боялся разбудить, готовый по­
жертвовать чем угодно, лишь бы она не узнала, что
лишилась крова и родителей,— этот простодушный ре­
бенок, как видно, забыв обо всем, пошел на руки к пер­
вому встречному! Но, видя это, Кларенс не упрекнул ее
в неблагодарности. Он только порадовался за нее и с
довольной мальчишеской улыбкой прыгнул в седло впе­
реди незнакомца.
ГЛ А ВА

IV

Они Оыстро доскакали до каравана, и дети, чувствуя
себя уверенно и спокойно в руках своих спасителей, ис­
пытывали тайную, хоть и недолгую радость. Бешеный
галоп мустангов, напор ночного ветра, сгущавшаяся
темнота и фургоны, которые остановились где-то там,
вдалеке, похожие на хижины с горбатыми крышами,—
все это казалось лишь приятным и естественным завер12. Брет Гарт. Т. 4.
177

шением событий дня. К счастью, детям свойственно бы­
стро забывать, и все, что им довелось пережить, не
оставило тягостных воспоминаний; они готовы были
хоть завтра испытать это снова, уверенные, что все
опять кончится благополучно. И когда Кларенс робко
протянул руку к поводьям из конского волоса, которы­
ми так непринужденно правил его спаситель, и этот сме­
лый и уверенный наездник шутливо передал их ему,
мальчик почувствовал себя и вправду мужчиной.
Но еще больший сюрприз ждал их впереди. Подъе­
хав к фургонам, которые выстроились кольцом, словно
заняв оборонительную позицию, они увидели, что этот
караван оснащен гораздо лучше и богаче, чем караван
Силсби,— они вообще в жизни такого еще не видели.
Внутри кольца были привязаны сорок, а может быть, и
пятьдесят лошадей, костры уже пылали. Перед одним
костром стояла большая палатка, и сквозь раздвинутые
полы виднелся стол, накрытый настоящей белой ска­
тертью. Был ли это праздник или же обычная их жизнь?
Кларенс и Сюзи, восхищенные всем этим, вспомнили,
как обедали сами на голых досках под открытым небом
или, если шел дождь, под низкой кровлей фургона. К ог­
да же, осадив лошадей, мужчины сняли детей с седел и
они пошли мимо фургонов, в одном из которых была
устроена спальня, а в другом кухня, дети только под­
толкнули друг друга в немом восторге. И тут снова ска­
залась уже отмеченная нами разница в их восприятии
окружающего. Оба были в равной мере приятно удивле­
ны. Но Сюзи поразила лишь новизна неизведанного,
она даже испытывала некоторое сомнение, действитель­
но ли все это нужно; Кларенс же, то ли потому, что был
опытнее, то ли в силу иного склада характера, сразу по­
чувствовал: все, что он видит здесь,— обычный уклад
жизни, не то, что у Силсби, где все казалось ему новым
и непривычным. К тому же ему было слегка обидно за
Сюзи, как будто ее восторг мог показаться этим людям
смешным.
Человек, привезший его сюда,— он, видимо, был
здесь главным,— уже вошел в палатку, но тотчас поя­
вился снова с женщиной, успев, видимо, обменяться с
ней несколькими словами. Кларенс понял, что речь, шла
о нем и Сюзи; но мальчик, пораженный красотой жен­

178

щины, необычайной чистотой и аккуратностью ее одеж­
ды, тщательностью прически и тем, что она хоть и в
переднике, но таком же чистом, как платье, и даже укра­
шенном лентами, не прислушивался к разговору. А ког­
да она с очаровательной улыбкой бросилась к Сюзи и
подхватила удивленную девочку на руки, Кларенс, ра­
дуясь за свою маленькую подопечную, и думать за­
был, что его-то даже не заметили. Бородатый мужчина,
очевидно, муж женщины, должно быть, сказал ей об
этом и добавил что-то еще, чего Кларенс не расслышал,
так как она отозвалась, мило надув губки: «Ну ладно,
сейчас»,— и, подойдя к мальчику с той же ослепительной
улыбкой, положила маленькую белую руку ему на плечо.
— Значит, ты хорошенько заботился об этой крош­
ке? Она просто ангелочек, правда? Наверное, ты ее
очень любишь.
Кларенс покраснел от удовольствия. Правда, ему ни­
когда не приходило в голову сравнивать Сюзи с послан­
ником небес, и к тому же, боюсь, его куда больше восхи­
тила не сама похвала, а та, что ее произнесла, но он
был рад за свою подружку. Еще ребенок, он не подозре­
вал, как сильна уверенность прекрасного пола в своей
неотразимой власти над мужчиной любого возраста и в
том, что Джонни в клетчатом фартуке всегда будет в
безнадежном плену у крошки Жанетты в белом перед­
ничке, а следовательно, и он непременно должен быть
влюблен в Сюзи.
Т ак или иначе, женщина вдруг быстро унесла Сюзи
в свой фургон, и вскоре девочка вернулась уже чисто
умытая, причесанная и украшенная бантами, как новая
кукла, в то время как Кларенс оставался с ее мужем и
другими мужчинами.
— Ну, мой мальчик, мы еще не знаем твоего имени.
— Кларенс, сэр.
— Так тебя зовет Сюзи. Ну, а дальше как?
— Кларенс Брант.
— А ты случайно не родственник полковнику Бран­
т у ? — вскользь спросил другой мужчина.
— Это мой отец,— ответил мальчик, и лицо его осве­
тила робкая надежда, что его наконец признают своим.
Двое мужчин переглянулись. Главный из них испы­
тующе посмотрел на мальчика и переспросил:

179

— Значит, ты сын полковника Бранта из Луисвилля?
— Да, сэр,— подтвердил мальчик, а в душе его смут­
но шевельнулось беспокойство.— Только он умер,— до­
бавил он, помолчав.
— А когда он умер?— быстро спросил мужчина.
— Уже давно. Я его почти не помню. Я был тогда
совсем маленький,— сказал мальчик почти виновато.
— Т ак ты его не помнишь?
— Н ет,— коротко ответил Кларенс.
Он снова замкнулся в себе и начал упрямо твердить
одно и то же, как это делают впечатлительные дети,
зная, что им никак не выразить свои сокровенные чув­
ства. К тому же он инстинктивно сознавал, что знает об
отце так мало все из-за той же непонятной несправедли­
вости, совершившейся над ним. Он почувствовал себя
еще более неловко, увидев, как один из мужчин отвер­
нулся, пряча усмешку, потому что не понял его или же
не поверил ему.
— А как ты попал к Силсби?— спросил первый.
Заученно, с детским отвращением к сухим подроб­
ностям, Кларенс рассказал, в который уже раз, что жил
у тетки в Сент-Джо, а потом мачеха послала его с семь­
ей Силсби в Калифорнию, где его возьмет к себе двою­
родный брат. Все это он выложил без всякой охоты и
интереса, что отнюдь не говорило в его пользу, но он не
в силах был побороть себя.
Первый мужчина задумался, потом скользнул взгля­
дом по загорелым рукам Кларенса. И на лице его снова
появилась широкая, добрая улыбка.
— А ведь ты, наверное, голоден?
— Д а,— сказал Кларенс застенчиво.— Но...
— Что «но»?..
— Я хотел бы сперва умыться,— ответил он нере­
шительно, вспомнив о чистой палатке, чисто одетой жен­
щине и Сюзи в бантиках.
— Ну это само собой,— сказал его новый друг, ви­
димо, довольный.— Пойдем.— И он повел Кларенса, но
не к помятому жестяному тазу, над которым у Силсби
умывались желтым обмылком, а в один из фургонов,
где стоял умывальник с фаянсовой раковиной и куском
душистого мыла. Стоя за спиной Кларенса, он с одобри­

180

тельным видом наблюдал, как мальчик умывается, чем
смутил его еще больше. Потом он спросил отрывисто:
— А ты помнишь дом твоего отца в Луисвилле?
— Д а, сэр. Но только это было очень давно.
Кларенс помнил, что дом этот был совсем не такой,
как в Сент-Джо, но какая-то врожденная застенчивость
не позволила ему сказать это. Он сказал только, что дом,
кажется, был очень большой. Выслушав этот сдержан­
ный ответ, его новый друг посмотрел на него еще более
испытующе.
— Значит, твой отец был полковник Хэмилтон
Брант из Луисвилля, так, а ? — спросил он почти дове­
рительным тоном.
— Д а,— подтвердил Кларенс с безнадежным упрям­
ством.
— Н у ладно,— беспечно сказал его друг, словно от­
махиваясь мысленно от неразрешимой загадки,— пойдем-ка ужинать.
Когда они вернулись в палатку, Кларенс увидел, что
стол накрыт только для хозяина, его жены и второго
мужчины, которого они звали просто «Гарри», тогда как
он, обращаясь к ним, называл их «мистер Пейтон» и
«миссис Пейтон», а все остальные — их было человек
десять — живописно расположились у другого костра и,
как видно, неплохо проводили время. Если бы мальчик
мог выбирать, он пошел бы к ним, не только потому, что
это выглядело бы, как он считал, более по-мужски,
но и потому, что боялся новых расспросов.
К счастью, Сюзи, которая чинно восседала на коекак устроенном для нее детском стульчике, отвлекла
его внимание, указав на свободный стул рядом с собой.
— Клаленс,— сказала она вдруг со своей всегдашней
наивностью и пугающей непосредственностью,— гляди,
вот цыплята, и яичница с ветчиной, и горячие пышки,
и патока, и мистер Пейтон говорит, что мне все это
можно.
Кларенс, который вдруг почувствовал себя ответст­
венным за поведение Сюзи, с ужасом увидел, что она
зажала золоченую вилку в своем пухлом кулачке, и, зная
по опыту, что она вот-вот полезет своей вилкой в общее
блюдо, шепнул:
— Т с!

181

— Кушай, кушай, детка, — сказала миссис Пейтон,
одарив Сюзи нежной и ободряющей улыбкой и укориз­
ненно взглянув на мальчика. — Кушай все, что хочешь,
моя радость.
— Это же вилка,— прошептал Кларенс, чувствуя се­
бя неловко, так как Сюзи явно собиралась помешать ею
молоко в своей чашке.
— Да нет же, Клаленс, это просто ложка с зубчика­
ми, — возразила Сюзи.
Но миссис Пейтон, восхищенная Сюзи, не обратила
никакого внимания на эти маленькие проступки, — она
пичкала ребенка кушаньями, сама забывая о еде и отры­
ваясь лишь, чтобы откинуть локоны, падавшие на личи­
ко Сюзи. Мистер Пейтон смотрел на нее серьезно и лас­
ково. Вдруг взгляды мужа и жены встретились.
— Ей сейчас было бы почти столько же, Д ж о н,—
сказала миссис Пейтон едва слышно.
Джон Пейтон молча кивнул и отвел глаза куда-то в
темную даль. Человек по имени Гарри тоже рассеянно
смотрел в свою тарелку, словно творя молитву. Кларенс
подумал: кому же это «ей» и почему две слезинки упали
с ресниц миссис Пейтон в чашку с молоком — и испугал­
ся, как бы Сюзи не вздумала поднять шум. Только по­
том он узнал, что у Пейтонов умер их единственный ре­
бенок, а Сюзи преспокойно, ни о чем не подозревая, вы­
пила молоко, в котором материнское горе смешалось с
нежностью.
— Наверное, завтра же утром мы нагоним их кара­
ван, если только они сами не отыщут нас еще сегодня,—
сказала миссис Пейтон, глубоко вздохнув, и с сожалени­
ем поглядела на Сюзи. — Может быть, мы проедем хоть
часть пути вместе, — добавила она робко.
Гарри засмеялся, а мистер Пейтон сказал серьезно:
— Боюсь, что мы не поедем с ними, даже просто
за компанию. И, кроме того,— продолжал он еще
более серьезно, понизив голос,— довольно странно,
что люди, которых они отрядили на поиски, еще не
нашли нас, хотя я велел Питу и Х энку выехать им
навстречу.
— Это просто бессердечно, и больше ничего! — вне­
запно возмутилась миссис Пейтон. — Ладно еще, был бы
только мальчик, который сам может о себе позаботить­

182

ся. Но бросить на произвол судьбы такую крошку —
просто стыд и срам!
Впервые Кларенс изведал горечь пристрастного от­
ношения. Это было тем горше, что он уже по-мальчише­
ски боготворил чистую женщину с ясным лицом и доб­
рым сердцем. Вероятно, мистер Пейтон это заметил
и пришел к нему на выручку.
— А может быть, они лучше нас знают, в каких она
надежных руках, — сказал он, ободряюще кивнув в сто­
рону Кларенса. — К тому же, возможно, их, как и нас,
обманули следы индейцев, и они могли свернуть в сто­
рону.
Это предположение мгновенно напомнило Кларенсу
то, что он видел, притаившись в траве. С казать? Пове­
рят ли ему или высмеют его в присутствии миссис Пей­
тон? Он поколебался и наконец решил отложить разго­
вор до того времени, когда останется с глазу на глаз с ее
мужем. Когда они поужинали и миссис Пейтон осчастли­
вила Кларенса, позволив ему помочь ей убрать со стола
и вымыть посуду, все уютно расселись перед палаткой
у большого костра. У другого костра мужчины играли
в карты и громко смеялись, но Кларенса уже не тянуло
к ним. Ему было удивительно спокойно рядом с этой
женщиной, излучавшей материнскую нежность, хотя и не­
много не по себе из-за того, что он умолчал про индейца.
— А Клаленс умеет говорить, — объявила Сюзи, на­
рушив короткое молчание своим звонким голосом. —
Скажи им, Клаленс!
Смущенному Кларенсу пришлось объяснить, что этот
дар отнюдь не простая способность говорить, а умение
читать стихи, и собравшиеся стали вежливо уговаривать
его выступить.
— Скажи им, Клаленс, про того мальчика, который
стоял на горящей палубе и говорил: «А х, где же он?»,—
попросила Сюзи, уютно устроившись на коленях у мис­
сис Пейтон и рассматривая собственные голые колен­
ки. — Это про одного мальчика, — объяснила она миссис
Пейтон, — его отец ни за что не хотел остаться с ним на
горящей палубе, хотя мальчик его и упрашивал: «О с­
танься, отец, останься».
После этого ясного, вразумительного и совершенно
исчерпывающего изложения «Касабьянки» миссис Х е -

183

ман Кларенс начал декламировать. К сожалению, читая
этот хрестоматийный текст, он показывал главным об­
разом хорошую память и сопровождал чтение теми де­
ревянными жестами, которым научил его школьный учи­
тель. Он изобразил пламя, которое «ревело вокруг»,
описав вокруг себя рукой полную и правильную окруж­
ность; он заклинал своего отца, покойного адмирала Касабьянку, остаться, протянув вперед сложенные руки,
словно ждал, что сейчас на него наденут наручники, хо­
тя с огорчением сознавал, что сам никогда не видел и не
чувствовал ничего подобного; он единым жестом пока­
зал, как его отец «упал, сраженный пулей», а «флаг
реял» на мачте. И все же не столько декламация,
сколько нечто иное, пробужденное ею в его живом во­
ображении, порой заставляло его серые глаза блестеть,
его детский голос дрожать, а губы, увы, не повиновать­
ся. Порой, когда он забывал, что это только стихи, пре­
рия и все вокруг словно уплывало в ночь, пылающий
костер у его ног озарял его сиянием славы, и смутная
преданность чему-то — он сам не знал, чему — так овла­
девала им, что он проникновенным голосом передавал ее
и, может быть, частицу собственного юношеского востор­
га своим слушателям, а когда, весь раскрасневшись,
умолк, то с удивлением увидел, что картежники отошли
от своего костра и собрались вокруг палатки.

ГЛ А ВА V

— Т ы , Клаленс, мало говорил: «Останься, отец, ос­
танься», — заметила Сюзи критически. Потом, вдруг
выпрямившись во весь рост на коленях у миссис Пей­
тон, затараторила:— А я умею танцевать. И петь. Могу
сплясать «Веселую пирушку».
— А что это за веселая пирушка, деточка?— спроси­
ла миссис Пейтон.
— Вот сейчас увидите. Пустите-ка.— И Сюзи со­
скользнула на землю.
Выяснилось, что «Веселая пирушка» — нечто вроде
обрядового африканского танца, который состоял из
трех коротких прыжков сначала вправо, потом влево,
при этом девочка приподнимала коротенькую юбочку,

184

без конца переступала на носках неверными ножками,
выставляя напоказ голые коленки, под журчащий акком­
панемент своего детского смеха. Награжденная бурными
аплодисментами, маленькая артистка, едва дыша, но не
сдаваясь, готова была снова ринуться в бой.
— Я и петь могу,— еле переводя дух, заявила она,
видимо, не желая, чтобы аплодисменты смолкли.— Д а,
петь. Ой, Клаленс,— жалобно сказала она,— что же мне
спеть?
— «Бена-Г ромобоя».
— А га. «Ты помнишь красотку Алерс, Бен-Громобой?» — начала Сюзи, не переводя дыхания и фальши­
вя.— «Она от улыбки твоей вся сияла и радости слезы
лила...» — И, сдвинув брови, умоляющей скороговор­
кой: — А дальше как, Клаленс?
— «И от хмурого взгляда дрожала»,— подсказал
Кларенс.
— «И от хмурого взгляда дрожала!» — пискнула Сю­
зи.— А дальше забыла. Погодите! Я могу еще спеть...
— «Восславим господа»,— подсказал Кларенс.
— А га.— Т у т Сюзи, которая не пропускала ни од­
ного молитвенного собрания ни дома, ни в дороге, по­
чувствовала более твердую почву под ногами.
Тоненьким голоском, быстро, но в то же время не
без чувства она начала: «Восславим господа, источник
благодати». В конце второй строфы перешептывания и
смех стихли. А в середине третьей к пению присоеди­
нился бас самого азартного игрока в покер. Его мгно­
венно поддержал десяток громких голосов, и последнюю
строчку пропел уже целый хор, в котором хриплые го­
лоса кучеров и погонщиков слились с сопрано миссис
Пейтон и детским голоском Сюзи. Гимн повторили сно­
ва и снова, с задумчивыми и отрешенными лицами, он
вздымался и падал вместе с ночным ветром и дрожащим
заревом костров, угасая в безбрежном таинстве темной
прерии.
А потом наступило глубокое и неловкое молчание, и
наконец все нехотя разошлись. Миссис Пейтон, прежде
чем унести Сюзи, велела ей пожелать Кларенсу «спокой­
ной ночи», и девочка небрежно поцеловала его, хотя эта
необычная процедура несколько удивила их обоих, по­
сле чего Кларенс остался с мистером Пейтоном.
185

— А знаете,— сказал он робко,— я видел сегодня
индейца.
Мистер Пейтон наклонился к нему.
— Индейца? Г д е ? — спросил он быстро, с тем же
недоверием, с каким выслушал фамилию Кларенса и рас­
сказ об его отце.
Мальчик на миг пожалел, что заговорил об этом. Но
все-таки со свойственным ему упрямством рассказал
подробности. К счастью, наблюдательный от природы,
он сумел точно описать, как выглядел индеец, и при
этом так искренне выразил свое презрение к чужаку,
что у жителя Дальнего Запада не осталось сомнений в
его правдивости. Пейтон быстро куда-то ушел, но тот­
час же вернулся с Гарри и еще одним мужчиной.
— Т ы не ошибся?— спросил Пейтон ободряюще.
— Нет, сэр.
— Как и в том, что твой отец — полковник Брант и
что он давно умер? — заметил Гарри с усмешкой.
Мальчик опустил глаза, полные слез.
— Я правду говорю,— сказал он упрямо.
— Хорошо, Кларенс, я тебе верю,— тихо сказал
Пейтон.— Но почему же ты молчал до сих пор?
— Не хотел говорить при Сюзи и при... ней! ^—отве­
тил мальчик, запнувшись.
— При ней?
— Да, сэр, при миссис Пейтон.— И Кларенс по­
краснел.
— Ишь т ы !— сказал Гарри насмешливо.— До чего
же мы деликатны, черт возьми!
— Довольно. О ставь его в покое, слышишь? — рез­
ко приказал Пейтон своему подчиненному.— Мальчик
знает, что говорит.— И он обратился к Кларенсу:— Но
как это индеец вас не заметил?
— Я сидел тихо, чтобы не разбудить Сюзи,— сказал
Кларенс.— И потом...— Он замялся.
— Что потом?
— Он так следил за вами, что ему было не до ме­
ня,— набравшись духу, договорил мальчик.
— Это верно,— вмешался второй мужчина, как вид­
но, человек опытный.— К тому же он был с наветренной
стороны от мальчика и не мог учуять его запах. Это был
один из их тыловых лазутчиков. Остальные зашли впе­

186

ред, чтобы отрезать нам путь. А больше ты ничего не
видел?
— Сперва я видел койота,— сказал Кларенс, совсем
осмелев.
Гарри презрительно фыркнул в сторону.
— Погоди смеяться,— сказал мужчина.— Это тоже
верный признак. Волк не пойдет туда, где был другой
волк, а койот не последует за индейцами: ему нечем бу­
дет поживиться. И давно вы видели койота?
— Сразу, как слезли с фургона,— ответил Кларенс.
— Ясное дело,— сказал мужчина задумчиво.— Он
убегал от них или шел сбоку. Индейцы сейчас между
нами и тем караваном или же преследуют его.
Пейтон сделал быстрый предостерегающий жест,
словно напоминая говорившему о присутствии Кларен­
са,— жест, который мальчик заметил, но не понял. По­
том трое мужчин заговорили вполголоса, но Кларенс
отчетливо расслышал последние слова самого бывалого
из них.
— Сейчас это бесполезно, мистер Пейтон, вы только
выдадите себя, если сниметесь с лагеря ночью. И потом
вы же не знаете, кого они выслеживают, может, и нас.
Понимаете, если б мы не свернули в сторону, когда испу­
гались этих потерявшихся детишек, то двигались бы
дальше и могли угодить прямехонько в ловушку к этим
негодяям. По-моему, нам чертовски повезло, так что, ес­
ли выставить караульных, а я со своими ребятами поеду
в дозор, вполне можно остаться здесь до рассвета.
Мистер Пейтон вскоре ушел, взяв с собой Кларенса.
— Завтра, мой мальчик, придется встать чуть свет
и сразу же догонять ваш караван, поэтому ложись-ка
ты лучше спать. Я уложу тебя в своем фургоне, а сам
почти всю ночь не буду слезать с седла, так что тебя не
потревожу.
Он повел Кларенса к фургону, стоявшему рядом с
тем, куда миссис Пейтон забрала Сюзи, и Кларенс с
удивлением увидел там письменный стол, конторку, стул
и даже полку с книгами. Кларенсу постелили на длинном
сундуке, словно на диване, и белоснежные простыни и на­
волочки показались ему невиданной роскошью. М ягкая
циновка покрывала толстые доски пола, который, как
объяснил мистер Пейтон, был подвешен на рессорах, что­

187

бы не было тряски. Борта и крыша были отделаны свет­
лыми деревянными панелями, в то время как на обыч­
ные фургоны переселенцев ставился просто сводчатый
каркас, обтянутый парусиной, а еще здесь была засте­
кленная дверь и открывающееся окно, дававшее доступ
свету и воздуху. Кларенс недоумевал, как это большой,
сильный мужчина, который так свободно чувствует себя
на лошади, может сидеть в этой конторе, словно какойнибудь торговец или адвокат; ему хотелось знать, везет
ли этот караван товары для других караванов, или же,
подобно бродячим торговцам, доставляет их в города,
расположенные по дороге; но мальчик не видел здесь то­
варов для продажи, а в других фургонах было только
самое необходимое. Ему хотелось спросить у мистера
Пейтона, кто он такой, спросить его так же свободно, как
расспрашивали его самого. Но взрослые обычно не за­
мечают, как несправедливо они отказывают детям в удо­
влетворении самого естественного и неизбежного любо­
пытства, и хотя Кларенса подвергли бесцеремонному до­
просу без всякого на то права, сам он не мог поступить
так же. А между тем мальчик, как все дети, понимал,
что если бы его потом расспросили о тех невероятных со­
бытиях, которые происходят с ним теперь, он и тогда не
избежал бы нареканий за то, что не может толком отве­
тить. Предоставленный самому себе, он улегся меж про­
стынь и некоторое время лежал так, озираясь. Непри­
вычно удобное ложе, так непохожее на застланную суро­
вым одеялом жесткую койку, на которой он спал вместе
с одним из погонщиков, новая обстановка, порядок и чи­
стота повсюду, хоть и были привычны и приятны с дет­
ства, начали невольно тяготить мальчика. Лежать здесь
казалось ему молчаливой изменой его прежним грубым
спутникам; он смутно сознавал, что утратил ту
независимость, которую обретал, деля с ними поровну
тяготы и радости. Было что-то унизительное в том, что
он пользовался этой роскошью, которая ему не принад­
лежала. Он попытался хоть немного припомнить отцов­
ский дом, большие комнаты, широкие лестницы, высокие,
как небо, потолки, холодный распорядок жизни,
лица окружающих: одни — отчужденные — лица родите­
лей, другие — добрые и мягкие — то были лица слуг,
особенно той негритянки, которая его нянчила. Почему

188

мистер Пейтон спросил его про это? Почему, если это так
важно для посторонних, мама не рассказала ему обо всем
подробнее? И отчего она была совсем не похожа на эту
добрую женщину с нежным голосом, которая так лас­
кова к... Сюзи? И за что они так плохо относятся к
нему? Комок застрял у него в горле, но мальчик с уси­
лием проглотил его, тихонько соскользнул с кровати, по­
дошел к окну, отворил его, чтобы попробовать, «как оно
открывается», и выглянул наружу. Догорающие костры,
тускло мерцающие звезды, дозорные, маячившие по­
одаль,— все словно еще сильней сгущало мрак, и мысли
мальчика приняли иное направление. Он вспомнил, как
мистер Пейтон при первой их встрече сказал: «Каков ще­
нок, а?» Ну, конечно же, это была похвала! Он снова за­
брался в постель.
Заснул он не сразу и все думал о том, что, когда вы­
растет, станет не разведчиком, а таким же, как мистер
Пейтон, и у него будет такой же караван, и он возьмет
с собой мистера и миссис Силсби и Сюзи. Завтра же
утром он попросит, чтобы им с Сюзи разрешили прихо­
дить сюда играть в эту игру. Он будет присматриваться,
узнает все и тогда сможет хоть сейчас стать во главе
каравана. Ведь он уже имел дело с индейцами! В него
даже стреляли один раз, приняв за индейца. Он всегда
будет носить при себе ружье, такое же, как вон то, что
висит на крюке у двери, непременно убьет множество
индейцев и будет вести им счет в большой книге, как вон
та, что лежит на конторке. Сюзи будет ему помогать,
она вырастет, станет настоящей дамой, и они вместе бу­
дут раздавать толпе людей еду и припасы из дверцы
фургона. Его будут звать «Белый Вождь», индейское
же его прозвище будет «Каков Щ енок». А в хво­
сте каравана у него будет фургон с цирком, в котором
он иногда станет выступать сам. А еще у него будут
пушки для защиты от врагов. Произойдет ужасная схват­
ка, он бросится в фургон, разгоряченный и окутанный
пороховым дымом; и Сюзи запишет про это в книге, а
миссис Пейтон — она тоже окажется там,- правда, еще
неизвестно, каким образом — скажет: «Право же, это
наше счастье, что с нами такой молодец, как Кларенс.
Я начинаю лучше его понимать». А Гарри, который из
каких-то смутных соображений благородного возмездия

189

тоже должен появиться там, буркнет что-то и со слова­
ми: «Да, он, без сомнения, сын полковника Бранта, про­
валиться мне на этом месте!»— попросит прощения.
И его мать тоже появится, как всегда, холодная, безраз­
личная, в белом бальном платье, она удивится и скажет:
«Господи, до чего же мальчик вырос! Как жаль, что я
так мало обращала на него внимания, когда он был ма­
ленький». А потом все спуталось, застыло, стенка фур­
гона словно растаяла, он опять поплыл один по пустын­
ной, заброшенной прерии, откуда вдруг исчезла даже
спящая Сюзи, и он остался совсем один, всеми покину­
тый и забытый. И вот уже все смолкло в фургоне, только
ночной ветер свистел вокруг. Но что это?! На ресницах
спящего Белого Вождя, бесстрашного военачальника,
беспощадного истребителя индейцев, блестели слезы!
А когда он проснулся со смутным ощущением, словно
вдруг остановился с разгона, ему показалось, что про­
шел всего один миг. Но он с ужасом увидел, что солнце
уже часа три как взошло и светит прямо в окно, и от
его горячих лучей в фургоне стало жарко и душно. В воз­
духе ощущался знакомый привкус и запах дорожной
пыли. Доски и рессоры потрескивали, фургон подраги­
вал, даже упряжь еще бренчала— видимо, караван только
что двигался и вдруг остановился в пути. Вероятно, они
догнали караван Силсби; через несколько секунд все пе­
ременится, и удивительному приключению придет конец.
Надо встать. Но его, как всякого здорового звереныша,
одолевала утренняя лень, и он понежился еще немного,
свернувшись клубком на своей роскошной постели.
Как тихо было вокруг! Только вдалеке слышались го­
лоса, но какие-то приглушенные, торопливые. В окно он
увидел, как мимо быстро пробежал один из погонщиков,
с каким-то странным, тревожным и озабоченным выра­
жением лица, остановился на миг у одного из задних
фургонов и снова пробежал вперед. Потом раздался при­
ближающийся глухой стук копыт и два голоса.
— Тащи сюда мальчишку, пускай он скажет,— глухо
и нетерпеливо произнес один голос. Кларенс сразу узнал
голос Гарри.
— Погоди, вот подъедет Пейтон, тогда,— тихо ртозвался другой голос.— Пускай он сам.

190

— Лучше сразу узнать, они это или нет,— проворчал
Гарри.
— Стойте! Дайте дорогу! — прервал их голос Пейто­
на.— Я сам спрошу.
Кларенс с удивлением посмотрел на дверь. Она от­
крылась, пропустив мистера Пейтона, у которого было
какое-то странное, отрешенное лицо. Он только что со­
шел с лошади и был весь в пыли.
— Сколько фургонов у вас в караване, Кларенс?
— Три, сэр.
— Е сть на них какие-нибудь надписи?
— Да, сэр,— с живостью ответил Кларенс.— «Впе­
ред, на Калифорнию!» и «Пусти корни или умри».
Мистер Пейтон поднял голову и что-то очень уж при­
стально заглянул Кларенсу прямо в глаза, потом снова
отвел взгляд.
— Сколько вас было всего?
— Пятеро мужчин да еще миссис Силсби.
— А больше женщин не было?
— Нет.
— Вставай, одевайся,— сказал он серьезно, — и жди
меня здесь. Д а возьми себя в руки, будь молодцом. —
Он слегка понизил голос.— Кажется, тебе еще раз при­
дется доказать, что ты настоящий мужчина, Кларенс!
Дверь закрылась, и мальчик опять услышал глухой
стук копыт и голоса, которые замерли где-то впереди.
Он машинально и вяло начал одеваться, чувствуя, как
в нем поднимается глухое волнение. Одевшись, он стал
ждать, затаив дыхание, а сердце у него стучало, совсем
как вчера, когда он пытался догнать исчезнувший кара­
ван. Наконец ему стало совсем невмоготу, и он открыл
дверь. Караван стоял неподвижно, всюду царила тиши­
на, нарушаемая — это уже тогда странным образом пора­
зило его — лишь беззаботной болтовней Сюзи в фургоне
рядом. Как знать, не шевельнулось ли в нем вдруг пред­
чувствие, что сейчас решается ее судьба, но только, не
в силах усидеть на месте, он выпрыгнул из фургона, ог­
ляделся и со всех ног пустился бежать.
Первое, что бросилось ему в глаза, был пустой и бес­
помощный остов одного из фургонов Силсби, без быков
и дышла, одиноко стоявший в четверти мили от него на
фоне ослепительно яркого неба. Рядом виднелся второй

191

фургон, весь разбитый, без передних колес и осей, он
словно рухнул на колени, уткнувшись носом в землю,
как бык на бойне под ударом топора. Неподалеку вид­
нелись разбитые и обгорелые останки третьего фургона,
вокруг которого собрались, кажется, все люди Пейтона,
пешие и конные. Мальчик бежал изо всех сил, а толпа
тем временем расступилась, пропуская двоих мужчин,
которые несли что-то совсем беспомощное, но ужасное.
Повинуясь непреодолимому страху, Кларенс на бегу ша­
рахнулся в сторону, но тут его заметили, раздались
крики: «Н азад!», «Стой!», «Не пускайте его!». Обращая
на них не больше внимания, чем на ветер, свистевший
вокруг, Кларенс кинулся прямо к переднему фургону —
тому самому, в котором они играли с Сюзи. Сильная
рука схватила его за плечо; то была рука мистера
Пейтона.
— Это фургон миссис Силсби, — едва выговорил
мальчик побелевшими губами.— А где же она сама?
— Е е нет,— ответил Пейтон.— И нет одного мужчи­
ны. Остальные погибли.
— Она должна быть там! — крикнул мальчик, вырьь
ваясь и указывая на фургон.— Пустите!
— Кларенс,— сказал Пейтон строго, еще сильнее
сжимая плечо мальчика,— будь же мужчиной! Посмотри
вон туда и постарайся назвать нам имена этих людей.
На земле валялось что-то похожее на кучи старого
тряпья, одна была чуть поодаль, там, где мужчины по
приказу Пейтона положили свою ношу. Эти грязные
кучи лохмотьев, из которых без всякой пощады было
вырвано все великолепие жизни, казались лишь отвра­
тительными и нелепыми, но ничуть не страшными. М аль­
чик медленно двинулся к ним; он сам не мог этому пове­
рить, но непреоборимый страх, секунду назад владевший
им, вдруг исчез. Он переходил от одного к другому, уз­
навая людей по различным признакам и приметам, назы­
вая имя за именем. Люди с любопытством смотрели
на него; он едва ли сознавал, что делает, и еще меньше —
что заставило его повернуться к дальнему фургону.
— Там никого нет,— сказал Пейтон.— М ы уже
искали.
Но мальчик, не отвечая, пошел к фургону, и все по­
следовали за ним.

192

«КРЕССИ.)

«КРЕССИ»

Брошенный фургон, показавшийся Кларенсу еще бо­
лее грубым, неряшливым и грязным, чем раньше, был
завален сейчас костями, жестянками, всякими припаса­
ми, кастрюлями, сковородками, одеялами, одеждой, и все
это валялось в беспорядке, как в зловонной мусорной
куче. И из этой беспорядочной мешанины острый глаз
мальчика выхватил испачканный подол ситцевого платья.
— Это платье миссис Силсби! — крикнул он и прыг­
нул в фургон.
Сначала все в недоумении переглянулись, но через
секунду десяток рук уже помогали ему, лихорадочно рас­
кидывая и расчищая мусор. Вдруг один мужчина вскрик­
нул и попятился, подняв помутневшие, но полные ярости
глаза к беспощадному, улыбающемуся небу.
— Боже правый! Глядите!
И все увидели желтое, словно восковое лицо миссис
Силсби. Но в ворбражении мальчика оно совершенно
преобразилось, знакомые следы тревоги, забот и волне­
ний сменило выражение глубочайшего покоя и умиро­
творения. При жизни, когда она была полна кипучей
энергии, мальчик часто сердил ее; теперь, видя эту хо­
лодную, безжизненную маску, он почувствовал раскаяние
и робко подался вперед. Е два он сделал шаг, один из
мужчин быстро, но осторожно прикрыл ее голову но­
совым платком, словно торопясь скрыть от него что-то
ужасное. Кларенс почувствовал, что его оттаскивают на­
зад; но он успел услышать, как стоявший рядом прошеп­
тал побелевшими губами:
— И скальп сняли! О господи!
ГЛ А ВА V I

А потом потянулись дни и недели, которые казались
Кларенсу сном. Сначала их окружала тихая и уважи­
тельная сдержанность, к ним никого не подпускали, вы­
казывая при этом какой-то странный, подчеркнутый ин­
терес, который Кларенс тогда оставил без внимания,
но вспоминал потом, когда друзья про это забыли; мис­
сис Силсби похоронили под пирамидкой из камней с
церемониями, которые при всей своей простоте, каза­
лось, узурпировали священное право горя, принадлежав13. Брет Гарт. Т. 4,

193

шее только ему и Сюзи, оставив им лишь холодный
страх; у Сюзи появились частые и необъяснимые вспыш­
ки ребяческой злости, которые с течением времени стано­
вились все слабее и реже, пока незаметно не прекрати­
лись вовсе; Кларенсу по ночам снились кошмары — кучи
рваного тряпья на земле, которые он видел в то утро,
и он даже чувствовал сожаление, что не рассмотрел их
получше; ему вспоминался разбитый пустой фургон,
ужасный в своем одиночестве и заброшенности, который
будто безмолвно молился, стоя на коленях, когда ка­
раван пошел дальше; а позади катился роковой фур­
гон, в котором нашли тело миссис Силсби и которого
все суеверно сторонились, а когда наконец его передали
властям на сторожевой заставе, то, казалось, исчезло
последнее звено в цепи, связывавшей Кларенса с прош­
лым. Дети впервые видели заставу, и здесь все было
для них внове; красивый офицер в форме, со шпагой у
пояса казался героической фигурой мстителя, достойного
восхищения и подражания. Кларенс и Сюзи вдруг обре­
ли неожиданную значительность и всеобщее уважение,
они были «уцелевшие», их сочувственно расспрашивали,
вежливо ужасаясь пережитой ими опасности, что Сюзи
сразу приняла как должное. Все это, когда он огляды­
вался назад, казалось ему сном.
Не менее странными и фантастическими были те пере­
мены, которые дети видели из движущегося фургона.
Так, однажды утром неизменная, недвижная, низкая
темная полоса на горизонте вдруг исчезла, и еще до по­
лудня они очутились среди скал и деревьев, у бурной ре­
ки. А через несколько дней рядом вдруг словно из-под
земли вырос горный хребет, уходивший прямо в облака,
и они были убеждены, что это и есть та темная полоса,
которую они все время видели. Мужчины смеялись над
ними и говорили, что вот уже три дня они пересекают эту
темную полосу и что она еще выше, чем этот огромный,
седой от облаков хребет, который она все это время
скрывала от них! И Сюзи твердо верила, что все меняет­
ся в то время, пока она спит, потому что она всегда
вроде бы «чувствовала, что они ползут наверх», а Кла­
ренс, которому все было нипочем, как это свойственно
в очень раннем возрасте, уверенно заявил, что они «вообще-то ни капельки и не поднялись». Потом похолодало,

194

хотя уже наступило лето, и по ночам приходилось раз­
жигать костер, а в палатке, где спала Сюзи, топили печ­
ку; а потом все это словно исчезло, и они снова очути­
лись среди залитой солнцем, пересохшей от зноя пре­
рии! И все это как во сне!
Более реальны были окружавшие их люди — каза­
лось, дети знали их всегда,— и по невинной прихоти
детского воображения они представлялись более под­
линными, чем некогда были погибшие. Вот мистер Пей­
тон, которому, как они теперь знали, принадлежит кара­
ван и который так богат, что ему «незачем и ехать в
Калифорнию, да охота пуще неволи, и ежели ему там
понравится, он купит ее чуть ли не со всеми потрохами»,
да к тому же он юрист и «полисмен»— так Сюзи произ­
носила слово «политик»,— на заставе его величали «ваша
честь» и «господин судья», и он может велеть «аресто­
вать кого угодно», и всех зовет по имени; вот миссис
Пейтон, которая слаба здоровьем и доктор предписал
ей половину года жить на свежем воздухе «и не возвра­
щаться в город, под крышу»; она решила удочерить Сю­
зи, как только ее муж договорится с родственниками
девочки и выправит все бумаги! А «Гарри», оказывает­
ся,— Генри Бенем, брат миссис Пейтон и что-то вроде
компаньона мистера Пейтона. А разведчика зовут Гас
Гилдерслив, или «Белая ворона», и только благодаря его
мужеству удалось избежать нападения на их караван.
А еще есть «Билл», гуртовщик, и «Техасец Джим», вакеро \ которому нет равных в искусстве верховой езды.
Так они узнавали своих спутников, слушая, что говорят
в караване, и наблюдая их собственными неопытными
глазами. Все они казались детям замечательными и важ­
ными людьми. Но то ли в силу детского любопытства,
то ли из страха, что его принимают не за того, кто он
есть на самом деле, Кларенса особенно привлекали двое,
которые уделяли ему меньше всего внимания,— миссис
Пейтон и ее брат Гарри. Боюсь, что, подобно большин­
ству детей, да и некоторым взрослым, он меньше ценил
ровное и доброе отношение мистера Пейтона и других,
чем скупой знак благосклонности со стороны Гарри или
снисходительную вежливость его сестры. Порой он и сам
1 П астух ( и с п . ) .

195

с горечью сознавал это и вбил себе в голову, что если
бы он мог заслужить хоть слово одобрения у Гарри или
улыбку миссис Пейтон, он отомстил бы за себя потом,
убежав от них. Трудно сказать, сделал бы он это или
нет. Ведь речь идет всего-навсего о неразумном, впечат­
лительном одиннадцатилетнем мальчике, о чьих чувст­
вах можно с определенностью сказать лишь одно — что
они переменчивы.
Но тут у него появился новый кумир, занимавший
в караване столь скромное и незаметное положение, что
его никак нельзя было причислить к описанным выше
людям. Внешностью, ростом, привычками и одеждой он
не отличался от других погонщиков и поначалу не вы­
звал у Кларенса никакого расположения. Но оказалось,
что ему всего шестнадцать лет; это был безнадежно
испорченный подросток из Сент-Джозефа, чьи родители
упросили Пейтона взять его с собой, чтобы убрать по­
дальше от дурной компании и постепенно исправить.
Кларенс узнал об этом не сразу, но не из-за недостатка
откровенности со стороны юноши, так как впоследствии
сей молодой джентльмен важно поведал ему, что
убил трех человек в Сент-Луисе и двоих в Сент-Джо и
теперь его разыскивает полиция. Впрочем, было очевид­
но, что, рано привыкнув пить, курить, жевать табак и
играть в карты, этот переросток был к тому же сильно
склонен к преувеличению. Недаром его прозвали «Бре­
хун Джим Хукер», и его разнообразные способности
представлялись Кларенсу загадкой, заманчивой и вле­
кущей, сомнительной, но всегда полной очарования. Он
говорил хриплым голосом, что свидетельствовало о ран­
ней испорченности, но при этом имел круглое, совершен­
но добродушное лицо и нрав, не лишенный доброты, за
исключением тех случаев, когда ему приходилось играть
роль головореза, которую он сам себе навязал.
Всего через несколько дней после расправы над Сил­
сби и его людьми, когда детей еще окружало мрачное
любопытство, сменившееся боязливой сдержанностью,
этот Джим Х укер в первый раз поразил воображение
Кларенса. Свисая чуть не до земли с седла, высокий,
худощавый, Джим вдруг начал сломя голову носиться
на индейской лошадке взад и вперед по дороге, а потом
вокруг фургона, в котором сидел Кларенс, при этом он

196

изо всех сил дергал поводья и всячески старался пока­
зать, что лошадь понесла и он держится в седле только
благодаря своему бесстрашию и искусству. Лошадь все
кружила, седок то беспомощно повисал на одном стреме­
ни у самой земли, то снова выпрямлялся — как казалось
Кларенсу — почти нечеловеческим усилием. Мальчик си­
дел, разинув рот от восхищения и ужаса, а некоторые
из погонщиков почему-то посмеивались. Потом из окна
фургона раздался спокойный голос мистера Пейтона:
— Н у вот что, Джим, хватит. Кончай!
Бешеная лошадь вместе со всадником мгновенно ис­
чезла. Через несколько секунд пораженный Кларенс
Увидел, как лихой наездник преспокойно трусит рысцой
в хвосте каравана, среди облака пыли, на том же горячем
4Коне, который в этой прозаической обстановке удиви­
тельно походил на обычную рабочую лошадку. В тот же
день он попросил Джима объяснить, что все это значит.
— Понимаешь,— мрачно сказал Джим,— среди этого
сброда нет никого, кто знал бы настоящую цену моей
лошади! А ежели кто и подозревает, так не смеет ска­
зать! Кому охота, чтоб выплыло наружу, что у судьи
есть мексиканский конь, который уже двоих угробил у
Старого хозяина и еще одного угробит как пить дать,
прежде чем от него избавятся! Д а всего за неделю перед
тем, как вас нашли, эта лошадь унесла меня из лагеря!
А потом как взовьется на дыбы да как сбросит меня, хо­
рошо я удержал ногу в стремени — вот таким манером.
Т ак и волокла меня мили две башкой вниз, знай только
успевай отталкиваться от скал руками — вот так!
: — Почему же вЫ не высвободили ногу и не отпусти­
ли лошадь?— спросил Кларенс, у которого перехватило
Дыхание.
! ' — С тебя такое могло бы статься,— ответил Джим с
глубочайшим презрением,— но я — ни в жизнь! Я просто
дождался, покуда мы не доскакали до высокой крутой
горы, и когда лошадь понеслась вниз, она вроде бы ока­
залась подо мной, я просто извернулся вот так и снова
вскочил к ней на спину.
И хотя Джим очень живо показал, как все это было,
опустив руки до земли и описав ими дугу, все же это
было выше понимания Кларенса, и он робко спросил
о менее сложной подробности:

197

— А почему лошадь понесла, мистер Х укер ?
— Краснокожих почуяла!— сказал Джим, небрежно
пуская из угла рта струю табачного сока — он один умел
делать это с таким шиком.— Твоих, небось, краснокожих.
— Но вы же сами сказали,— нерешительно возразил
Кларенс,— что это было за неделю... и...
— Этот мексиканский скакун может чуять индейцев
за пятьдесят и даже за сто миль,— сказал Джим презри­
тельно, с расстановкой, — и если б судья Пейтон послу­
шал моего совета да не боялся бы, что обнаружится,
каких он держит коней, он задал бы индейцам перцу, они
и не успели бы вас пальцем тронуть. Д а только,— доба­
вил он с мрачным унынием,— у этой мелюзги нет ни
духу, ни смелости, ни черта, да и откуда взяться, раз
тут женщины и дети да еще всякое барахло для женщин
и детей. И если б не кой-какие обстоятельства, я бы их
всех, сволочей, перерезал,— добавил он таинственно.
Кларенс, на которого эта таинственность произвела
сильное впечатление, в этот миг пропустил мимо ушей
его презрительный намек по адресу мистера Пейтона, а
также те слова, которые недвусмысленно относились к
Сюзи и к нему самому, и торопливо спросил:
— Какие обстоятельства?
Джим, словно забыв в приливе новых чувств о при­
сутствии мальчика, небрежно вытащил до половины изза голенища сверкающий охотничий нож, потом медлен­
но засунул его назад.
— Да так, кое-какие старые счеты,— продолжал он
тихо, хотя поблизости никого не было,— должок тут
причитается кое с кого,— добавил он драматически, пря­
ча глаза, как будто за ним следили,— и заплатить при­
дется кровью, а потом мне и смыться можно будет. Ктото здесь слишком зажился на свете. Может, Гас Гилдерслив, может, Гарри Бенем, а может,— добавил он со
зловещим, но благородным беспристрастием,— я сам.
— Что вы !— вежливо запротестовал Кларенс.
Но это не смягчило мрачного Джима, а только про­
будило в нем подозрительность.
— Может быть,— сказал он и вдруг начал, при­
танцовывая, удаляться от Кларенса,— ты думаешь, я
вру? Может, ты вообразил, раз ты сын полковника
Бранта, так можешь отделаться от меня враками про

198

этот ваш караван, может быть,— продолжал он и, при­
танцовывая, вернулся назад,— ты, брат, надеешься, что
если удрал и девочку умыкнул, то можешь и меня
обвести вокруг пальца? Может,— продолжал он, снова
делая двойной пируэт в пыли и хлопая ладонями по
голенищам,— ты шпионишь за всеми и доносишь
судье?
Уверенный, что Джим поднимает в себе боевой дух,
исполняя индейский военный танец, и сейчас совершит
отчаянное нападение на него, Кларенса, но вместе с тем
глубоко возмущенный несправедливостью обвинения,
мальчик, как всегда, упрямо замкнулся в себе. К сча­
стью, в этот миг повелительный голос позвал: «Эй ты,
Джим!»— и кровожадный Джим, как всегда, мгновенно
испарился. Тем не менее часа через два он вновь появил­
ся рядом с фургоном, в котором сидели Сюзи и Кларенс,
и на лице у него было слегка виноватое и удовлетворен­
ное выражение, как будто убийство во имя мести уже
свершилось, а волосы его были начесаны на самые глаза
по индейскому обычаю. Он великодушно ограничился
тем, что с мрачным пренебрежением отозвался о карточ­
ной игре, которой были заняты дети, и до Кларенса впер­
вые дошло, что порочный вид ему придавала главным
образом прическа. И у него возникла мысль, как это
мистер Пейтон не попытался исправить Джима с по­
мощью пары ножниц, но сначала сам он добрых четыре
дня пытался подражать Джиму, причесывая волосы на
тот же манер.
Через несколько дней после того, как Джим снова
осчастливил Кларенса своей откровенностью, мальчику
разрешили поездить верхом по-форейторски на одном из
коренников, что вызвало у него бурную радость, но тут
к нему подъехал Джим на мексиканском скакуне, кото­
рый казался — это, конечно, было чистейшее притворст­
во — тихим и даже прихрамывал.
— А скажи, брат,— начал Джим мрачно, довери­
тельным тоном,— сколько ты рассчитывал заработать,
когда похитил эту девчонку?
— Нисколько,— ответил Кларенс с улыбкой. Пожа­
луй, это был явный результат влияния, оказанного на
него Джимом, но так или иначе он уже и не думал воз­
мущаться, когда слышал такое «взрослое» обвинение.

199

— Н у, если ты это из мести, тогда другой разговор,
а то можно было выгодное дельце обстряпать,— продол­
жал Джим задумчиво.
— Нет, не из мести,— поспешно сказал Кларенс.
— Значит, ты рассчитывал содрать с ее папаши и
мамаши награду в сотню долларов, да не успел, потому
что индейцы содрали с них скальпы. Повезло тебе, как
утопленнику, ей-ей! Н у да ладно, ежели миссис Пей­
тон удочерит девчонку, ты заставишь ее раскошелиться.
Послушай-ка, ты, молодчик,— продолжал он и неожи­
данно подался вперед, сверля Кларенса взглядом сквозь
свои спутанные лохмы,— уж не хочешь ли ты меня убе­
дить, что вся эта история была не мошенничество, не
липа?
— Ч то-что?— переспросил Кларенс.
— Уж не хочешь ли ты сказать,— просто удивитель­
но, каким хриплым стал его голос,— что это не ты навел
индейцев на караван, чтоб они убрали с дороги этих
Силсби, а у тебя на руках оказалась круглая сиротка,
которую ты мог бы преподнести миссис Пейтон?
Т у т Кларенс запротестовал самым решительным об­
разом, но Джим презрительно пропустил его слова мимо
ушей.
— Т ы мне не ври,— сказал он таинственно.— Я хит­
рый. Я, парень, себе на уме, мы с тобой одного поля яго­
да!— И с этим ловким намеком на то, что он владеет
преступной тайной Кларенса, Джим скрылся как раз во­
время, чтобы избежать обычного, выговора от своего
начальника, главного погонщика Ф ила.
Но его пагубное влияние не ограничивалось одним
Кларенсом. Несмотря на ревнивую опеку миссис Пей­
тон, на частое присутствие Кларенса и на кружок почи­
тателей, всегда окружавший Сюзи, стало йсно, Что ма­
ленькую Е ву уже успел таййо подстеречь и искусить
дьявол Джим. Как-то раз она украсила локбны перьями
цапли, в другой раз натерла лицо и руки красной и жел­
той охрой, и все &то были, призналась она, доброволь­
ные подношения Джима Хукера. Но значение и смысл
этих даров она открыла одному только Кларенсу.
— Это мне все Джим подарил,— сказала она,— он
сам почти индеец, но мне ничего плохого не сделает, и
когда придут плохие индейцы, они подумают, что я его

200

дочка, и убегут. А еще Джим сказал, что когда индейцы
пришли убивать папу с мамой, мне надо было только ска­
зать, что я его девочка, и они убежали бы.
— Но ты же не могла сказать,— возразил рассуди­
тельный Кларенс,— ведь ты все это время была у мис­
сис Пейтон.
— Клаленс,— сказала Сюзи, качая головой и не сво­
дя с мальчика своих круглых глаз, таких невозмутимых,
словно она говорила чистую правду.— Т ы не говори.
Я была там!

Кларенс попятился и чуть не вывалился из фургона
в ужасе от того, что Сюзи способна так невероятно пре­
увеличивать.
— Но ты же сама знаешь, Сюзи,— пробормотал
он,— что мы с тобой потерялись раньше...
— Клаленс,— преспокойно возразила Сюзи, загла­
живая пальчикрм складку на платье,— не рассказывай,
пожалуйста. Я была там. Ведь я — уцелевшая! Т ак ска­
зали на заставе, А кто уцелел, тот всегда-всегда бывает
там и всегда-всегда все знает.
. Кларенс был так ошарашен, что не стал возражать.
Он смутно вспомнил, что и раньше, в Форт-Ридже, за­
мечал, как приятно Сюзи, когда ее называют «уцелев­
шей», и как она по-детски старается не ударить в грязь
лицом. Видимо, злодей Джим и сыграл на этом. Н е­
сколько дней Кларенс даже побаивался ее, чувствуя се­
бя одиноким как никогда.
В этом состоянии, совершенно уверенный к тому же,
что общение с Джимом не располагает в его пользу ни
миссис Пейтон, ни ее брата, а миссис Пейтон к тому же
думает, будто это он подстроил встречи Сюзи с Джи­
мом, Кларенс решился на одну из тех мальчишеских выхрдок, о которцх, старшие склонны судить сурово, но да­
леко не всегда, справедливо. Полагая, подобно многим
детям, что на него никто не обращает внимания — разве
только для того, чтобы его одернуть,— и убедившись,
как убеждается всякий ребенок, и притом гораздо ско­
рее, чем мы в своем благодушии полагаем, что любовь
и поблажки не обусловлены непосредственно его поведе­
нием и достоинствами, Кларенс пустился во все тяжкие.
И однажды, когда прошел слух, что где-то поблизости
пасется стадо буйволов и завтра утром караван остано­

201

вится, а Гилдерслив, Бенем и другие, возможно, отпра­
вятся на охоту, Кларенс с восторгом принял предложе­
ние Джима тайком поехать вслед за ними.
Для выполнения этого преступного замысла требо­
вались дерзость и двуличие. Они сговорились, что вско­
ре после отъезда охотников Кларенс попросит разреше­
ния покататься на одной из упряжных лошадей — это
ему позволяли довольно часто; выехав из лагеря, он
сделает вид, будто лошадь понесла, а Джим тут же
помчится догонять его. И з-за отсутствия охотников в
лагере будет не так уж много лошадей и людей, и никто
больше не бросится его выручать. Ускакав подальше, они
поедут по следу охотников, а если их заметят, дадут та­
кие же объяснения, добавив, что не нашли дорогу к ла­
герю. План удался вплоть до мельчайших подробностей;
как выяснилось потом, Джим, чтобы хорошенько взбод­
рить смирную лошадку Кларенса, насовал под седло ко­
лю чек— Кларенс обнаружил это, только когда лошадь
едва его не сбросила. Нарочито громко крича «Тпру!»,
причем Джим украдкой колол лошадь Кларенса сзади
ножом, преследуемый и преследователь вскоре благопо­
лучно очутились за полувысохшим ручьем и ольховой
рощицей, окружавшей лагерь. Никто за ними не гнался.
Т о ли погонщики сообразили что к чему и взглянули
на их выходку сквозь пальцы, то ли решили, что маль­
чики сами справятся и никак не могут заблудиться, ко­
гда охотники так близко,— во всяком случае, тревоги
они не подняли.
Зная в общем, в какую сторону поехали охотники,
мальчики, окрыленные успехом, весело скакали вперед.
Перед ними открылась широкая пойма с пологим скатом
вправо, в сторону далекой, до половины заполненной
водой лагуны, образовавшейся во время разлива боль­
шой реки, на притоке которой стоял лагерь. Лагуна была
почти скрыта смешанным лесом и кустарником, а даль­
ше снова тянулась беспредельная равнина, на которой
паслись буйволы. Вот сюда, как сообщил осипшим голо­
сом своему товарищу Джим, они приходят на водопой.
Проехав еще немного, он круто осадил лошадь и, спе­
шившись, стал осматривать землю. Она была покрыта
какими-то полукруглыми лепешками, которые Джим та­
инственно назвал «буйволовым пометом». На неопыт­

202

ный взгляд Кларенса, равнина удивительно напоминала
самый обыкновенный и прозаический выгон для скота,
и это несколько охладило его геройский пыл. Тем не ме­
нее оба остановились и, как заправские охотники, осмот­
рели оружие и снаряжение.
Как ни печально, снаряжение это при всем его раз­
нообразии никак нельзя было назвать достаточным или
хотя бы сносным. Обстоятельства побега вынудили
Джима ограничиться старым двуствольным дробовиком,
который он обычно носил за плечами, старомодным ше­
стизарядным пистолетом, палившим произвольно в са­
мых неожиданных случаях и получившим название «Алланова перечница» за сходство с означенным предметом
кухонной утвари, да охотничьим ножом. У Кларенса был
индейский лук со стрелой, из которого он учился стре­
лять, и топорик, припрятанный под седлом. Джим вели­
кодушно отдал ему пистолет, взяв взамен топорик,— та­
кая мена вначале восхитила Кларенса, но когда он уви­
дел, как воинственно и живописно выглядит Джим с то­
пориком у пояса, то пожалел о нем. Тогда Джим объ­
яснил ему, что из ружья, в которое заложены «сверхза­
ряды», так что стволы до половины набиты свинцом и
револьверными пулями, может стрелять только он сам,
да и то, многозначительно добавил он, не без опасности
для жизни. Недостаток снаряжения, однако, восполняли
рассказы Джима о необычайных результатах, которых
достигли этим простым оружием «одни знакомые ребя­
та»; о том, как сам он однажды свалил быка ловким вы­
стрелом из револьвера прямо в разинутую пасть, когда
тот заревел, и прострелил ему навылет «все потроха»;
как один его приятель, вернее, даже близкий друг, ко­
торый теперь сидит в Луисвилльской тюрьме за убий­
ство помощника шерифа, однажды оказался один, пе­
ший, с простым складным ножом и лассо посреди целого
стада буйволов, и, преспокойно вскочив на косматую
спину самого крупного самца, крепко-накрепко привязал
себя лассо к его рогам и давай погонять, подкалывая но­
жом, и много дней питался мясом, которое вырезал из
живого тела, пока буйвол, покинутый всем стадом, исте­
кая кровью, наконец не покорился своему победителю у
самого лагеря, куда тот ловко его направил! Надо при­
знаться, что этот рассказ показался Кларенсу не очень-

203

то правдоподобным, и ему хотелось расспросить спутни­
ка подробнее. Но они были одни среди прерии, связан­
ные общим проступком; солнце во всем своем великоле­
пии победно вставало над землей, чистый, бодрящий воз­
дух пьянил обоих; для бурной юношеской фантазии не
было невозможного!
Пойма, которую они пересекали, местами была в тре­
щинах и рытвинах, так что двигаться приходилось с
опаской. Один раз, когда они остановились, Кларенса
поразил глухой, монотонный шум, словно где-то непода­
леку вода перехлестывала через плотину. Всякий раз,
как они придерживали лошадей, звук становился отчет­
ливей, и наконец к нему добавилось слабое, но явствен­
ное дрожание земли, которое обычно свидетельствует о
близости водопада. Выходило, что наши охотники сби­
лись с пути, и они остановились в неуверенности. Однако
шум, к их удивлению, приближался. Повинуясь неожи­
данному порыву, оба поскакали к лагуне. Выехав из
леса, Джим протяжно и взволнованно вскрикнул:
— Д а ведь это они!
С первого взгляда Кларенсу показалось, словно вся
прерия вспенилась и бурные волны или целые валы ка­
тятся прямо на них. Но, приглядевшись, он увидел, что
это первые смешавшиеся ряды большого стада буйво­
лов, а среди них, с боков и позади, ныряя в облака пы­
ли и вновь появляясь, бешено неслись фигурки людей и
сверкал» огненные вспышки. Еще недавно они думали
о воде, и теперь им чудилось, будто гигантская прилив­
ная волна незримо катилась к лагуне, увлекая все перед
собой. С горящими глазами Кларенс повернулся к свое­
му спутнику в безмолвном ожидании.
У вы ! Этот бесстрашный герой и грозный охотник, по
вс^й видимости, сам онемел 07 удивления. Правда, он,
как пришитый, сидел в седле, стройный и все еще мо­
лодцеватый, судорожно хватаясь то за ружье, то за топррик. Трудно сказать, долго ли это продолжалось бы,
но тут стадо с оглушительным треском вломилось в кус­
ты и, взяв вправо по берегу лагуны, понеслось прямо
на них. Все их сомнения и колебания как рукой сняло.
Предусмотрительный, видавший виды мексиканский же­
ребчик, отчаянно фыркнув, повернул и пустился наутек,
унося своего седока. Скромная упряжная лошадь Кла204

рейса, без сомнения, движимая трогательной верностью
хозяину, тотчас последовала за ним. Через несколько
мгновений верные кони, как неразлучные друзья, благо­
родно соперничая друг с другом, продирались сквозь
чащу голова к голове.
— Но зачем же мы скачем в эту сторону? — вос­
кликнул простодушный Кларенс.
— Там сзади Пейтон и Гилдерслив, как бы они нас
не увидели,— тяжело дыша, отвечал Джим. Кларенс с
удивлением заметил, что буйволы гораздо ближе к ним,
чем охотники, и десяток крупных быков уже стучат ко­
пытами по земле прямо у них за спиной, но он снова на­
брал воздуху и крикнул:
— А когда же мы будем на них охотиться?
— Мы — на н и х?!— взвизгнул Джим в отчаянном
приступе искренности.— Это они на нас охотятся, черт
возьми!
И в самом деле, ясно было, что их обезумевшие ло­
шади удирают со всех ног от столь же обезумевшего
стада. Мальчикам удалось ненадолго оторваться от буй­
волов, потому что лошади перепрыгнули одну из рассе­
лин, тогда как их преследователям пришлось огибать
препятствие. Но через несколько минут их настигла та
часть стада, которая бежала по другой, ближней стороне
лагуны, и они оказались в самой гуще буйволов. Земля
содрогалась под ударами копыт; горячее дыхание смеши­
валось с вонючей пылью, висевшей в воздухе, Кларенс
задыхался и почти ослеп. Как в тумане, он разглядел, что
Джим наугад швырнул топорик в самку буйвола, насе­
давшую на него сбоку. Когда они снова скатились в ло­
щину, Кларенс видел, как Джим, вконец отчаявшись,
вскинул свое пресловутое ружье. Кларенс распластался
на вытянутой шее лошади. Ослепительная вспышка и
громоподобный дуплет; Джим чуть не вылетел из седла,
дымящееся ружье отскочило, перелетев через его голо­
ву, в другую сторону, а вслед за этим всадник и лошадь
исчезли в удушающем облаке пыли и порохового дыма.
Т у т лошадь Кларенса внезапно остановилась, и маль­
чик почувствовал, что летит через ее голову в лощину
и падает на что-то вроде скачущей косматой подушки.
Это была волосатая спина огромного буйвола! О каза­
лось, что Джим, с отчаяния выпалив наугад дуплетом,

205

угодил в заднюю ногу буйвола, бежавшего впереди, про­
стрелив мышцу и перебив сухожилия, так что буйвол
упал в лощину прямо под ноги лошади Кларенса.
Оглушенный, но невредимый, мальчик скатился на
землю с шеи буйвола, силившегося встать, шатаясь, под­
нялся на ноги и увидел, что не только его лошади, но
и всего стада как не бывало, а крики невидимых охотни­
ков слышались теперь где-то впереди. Они, должно быть,
не заметили, как он упал, а потом лощина скрыла его.
Склон впереди был слишком крут, и у мальчика так бо­
лели ноги, что он не мог туда вскарабкаться, а дорогу к
противоположному склону, тому, с которого он и буйвол
скатились перед столкновением, преграждал раненый
зверь. Кларенс, шатаясь, все же побрел туда, но тут
буйвол невероятным усилием встал на трех ногах и по­
вернулся к нему мордой.
Все это произошло слишком быстро, так что неопыт­
ный мальчик не успел ощутить страха или вообще чего
бы то ни было, кроме неодолимого волнения и замеша­
тельства. Но когда он увидел эту тяжелую, косматую
голову, которая, казалось, заполнила собой всю лощи­
ну и с ужасающей неторопливостью отрезала ему путь
к спасению, все его существо охватил ужас. В огром­
ных, тупых, налитых кровью глазах сверкала немая,
удивленная ярость; большие, влажные ноздри были так
близко, что злобное фырканье сразу отшвырнуло его,
как удар. Лощина представляла собой узкую и корот­
кую трещину или впадину; еще несколько шагов назад,
и он окажется в ее конце, прижатый к почти отвесному
склону высотой в пятнадцать футов. Если попытаться
вскарабкаться по сыпучему склону, есть риск сорваться,
и тогда эти короткие, но грозные рога тут же пронзят
его! Нет, это было бы слишком ужасно, слишком жесто­
ко! Ведь он такой маленький рядом с этим чудищем! Это
несправедливо! Глаза мальчика налились слезами, и он,
проклиная несправедливость судьбы, застыл на месте,
стиснув кулаки. С исступленной детской яростью он впе­
рил свой взгляд в страшные глаза буйвола; он не знал,
что выпуклые зрачки свирепого зверя обладают свой­
ствами увеличительного стекла, и он, Кларенс, кажется
тупому буйволу гораздо больше, чем на самом деле, а
расстояние до него как бы увеличивается и этому многие

206

охотники обязаны спасением. Он думал только об од­
ном: с чем кинуться на зверя? А х, да! Пистолет. Он все
еще в кармане. Мальчик, без всякой надежды, порывисто
выхватил его — пистолет казался таким маленьким по
сравнению с огромным врагом!
Глаза Кларенса сверкали, он прицелился и спустил
курок. Послышалось слабое щелканье, потом еще и еще!
Даже эта штука издевается над ним. Он снова рванул
спуск что было сил; раздался грохот, раз, другой. Кла­
ренс попятился; видимо, пули скользнули по черепу
буйвола, не причинив ему вреда. Мальчик, уже ни на что
не надеясь, еще раз спустил курок; снова раздался вы­
стрел, потом яростный рев, и огромный зверь злобно
мотнул головой, глубоко вонзив левый рог в сыпучий
склон. Снова и снова кидался он на склон, бодая его
левым рогом, из-под которого градом сыпались камни
и земля. А потом Кларенс вдруг разгадал причину яро­
сти этой обезумевшей громады. Из левого глаза, проби­
того последней пулей, текла кровь; буйвол ослеп! И вдруг
все чувства мальчика разом переменились, теперь его
охватило раскаяние, которое в тот миг было ужаснее
недавнего страха. Что он наделал! Желание убежать от
омерзительного зрелища было в нем ничуть не слабее
инстинкта самосохранения, когда он, воспользовавшись
новым взрывом ярости буйвола, которого все время за­
носило влево, проскользнул мимо него с правой стороны,
добежал до склона и вскарабкался наверх. Здесь он
пустился бежать, не зная куда,— только бы не слышать
этот рев, исполненный боли, не видеть этот кровавый,
огромный глаз, не терзаться сознанием своей вины.
Вдруг он услышал далекий сердитый оклик. На пер­
вый взгляд равнина показалась ему пустой, но вот он
увидел двоих всадников, быстро скакавших к нему, ве­
дя в поводу третью лошадь — его собственную. Вместе с
блаженным чувством облегчения мальчика захлестнула
жажда сочувствия, лихорадочное желание рассказать
этим людям, как все было. Но когда они приблизились,
он увидел, что это разведчик Гилдерслив и Генри Бенем,
которые отнюдь не разделяют с ним радость избавле­
ния,— лица их выражали только нетерпеливое раздраже­
ние. Окончательно сраженный этой новой неудачей, Кла­
ренс застыл на месте и упрямо замкнулся в себе.

207

— Может, ты, черт тебя дери, сядешь на лошадь и
поедешь, или тебе охота задержать караван еще на час по
своей дурости? — рявкнул Гилдерслив.
Мальчик поколебался, потом медленно сел в седло,
не сказав ни слова.
— Вот уехать бы да бросить их здесь к чертям со­
бачьим,— злобно буркнул Бенем.
На миг у Кларенса мелькнула дикая мысль спрыг­
нуть с лошади и сказать им, чтоб ехали прочь и оставили
его. Но прежде чем он успел осуществить эту мысль, двое
мужчин уже поскакали вперед, увлекая его лошадь за
собой на поводу, привязанном к луке седла Гилдерслива.
Через два часа они нагнали караван, который уже был
в пути, и влились в группу верховых. Судья Пейтон,
хоть и несколько озадаченный, встретил Кларенса без-»
злобным и снисходительным взглядом. Сердце мальчика
сразу растаяло: он почувствовал, что прощен.
— Ну, мой мальчик, послушаем теперь, что скажешь
ты сам. Как было дело?
Кларенс быстро отыскал глазами Джима, но тот от­
вернулся и продолжал угрюмо ехать сзади. И тогда он
стал взволнованно и торопливо рассказывать, как его
швырнуло в лощину, прямо на спину раненому буйво­
лу, и как ему удалось спастись. По всей кавалькаде про­
бежал смешок. Мистер Пейтон серьезно посмотрел на
Кларенса.
— Но как же это буйвол так кстати оказался в ло­
щине? — спросил он.
— Джим Х укер прострелил ему ногу из ружья, вдт
он туда и свалился,— смущенно ответил Кларенс.
Раздался взрыв гомерического хохота. Кларенс,
удивленный и уязвленный, поднял голову, но, едва уви­
дев лицо Джима, сразу забыл собственную обиду. На
этом удрученном, безнадежном и совершенно убитом ли­
це, которое в кои-то веки приняло искреннее выражение,
ему удалось прочитать горькую правду. Джима погуби­
ла его собственная репутация. Единственный действи­
тельно потрясающий случай в его жизни, единственный
его правдивый рассказ об этом был единодушно вос­
принят всеми как самая чудовищная и дикая из всех
его выдумок!

208

Г Л А В А V II

Этим случаем на охоте завершился для Кларенса по­
следний памятный этап его путешествия. Но лишь мно­
го времени спустя он узнал, что на этом завершилось
еще и то, что могло стать для него началом новой жизни.
Ибо судья Пейтон намеревался, удочерив Сюзи, взять
под свою опеку и мальчика, если только удастся полу­
чить согласие того неведомого родственника, к которо­
му его везли. Но миссис Пейтон и ее брат обратили его
внимание на то, что Кларенс, заведя таких друзей, как
Джим Х укер, стал едва ли подходящим товарищем для
Сюзи, и сам судья вынужден был согласиться, что явная
тяга мальчика к дурному обществу никак не вяжется с
его предполагаемым происхождением и воспитанием. На
беду, и сам Кларенс, раз и навсегда убежденный, что
его не понимают, и в силу своего характера упорно ре­
шившись покориться судьбе, был слишком горд, чтобы
сгладить это впечатление, как иной раз делают дети, ка­
ким-нибудь лицемерным поступком. А кроме того, в глу­
бине души он невольно хранил верность Джиму в его по­
зоре, хотя и без сочувствия равного к равному, без
пылкой привязанности почитателя, а скорее — если толь­
ко можно сказать так о мальчике его возраста — с по­
кровительственным чувством старшего. Поэтому он не
стал возражать, узнав, что, когда караван достигнет К а­
лифорнии, его отправят из Стоктона в Сакраменто с ве­
щами и письмом, где все будет объяснено, причем подра­
зумевалось, что если он не найдет своего родственника,
то приедет к Пейтонам в одну из южных долин, где
они решили купить земельный участок.
Когда перед Кларенсом открылась эта перспектива
новых приключений и независимости, со всеми богатей­
шими возможностями, которые они таят в себе для юно­
сти, дни потянулись для него невыносимо медленно.
Остановка в Солт-Лэйк, переход через унылую солонча­
ковую пустыню, даже перевал через Сьерру по ди­
ким и безлюдным местам оставили скудный след в
его памяти. Вечные снега, бесконечные вереницы сосен,
убегающих назад, склон, поросший овсюгом, который
мальчик видел впервые, бурливая река с желтой, будто
позолоченной водой лишь ненадолго рассеивали его без14. Брет Гарт. Т. 4.
209

различие и забывались. Зато когда караван остановил­
ся однажды утром на окраине разбросанного по склону
поселка и Кларенс увидел, как все нетерпеливой толпой
сгрудились вокруг какого-то прохожего, который вынул
из седельной сумки кисет оленьей кожи и показал две
пригоршни блестящих крупинок металла, мальчик по­
чувствовал первый неодолимый приступ золотой лихо­
радки. Затаив дыхание, слушал он взволнованные вопро­
сы и небрежные ответы. Это намыто на прииске всего в
тридцати милях отсюда. Т у т золота долларов на сто
пятьдесят; это только его доля после недели работы с
двумя компаньонами. Нет, это совсем не много: «места
уже истощаются, слишком много набежало всяких но­
вичков». Все это небритый, грязный, плохо одетый чело­
век ронял равнодушно и небрежно; за спиной у него бы­
ла лопата с длинной ручкой и кирка, а с седла свисала
сковородка. Но ни один рыцарь, в доспехах и в полном
вооружении, не казался Кларенсу столь героическим и
независимым. Что могло быть прекрасней этого благо­
родного презрения, с которым старатель критически
оглядел добротные, крытые фургоны их каравана, обо­
рудованные всяческими удобствами!
—
Ежели хотите мыть золото, придется вам распро­
щаться с этими штучками!
Как это совпадало с тайными мыслями Кларенса! К а­
кое олицетворение независимости! Красавец разведчик,
всесильный судья Пейтон, храбрый молодой офицер —
все разом рухнули со своих глиняных пьедесталов перед
этим героем в красной фланелевой рубахе и высоких са­
погах. Бродить целыми днями под открытым небом и
добывать сверкающие крупинки металла, ничему не
учиться, не иметь никаких обязанностей и повседневных
забот — вот это действительно жизнь; напасть когда-ни­
будь на такой огромный самородок, «что и не поднять»,
он будет стоить не меньше, чем весь караван вместе с ло­
шадьми,— именно такой, по словам незнакомца, нашли
на днях в Сойерс-Баре — ради этого стоило пожертво­
вать всем на свете. Грубый человек, смотревший на них
с равнодушной, снисходительной улыбкой, стал как бы
живой связью между Кларенсом и «Тысячей и одной
ночью»; в нем воплотились Аладин и Синдбад.
Через два дня они добрались до Стоктона. Здесь

210

Кларенса отсели в большой магазин— его единственный
костюмчик был весь в заплатах, так что он ходил d o
всяких обносках из гардероба Пейтона, а также в неви­
данном одеянии из военного сукна, сшитом полковым
портным в Форт-Ридже. Но увы! В этом краю взрослых
для мальчика в возрасте Кларенса не нашлось почти
никакой одежды, так чго его кое-как приодели в старой,
захудалой государственной лавчонке, купив ему «маль­
чиковую» матроску и куртку с медными пуговицами.
Затем мистер Пейтон дал Кларенсу немного денег
на расходы и письмо к его двоюродному брату.
Почтовая карета отправлялась в полдень. Кларенсу
оставалось только распроститься со всеми. Прощание с
Сюзи уже состоялось за два дня до этого; она слегка
всплакнула, пожаловалась, что ей страшно, обняла его
и решительно заявила, что поедет с ним; но среди сума­
тохи после приезда в Стоктон, а также под влиянием не­
большого подарка от Кларенса — на него он впервые из­
расходовал часть своего крохотного капитала — ее реши­
мость постепенно ослабела и завершилась обещанием, что
они разлучаются лишь ненадолго. И все же, когда тощий
узелок мальчика засунули под сиденье кареты и остави­
ли его одного, он бросился назад к каравану, чтобы еще
раз взглянуть на Сюзи. Тяжело дыша и робея, добежал
он до фургона миссис Пейтон.
— Господи! Т ы еще з д е с ь !— резко сказала миссис
Пейтон.— Хочеш ь опоздать?
Еще минуту назад, испуганный одиночеством, он мог
бы ответить «да». Но теперь, жестоко уязвленный яв­
ным раздражением, которое он вызвал у миссис Пейтон,
мальчик почувствовал, что ноги у него подкашиваются и
он не может вымолвить ни слова. Он не решился взгля­
нуть на Сюзи. Но вот из фургона послышался ее спо­
койный голосок:
— Клаленс, ты опоздаешь!
И она тоже! Ему было так стыдно за свою глупую
слабость, что вся кровь хлынула от его тоскующего серд­
ца прямо в лицо.
— Я искал... искал... Джима, мэм,— дерзко сказал
он наконец.
Он увидел, как на лице миссис Пейтон мелькнуло
отвращение, и с чувством злобной радости побежал на­

211

зад к карете. Но здесь, к своему удивлению, он и в самом
деле застал Джима, о котором даже не думал,— тот мрач­
но смотрел, как увязывали последний багаж. Явно же­
лая, чтобы все пассажиры подумали, будто он расстается
с сообщником, которого, быть может, отправляют прямо
в тюрьму, Джим торжественно пожал Кларенсу руку,
украдкой поглядывая на других пассажиров сквозь
спутанные лохмы.
—
Как услышишь про какую-нибудь заваруху, сразу
поймешь, в чем дело,— сказал он хриплым, но явствен­
ным шепотом.— Наши с ними дорожки скоро разойдутся.
Скажи ребятам в Ущелье Мертвеца, пускай ждут меня
со дня на день.
Х о тя Кларенс вовсе не ехал в Ущелье Мертвеца и
вообще впервые слышал про такое, да к тому же смутно
подозревал, что и Джим знает не больше, все же, когда
некоторые пассажиры с тревогой поглядели на застен­
чивого, сероглазого мальчика, который едет в такое гиб­
лое место, он и в самом деле испытал радость, смешан­
ную со страхом, почувствовав, что вступает в жизнь в
заманчивой роли мнимого злодея. Но когда горячие ло­
шади рванули с места, Кларенс, в восторге от быстрой
езды, сверкающих лучей солнца и от мысли, что он ос­
тавляет позади все оковы зависимости и условностей,
устремляясь навстречу свободе, не мог уже думать ни о
чем другом. Наконец он оторвался от мысленного созер­
цания радужных надежд и принялся с мальчишеским
любопытством рассматривать своих попутчиков. Он си­
дел впереди, стиснутый между двумя молчаливыми муж­
чинами, из которых один был похож на фермера, а дру­
гой, в черной одежде,— на адвоката или учителя, и нако­
нец взгляд его привлекла темноволосая женщина в чер­
ной мантилье и без шляпки,— она сидела сзади,
и вниманием ее, казалось, целиком завладели шутливые
ухаживания ее соседей и еще двоих мужчин, сидевших
впереди нее. Со своего места он не видел почти ничего,
кроме темных глаз, которые порой улыбались, встречая
его откровенно любопытный взгляд, но особенно его по­
разил мелодичный нездешний выговор, какого он нико­
гда не слыхал, и голос ее — увы, таково непостоянство
юности — показался ему гораздо красивее, чем голос мис­
сис Пейтон. Фермер, сосед Кларенса, окинув снисходи­

212

тельным взглядом его куртку с медными пуговицами,
шутливо спросил:
— Что, сынок, ты прямо с корабля?
— Нет, сэр,— запинаясь, ответил Кларенс.— Я пере­
сек прерию.
— Т ак, значит, это ты оснастился так для шхуны
прерий, а? — Раздался смех, и Кларенс смутился. Заме­
тив это, шутник добродушно и покровительственно объ­
яснил, что «шхуна прерий» означает на современном
жаргоне фургон переселенцев.
— В Стоктоне для меня не нашлось другой одеж­
ды,— объяснил Кларенс, доверчиво глядя в черные глаза
женщины на заднем сиденье.— По-моему, там никто не
рассчитывал, что в Калифорнии когда-нибудь будут
мальчики.
Простота, с которой это было сказано, очевидно, про­
извела на всех благоприятное впечатление, так как двое
мужчин на среднем сиденье, которым женщина что-то
шепнула, повернулись и с любопытством посмотрели на
него. Кларенс слегка покраснел и умолк. Вскоре карета
начала замедлять ход. Они поднимались в гору; по обеим
сторонам росли огромные тополя, с которых кое-где сви­
сали красивые алые вьюнки.
— А х, какая прелесть,— сказала женщина, кивая на
них головой, покрытой черной вуалью.— Этим можно
чудно украсить волосы.
Один из мужчин сделал неуклюжую попытку со­
рвать вьюнок, высунувшись из окна. И тут Кларенса
осенило. Когда карета стала подниматься на другой
склон, мальчик по примеру пассажира, ехавшего на коз­
лах/ выпрыгнул из кареты и пошел пешком. Когда подъ­
ем кончился, он снова сел, весь красный и запыхавший­
ся, но с алой веточкой в исцарапанной руке. Подавая
ее мужчине на среднем сиденье, он сказал, как положено
благовоспитанному мальчику:
— Вот, пожалуйста... Это для дамы.
Улыбка скользнула по лицам соседей Кларенса. Жен­
щина мило кивнула ему головой в знак благодарности
И кокетливо вплела веточку в свои блестящие волосы.
Темноволосый мужчина, который сидел рядом с Кла­
ренсом и до сих пор молчал, повернулся и суховато
заметил:

213

— Если ты не сбавишь прыти, сынок, тебе нетрудно
будет отыскать костюм по росту, когда приедешь в С ак­
раменто.
Кларенс не совсем его понял, но заметил, что двоих
шутников на среднем сиденье вдруг сковала необычай­
ная серьезность, а женщина отвернулась к окну. Он по­
думал, что совершил какую-то оплошность, заговорив о
своей одежде и росте. Надо будет в дальнейшем вести
себя более по-мужски. Такая возможность, казалось,
представилась через два часа, когда карета остановилась
у придорожной гостиницы, где, конечно, был и ресторан.
Некоторые пассажиры пошли в бар пропустить по
рюмочке. Соседи Кларенса завели неторопливый раз­
говор о сравнительных достоинствах прибрежных участ­
ков в Сан-Франциско; шутники на среднем сиденье
по-прежнему любезничали с дамой. Кларенс выскользнул
из кареты и преувеличенно молодцевато вошел в бар.
Бармен совершенно не замечал его, посетители тоже, и
это несколько смутило мальчика. Он постоял в нереши­
тельности, затем вернулся к карете и открыл дверцу.
— Вы не откажетесь выпить со мной, с э р ? — веж­
ливо спросил он у похожего на фермера пассажира, ко­
торый был с ним ласковее других. Наступило молчание.
Мужчины на среднем сиденье круто повернулись и уста­
вились на него.
— Адмирал приглашает вас выпить,— без тени
улыбки пояснил один из мужчин соседу Кларенса.
— А ? Ну да, конечно,— отозвался тот, и удивление
на его лице сменилось выражением глубочайшей серьез­
ности,— раз сам адмирал приглашает...
— Может быть, и вы с вашим другом не откаже­
тесь? — застенчиво спросил Кларенс у этого мужчины.—
И вы, сэр,— добавил он, обращаясь к темноволосому.
— Право, джентльмены, по-моему, отказаться про­
сто неприлично,— церемонно сказал последний, обраща­
ясь ко всем остальным.— Такая любезность со стороны
нашего именитого друга — это огромная честь.
— Обратите внимание, сэр, что адмирал всегда на
высоте,— отозвался другой с неменьшей серьезностью.
Кларенс предпочел бы, чтобы они отнеслись к его
первому дружественному жесту не так церемонно, но из
кареты они вышли с простыми и открытыми лицами, и

214

он, немного робея, повел их в бар. Как на грех, он едва
доставал головой стойки, и бармен снова не заметил бы
его, если бы не быстрый, выразительный взгляд темно­
волосого, под которым небрежно улыбающееся лицо бар­
мена тоже приобрело сверхъестественную серьезность.
— Адмирал угощает, — сказал темноволосый все с
той же серьезностью, указывая на Кларенса и почти­
тельно пропуская его вперед.— Мне чистого виски. А д ­
мирал, поскольку он сейчас переселяется в другие ши­
роты, на сей раз, я полагаю, ограничится лимонадом.
Кларенс вначале решил было заказать себе виски
наравне со всеми, но не уверенный, что будет вежливо
отменить заказ гостя, и, быть может, слегка смущенный
тем, что все посетители с такими же каменными лицами
столпились вокруг него и его спутников, сказал по­
спешно:
— Д а, пожалуйста, мне лимонад.
— Адмирал совершенно прав,— сказал бармен с бес­
страстным выражением лица, наклоняясь вперед и с про­
фессиональной тщательностью вытирая стойку.— Даже
если человек всю свою жизнь привержен к спиртному,
джентльмены, он всегда заказывает лимонад, когда пе­
реселяется в другие широты.
— Может быть, и вы с нами вы п ьете?— предложил
Кларенс, просияв.
— Почту за честь, сэр.
— Мне кажется, джентльмены,— сказал высокий
мужчина все так же приветливо и церемонно,— что тост
у нас может быть только один — за здоровье адмирала.
Пускай он здравствует долгие годы!
Все торжественно выпили. У Кларенса запылали
щеки, и от волнения он выпил за свое здоровье вместе
с другими. Но все же он был огорчен, что его гости
мало веселятся; неужели, подумал он, мужчины всегда
пьют так серьезно? И еще он подумал, что это, наверно,
будет стоить недешево. Однако кошелек он держал в руке
наготове, так, чтобы все видели: ведь уплатить из своего
кармана за выпивку — это не самое последнее из тех
мужских удовольствий, какие он мечтал изведать, начав
независимую жизнь.
— Сколько с м ен я ?— спросил он с нарочитой не­
брежностью.

215

Бармен привычным взглядом окинул помещение.
— Вы, кажется, сказали, что угощаете всех. Ну, ска­
жем, двадцать долларов для ровного счета.
Сердце у Кларенса упало. Он уже слышал, какие в
Калифорнии высокие цены. Но двадцать долларов! Да
это половина всех его денег. Тем не менее он героиче­
ским усилием совладал с собой и дрожащими руками
отсчитал деньги. При этом ему показалось, что стоявшие
вокруг повели себя странно и даже не совсем по-джентль­
менски: они вытянули шеи, заглядывая ему через
плечо, чтобы увидеть содержимое кошелька. Впрочем,
высокий мужчина объяснил причину такого любо­
пытства.
— Кошелек у адмирала, джентльмены, не простой.
Позвольте-ка,— сказал он, с величайшей осторожностью
беря его из рук Кларенса.— Как видите, ои новейшего
фасона, на него стоит посмотреть.
. Он передал кошелек стоявшему позади, а тот пустил
его дальше по рукам, под дружные возгласы: «Это что-то
новенькое!», «Новейший фасон!»,— по которым Кларенс
мог определить, у кого кошелек сейчас. Вскоре кошелек
вернулся к бармену, который тоже попросил разрешения
взглянуть и церемонно настоял на том, чтобы самому
положить его Кларенсу в боковой карман, словно это
была его святая обязанность. Т у т кучер крикнул: «Все
по местам!» Пассажиры поспешно расселись, и этого
случая как не бывало, ибо, к удивлению Кларенса, его
друзья, которые были так внимательны к нему минуту
назад, вдруг заинтересовались мнением нового пассажи­
ра относительно политических перипетий в С ан-Ф ран­
циско и забыли о Кларенсе. Женщина с вуалеткой пере­
села на другое место, и ее черноволосая голова уже не
была видна. Кларенса, который только что был полон
самых радужных надежд, вдруг охватило безнадежное
разочарование. Впервые он так остро почувствовал свою
прлнейшую ничтожность в этом мире и неприспособлен­
ность к новой жизни.
От жары и тряски он задремал, а когда проснулся,
обнаружил, что оба его соседа сошли на маленькой стан­
ции. Они не потрудились даже разбудить его, чтобы
попрощаться. И з разговора остальных пассажиров он
узнал, что высокий — изрестный картежник, а второй,

216

похожий на фермера,— в прошлом капитан корабля, а
ныне богатый торговец. Теперь-то понятно, подумал Кла­
ренс, почему этот человек спросил, не с корабля ли
он, и прозвал его «адмиралом»: ведь со стороны капи­
тана такая шутка вполне понятна. Он жалел, что этих
людей нет, ему хотелось поговорить с ними о своем род­
ственнике из Сакраменто, с которым он вскоре должен
был увидеться. Он то дремал, то просыпался, и так не­
заметно пришел конец путешествию. Было темно, но, по­
скольку в порт вошел большой корабль, магазины и кон­
торы еще не закрылись, а мистер Пейтон договорился
с кучером, что тот отвезет Кларенса прямо к его родст­
веннику на Джей-стрит — адрес Кларенс к счастью за­
помнил. Но мальчик несколько смутился, когда увидел,
что это большая контора или даже целый банкирский
дом. Однако он сошел с кареты и со своим маленьким
узелком в руке переступил порог здания, а карета уеха­
ла; обратившись к одному из деловитых служащих, маль­
чик спросил мистера Джексона Бранта.
Такого человека здесь не было. Ни сейчас, ни прежде.
В этом здании всегда находился банк. Не ошибся ли он
номером? Нет, фамилия, номер дома и название улицы
глубоко врезались в память мальчика. Постойте! Может
быть, это фамилия клиента, который дал адрес банка?
Клерк, высказавший это предположение, быстро исчез,
чтобы навести справки в бухгалтерии. Кларенс ждал его
с сильно бьющимся сердцем. Вот клерк вернулся. Нет,
по книгам такой фамилии не значится. И никто во всем
банке не знает никакого Джексона Бранта.
На миг конторка, о которую оперся мальчик, словно
подалась под его тяжестью; ему пришлось ухватиться
за нее обеими руками, чтобы не упасть. Как ни ужасно
было разочаровакие, как нти безнадежна перспектива бу­
дущего, как ни уязв!лена гордость при мысли, что получа­
ется, будто он злонамеренно обманул мистера Пейтона,
больше всего его ранило внезапное мучительное чувство,
что его самого обманули, провели, оставили в ду­
раках! Ибо у него впервые блеснула догадка: вот откуда
взялось смутное чувство несправедливости, которое все
время его преследовало, ведь это не что иное, как завер­
шение подлого замысла избавиться от него, ведь родст­
венники нарочно загнали его сюда и бросили, одинокого,

217

беспомощного, вышвырнули вон, как надоевшего кота,
как собачонку!
Возможно, все это как-то отразилось на его лице,
потому что клерк, взглянув на него, предложил ему при­
сесть и снова исчез в таинственной глубине помещения.
Кларенс понятия не имел, долго ли он отсутствовал, не
замечал ничего, кроме своих безрадостных мыслей, и
вдруг с удивлением обнаружил, что клерк ведет его за
конторку во внутреннюю комнату, сплошь заставленную
столами, а оттуда через стеклянную дверь в кабинет
поменьше, где за столом сидел и что-то писал человек,
необычайно занятой на вид. Не поднимая головы, он
прервал свое занятие, только
чтобы
промокнуть
лист бумаги, лежавший перед ним, и сказал деловым
тоном:
— Стало быть, тебя послали к человеку, которого
здесь нет, и вообще неизвестно, где он? Ну, ничего.—
Кларенс тем временем положил перед ним письмо Пей­
тона.— Некогда мне сейчас читать. Ну-с, ты, верно, хо­
чешь, чтоб тебя отправили назад в Стоктон?
— Н е т !— ответил мальчик, с трудом сдерживая
дрожь в голосе.
— Ну, это не деловой разговор! А есть у тебя здесь
знакомые?
— Ни души. Поэтому они сюда меня и послали,—
сказал мальчик, вдруг охваченный смелостью отчаяния,
тем более что он с бешенством почувствовал, как на гла­
зах у него навернулись слезы.
Предположение Кларенса, видимо, показалось чело­
веку забавным.
— Что ж, и правда, похоже на то,— сказал он с мрач­
ной улыбкой, уткнувшись в свою бумагу.— А деньги у
тебя есть?
— Немного.
— Сколько?
— Долларов двадцать,— сказал Кларенс неуверенно.
Не поднимая глаз, мужчина привычным движением
выдвинул ящик и достал оттуда две золотые монеты по
десять долларов.
— Вот тебе еще двадцать,— сказал он, кладя монеты
на стол.— Это даст тебе возможность освоиться. Если
некуда будет податься, приходи опять.

218

И он с многозначительным видом обмакнул перо
в чернила, давая понять, что разговор окончен.
Кларенс отодвинул от себя деньги.
— Я не нищий,— сказал он упрямо.
На этот раз мужчина поднял голову и проницательно
посмотрел на мальчика.
— Не нищий, вот как? Ну, а я похож на нищего?
— Н ет,— запинаясь, сказал Кларенс, взглянув в его
надменные глаза.
— И все же на твоем месте я с благодарностью взял
бы эти деньги.
— Только если вы позволите мне потом вернуть
их,— сказал Кларенс, пристыженный, не на шутку испу­
гавшись, что он невольно обидел этого человека.
— Позволяю,— сказал тот и снова склонился над
столом.
Кларенс взял деньги и смущенно вынул кошелек.
Мальчик в первый раз прикоснулся к кошельку с тех
пор, как получил его назад в баре, и его удивило, что
кошелек такой тяжелый и полный — просто битком на­
бит: когда он его открыл, несколько монет даже упали
на пол. Мужчина быстро поднял голову.
— Т ы , кажется, сказал, что у тебя только двадцать
долларов,— заметил он мрачно.
— Мистер Пейтон дал мне сорок,— сказал Кларенс
в недоумении и покраснел.— Двадцать я уплатил за вы­
пивку в баре... и...— Он запнулся.— Я ... я... не знаю,
откуда взялись остальные.
— Д вадцать долларов за вы п и вку?— переспросил
мужчина, отложил перо и, откинувшись в кресле,
взглянул на мальчика.
— Д а... то есть... в Дэвидсон-Кроссинге я угостил
нескольких джентльменов, моих попутчиков, сэр.
— Т ы что же, всех гуртом угощал?
— Нет, сэр, только четверых или пятерых... и еще
бармена. Но в Калифорнии все так дорого. Я же знаю.
— Пожалуй. Но по тебе это как-то не очень замет­
но,— сказал мужчина, покосившись на его кошелек.
— Они попросили у меня кошелек поглядеть,— то­
ропливо объяснил Кларенс,— вот как было дело. Кто-то
случайно положил свои деньги в мой кошелек.
— Н у еще бы,— сказал мужчина хмуро.

219

— Конечно же, так оно и было,— сказал Кларенс
с некоторым облегчением, но все же чувствуя себя не­
ловко под упорным взглядом этого человека.
— Ну, в таком случае еще двадцать долларов тебе
ни к чему,— сказал тот спокойно.
— Но ведь эти деньги не мои,— нерешительно воз­
разил Кларенс.— Я должен найти хозяина и вернуть их
ему. Может быть,— добавил он робко,— можно оставить
их у вас и зайти, когда он найдется, или прислать его
сюда?
Он с величайшей серьезностью отсчитал те деньги,
которые оставались от подарка Пейтона, и те двадцать
долларов, которые только что получил. Оставалось сорок
долларов. Он положил их на стол перед владельцем
банка, который, не сводя с него глаз, встал и открыл
дверь.
— Мистер Рид,— позвал он.
Появился клерк, который привел сюда Кларенса.
— Откройте счет на имя...— Он замолчал и вопро­
сительно повернулся к Кларенсу.
'— Кларенса Бранта,— сказал мальчик, краснея от
волнения.
— На имя Кларенса Бранта. Возьмите вот этот
вклад.— Он указал на деньги.— И выдайте ему рас­
писку.
Клерк ушел, удивленно поглядывая на деньги, а бан­
кир помолчал, снова посмотрел на Кларенса и сказал:
— Ну, я думаю, ты не пропадешь.— После чего во­
шел обратно в свой кабинет и закрыл за собой дверь.
Надеюсь, читателю не покажется невероятным, что
Кларенс, всего несколько мгновений назад подавленный
горьким разочарованием и печальным сознанием, что
родственники его бросили, теперь вдруг почувствовал,
что вознесся на головокружительную в^ысоту независи­
мости и зрелости. Минуту назад, в банке, он был одино­
ким мальчиком без единого друга, а вышел оттуда не
нищим, которому удалось выклянчить подаяние,— нет,
этот важный банкир сам отверг такую мысль,— а насто­
ящим клиентом! Вкладчиком! Деловым человеком, как
все те взрослые люди, которые толпились в первой ком­
нате! Он стал человеком в глазах того самого клерка,
который только что пожалел его. Теперь он понял, что

220

с ним разговаривал тот, чья фамилия была написана на
дверях банка, тот, о ком его попутчики говорили с
восхищением и завистью,— сам банкир, знаменитый
по всей Калифорнии! Что ж тут невероятного, если
мальчик, наделенный богатым воображением и полный
надежд, забыл все на свете — и цель своего прихода и
даже то, что он не считал эти деньги своими,— сдвинул
шляпу набекрень и быстро зашагал по улицам навстречу
счастливой судьбе?
Часа через два к банкиру пришел другой посетитель.
Это был человек, похожий на фермера, который ехал
вместе с Кларенсом. Видимо, он был лицом влиятельным,
так как банкиру немедленно доложили о приходе «капи­
тана Стивенса». После обычного делового разговора ка­
питан небрежно спросил:
— А писем для меня нет?
Занятый банкир указал пером на букву «С» среди
расположенных по алфавиту отделений ящика, стояв­
шего у стены. Отобрав свою корреспонденцию, капитан
молча постоял, держа в руке письмо.
— Послушайте, Карден, тут вот письмо для какогото Джона Силсби. Когда я заезжал полтора месяца на­
зад, оно уже было здесь.
— Н у и что?
— Т а к зовут караванщика из Пайк-Кантри, которого
в прерии убили индейцы. Вчера во Фриско 1 газеты со­
общили подробности. Может, это письмо ему адресовано.
Н а нем нет марки. Кто его принес?
Мистер Карден вызвал клерка. О казалось, что пись­
мо оставил до востребования некий Брант Ф окье.
Капитан Стивенс улыбнулся.
— Брант теперь так занят картами, он про это боль­
ше и не вспомнит. Я слышал, что после стычки возле
поселка Ангела он подался куда-то на юг. Сегодня я ехал
из Стоктона с его старым дружком Кэлом Джонсоном.
— Значит, вы приехали сегодня почтовой каретой из
С токтона?— спросил Карден, взглянув на него.
— Д а, я сошел на Десятой миле, а дальше — верхом.
— А вы не заметили там странного застенчивого
мальчишку, вот такого примерно роста, похожего на
школьника, сбежавшего из дому?

1 Сокращ енное

название С ан -Ф р ан ц и ско.

221

— Заметил ли? Черт подери! Да он угощал меня
виски!
Карден вскочил со стула.
— Значит, парень не врал!
— Нет. Мы согласились выпить за его счет, а потом
возместили все мальцу с лихвой. Эй! Что случилось?
Но мистер Карден был уже в соседней комнате, возле
клерка, который впустил Кларенса.
— Помните того мальчика, Бранта, который прихо­
дил сегодня?
— Да, сэр.
— Куда он пошел?
— Не знаю, сэр.
— Отыщите его, достаньте хоть из-под земли. Обой­
дите все гостиницы, рестораны, бары. Если один не
справитесь, возьмите кого-нибудь в помощь. И верните
его, живо!
Когда клерк возвратился после безрезультатных по­
исков, было уже около полуночи. Моряки гуляли вовсю:
магазины, конторы, салуны, игорные дома сверкали яр­
кими огнями. На улицах было оживленно, всюду снова­
ли люди, их ждала удача, слава, удовольствия или пре­
ступление. И среди этих громких, тяжелых шагов, каза­
лось, навеки замерли легкие, неуверенные шаги бездом­
ного мальчика.
ГЛ А В А V III

Когда Кларенс, выйдя из банка, снова очутился на
шумной улице, он рассудил своим детским умом, что раз
уж он все равно плывет по воле волн и ни перед кем
не должен отчитываться, почему бы ему не отправиться
прямо на ближайшие золотые прииски! О том, чтобы
вернуться к мистеру Пейтону и Сюзи отверженцем, ко­
торого отовсюду гонят, нечего было и думать. Он купит
себе снаряжение, какое видел у старателей, и отправится
в путь сразу же после ужина. Кларенс с удовольствием
предвкушал, как самостоятельно, без чужой опеки, будет
заказывать себе ужин, но, едва войдя в ресторан, он
стал предметом всеобщего любопытства, отчасти из-за
своего малого роста, отчасти же из-за одежды, которая,
как бедняга начал подозревать, в самом деле выглядела

222

нелепо, и он поспешил уйти, пробормотав извинение, а
в другой ресторан зайти так и не посмел. Вскоре он уви­
дел булочную, где и подкрепился имбирными пряниками
с лимонадом. В бакалейной лавочке по соседству он ку­
пил селедок, копченого мяса и печенья — припасы, кото­
рые он положит в заплечный мешок. А потом занялся
главным делом — поисками снаряжения. З а час он раз­
добыл якобы для своего приятеля, дабы избавиться от
досужих расспросов, лоток, одеяло, лопату, кирку и оста­
вил все это у булочника, где устроил себе укромную штабквартиру, надев только сапоги, которые почти скрыли его
матросские брюки. При всей его неопытности цены пока­
зались ему непомерно высокими; когда он закончил по­
купки, от его капитала осталось не больше четырех дол­
ларов! Но в его детском воображении эти грубые вещи
обладали гораздо большей ценностью, чем золото, от­
данное за них, и к тому же он познал мальчишескую
радость, испробовав волшебную силу денег.
Меж тем лихорадочное оживление, царившее на ули­
цах, как ни странно, только обострило в нем чувство
одиночества, а окружающий разгул наполнял его смут­
ным беспокойством. Он заглядывал на ходу в танцеваль­
ные залы, где весело кружились фигуры, в которых не
было ничего женского, кроме платья; слышал крики и
оглушительное пение хором из концертных залов; глядел
на толпы пьяных гуляк, которые толпились у дверей
салунов или с веселыми возгласами бегали по улицам,
отталкивая его к стене, а иногда со смехом пытаясь
увлечь за собой,— и все это смущало и пугало его. В об­
ществе грубых людей он бывал и раньше, но те вели себя
серьезно, сдержанно, деловито. А в этом низком растле­
нии ума и силы — качеств, перед которыми Кларенс все­
гда по-мальчишески преклонялся,— было что-то отвра­
тительное и удручающее. А потом где-то в толпе грянул
револьверный выстрел, отовсюду стали стремительно
сбегаться зеваки поглазеть на кого-то жалкого и беспо­
мощного у стены; и вот уже толпа снова сомкнулась,—
эта сцена, хотя и возбудила в мальчике любопытство,
смешанное со страхом, по сути дела, меньше потрясла
его душу, чем скотские развлечения и распутство.
Один раз толпа отшвырнула его к вращающейся
двери, которая под тяжестью его тела подалась и от­

223

крыла перед ним длинную, ьеликолепную, ярко освещен­
ную комнату, полную молчаливых людей, чинных и со­
средоточенных, которые бЪь\и поглощены каким-то важ­
ным занятием и не обращали никакого внимания на кри­
ки и суматоху у самых дверей. Люди всех положений
и званий, бедно и богато одетые, толпились у столов,
как зачарованные, в сосредоточенном молчании. На сто­
лах были разбросаны карты, кучки золота и серебра.
Слышался лишь звон монет, стук костяного шарика и
частое, монотонное ленивое повторение какой-то непонято
ной фразы. Но Кларенс вдруг все понял. Это был игор­
ный дом!
Ободренный благопристойной тишиной и тем, что
люди, поглощенные игрой, казалось, не замечали его,
мальчик несмело подошел к одному из столов. Там были
разложены карты, и на каждой лежала кучка денег. К ла­
ренс увидел на столе перед собой пустую карту. Одино­
кий игрок, сидевший по соседству, поднял голову, с лю­
бопытством посмотрел на Кларенса и положил на карту
десяток золотых монет. Кларенс, разглядывая комнату
и игроков, не обратил внимания на то, что эта карта вы­
играла два или даже три раза подряд. Однако, заметив,
что игрок, забирая свой выигрыш, с улыбкой смотрит
на него, он в смущении перешел к другому концу стола,
где было свободное место. Здесь тоже случайно оказа­
лась пустая карта. ПредециЙ сосед Кларенса мгновенно
перебросил туда деньги через стол и выиграл! После
этого и другие игроки начали как-то странно погляды­
вать на Кларенса, кое-кто из зрителей улыбнулся, и маль­
чик, краснея, неловко двинулся прочь. Но удачливьш
игрок ласково удержал его за рукав и вложил ему в руку
три золотых монеты.
— Вот твоя доля, сынок,— шепнул он.
— Моя доля?.. З а что? — пробормотал пораженный

Кларенс.
— З а то, что ты принес мне счастье,— ответил тот.
Кларенс смотрел на него в недоумении.
— Что же мне... сыграть на них? — спросил он, пе­
реводя взгляд с монет на стол и не понимая, чего хочет
незнакомец.
— Нет, нет,— тороплийо ответил тот.— Не надо. Т ы
их сразу проиграешь, сынок! Разве не видишь, ты при-

224

«СТЕПНОЙ НАЙДЕНЫШ»

«СТЕПНОЙ НАЙДЕНЫШ»

носишь счастье другим, а не себе. Бери деньги, старина,
да беги домой!
— Но они мне не нужны! Я не возьму!— сказал Кла­
ренс, сразу вспомнив, какой фокус проделали утром с его
кошельком, и внезапно исполнясь недоверием ко всему
человечеству.
— Вот! — Он повернулся к столу и положил деньги
на первую свободную карту, какая попалась на глаза.
Банкомет сгреб их, казалось, в тот же миг. И мальчик по­
чувствовал облегчение.
— Т о -т о !— сказал мужчина суеверным тоном, с
каким-то странным, бессмысленным выражением в гла­
зах.— Что я тебе говорил? Понимаешь, это всегда
так! А теперь,— добавил
он грубовато,— уноси-ка
отсюда ноги, покуда последнюю рубашку не про­
играл.
Кларенса не пришлось уговаривать. Окинув комнату
взглядом в последний раз, он стал пробираться через
толпу к дверям. Но он успел заметить в углу женщину,
которая вертела «колесо судьбы», и лицо ее показалось
ему знакомым. Он снова украдкой взглянул на нее. Х отя
на голове у нее был какой-то необычайный убор вроде
короны, как и полагалось «богине судьбы», он узнал
среди блесток знакомую алую веточку; и хотя женщина
все время заученно повторяла одни и те же слова, он
вновь уловил нездешний выговор. Это была пассажирка
почтовой кареты! Испугавшись, как бы она не узнала его
и тоже не захотела, чтобы он «принес ей счастье», Кла­
ренс обратился в бегство.
На улице его охватило глухое отвращение и ужас
перед суетливым безумием и лихорадочным весельем
этого полудикого города. Х о ть и глухое, оно казалось
тем ощутимей, что было вызвано каким-то внутренним
чутьем. Ему вдруг захотелось чистого воздуха и доброго
одиночества пустынной прерии; он затосковал по своим
бесхитростным спутникам — погонщику, разведчику Гилдерсливу и даже Джиму Хукеру. Но сильней всего было
тоскливое желание бежать прочь с этих улиц, нагоня­
ющих безумие, от этих непонятных людей. Он поспешил
в булочную, собрал все покупки, взвалил их в подъезде
на свои детские плечи, выскользнул на боковую улочку
и направился прямо к окраине.
15. Брет Гарт. Т. 4.
225

Прежде он собирался сесть в почтовую карету, иду­
щую на ближайший прииск, но от его и без того ничтож­
ного капитала почти ничего не осталось, и Он, чувствуя,
что не может позволить себе такой расход, решил дойти
туда пешком по проезжей дороге, справившись предва­
рительно, в какой это стороне. Через полчаса огни уны­
лого, шумного города и их отсветы в мелкой бурной реке
исчезли где-то далеко позади. Воздух был прохладный
и мягкий; желтая луна плыла в легкой дымке, поднимав­
шейся над камышами, вдали несколько редких тополей
и сикомор, как часовые, застыли над дброгой. Отойдя
от города, он присел под деревом и скромно поужинал
всухомятку своими припасами, но так как родника побли­
зости не было, ему пришлось утолить жажду стаканом
воды в придорожном трактире. Здесь ему добродушно
предложили выпить чего-нибудь покрепче, но он отка­
зался, а на любопытные расспросы ответил, что догоняет
друзей, которые поехали вперед в фургоне. Недоверие
к людям постепенно приучало мальчика к невинной лжи,
тем более правдоподобной, что непринужденность, охва­
тившая его, когда он ушел из города, и безмятежность,
с которой он держался среди ласковой ночной природы,
никак не выдавали того, что он бездомен и беден.
Было уже далеко за полночь, когда, усталый, но попрежнему полный надежд и радостный духом, он свернул
с пыльной дороги в безбрежный, колышущийся простор
овсюга с тем чувством уверенности, что сейчас обретет
желанный отдых, с каким путник сворачивает к гости­
нице. Здесь, совершенно скрытый высокими, почти в че­
ловеческий рост, стеблями дикого злака, которые сразу
же сомкнулись вокруг него, он пригнул к земле несколько
из них на подстилку, а поверх набросил одеяло. Подло­
жив* под голову мешок вместо подушки, он завернулся
в одеяло и вскоре заснул.
Проснулся он на рассвете, освеженный, бодрый и
голодный. Но приготовить себе первый завтрак собст­
венными руками он смог, только когда добрался до воды
и отыскал для костра более безопасное место, нежели по­
ле овсюга. Такое место нашлось в миле пути, возле купы
карликовых ив на берегу почти пересохшего ручья.
В результате его стараний лучше всего удался костер;
кофе же получился слишком густой, а свиная грудинка

226

и селедка были почти одинаковы на вкус, поскольку ва­
рились в одном котелке. Н а этом мальчишеском пикнике
ему не хватало Сюзи, и он вспомнил, быть может, не без
горечи, как холодно она с ним рассталась. Однако но­
визна обстановки, ослепительно яркое солнце, чувство
свободы и оживившаяся уже дорога, по которой то и
дело, пыля, проезжали повозки, заставили его забыть все,
кроме будущего. Вскинув за плечи мешок, он бодро от­
правился в путь. В полдень его нагнал возчик, который
попросил спичку раскурить трубку, а в благодарность
предложил подвезти, и они проехали вместе десяток
миль. Боюсь, что Кларенс, как и накануне, наплел о себе
с три короба, и возчик, расставаясь с ним, выразил ему
свое искреннее сочувствие и надежду, что он вскоре
встретится с друзьями.
— Д а гляди не сваляй опять дурака и не дай им
навьючить на себя ихнее снаряжение!— добавил он про­
стодушно, указывая на ношу Кларенса. Таким образом
Кларенс преодолел самую трудную часть дневного пути,
поскольку последние шесть миль дорога все время шла
в гору, и ему удалось покрыть еще немалое расстояние
пешком, прежде чем пришлось остановиться и стряпать
ужин. Т у т ему снова повезло. У родника, где он сделал
привал, запасался водой пустой бревновоз, и кучер вы­
звался довезти вещи Кларенса — мальчик не забыл со­
вет своего недавнего знакомца освободиться от снаря­
жения — до Бак-Ай-М иллз всего за доллар и за те же
деньги подбросить его самого в тряском фургоне.
— Небось, просадил в Сакраменто денежки, какие
папа с мамой дали на обратную дорогу? Н у нет, меня
не проведешь, сынок,— мрачно добавил он, когда Кла­
ренс, уже наученный опытом, только хитро улыбнулся
в ответ.— Я и сам был такой.
К счастью, Кларенсу под предлогом, что он «устал
и хочет спать», удалось избавиться от опасных расспро­
сов, и вскоре мальчик, лежа на дне повозки, действи­
тельно погрузился в глубокий сон.
Когда Кларенс проснулся, они были уже в горах.
Бак-Ай-М иллз оказался небольшим поселком, беспоря­
дочно разбросанным по склону. Кларенс благоразумно
прервал неприятные вопросы со стороны возчика и, как
только они въехали в поселок, поспешил распрощаться

227

с ним и слез на перекрестке. Ему сказали, что ближай­
ший лагерь старателей находится в пяти милях, а на­
правление указывал длинный деревянный желоб, или
акведук, который то появлялся, то исчезал на противо­
положном склоне горы. Прохладный и сухой воздух,
благодатная тень сосен и лавров, пряный аромат встре­
чали Кларенса повсюду, наполняя его душу восторгом
и ликованием. Дорога несколько раз углублялась в дев­
ственный лес, где птицы вспархивали из-под самых его
ног и, как стрелы, пронзали полумрак; порой он оста­
навливался, затаив дыхание, над глубокими голубыми
каньонами, где на тысячефутовой глубине тянулись
такие же леса. К полудню он вышел на другую дорогу,
видимо, здешний большак, и с удивлением обнаружил,
что она, как и земля, повсюду, где ее тронули лопатой,
густо-красного цвета. По обочинам, на склонах и на ство­
лах деревьев, на буграх и кучах земли вдоль дороги, в
жидких, похожих на краску лужах, там, где ее пересекал
журчащий ручеек,— всюду был тот же кровавый цвет.
Кое-где он казался еще ярче на фоне белых зубчатых
кристаллов кварца, проглядывавших на склоне горы или
слоистыми пластами пересекавших дорогу. Кларенс с
сильно бьющимся сердцем подобрал один такой кусок.
Он весь был пронизан прожилками и полосками свер­
кающей слюды и крошечными блестящими кубиками
какого-то минерала, похожего на золото.
Дорога начала спускаться к извилистому ручью,
обмелевшему от засухи и множества отводных канав;
вода ослепительно сверкала на солнце у белых песчаных
запруд или поблескивала в каналах и затонах. По бере­
гам, а иногда даже вторгаясь прямо в русло, виднелись
глиняные хижины, странной формы деревянные жело­
ба и канавы, а кое-где мелькала сквозь листву белая
парусина палаток. Пни срубленных деревьев и черные
кострища усеивали оба берега. Кларенс вдруг почувство­
вал разочарование. Все это казалось таким пошлым,
обыденным и, что хуже всего, давным-давно знакомым.
Совсем как тоскливые окраины множества самых обык­
новенных поселков, какие он видел в отнюдь не роман­
тических местах. Глядя на мутно-красный поток, выте­
кающий из деревянного желоба, в котором, словно в
ящике комода, неуклюже копошились, выискивая что-то,

228

несколько бородатых, сутулых людей, трудно было
предположить, что в нем есть благородный металл.
И все же Кларенс был так поглощен этим зрелищем,
что чуть не налетел на домик, стоявший на отшибе, за
крутым поворотом дороги.
Невозможно описать эту лачугу, сооруженную напо­
ловину из досок, наполовину из парусины. Через откры­
тую дверь были видны полки по стенам, прилавок, в
беспорядке заваленный разной снедью, одеждой, бака­
лейным и скобяным товаром — без всякой попытки вы­
ставить все это как полагается или хотя бы просто рас­
сортировать товары,— и стол, а на нем оплетенная бу­
тыль и несколько грязных стаканов. Двое небрежно
одетых мужчин, у которых из-под длинных, спутанных
бород и волос под обвислыми шляпами были видны сре­
ди косматых дебрей только глаза и губы, стояли, при­
слонившись к стене по обе стороны двери, и курили.
Дорога шла под уклон, и Кларенс, с разгону чуть не
натолкнувшись на них, едва успел остановиться.
— Эй, сынок, дом-то зачем ломать!— сказал первый,
не вынимая трубки изо рта.
— Если ты ищешь маму, так она с тетушкой Джейн
только что ушла пить чай к священнику Дулиттлу,—
заметил другой лениво.— Велела, чтоб ты обождал.
— Но я... я иду... на прииски,— нерешительно объ­
яснил Кларенс.— Кажется, это в ту сторону?
Мужчины вынули трубки изо рта, переглянулись, и
каждый провел тыльной стороной ладони по лицу, слов­
но стирая всякое выражение, а потом заглянули в дверь.
— Эй, вылазьте-ка все сюда!
На зов из лачуги высыпали шестеро мужчин, таких
же бородатых и с такими же трубками во рту, присели
в ряд на корточки, привалившись спинами к стенке, и
невозмутимо уставились на мальчика. Кларенсу стало
не по себе.
— Даю за него,— сказал один, вынимая изо рта
трубку и свирепо глядя на Кларенса,— сто долларов, со
всеми потрохами.
— Поскольку у него новехонькое снаряжение,— ска­
зал другой,— даю сто пятьдесят и ставлю выпивку для
всех. Меня давно уже тянет на что-нибудь этакое,— до­
бавил он, как бы оправдываясь.

229

— Н у-с, джентльмены,— сказал человек, который
первым заговорил с Кларенсом,— ежели взглянуть на
него, так сказать, в общем и целом, разобрать по всем
статьям, а также принять во внимание, сколько в нем
пороха, наглости и нахальства, коль скоро он явился сю­
да этаким бесцеремонным, беспардонным молодчиком,
которому сам черт не брат, я считаю, что двести долла­
ров — самая сходная цена.
Кларенсу уже приходилось слышать такие мрачные,
без тени улыбки калифорнийские шуточки, и это отнюдь
не располагало его к доверию. Он попятился и упрямо
повторил:
— Я спрашиваю, это ли дорога на прииски?
— Д а это и есть прииски, а вот и сами старатели,—
серьезно сказал мужчина, заговоривший первым.— По­
звольте мне представить их: вон тот — Картежник
Джим, а вот Коротышка Билли, Образина Боб, Т р ез­
венник Дик. Далее — Герцог Чэтем-стрит, Живой Ске­
лет и я, ваш покорный слуга!
— А позвольте вас спросить, прекрасный юноша,—
сказал Живой Скелет, который, казалось, так и пы­
шет здоровьем,— откуда пожаловали вы к нам на
крыльях утра и чьи мраморные дворцы осиротели
без вас?
— Я пересек всю прерию и приехал в Стоктон два
дня назад с караваном мистера Пейтона,— раздраженно
сказал Кларенс, не видя причины скрывать что-либо.—
А потом меня повезли в Сакраменто к моему двоюродно­
му брату, но он там больше не живет. И я не вижу тут
ничего смешного! Я пришел сюда, на прииски, мыть зо­
лото, потому... потому что мистера Силсби, который дол­
жен был довезти меня сюда и найти моего двоюродного
брата, убили индейцы.
— Обожди-ка, сынок. Я за тебя доскажу,— остано­
вил его первый мужчина, вставая на ноги.— Сам ты
уцелел, потому что потерялся вместе с маленькой дочкой
Силсби. Пейтон подобрал тебя, когда ты с ней нянчил­
ся, а через два дня вы наткнулись на разбитые фургоны
Силсби, и рядом валялись люди со всего каравана с пе­
ререзанными глотками.
— Да, сэр,— подтвердил Кларенс, у которого глаза
полезли на лоб от удивления.

230

— А в прерии,— серьезно продолжал тот, кладя
мальчику руку на голову, словно хотел помочь ему
вспомнить,— когда ты остался всеми покинутый с этим
ребенком, ты увидел одного из этих краснокожих совсем
близко, как вот меня сейчас, он высматривал караван,
а ты затаил дыхание и боялся шевельнуться?
— Д а, сэр,— волнуясь, подтвердил Кларенс.
— И Пейтон в тебя выстрелил, думал, это индеец
прячется в траве? А был еще случай, когда ты один,
без чужой помощи убил буйвола, который свалился вме­
сте с тобой в лощину?
— Д а,— сказал Кларенс, покраснев до ушей от
удивления и радости.— Т ак вы меня знаете?
— Вроде бы да-а,— протянул мужчина серьезно,
расправляя пальцем усы.— Понимаешь, ведь ты уже был
здесь.
— Был? Я ? — повторил Кларенс, ошеломленный.
— Н у да, был. Вчера вечером. Только тогда ты был
повыше ростом и нестриженый. И ругался куда креп­
че, чем теперь. Выпил виски не хуже взрослого и взял
взаймы пятьдесят долларов на дорогу до Сакраменто.
У тебя их, верно, нет при себе, а?
От ужаса и недоумения голова у Кларенса пошла
кругом.
Что он, сходит с ума, или эти жестокие люди узнали
о его злоключениях от вероломных друзей и все сгово­
рились травить его? Он неуверенно сделал несколько
шагов, но мужчины встали и быстро окружили его, пре­
градив ему дорогу. В тупом и беспомощном отчаянии он
выдавил из себя:
— Как называется это место?
— Люди называют его Ущельем Мертвеца.
Ущелье Мертвеца! Во мраке вдруг сверкнул луч све­
та. Ущелье Мертвеца! Неужели Джим Х укер и вправду
убежал и назвался его именем? Он умоляюще повернул­
ся к первому из мужчин.
— Скажите, он был старше меня и выше ростом?
Такой с круглым, гладким лицом и маленькими глазка­
ми? И с хриплым голосом? И он...— Мальчик в отчаянии
замолчал.
— Да. На тебя он нисколько не похож,— сказал
мужчина задумчиво.— Понимаешь, какая выходит пет­

231

рушка. Больно уж много болтается вас тут всяких для
одного поселка.
— Не знаю, кто здесь был до меня и что говорил,—
сказал Кларенс в отчаянии, но все-таки упрямо сохраняя
верность своему старому товарищу — это было у него в
крови.— Не знаю и знать не хочу, вот! Я Кларенс Брант
из Кентукки. Я выехал с караваном Силсби из СентДжо, а теперь иду на прииски, и вы не имеете права
меня не пустить.
Первый из мужчин вздрогнул, пристально посмот­
рел на Кларенса, потом повернулся к остальным. Чело­
век по прозвищу Живой Скелет надвинулся на мальчика
всей тушей и, разглядывая его, задумчиво сказал:
— Черт, а ведь и вправду похоже, что он щенок
Бранта, ей-ей.
— А не родственник ты полковнику Хэмилтону
Бранту из Луисвилля?— спросил первый.
Опять этот проклятый вопрос! Бедный Кларенс по­
колебался, не зная, как быть. Неужели снова придется
подвергнуться перекрестному допросу, как у Пейтонов?
— Д а,— отвечал он упрямо,— родственник. Но вы
же сами знаете, что он умер.
Ему ответил хор голосов:
— Конечно, умер.
— Ясное дело.
— Умер.
— Схоронили полковника.
— Само собой,— веско подтвердил Живой Скелет,
как человек, который знает, что говорит.— От Хэма
Бранта теперь одни косточки остались.
— Это точно! Покойник мертвее мертвого,— поддер­
жал его Трезвенник Дик, мрачно кивая остальным.—
Не приведи бог с таким повстречаться!
— Да уж коли полковник схватит, так мертвой хват­
кой, и рука у него ледяная,— заключил Герцог Чэтемстрит, который до сих пор молчал.— Это как пить дать.
Но что на этот счет сказала твоя мамочка? Она снова
выходит замуж? Это она тебя сюда спровадила?
Т у т Кларенсу показалось, что стоявший рядом с
Герцогом пнул его ногой; мальчик упрямо повторил:
— Я приехал в Сакраменто к своему двоюродному
брату Джексону Бранту, но его-там нет.

232

— К Джексону Бранту!— подхватил первый, пере­
глянувшись с остальными.— И твоя мать сказала, что
он тебе двоюродный брат?
— Д а,— устало ответил Кларенс.— До свидания.
— Обожди, сынок, а куда это ты собрался?
— Мыть золото,— сказал мальчик.— И вы сами
знаете, что не имеете права мне помешать, если это не
ваша заявка. Я законы знаю.
Он слышал про это в Стоктоне от мистера Пейтона.
И вдруг ему показалось, что мужчины, которые о чем-то
перешептывались, поглядывают на него добрее и, как
видно, бросили «разыгрывать» его. Первый положил
руку ему на плечо и сказал:
— Ладно, ступай за мной, я покажу тебе, где мыть.
— А вы кто?— спросил Кларенс.— Вы себя назва­
ли просто «я».
— Ну, можешь звать меня Ф лин... Том Флин.
— И вы мне покажете, где мыть?
— Покажу.
— А я, знаете,— сказал Кларенс робко, но с не­
вольной улыбкой,— я,
кажется,
приношу
людям
счастье.
Человек посмотрел на него сверху вниз и сказал
серьезно, только Кларенсу вдруг показалось, что это
уже совсем не та серьезность:
— Я тебе верю.
— Д а-да,— живо сказал Кларенс, шагая рядом с
ним,— на днях я принес счастье одному человеку в Са­
краменто.
И он без тени улыбки рассказал о том, что было с
ним в игорном доме. Не удовлетворившись этим — род­
нички, таившиеся в глубине его детской души, вдруг за­
били, раскованные непостижимой симпатией к этому
человеку,— он рассказал о том, как угостил своих попут­
чиков в придорожном баре, как нашел деньги в своем
волшебном кошельке и как ему открыли счет в банке.
Т о ли его вдруг покинула всегдашняя застенчивость,
так повлиявшая на его судьбу, то ли он почуял какое-то
необычайное расположение к себе со стороны своего
спутника, он сам не мог бы сказать, но когда они дошли
до склона горы, Флин знал уже всю историю мальчи­
ка. Только в одном его скрытность осталась непоколе­

233

бимой. Х о ть и помня о двуличности Джима Хукера, он
сделал вид, будто считает это дружеской шуткой.
Наконец они остановились посреди зеленого склона.
Кларенс скинул с плеча лопату, отвязал лоток и по­
смотрел на Флина.
—
Можешь копать где хочешь,— сказал его спутник
небрежно,— тут наверняка найдешь блестки. Набери в
лоток земли, потом ступай вон к тому желобу, пусти во­
ду по верху лотка да поворачивай его вот так,— добавил
он, делая вращательные движения руками.— Промывай,
покуда на дне не останется только черный песок. А по­
том делай все точно так же, пока не увидишь блестки.
Не бойся, что смоешь золото из лотка, этого ты и нароч­
но не сделаешь. Я тебя здесь оставлю, а потом опять
приду, ты жди.
Еще раз серьезно кивнув с каким-то подобием улыбки
в глазах, которые одни только и были видны на его за­
росшем лице, он быстро ушел.
Кларенс не стал терять времени. Выбрав место, где
трава не слишком густая, он расчистил дерн и набрал
несколько лопат красной земли. Когда он наполнил и
взвалил на плечо лоток, то был поражен его тяжестью.
Он не знал, что красный цвет земле придает осадок
железа. Пошатываясь под тяжестью своей ноши, он спу­
стился к желобу, похожему на узкое деревянное корыт­
це, по которому текла вода, и начал тщательно выполнять
указания Ф лина. Как только он окунул лоток, вода
унесла половину содержимого в виде жидкой, похожей на
краску грязи. Увидев эту маслянистую жижу, ощутив ее
на своих руках, Кларенс дал волю мальчишеской радо­
сти. Еще несколько секунд — и на дне остался лишь мел­
кий черный песок. Мальчик еще раз окунул лоток в во­
ду, покрутил немного, и — он не поверил своим гла­
зам!— в песке засверкали редкие желтые крупинки, кро­
шечные, чуть больше булавочной головки. Он слил со­
держимое лотка. Но его спутник не соврал: песчинки
кварца, более легкие, уносила вода, а сверкающие кру­
пинки под действием своей тяжести неподвижно лежали
на гладкой поверхности дна. Это и были «блестки»— зо­
лото!
Сердце у Кларенса чуть не выскочило из груди.
Перед его глазами уже предстало ослепительное виде­

234

ние — богатство, независимость, власть и... но тут чья-то
рука легонько коснулась его плеча.
Он оглянулся. Взволнованный, ничего вокруг не
замечая, он не слышал стука копыт и теперь с удивле­
нием увидел Флина, который сидел верхом, держа в
поводу вторую лошадь.
— Умеешь ездить верхом?— спросил он отрывисто.
— Д а,— ответил Кларенс, запинаясь.— Но...
— Никаких но... у нас всего два часа, чтобы доска­
кать до Бак-Ай-М иллз и поспеть на почтовую карету.
Бросай все, садись и поехали!
— Но я только что нашел золото,— сказал мальчик
взволнованно.
— А я только что нашел твоего... двоюродного бра­
та. Едем!
Он пришпорил лошадь, заставив ее переступить через
разбросанные инструменты мальчика, помог ему сесть
или, вернее, втащил его в седло, хлестнул лошадь Кла­
ренса по ляжкам своим лассо, и мгновение спустя оба
бешено скакали вперед.
ГЛ А ВА

IX

Кларенс, которому так неожиданно пришлось рас­
проститься со своим блестящим будущим, не смел, одна­
ко, перечить властному человеку, ехавшему рядом с ним,
и несколько минут молчал, но потом дорога пошла в го­
ру, что заставило их умерить прыть и дало мальчику
возможность немного отдышаться и набраться смелости.
— А где мой двоюродный брат?— спросил он.
— В двухстах милях к югу отсюда.
— Мы едем к нему?
— Да.
И они снова поскакали во весь опор. Прошло почти
полчаса, и вот начался еще более длинный подъем. Кла­
ренс заметил, что Флин время от времени с любопыт­
ством поглядывает на него из-под обвислых полей шля­
пы. От этого мальчику было немного не по себе, но он
чувствовал такое необычайное доверие к своему спутни­
ку, что в его смущении не было настороженности.
— А ты никогда не видел своего двоюродного брата?

235

— Н ет,— ответил Кларенс,— и он тоже меня не ви­
дел. Во всяком случае, он меня совсем не знает.
— А сколько тебе лет, Кларенс?
— Одиннадцать.
— Ну, раз ты такой щенок, какого днем с огнем по­
искать,— Кларенс вздрогнул, вспомнив, как назвал его
при первой встрече Пейтон,— послушай-ка, что я скажу.
Я знаю, ты не испугаешься, не струсишь, не сробеешь,—
не таковской ты породы. Т ак вот, ежели ты услы­
шишь от меня, что этот твой... ну, в общем, двоюрод­
ный брат — самый отчаянный висельник, что он недавно
убил человека и вынужден был уносить ноги, оттого и
не мог объявиться в Сакраменто,— что ты на это ска­
жешь?
Это было уж слишком. И Кларенс, поглядев на
Флина своими правдивыми глазами, ответил совершен­
но искренне:
— Скажу, что вы говорите, совсем как Джим Хукер.
Его спутник удивленно взглянул на него и вдруг оса­
дил коня; потом громко рассмеялся и снова поскакал
вперед, время от времени качая головой, хлопая себя по
ляжкам и оглашая сумрачные леса раскатистым хохотом.
Но вскоре он вдруг опять впал в задумчивость и, при­
шпорив коня, ехал так с полчаса, открывая рот только
для того, чтобы поторопить Кларенса, да иногда под­
хлестывая его лошадь. К счастью, мальчик хорошо ездил
верхом — что Флин, видимо, оценил,— иначе он уже
десять раз вылетел бы из седла.
Наконец впереди мягкими контурами проступили
беспорядочно разбросанные по красноватому склону до­
мишки Бак-Ай-М иллз. Флин придержал коня и, поехав
рядом с Кларенсом, положил ему руку на плечо.
— Так вот, мальчуган,— сказал он, вытирая слезы,
выступившие у него на глазах от смеха,— это я просто
так, пошутил, хотел тебя испытать. Этот твой двоюрод­
ный брат, к которому я тебя везу, такой же вежливый и
воспитанный, как ты. Он совсем погряз в книжках и
науках, живет один на ранчо в большом доме среди
целой оравы испанцев, а нашего брата, американ­
ца, и видеть не хочет! Даже фамилию сменил, зовется
теперь дон Х уан Робинсон! Зато он настоящий богач:
три лиги земли» много скота и лошадей, так что,— тут

236

он одобрительно поглядел, как Кларенс сидит в седле,—
пожалуй, ты там скучать не будешь.
— Но я думаю,— нерешительно сказал Кларенс, ко­
торому эти слова напомнили сердобольное предложение
Пейтона,— мне лучше бы остаться здесь и мыть золото...
вместе с вами.
— А я этого не думаю,— возразил Флин с серьез­
ностью, очень похожей на бесповоротную решимость.
— Но ведь мой двоюродный брат не приехал в Сак­
раменто, не послал за мной никого и даже не написал,—
возмущенно настаивал Кларенс.
— Тебе — нет, мальчуган. Зато он написал тому че­
ловеку, который, как он думал, привезет тебя, Джону
Силсби, и оставил письмо в банке до востребования. Но
так как Силсби нет в живых, он и не пришел за письмом.
А ты, когда был там, не справился о письме и даже не
упомянул о Силсби, вот письмо и вернули обратно тво­
ему родичу через меня, так как в банке думали, что мы
с ребятами знаем, где он. Его привез в наше ущелье на­
рочный, покуда ты мыл золото на склоне. Т у т я вспом^
нил твой рассказ, решил вскрыть письмо и вижу, что
твой брат просит Силсби привезти тебя прямо к нему.
Выходит, я только делаю то, что должен был сделать
Силсби.
Все сомнения и подозрения, какие могли возникнуть
у Кларенса, мигом рассеялись, едва он взглянул в твер­
дые и решительные глаза своего спутника. Он забыл да­
же свое разочарование, охваченный радостью, что обрел
такого замечательного друга и защитника. И если при
первой встрече Кларенс проникся к нему бесконечным
доверием, разоткровенничался, то теперь под влиянием
какого-то нового, более глубокого чувства снова смущен­
но замкнулся в себе.
В Бак-Ай-М иллз они успели наскоро перекусить до
прибытия почтовой кареты, и Кларенс заметил, что, не­
смотря на грубую одежду и разбойничью внешность его
друга, все вокруг явно относятся к нему с уважением и,
пожалуй, не без почтительного страха. Во всяком случае,
им беспрекословно предоставили два лучших места в
карете, а когда Ф лин небрежно, почти надменно пригла­
сил попутчиков выпить, это приглашение было с готовно­
стью принято всеми, не исключая двух франтоватых пас­

237

сажиров, которые до тех пор держались в стороне. Боюсь,
что Кларенс с мальчишеской гордостью наслаждался этим
доказательством необычайного влияния своего друга и,
чувствуя на себе любопытные взгляды пассажиров, на­
рочито подчеркивал, что он на короткой ноге с этим
властным бородачом.
На другой день часов в двенадцать они сошли на ма­
ленькой станции, и Ф лин коротко сообщил Кларенсу,
что теперь придется опять сесть в седло. Казалось бы,
в этом глухом поселке, где, кроме них, никто больше не
сошел, трудно будет достать лошадей, но стоило кучеру
шепнуть что-то на ухо станционному смотрителю, как
сразу появились два резвых мустанга; и здесь наших
путников по-прежнему окружала атмосфера опасливого
благоговения и тайны. Еще два дня они ехали верхом,
останавливаясь на ночь у кого-нибудь из друзей Флина
в предместье большого города, приезжали туда в сумер­
ках, а покидали его еще затемно. Человек более опытный,
чем простодушный мальчик, сразу заметил бы, что Флин
.намеренно избегает оживленных дорог и почтовых карет:
они, сменив лошадей, весь день скакали по пустынным
местам через редколесье и холмистую прерию. Впрочем,
для Кларенса, который чувствовал себя на лоне природы
как рыба в воде и радовался каждой травинке, это было
сплошное удовольствие. Безбрежный, непрестанно колы­
шущийся океан овсюга, склоны холмов, где еще не от­
цвели диковинные цветы, благодатная сень девственных
лесов, зеленые прогалины, устланные мхом или опавшей
корой, по которым никогда не ступала нога человека,
вселяли в него острое чувство восторга и новизны. К тому
же здесь ему очень пригодились зоркий глаз, наблюда­
тельность и знание прерии. Врожденный глазомер,
чутье, помогавшее ему ориентироваться в лесу, умение
безошибочно угадывать следы, опознавательные знаки
и приметы природы, которым обладают лишь звери, пти­
цы да иногда дети, очень облегчили сейчас задачу его
менее способному спутнику. Здесь, в конце их удиви­
тельного паломничества, вел мальчик. Ф лин, который
в последние два дня стал сдержанным и настороженным,
только одобрительно кивал.
—
Я вижу, твое место здесь, мальчуган,— говорил
он.— Города и толпы народа — это не про тебя.

238

На месте их следующей ночевки Кларенса ждал
сюрприз. Они опять въехали в город уже затемно и оста­
новились у друга Флина, в комнатах, которые, судя по
глухим звукам снизу, помещались над игорным залом.
Кларенс проснулся поздно и, выйдя во двор, готовился
снова сесть в седло и отправиться в путь, ка*; вдруг с
удивлением увидел, что на второй лошади сидит не
Флин, а какой-то хорошо одетый и красивый незнако­
мец. Однако знакомый смех и привычная команда «Пры­
гай в седло, мальчуган!» заставили его вглядеться при­
стальней. Это все-таки был Флин, только гладко вы­
бритый, без бороды и усов, с коротко остриженными
волосами и в щеголеватом черном костюме.
— Т ак ты меня не узнал?— спросил Флин.
— Нет, пока не услышал ваш голос,— ответил Кла­
ренс.
— Тем лучше,— важно сказал его друг и дал
лошади шпоры.
Когда они скакали по улице, Кларенс, который уже
привык к косматым волосам, украшавшим его спутника,
теперь слегка оробел перед ним. Е го лицо было видно
в профиль: сурово и твердо очерченные, чуть мрачнова­
тые рот и подбородок. И хотя он никак не мог напоми­
нать мальчику кого-либо из его знакомых, в живом во­
ображении Кларенса этот человек был связан с какимито грустными событиями. Но глаза у Флина были пе­
чальные и добрые, и Кларенс потом не раз думал, что
если б он успел привыкнуть к Флину, то полюбил бы
его. Он видел его в тот день в первый и последний раз,
потому что после езды по пыльным и оживленным доро­
гам они к вечеру достигли цели своего путешествия.
Дом был низкий, с красной черепичной крышей и
квадратным двором, где они спешились среди темной
зелени старых груш и фиговых деревьев. Флин сказал
что-то по-испански ленивому на вид пеону, и их ввели в
галерею с деревянными стенами, а оттуда — в длинную
комнату с низким потолком, которая, как показалось
Кларенсу, была буквально завалена книгами и гравю­
рами. Здесь Ф лин велел ему подождать и вышел по­
искать хозяина в других комнатах. Но Кларенс не ску­
чал; более того, боюсь, что он забыл даже о цели их
приезда: столько новых чувств вдруг нахлынуло на него,

239

столько чудесных картин будущего нарисовало ему его
детское воображение! Он словно охмелел, у него закру­
жилась голова. Никогда в жизни не видел он еще столько
книг; никогда не подозревал, что бывают такие чудес­
ные картинки. Правда, ему невольно закралась в голову
мысль, что он когда-то видел их во сне. Он залез на стул
и как зачарованный рассматривал гравюру, изображаю­
щую морской бой, когда вдруг услышал голос Флина.
Е го друг неслышно вошел в комнату вместе с пожи­
лым, несколько похожим на иностранца человеком,—
очевидно, это и был родственник Кларенса. Никакие вос­
поминания не пришли мальчику на помощь, никакая воз­
можность сравнивать, ничего, кроме смутной мысли, что
его двоюродный брат, вероятно, похож на него, и маль­
чик беспомощно остановился перед ним. Он уже ждал,
что сейчас его снова подвергнут обычному перекрестному
допросу относительно его отца и родных, и даже с го­
речью подумывал, как бы сочинить какие-нибудь невин­
ные подробности, чтобы дополнить свои скудные и неубе­
дительные воспоминания. Но, подняв голову, он с удив­
лением увидел, что этот пожилой человек смущен не
меньше его. Флин, как всегда, вовремя вмешался.
— Конечно, вы друг друга не помните, и оба, надо
думать, мало что знаете о семейных делах,— сказал он
хмуро.— Н у, а поскольку твой двоюродный брат назы­
вает себя дон Х уан Робинсон,— добавил он, обращаясь
к Кларенсу,— тебе тоже лучше распроститься с Джексо­
ном Брантом. Я твоего брата знаю лучше тебя, но вы
скоро друг к другу привыкнете. По крайней мере я очень
вам советую постараться,— заключил он с необычайной
серьезностью.
Он повернулся и, как видно, хотел выйти из комна­
ты вместе со смущенным хозяином дома — к явному об­
легчению последнего,— но тут мальчик посмотрел на
Робинсона и робко спросил:
— А можно мне книги поглядеть?
Е го родственник остановился и впервые посмотрел на
него с интересом.
— А , так ты умеешь читать! Т ы любишь книги?
— Д а,— ответил Кларенс. И, чувствуя на себе нере­
шительный взгляд, добавил:— У меня руки чистые, но
если хотите, я могу их сперва вымыть.

240

—
Гляди сколько хочешь,— сказал с улыбкой дон
Х у ан .— А так как это старые книги, то руки лучше вы­
мыть потом.— И, быстро повернувшись к Флину, сказал
с облегчением:— Вот что, я выучу его говорить по-испански!
Они вышли вместе, а Кларенс живо повернулся к
полкам. Да, это были старые книги, некоторые совсем
старинные, в странных переплетах, изъеденные червя­
ми. Одни были на иностранных языках, зато другие
напечатаны по-английски, ясным, отчетливым шриф­
том, с удивительными гравюрами и иллюстрациями. О д­
на книга, видимо, была историей сражений и осажден­
ных городов, с цветными картинками, изображавшими
бойцов, пронзенных стрелами, с аккуратно обрубленны­
ми конечностями или поваленных на землю палящими
пушками. Кларенс был поглощен картинками, как вдруг
услышал цокот подков во дворе и голос Флина. Он
подбежал к окну и с удивлением увидел, что его друг
уже в седле и прощается с хозяином.
И тут Кларенсом вдруг овладело на миг новое чув­
ство, как это свойственно его возрасту, чувство, которое
он всегда из застенчивости прятал под внешним упрям­
ством. Ф лин, его единственный друг! Единственный,
кому он открыл свою детскую душу! Его новый кумир
уезжает, бросает его, не сказав ни слова на прощание!
Правда, Флин всего лишь любезно согласился отвезти
Кларенса к его опекуну, но все же как можно покинуть
его без единого слова надежды или ободрения! Будь это
любой другой, Кларенс, вероятно, прибегнул бы к по­
мощи всегдашнего своего индейского стоицизма, но то
же чувство, что побудило его поверить Флину свои
детские тайны при первой же встрече, взяло вверх и те­
перь. Он бросил книгу, промчался по галерее и выбежал
во двор, когда Ф лин уже выезжал из ворот.
Мальчик издал отчаянный крик, и всадник его услы­
шал. Он натянул поводья, повернул коня и, остановив­
шись, нетерпеливо посмотрел на Кларенса. Кларенс и
без того был смущен, а тут еще его двоюродный брат,
видя, что Ф лина остановили, замешкался в галерее, а
пеон, торчавший без дела у ворот, подобострастно под­
бежал и хотел взять под уздцы коня. Но всадник отмах­
нулся от него и, обращаясь к Кларенсу, спросил стрбго:
16. Брет Гарт. Т. 4.
241

— Ну, в чем дело?
— Ни в чем,— сказал Кларенс, стараясь скрыть го­
рячие слезы, которые навернулись ему на глаза.— Про­
сто вы уезжаете, не попрощавшись. Вы были очень добры
ко мне, и... и... я хочу вас поблагодарить!
Ф лин густо покраснел. Потом, покосившись на
дверь, сказал торопливо:
— Это он тебя послал?
— Нет, я сам. Я услышал стук копыт.
— Ну ладно. Прощай.— Он наклонился, словно хо­
тел пожать протянутую руку Кларенса, потом вдруг
застыл с мрачной улыбкой и, достав из кармана золотую
монету, протянул ее мальчику.
Кларенс взял монету, гордым движением швырнул
ее стоявшему в ожидании пеону, который с благодар­
ностью ее поймал, отступил в сторону и сказал, по­
бледнев:
— Я только хотел попрощаться.
И опустил глаза, полные жгучих слез. Но голос его
прозвучал как чужой, и действовал, казалось, тоже не
он, а кто-то другой.
Гость и хозяин быстро переглянулись, и в глазах
Флина блеснуло восхищение и еще какое-то непонятное
чувство. Но когда Кларенс поднял голову, его уже не
было. Кларенс, чувствуя себя несчастным, пошел к дому,
но тут его родственник положил ему руку на плечо.
— Muy hidalgamente *, Кларенс,— сказал он ласко­
во.— Ничего, мы еще сделаем из тебя человека!

ГЛ А ВА X

Следующие три года прошли без особых событий. З а
это время Кларенс узнал, что Джексон Брант, иначе
дон Х уан Робинсон — ибо узы родства менее всего зна­
чили в их отношениях, и после отъезда Флина оба по
молчаливому уговору избегали этой темы,— был скорее
испанцем, нежели американцем. Он рано поселился в юж­
ной Калифорнии, женился на богатой вдове-мексиканке,
которая умерла бездетной и оставила ему в наследство

1 О чен ь

благородно ( и с п . ) .

242

все свое состояние, характер у него был на редкость
сдержанный, и все это как бы совершенно лишило его
национальных черт. То был отшельник, зарывшийся в
книги и очень разборчивый в выборе знакомых среди
своих соотечественников, и чем ближе Кларенс его узна­
вал, тем более странным казалось мальчику его знаком­
ство с Флином- но поскольку он был так же скрытен
в этом, как и во всем, что касалось их родства, Кларенс
в конце концов решил, что просто его бывший друг
умеет подчинять себе людей, и больше об этом не думал.
Он вступил в свою новую жизнь в «Эль Рефухио» *, не
отягченный бременем прошлого. Быстро приспособив­
шись к ленивой и свободной жизни на ранчо, он по ут­
рам объезжал верхом холмы, где паслись стада его бра­
та, а дни и вечера проводил за книгами, которые гло­
тал жадно и беспорядочно и тоже без всякого контроля.
Беспечный дон Х уан, правда, сделал попытку выполнить
свое необдуманное обещание и научить Кларенса гово­
рить по-испански и даже дал ему несколько уроков; но
за какой-нибудь месяц смышленый мальчик выучился
так бойко болтать, водя знакомство с пастухами и мел­
кими торговцами, что дон Х уан был рад и в этом предо­
ставить своего юного родственника самому себе. И по­
скольку бывает, что вопреки всякой логике репутация
человека порой зависит от одного-единственного пустяко­
вого поступка, красивый жест Кларенса, когда он отверг
прощальный подарок Флина, раз и навсегда определил
его репутацию в «Эль Рефухио». Благодарный пеон, ко­
торому мальчик презрительно швырнул монету, разыграл
эту сцену во всех подробностях перед своей подружкой,
и незнакомого юного родича дона Х уана сразу признали
своим, а также несомненным идальго по рождению и вос­
питанию. Но самую поэтическую форму придало этому
случаю живое воображение местных женщин.
—
Клянусь пресвятой девой, это истинная правда,—
говорила мельничиха Чуча.— Доминго всё рассказал, как
на духу. Когда молодой джентльмен прибыл в сопровож­
дении этого американца, провожатый был ему не ровня,
сами понимаете, вот и хотел уехать без приказу. И тут
к нему подходит наш маленький идальго. «Вы забыли

1 Прибежище

( исп .).

243

испросить у меня разрешения»,— говорит. Этот амери­
канец думал уладить все просто с таким малышом и дает
ему золотую монету в двадцать песо. Маленький идальго,
берет ее вот так и говорит: «А ! Вы хотите передать через
меня деньги слугам моего брата»,— и бросает монету
Доминго, да гордо так, по-благородному.
Но всеобщим любимцем в «Эль Рефухио» Кларенс
стал благодаря своей редкостной простоте, искренности
и склонности к живописному безделью, говорившему
скорее о рассеянной мечтательности, нежели о грубой
праздности, да, пожалуй, благодаря умению отлично
ездить верхом. На исходе третьего года дон Х уан
убедился, что этот неискушенный четырнадцатилет­
ний бездельник научился лучше управлять ранчо, чем
он сам; что необразованный юнец из захолустья прогло­
тил почти все книги в его библиотеке, отважно перева­
ривая все подряд. Кроме того, он понял, что, несмотря
на поразительную независимость во всех своих поступ­
ках, Кларенс непоколебимо верен своим принципам, и,
хотя не ищет — да и сам не выказывает — сентименталь­
ной привязанности и не подчеркивает их родственных уз,
он тем не менее горячо предан интересам своего двоюрод­
ного брата. И если сначала он мелькал в доме, как сол­
нечный зайчик, ускользающий и незаметный, то теперь
он стал для своего благодетеля необходим как воздух.
И все же Кларенс был удивлен, когда однажды ут­
ром дон Х уан вдруг спросил его с тем же смущением, что
и при их первой встрече, «каким делом он намерен за­
няться». Это показалось мальчику тем более необычным,
что его родич, как большинство людей непрактических,
до сих пор старательно избегал разговоров о будущем.
Возможно, это объяснялось либо обеспеченностью, к ко­
торой он привык, либо опасениями и неуверенностью.
Как бы то ни было, но дон Х уан вдруг изменил своей
всегдашней невозмутимости, и это расстроило его самого
не меньше, чем Кларенса. Мальчик ощутил это так
остро, что, не отвечая на вопрос и тщетно стремясь при­
помнить, не совершил ли он какой-нибудь проступок,
спросил, как всегда, напрямик:
— А что случилось? Я в чем-нибудь провинился?
— Нет-нет,— торопливо заверил его дон Х у ан .— Но.
видишь ли, пора тебе подумать о будущем или по край­

244

ней мере готовиться к нему. Я хочу сказать, тебе нужно
учиться систематически. Надо поступить в школу. Ко­
нечно, это жаль,— добавил он с досадой, как бы забыв
в своем нетерпении о присутствии Кларенса и размыш­
ляя вслух.— Как раз теперь, когда ты становишься мне
полезен и оправдываешь свое нелепое положение здесь
и весь этот идиотизм кончился... Нет, я что хочу сказать,
Кларенс,— перебил он себя, видя, что мальчик стал бле­
ден, а глаза у него потемнели,— я хочу сказать, ви­
дишь ли, это просто смешно, что я не отдаю тебя в шко­
лу, хотя ты уже большой, и пытаюсь учить тебя сам.
Разве ты сам этого не понимаешь?
— Значит, по-вашему, это смешно,— сказал Кларенс
упрямо.
— Я хотел сказать, что это я смешон,— торопливо
поправился дон Х у а н .— Ну, да ладно, ладно! Не будем
больше об этом. Завтра поедем в С ан-Хосе и поговорим
с отцом-директором колледжа иезуитов, он тебя сразу
примет. Это прекрасный колледж, и ты всегда будешь
поблизости от нашего ранчо!
На этом разговор кончился.
Боюсь, что первой мыслью Кларенса было убежать.
Немногое способно потрясти бесхитростную душу силь­
нее, чем внезапная возможность увидеть себя чужими
глазами. Бедный Кларенс, сознававший только, что он
предан интересам своего родича и верен своим обязан­
ностям, как он их понимал, вдруг словно прозрел и уви­
дел, что его положение «смешно». Днем, печально ски­
таясь по пустынным холмам, и ночью, в бессонном одинбчестве своей комнаты, он много думал и решил, что его
родич прав. Он поступит в колледж; будет учиться
упорно — так упорно, что скоро, очень скоро сможет сам
себя прокормить. Проснулся он в хорошем настроении.
Счастлива молодость, для которой принять решение и
исполнить его кажется одинаково простым.
На другой день он уже был в колледже, где ему
предстояло жить и учиться. Положение дона Х уана и
его испанские пристрастия обеспечили его родственнику
благосклонный прием; но от Кларенса не укрылось, что
отец Собриенте, директор колледжа, иногда погляды­
вает на него с задумчивым любопытством, и мальчик за­
подозрил, что дон Х у а н просил директора быть к нему

245

особо внимательным, к тому же священник время от
времени спрашивал о его прошлом таким тоном, что
мальчик боялся, не начнутся ли снова расспросы о его
отце. А вообще говоря, это был тонкий, образованный
человек; но Кларенсу, склонному, как и полагается в его
возрасте, смотреть на все критически, он представлялся
прежде всего священником с большими руками, чьи мяг­
кие ладони словно подбиты добротой, а ноги, тоже боль­
шие, в удивительно бесформенных башмаках из некра­
шеной кожи, казалось, бесшумно подминают — вместо
того чтобы грубо растоптать — препятствия, возникаю­
щие на пути юного ученика. На дворе, в уединенных га­
лереях, Кларенс порой чувствовал у себя на плече лас­
ковую тяжесть его отеческой руки; в полуночной тиши­
не дортуара ему часто казалось, что он слышит мягкий
шелест шагов и шумное, хоть и приглушенное дыхание
своего грузного наставника.
С однокашниками он поначалу ладил не слишком; то
ли они думали, что он лезет в любимчики, то ли сами
невзлюбили его за независимость и замкнутость, которая
объяснялась тем, что он рос среди взрослых; то ли про­
сто почуяли в нем чужака — трудно сказать, только
вслед за жестокими насмешками дошло и до драки. И
тут оказалось, что этот мягкий и застенчивый юноша
умеет постоять за себя самым решительным и грубым
образом, награждая своих противников ударами и пин­
ками и, в нарушение всех школьных правил драки, пре­
небрегая великолепными традициями и обычаями, о ко­
торых понятия не имел, попросту отколотил нескольких
своих сверстников, чаще всего без всяких церемоний.
Ввиду чрезвычайности положения одному из старших
поручили поставить этого желторотого дикаря на место.
Вызов был брошен и принят Кларенсом с быстротой,
удивившей его самого. Е го противником был восемнадца­
тилетний малый, намного сильнее и искуснее его. Первым
же ударом он разбил Кларенсу лицо в кровь. Но это
кровавое крещение, к испугу зрителей, произвело в маль­
чике мгновенную и отнюдь не благочестивую перемену.
Набросившись на противника, Кларенс вцепился ему в
горло, как зверь, и, обхватив его за шею, начал душить.
Он словно не чувствовал ударов, сыпавшихся на него, и
в конце концов поверг ошеломленного натиском против­

246

ника наземь. Поднялась суматоха, и, чтобы разжать
хватку Кларенса, пришлось срочно позвать чуть ли не
десяток учителей. Даже после этого он снова рвался в
бой. Но противник его уже исчез, и с этого дня Кларенса
никто больше не трогал.
Сидя в лазарете перед отцом Собриенте, распухший и
забинтованный, все еще словно бы глядя на мир сквозь
мрачную кровавую пелену, Кларенс почувствовал мяг­
кую тяжесть руки священника на колене.
— Сын мой,— ласково сказал священник,— ты не
принадлежишь к нашей вере, иначе я счел бы своим
правом потребовать, чтобы ты мне исповедался. Но как
доброму другу, Кларо... как доброму другу,— повторил
он, потрепав мальчика по колену,— скажи старому отцу
Собриенте только одно, прямо и откровенно, как все­
гда. Неужели ты не боялся...
— Н ет,— ответил Кларенс упрямо.— Завтра я ему
еще задам.
— Успокойся, сын мой! Не о нем я спросил тебя,
а о чем-то более серьезном и страшном. Неужели ты не
боялся...— Он помолчал и вдруг, пронизав своими яс­
ными глазами всю душу Кларенса, до самых глубин, до­
бавил: — ...самого себя?
Мальчик встрепенулся, вздрогнул и расплакался.
— Н у вот мы и нашли настоящего врагА,— мягко
сказал священник.— Превосходно! Теперь с божьей по­
мощью, мой маленький воин, мы будем бороться и побе­
дим его.
Пошел ли Кларенсу на пользу этот урок или же с
тех пор, как он показал себя, это уже не могло повто­
риться, но только происшествие было вскоре забыто. Ни
с кем в школе Кларенс не дружил и не откровенничал, и
для него не имело никакого значения, боятся ли его, ува­
жают или же просто относятся к нему с лицемерным по­
добострастием слабых перед лицом силы. Т ак или иначе,
ничто не отвлекало его от учения. Д ва года он читал все
без разбора и уже знал многое такое, что совершенно
избавило его от робости, неловкости и скуки начина­
ющего. Обычная его сдержанность, которая была вызва~
на скорее нелюбовью ко всему показному, чем неуверен­
ностью в себе, обманула его наставников. Благодаря сме­
лости и уму, над которым никто никогда не властвовал

247

и который не хранил на себе следов прежних влияний,
его успехи, довольно поверхностные, представлялись
чудом.
К концу первого года он учился лучше всех в коллед­
же и, казалось, был одинаково способен по всем предме­
там. Тем не менее после предварительной беседы с доном
Хуаном отец Собриенте стал несколько сдерживать
Кларенса в занятиях, ему предоставили некоторую сво­
боду вопреки правилам и даже советовали немного раз­
влечься. Т ак, он получил право бывать в соседнем городе
Санта-Клара один и когда угодно. Ему всегда давали
достаточно карманных денег, к которым он при своих
спартанских привычках и не имея друзей питал глубокое
и недетское презрение. Однако одевался он всегда не­
обычайно опрятно и резко выделялся среди других глу­
бокой, не по возрасту, сдержанностью и независимостью,
которая была овеяна грустью.
Однажды, праздно бродя по Аламеде, тенистой аллее,
посаженной некогда отцами-миссионерами между посел­
ком С ан-Хосе и монастырем Санта-Клара, он увидел
вереницу молодых девушек из монастыря; они шли па­
рами по направлению к нему, совершая свою обычную
прогулку. Взглянуть на них было заветной мечтой уче­
ников колледжа С ан-Хосе, и добрые отцы, сопровождав­
шие их, особенно строго пресекали такое любопытство,
но Кларенс отнесся к этому зрелищу с полнейшим без­
различием пятнадцатилетнего юнца, который с высоты
своего возраста считает, что уже не молод и романтика
не для него. Он прошел мимо, едва удостоив девушек
взглядом, но тут из-под широких полей шляпки, кокет­
ливо украшенной лентами, его взгляд перехватили чьи-то
бездонные фиалковые глаза, совсем как в те дни, когда
они глядели на него из-под ситцевого капора. Сюзи! Он
вздрогнул и хотел заговорить, но она, быстро остановив
его едва заметным жестом и многозначительно взгля­
нув в сторону двух монахинь, одна из которых возглав­
ляла, а другая замыкала процессию, сделала ему знак
идти следом. Он пошел за ними на почтительном рас­
стоянии, хотя и несколько удивленный. Пройдя несколь­
ко шагов, Сюзи уронила платок, и ей пришлось побежать
назад, чтобы поднять его. Но, подхватив платок и скром­
но возвращаясь на свое место, она успела бросить на Кла­

248

ренса еще один быстрый взгляд. Подойдя к тому месту,
где лежал ее платок, он увидел на траве бумажный тре­
угольничек. Из осторожности мальчик не решился под­
нять его, пока девушки еще не скрылись из виду, и про­
шел мимо, но потом вернулся. На листке ученическим
почерком было торопливо нацарапано несколько слов:
«Приходи в шесть к большой груше у южной стены».
Кларенс был в восторге от встречи, но в то же время
почувствовал смущение. Он не мог понять, почему нуж­
но встречаться тайно. Конечно, он знал, что, воспиты­
ваясь в монастыре, Сюзи должна подчиняться каким-то
ограничениям и условностям. Но Кларенс, который был
На особом положении и пользовался дружбой учителей,
был уверен, что отец Собриенте без труда получил бы
для него разрешение встретиться с подругой детства,
о которой Кларенс часто ему рассказывал,— с единствен­
ной, кто вместе с ним уцелел после давней трагедии. К
тому же Собриенте доверял ему, и поэтому такое тайное,
пусть и невинное свидание казалось ему чуть ли не пре­
дательством. Однако он решился и в назначенный час
был у южной стены монастыря, под суковатыми ветвями
большого грушевого дерева. В стене была решетчатая
дверца, которой, видимо, не пользовались.
Где же появится Сюзи — среди ветвей или на стене?
И то и другое с нее станется. Но, к своему удивлению,
он услышал скрежет ключа в замке. Решетчатая дверца
вдруг отворилась, и из нее выскользнула Сюзи. Схватив
его за руку, она шепнула: «Бежим, Кларенс»,— и, прежде
чем он успел ответить, помчалась вперед, увлекая его за
собой. Они бежали по аллее, и Кларенсу вспомнилось,
что вот так же точно бежали они за фургоном по прерии
четыре года назад. Он посмотрел на Сюзи, легкую, как
фея. Она выросла, стала грациознее. Одета с большим
вкусом, все дорогое и красивое — сразу видно балован­
ного ребенка; но все те же волнистые золотые волосы
рассыпаны по плечам и спине, те же фиалковые глаза и
капризные губки, те же нежные ручки и ножки, которые
он так хорошо помнит. Ему хотелось хорошенько рас­
смотреть ее, но она, тряхнув головой и нервно засмеяв­
шись, повторила только: «Бежим же, Кларенс»,— и снова
устремилась вперед. Добежав до перекрестка, они свер­
нули за угол и остановились, с трудом переводя дух.

249

— Но, Сюзи, я надеюсь, ты не сбежала из школы?—
тревожно спросил Кларенс.
— Разве что ненадолго. Просто ушла немного рань­
ше других девочек,— ответила она, поправляя золоти­
стые локоны и сбившуюся набок шляпку.— Понимаешь,
Кларенс,— объяснила она, вдруг принимая снисходитель­
ный тон, словно говорила с ребенком,— мама уже неделю
живет здесь в гостинице, и меня каждый вечер отпус­
кают к ней вместе с другими, которые живут не в мона­
стыре, а у родителей. Обычно я ухожу вместе с девоч­
ками и одной из сестер-монахинь, а сегодня вот убежала
пораньше, чтобы повидаться с тобой.
— Н о...— начал было Кларенс.
— А х, это пустяки. Девочки знают все и помогли
мне. Они выйдут через полчаса и скажут, что я только
Минутку назад убежала, а когда они с монахиней дойдут
до гостиницы, я буду уже там, понял?
— Д а,— сказал Кларенс неуверенно.
— А сейчас пошли есть мороженое, ладно? Около
гостиницы такая миленькая кондитерская! Деньги у меня
есть,— поспешно добавила она, видя растерянность Кла­
ренса.
— Д а и у меня есть,— сказал Кларенс, слегка крас­
нея.— Идем!
Она выпустила его руку, чтобы оправить платье, и
теперь они шли бок о бок, уже не торопясь.— Но послу­
шай,— продолжал он, с мужской настойчивостью воз­
вращаясь к этой теме и спеша доказать девушке свое
превосходство,— я учусь в колледже, и отец Собриенте,
который знает вашу начальницу,— мой друг и многое
мне разрешает. И... и... он ведь знает, что мы с тобой
раньше играли вместе, и устроит так, что мы сможем
видеться, когда захотим.
— Глупый ты, глупый,— сказала Сюзи.— Как мож­
но! Ведь ты...
— Что я?
Девочка метнула в него синий луч из-под широких
полей шляпы.
— Господи, да мы же теперь взросл ы е!— И приня­
лась о б ъ я сн ять:— Знаешь, как у нас строго насчет мо­
лодых людей? О х, Кларенс, если только заподозрят, что
мы с тобой...

250

Еще один синий луч из-под полей шляпы завершил
недоговоренную фразу.
Довольный и вместе с тем смущенный, Кларенс смот­
рел прямо перед собой, все гуще краснея.
— А знаешь,— продолжала Сюзи,— Мэри Род­
жерс, которая шла со мной в паре, подумала, что ты уже
совсем взрослый мужчина и... знатный испанец! А я,—
сказала она быстро,— разве не выросла? Скажи, Кла­
ренс,— спросила она с прежним трогательным нетерпе­
нием,— правда, выросла? Ну скажи же!
— Очень,— сказал Кларенс.
— И платье, правда, на мне хорошенькое? Конечно,
это не самое лучшее, у меня есть еще красивее, спереди
оно все в кружевах, сверху донизу. Но ведь и это очень
красивое, верно, Кларенс?
Кларенсу и платье и его прекрасная обладательница
казались совершенством, и он сказал ей об этом. Но тут
Сюзи вдруг вспомнила, что на них смотрят прохожие,
приняла чинный вид, опустила руки и так, держась по­
одаль от Кларенса, шла до самой кондитерской.
— Сядем подальше от двери, Кларенс,— сказала она
таинственным шепотком,— там нас никто не увидит. И
бери клубничное, лимонное и ванильное — здесь просто
жуть одна!
Они уселись в глубине, где было что-то вроде бе­
седки, как юные, но слишком разряженные и застенчи­
вые пастушок с пастушкой. Сюзи попыталась смягчить
неловкость.
— А у нас такой был переполох! — сказала она лег­
ким и непринужденным тоном.— Сменили учительницу
французского языка. Девочки в нашем классе считают,
что это просто стыд и срам!
И это все, что она могла ему сказать после четырех­
летней разлуки. Кларенс был в отчаянии, хотя пока еще
и сам не знал, о чем говорить. Наконец, поковыряв ло­
жечкой в мороженом, он пробормотал первое, что вспом­
нилось:
— А ты по-прежнему любишь оладьи, Сюзи?
— Еще к а к !— ответила она со смехом.— Только,
здесь их нам не дают.
— А что, Моуз (черный пойнтер, который всегда
лаял, когда Сюзи начинала петь) все еще подпевает тебе?

251

— Что ты, он давным-давно потерялся,— сказала
Сюзи равнодушно.— Зато у меня есть ньюфаундленд, и
спаниель, и черный пони.— И тут, быстро перечислив
еще кое-что из своих богатств, она вдруг стала сбив­
чиво рассказывать о том, как ее любят приемные роди­
тели, которых она теперь называла «папа» и «мама»,—
очевидно, ее нисколько не тревожили воспоминания об
умерших. Выяснилось, что Пейтоны очень богаты и, по­
мимо владений на юге, у них еще есть ранчо в СантаКларе и дом в Сан-Франциско. Как и у всех детей, са­
мыми сильными ее впечатлениями были последние. В
тщетной надежде заставить ее вспомнить прошлое, столь
важное для него, он спросил:
— А помнишь Джима Х укера?
— А га, помню, он сразу убежал, как ты уехал. Но
ты послушай! На днях заходим мы с папой в один боль­
шой ресторан в Сан-Франциско — и как ты думаешь,
кто нам подает? Да, Кларенс, он сделался настоящим офи­
циантом! Папа стал его расспрашивать, но я-то, конечно,
не могла с ним разговаривать,— и она вскинула свою
очаровательную головку,— сам понимаешь: официант!
Кларенсу нестерпимо хотелось рассказать, как Джим
назвался его именем, но слова замерли на губах. И без
того его маленькая спутница говорила о Джиме с пре­
зрением, которое, хоть и было наивно, немного его поко­
робило.
— Кларенс,— сказала она вдруг, таинственно повора­
чиваясь к нему и показывая на хозяина и приказчиков,—
мне, право, кажется, что эти люди нас подозревают...
— В чем же? — удивился рассудительный Кларенс.
— Не будь дурачком! Разве ты не видишь, как они
на нас смотрят!
По правде говоря, Кларенс не замечал ни малейшего
любопытства со стороны хозяина, да и вообще никто не
выказывал ни малейшего интереса к нему или к его спут­
нице. И все же он снова почувствовал приятное сму­
щение.
— А ты, значит, живешь с отцом? — спросила Сюзи,
меняя тему разговора.
— Т ы хочешь сказать, с двоюродным братом?— по­
правил ее Кларенс с улыбкой.— Т ы же знаешь, мой отец
умер давным-давно, когда мы еще не знали друг друга.

252

— Д а, это ты так говорил, Кларенс, а папа сказал,
что это неправда.— Но, поймав на себе удивленный и
тревожный взгляд мальчика, она поспешно добавила: —
А х, раз так, значит, это действительно твой двоюродный
брат!
— Уж, кажется, кому и знать, как не мне,— сказал
Кларенс с улыбкой, впрочем, далеко не безмятежной,
чувствуя, что на него вдруг вновь нахлынули неприят­
ные воспоминания о разговорах с Пейтоном.— Ведь меня
привез к нему один из его друзей.
И Кларенс, по-мальчишески захлебываясь, рассказал,
как он ехал из Сакраменто и как к Ф лину попало
письмо, адресованное Силсби. Но, еще не успев закон­
чить, он понял, что Сюзи все эти подробности нисколько
не интересуют, и даже упоминание о ее погибшем отце
и его роли в злоключениях Кларенса ее ничуть не взвол­
новало. Подперев рукой круглый подбородок, она вни­
мательно разглядывала лицо Кларенса не без лукавства,
хоть и с напускной скромностью.
— Послушай-ка, Кларенс,— сказала она, когда он
кончил.— Т ы должен попросить, чтобы твой двоюрод­
ный брат купил тебе сомбреро и плащ с золотым галу­
ном. Тебе ужасно пойдет. И тогда... тогда ты сможешь
ездить на коне по Аламеде, когда мы выходим на про­
гулку.
— Но я же буду приходить к тебе... домой и в мона­
стырь тоже,— возразил он живо.— Отец Собриенте и
мой двоюродный брат все устроят.
Но Сюзи, с сознанием своего превосходства, пока­
чала головой.
— Нет, они не должны знать о нашей тайне! Ни
папа, ни мама, особенно мама. И не должны знать, что
мы опять встретились столько лет спустя!
Невозможно описать величайшую многозначитель­
ность, которую придал этим словам взгляд ее фиалковых
глаз. Помолчав, она продолжала:
— Н ет! Нам нельзя будет больше встречаться, Кла­
ренс, если только Мэри Роджерс не поможет нам. Она
моя лучшая подруга, самая лучшая, и, кроме того, она
старше меня. У нее самой вышла история, и ей решитель­
но запретили с ним видеться. С ней можешь говорить о
Сюзетте— это меня теперь так зовут. Мама назвала меня

253

Сюзеттой Александрой Пейтон. А сейчас, Кларенс,—
тут она понизила голос и робко оглядела кондитер­
скую,— я прикрою лицо шляпкой, а ты можешь поцело­
вать меня разок на прощание.
Она ловко сдвинула широкополую шляпу набок и
под ее прикрытием подставила Кларенсу свежую юную
щечку.
Покраснев, мальчик со смехом дважды коснулся ее
губами. Потом Сюзи встала с тихим и притворным
вздохом, отряхнула юбку, с величайшей серьезностью
натянула перчатки и, бросив Кларенсу: «Не выходи со
мной за дверь, они сейчас придут»,— с высокомерным
достоинством прошла мимо занятого своим делом хозяи­
на и приказчиков к выходу. Здесь она сказала с подчерк­
нутой вежливостью: «До свиданья, мистер Брант»,— и
направилась к гостинице. Кларенс постоял, провожая
глазами стройную, изящную фигурку с целым каскадом
сверкающих волос, рассыпанных по плечам и по спине,
как золотая мантия поверх ее белого платья, и пошел в
другую сторону.
Он шел домой, казалось ему, в каком-то нелепом смя­
тении. У него было много причин ждать простой и ра­
достной встречи с Сюзи. Он ведь не навязывался, она
сама его узнала и, несмотря на перемену в ее судьбе,
сделала первый шаг. Он не разделял ее опасений насчет
их будущих встреч и, боюсь, еще меньше думал о пе­
ременах в ее характере и склонностях, ибо был в том
возрасте, когда подобные вещи только придают девушке
особую прелесть и очарование, ведь Сюзи, несмотря на
свои слабости, сохранила ему верность! Но он с болью
чувствовал, что эта встреча воскресила в нем все страхи,
всю смутную тревогу и то ощущение несправедливости,
которое преследовало его в раннем детстве и, как он ду­
мал, было навеки похоронено четыре года назад в «Эль
Рефухио». Упоминание Сюзи о его отце и упорное не­
доверие Пейтона пробудили в повзрослевшем уме маль­
чика первые подозрения, которых не знала до сих пор
его открытая душа. Бы ть может, эта вечная тайна —
результат какого-то поступка его отца? Но, оглядываясь
на минувшее через много лет, он решил, что этот случай
был скорее предзнаменованием, нежели возвратом к
прошлому.

254

ГЛ А ВА X I

Когда он вернулся в колледж, уже давно отзвонили
к вечерне. В коридоре он встретил одного из священни­
ков, который, вместо того чтобы строго допросить Кла­
ренса, ответил на его приветствие так серьезно и ласково,
что мальчик был поражен. Он зашел в тихий кабинет
отца Собриенте сообщить о своем возвращении, но с
беспокойством увидел, что директор беседует о чем-то
с другими наставниками, которые, когда он вошел, поче­
му-то смутились. Кларенс хотел сразу же уйти, но отец
Собриенте прервал разговор и, бросив многозначитель­
ный взгляд на остальных, удержал его. Смущенный и
растерянный, чувствуя, что надвигается что-то страшное,
мальчик хотел уклониться от разговора, торопливо рас­
сказав про встречу с Сюзи и попросив у отца Собриенте
совета и помощи. Он взял на себя ответственность за
выходку Сюзи и повинился в этом. Старик посмотрел
в его правдивые глаза с задумчивой, сострадательной
улыбкой.
— А я как раз хотел отпустить тебя к... к дону Хуану
Робинсону.— Кларенс с удивлением заметил, что он вме­
сто обычного «к твоему двоюродному брату» назвал дона
Х уана полным именем.— Но об этом потом. Сядь, сын
мой. Я сейчас свободен. Давай побеседуем. Отец Педро
говорит, что ты весьма преуспел в переводах. Это по­
хвально, сын мой, весьма похвально.
Кларенс просиял от удовольствия и облегченно
вздохнул. Е го смутные опасения начали рассеиваться.
— Т ы даже научился переводить со слуха! Молодец!
У меня как раз выдался свободный час, покажи же мне
свои успехи. Хорошо? Я буду ходить по комнате и дик­
товать тебе, как сумею, по-английски, а ты садись вот
здесь и переводи это на хороший испанский язык. Что
скажешь? Вот мы и совместим приятное с полезным.
Кларенс улыбнулся. Доброму священнику свойствен­
но было вдруг проверять учеников и наставлять их.
Мальчик охотно сел за стол отца Собриенте, положил
перед собой чистый лист бумаги и взял перо. Отец Со­
бриенте расхаживал по кабинету тяжелыми, но, как все­
гда, бесшумными шагами. К удивлению Кларенса, свя­
щенник, отправив в нос добрую щепоть нюхательного

255

табака, высморкался и начал торжественным тоном, слов­
но произносил проповедь с кафедры:
— Сказано, что грехи отцов падут на детей, и глупцы
и безбожники пытались укрыться от этого закона, объ­
явив его жестоким и бесчеловечным. Несчастные слепцы!
Ибо разве не ясно нам, что грешник, обуянный горды­
ней, ослепленный властью и тщеславием и готовый сам
принять кару, считая это даже доблестью, должен оста­
новиться, страшась ужасного завета, который обрекает
на столь же невыносимые страдания тех, кого он любит,
и не в его силах отвести возмездие или принять их муки
на себя? При мысли об этих невинных, обреченных на
позор, немощи, бедность и, быть может, одиночество, кто
оценит его презрение к опасности и смелость? Попро­
буем представить себе это, Кларенс.
— Как вы сказали, с э р ? — отозвался ничего не по­
дозревающий Кларенс, прерывая свое упражнение.
— Я хочу сказать,— кашлянув, продолжал священ­
ник,— давай подумаем и представим себе такого отца —
отчаянного, своевольного человека, который презрел за­
коны людские и божеские, утешаясь лишь жалким оправ­
данием, которое он называл «честью», и полагаясь толь­
ко на свою храбрость и знание человеческих слабостей.
Представь же себе такого человека, жестокого и обагрен­
ного кровью, заядлого игрока, изгнанника среди людей,
отвергнутого церковью, он добровольно покидает друзей
и семью — жену, которую должен бы лелеять, сына, ко­
торого обязан кормить и воспитывать, покидает ради
своих ужасных страстей. И представь себе также, что
этот человек вдруг задумался о том, какое постыдное на­
следство оставит он своему невинному отпрыску, кото­
рому он не в силах передать даже свою отчаянность,
дабы она поддержала его в страданиях во искупление
чужих грехов. Каковы должны быть чувства родителя...
— Отец Собриенте...— тихо промолвил Кларенс.
К удивлению мальчика, едва он это произнес, мяг­
кая, ласковая рука священника уже легла ему на плечо,
и пожелтевшие от табака губы, дрожащие от какого-то
странного волнения, приблизились к его щеке.
— Что, Кларенс?— вымолвил он поспешно.— Гово­
ри, сын мой, без страха! Т ы хотел...
— Я хотел только спросить, требует ли здесь слово

256

«родитель» мужской формы глагола,— сказал Кларенс
простодушно.
Отец Собриенте громко высморкался.
— Да. Это слово употребляется в обоих родах, но
здесь по смыслу нужен мужской,— ответил он серьез­
но.— А га ,— заметил он, наклоняясь к Кларенсу и про­
бегая глазами его перевод.— Хорошо, очень хорошо.
А теперь, пожалуй,— продолжал он, проводя влажной
рукой, словно губкой, по своему взмокшему лбу,— сде­
лаем наоборот. Я буду диктовать по-испански, а ты
переводи на английский, хорошо? И давай подумаем,
не взять ли нам что-нибудь более близкое и простое,
ладно?
Кларенс, уже уставший от выспренних и отвлеченных
фраз, охотно согласился и снова взял перо. Отец Собри­
енте, все так же неслышно расхаживая по кабинету,
начал:
— На плодородной равнине Гвадалахары жил некий
кабальеро, который владел большими стадами и обшир­
ными землями. У него были жена и сын. Но, горячий и
непоседливый по природе, он предпочитал семейной жиз­
ни опасные приключения, ратные подвиги и кровавые
стычки. Добавим к этому постыдную невоздержанность,
страсть к азартной игре и пьянству, подточившие со вре­
менем его состояние. Беспрестанные скандалы и ссоры
мало-помалу отчуждали от него семью и соседей.
Его жена не вынесла бремени стыда и горя, она умерла,
когда сын был еще совсем малюткой. Движимый раская­
нием и безрассудством, кабальеро через год женился
снова. Но вторая его жена не уступала в необузданности
своему супругу. Между ними начались отчаянные ссоры,
и в конце концов муж, бросив жену и ребенка, уехал
из Сент-Луиса — то бишь из Г вадалахары — навсегда.
Примкнув на чужбине к каким-то искателям приключе­
ний, он безрассудно шел все по тому же пути, пока совер­
шенные им преступления не закрыли ему дорогу в при­
личное общество. Брошенная жена, мачеха его сына, при­
няла случившееся спокойно и, запретив упоминать его
имя в ее присутствии, объявила своего мужа умершим,
скрыла от приемного сына, что он жив, и отдала маль­
чика на попечение своей сестре. Но той удалось тайно
связаться с его преступным отцом, и под предлогом,
17. Брет Гарт. Т. 4.
257

будто посылает мальчика к другому родственнику, она
на самом деле отправила ни о чем не подозревавшего
ребенка к его грешному отцу. Бы ть может, мучимый рас­
каянием, этот ужасный человек...
— П остойте!— перебил вдруг его Кларенс.
Он бросил перо и встал перед священником, прямой
и недвижный.
— Вы на что-то намекаете, отец Собриенте,— про­
изнес он с усилием.— Говорите же прямо, умоляю вас.
Я все могу выдержать, кроме этой неизвестности. Ведь
я уже не ребенок. Я имею право знать все. То, что вы
мне рассказываете, не вымысел, я это вижу по вашему
лицу, отец Собриенте. Вы говорите о... о...
— О твоем отце, Кларенс,— сказал священник дро­
жащим голосом.
Мальчик попятился и побледнел.
— О моем о тц е!— повторил он.— Жив он или нет?
— Он был жив, когда ты впервые покинул свой
дом,— торопливо сказал старик, сжимая руку Кларен­
са,— ибо это он послал за тобой, прикрывшись именем
твоего двоюродного брата. Он был жив, пока ты учился
здесь, ибо это он три года стоял за спиной твоего мни­
мого двоюродного брата, дона Х уана, и наконец опре­
делил тебя в нашу школу. Да, Кларенс, он был жив. Но
его имя и репутация погубили бы тебя! А теперь он
умер, умер в Мексике, расстрелян, как бунтовщик, по­
тому что так и не сошел с преступной стези, и да упо­
коит бог его грешную душу!
— Умер! — повторил Кларенс, дрожа. — Только
теперь?
— Весть о мятеже и о постигшей его судьбе при­
шла всего час назад,— торопливо продолжал священ­
ник.— Один только дон Х уан знал, кто он, знал о его
участии в этом деле. Он пощадил бы тебя, скрыв правду,
как хотел этого покойный. Но мы с твоими наставниками
рассудили иначе. Я сделал это неловко, сын мой, прости
же меня!
Безумный смех вырвался у Кларенса, и священник
отпрянул.
— Простить вас! Д а кем был для меня этот чело­
век? — сказал он с мальчишеской горячностью.— Он ни-*
когда не любил меня! Он бросил меня, наполнил мою

258

жизнь ложью. Он никогда не искал меня, ни разу не
пришел ко мне, не протянул мне руку!
— Молчи! М о лчи !— сказал священник в ужасе,
кладя свою большую ладонь на плечо мальчика и застав­
ляя его сесть.— Т ы сам не знаешь, что говоришь. Поду­
май... подумай, Кларенс! Разве не было среди тех, кто
стал тебе другом, кто обласкал тебя во время твоих
скитаний, не было такого, к кому тянулось невольно
твое сердце? Подумай же, Кларенс! Т ы сам говорил
мне о таком человеке. Пусть же сердце твое назовет
его еще раз — ради него... ради того, кого больше
нет.
Глаза мальчика смягчились, и он заговорил. Судо­
рожно ухватив священника за рукав, он начал горячим
мальчишеским шепотом:
— Да, был один дурной, отчаянный человек, кото­
рою все боялись,— Флин, он привез меня с приисков.
Д а, я думал, что он друг моего двоюродного брата, са­
мый верный друг. И я рассказал ему все — чего нико­
гда не рассказывал человеку, которого считал своим дво­
юродным братом, не рассказывал никому, даже вам. И
мне кажется... кажется, я любил его больше всех. Потом
я решил, что это нехорошо,— продолжал он, и губы его
скривились в улыбке,— ведь я как дурак восхищался
даже тем, что все его боялись, а я вот не боялся, и он
был со мной ласков. Но он тоже бросил меня, не сказав
ни слова, а когда я за ним побежал...
Мальчик умолк и закрыл лицо руками.
— Нет, нет,— сказал отец Собриенте горячо и убе­
дительно,— он сделал это намеренно, из глупой гордо­
сти, чтобы ты не заподозрил о своем родстве с челове­
ком, который наводит на всех такой ужас, сделал в на­
казание самому себе. Ведь в тот миг, когда ты был охва­
чен негодованием, он особенно горячо любил тебя, боль­
ше, чем когда бы то ни было. Д а, мой бедный мальчик,
этот человек, к которому бог привел твои стопы в Уще­
лье Мертвеца, человек, который привез тебя сюда и, вла­
дея какой-то — не знаю, какой именно,— тайной дона
Хуана, заставил его назваться твоим родственником, этот
Флин, этот прожженный игрок Джексон Брант, этот
преступник Хэмилтон Брант был твоим отцом. Да, да!
Плачь, сын мой. Каждая слеза любви и прощения, про­

259

литая тобой, полна искупляющей силы и смоет частицу
его греха.
Быстрым движением отеческой руки он привлек К ла­
ренса к себе на грудь, и мальчик наконец медленно опу­
стился на колени у его ног. И тут, возведя глаза к небу,
священник тихо произнес на древнем языке:
— А ты, несчастная и мятущаяся душа, покойся
в мире!
*

Уже светало, когда добрый священник отер последние
слезы с просветлевших глаз Кларенса.
— А теперь, сын мой,— сказал он с ласковой улыб­
кой, вставая с колен,— вспомним о живых. Х о тя твоя
мачеха по собственной вине потеряла законные права на
тебя, я далек от того, чтобы указывать тебе, как ты дол­
жен к ней относиться. Достаточно того, что ты независим.
Он повернулся, открыл ящик стола, достал чековую
книжку и вложил ее в руку удивленного мальчика.
— Е го желанием, Кларенс, было, чтобы даже после
его смерти тебе не пришлось доказывать свое родство
с ним, предъявляя права наследника. Воспользовав­
шись вкладом, который ты еще ребенком сделал в
банк мистера Кардена, он при содействии банкира
из года в год каждый месяц клал на твое имя деньги.
Мистер Карден охотно согласился распоряжаться этими
деньгами. Посеянное семя сверх всех ожиданий дало бо­
гатые всходы, Кларенс. Т ы не только свободен, сын мой,
но сам себе хозяин, под каким пожелаешь именем.
— Я буду носить имя отца,— сказал мальчик просто.
— Аминь,— отозвался отец Собриенте.
На этом заканчивается хроника детских лет Кларенса
Бранта. О том, как он носил свое имя и как воспользо­
вался независимостью в будущем, и кто из людей, о кото­
рых уже шла речь на этих страницах, помог или помешал
ему поддержать свою честь, мы расскажем в следующей
книге.

СЮЗИ

ГЛ А ВА I

Когда бесконечные, пыльные и жаркие извивы боль*
шой дороги на Сан-Леандро начинают спускаться в до­
лину и кажется, что уже нет сил терпеть пыль и жару и
смотреть на унылые просторы, заросшие овсюгом и ухо­
дящие к недостижимому горизонту, почтовая карета
неожиданно ныряет в поросль карликовых дубков, кото­
рой еще минуту назад не было видно над купающими­
ся в мареве колышущимися метелками этого дикого зла­
ка. Дубки постепенно становятся выше, хотя и сохраня­
ют наклон, который из века в век придают здеш­
ним деревьям западные пассаты, и вот уже поросль пере­
ходит в высокую дубраву, а еще через сотню-другую
ярдов — в настоящий дремучий лес. В воздухе веет вос­
хитительная прохлада, длинные тенистые аркады не­
жат взгляд усталых глаз благодатным сумраком, слы­
шится ропот невидимых ручьев, и по странной иронии
высокие редкие пучки овсюга уступают теперь место ков­
ру из пушистых мхов и кислицы у подножия стволов
и миниатюрного клевера на полянах. Сожженная солн­
цем, растрескавшаяся желтая глина равнин тоже оста­
лась позади, ее сменила тяжелая красная пыль и круп­
ный песок; появляются скалы и валуны, а порой попе­
рек пути змеятся белые жилы кварца. Это все та же до­

263

рога на Сан-Леандро (еще несколько миль — и она вновь
поднимется из лощины на ровное плато), но одновре­
менно она служит и подъездной аллеей к старинному
ранчо Роблес. Когда гости судьи Пейтона, нынешне­
го владельца ранчо, покидают его кров и через два­
дцать минут достигают плато, лощина, ранчо и лес скры­
ваются из виду так внезапно, словно их поглотила земля.
Проселок, ответвляющийся от главной дороги, ведет
к господскому дому, который в этих местах назы­
вается «каса»,— длинному низкому бурому прямоуголь­
нику на голом пологом пригорке. И здесь случайного
путника подстерегает новая неожиданность. Из леса
он опять попадает на другую необъятную равнину, но
только совсем дикую и унылую, без дорог и тропинок.
Однако это всего только продолжение все той же ло­
щины, входящее в три квадратные лиги земли, которые
и составляют ранчо Роблес. Она кажется сухой и не­
плодородной, и ею владеют одичавшие быки и лоша­
ди, которые порой проносятся испуганным потоком под
самыми стенами касы,— но длинная южная стена кора­
ля охватывает и плодовый сад, где растут корявые гру­
шевые деревья, и старый виноградник, и дряхлею­
щую рощу маслин и померанцев. Карл V некогда пожа­
ловал это поместье андалузскому дворянину, благоче­
стивой и праведной памяти дону Винсенте Роблесу, и
оно пришлось весьма по вкусу судье Пейтону из Кен­
тукки, современному еретику-пионеру, любителю книг
и уединения, который купил его у потомков дона Вин­
сенте. Т у т судья Пейтон, казалось, нашел край своей
мечты — приют, где ученые занятия можно было чере­
довать с более деятельным времяпрепровождением и
сохранять подобие феодального духа, столь милого
сердцу бывшего рабовладельца. В этом краю осущест­
вилась и его надежда вновь увидеть здоровой свою
жену (ради чего и было предпринято это переселе­
ние через полматерика),— миссис Пейтон чувствовала
себя прекрасно, хотя, может, это и нанесло ущерб
изящной томности, столь украшающей чахнущую аме­
риканку.
Думая как раз об этом, судья Пейтон смотрел, как
его супруга идет через патио, обнимая за талию Сюзетту — свою приемную дочь. И ему внезапно вспом­

264

нился тот день, когда он впервые увидел их вместе,
тот день в прериях, когда он привез на стоянку к своей
жене малютку-девочку и мальчика, ее спутника,— ДВУХ
найденышей, отставших от каравана переселенцев. Да,
несомненно, миссис Пейтон пополнела и окрепла: чудес­
ный калифорнийский климат сделал ее фигуру пышнее,
как более пышными стали здесь привезенные из восточ­
ных штатов цветы и плоды; но ему показалось стран­
ным, что Сюзи, чье происхождение было куда более
скромным, в чьих жилах текла кровь бедняков-фермеров, потеряла ту здоровую крестьянскую пухлость,
которая так им нравилась в ней, похудела, стала гра­
циозной и даже, казалось, обрела хрупкость, утраченную
его женой.
Эти перемены происходили незаметно в течение ше­
сти лет и вдруг поразили его именно в этот день, когда
Сюзи приехала на каникулы из монастырской школы в
Санта-Кларе.
Женщина с девочкой поднялись на широкую веран­
ду, заменившую с одной стороны патио крытую испан­
скую галерею. Эта веранда была единственным ново­
введением, которое позволил себе Пейтон. Веранда бы­
ла отличным местом для отдыха — от жаркого полуден­
ного солнца ее укрывали наклонная крыша и тент, а от
буйных дневных пассатов — противоположное крыло
дома. Однако в это утро Сюзи была, видимо, не рас­
положена оставаться там, несмотря на очевидное
материнское желание миссис Пейтон побыть с ней вдво­
ем. На ее хорошеньком, но недовольном личике отра­
жалась капризная досада избалованного ребенка, кра­
сивые брови были хмуро сдвинуты, и Пейтон заметил
грустную тень, скользнувшую по лицу его жены, когда
девочка вдруг шаловливо вырвалась и упорхнула в ста­
рый сад.
Миссис Пейтон подняла голову, и ее глаза встрети­
лись с глазами мужа.
—
Боюсь, что Сюзи скучно с нами. Каждый раз, как
она приезжает на каникулы, это становится все замет­
нее,— сказала она с виноватой улыбкой.— Я рада, что
завтра приезжает ее подруга, которую она пригласила
погостить у нас. Согласись, Джон,— прибавила она,
словно заступаясь за девочку,— что уединенный старый

265

дом и дикая степь не слишком привлекательны для мо­
лодежи, как бы они ни нравились тебе самому.
— Д а, они, несомненно, очень скучны, если уж ей
трудно провести здесь три недели в году,— сухо отве­
тил ее муж.— Но, право же, мы не можем открывать
дом в Сан-Франциско только ради ее летних каникул,
как не можем и переехать в более фешенебельную мест­
ность, оставив ранчо. Кроме того, ей полезно пожить
тут простой жизнью. Я еще помню время, когда она
не была такой разборчивой. По правде говоря, я как раз
сейчас думал, до чего же она изменилась с тех пор,
как мы ее подобрали...
— Сколько раз надо напоминать тебе, Джон,— с не­
которым раздражением сказала миссис Пейтон,— что мы
договорились никогда не упоминать о ее прошлом и
думать о ней только как о нашей родной дочери. Т ы
знаешь, как это мне больно. А сама бедняжка все забы­
ла и смотрит на нас, как на своих родителей. Я уверена,
что, если бы индейцы не убили ее несчастных отца и
мать или если бы они воскресли, Сюзи даже не узнала
бы их и, уж во всяком случае, не почувствовала бы к ним
никакой любви. Разумеется, Джон,— добавила она, от­
водя глаза, чтобы не видеть скептической усмешки му­
жа.— я хочу сказать только, что маленькие дети умеют
легко забывать прошлое под влиянием новых впечатле­
ний, и это вполне естественно.
— И пока, дорогая моя, сами мы еще не оказались
жертвами такой детской забывчивости, пока она не счи­
тает нас столь же скучными, как ранчо, нам, право же,
не на что жаловаться,— весело ответил ее муж.
— Джон, ну как ты можешь говорить подобную чепу­
ху !— с досадой сказала миссис Пейтон.— Этого я со­
вершенно не боюсь,— продолжала она, пожалуй, из­
лишне уверенным тоном,— если бы я так же твердо
знала...
— Что именно?
— Что ее у нас ничто не отнимет. Я говорю не о
смерти, Джон, отнявшей у нас нашу первую малютку.
Такое не может случиться дважды, но я иногда стра­
шусь...
— Чего? Ей же только пятнадцать лет, и еще рано
задумываться о другой разлуке, которая только и может

266

нам грозить,— о ее браке. Послушай, Элли, это же толь­
ко фантазии. Нам девочку отдали ее близкие — во вся­
ком случае, те, кто из них уцелел, насколько нам извест­
но. Я официально удочерил ее. А своей наследницей не
сделал только потому, что завещал все тебе, и ей сле­
дует знать, что в будущем она должна рассчитывать
на твою помощь, а не на мою.
— И я , если хочу, могу составить завещание в ее
пользу? — быстро спросила миссис Пейтон.
— В любую минуту,— улыбаясь, ответил ее муж.—
Но, надеюсь, у тебя будет достаточно времени, чтобы
обдумать все это. А пока я хочу сообщить тебе новость:
возможно, на этот раз Сюзи будет на ранчо не так скуч­
но, как прежде. Помнишь Кларенса Бранта, мальчика,
который был с ней, когда мы ее подобрали? Того,
кто, собственно, и спас ей жизнь?
— Нет, не помню,— сердито ответила миссис Пей­
тон.— И не желаю помнить! Т ы же знаешь, Джон,
как мне тяжело и неприятно любое напоминание о всех
этих грустных, вульгарных, мещанских подробностях
прошлой жизни несчастной девочки! Слава богу, я их
забыла бы совсем, если бы ты не считал нужным зачемто напоминать мне о них. Т ы же давно согласился,
что мы никогда не будем говорить о том, как индей­
цы убили ее родителей, чтобы случайно не упомянуть
об этом в ее присутствии. Т ак зачем же ты вдруг начи­
наешь говорить о ее вульгарных друзьях, столь же
мне неприятных? Давай не будем больше касаться прош­
лого!
— Охотно, дорогая. Но, к несчастью, мы не можем
потребовать того же от других. А именно так обстоит
дело. О казывается, тот мальчик, которого мы привезли
в Сакраменто, где жил его родственник...
— Маленький обманщик и самозванец! Т ы же пом­
нишь, Джон, как он назвался сыном полковника Бран­
та и сказал, будто его отец умер, а ты и мой брат
Гарри отлично знали, что полковник Брант жив, знали,
что он лжет и полковник ему вовсе не отец! — раздра­
женно перебила миссис Пейтон.
— Раз уж ты помнишь такие подробности,— сухо за­
метил Пейтон,— будет только справедливо по отношению
к нему, если я скажу тебе, что он вовсе не был самозван-

267

цем. И говорил <он чистую правду. Мне недавно расска­
зали, что полковник Брант действительно был его отцом,
но не хотел, чтобы мальчик узнал истину о его разбой­
ничьей жизни, и не открылся ему. Он-то и был тем тайн-,
ственным родственником, к которому послали Кларенса,
и потом все время заботился о мальчике, отдал его в
иезуитский колледж в Сан-Хосе, а когда два года на­
зад погиб во время этого мятежа в Мексике, то оставил
ему значительное состояние.
— А какое отношение все это имеет к каникулам Сю­
зи? — поспешно и с тревогой осведомилась миссис Пей­
тон.— Джон, неужели ты серьезно хочешь, чтобы она
снова увиделась с этим вульгарным деревенским уваль­
нем? Вспомни его простонародные привычки и отврати­
тельных приятелей, вроде этого Джима Хукера, не гово­
ря уж о том, что... ты ведь это сам признал... что в
его жилах течет кровь бретера, убийцы и... и одному
богу известно, какие еще злодеяния совершил его отец
перед смертью! Неужели ты считаешь, что такой юн.оша,
сколько бы он ни унаследовал бесчестно нажитых денег,
может быть подходящим знакомством для твоей доче­
ри? Нет, я не верю, что тебе вздумалось пригласить
его сюда!
— Боюсь, Элли, что именно это я и сделал,— с улыб­
кой ответил судья, на которого слова жены, каза­
лось, не произвели ни малейшего впечатления.— Но еще
больше я боюсь, что нарисованный тобой его нынешний
Портрет так же несправедлив, как и упреки в обмане и
самозванстве. Отец Собриенте, с которым я виделся вче­
ра в Сан-Хосе, говорит, что он очень умный, замечатель­
но образованный юноша, с прекрасными манерами и
утонченным вкусом. Деньги его отца, положенные на его
имя в банк Кардена еще пять лет назад, ничем не хуже
всяких других, а кровь его отца не повредит ему ни в К а­
лифорнии, ни на Ю го-Западе. Во всяком случае, в обще­
стве его принимают все, а его опекуном был дон Х уан
Робинсон. По правде говоря, еще неизвестно, кто стоит
выше в глазах общества — он или родная дочь покой­
ного Джона Силсби из миссурийской глуши и приемная
дочь Джона Пейтона. Отец Собриенте, по-видимому,
отлично осведомлен о прежних отношениях Кларенса
с Сюзи и ее родителями, и было бы по меньшей мере не-

268

вежливо, если бы мы сделали вид, что ничего не по­
мним, или показали бы, что стыдимся прошлого. Поэтому
я тут же попросил Собриенте передать молодому Бран­
ту приглашение побывать у нас.
Раздражение, негодование и протесты миссис Пейтон
оказались бессильными перед невозмутимым и властным
добродушием мужа, и теперь они сменились полуистерическим фатализмом. Она покачала головой с суеверной
покорностью судьбе.
— Ведь я не раз говорила тебе, Джон, как меня
мучит предчувствие, что на нас надвигается что-то...
— Н у, если это что-то окажется застенчивым юно­
шей, то, право же, я не могу усмотреть тут ничего зло­
вещего. Они не встречались с самого раннего детства;
вкусы их с тех пор изменились; если они и не будут
спорить и ссориться, то, возможно, скоро наскучат
друг другу. Но до той поры Кларенс так или иначе зай­
мет внимание нашей капризной барышни; к тому же, как
ты говоришь, тут будет ее подруга Мэри Роджерс, и
ему придется делить свою любезность между двумя де­
вицами, и таким образом,— закончил Пейтон с притвор­
ной торжественностью,— будут удовлетворены самые
строгие требования приличий. Я сообщу ей эту новость
или ты?
— Нет... да.— Миссис Пейтон не знала, на что ре­
шиться.— Пожалуй, все-таки лучше я.
— Прекрасно. Итак, я оставляю его репутацию в тво­
их руках, но все-таки постарайся не давать воли своим
предубеждениям, не то ты внушишь ей романтический
интерес к нему.
И судья Пейтон с улыбкой удалился.
Из глаз миссис Пейтон выкатились две слезинки.
Каждый год она так ждала, что каникулы Сюзи
проведет только с ней, так мечтала о них, связывала с
ними столько материнских надежд и желаний — и вот
вновь ее мечтам не суждено было сбыться. Ее страшил
приезд этой школьной подруги, которой ее дочь поверя­
ла свои мысли и секреты, хотя сама же пригласила ее,
еще больше страшась увидеть расстроенное лицо девоч­
ки; она страшилась появления юноши, товарища ран­
него детства Сюзи, когда она сама еще не знала ее;
она как мучительного испытания страшилась и разговора

269

с дочерью,— вдруг ей предстоит увидеть в глазах Сюзи
то пленительное оживление, которого, как ей начинало
казаться, никакая ее нежность и заботливость уже ни­
когда не зажгут в них; но еще больше она страшилась,
что свидетелем этого может стать ее муж. Ведь возвра­
щенное здоровье этой женщины изменило и сделало
более земной не только ее внешность, но и ее любовь,
которая, не став совсем уж материалистическим чувст­
вом, все же приобрела менее возвышенный, эгоистиче­
ский оттенок, еще усиливавшийся из-за одиночества и
замкнутости ее жизни. Материнская страсть, оставшая­
ся неутоленной из-за смерти ее первенца, не могла удов­
летвориться и беззаботной снисходительностью, которой
отвечала на нее Сюзи; миссис Пейтон была введена в за­
блуждение легкостью, с какой девочка привыкла к ней,
и детской способностью забывать прошлое, но теперь она
начала смутно сознавать, что перед ней непонятная и
чуждая ей натура.
Поднявшись с кресла, миссис Пейтон направилась
к саду, где ранее исчезла Сюзи. Мгновение ей пришлось
бороться с холодным дневным пассатом, который буше­
вал над равниной за воротами, но не мог одолеть гли­
нобитной стены, хотя чахлые, изуродованные вершины
укрытых за ней деревьев клонились в одну сторону, слов­
но подстриженные гигантскими ножницами. Перед мис­
сис Пейтон открылась аллея корявых, причудливо изо­
гнутых стволов, но в первую минуту она не заметила
среди них Сюзи. Затем она различила на фоне темных
старых маслин белое пятно юбки — девочка сидела на
скамье в обветшалой беседке. Среди этих останков бы­
лого чопорного великолепия она выглядела очарователь­
но юной и хорошенькой, и все же бедной женщине по­
казалось, что поза и выражение лица ее названой доче­
ри в эту минуту не соответствовали ее пятнадцати годам.
Золотые волосы все еще свободно рассыпались по плечам
и прямой мальчишеской спине, короткая юбка все
еще приоткрывала детские щиколотки, и все же в ней
чудилась какая-то неясная зрелость, смутная жен­
ственность, при виде которых сердце миссис Пейтон му­
чительно сжалось. Девочка росла и становилась совсем
чужой.
— Сюзи!

270

Девочка мгновенно обернулась; взгляд фиалковых
глаз стал настороженным и испуганным; почти маши­
нальным движением — возможно, это была просто
школьная привычка — ее правая рука спрятала в книгу
уже наполовину исписанный лист бумаги. Впрочем, сле­
дующую секунду Сюзи, вопросительно глядя на мать,
спокойно вытащила записку, разорвала ее на мелкие
клочки и бросила их на землю.
Однако миссис Пейтон была слишком поглощена пред­
стоящим тяжким разговором, чтобы заметить это стран­
ное обстоятельство, и слишком расстроена, чтобы думать
о тактичности.
— Сюзи, твой отец пригласил этого мальчика, К ла­
ренса Бранта,— ну, того оборвыша, которого мы подо­
брали в прериях и помогли ему, когда ты была еще
крошкой,— пригласил его погостить у нас.
Миссис Пейтон, затаив дыхание, смотрела на девоч­
ку и чувствовала, что ее сердце останавливается. Но в
лице Сюзи, которое выглядело бы совсем безмятежным,
если бы не настороженный, вопросительный взгляд,
сначала не произошло никакой перемены; потом алый
ротик полуоткрылся в улыбке детского изумления, и она
сказала только:
— Господи, мама! Да не может быть!
Миссис Пейтон, сама не зная почему, испытала ог­
ромное облегчение и принялась поспешно пересказывать
то, что услышала от мужа о счастливых событиях в жиз­
ни Кларенса; от радости она даже была почти бес­
пристрастной.
— Но ведь ты его, наверное, совсем не помнишь,
родная? Это же было так давно, а... а теперь ты со­
всем взрослая барышня,— закончила она взволнованно.
Алый ротик все еще был полуоткрыт; эта недоумен­
ная улыбка показалась бы глуповатой на любом дру­
гом лице, но она очень шла пикантному личику Сюзи,
ее розовым щечкам и обворожительным ямочкам. Д евоч­
ка помолчала, словно осваиваясь с услышанным и что-то
припоминая, а потом, вместо того чтобы ответить на во­
прос, сказала:
— Как забавно! Когда он приезжает?
— Послезавтра,— сообщила миссис Пейтон с доволь­
ной улыбкой.

271

— И Мэри Роджерс тоже уже приедет. Ей это будет
развлечением.
Миссис Пейтон окончательно успокоилась. Устыдив­
шись своих ревнивых страхов, она притянула к себе золо­
тистую головку Сюзи и поцеловала. А девочка, по-прежнему думая .о чем-то своем, рассеянно улыбнулась и от­
ветила снисходительным поцелуем.

ГЛ А ВА

II

На следующее утро Сюзи с обычным своеволием объ- '
явила, что поедет в своей коляске в Санта-Инес навстре­
чу почтовой карете, чтобы встретить Мэри Роджерс там
и самой привезти ее на ранчо. Миссис Пейтон, как всег­
да, поддержала каприз юной барышни и отклонила
все возражения мужа.
— Если почтовая карета и проезжает мимо наших
ворот, Джон, это вовсе не значит, что Сюзи нельзя встре­
тить подругу в Санта-Инес, раз ей так хочется. До го­
рода всего семь миль, а Педро может сопровождать
ее верхом, чтобы с ней ничего не случилось. Распо­
рядись, пожалуйста.
— Но это не входит в обязанности Педро,— заметил
Пейтон.
— Ему следует гордиться такой честью,— ответила
его супруга, презрительно вскинув голову.
Пейтон угрюмо улыбнулся, однако спорить больше не
стал, и когда на следующий день почтовая карета оста­
новилась у гостиницы в Санта-Инес, Сюзи уже ждала там
в своей коляске. Х о тя неравнодушный к женским чарам
кучер, кондуктор и все пассажиры, плененные злато­
кудрым видением, были бы очень рады, если бы встреча
двух подруг продлилась подольше, но Сюзи с большим
высокомерием и юным достоинством тут же распоряди­
лась, чтобы вещи Мэри Роджерс были перенесены из
кареты в коляску. Сама Мэри Роджерс, красивая брю­
нетка, серьезная и добродушная, что не мешало ей быть
весьма чувствительной, удивилась и даже смутилась при
виде такой надменности, хотя и была старше Сюзи на
два года. Впрочем, неловкость эта скоро прошла. Когда
они покатили по дороге и клубы пыли укрыли их от по-

272

сторонних глаз — тактичный Педро маячил где-то в от­
далении,— Сюзи бросила вожжи, схватила свою спут­
ницу за локоть и произнесла трагическим тоном:
— О т него пришло известие: он едет сюда!
— Кто?
Быть может, Сюзи больно уколола мысль, что
ее испытанная наперсница уже перестала ею интере­
соваться — ведь они пробыли в разлуке почти две
недели.
— К то? — повторила она, со злостью дернув Мэри
за руку.— Д а Кларенс Брант, конечно!
— Что ты говоришь! — рассеянно сказала Мэри.
Тем не менее Сюзи продолжала с необыкновенной
быстротой, словно желая хоть чем-то возместить равно­
душие приятельницы:
— Нет, ты даже представить себе не можешь! Ни
за что! Даже я, я сама, когда мама мне эт.о сказала,
чуть было не упала в обморок — а ведь тогда бы все
раскрылось!
— Но послушай,— все еще недоумевала наперсни­
ца.— Я думала, что это давно кончилось. Вы же не ви­
делись и не переписывались с тех пор, как ты случайно
встретила его в Санта-Кларе два года назад?
Глаза Сюзи метнули в Мэри синюю молнию, испол­
ненную чрезвычайной, хотя и загадочной многозначи­
тельности, а потом старательно потупились. Мэри Род­
жерс все же не усомнилась, что Сюзи не видела Кла­
ренса с тех самых пор, но тем не менее немедленно и
даже с приятным трепетом уверовала в тайную пере­
писку, на которую ей так искусно намекнули. Юная
дружба всегда доверчива.
— Мама, разумеется, ничего об этом не знает, и одно
твое или его неосторожное слово погубит все,— тяже­
ло дыша, продолжала Сюзи.— Вот почему я поехала
тебя встречать: чтобы предостеречь. А ты должна
любой ценой увидеть его первой и предупредить. Если
бы я не пренебрегла всевозможными опасностями, чтобы
приехать сегодня в Санта-Инес, одному небу известно,
что могло случиться! А как тебе нравятся мои лошади,
милочка? Они мои собственные и просто душки! Это —
Сюзи, а это — Кларенс, но, конечно, по секрету. А все­
му миру и конюхам он известен как Бэрди.
18. Брет Гарт. Т. 4.
273

— Но, по-моему, ты мне писала, что назвала их По­
лем и Виргинией? — сказала Мэри с некоторым недо­
умением.
— Иногда я называю их так,— невозмутимо ответила
Сюзи.— Но видишь ли, милочка, приходится скрывать
свои чувства!— И без малейшей паузы:— Я так ненави­
жу всякий обман! А ты? Скажи, ведь хуже обмана нет
ничего, правда?
И, не дожидаясь подтверждения от верной подру­
ги, продолжала все с той же быстротой:
— А он ужасно богат! И образован — папа говорит,
необычайно образован!
— В таком случае,— начала Мэри,— раз он приез­
жает с согласия твоей мамы и раз вы не поссорились и не
порвали, ты, по-моему, должна быть в восторге.
Однако новая молния из глаз Сюзи рассеяла эти ви­
дения блаженного будущего.
— Т с с ! — сказала она трагически.— Т ы не знаешь,
что говоришь. Над ним тяготеет ужасная тайна, Мэри
Роджерс.— Сюзи приблизила свой ротик к самому уху
наперсницы и произнесла леденящим кровь шепотом:—
Е го отец был... пиратом! Да-да, жил, как пират, и был
убит, как пират!
Однако это заявление не произвело желаемого эф­
фекта. Мэри Роджерс, правда, удивилась, но не была
потрясена и даже попробовала возразить:
— Но если его отец умер, так какое же отношение
все это может иметь к Кларенсу? Он же сначала жил у
твоего папы — ты мне сама говорила, милочка,— а потом
у других людей и, значит, не мог ничего набраться от
своего отца. И, право же, душечка, он всегда казался
таким воспитанным и сдержанным.
— Да, конечно, казался,— загадочно возразила Сю­
зи.— И ты ничего другого не знаешь. Это же у него в
крови! Ведь так же всегда бывает — это в любой кни­
ге есть,— и по его глазам сразу видно. Бывали времена,
милочка, когда малейшее сопротивление его воле, малей­
ший знак внимания ко мне со стороны кого-нибудь дру­
гого заставлял его показать свою истинную сущность! Я
хранила это в тайне... но представь себе, душечка, как
может подействовать ревность на подобную страстную
натуру! Я дрожу, вспоминая те дни.

274

Тем не менее она спокойно подняла руку и поправи­
ла золотистую гриву, рассыпавшуюся по ее детским пле­
чам. Как ни удивительно, Мэри Роджерс, покойно отки­
нувшись в коляске, также выслушала эти душераздира­
ющие признания с блаженно нахмуренными бровями и
упоительно приятным участием. Если она и не сумела
узнать в нарисованном Сюзи портрете того спокойного,
кроткого и грустно-молчаливого юношу, которого видела
когда-то, она ничего об этом не сказала. После некоторо­
го молчания Мэри, лениво поглядывая на гарцевавшего
в отдалении вакеро, спросила:
— Твой папа всегда посылает с тобой верхового? Как
это мило! Т ак романтично — совсем как в старинные ис­
панские времена.
— Т сс! — прошептала Сюзи с еще одним неописуе­
мым взглядом.
Однако к этому времени между подругами уже пол­
ностью восстановилась былая симпатия душ, и Мэри
легко предугадывала любое невысказанное признание.
— Не может быть,— тут же воскликнула она.— Н а­
верное, я тебя не так поняла.
— А х, не спрашивай! Я не смею ничего сказать папе:
он придет в бешенство. Но бывают минуты, когда мы
остаемся одни, и тогда Педро скачет совсем рядом, а
в его черных глазах появляется такой взгляд, что я вся
трепещу. Это ужасно! Говорят, он из очень знатного ро­
да... и он иногда говорит что-то по-испански и кончает
словом «сеньорита», но я притворяюсь, что не понимаю.
— И, наверное, если лошади вдруг понесут, он с ра­
достью готов будет пожертвовать жизнью, лишь бы спа­
сти тебя?
— Конечно... И это было бы ужасно... ведь я его
терпеть не могу!
— Но если с тобой буду я, он ведь не сможет рас­
считывать на такую же благодарность, как если бы вы
были одни. Сюзи! — продолжала она после паузы.—
Стегни разочек лошадей, чтобы они пошли рысью — мо­
жет быть, он решит, что они понесли, и помчится дого­
нять? Будет так забавно, правда?
Девушки посмотрели друг на друга: в их глазах уже
блестел радостный испуг, и они глубоко вздохнули от
предвкушения запретного удовольствия. На минуту

275

Сюзи даже искренне поверила в любовь Педро, кото­
рую сама же и придумала.
— Папа сказал, чтобы я пользовалась кнутом толь­
ко в крайнем случае,— сказала она, беря кнутик с сереб­
ряной рукояткой и сжимая губки с решимостью тем бо­
лее твердой, что нарушала строгий запрет.— Но-о! —
И она ловко хлестнула лоснящиеся спины.
Это были сильные, изящные лошадки индейских кро­
вей, объезженные лишь совсем недавно и очень строп­
тивые. Одного удара было достаточно: они взвились на
дыбы, а потом, воспользовавшись тем, что постромки ос­
лабли и вожжи висели свободно, принялись выделы­
вать всевозможные курбеты, а легкая коляска летела
за ними, едва касаясь колесами земли. Этот злосчастный
удар разорвал узы недолгих месяцев покорности, и полу­
дикие мустанги, выгибая спину и брыкаясь, броси­
лись прямо через поле к ближайшей рощице.
Мэри Роджерс поспешно оглянулась. У вы ! Они за­
были, что равнина здесь террасами спускается к ло­
щине. Верный Педро внезапно исчез — метелки овсюга
совершенно заслонили их от предполагаемого спасителя,
и толку от него было ровно столько же, как если бы он
находился в эту минуту в десяти милях от них. Но по­
други тем не менее не испугались; возможно, они про­
сто не успели. Однако у них еще было несколько
секунд,
чтобы
дать
выход
главной
из
сугубо
женских эмоций, и Сюзи поспешила воспользоваться
этим.
— Это ты виновата, милочка! — воскликнула она в
тот миг, когда переднее колесо провалилось в нору сусли­
ка, и коляска, накренившись, выбросила своих прекрас­
ных пассажирок в гибкий частокол пыльных злаков.
Удар отделил переднюю ось от кузова и переломил ды­
шло; насмерть перепуганные лошади снова устремились
на дорогу и, подгоняемые грохотом волочащихся
сзади обломков, понеслись вперед. Через полмили они
нагнали фургон с белым парусиновым верхом, запря­
женный двумя медлительными волами, и опять кинулись
в сторону, но тут левый мустанг запутался в постром­
ках и положил бесславный конец их скачке: увлекая за
собой товарища, он покатился по пыльной дороге
под самые морды мирно бредущих волов.

276

Гибельный полет Сюзи и Мэри окончился столь же
благополучно и бесславно. Крепкие гибкие стебли овсю­
га смягчили удар, и, когда подруги встали на ноги, ока­
залось, что они целы и невредимы; правда, их волосы
растрепались, а одежда немного пострадала, но паде­
ние даже не оглушило их. И первые грустные вздохи над
погибшей шляпкой и разорванной юбкой почти тут же
сменились веселым детским смехом. Кругом никого не
было — теперь они даже радовались исчезновению Пед­
ро: по крайней мере их приключение обошлось без
свидетелей; исчез и некоторый холодок, воцарив­
шийся было между
ними.
Спотыкаясь,
совсем
запыхавшись, они выбрались на дорогу, где увидели
опрокинутую коляску с нелепо торчащими в воздухе
колесами: тут ими вновь овладела неуемная веселость, и,
схватившись за руки, они смеялись почти до слез.
Затем,- задыхаясь, они умолкли.
— Скоро подъедет почтовая карета,— хладнокровно
объявила Сюзи.— Помоги мне привести себя в поря­
док, милочка.
Мэри спокойно обошла вокруг подруги, что-то стрях­
нула, что-то счистила, заново завязала один бант, изящ­
но расправила другой и, наклонив голову набок, кри­
тическим оком обозрела обворожительные результаты
своих стараний. Затем Сюзи столь же неторопливо и ис­
кусно оказала Мэри такую же услугу. Внезапно Мэри
вздрогнула и обернулась.
— Вон карета,— сказала она быстро.— И нас уже за­
метили!
Выражение двух девичьих лиц мгновенно измени­
лось. Достоинство, превозмогающее боль, гордая по­
корность судьбе — несомненное следствие пережитой
смертельной опасности, испуг, преодолеть который по­
могала только безупречная воспитанность,— вот что чи­
талось в чертах и позах двух подруг, пока они терпели­
ва ждали возле разбитой коляски приближения почто­
вой кареты. Пассажиры, напротив, были охвачены явным
волнением. Некоторые даже привстали с места, так велиkb было их нетерпение, и едва карета остановилась воз­
ле обломков, на землю немедленно соскочило несколько
молодых людей.

277

— Вы ушиблись, мисс?— обеспокоенно сирашивали
они.
Сюзи, прежде чем ответить, сдвинула хорошенькие
брови, словно подавляя мучительное страдание. Потом
она сказала:
— О нет!
Это было произнесено холодным тоном, заставлявшим
предположить, что она стоически скрывает очень серьез­
ное, если не смертельное, увечье. Затем Сюзи взяла под
руку Мэри Роджерс, которая к этому времени начала
трогательно, но грациозно прихрамывать. Отклонив по­
мощь, которую им наперебой предлагали пассажиры, по­
други, поддерживая друг друга, поднялись в карету и
ледяным тоном попросили кучера остановиться у ворот
усадьбы мистера Пейтона, после чего до конца пути
хранили
величественное молчание. Карета остано­
вилась, и они сошли, провожаемые сочувственными
взглядами.
На первый взгляд их эскапада окончилась благопо­
лучно, хотя и была чревата опасностями. Однако и в люд­
ских делах, как и в делах природы, внезапно высвобож­
денные силы неизбежно приводят к потрясениям, кото­
рые продолжают сказываться и тогда, когда породившая
их причина уже уйдет в прошлое, никому не повредив.
Испуг, который девушки тщетно пытались вызвать
в сердце своего провожатого, превратился в панический
страх, объявший кого-то совсем другого. Судья Пей­
тон, подъезжая к воротам ранчо, вдруг увидел одного из
своих вакеро, который гнал перед собой двух запылен­
ных и связанных лассо лошадей. В ответ на вопрос хо­
зяина он разразился горячей речью, помогая себе же­
стами и мимикой:
А ! Матерь божья! Что за черный день! Эти мустан­
ги понесли, опрокинули коляску, и остановил их только
смелый американо, ехавший в фургоне. Вон его лассо на
их шеях подтверждает правду — они волочили ег,о за
собой сотню шагов, как теленка. Сеньориты? Да разве он
уже не сказал, что, по милосердию божьему, с ними
ничего не случилось? Они сели в почтовую карету и ско­
ро будут здесь.
— Но где был Педро? Куда он девался? — спросил
Пейтон, нахмурясь.

278

Вакеро поглядел на хозяина и многозначительно по­
жал плечами. В любое другое время Пейтон вспомнил
бы, что Педро, слывший потомком аристократического
испанского рода, держался со своими товарищами высо­
комерно, а потому не пользовался среди них особой лю­
бовью. Но теперь этот жест — полунамек, полуизвинение — еще больше раздражил его.
— Ну, а где же этот американец, который что-то
предпринял, когда никто из вас не сумел остановить ло­
шадей, хоть с ними и ребенок справился б ы ?— сказал он
саркастически.— Я хочу на него поглядеть.
Вид вакеро стал еще более извиняющимся.
А ! Он поехал со своим фургоном дальше в сторону
Сан-Антонио; он не пожелал даже остановиться, чтобы
принять благодарность. Но все это чистая правда. Он,
Инкарнасио, готов поклясться святой верой. Больше ни­
чего не случилось.
— Отведи этих скотов в кораль, но так, чтобы тебя
никто не увидал,— сказал Пейтон вне себя от ярости.—
И никому ни слова в каса, слышишь? Ни слова
миссис Пейтон или слугам, не то, клянусь богом, я без
промедления очищу ранчо от всех вас, ленивых без­
дельников! Ну, так смотри же, болван, чтобы тебя никто
не увидел. Убирайся!
Пришпорив лошадь, он проскакал мимо испуганного
работника и помчался по узкой аллее, которая вела к во­
ротам. Но, как справедливо заметил Инкарнасио, это
был «черный день»: в глубине аллеи, лениво попыхивая
сигарой-самокруткой, появился провинившийся Педро.
Он даже не подозревал о случившемся — решив, что ко­
ляска просто скрылась за пригорком, и вообще считая
данное ему поручение глупой выдумкой, он перед тем,
как вернуться в усадьбу, даже сделал крюк и утолил
жажду в придорожной харчевне.
К несчастью, вопреки всякой логике ничто так не уси­
ливает гнева, как невозмутимость злосчастной жертвы,
этот гнев вызвавшей, хотя такая беззаботность скорее
свидетельствует об отсутствии какого бы то ни было дур­
ного умысла. Судья Пейтон, и так кипевший бешенством,
при виде благодушного выражения на лице своего нера­
дивого слуги окончательно пришел в ярость и ринулся
ему навстречу. Педро удалось избежать столкновения

279

только благодаря тому, что он успел в последнюю минуту
быстро дернуть поводья.
— Так-то ты исполняешь свои обязанности? — спро­
сил Пейтон придушенным голосом.— Где коляска? Где
моя дочь?
Х о тя Педро и не знал, почему судья в таком бешен­
стве, он правильно истолковал намерение своего хозяи­
на, и горячая латинская кровь прихлынула к его лицу.
Если бы не это, он, возможно, почувствовал бы себя
виноватым или попросил объяснения, теперь же он огра­
ничился только национальным пожатием плеч и нацио­
нальным же полупрезрительным, полунебрежным «guien
sabe?».
— Кто знает?— яростно повторил Пейтон.— Я знаю!
Из-за твоей небрежности и дьявольской лени коляска
опрокинулась! Лошади понесли, и их остановил какойто проезжий, не побоявшийся рискнуть целостью своих
рук и ног, пока ты прятался где-то в отдалении, как
подлый, трусливый койот!
Недоумение и слепое бешенство несколько секунд бо­
ролись в груди вакеро. Наконец он крикнул:
— Я не койот! Я был там! Я не видел, чтобы лоша­
ди понесли!
— Не смей лгать, бездельник! — взревел Пейтон.—
Я ведь сказал тебе, что коляска разбилась вдребезги,
девушек выбросило на дорогу, они могли погибнуть...
Внезапно он умолк. По аллее разнесся звонкий деви­
чий смех — Сюзи Пейтон и Мэри Роджерс вышли из
кареты и, не считая нужным долее сдерживаться, весе­
ло бежали по дороге. В глазах Пейтона мелькнуло легкое
смущение, а мрачное лицо Педро совсем потемнело от
гнева.
Затем Педро вновь обрел дар речи и быстро, злоб­
но» сбивчиво заговорил на своем родном языке.
Д а-да! Вот до чего дошло. Значит, он не ваке­
ро — товарищ хозяина земель, которые принадлежали
ему до того, как американос его ограбили, а слуга,
лакей при мучачас, дядька при детях, обязанный за­
бавлять их, а то — да-да! — и провожатый его дочери,
чтобы прибавить ей чести. А , Иисус-Мария! Такая честь,
такая мучача! Найденыш, дочка свинопаса — и он, Пед­
ро,- должен прислуживать ей, чтобы ее облагоро­

280

дить, а из-за ее подлых, дурацких выходок, достой­
ных только дочери свинопаса, ему, Педро, приходится
выслушивать выговоры и оскорбления, словно в ее
жилах течет кровь благородных идальго! А , карамба!
Дон Х уан Пейтон убедится, что ему не сделать
из него слуги, как не сделать из нее благородной
сеньориты!
Девушки были совсем уже близко. Судья Пейтон
пришпорил коня и, вплотную приблизившись к лошади
вакеро, грозно взмахнул зажатыми в пальцах длинными
поводьями и, побелев, сказал:
— Убирайся!
Рука Педро рванулась к поясу. Но Пейтон только по­
смотрел на него с презрительной улыбкой.
— Не то я отхлещу тебя прямо у них на глазах! —
добавил он вполголоса.
Вакеро ответил на неумолимый взгляд Пейтона жел­
той вспышкой ненависти и резко натянул поводья, так
что его мустанг, ужаленный жестоким мундштуком, вне­
запно взвился на дыбы — казалось, Педро вот-вот уда­
рит непреклонного американца, но тем же движением
руки он повернул лошадь на задних ногах, как на оси,
и бешеным галопом помчался по направлению к коралю.

Г Л А В А III

Тем временем героический владелец мирной упряж­
ки волов, чью доблесть Инкарнасио воспевал со столь
малым успехом, неторопливо шагал по пыльной дороге
рядом с фургоном. На первый взгляд его долговязая
фигура, особенно в сочетании со столь смиренным эки­
пажем, не являла собой ничего героического. Впро­
чем, когда клубы пыли рассеивались, можн.о было раз­
глядеть, что на его поясе висят большой драгунский ре­
вольвер и охотничий нож и что на козлах фургона на
самом видном месте лежит ружье. Однако содержимое
самого фургона было сугубо мирным, и кое-какие пред­
меты, несомненно, предназначались для продажи. К у­
хонная посуда всех размеров, кадки, щетки и стенные
часы, а также несколько, дешевых ковриков и две-три
штуки ситца могли быть только товаром какого-нибудь

281

странствующего торговца. И все же, поскольку их загора­
живал опущенный полог, лишь изредка откидываемый
ветром, они нисколько не смягчали воинственность об­
лика своего владельца. Большой красный платок, повя­
занный на шее, и широкополая шляпа, грозно нахлобу­
ченная на копну всклокоченных волос, еще усиливали про­
тиворечивое впечатление, тем более что шляпа осеняла
круглую, добродушную физиономию с реденькой юно­
шеской бородкой.
Все удлиняющиеся причудливые тени волов и фур­
гона скользили теперь не по зарослям овсюга, а по об­
работанным полям, окаймлявшим проселок, на который
свернул путник. Его гигантская тень, порой обгонявшая
упряжку, ложилась впереди, столь же нелепая и вытяну­
тая, но тут же исчезала в поднятой копытами терпе­
ливых волов пыли, которую сильный вечерний пассат
незамедлительно уносил в поля. Солнце опустилось уже
низко, хотя еще продолжало светить над самым гори­
зонтом, а фургон, тяжело поскрипывая, катил да катил
вперед. Его воинственному хозяину время от времени
надоедало молча шагать сбоку, и он принимался ярост­
но, незаслуженно и совершенно безрезультатно бранить
своих волов, высоко подпрыгивая и прищелкивая каб­
луками, словно в припадке бешенства, но эти выходки
встречали только тупое воловье равнодушие: две головы
продолжали пренебрежительно покачиваться, упрямо
все отрицая, а два хвоста— помахивать с ленивым пре­
зрением.
На закате возникшие у дороги два-три кривобоких
сарая и несколько хижин возвестили о близости городка
или поселка. Тут фургон остановился, словно его владе­
лец счел, что столь воинственный вид никак не может
гармонировать с изнеженной цивилизацией. Повернув
волов, он погнал их к пустырю напротив деревянной
лачуги, лишь отдаленно напоминавшей фермерский
дом, какие умеют строить только на Дальнем Западе. В
отличие от обыкновенного путешественника он, по-видимому, сразу понял, что эта хижина не грубо сколочен­
ное временное жилище первых поселенцев, но более позд­
нее убежище людей, которые совсем недавно перебра­
лись на Запад и, быть может, подобно ему, не сумели
преодолеть кочевые инстинкты и приспособиться к осед­
282

лой жизни поселка. На самом же деле в этой лачуге
в то время нашел со своей семьей приют бедняк фер­
мер из Новой Англии, который добрался сюда морем
вокруг мыса Горн и не имел ни малейшего предста­
вления о Западе — о его прериях и обитателях. По­
этому его единственная дочь не без любопытства
и трепетного страха наблюдала с порога своего
дома за прибытием незнакомца столь разбойничьего
вида.
А он тем временем откинул полог и извлек из фурго­
на порядочное количество кастрюль, сковородок и про­
чей кухонной утвари, которую и принялся развешивать
на крюках, специально вбитых по бортам фургона. З а ­
тем он вытащил свернутый половик и бросил его на под­
ножку, а на козлах соблазнительно развернул штуку яр­
ко-розового ситца. Девушка продолжала следить за
этими приготовлениями, и ее любопытство и недоумение
все возрастали. С одной стороны, это больше всего
напоминало выставку товаров обыкновенного коробей­
ника, однако мрачная внешность и грозное вооружение
их хозяина никак не вязались со столь мирным и за­
урядным занятием. И вот девушка, делая вид, что
прогоняет нахальную курицу, вышла на пустырь по­
ближе к фургону. Тут стало ясно, что путешественник
давно ее заметил и ничуть не рассердился на ее интерес
к нему, хотя и сохранял по-прежнему выражение суровой
задумчивости. Он не прервал своего мирного занятия, но
порой с его губ срывались яростные возгласы, словно
его жгли воспоминания о былых схватках. Однако, ви­
димо, догадавшись, что девушка оробела и не реша­
ется подойти ближе, он внезапно нырнул в фургон,
вновь появился с жестяным ведром и направился пря­
мо в ее сторону, угрюмо поглядывая по сторонам, словно
в поисках чего-то.
— Если вам ключик надобен, так он вон там, под
ивами.
Владельцу волов ее голос показался очень приятным,
хотя резковатый выговор, свойственный уроженцам
Новой Англии, и был непривычен для его слуха. Он
заглянул в глубины безобразного синего чепца и увидел
маленькое личико с неправильными чертами, очень блед­
ное, но зато освещенное парой наивных и доверчи283

вых карих глаз, удивленно взиравших на мир. Их робкой
владелице было, по-видимому, лет семнадцать, но ее фи­
гурка, хоть и облаченная в старое материнское платье,
оставалась из-за тягот деревенской жизни и постоянно­
го недоедания еще детской
и худенькой. Когда их
взгляды встретились, она обнаружила, что лицо угрю­
мого незнакомца было еще совсем юным и отнюдь не
грозным, а в эту минуту его к тому же заливал кир­
пичный румянец! Там, где дело касается интуиции, пре­
красный пол — даже в сельской глуши — по-прежнему
несравненно превосходит нас, и простодушная девушка,
услышав
запинающееся
«Спасибо,
мисс»,
сразу
осмелела.
— Папаши нет дома, но, может, вы желаете попить
молочка? Т ак милости просим.
Она застенчиво указала на хижину и пошла впереди.
Незнакомец что-то невнятно пробормотал, затем сде­
лал вид, будто просто закашлялся, и покорно побрел
за ней. К тому времени, однако, когда они добрались
до хижины, он уже вновь стряхнул длинные волосы на
глаза и нахмурил брови в мрачной рассеянности. Но
девушка помнила, что еще совсем недавно он снизо­
шел до того, чтобы покраснеть, и ничуть не встревожи­
лась, хотя почувствовала еще большее любопытство. Н е­
знакомец неловко взял кружку с молоком. Впрочем, де­
вушка инстинктивно догадывалась, что, приняв ее госте­
приимство, он, по закону, чтимому даже самыми крово­
жадными дикарями, должен был хотя бы на время укро­
тить свою свирепость. С конфузливой улыбкой она ска­
зала:
— Вы вот развесили эту всю посуду, а я и подумала:
может, вы продать ее хотите или там обменять... Дело­
то в том,— пояснила она деликатно,— что мамаше ну­
жен новый уполовник, так если бы он у вас нашелся,
было бы очень даже хорошо. А если, значит, вы этим
не занимаетесь,— она виновато оглядела его арсенал,—
так я это все не в обиду вам говорила.
— Уполовников у меня много,— снисходительно отве­
тил странный владелец фургона.— Пусть выбирает, какой
ей понравится. Только это и осталось от товаров, кото­
рые забрали краснокожие по ту сторону Ларами. Чтобы
их отбить обратно, нам здорово пришлось подраться. По­

284

теряли двух самых лучших наших людей — их скальпи­
ровали у Кровавого ручья — и уложили наповал с деся­
ток индейцев... я и еще один человек... Мы, значит,
лежали плашмя в фургоне и стреляли из-под парусины.
Уж и не знаю, стоило ли из-за такого добра руки ма­
рать,— добавил он, мрачно задумавшись.— Н у да все
равно, мне нужно его сбыть прежде, чем я вернусь в
Ущелье Мертвеца.
Глаза девушки робко заблестели: к приятному страху
перед воображаемыми ужасами и сражениями примеши­
вался чисто женский, жалостливый интерес к рассказ­
чику. Он казался слишком уж молодым и красивым для
подобных невзгод и опасных приключений. И такой
вот... такой вот неустрашимый победитель индейцев по­
баивается ее!
— Значит, вот почему вы ходите с ножом и револьве­
ром? — сказала она.— Только теперь-то, в поселке, они
вам вроде бы ни к чему.
— Это как сказать,— загадочно ответил незнако­
мец.
Он постоял молча, а потом внезапно, словно бросаясь
очертя голову навстречу смертельной опасности, отстег­
нул револьвер и небрежно, протянул его девушке. Одна­
ко ножны были наглухо пришиты к поясу, так что ему
пришлось извлечь нож и вручить ей сверкающий кли­
нок во всем его первозданном ужасе. Девушка приняла
это оружие с безмятежной улыбкой. А читателю-скептику следует вспомнить, что некогда Марс возлагал свой
«иссеченный щит», копье и «гордый шлем» именно на та­
кие алтари.
Тем не менее воинственный незнакомец не мог прео­
долеть некоторого внутреннего смущения. Пробормотав,
что «надо бы приглядеть за скотиной», он неловко покло­
нился, неуклюже попятился к двери и, получив назад
свое оружие из победоносных девичьих рук, был вынуж­
ден бесславно нести его под мышкой к фургону, где,
брошенное на козлы рядом с кухонной утварью, оно не­
сколько утратило свой грозный вид. Сам же незнако­
мец уже оправился, и хотя его ланиты все еще пылали
огнем после этой мирной встречи, в его голосе вновь по­
явилась хриплая властность — он выгнал волов из гряз­
ной лужи, в которой они нежились, и вынес им из

285

фургона охапку сена. Потом он взглянул на заходящее
солнце, закурил трубку, вырезанную из кукурузного по­
чатка, и начал неторопливо прогуливаться по дороге,
исподтишка посматривая на оставшуюся открытой дверь
хижины. Вскоре из нее появились две костлявые фигу­
ры — фермер й его супруга решили взглянуть на его то­
вары.
Он принял этих посетителей с прежней угрюмой рас­
сеянностью и поведал им почти совсем такую же исто­
рию, как и их дочери. Весьма возможно, что его подчерк­
нутое равнодушие раззадорило фермершу, во всяком
случае, она купила не только уполовник, но еще и настен­
ные часы, а также половик. Затем она с деревенским ра­
душием пригласила его поужинать с ними, а он, едва
успев смущенно отказаться, тут же принял приглаше­
ние и в благодарность под строгим секретом показал
им парочку высохших скальпов, предположительно ин­
дейского происхождения. И в этом же умягченном на­
строении он ответил на их вежливый вопрос: «Как, зна­
чит, им его называть»,— что его зовут «Кровавый Джим»,
что это славное прозвище известно всем и каждому и что
пока они должны удовлетвориться этим. Однако во вре­
мя трапезы он быстро превратился в «мистера Джима»,
а под конец хозяин и хозяйка называли его уже по­
просту Джимом.
Только
их дочка по-прежнему
величала его «мистером», потому что он ее звал «мисс
Ф еба».
Общество таких слушателей, исполненных сочувствия
и неискушенных, несколько рассеяло мрачность Крова­
вого Джима, но и после этого никак нельзя было бы
сказать, что он пустился в откровенности. Он не скупил­
ся на жуткие истории о стычках с индейцами, ночных
нападениях и бешеных погонях, в которых неизменно
играл главную роль, но о других событиях своего прош­
лого и о нынешних своих занятиях предпочитал помал­
кивать. Да и его рассказы о приключениях были доволь­
но бессвязны, а нередко и противоречивы.
—
Вы вот, значит, сказали,— заметил фермер с рас­
судительной неторопливостью уроженца Новой А н г­
лии,— как сразу поняли, что, значит, к индейцам вас за­
манил ваш партнер-мексиканец, очень влиятельный, зна­
чит, человек. А после резни уцелели только вы один, и

286

никто больше. Т а к как же краснокожие-то его убили?
Своего друга-то?
— А они его и не убивали,— ответил Джим, зловеще
скосив глаза.
— Ну, а что с ним сталось-то?— не отступал фермер.
Кровавый Джим приставил ладонь к глазам и обвел
пронзительным взглядом дверь и окна. Ф еба следила
за ним со сладким трепетом ужаса и поспешила ска­
зать:
— Да не спрашивайте его, папаша! Разве ж вам не­
понятно, что ему нельзя про это говорить.
— Д а уж! Когда кругом полно лазутчиков и они сле­
дят за каждым моим шагом,— объявил Кровавый
Джим, словно в задумчивости, и мрачно добавил,
бросив еще один взгляд на уже темнеющий пустырь: —
Они же поклялись отомстить за него.
На миг наступило молчание. Фермер кашлянул и с
сомнением мигнул жене. Однако его супруга и дочь
уже успели обменяться взглядом, полным женского со­
чувствия к этому карателю подлых изменников, и, по-видим.ому, готовы были оборвать любой недоверчивый во­
прос.
Но тут с дороги донесся оклик. Фермер и его домаш­
ние невольно вздрогнули. И только Кровавый Джим со­
хранил полное спокойствие — обстоятельство, которое от­
нюдь не уменьшило восхищения его слушательниц. Ф е р ­
мер быстро встал и вышел в,он. На дороге остановился
какой-то всадник, но, обменявшись с фермером несколь­
кими фразами, направился вместе с ним к дому, и они
оба скрылись из виду. Вернувшись, фермер объяснил,
что «это, значит, щеголь из Фриско — чего-то не захотел
завернуть в гостиницу в поселке» и остановился тут, что­
бы напоить «свою животину» и задать ей корму, а потом,
значит, поедет дальше. Он пригласил его зайти в дом,
пока лошадь будет есть, но приезжий сказал, «что, по­
жалуй, выкурит сигару на воздухе и поразомнет ноги»;
конечно, он мог «побрезговать такой компанией», но «го­
ворил ничего, вежливо так, а конь у него на диво хорош,
да и ездить на нем он как будто умеет». На тревожные
расспросы жены и дочери он добавил, что неизвестный
не похож ни на лазутчика, ни на мексиканца и «такой
же молодой, как и этот вот парень (тут он кивнул на

287

мрачного Кровавого Джима), а уж вид-то у него мирный,
а не то чтобы».
Быть может, на Кровавого Джима подействовал ехид­
ный намек фермера, быть может, он все еще опа­
сался тайных соглядатаев, а быть может, просто почув­
ствовал великодушное желание успокоить встревожен­
ных дам, но, как бы то ни было, едва фермер вновь
вышел к незнакомцу, он предался менее кровавым и
мрачным воспоминаниям. Он рассказал им, как еще сов­
сем мальчишкой отстал от каравана переселенцев с ма­
ленькой девочкой. Как они оказались вдвоем среди пу­
стынной прерии, без всякой надежды догнать исчезнув­
ший вдали караван, и он всеми силами пытался скрыть от
малютки, какие страшные грозят им опасности, успокаи­
вал и утешал ее. Как он нес ее на спине до тех пор, пока,
совсем измученный, не заполз в заросли полыни. Как их
со всех сторон окружили индейцы, впрочем, даже не
подозревая об их присутствии, и как он три часа проле­
жал рядом со спящей девочкой, не шевелясь и почти
не дыша, пока наконец индейцы не ушли; как в са­
мую последнюю минуту ,он заметил, что вдали показал­
ся караван, и, шатаясь, побрел ему навстречу с девоч­
кой на руках, как в него стреляли и ранили его верхо­
вые, охранявшие караван,— они приняли его за индей­
ца; как впоследствии выяснилось, что девочка была дав­
но пропавшей дочерью одного миллионера; как он реши­
тельно отверг награду за ее спасение, а теперь она самая
богатая и красивая невеста во всей Калифорнии. Т о
ли менее мрачная тема больше отвечала дарованию
рассказчика, то ли ему помогало живое сочувствие его
слушательниц, но, во всяком случае, это его повество­
вание было более связным и удобопонятным, чем преды­
дущие воинственные воспоминания, и даже его голос
звучал теперь не так хрипло и напряженно; выражение
его лица также изменилось и стало почти мягким и крот­
ким. Ф еба не сводила с него восторженных глаз, на ко­
торые навернулись слезы, а ее бледные щеки чутьчуть порозовели. Фермерша сначала восклицала: «Скажи­
те!», «Да неужто?»,— но вскоре уже только смотрела на
своего гостя, открыв рот. Молчание, наступившее после
завершения его рассказа, было прервано приятным, хотя
и немного грустным голосом, который донесся от двери:

288

— Прошу извинить меня, но я так и думал, что не
ошибся. Это действительно мой старый друг Джим
Х укер!
Все вздрогнули. Кровавый Джим вскочил с невнят­
ным, почти истерическим восклицанием. Однако воз­
никшая в дверях фигура отнюдь не казалась устраша­
ющей или жуткой. Это, несомненно, был тот самый не­
знакомец, который остановился напоить свою лошадь.
Он оказался худощавым стройным юношей, с мягкими
темными усиками, в превосходно скроенном костюме,
который носил с небрежным изяществом, выдавав­
шим в нем горожанина. Этот молодой человек, краси­
вый и хорошо .одетый, но не чванящийся ни тем, ни дру­
гим, уверенный в себе благодаря своему богатству, но
не высокомерный, любезный по природе и по склон­
ности, а не только благодаря воспитанию, был бы
жёАДнным прибавлением и к гораздо более взы ­
скательному обществу.
Однако
Кровавый
Джим,
поспешно схватив его протянутую руку, тут же
увлек его на дорогу, подальше от своих слуша­
тельниц.
— Т ы все слышал, что я рассказывал? — спросил он
хриплым шепотом.
— Д а. Пожалуй, все,— ответил незнакомец с лег­
кой улыбкой.
— Т ы же не выдашь меня, Кларенс, верно? Не осра­
мишь перед ними, старый друг, а? — сказал Джим, не­
ожиданно впадая в жалобный тон.
— Н ет,— ответил незнакомец, снова улыбнувшись.—
И уж, разумеется, не в присутствии такой внимательной
юной слушательницы, Джим. Но погоди. Дай поглядеть
на тебя.
Он схватил Джима за обе руки, на миг мальчишеским
жест.ом широко развел их и, посмотрев ему прямо в лицо,
сказал шутливо, но с оттенком грусти:
— Да-да! Все тот же прежний Джим Х укер — сов­
сем не переменился.
— А зато ты-таки переменился — полная боевая рас­
краска. Настоящий франт! — ответил Х укер, глядя на
него с восхищением и плохо скрытой завистью.— Я слы­
хал, тебе повезло с твоим стариком, и ты теперь богач,
мистер Брант?
19. Брет Гарт. Т. 4.
289

— Да,— мягко ответил Кларенс, однако улыбка его
была не только чуть-чуть усталой, но и печальной.
К несчастью, поступок, который для деликатного
Кларенса был только естественным и диктовался глав­
ным образом искренним интересом к судьбе товарища
детства, показался Хукеру — по вполне понятной челове­
ческой слабости — чистейшей воды позой. Ведь сам бы
он на месте Кларенса гордился и чванился своей уда­
чей, а следовательно, и Кларенс «просто задается». И
все же ссориться сейчас с Кларенсом не стоило.
— Ты же не рассердился, что я рассказал, будто
это я спас Сюзи, а не ты? — спросил он, торопливо огля­
дываясь через плечо.— Надо же было как-то занять ста­
рика и старуху, а о чем мне было говорить-то? Ты меня
не выдашь? Не злишься, а?
Кларенсу вдруг вспомнилось, что в те давние
годы Джим Хукер однажды позаимствовал не только
его историю, но и его имя и самую его личность.
Но старая обида была забыта в отличие от старой
дружбы.
— Ну, конечно, нисколько,— ответил он, хотя его
улыбка все еще оставалась задумчивой.— С какой ста­
ти? Однако я должен предупредить тебя, что Сюзи
Пейтон живет со своими приемными родителями все­
го в десяти милях отсюда и твоя болтовня может дой­
ти до их ушей. Она стала настоящей барышней, Джим,
и раз уж я не считаю возможным рассказывать ее исто­
рию посторонним людям, то и тебе этого делать не
следует.
Тон Кларенса был таким мягким, что скептик Джим
забыл, какое притворство и высокомерие только что ему
приписывал, и сказал:
— Пошли в дом, я тебя познакомлю с ними.
Он уже повернулся к хижине, но Кларенс Брант от­
ступил на шаг.
— Как только моя лошадь поест, я сразу еду даль­
ше: я направляюсь к Пейтонам и намерен добраться до
Санта-Инес еще сегодня. Мне хотелось бы поговорить
с тобой о тебе, Джим,— добавил он ласково.— О твоей
жизни и надеждах. Я слышал,— добавил он нереши­
тельно,— что ты... работал... в Сан-Франциско в ресто­
ране. И рад убедиться, что теперь ты по крайней мере
290

сам себе хозяин.— Он поглядел на фургон.— Ты , оче­
видно, торгуешь? О т себя? Или ты только приказчик?
Это твои волы? Послушай, Джим,— продолжал он попрежнему мягко, но уже более серьезным и взрослым
тоном, пожалуй, даже с оттенком властности,— будь со
мной откровенен. Как обстоят твои дела? Неважно, что
ты говорил им, мне скажи правду. Не нужна ли тебе
моя помощь? Поверь, я буду очень рад помочь тебе.
Мы же старые друзья, и я остался твоим другом, хоть
наши судьбы и сложились по-разному.
После такого заклятия грозный Джим, пугливо косясь на дом, поведал хриплым шепотом, что он приказчик
одного странствующего торговца, с которым должен
встретиться в поселке; что у него есть свои способы сбы­
вать товар и (это было произнесено с загадочной сурово­
стью ) его хозяину да и всему свету лучше не вмешивать­
ся в его дела; что (тут к нему вернулась его прежняя
самоуверенность) он уже с большим успехом «пускал в
ход индейцев с Дикого Запада» и распродал немало
товару, и в этом вот доме тоже, и еще сбудет немало,
если только не будет преждевременно и подло «выдан»,
«продан» или «подловлен».
— Но разве ты не хотел бы обосноваться на участке
вроде этого? — спросил Кларенс.— Земля на склонах
долины, несомненно, впоследствии сильно повысится
в цене, а ты до тех пор будешь сам себе хозяин. Это
можно было бы устроить, Джим. Пожалуй, я бы тут
тебе помог,— продолжал он с юношеским увлечением.—
Напиши мне на ранчо Пейтона, я повидаюсь с тобой
на обратном пути, и мы вместе что-нибудь для тебя
подыщем.
Джим выслушал это предложение с таким угрюмым
смущением, что Кларенс поспешил добавить весело, по­
глядев на дом:
— Возможно, где-нибудь поблизости отсюда, так
что у тебя будут приятные соседи, всегда готовые по­
слушать рассказ о твоих прежних приключениях.
— Т ы бы все-таки заглянул к ним на минутку, преж­
де чем поедешь,— пробурчал Джим, уклоняясь от
прямого ответа.
После некоторого колебания Кларенс уступил его на­
стояниям. А пока он раздумывал, в душе Джима тайная

291

ревность к своему удачливому другу боролась с желани­
ем похвастать таким знакомством. Однако он напрасно
опасался, что его могут затмить.
Нужно ли говорить, что Кларенс, это воплощение
утонченнейшей цивилизации, о которой фермерша и ее
дочка почти ничего не знали, показался им наглым ни­
чтожеством рядом с суровым, закаленным, трогательным
и таким же молодым героем стольких удивительных при­
ключений в диких пустынях Запада, о которых им было
известно и того меньше. Разве могли учтивые, чуть ме­
ланхоличные манеры Кларенса Бранта тягаться с угрю­
мой таинственностью и мрачной свирепостью Кроваво­
го Джима? Тем не менее хозяйки дома встретили его со
снисходительным добродушием — ведь он, как и сами
они, восхищался неустрашимым и доблестным Джимом,
а к тому же имел честь быть его другом. Только фермер,
казалось, предпочитал Кларенса, однако и он не остался
нечувствительным к той безмолвной рекомендации, кото­
рой служила Кровавому Джиму прежняя дружба с этим
молодым человеком. Кларенс быстро понял все это бла­
годаря той чуткости, которая рано научила его прони­
кать в человеческие слабости, но еще не омрачила радо­
стного взгляда на жизнь, свойственного юности. Он по­
рой улыбался задумчивой улыбкой, но держался с Джи­
мом братски ласково, был любезен с хозяином дома и
его семейством, а уезжая в смутцом лунном свете, за­
платил фермеру с княжеской щедростью — единствен­
ный намек на разницу в их положении, который он себе
позволил.
Хижина, покосившийся сарай и пыльная купа ив,
а с ними и белый силуэт неподвижного фургона в оже­
релье из сковородок и чайников, чернеющих на светлом
фоне парусины,— все это скоро исчезло за спиной Кла­
ренса, словно подробности сна, и он остался наедине
с луной, с таинственным, подернутым тьмой простором
травянистой равнины и с бесконечным однообразием до­
роги. Он ехал неторопливо и вспоминал другую унылую
равнину с белыми пятнами солончаков и бурыми костри­
щами на местах былых стоянок; но хотя она была нераз­
рывно связана с его сиротливым отрочеством, полным
лишений, опасностей и приключений, он думал о ней
со странным удовольствием, а последующие годы заня­

292

тий и монастырского уединения, сменившихся под конец
полной свободой и богатством, казались ему напрасно по­
траченными на бесконечное ожидание. Он вспоминал свое
бесприютное детство на Ю ге, где слуги и рабы заменяли
ему отца, которого он не знал, и мать, которую видел
лишь изредка. Он вспоминал, как был отдан на попечение
таинственной родственнице и, казалось, совсем забыт
естественными своими защитниками и хранителями,
пока вдруг его — еще слишком юного для подобного
путешествия! — не послали с караваном переселенцев
через прерии, и ему приходилось отрабатывать свой
хлеб и место в фургоне. Он вспоминал так ясно, словно
это было вчера, страхи, надежды, мечты и опасности
этого бесконечного пути. Он видел перед собой свою ма­
ленькую подружку Сюзи, вновь переживал выпавшие на
их долю невероятные приключения — и весь тот эпизод,
который фантазер Джим Х укер поведал как случивший­
ся с ним, вновь ярко всплыл в его памяти. Он начал
думать о горьком конце этого паломничества, когда он
вновь остался бесприютным и всеми забытым — даже
тем родственником, в поисках которого он и явился в
этот незнакомый край. Он вспоминал, как с мальчише­
ским бесстрашием и беззаботностью отправился совсем
один на золотые прииски, как обрел там загадочного
покровителя, который знал, где находится его родст­
венник; он вспоминал, как этот покровитель, которого
он сразу инстинктивно полюбил, отвез его в дом новообретенного родственника, а тот обошелся с ним очень
ласково и отдал в иезуитскую школу, но не пробудил
в нем подлинно родственной привязанности. Перед его
умственным взором проходили картины его жизни в
школе, его случайная встреча с Сюзи в Санта-Кларе,
вновь вспыхнувшая детская любовь к подружке его
ребяческих игр, ставшей теперь хорошенькой школьни­
цей — избалованной приемной дочерью богатых роди­
телей. Он воскресил в памяти страшный удар, тут же
прервавший этот детский роман: известие о смерти сво­
его покровителя и открытие, что этот суровый, молчали­
вый, таинственный человек был его родным отцом,
который из-за бурно прожитой жизни и дурной
славы оказался вынужденным скрывать свое настоя­
щее имя.

293

Он вспоминал, как неожиданно обретенные богат­
ство и независимость почти испугали его и навсегда вну­
шили ему тревожное чувство, что слепой случай незаслу­
женно вознес его над менее удачливыми его товарищами.
Грубые пороки людей, среди которых он жил прежде,
внушили ему презрение к изнеженным прихотям тех, кто
окружал его теперь, в дни богатства, и открыли ему
глаза на всю обманчивость подобных удовольствий; его
чувствительность и щепетильность помогли ему остаться
Чистым среди пошлых соблазнов; его взыскательный ум
не поддался изощренной софистике эгоизма. Однако все
это время он хранил свою любовь к Сюзи, но гордость
мешала ему искать возобновления знакомства с Пейтона­
ми. И это приглашение Пейтона явилось для него пол­
ной неожиданностью. Однако Кларенс не обманывался.
Он понимал, что эта любезность скорее всего объясняет­
ся переменой в его обстоятельствах, хотя и тешил
"себя надеждой, что, быть может, их предубеждение
против него рассеяла Сюзи. Но как бы то ни было,
‘он вновь увидится с ней — и это будут не те романтиче­
ские полутайные свидания, на которых настаивала
она, а открытая встреча двух людей, равных по поло­
жению.
Дробный перестук копыт его коня словно вонзался в
безмятежную тишину ночи. Беспокойное раздражение,
которое нес с собой дневной пассат, улеглось; лунный
свет убаюкал измученную равнину, и ее одели мир и
тишина; кругом бесконечными шеренгами уходили вдаль
метелки овсюга, прямые и неподвижные, словно де­
ревья,— казалось, их гигантские стебли окутала тихая
торжественность, свойственная дремучим лесам. Роса не
выпала. В легком сухом воздухе копыта коня уже не под­
нимали густой завесы пыли, и только его тень скользи­
ла по равнине, точно облачко, не оставляющее следа. У в ­
леченный воспоминаниями молодой человек в задум­
чивости поехал быстрее, чем намеревался, и теперь он
придержал задыхающуюся лошадь. Он поддался ча­
рам ночи, чарам притихшей равнины, и мысли его стали
более светлыми. Смутная таинственная даль впереди
превращалась в его будущее, населялась прекрасными
воздушными образами — и каждый из них был сходен
с Сюзи. Она представала перед ним то веселой, ко­

294

кетливой, романтичной — такой, какой он видел ее в
последний раз, то встречала его повзрослевшая, более
серьезная и задумчивая, то держалась с ним холод­
но и сурово, не желая вспоминать прошлое. Как примут
его ее названые родители? Признают ли они его достой­
ным претендентом на ее руку? Пейтона он не опасался —
мужчины были ему понятны, и, несмотря на свою моло­
дость, он уже умел внушить к себе уважение; но удастся
ли ему преодолеть ту инстинктивную неприязнь, которую
миссис Пейтон не раз давала ему почувствовать? Одна­
ко в этом грезовом безмолвии земли и небес самое не­
возможное казалось возможным. Дерзкие, упоительные
мечты заставляли сильней биться сердце наивного и вос­
торженного юноши. Ему рисовалось, что миссис Пейтон
встречает его на веранде той материнской улыбкой, по
которой когда-то, завидуя Сюзи, так тосковал одинокий
мальчик. И Пейтон тоже будет там. Пейтон, который
когда-то сдвинул с его лба рваную соломенную шляпу
и одобрительно посмотрел в его мальчишеские глаза,—
и Пейтон, быть может, вновь посмотрит на него с тем же
одобрением.
Внезапно Кларенс вздрогнул. Над самым его ухом
раздался голос:
—
Ба! Подлый скот, пасущийся на земле, которая
была твоей по праву и по закону! Только и всего. А
скот, Панчо, прогоняют или клеймят, как свою собственность. Х а ! Найдутся люди, готовые поклясться свя­
той верой, что это истина. Д а-да! И в доказатель­
ство предъявить бумаги с подписью и печатью губерна­
тора. И я же не питаю к ним ненависти — ба! Что мне
эти свиньи-еретики? Но ты меня понимаешь? Мне не­
стерпимо видеть, как они жиреют на краденых початках,
а такие люди, как ты, Панчо, лишены своих законных
земель.
Кларенс в полном недоумении придержал коня. Ни
впереди, ни сбоку, ни сзади он никого не видел.
Эти слова — испанские слова — порождались воздухом,
небом, далеким горизонтом. Или он еще грезит? По его
спине пробежала дрожь, словно вдруг подул холодный
ветер. Но тут раздался другой таинственный голос —
недоверчивый, насмешливый, но столь же отчетливый и
близкий:

295

— Карамба! Что это за речи? Т ы бредишь, друг
Педро. Его оскорбления все еще свежи в твоей памя­
ти. У него есть бумаги, подтвержденные его разбойничь­
им правительством; он уже владеет поместьем, купив
его у такого же вора, как он сам. И все коррехидоры
на его стороне. Ведь он же один из них, этот судья
Пейтон.
Пейтон! Кларенс почувствовал, что от негодования
и удивления вся кровь прихлынула к его лицу. Он маши­
нально пришпорил лошадь, и она стремительно рвану­
лась вперед.
— Guarda! Mira! 1 — сказал тот же голос, на этот раз
быстрее и тише. Однако теперь Кларенс разобрал, что
он доносится откуда-то сбоку, и в тот же миг из высоких
зарослей овсюга показались головы и плечи двух всад­
ников. Тайна объяснилась. Незнакомцы ехали парал­
лельно дороге, на которую сейчас выбрались, всего в
двадцати ярдах от нее, но по нижней террасе, и вы­
сокие метелки овсюга заслоняли их от посторонних
глаз. Они были закутаны в одинаковые полосатые серапе, а их лица были скрыты полями жестких черных сом­
бреро.
— Buenas noches, seiior 2,— сказал второй голос веж­
ливо и настороженно.
Подчиняясь внезапному побуждению, Кларенс сде­
лал вид, что не понял, и только переспросил:
— Что вы сказали?
— Добрая ночь вам,— повторил незнакомец по-ан­
глийски.
— A -а! Доброй н о чи !— ответил Кларенс.
Всадники обогнали его. Их шпоры звякнули раз, дру­
гой — мустанги рванулись вперед, и широкие складки
серапе захлопали, словно крылья летящих птиц.
ГЛ АВА

IV

Роса так и не выпала, и ночь была очень прохладной,
но утром солнце поспешило бросить на ранчо Роблес
пылающий взор, если позволительно прибегнуть к подоб­
ной метафоре, чтобы описать сухой, почти печной жар,

1 Осторожно!

2 Доброй

Смотри! ( и с п . )

ночи, сеньор ( и с п . ) .

296

опаляющий долины прибрежного калифорнийского хреб­
та. К десяти часам глиняная стена патио так нагрелась,
что бездельничающие вакеро и пеоны уже с удовольст­
вием прислонялись к ней, а от деревянной пристрой­
ки веяло терпким духом смолы — это сохли в горячих лу­
чах солнца еще сыроватые доски. И, несмотря на ранний
час, цветы вьющейся кастильской розы уже никли на
столбах новой веранды, почти их ровесницы, смешивая
свое слабеющее благоухание с ароматом горячего дерева
и более земным запахом горячего кофе, который царил
тут повсюду.
Собственно говоря, изящная утренняя столовая с тре­
мя огромными окнами, которые никогда не закрывались,
так что каждый завтрак был словно пикник на свежем
воздухе, представляла собой плод тщетных усилий южа­
нина Пейтона воссоздать ласковую баюкающую негу
своего роскошного родного Ю га в этом краю, где климат
не только не был тропическим, но сохранял суровость и
в самую большую жару. В это утро по столовой гулял
холодный сквозняк, и все же судья Пейтон сидел там
между открытыми дверями и окнами, ожидая в оди­
ночестве появления своей супруги и юных девиц. Пейтон
был в довольно дурном настроении. Дела на ранчо Роб­
лес шли не слишком хорошо. Грубиян Педро накануне
вечером покинул его пределы с проклятием, напугавшим
даже вакеро, которые, хотя и питали к нему ненависть,
пока он был их товарищем, теперь вдруг, казалось, со­
чли, что, прогнав его, судья нанес оскорбление им всем.
Пейтон, в глубине души сознававший, что его гнев был
не слишком справедлив и вызван неверным представле­
нием о случившемся несчастье, тем не менее, как все уп­
рямые люди, склонен был теперь преувеличивать значе­
ние наглой выходки Педро. Он убеждал себя, что толь­
ко выиграл, избавившись от этого бездельника и буяна,
чье высокомерие и злоба угрожали порядку на ранчо,
но в то же время никак не мог забыть, что нанял Пед­
ро, как потомка давних владельцев этой земли, желая
успокоить его сородичей и уладить местные раздоры.
Ведь бедняки мексиканцы и метисы все еще были привя­
заны к своим бывшим господам и даже больше этих по­
следних принимали к сердцу честь их сословия; хотя
знатные испанские семьи и заключали сделки с амери­

297

канцами и уступали им свои земли, однако их прежние
арендаторы и слуги не слишком с этим считались. Пей­
тон убедился в этом, когда он представил в Земельную
комиссию документы, удостоверявшие законность его
прав на ранчо. В последнее же время возникли слухи,
что какие-то неизвестные наследники предъявили пре­
тензию на часть земель, входивших в старинное пожа­
лование, а это подвергало опасности самый его титул на
владение.
Но вот голоса и звук легких шагов в коридоре возве­
стили о приближении запоздавших дам, и Пейтон быст­
ро поднял голову. Как ни занимали его тревожные мыс­
ли, он все-таки был изумлен и против воли восхищен пе­
ременой в наружности Сюзи. Впервые она надела длин­
ное платье, которое сразу придало ее фигуре зрелость,
и это преображение поразило его, мужчину, куда силь­
нее, чем оно могло бы поразить любую женщину, посвя­
щенную в тайны девичьих туалетов. До сих пор он как-то
не замечал, что ее фигура и осанка становятся все более
женственными; эти новые черты были с самого начала
совершенно очевидны для ее матери и Мэри, но он раз­
глядел их только теперь благодаря юбке, ставшей длин­
нее на несколько дюймов. Его мужскому взору она не
просто показалась выше, нет, эти несколько дюймов не
только удлинили одежды богини, но и усугубили оку­
тывавшую ее тайну; они заключали в себе не столько
провозглашение расцвета, сколько намек на то, что рас­
цвет этот скрыт. Впечатление, которое новая Сюзи про­
извела на Пейтона, было столь велико, что сердитая но­
тация по поводу ее вчерашней детской выходки замерла
у него на губах. Он почувствовал, что перед ним уже
не ребенок.
Он встретил их той же улыбкой насмешливого одоб­
рения, которой мы почему-то всегда улыбаемся своим
близким, когда не хотим потакать их тщеславию. На
самом же деле Пейтон думал, что Сюзи выглядит в
этом новом взрослом платье очень хорошенькой и что,
когда она стоит вот так рядом с его женой, то пышная
красота и фигура последней отнюдь не проигрывают
в сравнении, и такое соседство не только не старит
миссис Пейтон, но наоборот, Сюзи кажется ее сверст­
ницей и они выгодно оттеняют друг друга. Вдобавок

298

на всех трех, включая Мэри Роджерс, были самые
их свежие и яркие утренние платья, и судья усме­
хнулся полушутливой, полусерьезной мысли, что его
со всех сторон теснят взрослые представительницы
прекрасного пола и он остался в безнадежном мень­
шинстве.
— Мне кажется,— заявил он мрачно,— что меня сле­
довало бы подготовить к этому прибавлению... прибавле­
нию длины юбок в моем семействе.
— Как так, Джо-н? — быстро спросила миссис Пей­
тон.— Неужели ты не замечал, что последнее время бед­
няжка выглядела в своих детских платьях просто непри­
лично.
— Да на меня же было противно смотреть, папа.
Правда, М э р и ?— добавила Сюзи.
— Конечно, милочка! Право же, судья, я даже удив­
лялась, как Сюзи все это безропотно терпела!
Пейтон обвел взглядом сплоченный строй воитель­
ниц. Этого-то он и опасался. И тут же выяснилось, что
он сам во всем виноват.
— К тому же,— медленно и веско произнесла мис­
сис Пейтон, по женской привычке перенося самое важ­
ное в постскриптум,— раз сегодня приезжает твой
мистер Брант, ему следует сразу же дать понять,
что она уже не та девочка, с которой он когда-то был
знаком.
Час спустя покладистая Мэри Роджерс в своей роли
«душки», всегда охотно исполняющей мелкие поруче­
ния подруги, срезала в саду розы для нового туалета
Сюзи, как вдруг перед ней предстало видение, которое
затем еще много дней жило в ее памяти. Она останови­
лась перед забранным решеткой отверстием в глинобит­
ной стене и посмотрела на бесконечную равнину, где гу­
лял ветер. По зарослям овсюга бежала рябь, вскипая
в ложбинах сверкающей зеленой пеной; линия горизон­
та четко ограничивала голубовато-серый небосвод; всю­
ду, куда ни кинь взгляд, сияло новое, с иголочки
утро, яркое, как на картине; все кругом было про­
низано юной, буйной, бесцеремонной энергией. Мэри
была совсем заворожена этим зрелищем. И вдруг перед
решеткой, как будто взлетев над колышущимися метел­
ками, словно воплощение этого ослепительного утра, воз­

299

никла фигура поразительно красивого молодого всад­
ника. Это был Кларенс Брант. Мэри Роджерс, как вер­
ная подруга, всегда видела его глазами Сюзи, отнюдь
не беспристрастными, и все же в это утро ей показалось,
что так красив он еще не был никогда. Даже чересчур
щеголеватый костюм и серебряный набор на сбруе каза­
лись таким же естественным символом победоносной юно­
сти, как и всевластное утреннее солнце. И в добром
сердце Мэри на мгновение шевельнулась досада на
подругу, вызванная то ли ее вечными капризами, то ли
другим чувством, до этих пор ей самой неведомым. К а­
кое право имеет Сюзи раздумывать и ломаться? Да кто
она такая, чтобы играть сердцем этого рыцаря, этого
принца?
Однако зоркие глаза сказочного принца тотчас заме­
тили ее, и через мгновение его великолепный конь был
уже у решетки, а всадник радостно протягивал руку
сквозь прутья.
— Вероятно, я явился слишком рано и меня здесь
еще не ждут,— сказал он.— Но я переночевал в СантаИнес, чтобы ехать в часы утренней прохлады. А мой
багаж прибудет позже с почтовой каретой. Но мне этот
способ передвижения показался слишком уж медлен­
ным.
Черные глаза Мэри Роджерс сказали ему, что он вы­
брал самый правильный способ передвижения, но она
тут же благородно вспомнила о своих обязанностях на­
персницы. Это ведь был прекрасный случай незаметно
предупредить его, как просила Сюзи. Она высвободила
руку из его дружеского пожатия, в свою очередь, про­
сунула ее сквозь решетку и принялась поглаживать
блестящее шелковистое плечо коня, словно восхищаясь
прекрасным животным, а не его хозяином.
— Какой красавец! Сюзи будет так рада! И... ах,
да! Мистер Брант, пожалуйста, ни словом не упоми­
найте о том, что вы виделись с ней в Санта-Кларе.
И вообще лучше начать здесь все по-иному, потому
что (это было произнесено с великолепной материнской
снисходительностью) вы же оба были тогда так
молоды!
Кларенс порывисто вздохнул. Это был первый удар,
нанесенный его мечтам о том, что он встретится с Сюзи
300

открыто, как равный ей по положению. Т ак, значит,
этим приглашением он вовсе не обязан желанию Сюзи
возобновить их прежнюю дружбу; оказывается, Пейто­
ны ничего не знали об этом эпизоде — иначе они не ста­
ли бы его приглашать! И вот он является сюда, как
обманщик, только потому, что Сюзи заблагорассудилось
сделать тайну из невинной встречи, которую нетрудно
было бы объяснить и которую ее родители, возможно,
даже одобрили бы. В его душе поднялась горечь про­
тив подруги детства — впрочем, столь же недолговечная,
как и досада, которую испытала Мэри. ,Его собеседни­
ца заметила, что он переменился в лице, но истолковала
это по-своему.
— Нет-нет, если вы не проговоритесь, то никто ни­
чего нб узнает,— сказала она поспешно.— Поезжайте
к дому и не ждите меня. Вы найдете их на веранде
в патио.
Кларенс поехал дальше, но уже без прежней весе­
лой беззаботности. Тем не менее его щегольская посадка
и его конь вызвали восхищение двух-трех бездельничав­
ших вакеро, которые издавна привыкли судить о поло­
жении всадника по статям его лошади. И такое благо­
приятное впечатление он произвел не только на них.
Об этом свидетельствовало радостное приветствие
Пейтона:
— Браво, Кларенс! Вы приезжаете к нам, как ис­
тинный кабалеро. Благодарю за честь, которую вы
оказываете нашему ранчо.
На мгновение юноша вновь превратился в мальчика
и ощутил, как Пейтон одобрительно сдвигает рваную со­
ломенную шляпу на его детский затылок. Его щеки чуть
порозовели, а глаза на миг опустились. Самое тонкое
искусство не помогло бы ему достичь большего. Это сму­
щение разом искупило и чуть-чуть высокомерную юноше­
скую франтоватость и живописную красоту; его скром­
ность одержала победу там, где самоуверенность могла
бы вызвать стойкий отпор, и даже миссис Пейтон почув­
ствовала, что протягивает ему руку почти с такой же
искренней доброжелательностью, как и ее муж. И тут
Кларенс поднял глаза. Он увидел перед собой женщину,
некогда пробудившую в его детском сердечке то неопи­
суемое тоскливое обожание, на которое способен только

301

бездомный одинокий сирота, никогда не знавший ма­
теринской ласки. Эта женщина отняла у него любовь
его маленькой подружки, не уделив ему ни частицы;
она по-матерински лелеяла и опекала Сюзи — такую
же обездоленную, как и он сам,— но не только не уте­
шила и не согрела его сердца, а даже усугубила его
детское недовольство самим собой, дав ему понять,
что он внушает ей отвращение. И вот он вновь видел ее
перед собой — еще более прекрасную, чем прежде,
потому что возвращенное здоровье вернуло свежесть
ее лицу и придало величавость фигуре. Незаметно для
него к прежнему почти сыновнему обожанию примеша­
лось теперь восхищение взрослого мужчины; с юноше­
ской пылкостью он увидел в ее новой зрелой красоте кра­
соту царицы и богини. И все это отразилось в его попрежнему детски-откровенных глазах — глазах, которые
еще ни разу не стыдились и не страшились служить зер­
калом его души; все это слилось в том движении, кото­
рым он поднес к губам ручку миссис Пейтон. Немного­
численные зрители увидели в его поступке лишь испан­
скую любезность, подобающую принятой им на себя ро­
ли. Но сама миссис Пейтон была изумлена, трепетно сму­
щена и необычайно обрадована: он ведь даже не взгля­
нул на Сюзи!
Совсем смягчившись, она улыбнулась ему ласково и
приветливо. А затем все с той же приветливостью ука­
зала на Сюзи.
—
Но, мистер Брант, здесь находится еще более ста­
ринная ваша знакомая, которую вы, по-видимому, не
узнаете,— Сюзи! Но, конечно, в последний раз вы виде­
ли ее еще крошкой!
Щеки Кларенса вспыхнули. Остальные улыбнулись
этому безыскусственному признанию в мальчишеском ув­
лечении. Но сам Кларенс знал, что это его правдивая
кровь восстает против обмана, который не могли разобла­
чить губы, запечатанные обещанием молчать. Он не осме­
ливался взглянуть на Сюзи, и девушка была вынуждена
заговорить с ним первой, что еще больше позабавило ее
родителей. Однако она уже успела обменяться взглядом
с подошедшей Мэри Роджерс и поняла, что ей ничто
не угрожает. Теперь она милостиво ему улыбнулась и
с покровительственным видом, словно была намного

302

старше его по летам и выше по положению, проронила,
что он очень вырос, но изменился мало. Надо ли гово­
рить, что сердце ее матери исполнилось при этом живей­
шей радости. Кларенс, опьяненный ласковым приемом,
который оказала ему миссис Пейтон, и, быть может,
все еще смущаемый угрызениями совести, даже не заме­
тил аффектированной манеры Сюзи. Он дружески пожал
ей руку, а затем с непоследовательностью юности даже
посмеивался про себя, пока Сюзи торжественно пред­
ставляла его Мэри Роджерс, завершая таким образом их
маленькую комедию. А если миссис Пейтон, с женской
зоркостью перехватив многозначительный взгляд, кото­
рым обменялись Кларенс и Мэри Роджерс, неправиль­
но его истолковала, то это было лишь обычное заблужде­
ние, в которое такие молодые актеры нередко склонны
вводить своих старших зрителей.
— Признайся, Элли,— весело сказал Пейтон, когда
молодежь, внезапно обретя дар оживленной болтовни и
беспричинного смеха, тут же отправилась осматривать
сад,— признайся, что этот твой bete noire1 оказался
весьма достойным и приятным молодым человеком. Черт
побери! Святые отцы сумели сделать из него испанского
аристократа, не испортив брантовской закваски! Скажи
откровенно, ты уже больше не опасаешься, что его обще­
ство может дурно повлиять на манеры Сюзи? Право, ей
не повредило бы занять у него немного вежливости по
отношению к старшим. Я могу только пожалеть, что она
не умеет держаться с тобой так же почтительно, как он.
Т ы заметила, что в первую минуту он, казалось, видел
только тебя? А ведь ты никогда не была ему таким
другом, как Сюзи.
Его супруга выпрямилась с некоторым высокомерием,
однако улыбнулась.
— Он ведь никогда прежде не видел Мэри Род­
ж е р с? — задумчиво произнесла она.
— Вероятно. Но какое это имеет отношение к тому,
что он был почтителен с тобой?
— А ее родители знакомы с ним?— продолжала она,
не ответив на его вопрос.

1 Бука

(франц.).

303

— Откуда мне знать? Вероятно, они слышали о нем,
как и все в здешних краях. Но в чем дело?
— В том, что, по-моему, они очень друг другу по­
нравились.
— Что это еще за фантазия, Э лли?..— начал Пейтон,
окончательно запутавшись.
— Когда ты знакомишь красивого, богатого и обая­
тельного молодого человека, Джон, с молодыми девуш­
ками,— строгим голосом перебила миссис Пейтон,— ты не
имеешь права забывать, что в известной мере отвеча­
ешь за них перед их родителями. Нет, я непременно
послежу за мисс Роджерс.
ГЛАВА V

Х о тя молодые люди ушли с веранды вместе, до сада
Кларенс и Сюзи добрались гораздо раньше, чем Мэри
Роджерс, которая вдруг залюбовалась страстоцветом
у калитки. Едва они заметили, что остались вдвоем,
как их оживленный обмен сведениями о том, что с ними
произошло со времени последней встречи, внезапно пре­
кратился. Кларенс, уже забывший свою недолгую доса­
ду и вновь ощутивший ту радость, которую всегда испы­
тывал в присутствии Сюзи, тем не менее почувствовал в
ней какую-то перемену. Перемена эта заключалась не
только в том, что на ней было теперь длинное платье, а
красота ее обрела большее изящество. И не в том, что
она держалась так, словно была старше его и более
искушена в светских тонкостях,— ведь в этом он узнавал
все ту же черту ее характера, которая очаровывала его,
когда Сюзи была маленькой девочкой и к которой он и
теперь относился с полным добродушием; и не в обычной
ее склонности к преувеличениям, которая была ему
по-прежнему даже приятна. Нет, это было что-то дру­
гое — неопределенное и смутное. Он ничего не замечал,
пока с ними была Мэри, но теперь это встало между ни­
ми, как призрак, вдруг занявший место наперсницы.
Кларенс некоторое время молчал, глядя на ее розовею­
щую щеку и смущенно опущенные ресницы. Затем он ска­
зал с неуклюжей прямолинейностью:
— Т ы очень изменилась, Сюзи, и не только внешне.
304

— Т с с !— трагически прошептала она и предостерега­
юще указала на Мэри, которая по-прежнему любезно
не замечала ничего, кроме страстоцвета.
— Но ведь она же твой... наш добрый друг,— не­
доуменно возразил Кларенс.— Т ы ведь знаешь это.
— Как раз и не знаю! — ответила Сюзи еще тише
и еще трагичнее.— Дело в том... о, не расспрашивай ме­
ня! Но когда ты окружена соглядатаями, когда ты
просто не принадлежишь самой себе, то начинаешь со­
мневаться во всех и в каждом!
Ее фиалковые глаза и полумесяцы бровей выражали
прелестнейшее страдание, и Кларенс, так и не поняв,
что, собственно, ее терзает и почему, тем не менее немед­
ленно завладел маленькой ручкой, которая жестикули­
ровала в опасном соседстве с его собственной рукой и по­
жал ее с нежным сочувствием. Сюзи— вероятно, от силь­
ного волнения — как будто не заметила этого и отняла
руку далеко не сразу.
— О, если бы ты дни и ночи томился за этой решет­
кой,— воскликнула она, указывая на решетку в садовой
стене,— ты понял бы, что мне приходится терпеть!
— Н о...— начал было Кларенс.
— Т сс ! — перебила Сюзи, топнув ножкой.
Кларенс, который хотел только указать, что решетку
эту вряд ли можно считать непреодолимым препятст­
вием, поскольку стена в дальнем конце сада давно об­
рушилась, покорно замолчал.
— И вот еще что! Поменьше обращай на меня внима­
ния сегодня и разговаривай только с ней,— продолжала
Сюзи, указывая на Мэри, которая по-прежнему тактично
держалась в отдалении.— Особенно в присутствии папы
и мамы. И ни слова ей о тайне, которую я тебе доверила,
Кларенс. А завтра отправляйся один на прогулку на
своем великолепном скакуне, возвращайся через лес и в
четыре часа будь на дороге за поворотом к нашей усадь­
бе. Справа от большого земляничного дерева ты увидишь
тропинку. Сверни на нее. Будь осторожен и внимательно
оглядывайся: она ни в коем случае не должна тебя ви­
деть.
— Кто не должен меня видеть? — в полной растерян­
ности осведомился Кларенс.
20. Брет Гарт. Т. 4.

305

—
Д а Мэри же, глупый ты мальчик!— нетерпеливо
объяснила Сюзи.— Она ведь будет разыскивать меня. А
теперь иди, Кларенс! Нет, погоди. Видишь эту махро­
вую розу?— Т у т она указала на алую чашечку, почти у
верха стены.— Сорви ее, Кларенс... вон ту... я покажу,
какую... ну, вот!
Они уже нырнули в густые кусты, и, когда Сюзи вста­
ла на цыпочки, держась за его плечо, ее щечка невинно
приблизилась к щеке Кларенса. Т у т Кларенс, вероятно,
сбитый с толку ароматом, нежным румянцем и нежным
прикосновением, распорядился этой минутой так, что Сю­
зи с видом холодного достоинства поспешила присоеди­
ниться к Мэри Роджерс, предоставив ему следовать сза­
ди с сорванным цветком в руке.
Х о тя Кларенс даже не пытался разгадать смысл зав­
трашнего свидания и, быть может, не слишком поверил
в горести Сюзи, остальные ее инструкции он выполнил с
гораздо большей легкостью, чем ожидал. Миссис Пей­
тон, по-прежнему любезная, с женским тактом заста­
вила его разговориться и вскоре уже знала все, что
с ним произошло с тех пор, как он с ними расстался,
кроме его встречи с Сюзи, разумеется. Кларенс испыты­
вал непонятное удовольствие от того, что его участливо
слушает эта необыкновенная женщина, перед которой он
всегда благоговел. Он испытывал незнакомое прежде
наслаждение от ее женского сочувствия к его прошлым
бедам и испытаниям, и даже материнское неудовольст­
вие, которое она выразила по поводу некоторых эпизодов,
слегка его побранив, доставило ему неизъяснимую ра­
дость. Боюсь, он совсем не замечал ни Сюзи, которая
слушала его с самодовольной гордостью собственницы
занятной диковинки, ни Мэри, чьи черные глаза то
расширялись от сочувствия к рассказчику, то негодую­
ще прищуривались, когда миссис Пейтон принималась
ему выговаривать, ни судьи Пейтона — впрочем, этот по­
следний вскоре погрузился в размышления, не имевши*
никакого отношения к его гостю. Кларенс был счаст­
лив. Лампы под абажурами бросали мягкий свет на
людей, собравшихся вокруг него в обширной, уютно об­
ставленной гостиной. Это был именно тот семейный рай,
которого бездомный Кларенс не знал никогда, если не
считать смутных воспоминаний, делавших его бесприют­

306

ное детство еще более грустным. В самых смелых своих
мальчишеских мечтах накануне вечером он даже и отда­
ленно не рисовал себе ничего подобного. Но мысль об
этом принесла с собой и другую, тревожную мысль. Он
вдруг вспомнил незнакомые голоса, которые ворвались в
мир его видений, вспомнил неясные, но зловещие угро­
зы, очевидно, имевшие какое-то отношение к его госте­
приимному хозяину. И он почувствовал себя виноватым.
Правда, угрозы эти показались ему тогда простой брава­
дой: он ведь хорошо знал склонность этих людей к пре­
увеличениям, но теперь он подумал, что обязан сооб­
щить об услышанном Пейтону, как только они останутся
наедине.
Такая возможность представилась ему позже вече­
ром, когда дамы удалились к себе, а Пейтон задержал­
ся на веранде и, закутавшись в плащ, так как стало
очень прохладно, задумчиво курил сигару. Кларенс упо­
мянул об этом эпизоде словно невзначай, делая вид,
будто хочет рассказать только о том, как доносившиеся
неизвестно откуда голоса произвели на него впечатление
чего-то сверхъестественного, однако он с большим огор­
чением заметил, что Пейтона очень встревожила тема
беседы ночных всадников. Судья расспросил его о наруж­
ности двух неизвестных, а потом сказал:
— Я буду с вами откровенен, Кларенс. Видите ли,
этот субъект вполне искренен в своих намерениях, но поет
он с чужого голоса. Это вакеро, которого я только что
прогнал за нерадивость и наглость — эти два качест­
ва шествуют в здешних краях рука об руку,— но если я
и мог бы опасаться, что он будет подстерегать меня
ночью на равнине с ножом в руке, встречи с ним перед
судейским столом я не боюсь нисколько. Ведь он просто
повторяет нелепый слух о том, что какие-то темные
дельцы намерены предъявить
претензии
на
эту
усадьбу и девять квадратных лиг прилегающей к ней
земли.
— Но, если не ошибаюсь, ваш титул на владение был
подтвержден всего два года назад.
— Н ет,— ответил
Пейтон.— Подтверждено
было
только пожалование. Другими словами, Земельная ко­
миссия Соединенных Ш татов признала, что предок Вик­
тора Роблеса получил эти земли от мексиканского прави­

307

тельства законным образом, и закрепила их за теми, кто
владеет ими в силу этого пожалования. Я и мои соседи
владеем ею, поскольку мы купили ее у Виктора Роблеса
и на основании подтверждения пожалования Земельной
комиссией. Однако подтвержден был только титул праде­
да Виктора, и теперь наше право на владение оспари­
вается на том основании, что, поскольку отец Виктора
умер, не оставив завещания, Виктор единолично завладел
и распорядился собственностью, которую был обязан раз­
делить со своими сестрами. Во всяком случае, какие-то
мошенники из Сан-Франциско заявили, что им принадле­
жит, как они выражаются, «сестринский титул на вла­
дение», и они продают его поселенцам, обосновываю­
щимся на целинных землях долины. Поскольку по закону
такой титул дает преимущества перед обыкновенными
поселенцами, чье единственное право на занятый ими
участок, как вам известно, опирается на презумпцию,
что данная земля не является чьей-либо собствен­
ностью, он обеспечивает владельцу возможность спокой­
но пользоваться этой землей до решения суда и даже в
том случае, если будет доказана законность первона­
чального титула и незаконность нового; выигравший
дело законный собственник, вероятнее всего, предпочтет
уплатить этому владельцу за обработку участка и отказ
от владения, так как это дешевле и проще сложного
процесса выселения без компенсации.
— Но ведь это не может иметь отношения к вам, по­
скольку вы уже вступили во владение?— быстро спросил
Кларенс.
— Д а. Т о есть в той мере, в какой это касается до­
ма и той земли, которую я обрабатываю. Им хорошо из­
вестно, что тут любой суд будет на моей стороне, вплоть
до Верховного, и я могу вести процесс, пока их мошенни­
чество не будет разоблачено или они сами не откажутся
от иска; однако мне, возможно, придется уплатить им
какую-то сумму, чтобы не допустить поселенцев на при­
надлежащие мне целинные земли.
— Неужели вы согласитесь признать за этими мо­
шенниками хоть какие-то п р а в а ? — изумленно осведо­
мился Кларенс.
— Чтобы оградить себя от других мошенников? Р а­
зумеется,— угрюмо ответил Пейтон.— Я ведь только

308

заплачу за право владения своей же собственной зем­
лей, которое даст мне их фальшивый титул. Тогда мне
нечего будет опасаться даже в том случае, если суд
все-таки подтвердит этот титул.— Помолчав, он про­
должал уже с большей тревогой:— Услышанный ва­
ми разговор заставляет меня опасаться, Кларенс,
что план их более дерзок, чем я предполагал, и мне,
быть может, придется иметь дело с предателями
и здесь.
— Я надеюсь, сэр,— поспешно сказал Кларенс,
чуть-чуть краснея,— что вы позволите мне помочь вам.
Ведь был случай, когда вы сочли меня полезным...
помните, тогда, с индейцами.
Эта мальчишеская мольба и просящий, настойчивый
взгляд напомнили Пейтону прежнего Кларенса, и он не­
вольно улыбнулся, хотя до сих пор говорил с молодым
человеком, как с равным, не обращая внимания на
разницу в их летах.
— Д а, вы тогда очень помогли нам, Кларенс, хотя
индейцам все-таки удалось убить ваших друзей. Во
всяком случае, то обстоятельство, что вы хорошо знае­
те здешних испанцев — вы же, несомненно, часто име­
ли с ними дело, когда жили у дона Х уана Робинсона,
и позже, в колледже,— может пригодиться нам, если
нужно будет найти свидетелей или, наоборот, высту­
пать на суде против их свидетелей. Но в настоящее вре­
мя самое главное — деньги. Я постараюсь откупиться
от них, чтобы не допустить их на свою землю, даже
если для этого мне придется ее заложить. Какое геро­
ическое средство, не правда ли, Кларенс? — продол­
жал -он прежним полушутливым тоном, как будто под­
дразнивая не искушенного в делах юношу.— Вы же по­
думали именно это?
Однако Кларенс думал совсем о другом. Его умом
завладела куда более дерзкая мысль, исполненная,
впрочем, точно такого же юношеского энтузиазма, и
он пролежал без сна почти полночи, развивая и со­
вершенствуя свои планы. Правда, в них, несколько ли­
шая их практичности, вплетались грезы о миссис Пей­
тон и Сюзи, а также и прежнее его намерение облагоде­
тельствовать беззаботного и неисправимого Хукера. И
все же благодаря таким мыслям сон Кларенса в эту ночь
309

был столь беззаботен и сладок, что умудренный опытом
и годами Пейтон мог бы ему позавидовать — да и не
поручусь, что эти планы так уж уступали в разумности
бессонным размышлениям Пейтона. А рано поутру Кла­
ренс Брант, молодой богач, взял свой бювар и напи­
сал два ясных, логичных и деловых письма — одно сво­
ему банкиру, а другое — своему бывшему опекуну дону
Х уану Робинсону, сделав таким образом первый шаг
для осуществления предприятия, которое по отчаянному
донкихотству и пылкому энтузиазму не уступало самым
благородным мечтам, когда-либо рождавшимся в его
детски простодушном и чистом сердце.
В очаровательно непринужденной обстановке семей­
ного завтрака Кларенс, совсем забыв наставления Сю­
зи, обращался к ней со всей прежней увлеченностью,
пока нахмуренные брови юной барышни и ее однослож­
ные ответы не напомнили ему о вчерашней беседе. Одна­
ко, юношески благоговея перед миссис Пейтон, он
с гораздо большим огорчением видел, что Сюзи встре­
чает нежность своей приемной матери с бессозна­
тельным равнодушием и вполне сознательно игнори­
рует ее желания. И плохо скрытая обида миссис
Пейтон так его расстроила, что он с радостью
принял
приглашение
Пейтона
осмотреть
усадьбу
и кораль.
В середине дня, чувствуя себя очень виноватым, он
был вынужден изобрести какой-то предлог, чтобы укло­
ниться от участия в развлечении, гостеприимно приду­
манном ради него миссис Пейтон, и в половине чет­
вертого, терзаемый угрызениями совести, тихонько вы­
вел из конюшни свою лошадь. Однако ему пришлось
проехать мимо садовой стены и решетки, сквозь кото­
рую он накануне разговаривал с Мэри. Он машинально
взглянул в ту сторону и был поражен, увидев, что
у решетки стоит миссис Пейтон и рассеянно смот­
рит на равнину, где гуляет ветер. Заметив его, она
улыбнулась, но в ее гордых красивых глазах блестели
слезы.
— Вы отправляетесь на прогулку? — спросила она
любезно.
— Д-д-да,— пристыженно пробормотал Кларенс.
Миссис Пейтон обратила на него грустный взгляд.

310

— И прекрасно. Девочки решили погулять вдвоем. А
мистер Пейтон уехал в Санта-Инес: все из-за этих ужас­
ных земельных дел, и, полагаю, он был бы вам неин­
тересным спутником. Т у т довольно скучно. Право, я за­
видую вам, мистер Брант, вашей лошади и вашей сво­
боде.
— Но, миссис Пейтон,— порывисто перебил ее Кла­
ренс.— У вас же есть лошадь. Я видел ее в ко­
нюшне: прелестная дамская лошадка и совсем исто­
милась от безделья. Если разрешите, я вернусь и при­
кажу, чтобы ее оседлали,— может быть, вы не откаже­
тесь проехаться со мной? Мы бы помчались по равнине
таким славным галопом!
Он говорил совершенно искренне. Это был неожидан­
ный порыв, но Кларенс вполне отдавал себе отчет, что
таким образом он попросту отказывается от свидания
с Сюзи. Миссис Пейтон была удивлена и немного поль­
щена его настойчивостью, хотя и не подозревала, что
скрывалось за его словами.
— Это большой соблазн, мистер Брант,— сказала
она, ослепив Кларенса лукавой улыбкой, первым легким
намеком на изящное кокетство утонченной женственной
натуры.— Однако боюсь, что мистер Пейтон может поду­
мать, не сошла ли я с ума на старости лет. Нет! Поез­
жайте и один насладитесь славным галопом, а если
вы где-нибудь встретите этих легкомысленных дево­
чек, пошлите их домой пить шоколад — скоро подни­
мется холодный ветер.
Она повернулась, ласково помахала тонкой бело­
снежной рукой, когда Кларенс учтиво снял шляпу, и
удалилась.
Первые несколько минут молодой человек, пытаясь
дать выход обуревавшим его чувствам, скакал беше­
ным карьером и безжалостно шпорил своего норовисто­
го коня. Затем он стремительно натянул поводья. Что
он делает? Что он собрался сделать? Ведь он участвует
в нелепом, глупейшем обмане, жертва которого — эта
благородная, царственная, доверчивая и великодушная
женщина. (О н уже успел забыть, что она всегда отно­
силась к нему с неприязнью.) Глупец! Почему он не ска­
зал ей, словно в шутку, что скачет на свидание с Сюзи?
Но разве он посмел бы шутить на подобную тему с по­

311

добной женщиной? И ведь его признание немногого сто­
ило бы, если бы он не открыл всей правды: что они тай­
но встречались уже и раньше. Однако в этом случае
он поступил бы нечестно по отношению к Сюзи — ми­
лой, невинной, детски простодушной Сюзи. И все-таки
что-то он обязан сделать. В конце концов это не
только пошлый, но и ненужный обман; неужели такая
благородная женщина, как миссис Пейх^н, такая доб­
рая и снисходительная, будет против ег.о любви к Сю­
зи, против его брака с ней? Конечно, нет1 И они все
так счастливо заживут вместе, и миссис Пейтон не рас­
станется с ними, а будет всегда нежно улыбаться им,
вот как сейчас в саду. Да-да, он поговорит с Сюзи серь­
езно, и это послужит оправданием их нынешней тай­
ной встрече.
Все это время он продолжал быстро ехать по непри­
метному склону террасы и теперь, оглянувшись, вдруг с
удивлением заметил, что каса, кораль и службы полно­
стью скрылись из виду и позади него расстилается толь­
ко море колышущихся злаков, словно поглотившее
усадьбу в своих желтоватых глубинах. Впереди лежала
лесистая
лощина, где пряталась проезжая дорога,
служившая также подъездом к ранчо, и где находился
поворот, о котором говорила Сюзи. Но до назначенно­
го времени было еще далеко; к тому же он был так рас­
строен, что не слишком торопился увидеть ее, и поэтому
уныло сделал большой круг по полю, надеясь обнару­
жить, чем, собственно, объясняется таинственное исчез­
новение усадьбы. Когда он наконец убедился, что этот
эффект возникал благодаря различию в уровне террас,
его внимание привлекли многочисленные движущиеся
в отдалении фигурки, которые при ближайшем рассмот­
рении оказались табуном диких лошадей. Д ва всадника
совершенно бесцельно (как сперва показалось Кларен­
су) то подскакивали к табуну, то отъезжали в сторону,
выполняя, по-видимому, какой-то таинственный ма­
невр. Загадочность происходившего усугублялась еще и
тем, что лошадь, которую всадники успевали отогнать
от бегущего табуна, вдруг на полном скаку необъяс­
нимо почему падала. Метелки овсюга смыкались над
ней, словно она проваливалась под землю. Однако не­
много погодя лошадь возникала снова и мирно трусила

312

позади своего недавнего преследователя. Только через
несколько минут Кларенс наконец понял, что означает
это странное зрелище. Х о тя в прозрачном сухом возду­
хе силуэты людей и лошадей рисовались необыкновен­
но четко, расстояние до них было так велико, что тонкое
сорокафутовое лассо, которое всадники искусно набрасы­
вали на облюбованную жертву, оказывалось абсолютно
невидимым! Всадники эти были вакеро Пейтона и от­
бирали молодняк для продажи. Кларенс припомнил,
как Пейтон сказал ему, что, возможно, будет вынужден
продать часть св.оих лошадей, чтобы достать необходи­
мые деньги, и когда он вновь повернул к дороге, на ду­
ше у него опять стало смутно. По правде говоря, когда
молодой человек спустился в лесистую лощину и начал
искать земляничное дерево, которое должно было
указать ему путь к приюту прекрасной девицы,
настроение его не слишком подходило для нежного
свидания.
Проехав немного дальше под прохладными сводами
среди пряных запахов леса, Кларенс увидел заветное
дерево. В летнем двухцветном багряно-зеленом наряде,
все в пестрых бубенчиках ягод, оно стояло среди сво­
их соседей, словно лесное воплощение Ш утовства —
достойный символ детской игры в страсть, затеянной
Сюзи. Его прихотливая красота, казавшаяся особенно
яркой на темном фоне чинных сосен и хемлоков, делала
его надежной вехой. Т у т Кларенс спешился и привя­
зал своего коня. Справа от ствола начиналась еле замет­
ная тропка: она карабкалась по мшистым валунам, узкой
желтой ленточкой вилась по ковру осыпавшейся хвои
средь сомкнутого строя деревьев, почти невидимой
черточкой пересекала заросли кислицы у их подножия
и бурой полоской пролегала через папоротник. Пока
Кларенс шел по тропинке, его тревога и неудовольствие
рассеялись, сменившись
опьяняющим томлением —
таинственное уединение этого леса овладело его душой
так же властно, как в далекие годы детства. Он возвра­
щался не столько к Сюзи, сколько к старой любви своей
ранней юности, быть может, лишь случайно отданной
именно Сюзи. Вот почему, в недоумении остановившись
перед похожей на покинутое гнездо крохотной ложбин­
кой, где тропка внезапно исчезла, он ощутил прежний

313

мальчишеский трепет, когда услышал позади шорох
накрахмаленной юбки, ощутил тонкий аромат недавно
отглаженного, надушенного муслина и почувствовал, как
на его глаза нежно легли тонкие пальчики.
— Сюзи!
— Глуп-ый мальчик! Куда ты торопишься? Почему
ты не смотрел по сторонам?
— Мне почудились ваши голоса.
— Чьи голоса, дурачок?
— Твой и Мэри,— простодушно ответил Кларенс
и оглянулся, думая увидеть поверенную всех тайн
Сюзи.
— А х, вот как! Значит, ты рассчитывал встретиться
с Мэри! Н у, так она там где-то ищет меня. Может быть,
ты сходишь за ней? Или мне сходить?
Она уже собиралась пройти мимо него, но он взял
ее за руку, пытаясь удержать. Сюзи уклонилась от его
прикосновения и гордо выпрямилась: несколько лиш­
них дюймов юбки, бесспорно, способствовали внушитель­
ности подобной позы. Это было очаровательно и напоми­
нало прежнюю Сюзи, но казалось малообещающим про­
логом к серьезному разговору. И Кларенс, глядя на на­
смешливо улыбающееся прелестное розовое личико и все
еще пребывая во власти лесных чар, решил, что разго­
вор этот, пожалуй, лучше будет отложить.
— Забудь про Мэри,— сказал он, смеясь.— Т ы ведь
сказала, что хочешь увидеться со мной, Сюзи. Н у вот я
пришел.
— Я сказала, что хочу увидеться с вами?! — повто­
рила Сюзи, возводя к небу глаза, исполненные целомуд­
ренного и презрительного изумления.— Чт.о я... я хочу
увидеться с вами? А вы не ошибаетесь, мистер Брант?
Право же, мне казалось, что это вы пришли сюда, чтобы
увидеться со мной!
Златокудрая головка надменно откинулась, алые ле­
пестки губ соблазнительно полураскрылись, и Кларен­
су эта последняя выходка причудницы показалась
обворожительной. Он шагнул к ней и произнес крот­
ким голосом:
— Т ы ведь знаешь, что я имел в виду, Сюзи. Вчера
ты говорила, что очень тревожишься. И я подумал, что
ты хочешь мне о чем-то рассказать.

314

— По-моему, это вы могли бы мне о чем-нибудь рас­
сказать после того, как мы столько лет не виделись! —
сказала она обиженным т.оном, но сохраняя полную не­
возмутимость.— Впрочем, вы, наверное, приехали сюда
ради Мэри и мамы. Вчера вечером вы показали это им
достаточно ясно.
— Но ты же сама сказала...— начал ошеломленный
Кларенс.
— А х, я сказала, я сказала! Х о т ь бы разок ты чтонибудь сказал! Т ак нет же — сам-то ты молчишь!
Да, Кларенс, несомненно, все еще был полностью во
власти лесных чар, иначе он не только сразу понял бы,
что капризный характер Сюзи остался прежним, н.о и
увидел бы, что в ее обычном притворстве проскаль­
зывает новая и странная фальшь. Либо девушка скрывала
какое-то другое, искреннее чувство, либо старалась изо­
бразить эмоции, которых не испытывала. Однако он
ничего этого не заметил и произнес с глубокой неж­
ностью:
— Нет, Сюзи, мне надо сказать тебе очень многое.
Я хочу сказать, что если ты чувствуешь то же, что и я,
то, что я всегда чувствовал, и если ты думаешь, что бу­
дешь так же счастлива, как буду я, если... если... нам
не нужно будет больше расставаться, то мы можем
впредь не скрывать этого от твоей матери и твоего отца.
Я уже не мальчик, и я сам себе хозяин. Твоя мать была
очень добра со мной — так добра, что мне стыдно и даль­
ше ее обманывать, и когда я скажу ей, что люблю тебя
и хочу, чтобы ты стала моей женой, она, вероятно, бла­
гословит нас.
Сюзи испустила странный смешок и с робким смуще­
нием, которое было чистейшим притворством, наклони­
лась над кустом и принялась ощипывать ягоды.
— Я скажу тебе, что она ответит, Кларенс. Она отве­
тит, что ты слишком молод, а это, между прочим, чи­
стая правда!
Молодой человек тоже попробовал усмехнуться, но у
него было такое ощущение, словно его ударили. Впервые
ему стало ясно истинное положение вещей: эта девочка,
которую он по-прежнему наивно считал ребенком, уже
успела его обогнать; она стала взрослой женщиной преж­
де, чем он стал взрослым мужчиной, и теперь смотрела

315

на него с высоты своего более зрелого опыта, как стар­
шая, лучше понимая и себя и его. Эта перемена потряс­
ла его: между ними теперь стал кто-то чужой — новая,
неизвестная ему Сюзи.
Она рассмеялась, заметив, как он переменился в
лице, легко подпрыгнула и уселась на низком широком
суку соседнего хемлока. Прыжок этот скорее приличест­
вовал девочке, но Сюзи тем не менее продолжала глядеть
на своего собеседника со снисходительно-покровитель­
ственным видом.
— Послушай, Кларенс,— начала она рассеянно.—
Н е будь дураком! Если ты попробуешь сказать маме чтонибудь подобное, она только попросит тебя подождать
два-три года, чтобы ты мог проверить твердость своего
решения, а меня снова отправит в эту ужасную школу
и глаз с меня не спустит все время, пока ты будешь го­
стить у нас. Если хочешь остаться тут и иногда видеться
со мной, вот как сейчас, пожалуйста, веди себя по-прежнему и ничего не говори. Понимаешь? Но, может быть,
тебе вовсе и не хочется приходить сюда? Может быть,
тебе довольно общества Мэри и мамы? Тогда так и ска­
жи. Право же, я вовсе не хочу заставлять тебя прихо­
дить сюда.
Х о тя Кларенс, как правило, держался скромно и уч­
тиво, боюсь, что ему все же не была свойственна робость
перед прекрасным полом. Он без всяких околичностей
подошел к Сюзи и обнял ее за талию. Девушка даже не
пошевелилась и только посматривала на него и на дерз­
кую руку со скептическим любопытством, словно ожи­
дая развития событий. Т у т он ее поцеловал. Тогда
Сюзи неторопливо отвела его руку, невозмутимым тоном
произнесла: «Право же, К ларенс!»— и тихонько со­
скользнула на землю.
Он снова заключил ее в объятия, прихватив рассы­
павшиеся волосы, а заодно и ленты спущенной на плечо
шляпки, и несколько мгновений молча и нежно держал
ее так. Затем Сюзи высвободилась с рассеянной улыбкой
и ни чуточки не зарумянившись, если не считать крас­
ного пятна, оставленного на ее нежной щечке жестким
воротником его сюртука.
— Какой ты дерзкий и грубый мальчик, Кларенс!—
сказала она, спокойно закалывая волосы и расправляя

316

шляпку.— Где ты только набрался таких манер!— И,
отойдя на безопасное расстояние, добавила все с той
же скептической улыбкой в фиалковых глазах:— И, потвоему, мама разрешила бы это, знай она, что ты себе
позволяешь?
Но Кларенс, теперь уже окончательно ей подчинив­
шийся и полный воспоминаний о недавнем поцелуе,
возразил, краснея, что он хотел только придать их бесе­
де менее натянутый характер, а кроме того, добиться
также, чтобы их дружба — и даже их помолвка — была
признана ее родителями; однако он, разумеется, после­
дует ее совету. Только это опасно: если их секрет
будет открыт, ее все равно отошлют назад в школу, а
его изгонят не на два-три года, чтобы он мог убедиться
в прочности своего чувства, но навсегда.
— В таком случае, Кларенс, мы можем тайно бежать
вместе,— хладнокровно ответила юная барышня.— Этото просто!
Кларенс был потрясен. Причинить подобное горе пе­
чальной, гордой и прекрасной миссис Пейтон, которую
он обожал, и ее доброму мужу, которому он готовился
оказать дружескую услугу? Эта чудовищная мысль
ввергла его в такую растерянность, что он мог только
пробормотать:
— Да, пожалуй.
— Но, конечно,— продолжала Сюзи, поглядывая на
него из-под полей своей шляпки все с тем же притвор­
ным девичьим смущением, которое теперь было по мень­
шей мере неуместно,— тебе вовсе не обязательно бе­
жать со мной, если ты этого не хочешь. Я отлично могу
убежать одна — когда сочту нужным! Я уже не раз об
этом думала. Ведь всякому человеческому терпению есть
предел.
— Послушай, Сюзи, что тебя так мучит? — спросил
Кларенс, виновато припомнив ее вчерашние намеки.—
Дорогая! Скажи мне, в чем дело?
— А х, ни в чем... во всем! Чт.о толку объяснять — ты
все равно не поймешь. Тебе это нравится — да, нра­
вится, я знаю! Ведь это в твоем духе. Но это же так
глупо, Кларенс, так ужасно! Мама весь день подсмат­
ривает за тобой, суетится вокруг, и эти вечные ее «де­

317

течка», «мамина голубка», и «что случилось, душень­
ка?», и «расскажи своей родной мамочке»— будто я
стану ей что-нибудь рассказывать! Моя родная мамоч­
к а — как бы не так! Я же знаю, Кларенс, что никакая
она мне не родная. А папа думает только о своем против­
ном, скучном ранчо и ничего не любит, кроме этой
дикой пустыни. Нет, это еще хуже школы! Там-то хоть
иногда можно что-то увидеть, кроме скота, лошадей и
желтолицых метисов! А здесь— о господи! Просто чудо,
'ЛЧ) я до сих пор еще не убежала.
Как ни был Кларенс поражен и возмущен таким
признанием и бессердечностью, с какой оно было сде­
лано,— бессердечностью, которой он не замечал преж­
де в Сюзи,— он все же еще настолько находился под
обаянием девушки, что предпочел увидеть в этом
только новую капризную выходку и ответил с легкой
улыбкой:
— Но куда же ты убежишь?
Сюзи склонила головку набок и бросила на него лу­
кавый взгляд.
— У меня есть друзья и...
Она запнулась и выпятила хорошенькую нижнюю
губку.
— И кто еще?
— И родственники.
— Родственники?
— Да. Старшая сестра моей матери — она живет в
Сакраменто. Если я приеду к ней, она только обраду­
ется. Ее муж держит там театр.
— А миссис Пейтон что-нибудь знает об этом,
Сюзи?
— Ничего! Неужели ты думаешь, что я ей расскажу,
чтобы она откупилась от них, как откупилась от всех
других моих близких? Или, по-твоему, я не знаю, что
меня купили, словно какую-нибудь негритянку?
Е е лицо дышало негодованием, изящные ноздри
раздувались, и все же Кларенсу почему-то опять по­
казалось, что она только притворяется.
Где-то за деревьями послышался далекий оклик.
— Это Мэри. Она ищет меня,— невозмутимо сооб­
щила Сюзи.— Тебе пора идти, Кларенс. Н е мешкай! По­
мни, что я сказала, и никому ни слова! Прощай!

318

Но Кларенс продолжал стоять, все еще полный смя­
тения, не зная, что ему делать. Потом он машинально
повернулся и сделал шаг к тропинке.
— Кларенс!
Сюзи глядела на него с кокетливым упреком, ее по­
лураскрытые губы улыбались. И он поспешил забыть и
себя и все тревожные мысли, прильнув к ним,— и еще
раз и еще. Но тут Сюзи быстро отстранилась и прошеп­
тала:
— Теперь иди!
И когда вновь раздался голос Мэри, Кларенс, углуб­
ляясь в чащу, услышал, как Сюзи звонко откликну­
лась:
— Я здесь, душечка!
Е два он вернулся к земляничному дереву и вско­
чил на своего коня, как на дороге послышался прибли­
жающийся стук копыт. Все еще расстроенный, не же­
лая, чтобы его увидели так близко от места тайного
свидания, он скрылся за деревьями, выжидая, пока
всадник проедет. Вскоре мимо промчался Пейтон; его
лицо было омрачено тревогой. Кларенс вовсе не хотел
показываться своему хозяину или следовать за ним по
пятам, но к немалому его облегчению тб*г свернул с до­
роги, которая вела через поле прямо к усадьбе, и напра­
вился к коралю.
Спустя мгновение Кларенс вернулся на дорогу и
вскоре уже ехал между густыми зарослями овсюга среди
длинных предвечерних теней. Он ехал неторопливо, по­
грузившись в размышления, и вдруг вздрогнул: рядом
с его ухом раздался легкий свист, и сбоку взвилась, как
ему показалось, готовая ужалить змея. Он инстинктивно
припал к холке коня, и когда тот метнулся с дороги в
сторону, почувствовал рывок, и что-то грубое и колючее
сползло по его спине и крупу коня на землю — петля
лассо, сплетенного из конского волоса. Кларенс в не­
годовании натянул поводья и привстал на стременах. Но
над колышущимися метелками никого не было видно,
а внизу извивающаяся риата скользнула около копыт
коня и бесшумно исчезла, словно и впрямь была зме­
ей. Выбрал ли его своей жертвой какой-то грубый шут­
ник или это была ошибка тупоголового вакеро? Во вся­
ком случае, он не сомневался, что лассо принадлежало

319

одному из тех всадников, за которыми он наблюдал сов­
сем недавно. Однако Кларенс был слишком занят свои­
ми мыслями, чтобы долго раздумывать над этим про­
исшествием, и когда он подъехал к садовой ограде, оно
было уже забыто.
ГЛ А ВА VI

Джим Х укер был только рад избавиться от докучли­
вого присутствия Кларенса, однако, когда тот уехал,
он не упустил случая подробнейшим образом описать
фермеру и его семейству огромные богатства, влиятель­
ность и высокое положение своего приятеля. Х о тя планы
Кларенса требовали тайны, Х укер не устоял перед соб­
лазном и сообщил, что «Клар» Брант только что предла­
гал ему принять участие в колоссальном предприятии по
скупке земли. Он уже как-то раз отказался от своей за­
конной доли в прииске Кларенса (теперь-то она стоит
миллиончик!) только потому, что «он такими делами не
занимался». Однако вряд ли им нужно напоминать, что
скупка земли в краях, где право на владение чаще все­
го неясно и не подтверждено судом, а жители не слишком-то считаются с законом, требует закалки, которую
можно приобрести только в стычках с индейцами. Он
ничего не утверждал прямо, но его угрюмый и много­
значительный вид не оставил у них ни малейшего со­
мнения, что Кларенс явился сюда с единственной целью
заручиться его услугами. На этой мрачной ноте он поут­
ру распрощался с мистером и миссис Хопкинс, а также и
с их дочерью Фебой — не без естественного волнения —
и мирно погнал своих волов по дороге к поселку Ф эрПлейнс.
Он никак не ожидал, что его фантазии незамедли­
тельно претворятся в действительность. Однако он не
пробыл в Фэр-Плейнс и нескольких дней, как получил
письмо от Кларенса; тот писал, что не имел времени
вновь посоветоваться с Хукером, но тем не менее сдер­
жал свое обещание и, воспользовавшись удобным слу­
чаем, купил «титул испанских сестер» на незанятые зем­
ли вблизи поселка. Поскольку они примыкают к участку
Хопкинсов, Кларенс подумал, что Джим Хукер выберет

320

именно эту их часть ради столь приятного соседства. К
письму он прилагает чек на банк в Сан-Франциско на
сумму, которая позволит Джиму построить хижину и
обзавестись необходимым инвентарем, и убедительно
просит Джима рассматривать эти деньги как заем, кото­
рый можно будет выплачивать по частям, после того как
участок начнет приносить постоянный доход. Если же у
Джима будут какие-нибудь затруднения, пусть он неза­
медлительно сообщит о них. Письмо завершалось очень
по-кларенсовски: юношеская восторженность сочеталась
в этом финале со зрелой мудростью:
«Желаю тебе удачи, Джим, но думаю, что только
на нее полагаться не следует. Мне кажется, ничто не
может помешать тебе стать независимым, если ты толь­
ко будешь трудиться во имя большой цели, а не разме­
ниваться на мелочи ради немедленной выгоды. На
твоем месте, старый друг, я на время выкинул бы из го­
ловы прерии и индейцев и, уж во всяком случае, пере­
стал бы о них говорить: эти истории в конечном счете
могут только повредить тебе. Т е, кто им поверит, будут
тебе завидовать, а те, кто не поверит, отнесутся к тебе
с пренебрежением; а ведь если они усомнятся в твоих
удивительных приключениях среди индейцев, то не
станут полагаться на твое слово и в более практиче­
ских вопросах, что может оказаться для тебя значитель­
ной помехой в делах, а ведь теперь ферма должна стать
для тебя самым главным».
Часа два после этого Джим испытывал к Кларенсу
должную благодарность и даже попритих. Настолько,
что его хозяин, которому он сообщил о своей удаче, от­
кровенно признался, что верит ему только из-за этой не­
виданной скромности. К несчастью, и урок, который не­
трудно было усмотреть в этом нелестном заявлении, и
чувство признательности были способны укротить Джи­
ма лишь ненадолго. Он уже загорелся новой фантазией.
Х о тя участок, обозначенный в его купчей, всегда был
(если не считать его собственной краткой остановки там)
незанятым, невостребованным и никем не присвоенным,
а его право на эту землю подкреплялось всеми необходи­
мыми документами, он тем не менее с невозмутимой серь­
езностью собрал в Фэр-Плейнс отряд из трех-четырех
бездельников, вооружил их за собственный счет и в са21. Брет Гарт. Т. 4.

32 1

мые глухие часы ночи воинственным и насильственным
путем вступил во владение мирным участком, который уже
был его собственностью благодаря прекраснодушной
щедрости и ничуть не героичным долларам Кларен­
са Бранта. Бивуачный костер согрел победоносных во­
инов, продрогших на холодном ночном ветру, и они
даже уснули на завоеванной земле, не выпуская ору­
жия из рук. Когда взошло солнце, семейство Хопкинсов
с изумлением обнаружило по ту сторону дороги укреп­
ленный лагерь и вооруженных часовых. И толм<о тогда
Джим Хукер снизошел до того, чтобы объяснить, почему
ему пришлось пустить в ход силу, чтобы занять собст­
венный участок,— он обронил несколько загадочных
фраз о засаде неведомых «поселенцев» и «хватунов», чьи
атаки были отражены только благодаря их собственной
отчаянной смелости. Нетрудно вообразить, какое впечат­
ление произвел на фермершу и ее дочь этот романтиче­
ский эпизод, придавший упоительный привкус опасности
их собственной тихой и скучной жизни. Джим, по-види­
мому, сомневался в преданности и дисциплинированно­
сти своих подчиненных и на следующий же день рас­
считал их — возможно, тут некоторую роль сыграли и не
слишком тактичные вопросы, которые норовил задать
им мистер Хопкинс. Однако, пока мирные плотники
из поселка возводили ему хижину, он опять угрюмо рас­
хаживал вокруг с двумя револьверами на поясе. Все это
время он в качестве богатого и могущественного соседа
столовался у фермера, который благодаря его присутст­
вию мог теперь ничего не опасаться — как, впрочем, ни­
чего не опасался и раньше.
Тем временем Кларенс, надлежащим образом уведом­
ленный, что Джим стал отныне его арендатором, должен
был выдержать тяжкое испытание. Его планы требовали,
чтобы вышеупомянутое обстоятельство хранилось пока в
тайне, а для такого прямодушного и бесхитростного
человека, как он, это было нелегко. Один раз он мимо­
ходом упомянул, что встретился в поселке с Джимом,
но Сюзи отнеслась к этому известию с таким холодным
равнодушием, а миссис Пейтон — с таким явным неудо­
вольствием, что он больше ничего не сказал. Он не раз
сопровождал Пейтона в его объездах, узнал все подроб­
ности о границах ранчо, а также о спорных землях, за­

322

хваченных врагом, и с бьющимся сердцем, хотя и без­
молвно, слушал судью, которому не удавалось скрыть
своих опасений.
— Видите, Кларенс, вон ту нижнюю террасу? —
сказал он, указывая на равнину, уходившую за коралем
вдаль.— Она тянется от моего кораля до Фэр-Плейнс.
Держатели «сестринского титула» претендуют именно
на нее, и при настоящем положении вещей в слу­
чае раздела земли она будет отдана им. Плохо уже и
то, что лучшие пастбища у самого кораля окажутся в
руках мерзавцев, которые потребуют за них непомерно
высокую цену, однако я боюсь, как бы дело не приняло
еще более скверный оборот. Согласно прежнему меже­
ванию, эти террасы, находящиеся на различных уров­
нях, позволяли делить собственность по естественным
границам — один наследник или его арендатор забирал
одну террасу, другой — другую, и не нужно было ни
возводить изгороди, ни ставить межевые знаки, что ни­
сколько не смущало людей, которые либо находились
между собой в близком родстве, либо свято блюли
патриархальные
обычаи старины.
И
вот
это-то
прежнее разделение они и стараются восстановить
теперь.
— Т а к вот,— продолжал Пейтон, внезапно обращая
взгляд на покрасневшего молодого человека с бессозна­
тельной благодарностью за его молчаливый интерес,—
хотя граница моей земли уходит на полмили дальше,
мой дом, сад и кораль находятся на той же террасе,
что и эта равнина.
Кларенс мог своими глазами убедиться в правоте его
слов, а Пейтон тем временем объяснял:
— Если решение будет вынесено в пользу этих людей,
они незамедлительно предъявят права на этот дом и все
остальное, что расположено на этой террасе.
— Но как же так? — быстро спросил Кларенс.— Вы
ведь говорили, что их титул валиден только в тех слу­
чаях, когда либо они сами, либо те, кто перекупил
у них титул, вступили во владение. А вы уже вла­
деете усадьбой. И отнять ее у вас они могут только
силой.
— Вот именно,— мрачно согласился Пейтон.— И по­
ка я жив, они не осмелятся прибегнуть к силе.

323

— Но все-таки,— продолжал Кларенс с прежней не­
понятной нерешительностью,— почему вы не купили пра­
во на владение хотя бы той землей, которая находится
в таком опасном соседстве с вашим домом?
— Потому что она находилась в руках поселенцев,
и они, естественно, предпочли купить у этих мошенников
титул, который, возможно, признают законным, а не
продать мне захваченные ими участки по честной
цене.
— Но почему бы вам не откупиться и от тех и от дру­
гих?
— Мой милый Кларенс, я вовсе не Крез и не дурак.
А только Крез и дурак стал бы о чем-то договаривать­
ся с этими мерзавцами: ведь они, несомненно, тут же по­
требовали бы, чтобы человек, который больше всех за­
интересован в их поражении, выкупил у них все спорные
земли по установленной ими цене.
Он отвернулся с некоторым раздражением. К счастью,
он не заметил, что Кларенс побагровел от смущения и
что по его лицу скользнула нервная улыбка.
После свидания в лесу Кларенсу ни разу не предста­
вился случай расспросить Сюзи подробнее о ее таинст­
венной родственнице. Он почти не сомневался, что если
она и не абсолютный миф, то, уж во всяком случае, не
питает к племяннице особенно горячих чувств, однако
недовольство, породившее эту выдумку, и опрометчивые
выходки, к которым оно могло привести, были в доста­
точной мере реальными.
Вдруг Сюзи сделает что-нибудь непоправимое?
Кларенс был бы рад узнать, известно ли что-нибудь
Мэри Роджерс. Но его щепетильные понятия о лояльно­
сти не позволяли ему обсуждать с Мэри секреты ее по­
други, хотя ему иногда и чудилось, что темные глаза
Мэри останавливаются на нем с многозначительным и
печальным выражением. Однако он был далек от исти­
ны: источником этих романтичных взглядов было глу­
бокое убеждение Мэри, что Сюзи вовсе не достойна
его любви. Однажды утром вакеро, привозивший почту
из Санта-Инес, вернулся на ранчо раньше обычного и,
таким образом, опередил девушек, которые до сих пор
обязательно встречали его у садовой ограды. Н а этот
раз сумка с почтой была вручена миссис Пейтон в при­

324

сутствии всех остальных, и девушки тревожно перегля­
нулись. Затем Мэри, словно поддавшись детскому нетер­
пению, шаловливо схватила сумку, раскрыла ее и загля­
нула внутрь.
— Только три гисьма для вас,— сказала она, пере­
давая Кларенсу три конверта и бросая на него вырази­
тельный взгляд, которого он не понял.— А нам с Сю­
зи — ничего.
— Но как же...— начал было простодушный Кларенс,
увидев, что одно из писем адресовано Сюзи.— Вот
это...
Сильный щипок за локоть, который находился ближе
к Мэри, заставил его умолкнуть, и он поспешно сунул
конверты в карман.
---- Разве вы не поняли, что Сюзи не хочет, чтобы
ее мама видела это письм о?— с досадой спросила М э­
ри, едва они остались наедине.
— Н ет,— коротко ответил Кларенс, протягивая ей
злополучное послание.
Мэри взяла его ч повертела в пальцах.
— Почерк на конверте мужской,— сказала она, слов­
но невзначай.
— Я не заметил,— отозвался Кларенс с несокруши­
мой наивностью.— Но, возможно, вы и правы.
— И вы отдаете его мне для Сюзи и вам нисколь­
ко не интересно, от кого оно?
— Н ет,— улыбнувшись и широко открыв свои боль­
шие глаза, сказал Кларенс виноватым тоном.
—
Н у уж! — воскликнула юная барышня, испустив
вздох меланхолического изумления.— Вы... вы... право
же, другого и не скажешь! — И с этим загадочным вы ­
сказыванием, которое ей самой, по-видимому, было со­
вершенно ясно, она удалилась. Она не имела ни малей­
шего представления, от кого было письмо, и знала толь­
ко, что Сюзи не хочет, чтобы оно попало в посторонние
руки.
Этот эпизод оставил Кларенса равнодушным, хотя
отнюдь не рассеял того беспокойства, которое внушала
ему теперь подруга детства. Он никак не мог свыкнуть­
ся с мыслью, что причина его тревоги — она сама, что
именно она оказалась единственным диссонансом в той
аркадийской гармонии, которая рисовалась его вообра­

325

жению столь сладостной. В тех своих мечтах он опасал­
ся только миссис Пейтон — миссис Пейтон, чье кроткое
общество теперь дарило ему лишь бодрость и спокойст­
вие. Она была достойна любой жертвы, которую
он мог бы ей принести. Последние два-три дня он ви­
дел ее редко, хотя она по-прежнему встречала его ла­
сковой улыбкой. Бедный Кларенс даже не подозревал,
что миссис Пейтон, подметив в поведении барышень
и его собственном некоторые неопровержимые призна­
ки и доказательства, сочла его неопасным и прекратила
наблюдение за ним и что к тому же она смирилась
с равнодушием Сюзи, которое, по-видимому, распро­
странялось на всех, и поэтому ее больше не мучила
ревность.
Оставшись днем в одиночестве и скучая, молодой
человек вышел из патио по длинному сводчатому про­
ходу через задние ворота дома. На ранчо, хотя и в
умеренной форме, соблюдалась испанская сиеста. Пос­
ле полдника и хозяева и слуги обычно отдыхали — не
столько из-за дневной жары, сколько из-за пассата, мо­
нотонно свистевшего за стенами в эти часы. Вблизи ворот
на ветру билась плеть страстоцвета. Кларенс остановил­
ся неподалеку и устремил рассеянный и тревожный
взгляд на колышущуюся равнину, но тут его окликнул
тихий голос.
Это был очень приятный голос — голос миссис Пей­
тон! Кларенс оглянулся на ворота, но там никого не
было. Он быстро посмотрел направо и налево —
никого.
Снова послышался тот же голос и музыкальный
смех — они, казалось, доносились из-за страстоцвета. Ах,
вот оно что! В стене, полуприкрытое плетями страсто­
цвета, виднелось длинное и узкое окно, напоминавшее ам­
бразуру; оно было забрано обычной испанской решет­
кой, а за ней, словно поясной портрет в раме, стояла
миссис Пейтон, которая казалась еще красивее обычного
из-за живописной игры света и теней.
—
У вас был такой утомленный и скучающий вид,—
сказала она.— Боюсь, что на ранчо вам нечем развлечься.
И, конечно, созерцание этой равнины может только на­
вести уныние.
Кларенс поспешил возразить ей, и когда он отвел

326

ветку, загораживавшую окно, миссис Пейтон могла
заметить в его глазах живейшую радость.
— Если вы не боитесь соскучиться еще больше, то,
может быть, зайдете поболтать со мной? Вы, кажется,
еще не бывали в этом крыле дома — в моей гостиной?
Пройти нужно черз-* холл, открывающийся на галерею.
Впрочем, Лола или Анита вас проводят.
Кларенс вернулся в патио и быстро отыскал холл —
узкий сводчатый коридор, похожий на туннель; царив­
ший там сумрак казался еще гуще оттого, что в конце
виднелось слепящее белое пятно двора. Контраст был
резким и болезненным для глаз; пятно это окай­
млялось чернотой — наружный свет оставался у порога
и не проникал за него. Из двери, полуоткрытой гдето в этом монастырском сумраке, доносилось теп­
лое благоухание вербены и сухих розовых лепестков. Р у­
ководствуясь им, Кларенс вскоре очутился на пороге
низкой сводчатой комнаты. Еще два узких окна-ам­
бразуры, подобных тому, которое он только что видел,
и четвертое — широкое, с частым переплетом (все задер­
нутые кисейными занавесками), наполняли комнату яс­
ным, но таинственным полусветом, который казался при­
сущим только ей. Стены выглядели бы угрюмыми, если
бы не книжные полки с радужной бахромой, уставлен­
ные прелестными безделушками. Низкие кресла и ку­
шетка, легкие столики и миниатюрное бюро, пестрые
рабочие корзинки с клубками шерсти и загадочным
калейдоскопом всяческих лоскутков и, наконец, вазы с
цветами придавали помещению вид изысканный и уют­
ный. В живописной небрежности обстановки чувствовал­
ся изящный женский вкус, и даже прелестный пенью­
ар из японского шелка, собранный у пояса и ниспадаю­
щий красивыми складками к туфелькам грациозной хо­
зяйки этого чарующего хаоса, казался неотъемлемым от
царившей здесь атмосферы утонченной непринужденно­
сти.
Кларенс стоял в нерешительности, словно у дверей
храма, скрывающего святыню. Но миссис Пейтон собст­
венноручно освободила для него место на кушетке.
— По этому беспорядку, мистер Брант, вы без труда
догадаетесь, что я провожу здесь большую часть дня
и что мне редко приходится принимать тут гостей. Ми­

327

стер Пейтон иногда заглядывает сюда на срок, доста­
точный, чтобы споткнуться о скамеечку или опрокинуть
вазу, а Мэри и Сюзи, мне кажется, избегают этой ком­
наты из опасения, что в одной из корзинок их поджи­
дает работа. Но здесь хранятся мои книги, и днем, ук­
рывшись за этими толстыми стенами, можно забыть об
ужасных, непрестанных ветрах. Вы только что неразум­
но предали себя в их власть в ту минуту, когда были
охвачены тревогой, беспокойством или просто апатией.
Поверьте, это большая ошибка. Я не раз говорила ми­
стеру Пейтону, что бороться с этими ветрами так же бес­
полезно, как с людьми, родившимися под их завывание.
По моему глубокому убеждению, назначение этих вет­
ров заключалось в том, чтобы расшевелить ленивый род
здешних полукровок, но нас, англосаксов, они способ­
ны довести до исступления. Вы не согласны? Впро­
чем, вы молоды, полны энергии, и, возможно, они бес­
сильны против вас
Миссис Пейтон говорила любезно, даже шутливо, и
все же какая-то нервность в ее голосе и манерах, каза­
лось, подтверждала ее теорию. Во всяком случае, К ла­
ренс, чутко улавливавший малейший оттенок ее настрое­
ния, был живо тронут. Пожалуй, нет чар могуществен­
нее, нежели убеждение, что мы знаем и понимаем, ка­
кое горе томит тех, перед кем мы преклоняемся, и что
это наше преклонение выше и благороднее того восхи­
щения, которое внушает просто красота или сила. Си­
девшая перед ним пленительная женщина страдала!
Мысль об этом всколыхнула всю его рыцарственность.
И, боюсь, побудила его излить свою душу.
Да-да, он это знает! Ведь и он в течение трех лет
жил под ударами этих бичей воздуха и неба — один
на испанском ранчо, окруженный только пеонами,
местными уроженцами, лишенный возможности говорить
на родном языке даже со своим опекуном. Утром он
скакал по таким же полям, как здесь, пока не подни­
мались vientos generales, как называют пассат мекси­
канцы, и не доводили
его
почти
до
нервного
припадка;
и тогда он прибегал к единственному
спасительному средству: искал приюта в библиотеке
своего опекуна и забызал среди книг весь мир — вот
как она.

328

На губах миссис Пейтон мелькнула улыбка, и Кла­
ренс внезапно умолк, вспомнив пропасть, разделяв­
шую их прежде; да, конечно, такая претензия на
общность чувств и впечатлений не могла не показаться
ей дерзкой фамильярностью, и он покраснел. Однако
миссис Пейтон была, по-видимому, очень заинтересо­
вана его рассказом, и его смущение несколько рассея­
лось. Она сказала:
—
Значит, вы хорошо понимаете этих людей, мистер
Брант? Боюсь, что мы их совсем не знаем.
З а последние несколько дней Кларенс сам успел
прийти к такому заключению и теперь с обычной
своей импульсивностью и прямодушием высказал это.
Слегка нахмурившийся лоб миссис Пейтон тут же раз­
гладился, когда он поспешил объяснить, что насто­
ящее положение вещей чрезвычайно осложнило отноше­
ния Пейтона с местными жителями и обе стороны
не могут судить друг о друге справедливо и беспри­
страстно. Ведь эти люди доверчивы и простодушны,
будто дети, и поэтому легко озлобляются, когда стал­
киваются с бездушным обманом, ложью и коварством.
И вот они видят, как чужеземцы захватывают
их жилища и землю, как их религия и обычаи становят­
ся предметом презрения и насмешек, а их патриархаль­
ное общество рушится под натиском бессердечной циви­
лизации и грубой силы, взращенной
жизнью
в
дикой глуши. Кларенс говорил увлеченно, с глубо­
чайшим убеждением, подкрепляя свои слова приме­
рами, почерпнутыми из собственного опыта. Мис­
сис Пейтон внимательно слушала его, но, как это свой­
ственно женщинам, интересовалась не столько темой
разговора, сколько собеседником.
Каким образом грубый и угрюмый мальчишка, кото­
рого она знала ксгда-то, сумел обрести эту чут­
кость и деликатность, эту ясность восприятия и сужде­
ний, этот редкий дар красноречия? Не мог же он таить
в себе подобные качества в те дни, когда был товари­
щем слуг ее м>жа и приятелем отвратительного Хукера.
Нет, конечно, нет! Но если он так чудесно переменился,
почему это не можег произойти и с Сюзи? Миссис Пей­
тон с чисто женским консерватизмом так и не сумела
полностью заглушить в себе опасения, что наследствен­

329

ные инстинкты ее приемной дочери окажутся сильнее
воспитания, но пример Кларенса ободрил ее и утешил.
Быть может, перемена просто замедлилась, быть может,
то, что сейчас кажется ей равнодушием и холодностью,
на самом деле всего лишь какие-то странные, но необхо­
димые условия подготовки этой перемены? Однако она
только улыбнулась к сказала:
— Раз, по вашему мнению, эти люди стали жертвой
несправедливости, значит, вы на их стороне, а не на на­
шей, мистер Брант?
Человек, более умудренный годами и опытом, ре­
шил бы — и наверное, с полным на то основанием,—
что упрек этот всего лишь кокетливая шутка, но Кла­
ренса он ранил глубоко и заставил излить давно сдер­
живаемые чувства:
— Вы не причинили им ни малейшей несправедливо­
сти. Вы не способны на эго. Подобные поступки глубоко
чужды вашей натуре. Я на вашей стороне, миссис Пей­
тон, и вы, как и все ваши близкие, всегда можете на меня
рассчитывать. С той самой минуты, когда я впервые
увидел вас в прериях, когда ваш супруг привел меня,
маленького оборвыша, к вам, я всегда был готов от­
дать жизнь, лишь бы оградить вас от беды. Теперь
я могу сказать вам, что отчаянно завидовал бед­
няжке Сюзи — так жаждал я хоть чуточки вашего вни­
мания, хотя бы на миг. Вы могли бы сделать со мной
все, что вам заблагорассудилось бы, и я был бы счаст­
лив — гораздо более счастлив, чем мне довелось быть
с тех пор. Я признался вам в этом теперь, миссис Пей­
тон, потому что вы усомнились, на вашей ли я сто­
роне, но я давно уже мечтал высказать вам это,
заверить вас в своей готовности сделать все, что бы
вы ни пожелали — все, все!— и быть на вашей стороне
и подле вас и теперь и всегда!
Кларенс был так увлечен, так серьезен, а главное,
так ужасающе и блаженно счастлив, дав наконец во­
лю своим чувствам, он улыбался так естественно и непринужденнно, с такой смешной наивностью забыв о сво­
их двадцати двух годах и каштановых вьющихся уси­
ках, смотрел на нее с таким огнем в грустных, моля­
щих глазах и так влюбленно протягивал к ней руки,
что миссис Пейтон сперва окаменела, затем покрасне­

330

ла до корней волос и, наконец, быстро оглянувшись,
поднесла к лицу носовой платок и рассмеялась, как
юная девушка.
Однако Кларенса это ничуть не обескуражило —
решив, что иначе она и не могла встретить его слова, он
искренне присоединился к ее смеху и добавил:
— Все это правда, миссис Пейтон, и я рад, что от­
крылся вам. Вы не сердитесь?
Однако миссис Пейтон уже опять стала серьезной,
и, быть может, в ее душе вновь шевельнулись прежние
опасения.
— Разумеется, я никак не могу возражать,— сказала
она, строго взглянув на него,— против того, чтобы сим­
патию к подружке вашего детства вы распространили
и на ее родителей, как не могу возражать и против того,
чтобы вы были с ними не менее откровенны, чем с ней.
Его выразительное лицо омрачилось, счастливая
улыбка исчезла. Это испугало миссис Пейтон и привело
ее в недоумение. Упоминание имени любимой не могло
так смутить влюбленного, и подобная перемена говори­
ла скорей о нечистой совести. Если его импульсивная
речь была бессознательно (или даже сознательно) про­
диктована страстью к Сюзи, почему он был так потря­
сен, когда она назвала ее имя?
А Кларенс, чье волнение объяснялось тем, что он вне­
запно вспомнил, как Сюзи обманывает женщину, устре­
мившую сейчас на него испытующий взор, готов был по­
кончить с ненавистной для него ложью и открыть все.
Быть может, если бы взгляд миссис Пейтон стал мягче,
он так и поступил бы, существенно изменив ход этого по­
вествования. Но, к счастью, дорогой читатель, челове­
ческие слабости нередко приходят на помощь романи­
сту, и Кларенс, руководствуясь только инстинктивной
симпатией юности к юности, противостоящей зрелости
и опыту, не воспользовался этой минутой, тем самым
избавив автора настоящей хроники от большого затруд­
нения.
Однако чтобы замаскировать свое смущение, он по­
спешил высказать другую, давно занимавшую его мысль
и пробормотал:
— Сюзи! Д а, да! Я хотел поговорить с вами о ней.
Миссис Пейтон затаила дыхание, но молодой чело­

331

век продолжал, х*пя и запинаясь, но с видимой ис­
кренностью:
— Вы поддерживали отношения с кем-нибудь из ее
родственников с тех пор... с тех пор, как вы ее удоче­
рили?
Вопрос этот казался вполне естественным, хотя мис­
сис Пейтон и ожидала совсем другого.
— Н ет,— ответила она равнодушно.— Ближайшая
её родственница — жена ее покойного дяди — дала пись­
менное согласие на удочерение Сюзи, и само собой разу*
мелось, что всякие дальнейшие отношения между ними
Полностью прекратятся. Нам возвращение к прошлому
не казалось необходимым, а Сюзи никогда не выска­
зывала подобного желания.
Она помолчала, вновь устремив на Кларенса прони­
цательный взгляд красивых глаз:
— А вы знакомы с кем-нибудь из них?
Однако Кларенс к этому времени достаточно овладел
собой и сумел непринужденно и с полной искренно­
стью ответить отрицательно. Миссис Пейтон, все еще не
спуская с него глаз, добавила не без умысла:
— Впрочем, теперь это не имеет ни малейшего зна­
чения. До ее совершеннолетия ее законными опекунами
являемся мы с мистером Пейтоном, и мы без труда су­
меем оградить ее ст опрометчивости, как ее собствен­
ной, так и других, или от глупеньких фантазий, кото­
рые порой свойственны молоденьким и неопытным де­
вушкам.
К величайшему изумлению миссис Пейтон, Кларенс,
выслушав ее, испустил несомненный вздох облегче­
ния, и на его лице вновь засияла счастливая мальчише­
ская улыбка.
— Я этому очень рад, миссис Пейтон,— от души про­
изнес он.— Кто лучше вас способен понять, что полезнее
для нее при любых обстоятельствах? Т о есть я вовсе
не хочу сказать,— прибавил он поспешно, соблюдая ло­
яльность по отношению к подруге детства,— что считаю
ее способной пойти наперекор
вашим
желаниям
или совершить заведомо дурной поступок. Но она же
так молода и наивна! И совсем еще дитя — не правда
ли, миссис Пейтон?
Было забавно и все же странно слушать, как этот

332

наивнейший юноша рассуждает о наивности Сюзи. К то­
му же Кларенс говорил с глубочайшим убеждением,
так как в присутствии миссис Пейтон успел совершенно
забыть, что еще совсем недавно Сюзи показалась ему
взрослой женщиной, гораздо старше его самого. Однакр
миссис Пейтон продолжала вести наступление на
прежние позиции Кларенса, какими они ей предста­
влялись.
—
Да, возможно, она выглядит несколько более
юной в сравнении с Мэри Роджерс, гораздо более
сдержанной и спокойной девушкой. И все же Мэри
очаровательна, мистер Брант, и я в восторге, что она го­
стит у нас. Какие у нее чудные темные глаза и какие
прекрасные манеры! Она получила превосходное воспи­
тание, и нетрудно заметить, что ее родные принадле­
жат к самому избранному обществу. Я собираюсь на­
писать им, поблагодарить их и попросить, чтобы они
разрешили ей остаться у нас подольше. Вы, кажется, го­
ворили, что незнакомы с ними?
Однако Кларенс, внимательно и с восторгом раз­
глядывавший изящные вещицы, придававшие будуару
такую прелесть, при этих словах с виноватым видом
посмотрел на красавицу хозяйку и произнес «нет»
с таким непритворным равнодушием, что она снова
растерялась. Мэри его не интересовала — это было
очевидно.
Миссис Пейтон решила пока больше ни о чем его
не расспрашивать, и беседа вскоре коснулась книг, раз­
бросанных по столикам. Оказалось, что молодой чело­
век знает их гораздо лучше, чем она, и столь же сво­
бодно рассуждает о других, ей вовсе не известных. Она
с удивлением заметила, что черпает новые сведения у
этого мальчика, который, впрочем, теперь словно повзро­
слел и говорил уже совсем иным тоном, веско, как че­
ловек, прекрасно знающий предмет. Нет, в своем дере­
венском уединении она решительно отстала от века!
Таковы плоды одиночества, подумала она с горечью,
плоды того, что муж вечно занят делами ранчо, а Сю­
зи — своими легкомысленными капризами. Прошло ка­
ких-нибудь восемь лет, и бывший пастушонок ее мужа
знает больше, чем она, этот воспитанник католических
монахов спокойно поправляет ее ошибки во французском

333

языке! Нет, это нестерпимо! Наверное, он даже на Сюзи
смотрит сверху вниз! Миссис Пейтон улыбнулась лю­
безной, но опасной улыбкой.
— Как вы, наверное, прилежно трудились, мистер
Брант, чтобы из полного невежды стать таким обра­
зованным человеком! Ведь, по-моему, когда мы вас прию­
тили, вы даже не умели читать. А х, нет? Неужто умели?
Я знаю, как трудно было Сюзи догнать своих сверст­
ниц. Нам пришлось потратить столько сил, чтобы сперва
отучить бедняжку от привычек, манер и выражений,
которых она набралась от тех, кто ее окружал,— и не по
своей вине, разумеется. Но, конечно, для мальчика это
не имеет такого значения,— добавила она с кошачьей
мягкостью.
Однако все эти ядовитые стрелы не задевали моло­
дого человека, и он продолжал улыбаться в блажен­
ном неведении.
— Д а-да! Но все же это были счастливые дни, мис­
сис Пейтон,— к вящей ее досаде, ответил он с преж­
ним мальчишеским энтузиазмом.— Может быть, именно
благодаря нашему невежеству. Я не думаю, что мы с
Сюзи стали счастливее, узнав, что прерия вовсе не та­
кая плоская, как нам казалось, и что солнцу вовсе не
приходится выжигать в ней дыру, когда оно заходит
по вечерам. Но одно я знаю: тогда я был твердо убе­
жден, что вы знаете все на свете. Раз я увидел, как вы
улыбались, читая книгу, и решил, что эта книга не мо­
жет быть похожа на те, которые мне приходилось видеть,
и что она, наверное, изготовлена специально для вас. Я
до мельчайших подробностей помню, какой вы были
тогда. И знаете,— доверчиво признался он,— вы напо­
минали мне, только, конечно, вы были гораздо моложе...
вы напоминали мне мою мать.
Однако вежливее «неужели?», которое обронила
миссис Пейтон, про?вучало довольно холодно и более
чем сдержанно. Кларенс быстро вскочил, но посмотрел
вокруг долгим, грустным взглядом.
— Как-нибудь загляните ко мне еще, мистер Брант,—
сказала хозяйка, смягчаясь.— Если вы намерены сей­
час совершить верхоьую прогулку, то, может быть, поеде­
те навстречу мистеру Пейтону? Он уже задержался,
а я всегда беспокоюсь, когда он уезжает один, да

334

еще на одном из этих полудиких животных, которые
считаются здесь верховыми лошадьми. Вам приходи­
лось ездить на них и прежде, так что вы их пони­
маете, но, боюсь, мы должны еще научиться также
и этому.
Когда молодой человек вновь увидел слепящий блеск
солнца снаружи, беседа в затененном будуаре уже ка­
залась ему прекрасным сном. Буйный ветер, который уси­
ливался по мере того, как удлинялись тени, грубо вер­
нул его к действительности. Он словно развеял сладост­
ную безмятежность, овладевшую его душой, и заста­
вил трезво признать, что он не сделал ничего, чтобы
его отношения с Сюзи могли стать более легкими.
Он упустил неповторимую возможность довериться
миссис Пейтон — если у него действительно было та­
кое намерение. Теперь же подобная исповедь будет
означать
признание
в прямом
и
умышленном
обмане.
Он раздраженно направился к конюшне, но тут его
внимание привлекли возбужденные голоса, раздававшие­
ся в корале. Заглянув за ограду, Кларенс с тревогой
заметил, что вакеро толпятся вокруг своего товарища,
который держит за повод задыхающегося, взмыленного
коня, с ног до головы покрытого пылью. Но', несмотря
на корочку пыли и засохшей пены, несмотря на сбивший­
ся потник, Кларенс сразу узнал норовистого игреневого
мустанга, на котором Пейтон отправился в свой ут­
ренний объезд.
— Что случи лось?— спросил Кларенс, оставаясь в
воротах.
Вакеро расступились и обменялись быстрым взгля­
дом. Один из них быстро сказал по-испански:
— Ему ничего не говорите. Это — домашнее дело.
Но этого было достаточно, чтобы Кларенс очутился
среди них с быстротой пушечного ядра.
— Довольно! Что это еще такое, пьяные ослы? О т­
вечайте!
И они не посмели противиться властному голосу,
уверенно говорившему на их языке.
— Хозяина... может быть... сбросила лошадь,— про­
бормотал тот же вакеро.— Она вернулась, а он — нет.
Мы идем сказать сеньоре.

335

—
Не сметь! Глупцы, упрямые мулы! Или вы хо­
тите насмерть испугать ее? Все на коней и следуйте
за мной!
Вакеро колебались всего мгновение. Кларенс распо­
лагал огромным запасом всевозможных испанских эпи­
тетов, бранных слов и выражений, сохранившихся в его
памяти с дней клеймения скота в «Эль Рефухио», и те­
перь он пустил их в ход с таким пылом и меткостью,
что два-три мула, чья совесть, вероятно, была нечи­
ста, бросились не в ту сторону и в испуге прижались
к ограде кораля. Через секунду все вакеро поспешно
вскочили на коней и во главе с Кларенсом помчались
по дороге на Санта-Инес. Затем он разослал их вее­
ром в поле, по обе стороны от дороги, а сам поехал
посредине.
Искать им пришлось недолго. Е два они достигли по­
логого склона, уходившего ко второй террасе, Кларенс,
подчиняясь столь же неодолимому, как и непонятному
инстинкту, который последние несколько минут все бо­
лее властно овладевал им, приказал всадникам оста­
новиться. Каса и кораль уже исчезли из виду — это было
то самое место, где несколько дней назад на него чуть
было не набросили лассо. Теперь он приказал вакеро
медленно ехать к дороге, а сам продолжал путь, не спу­
ская глаз с земли. Внезапно он придержал коня. Здесь
на сухой растрескавшейся глине виднелись какие-то сле­
ды. А вот и выбоина, несомненно, оставленная копы­
том вставшей на дыбы лошади. Когда Кларенс нагнулся,
чтобы рассмотреть следы, справа раздался крик, и тот
же странный инстинкт подсказал ему, что Пейтона
нашли.
Судья лежал среди метелок овсюга справа от доро­
ги; он был мертв и почти неузнаваем. Его одежда —
то, что от нее осталось,— была частично вывернута наиз­
нанку, плечи, шея и лицо представляли собой бесфор­
менную массу засохшей грязи и тряпья, напоминавшую
покровы мумии. Его левый сапог исчез. Крупное тело
обмякло и стало каким-то дряблым — казалось, его под­
держивают не кости, а только заскорузлые от глины
лохмотья.
Кларенс внезапно поднял голову и посмотрел на сто­
ящих вокруг вакеро. Один из них уже поскакал прочь.

336

Кларенс тут же взлетел на своего коня, пришпорил его,
выхватил револьвер и выстрелил, целясь над головой
удалявшегося всадника. Т о т обернулся, увидел, кто за
ним гонится, и натянул поводья.
— Вернись! — приказал Кларенс.— Или в следую­
щий раз я выстрелю не в воздух.
— Я хотел только известить сеньору,— ответил ваке­
ро, пожимая плечами и вымученно улыбаясь.
— Это я сделаю сам,— угрюмо ответил Кларенс, воз­
вращаясь с ним к безмолвному кругу.
Затем, обведя их взглядом, он сказал медленно, со
жгучей и невеселой иронией:
— Т а к во г, достойные господа, рыцари, сражающие­
ся с быками, неустрашимые охотники на мустангов, я
намерен сообщить нам, что мистер Пейтон был убит и
что, если только его убийца еще не в аду, я разыщу
его и рассчитаюсь с ним. Отлично! Я вижу, вы меня
поняли. А теперь поднимите тело — вы двое беритесь
за плечи, а вы двое — за ноги. Ваших лошадей пусть ве­
дут сзади — я приказываю вам отнести вашего хозяина
в его дом на руках и пешком. Вперед! Вернемся к ко­
ралю боковой тропой. Если кто-нибудь ослушается или
отъедет в сторону, то...— И он угрожающе поднял ре­
вольвер.
Если перемена в мертвеце, которого они несли, была
устрашающей, то не менее явной и зловещей показалась
им перемена, происшедшая за последние несколько ми­
нут в том, кто обратился к ним с этой речью. Перед
ними был уже не прежний юный Кларенс, а суровый,
безвременно постаревший, грозный мститель с осунув­
шимся лицом и ввалившимися глазами; под каштано­
выми усами поблескивали зубы, а из полураскрытых
посеревших губ вырывалось учащенное дыхание.
Процессия медленно двигалась вперед, но двое ва­
керо, ведшие лошадей, все же немного отстали.
— Матерь божья! Кто этот волчонок?— спросил
Мануэль.
— Ш-ш-ш! Разве ты не слышал? — в ужасе прошеп­
тал его товарищ.— Это сын Хэмилтона Бранта, убий­
цы, дуэлянта — того, кого расстреляли в Соноре.— Он
быстро перекрестился.— Иисус-Мария! Пусть остере­
гутся виновные, ведь в нем течет кровь его отца!
22. Брет Гарт. Т. 4.

337

Г Л А В А V II

Неизвестно, о чем еще говорил Кларенс со слугами
Пейтона, ибо они сохранили это в тайне. Все же осталь­
ные объясняли гибель судьи Пейтона тем, что полуобъезженный мустанг сбросил своего седока и протащил
его по земле, а врач, спешно призванный из Санта-Инес
после того, как труп был перенесен в кораль и
освобожден от
гнусной оболочки,
объяснил,
что
у судьи была сломана шея и он скончался мгно­
венно. Всякое иное расследование было сочтено из­
лишним.
По решению Кларенса сообщить страшную весть
миссис Пейтон выпало Мэри, и испуганная девушка
была до того поражена переменой в нем и новой власт­
ностью его манер, что не только не отказалась, но
даже не сразу поняла, какое ужасное несчастье их по­
стигло. Когда первое оцепенение миновало, миссис Пей­
тон прониклась странным лихорадочным волнением,
порождаемым необходимостью что-то предпринимать и
что-то делать, а загсм впала в то безучастное спокойст­
вие, в котором посторонние так часто и несправедли­
во усматривают бессердечие, равнодушие или притвор­
ство. Но и эга смерть несла с собой странную компенса­
цию, как часто бывает при внезапных катастрофах,
когда рушится неустроенная жизнь, смутные предполо­
жения невольно воплощаются в действительность, отме­
таются прежние привычки и традиции и рвутся полу­
осознанные узы. Миссис Пейтон, хоть это и не смягчало
ее горя и не бросало тени на ее чувствительность, тем
не менее испытывала облегчение при мысли, что отны­
не она становится полноправной опекуншей Сюзи,
свободной устраивать их новую жизнь так, как ей по­
кажется наилучшим, и что она может избавиться от
этого дома, который в отсутствие Сюзи всегда был
ей тягостен и который Сюзи не выносила. Теперь она
могла сама, не слушая ничьих советов и не встречая про­
тиводействия, тут же решить вопрос об отношениях Кла­
ренса и ее дочери. У нее в восточных штатах остался
брат, и она собиралась вызвать его и поручить ему уст­
ройство своих имущественных дел. Вот так заботы о
живых отвлекали ее в то время, когда присутствие по­

338

койника наполняло благоговейным ужасом притихший
дом; вот чем были заняты ее мысли, когда она стояла
рядом с гробом и поправляла цветы на неподвижной
груди, которую уже не могли тронуть эти суетные мело­
чи; и о том же продолжала она думать в уединении сво­
ей сумрачной комнаты.
В отличие от миссис Пейтон Сюзи вела себя точьв-точь как положено при подобных обстоятельствах и яв­
ляла собой образец убитой горем дочери. Когда в дом
съехались соболезнующие друзья из Сан-Франциско и
немногочисленные соседи, именно она трогательно живо­
писала бесконечную доброту покойного по отношению к
ней и свою собственную вечную к нему любовь, именно
она вспоминала его слова, которые можно было истол­
ковать как зловещие предзнаменования, и собственные
свои тревожные предчувствия, рожденные ее неизмен­
ной дочерней тревогой за него; именно она в тот роко­
вой день поспешила домой, охваченная смутным стра­
хом перед неведомым надвигающимся несчастьем; имен­
но она рисовала Пейтона нежным, необыкновенно сни­
сходительным отцом— портрет, в котором Мэри Роджерс
не сумела узнать оригинала и который живо напомнил
Кларенсу ее детские рассказы о том, как она якобы при­
сутствовала при нападении индейцев на фургон ее ро­
дителей. Я отнюдь не хочу сказать, что Сюзи была сов­
сем неискренна и прссто разыгрывала роль; порой у нее
начинались легкие истерические припадки, вызванные
вторжением в ее однообразную жизнь этого подлинно
трагического события, а также вниманием к ней всех
знакомых, интересом к ее страданиям, как единственной
дочери, и новым положением наследницы ранчо Роблес.
Если слезы ее и могли показаться дешевыми, они, во
всяком случае, были вполне настоящими и туманили ее
фиалковые глаза и заставляли краснеть ее хорошенькие
веки столь же успешно, как если бы их вырвало у
нее самое безысходное горе. Черное платье придавало
ее фигуре величавое достоинство, а нежному личику —
благородную бледность печали. Даже Кларенс был рас­
троган, хотя после взрыва бешеного гнева у тела своего
старинного друга и покровителя он теперь постоянно пре­
бывал в состоянии мрачной подавленности и рассеян­
ности.
339

Миссис Пейтон не заметила всей глубины происшедшей в нем перемены, хотя и была благодарна ему за
безмолвную и бережную почтительность, с какой он от­
несся к ее горю. Новая вспышка его мальчишеской им­
пульсивности в такую минуту была бы ей неприятна.
Однако она считала только, что он просто несколько
повзрослел и стал более сдержанным, а его услуги —
услуги единственного мужчины в ее доме— были ей пока
совершенно необходимы.
Пейтона хоронили в Санта-Инес, куда съехалась вся
округа, чтобы отдать последний долг своему бывшему
согражданину и соседу, чьи судебные и боевые победы
столь их восхищали, особенно теперь, когда смерть
превратила его в видную общественную фигуру. Его
близкие решили вернуться на ранчо в тот же день: мис­
сис Пейтон и девушки ехали в одной карете, служанки—
в другой, а Кларенс верхом. Они уже приближались к
лощине, когда Кларенс, немного опередивший кареты,
вдруг заметил, что над метелками овсюга внезапно воз­
никла странная фигура и принялась отчаянно махать
ему руками. Приказав кучеру первой кареты остановить­
ся, Кларенс поскакал к незнакомцу. К своему величай­
шему изумлению, он узнал в нем Джима Хукера. Х о тя
последний восседал на чрезвычайно мирной и неуклю­
жей лошадке, более привыкшей к плугу, нежели
к седлу, он тем не менее по своему обычаю был воору­
жен до зубов. К луке его седла было приторочено
большое ружье, а на поясе болтались нож и револь­
веры. Кларенсу было не до шуток, и он довольно
резко осведомился, что, собственно, нужно от него
Джиму.
— Черт подери, Кларенс, дело-то обернулось серь­
езно. Суд вчера утвердил «сестринский титул».
— Я это знал, дурень! Это же твой титул. Т ы ведь
уже вступил во владение своим участком и поселился
на нем. Какого дьявола тебя принесло сюда?
— Оно, конечно, так,— пробормотал Джим, запи­
наясь,— да ведь все ребята, получившие землю по это­
му титулу, съехались сюда «произвести раздел», как они
выражаются, и захватить все, что удастся. Ну, и я от­
правился за ними. И узнал, что они решили захватить
дом судьи Пейтона — дом-то ведь на той земле. А вас

340

никого не было, ну, они и захватили дом — и сейчас там.
А я потихоньку выбрался и поехал тебе навстречу, что­
бы предупредить.
Он замолчал, посмотрел на Кларенса, бросил мрач­
ный взгляд по сторонам и обозрел свой арсенал. Несмот­
ря на свою очевидную искренность, он, однако, не устоял
перед соблазном использовать все возможности подобной
ситуации.
— Это может стоить мне жизни,— пояснил он угрю­
мо и добавил, зловеще покосившись на свое оружие:—
Но я дорого ее продам!
— Джим! — воскликнул
Кларенс
грозно.— Это
опять твои выдумки?
— Н ет,— торопливо ответил Джим.— Клянусь, что
нет, Кларенс. Честное слово. И знаешь что? Я тебе
помогу. Они не ждут вас так рано и думают, что вы
поедете по дороге. Т ак если я подниму тревогу у кораля,
а вы пока проберетесь задами, может, вам удастся войти
в дом — ведь они-то станут высматривать вас с другой
стороны, понимаешь? Я подниму шум, а они пусть
думают, что ты прознал про их затею и вернулся из
Санта-Инес с отрядом.
Кларенс мгновенно сообразил, какую практическую
выгоду можно извлечь из фантастических планов
Джима.
— Отлично! — сказал он, горячо пожимая руку
старого приятеля.— Возвращайся потихоньку назад,
оставайся возле кораля, а когда увидишь, что карета
достигла верхней террасы, поднимай тревогу. Чем
громче, тем лучше — в карете никого не будет, кроме
служанок.
Он быстро вернулся к передней карете, в окне
которой виднелось спокойное лицо миссис Пейтон,
глядевшей на него вопросительно. Он коротко сообщил
ей о нападении и о своем плане.
— Вы были сильны и в худшие минуты,— добавил
он тихо,— и я не сомневаюсь в вашем мужестве. Я
прошу вас только довериться мне и немедленно
вернуться в ваш дом. Ваше присутствие
в нем
сейчас абсолютно необходимо, что бы ни произошло
позже.
Его уверенный и решительный тон убедили миссис

341

Пейтон, и она кивнула в знак согласия. Более того, в ее
прекрасных глазах мелькнул гнев, тут же отразившийся
и в глазах девушек: они задыхались от негодования,
и щеки их пылали. Эти американки с западного побе­
режья не собирались покорно смириться с подобной
наглостью.
— Вам нужно выйти из кареты, прежде чем она
достигнет гребня, и последовать за мной прямо через
поле. Я рассчитываю,— добавил он, поворачиваясь
к миссис Пейтон,— на окно вашего будуара.
Она кивнула: та же мысль пришла в голову и ей.
— Страстоцвет расшатал прутья,— сказал Кларенс.
— Если нет, нам придется протиснуться между
ними,— спокойно ответила миссис Пейтон.
Перед подъемом Кларенс спешился и помог дамам
выйти из кареты. Он приказал кучеру медленно ехать
к коралю и остановиться перед домом, а свою лошадь
привязал к задку второй кареты. Затем вместе с мис­
сис Пейтон и девушками он скрылся в заросля*
овсюга.
Там было жарко и пыльно, тонкие подошвы их
ботинок скользили по рассыпающейся глине, а упругие
стебли цеплялись за черный креп их платьев, но они не
жаловались. О чем бы они ни думали, в эту минуту
главным для всех было одно: любой ценой проникнуть
в дом. Миссис Пейтон достаточно долго жила в этих
краях и прекрасно знала магическую силу «владения».
Сюзи уже не была девочкой и испытывала чисто
женский ужас при мысли, что чужие руки кощунст­
венно коснутся ее вещей. Кларенс, который яснее
остальных представлял себе истинное положение, был
исполнен той же безмолвной решимости, а Мэри
Роджерс черпала воодушевление в своей преданности
друзьям.
Внезапно со стороны кораля до них донеслись
жуткие вопли, и они остановились. Но Кларенс немед­
ленно узнал боевой клич Джима Хукера — куда более
ужасный и свирепый, чем подлинный клич индей­
цев, которому тот пытался подражать.
И
шесть
выстрелов, прогремевших вслед за тем, были, несо­
мненно, произведены дружеской
рукой
того
же
Джима.

342

— Пора! — воскликнул Кларенс.— Мы должны бе­
жать прямо к дому.
К счастью, они уже добрались до угла касы, и длин­
ные вечерние тени благоприятствовали им. Они напряга­
ли все силы, а шум ложной тревоги, поднятой Джи­
мом, отдавался в их ушах вместе с вызывающими
криками, которые доносились из патио и от главного
входа.
Они быстро обогнули здание, смело прошли мимо
задних ворот, где, казалось, никого не было, и вскоре
очутились под окном будуара. Предположение Кларенса
полностью оправдалось: решетка была настолько расша­
тана, что подалась при первом же усилии, а ветка
страстоцвета послужила отличным рычагом, когда он
вырывал ржавые прутья. Молодой человек протянул
руку миссис Пейтон, но она с легкостью юной девушки
сама вскочила на подоконник, а за ней последовали
Мэри и Сюзи. Внутренняя рама сразу открылась под ее
рукой, и в следующее мгновение все трое были уже
в комнате. В окне показалось разрумянившееся, торже­
ствующее лицо миссис Пейтон.
— Все в порядке; они толпятся во дворе и пе­
ред парадным входом. Дверь будуара очень крепка,
и они не смогут ее взломать, когда мы заложим
засовы.
— Этого не понадобится,— спокойно сказал Кла­
ренс.— Вас никто не потревожит.
— Но разве вы не войдете? — спросила она робко,
не закрывая окна.
Кларенс посмотрел на нее, и впервые после смерти
Пейтона на его губах показалась легкая улыбка.
— Конечно, я войду, но не так. Я войду через
главные ворота.
Миссис Пейтон хотела его расспросить, но он пома­
хал ей рукой и быстро побежал вокруг дома к главным
воротам. Они были полуоткрыты, и перед ними и под
аркой сгрудились возбужденные люди, а в центре
толпы, весь белый от пыли, весь черный от пороха и,
по-видимому, пресыщенный бойней, стоял Джим Хукер,
еще сжимая в руке револьвер. При появлении Кларенса
те, кто оставался снаружи, юркнули под арку и заперли
за собой ворота, но он уже успел обменяться с Джимом

343

многозначительным взглядом. Когда он подошел к воро­
там, человек, стоявший у самой решетки, грубо спросил,
что ему здесь надо.
— Я хочу видеть вашего главаря,— спокойно отве­
тил Кларенс.
— Вы, может, и хотите,— усмехнулся тот,— да он-то
не хочет.
-— Но, наверное, захочет, когда прочтет вот это
письмо, адресованное его нанимателю,— продолжал Кла­
ренс все так же невозмутимо и вынул из своего бумаж­
ника какой-то документ. В нем Франсиско Роблесу,
доверенному представителю держателей «сестринского
титула», предлагалось открыть мистеру Кларенсу Бран­
ту свободный доступ на указанные земли, а также сооб­
щить ему самые полные сведения о них. Человек за
решеткой взял бумагу, просмотрел ее, взглянул на Кла­
ренса, а затем протянул документ одному из своих
товарищей, стоявших во дворе. Т о т прочел и небрежной
походкой направился к воротам.
— Ну, так чего же вы хотите?
— Боюсь, что возможность вести переговоры из-за
крепкой решетки ставит вас в более выгодное положе­
ние,— медленно и угрожающе произнес Кларенс.—
Однако мое дело очень важно, и я думаю, будет лучше,
если вы откроете ворота.
Раздались смешки, но тут же стихли, когда главарь
сказал злобно:
— Все это так. Но почем я знаю, про вас ли гово­
рится в этой бумаге? Может, Панчо Роблес вас и знает,
да мне-то неизвестно, кто вы такой.
— Это вы можете узнать без всякого труда,—
ответил Кларенс.— У вас тут есть человек, которому
я известен,— мистер Хукер. Спросите у него.
Главарь быстро обернулся и подозрительно посмо­
трел на Хукера, хранившего угрюмую невозмутимость.
Кларенс не расслышал, что ответил молодой герой, но
судя по всему, он не поскупился на обычные зловещие
и загадочные преувеличения. Главарь неохотно открыл
ворота.
— Все равно,— сказал он, не спуская с Хукера
подозрительного взгляда,— он-то какое имеет к вам
отношение?

344

— Очень большое,— ответил Кларенс, войдя во
двор и поднимаясь на веранду.— Он один из моих
арендаторов.
— Чего? — переспросил главарь и насмешливо захвхотал.
— Один из моих арендаторов,— повторил Кларенс,
небрежно обвел глазами двор и в глубине души обрадо­
вался, заметив, что находившиеся тут три-четыре мекси­
канца ему незнакомы и не служили прежде на ранчо.
По-видимому, предательства старых слуг можно было не
опасаться.
— Один из ваших арендаторов?— повторил гла­
варь, тревожно оглядываясь на своих товарищей.
— Вот именно,— ответил Кларенс с деловой краткбстью.— Как кстати говоря, и вы все, хотя у меня нет
особой причины этим гордиться. Вы спросили, что мне
здесь надо. Д а то же, что, по-видимому, и вам. Я наме­
рен вступить во владение этим домом! С одной только
разницей,— тут он достал из кармана документ весьма
внушительного рида.— Вот по всем правилам заверенная
купчая, подтверждающая продажу мне всего «сестрин­
ского титула». Этот титул включает права на земли,
лежащие между Фэр-Плейнс и прежней границей этого
ранчо, куда вы сегодня незаконно ворвались. Вот эта
бумага; можете ознакомиться с ней, если хотите. И ваши
претензии на эту собственность могли бы обрести
подобие законности, только если бы я их подтвердил.
Только мое распоряжение могло бы оправдать беззако­
ние, которое вы учинили сегодня. И все, что вы сделали
нынче утром, только подтверждает мои юридические
права на этот дом. Если я заявлю, что вы действовали
без моего разрешения — а это вполне в моей власти,—
то вы окажетесь в положении бродяг, которых пинком
гонят от чужой двери, в положении грабителей, которых
усватает за шиворот полицейский, когда они лезут через
забор.
Все это было правдой. Никто не мог бы отрицать ни
законности купчей, ни прав, которые она обеспечивала,
ни той окраски, которую она придавала всему происшед­
шему. Люди, стоявшие вокруг Кларенса, были ошелом­
лены и испуганы, а некоторые даже усмехались нелепо­
сти положения, в котором очутились. Однако поведение

345

Джима Хукера сделало эту малоприятную сцену еще
нелепее. Без колебаний покинув группу изобличенных
нарушителей чужих владений, он мрачно промарширо­
вал к Кларенсу с презрительным видом человека, давно
посвященного в тайну, и с миной победителя, даже не
гордящегося своей победой, пренебрежительно выплю­
нул табачную жвачку на землю между собой и своими
бывшими товарищами, словно проводя демаркационную
линию. Немногочисленные мексиканцы начали тихонько
отступать к воротам. Заметив, что его приверженцы
готовы уже обратиться в бегство, главарь, кото­
рый отнюдь не был трусом, очнулся от растерян­
ности.
— Эй вы там! Заприте ворота! — крикнул он.
Когда створки ворот вновь захлопнулись, он неторо­
пливо повернулся к Кларенсу.
— Все это правильно, молодой человек, то есть
насчет титула. Только вот что: может, вы и купили эту
землю и стали законным собственником всей бросовой
степи отсюда до Сан-Франциско — желаю вам всякой
радости от этой вашей дурацкой покупки — и может,
у вас за спиной целый зверинец таких вот красавцев
(тут он указал на мрачного Джима), да только со всеми
своими деньгами и приятелями вы позабыли про
одно обстоятельство. Право владения-то у нас, а не
у вас.
— Именно в этом мы и расходимся,— невозмутимо
сказал Кларенс.— Если вы потрудитесь осмотреть дом,
то убедитесь, что он уже находится во владении миссис
Пейтон, моей арендаторши.
Он умолк, чтобы его слова могли произвести надле­
жащее впечатление. Но даже он не был готов к импро­
визированному и чисто театральному эффекту, который
последовал за ними. Миссис Пейтон, которой надоело
ждать, давно уже стояла в коридоре и слушала, а теперь
при упоминании своего имени внезапно вышла на
галерею в сопровождении обеих девушек. Легкое удивле­
ние на ее лице, вызванное неожиданным открытием, что
Кларенс является собственником дома, можно было
истолковать и как знак неудовольствия, что кто-то
потревожил ее уединение. Один мексиканец побледнел
и испуганно поглядел в коридор, словно ожидая, что

346

оттуда вот-вот выйдет судья Пейтон, покойный хозяин
этого дома.
Все попятились. Игра была безнадежно проиграна,
и первыми это признали сами игроки. Более того, как ни
мало уважали они закон и порядок, они еще не утратили
рыцарственности, свойственной мужчинам Дальнего З а ­
пада, и каждый из них молча снял шляпу перед тремя
безмолвными фигурами в черном на галерее. А обеску­
раженный главарь даже разомкнул плотно сжатые губы,
чтобы произнести извинение.
— Нам... нам сказали, что в доме никого нет,—
пробормотал он.
— И сказали совершеннейшую правду,— произнес
бойкий, юный, но несколько манерный голос.— Пока вы
входили в ворота, мы влезали в окно.
Слова, оскорбившие их слух, произнесла Сюзи, но
она сделала драматический шаг вперед, и их гнев тут же
угас при виде ее хорошенькой фигурки. Вслед за дерзки­
ми словами, раскрывшими хитрый маневр, который
лишил их усадьбы, воцарилась было зловещая тишина.
Но тут внезапно дало о себе знать чувство юмора,
которое нередко только одно и может укротить ярость
подобной толпы. Главарь громко расхохотался, а вслед
за ним остальные, и, размахивая шляпами, вся компания
мирно покинула двор.
— Но вы сказали, что купили эту землю, мистер
Брант? Что это значит? — быстро спросила миссис
Пейтон, внимательно глядя на Кларенса.
Легкая краска — тщетный протест его правдивой
крови — выступила на щеках молодого человека.
— Дом принадлежит вам, миссис Пейтон, и только
вам! «Сестринский титул» я приобрел по уговору
с мистером Пейтоном на случай, если произойдет нечто
подобное.
Но миссис Пейтон по-прежнему не отводила от его
лица гордого недоверчивого взгляда, и он вынужден
был опустить глаза.
— А х, как это похоже на дорогого заботливого
папочку!— сказала Сюзи и добавила вполголоса:—
Боже мой, да ведь там, у ворот, стоит лгунишка Джим
Х укер собственной персоной!

347

ГЛАВА VIII
Судья Пейтон завещал все свое имущество жене без
каких-либо условий. Однако дела его оказались в чрез­
вычайном беспорядке, так же, как и бумаги, и хотя
миссис Пейтон не удалось обнаружить документов,
относящихся к последней его сделке с мистером Бран­
том, которая сохранила ей усадьбу, было совершенно
очевидно, что он истратил значительные суммы, пытаясь
воспрепятствовать разделу своего ранчо. Это огром­
ное поместье, хотя и не отягощенное никакими заклад­
ными, тем не менее не приносило дохода, отчасти из-за
судебных издержек, а отчасти из-за систематических
злоупотреблений, неизбежных при его величине и никак
не охраняемых границах. Скваттеры и «хватуны», никем
не тревожимые, вспахивали землю судьи и собирали
урожай, его стада и табуны то сами забредали, то
угонялись за пределы поместья, благо никаких оград не
существовало. У вдовы не было ни сил, ни желания
преодолевать подобные трудности, и, следуя совету
своих друзей и поверенного, она решила продать все
поместье, кроме части, включенной в «сестринский
титул», которая вместе с усадьбой была возвращена ей
Кларенсом. Она уехала с Сюзи в Сан-Франциско,
предоставив Кларенсу и слугам сохранять для нее дом,
пока не будет восстановлен порядок. Таким образом,
ранчо Роблес превратилось в штаб-квартиру нового
собственника «сестринского титула»: живя там, он
вершил все дела, связанные с этой собственностью,
посещал арендаторов, производил обмер входящих в нее
земель и — крайне редко — собирал арендную плату. Не
нашлось недостатка в скептиках, которые объявили
последнюю более чем скудной и пришли к выводу, что
этот щеголь из Сан-Франциско — в конце-то концов он
был всего только сыном Хэмилтона Бранта, хоть
и корчил из себя крупного землевладельца!— заключил
крайне невыгодную и глупую сделку. К своему большо­
му огорчению, я должен сказать, что один из собствен­
ных его арендаторов, а именно Джим Х укер, в глубине
души склонялся к этому же мнению и считал, что
Кларенс тут следовал велению тщеславия и неумеренно*
го честолюбия.

348

Воинственный Джим зашел даже так далеко, что не
преминул темно намекнуть Сюзи на это обстоятельство
во время их недолгого совместного пребывания под
кровом касы после успешного ее захвата. А Кларенс,
еще помнивший былые капризы Сюзи и восклицание,
вырвавшееся у нее, когда она узнала Джима, только
дивился той дружеской фамильярности, с какой она
встретила забытого товарища их детства. Однако он
встревожился, когда впервые заметил, как легко и хоро­
шо они понимают друг друга, и уловил странное сход­
ство в их поступках и манере говорить. Обстоятельство
это представлялось тем более странным, что внутренняя
близость и сходство отнюдь не указывали на дружбу
или хотя бы взаимную симпатию — наоборот, Сюзи
и Джим относились друг к другу враждебно и подозри­
тельно. Миссис Пейтон была холодно вежлива со старым
товарищем Кларенса,
но снисходительно
любезна
с нынешним его арендатором и доверенным, и ничего
не замечала — слишком
большую боль
и досаду
причиняло ей то обстоятельство, что Сюзи часто вспо­
минала давно прошедшие дни их демократического
равенства.
—
Помните, Джим, как вы в фургоне однажды
раскрасили мне лицо, чтобы я стала похожа на индей­
скую д ево ч к у ?— спрашивала она лукаво.
Но Джим, которому в присутствии миссис Пейтон и
Кларенса вовсе не хотелось вспоминать свое прежнее
скромное положение, отделывался короткими и неопре­
деленными ответами. Кларенс, хотя его и умиляла эта
видимая приверженность Сюзи к их общему прошлому,
тем не менее очень страдал, замечая, насколько это
неприятно миссис Пейтон, и, так же как она, был рад
сдержанности Джима. После смерти Пейтона он почти
не виделся с Сюзи, так что первое их тайное свидание
в лесу оказалось и последним. Но Кларенса — а на­
сколько он мог судить, и Сюзи — это совсем не огорча­
ло. Он держался с ней еще более мягко, ласково и бе­
режно, чем прежде, хотя она этого словно не замечала,
и все же ему смутно казалось, что его чувство к ней
изменилось. В тех редких случаях, когда Кларенс
задумывался об этом, он считал, что тут повинны
недавние волнения, сознание долга перед покойным
349

другом и некая тайная мысль, последнее время всецело
владевшая им. Он верил, что со временем это пройдет.
И все же ему было приятно, что Сюзи уже не в силах
причинить ему боль, за исключением, конечно, тех
случаев, когда она мучила миссис Пейтон: а тогда он
полубессознательно вел себя, как покойный Пейтон,
выступая в роли посредника. И все же неопытность его
была так велика, что с трогательным простодушием он
истолковывал происходящее, как неторопливое созрева­
ние его любви к Сюзи. Д а, он еще сумеет сделать ее сча­
стливой, но об этом можно будет подумать потом. А
сейчас провидение, казалось, ниспослало ему достойное
призвание и цель, которых не знала его бездеятельная
юность. Ему и в голову не приходило, что такая тер­
пеливость означала только медленное угасание его
любви.
Тем временем вокруг ранчо происходили чудесные
изменения и возрождение калифорнийского ландшаф­
та — такого знакомого и все же вечно нового. Широкая
терраса, которая полгода желтела, выгорала и сохла под
неизменным пронзительным небом, теперь была во
власти плывущих туч, бегущих переменчивых солнечных
лучей, четких дождевых струй и готовилась к воскресе­
нию. Пыль, ковром лежавшая на дорогах и тропах
и совсем запорошившая невысокий дубняк перед леси­
стой ложбиной, была уже давно смыта. Теплое влажное
дыхание юго-западных пассатов смягчило резкие сухие
черты ландшафта и вернуло ему яркость красок, точно
мокрая губка, которой провели по запыленной картине.
Раскинувшаяся перед усадьбой равнина сверкала и обре­
тала темную сочность. Спрятанный в лощине лес,
очищенный и окрепший в своем уединении, брызгал
дождевыми каплями на тропинки и овражки, которые
теперь превратились в веселые ручьи. Приметное земля­
ничное дерево вблизи поворота к усадьбе сбросило свой
алый летний наряд и завернулось в коричневато-зеленое
домино.
Выпадали, конечно, и свинцовые дни, когда горизонт
еле проглядывал сквозь частокол дождя, когда склон
между террасами превращался в бурный каскад и лоша­
диные копыта беспомощно скользили по жидкой грязи
троп, когда коровы увязали в трясине всего в несколь­

350

ких шагах от проезжей дороги, которую нужно было пе­
реходить вброд, будто коварную реку. Выпадали и дни
ураганных ветров, когда гигантские высохшие стебли
овсюга падали, словно вывернутые с корнями сосны,
причудливо пересекаясь друг с другом, а из узкой
долины, где гнулись и раскачивались верхушки деревь­
ев, доносился рев, подобный реву моря. Выпадали
и долгие томительные ночи, когда ливень до самого утра
стучал по красной черепице касы и барабанил по дранке
новой веранды, что было еще более невыносимо. В такие
часы Кларенс, живший на ранчо в полном одиночестве,
если не считать слуг да какого-нибудь арендатора из
Фэрвью , нашедшего здесь приют от непогоды, казалось,
должен был бы задуматься над тем, как может повлиять
уединение на его пылкую натуру. Однако он привык
к монастырскому одиночеству, когда мальчиком жил
в «Эль Рефухио», и ему не приходило в голову, что
именно по этой причине оно, пожалуй, и окажется
опасным. Время от времени он получал вести из шумно­
го мира Сан-Франциско: несколько любезных строк от
миссис Пейтон — ответ на его подробный отчет о своей
управительской деятельности, два-три слова о здоровье
ее и Сюзи и об их занятиях. Она опасалась, что чув­
ствительная натура Сюзи страдает от необходимости
соблюдать траур среди городского веселья, и собира­
лась, когда дожди кончатся, привезти девочку в Роблес:
перемена обстановки будет ей полезна. Письма были
плохой заменой тихому счастью домашнего круга,
которое открылось ему на столь краткий срок, но
Кларенс стоически с этим смирился. Он бродил по
старому дому, уже словно лишившемуся благоухания
семейного уюта; и все же вопреки кокетливому
разрешению миссис Пейтон ни разу
не
вторгся
в священные пределы будуара и ревниво держал
его запертым.
Как-то утром, когда Кларенс сидел в кабинете
Пейтона, туда явился Инкарнасио. Кларенсу нравился
этот индеец, полууправляющий, полувакеро, и тот
отвечал ему привязанностью, в которой собачья вер­
ность сочеталась с кошачьей уклончивостью, как было
свойственно его натуре. Кларенс без труда завоевал его
симпатии — какой-то родственник Инкарнасио служил

351

в «Эль Рефухио», где среди простого люда еще бытова­
ли романтические легенды о щедрости и благородстве
мальчика-американца. Инкарнасио восхищался безрас­
судными выходками Кларенса еще до того, как его
окончательно покорила по-княжески нерасчетливая по­
купка земли, став в его глазах неопровержимым под­
тверждением всего, о чем ему доводилось слышать.
«Истинная кровь идальго всегда скажется,— произнес
он тоном оракула.— Разве не убили его отца подлые
ублюдки? Ну, а эти, прочие — ба!»
Теперь он стоял в кабинете, забрызганный грязью
и полный таинственности, держа в руках сомбреро,
а от мокрого серапе поднимался пар, и по ком­
нате разливался запах конского пота и сигар-само­
круток.
Наверное, хозяин заметил, какая сегодня разбойни­
чья погода? Злобная, коварная и черная, как грех!
Стоит поднять руку, и ветер забирается под серапе
и норовит сбросить тебя с лошади; ну, а грязь... Карамба! Через пятьдесят шагов передние ноги коня становят­
ся толще медвежьих лап, а копыта превращаются
в глиняные шары!
Кларенс понимал, что Инкарнасио пришел к нему не
для того, чтобы беседовать о погоде, и терпеливо ждал
дальнейшего.
Однако этот подлый дождь, продолжал вакеро,
прибил к земле стебли, сравнял все борозды и очистил
ложбины и овражки, а также — самое главное! — обна­
жил камни и всякий хлам, укрытый под летней
пылью. Поистине чудо: Х осе Мендес после первых же
ливней отыскал серебряную пуговицу, которую потерял
еще весной. А нынешним утром он, Инкарнасио, припо­
мнив, как долго и с каким старанием дон Кларенсио
искал сапог, пропавший с ноги сеньора Пейтона, решил
поглядеть на склоне второй террасы. И — матерь
божья! Он его нашел! Весь промокший, в грязи, но
совсем такой, каким он был при жизни сеньора Пейтона.
До колесика шпоры!
Инкарнасио вытащил сапог из-под серапе и положил
его перед Кларенсом. Молодой человек сразу его узнал,
несмотря на то, что кожа разбухла и пропиталась
глиной, так что он скорее напоминал обувь какого-ни­

352

будь пропойцы, а не Пейтона, всегда одевавшегося
с большим тщанием.
— Д а, это тот самый сапог,— сказал Кларенс тихим
голосом.
— Отлично! — воскликнул Инкарнасио.— Теперь,
если дон Кларенсио соблаговолит внимательно погля­
деть на американскую шпору, он увидит — что он
увидит?
Несколько волосков, которые
запутались
в острых зубчиках. Отлично! Это волосы лошади, на
которой ехал сеньор? Конечно, нет, это ясно. Это не
шерсть с боков или брюха коня — волоски слишком
длинны. И они не того цвета, как грива и хвост. Откуда
же они попали на шпору? Они были вырваны из риаты,
сплетенной из конского волоса. Но ведь обычные лассо
для вакеро плетутся из сыромятных ремней. Такое лассо
не скользит, оно держит; риата сильно скользит
и душит.
— Но ведь мистер Пейтон не был задушен! —
перебил Кларенс.
— Д а! Но, наверное, петля риаты была слишком
велика — кто знает? Она могла соскользнуть с его плеч,
стянуть ему руки и сбросить его с седла. Такие случаи
не раз бывали! А на земле она скользнула дальше или
он сам сбросил ее себе на ноги, но она запуталась
в шпоре, и его поволокло по земле, пока не соскочил
сапог, но он-то уже умер!
Сам Кларенс давно уже считал, что Пейтон был убит
именно так, однако с Инкарнасио он об этом почти не
говорил. Теперь он молча поглядел на шпору, на вопию­
щие о правосудии волоски и убрал ее в бюро. Инкарна­
сио продолжал:
— На ранчо Роблес нет ни одного вакеро, у которо­
го была бы волосяная риата. Мы предпочитаем лассо,
сплетенное из ремней: они тяжелее и крепче; они пред­
назначены для быков, а не для людей. А эта волосяная
риата — она из-за гор, с Ю га.
Наступила мертвая тишина, прерываемая только
стуком дождя по крыше веранды. Инкарнасио слегка
пожал плечами.
— Дон Кларенсио не бывал там? Франсиско Роб­
лес — тот, которого чаще называют Панчо,— он родом
23. Брет Гарт. Т. 4.

353

с Ю га. Когда дон Кларенсио покупал титул, он же видел
Франсиско, его держателя?
— Я имел дело только с владельцами и то через
посредство моих банкиров в Сан-Франциско,— рассеян­
но ответил Кларенс.
Инкарнасио скосил желтоватые белки мутно-карих
глаз на своего хозяина.
— Педро Моралес, которого прогнал сеньор Пей­
тон,— сводный брат Франсиско. Они часто бывали
вместе. Теперь, когда Франсиско получил золото,
которым дон Кларенсио уплатил за титул, они почти не
встречаются. Но Педро тоже богат. Матерь божья! Он
играет в карты и кости и ведет себя, как идальго. Он на
всех смотрит сверху вниз, даже на американос, с кото­
рыми играет. Правда, говорят, он стреляет не хуже
лучших из них. Он хвастает и чванится, этот Педро! Он
говорит, что будь все потомки знатных родов похожи на
него, так они бы прогнали этих свиней с Запада назад
за горы.
Кларенс поднял голову, перехватил быстрый взгляд
желтых глаз Инкарнасио, пристально посмотрел на него
и встал.
— Насколько помню, я никогда его не видел,—
ртветил он спокойно.— Спасибо за шпору, друг Насьо.
Но пока никому про нее не говори.
Однако Насьо не торопился уходить. Заметив это,
Кларенс протянул ему сигару и закурил сам. Он знал,
что вакеро непременно начнет свертывать ее заново
и что это неторопливое занятие послужит предлогом для
дальнейших откровений.
— Но, может быть, сеньора Пейтон встречала этого
Педро у своих знакомых в Сан-Франциско?
— Конечно, нет. Сеньора носит траур и не выезжа­
ет. Да и вряд ли у нее есть знакомые, у которых
она могла бы встретиться с уволенным слугой своего
мужа.
Инкарнасио неторопливо закурил самокрутку и ска­
зал, выпуская колечки дыма:
— А сеньорита? Она не может с ним познако­
миться?
— Ни в коем случае.

354

— А если бы,— продолжал Инкарнасио, бросая спич­
ку на пол и наступая
на нее,— а если бы этот
хвастун, этот индюк стал бы бахвалиться таким знаком­
ством, вы бы сделали с ним вот так?
— Разумеется,— невозмутимо ответил Кларенс, хотя
он вовсе не ощущал подобной уверенности.— Ёсли бы
он действительно заявил что-либо подобное, в чем
я сомневаюсь.
— Верно,— согласился Инкарнасио.— Кто знает?
Это ведь может быть какая-нибудь другая сеньорита
Силсби.
— Приемную дочь сеньоры зовут мисс Пейтон, друг
Насьо. Т ы забываешься,— негромко сказал Кларенс.
— Прошу прощения,— поспешил извиниться Инкар­
насио.— Но ведь прежде она называлась Силсби. Об
этом все знают; она сама рассказывала Пепите. Сеньор
Пейтон завещал свое поместье сеньоре Пейтон. А о
сеньорите даже не упомянул? Что поделаешь! Об этом
кудахчут все куры на заднем дворе. Но я говорю «мисс
Силсби» потому, что в Сакраменто есть другая Силсби,
дочь той ее тетки, которая пишет ей письма. Пепита
видела эти письма! И, может быть, разбойник Педро
хвалится знакомством с этой другой мисс.
— Весьма возможно,— ответил Кларенс.— Но вот
что, друг Н асьо: запомни сам и объясни другим, что на
этом ранчо нет никакой сеньориты Силсби, а есть
только сеньорита Пейтон, уважаемая дочь сеньоры,
твоей госпожи.
Кларенс говорил тем полуфамнльярным-полуотеческим тоном испанского сеньора, который он усвоил
в «Эль Рефухио», где его положение было столь же
двусмысленным, но где никто не осмеливался ослушать­
ся этого тона.
— А теперь,— добавил он торжественно,— ступай,
друг! Д а будет с тобой благословение господне, и не
забудь моих слов.
Инкарнасио столь же торжественно отступил на шаг,
поклонился, взмахнул своим сомбреро, так, что жесткие
поля царапнули пол, и удалился.
Оставшись один, Кларенс некоторое время в задум­
чивости сидел перед камином. Вот как! Значит, всем
известно, что Сюзи не родная дочь Пейтонов, и всем,

355

за исключением, пожалуй, миссис Пейтон, известно, что
она ведет тайную переписку с кем-то из своих родствен­
ников. При других обстоятельствах он, возможно, нашел
бы оправдание стремлению утвердить свою независи­
мость, продиктованному любовью к близким. Но вести
себя так по отношению к миссис Пейтон? Чудовищно!
Миссис Пейтон, конечно, не могла не узнать об этом, не
заподозрить истинных чувств девушки. Наверное, так
оно и есть — к ее горю добавилось еще и это бремя, но
гордость заставляет ее молчать. Глаза Кларенса увлаж­
нились. Боюсь, эта сентиментальная мысль занимала его
куда больше, чем возможные тайные встречи Сюзи
с Педро или намек Инкарнасио на то, что Педро как-то
замешан в гибели Пейтона. Он знал, что остальные
вакеро ненавидели Педро за его знатное родство, он
знал ревнивую натуру этих людей и их склонность
к нелепым преувеличениям. Насколько он мог судить,
в частности, по тем фразам, которые ему довелось
подслушать на дороге из Фэр-Плейнс, Педро скорее был
способен замыслить мошенничество, чем кровавую
месть. Он ничего не знал о смертельном оскорблении,
которое Пейтон нанес Педро, и поэтому не принял
всерьез презрительное замечание самого Пейтона о том,
какое возмездие предпочтет Педро. Неудачное покуше­
ние, жертвой которого чуть было не стал он сам, каза­
лось ему случайностью,— но, может быть, убийца охо­
тился именно за ним, а не за Пейтоном, как он было
подумал, и его старый друг и покровитель погиб в ре­
зультате роковой ошибки? Правда, казалось неясным,
зачем им понадобилась его смерть, однако они, возмож­
но, решили убрать опасного свидетеля своих черных
замыслов — ведь они не знали, что именно успел он
услышать в ту ночь на дороге из Фэр-Плейнс. Един­
ственная улика, запертая вместе со шпорой в ящике
бюро, указывала лишь, что убийцу следует искать за
пределами ранчо, и только. Однако ему стало легче
при мысли, что слуги Пейтона непричастны к его смер­
ти и он не пал жертвой заговора среди своих домо­
чадцев.
Поразмыслив, Кларенс решил поговорить с Джимом
Хукером, который, возможно, был осведомлен о род­
ственниках Сюзи — она и сама могла рассказать ему.

356

о них, а Джим к тому же был знаком со многими пересе­
ленцами. Лояльность по отношению к Сюзи и к миссис
Пейтон прежде мешала ему коснуться этой темы, но
теперь, когда из-за неосторожности самой девушки се
секреты стали всеобщим достоянием, он, как это ни
было противно его щепетильной натуре, уже не мог долее
притворяться перед собой, будто его удерживает стрем­
ление оберечь ее. Однако он почти не сомневался, что
и тут просто проявилась ее давнишняя любовь к преуве­
личениям, касалось ли дело фактов или чувств. Следова­
тельно, Джим, еще один такой же позер, мог разобрать­
ся во всем этом скорее всякого другого.
Несколько дней спустя Кларенс, решив, что мо­
жет без опасений покинуть ранчо, отправился в Ф эрПлейнс.
Потоки, бурлившие у дороги, казалось, вздулись еще
больйе с тех пор, как он в последний раз проезжал тут.
Ландшафт вокруг вновь переменился. Одна из нижних
террас превратилась в болото, густо заросшее осокой
и камышом. Сухое пыльное русло давно забытого ручья
стало теперь полноводной речкой, перерезавшей дорогу,
так что приходилось делать большой крюк, чтобы
добраться до брода. Однако, когда он приблизился к
ферме Хопкинсов и уже собирался свернуть к участку
Джима, оказалось, что его ждет там еще более удиви­
тельная перемена. Трехкомнатная хижина и хлев исчез­
ли бесследно! Но следов наводнения нигде не было
видно. Участок был расположен на пологом пригорке
выше фермы, куда не мог достать никакой паводок, да
и черные борозды вспаханного поля возле хижины
ничуть не пострадали от разлива. Однако дом исчез! О т
него осталось только несколько бревен, слишком тяже­
лых, чтобы их унести, истоптанная вокруг земля да
темное прямоугольное пятно, отмечающее место, где он
стоял. Уцелела лишь изгородь.
Кларенс остановился возле нее в полной растерянно­
сти. Всего лишь две недели назад он был здесь и беседо­
вал с Джимом под кровом исчезнувшего дома, но все
кругом уже приобрело вид унылого запустения. Целина
словно за одну ночь стряхнула с себя ярмо обработки,
и природа во всей своей первобытной силе буйно завла­
дела освобожденной почвой. Ростки горчицы и овсюга

357

уже пробивались по бороздам, и тощий вьюнок по-змеиному заплетал валявшуюся кое-где дранку, еще не
высохшую и смолистую. Заржавевшие жестянки и ста­
рое тряпье, казалось, лежали тут с дней первых пересе­
ленцев.
В недоумении Кларенс повернул к ферме Хопкинса
напротив. Однако его там уже заметили, кухонная дверь
гостеприимно распахнулась, и на пороге он увидел
тоненькую Ф еб у Хопкинс, а позади нее — головы
и плечи ее родителей, бледное личико девушки было
омрачено тревогой, и Кларенс, до сих пор просто удив­
лявшийся, вдруг обеспокоился.
— Мне нужен мистер Х укер ,— сказал он неловко.—
Но я что-то не вижу здесь ни его самого, ни его
дома!
— И вы не знаете, что с ним сталось? — быстро
спросила Ф еба.
— Нет. Я не видел его уже две недели.
— А что я вам говорила! — воскликнула девушка,
испуганно оборачиваясь к своим родителям.— Я так
и знала. Он его две недели не видел! — Затем, почти со
слезами взглянув на Кларенса, она закончила:— И мы
тоже его не видели!
— Как же т а к ? — нетерпеливо спросил Кларенс.—
Ведь что-то здесь должно было произойти! Куда делся
его дом?
— Дом-то забрали эти самые «хватуны»,— вмешался
фермер.— Явилась сюда целая шайка и утащила его
прямо у нас на глазах, и хоть мы с дочкой их вежливо
Спрашивали, они нам ни словечка не ответили. Только
его самого тут не было, да и с тех пор он сюда не пока­
зывался.
— То-то и оно! — воинственно сверкнув глазами,
подхватила его жена.— А то бы он угостил их из своих
шестизарядных револьверов!
— Вот и нет, маменька! — с досадой сказала девуш­
ка.— Он же переродился душой, и теперь ему всякое
буйство, или чтобы там силу в ход пустить, даже
и очень противно. Он теперь стоит за закон и порядок.
Д а ведь только накануне того дня, как мы его хвати­
лись, он мне сам говорил, что Калифорния только тогда
станет приличным местом, когда в ней все научатся

358

уважать закон, а права на землю будут подтверждены
правильно и раз и навсегда. Вот потому-то, что он не
хотел пойти против закона или там отстаивать свои
права без согласия закона — потому они его и убили, а
может, увезли и держат где-нибудь.
Губы девушки дрожали, а загорелые пальчики
нервно теребили край синего клетчатого передника.
Х о ть образ этого нового, законопослушного Джима был
столь же нелепым и неожиданным, как и его исчезнове­
ние, Ф еба, во всяком случае, горячо верила в то, что
говорила.
Тщетно Кларенс пытался убедить этих простодуш­
ных людей, что произошло какое-то недоразумение, что
поселенцы, самовольно занимавшие землю, так называе­
мые «хватуны», ни в коем случае не стали бы посягать
на собственность Хукера, который был одним из них, да
и к тому же все они его, Кларенса, арендаторы. Тщетно
заверял он их, что права Хукера на участок неоспори­
мы и он мог бы отделаться от непрошеных гостей,
просто показав им арендный договор, или вызвать
полицию из Фэр-Плейнс, чтобы оградить себя от
незаконных посягательств. Тщетно обещал он им найти
своего исчезнувшего друга и любой ценой возвратить
ему утраченное. М ать и дочь были твердо убеждены,
что молодой человек пал жертвой преступления. Их
уверенность была так велика, что даже чуть было не
передалась Кларенсу.
— И вот что,— сказала девушка, заливаясь румян­
цем,— накануне его возвращения с ранчо около его
хижины все околачивались какие-то чужие люди, да
только мы ничего плохого не заподозрили, потому как
в тот день, когда подтвердили «сестринский титул», он
уехал с такими же вот товарищами. Ну, а вернулся он
от вас совсем на себя непохожий — какой-то весь
встревоженный. Мы еще подумали, что его на ранчо,
может, обидели или там ущемили. Только ведь это было
не так, верно, мистер Брант? — закончила Ф еба, бросив
на Кларенса умоляющий взгляд.
— Р азум еется !— горячо воскликнул Кларенс.— Н а­
оборот, в тот день он оказал своим друзьям большую
услугу и преуспел в том, что задумал. Миссис Пейтон
была очень ему благодарна. Он ведь, конечно, рассказал

359

зам, что случилось и как он помог нам? — с улыбкой
добавил Кларенс.
По дороге сюда он развлекался тем, что прикидывал,
какими именно красками расписал Джим свои подвиги.
Однако Ф еба с недоумением покачала головой.
— Нет, он нам ни словечка не сказал.
Т у т уж Кларенс встревожился
по-настоящему.
В столь беспрецедентной скромности Хукера было
что-то зловещее.
— Он ничего не сказал,— продолжала Ф еб а.—
Только про закон и порядок, как я вам говорила.
Но в ту же самую ночь мы чуть не до утра слышали
разговоры да крики у него в хижине и вокруг.
А наутро он пришел спросить у папаши, как это
он делает, что никто даже не пытается отнять у
него землю.
— А я, значит, сказал,— вмешался Хопкинс,— что
людей семейных не очень-то трогают и что я, значит, не
такой известный задира, как, значит, он.
— А он сказал,— не утерпела миссис Хопкинс,— да
мрачно так, как это за ним водилось... верно, Сай­
р у с ? — воззвала она к супругу,— сказал, что такое уж
на него наложено проклятие.
Улыбка, появившаяся было на губах Кларенса,
тотчас исчезла, едва он встретил недоуменный молящий
взгляд Ф ебы . Ему стало грустно. Какая бы перемена ни
произошла с Джимом, одно было несомненно: прежняя
его воинственность произвела на простушку Ф ебу
неизгладимое впечатление, и с этих пор пара наивных
глаз всегда будет следить за ним с тоскливым восхи­
щением.
Не зная, что и думать, полный негодования, Кларенс
принялся подробно расспрашивать девушку о тех членах
шайки, которых она потом раза два видела поблизости.
В конце концов ему удалось по ее описанию узнать
Гилроя, главаря отряда, ворвавшегося на ранчо Роблес.
Е го щеки вспыхнули. Если они решили столь театраль­
ным образом посчитаться с Хукером за его предатель­
ство, о котором только что узнали (впрочем, они выбра­
ли не слишком удачный способ мести, поскольку отнять
у него землю не могли никак), они нанесли оскорбление
самому Кларенсу, чьим арендатором был Джим, и по­

360

ставили себя вне закона. Он решил немедленно допро­
сить Гилроя, разбившего свой лагерь у самой границы
ранчо Роблес. Он распрощался с семейством фермера,
не открывая им своего намерения, однако бодрым
голосом заверил их, что, возможно, в самое бли­
жайшее время сообщит им что-нибудь о Хукере,
и ускакал.
Чем дальше от дороги, тем менее заметной станови­
лась тропа и, наконец, исчезла совсем на пологом вос­
точном уклоне. Дали распахнулись, у горизонта возни­
кли голубоватые полоски гор, увенчанные почти невиди­
мой серебристой черточкой,— это, как знал Кларенс,
были снега Сьерры. Вскоре он пересек тропу, уходящую
на юг, и заметил, что она сливается с проезжей дорогой
позади него как раз в том месте, где он однажды ночью
встретил двух таинственных всадников. Они, несомнен­
но, выехали из зарослей овсюга на террасу именно по
этой тропе. Чуть поодаль на дикой пустоши виднелось
несколько грубо сколоченных хижин и парусиновых
палаток, вокруг которых бродил скот и сновали всадни­
ки, словно тут разбили лагерь переселенцы или
собиралась деревенская ярмарка. Кларенс поскакал
прямо туда и увидел, что он замечен и его появление
вызвало какой-то переполох. Т у т ему впервые пришло
в голову, что, явившись сюда в одиночку, он поступил
не слишком благоразумно, но отступать было поздно.
Бросив взгляд на свою кобуру, он смело направился
к ближайшей лачуге. Т уда тотчас сошлось человек
десять, но его спокойная решимость, по-видимому,
обескуражила их. У входа стоял Гилрой. Убедившись,
что Кларенса никто не сопровождает, он небрежным
жестом дал понять своим товарищам, чтобы они не
подходили.
— Что это у вас за привычка, Брант, приезжать
к людям без приглашения?— сказал он с хмурой
улыбкой, которую, однако, можно было счесть одобри­
тельной.— Научились этому у своего папаши?
— Право, не могу сказать, но не думаю, чтобы и он
считал необходимым предупреждать двадцать человек
о приезде одного,— ответил Кларенс в тон ему.— Мне
было не до церемоний, так как я только что побывал на
участке Хукера под Фэр-Плейнс.

361

Гилрой ухмыльнулся и устремил рассеянный взор
в небеса.
— Вы не хуже меня знаете,— продолжал Кларенс,
с трудом сдерживаясь,— что вам придется исправить
последствия вашего бесчинства там, если вы не хотите,
чтобы вас разогнали, как сброд, творящий беззакония,
или не намерены уйти в горы, как разбойничья шайка.
Впрочем, меня это не беспокоит. Не интересуют меня
и причины, толкнувшие вас на этот поступок, однако,
если это была месть, то я считаю своим долгом сооб­
щить вам, что всю ответственность за поведение Хукера
на ранчо нес и несу один я. И сюда я приехал, чтобы
узнать, что вы с ним сделали, и, если это необходимо,
занять его место.
— Уж очень вы торопитесь, Брант,— лениво ответил
Гилрой.— Н у, а что до беззаконий, то не сказал бы,
чтобы мы чинили их больше вашего. Начнем с того, изза чего вы приехали. Принимая во внимание, что нам
неизвестно, где сейчас ваш Джим Х укер, и что мы его
пальцем не тронули, то и вы нам на его месте вроде бы
ни к чему. Н у, а о причинах, почему мы так сделали, по­
говорить стоит. Мы вот порешили, что соседи, вроде
него, нам без надобности. Мы люди тихие, мирные, так
нам и показалось, что раз уж пошел разговор про закон
и порядок, то не нужны нам такие вояки в наших краях
и радости от них законопослушным поселенцам нет ни­
какой. Револьверов у него было столько, что одному
человеку и не уследить, да и кровью-то он прямо весь
пропитался — не отстирать, а потому для домашнего, так
сказать, употребления совсем не годился. До того он
был смертоносный весь и жуткий, что мы и уговорили
его убраться отсюда подальше. Мы взяли да и отправи­
лись к нему всей честной компанией, ну и закляли его.
Прожили мы там два дня и две ночи и по очереди толко­
вали с ним — только и всего! И разговоры подбирали в
самом что ни на есть его вкусе. Н у он и согласился
уехать. А дому-то что ж пропадать зазря? Н у мы его и
унесли.
Вот все, как оно было, Брант,— заключил Гилрой с
равнодушием, в котором было что-то очень убедитель­
ное.— Можете мне поверить. А теперь касательно пер­
вого вашего требования, что, дескать, мы обязаны ис*

362

править последствия, то тут мы с вами не согласны и
докажем вашим же способом, что мы в своем праве. На
это у нас есть бумага. Купчая на дом и имущество Х у ­
кера, а землю мы заняли вместо него, как ваши собст­
венные арендаторы.
Гилрой исчез в своей лачуге, достал какую-то бумагу
из ящика на полке и, вернувшись, протянул ее Кла­
ренсу.
— Вот, глядите сами. Все честь по чести, Брант. Мы
ему уплатили — тут вот написано — сто долларов!
Верное слово. И не как-нибудь, а наличными, черт
подери! И он эти денежки взял!
Гилрой, несомненно, говорил правду, а под докумен­
том стояла собственноручная подпись Джима. Хукер
продал свой участок. Кларенс быстро отвернулся.
— М ы не знаем, куда он уехал,— угрюмо продол­
жал Гилрой.— Н у, да вам теперь, небось, не очень-то
хочется его видеть. А чтоб вам было легче на душе,
так вот что: уговаривать его нам особенно и не при­
шлось.
И еще одно, если вы не брезгуете советом от тех,
кто не напрашивается давать советы,— добавил он
с тем же странным сочувствием.— Вам только повезло,
что вы от него избавились, и еще больше повезет,
если вы вот так же избавитесь еще кое от кого, кому
верите.
И, словно не желая выслушивать гневной отповеди
молодого человека, Гилрой вошел в хижину и захлопнул
за собой дверь. Кларенс, сознавая, что дальнейшие
разговоры бесполезны, повернул коня и ускакал.
Однако последний выстрел Гилроя попал в цель.
Предательство Джима не слишком его поразило, так как
он никогда не закрывал глаза на его тщеславие и другие
слабости; не удивился Кларенс и тому, что хвастливость
и нелепые выходки Джима, которые его самого только
забавляли, другим людям, как утверждал Гилрой, могли
казаться оскорбительными и вызы вать у них гнев.
Однако Кларенс, добрая душа, все же пыталсл оправ­
дать поступок своего старинного приятеля и взять вину
на себя. Он ведь не имел ни малейшего права навязы­
вать бедняге Джиму участок и подвергать его своеоб­
разную натуру соблазнам, которыми чревата подобная

363

жизнь в подобном окружении; и уж ни в коем случае он
не должен был пользоваться его услугами на ранчо. Эти
его неразумные и даже эгоистические попытки помочь
Джиму принесли тому больше вреда, чем пользы.
Как я уже говорил, прощальное предостережение
Гилроя больно уязвило Кларенса, но в высоком смысле.
Оно ранило его чувствительность, но не могло смутить
чистой, благородной души истинного джентльмена. И в
предостережении Гилроя он услышал только упрек
своим собственным недостаткам. Н ад всеми изъявления­
ми его дружбы тяготело нечто роковое. Он не сумел
помочь Джиму, не принес счастья ни Сюзи, ни миссис
Пейтон — его приезд, казалось, только усилил отчужде­
ние между ними. Ему вспомнилось загадочное нападе­
ние, которому он подвергся,— теперь он уже почти не
сомневался, что его присутствие на ранчо каким-то таин­
ственным образом ускорило насильственную смерть
Пейтона. Если он и правда унаследовал от своего отца
какое-то проклятие, оно, по-видимому, влияло на судьбы
тех, кто был ему дорог.
Он ехал, погрузившись в глубокую задумчивость
и устремив рассеянный взор на невидимую точку между
чутких ушей своего коня, как вдруг эти уши испуганно
насторожились, и Кларенс, очнувшись, увидел перед
собой внезапно возникшую фигуру, которая заставила
его забыть обо всем остальном.
Это был красивыл молодой всадник, погруженный
в не меньшую рассеянность, чем он сам, но, по-видимому, куда более довольный собой. Темные волосы, смуг­
лая кожа и синие глаза позволяли сразу же узнать
в нем калифорнийца испанского происхождения. Во рту
у него торчал окурок сигары, и он сидел на своем гнедом
мустанге с ленивым изяществом, свойственным его
соплеменникам. Однако внимание Кларенса привлекла
не живописная персона всадника, а свисавшие с его
седла кольца тонкой риаты, сплетенной из серого кон­
ского волоса,— смуглые пальцы незнакомца поигрывали
ее узловатым, украшенным серебряными бусами концом,
который заменял ему плеть. Кларенс знал, что эти
риаты, служащие для того, чтобы стреноживать лошадь
при ночлеге в открытой степи, нередко бывают сплетены
настоящими художниками своего дела и украшаются

364

чрезвычайно богато. Однако его душа внезапно испол­
нилась слепой ярости и отвращения, и он в упор посмот­
рел на приближающегося всадника. Что увидел тот
в глазах Кларенса, было известно только ему одному, но
его собственные глаза вдруг остекленели, смуглые щеки
покрылись свинцово-серой бледностью, а лениво-не­
брежная поза стала напряженной — внезапно дернув
поводья, он промчался мимо Кларенса бешеным гало­
пом. Молодой американец повернул коня и конвульсив­
но сжал коленями его бока, словно собираясь кинуться
вдогонку. Но тут же опомнился и не без труда собрался
с мыслями. Что он, собственно, собирался сделать
и почему? Он ведь и прежде видел сотни таких жо
всадников — на их лошадях были такие же попоны,
такая же сбруя, даже такие же риаты. А таинственные
незнакомцы, встреченные им в ту лунную ночь, были
одеты совсем по-другому. Он оглянулся. Всадник уже
придержал коня и теперь удалялся совсем не так торо­
пливо. И Кларенс поехал дальше своей дорогой.

ГЛАВА

IX

Кларенс не стал открывать семейству Хопкинсов всю
глубину малодушия и предательства Джима и лишь
заверил их в полном соответствии с истиной, что с ним
ничего дурного не случилось, и обещал не только про­
должать поиски их исчезнувшего соседа, но и сообщать
им все новости о нем. Он высказал мнение, что Джиму,
вероятно, пришлось уехать по какому-то срочному делу
и, опасаясь оставить свою новую хижину без присмотра,
он предпочел продать ее соседям с тем, чтобы по воз­
вращении построить на ее месте уже настоящий дом.
Затем, утешив Ф ебу и тут же измыслив очередной план,
как вернуть ей Джима (к счастью, уже без недавнего
сомнения в своей пригодности к роли благого провиде­
ния), Кларенс вернулся на ранчо. Если он и вспоминал
бегство Джима и предостережение Гилроя, то лишь для
того, чтобы еще тверже укрепиться в намерении не­
уклонно исполнять возложенный им на себя благород­
ный долг. Он стряхнет с себя меланхолию, будет при­
лежно заниматься делами ранчо, создаст давно задуман­

365

ную им «Охранную лигу землевладельцев Южной
Калифорнии», выдвинет свою кандидатуру в законода­
тельное собрание штата и, короче говоря, заменит
Пейтона для края, как заменил его на ранчо. Он попы­
тается лучше узнать работников-метисов, чтобы уладить
недоразумения между ними и американцами; он уже
бранил себя за то, что до сих пор еще не использовал
в надлежащей мере приобретенное в юности знакомство
с их обычаями и языком. Иногда в его памяти вдруг
непрошенно всплывала
фигура
молодого испанца,
которого он встретил на пустынной дороге, и каждый
раз его охватывало необъяснимое предчувствие, что они
еще встретятся и он узнаег, почему его внезапно охвати­
ло тогда такое отвращение. В этом был весь Кларенс.
Однако порыв, который погнал его в Фэр-Плейнс
искать там разрешение сомнениям, касавшимся Сюзи и
ее родственников, был полностью забыт.
Во всяком случае, энергия и энтузиазм, которые он
вложил в свои замыслы, принесли свои плоды. Ему
удалось создать «Лигу землевладельцев»; по его
просьбе специальная комиссия заново
установила
границы ранчо Роблес и прилегающих участков, уточни­
ла их и положила конец злоупотреблениям; даже не­
укротимый Гилрой, сначала относившийся к молодому
деятелю с насмешливой снисходительностью, постепенно
научился уважать его и считаться с ним; вакеро и пеоны
начали доверять человеку, который настолько понимал
их, что восстановил находившуюся на землях ранчо
разрушенную часовню, и теперь по воскресеньям и празд­
никам им уже не приходилось совершать долгое палом­
ничество в Санта-И нес; а священник из Сан-Франциско,
рекомендованный Кларенсу его колледжем в Сан-Хосе
и с этих пор часто навещавший его гостеприимный дом,
был достаточно благодарен ему,
чтобы
внушить
своей пастве надлежащую преданность их молодому
хозяину.
Однажды к вечеру Кларенс вернулся из долгой
поездки и бросился в покойное кресло, чтобы с чистой
совестью предаться заслуженному отдыху. В огромном
камине то вспыхивали, то угасали тлеющие угли, а через
открытое окно доносилось ласковое дыхание юго-запад­
ного пассата. В часовне ударил колокол, призывающий

366

к молитве, и Кларенсу показалось, что смягченный
расстоянием звук этот придал обдуваемой ветрами
равнине ту благостную безмятежность, которой ей
всегда недоставало.
Внезапно до его чуткого слуха донесся стук колес на
подъездной аллее. Обычно его посетители приезжали
верхом, а повозки и фургоны направлялись к усадьбе по
нижней дороге. З в у к приближался, и прихотливая мечта
наполнила его сердце неизъяснимым удовольствием.
Неужели миссис Пейтон решила без предупреждения
навестить ранчо? Он затаил дыхание. Экипаж тем
временем уже остановился в патио. Стук копыт смолк,
и послышались женские голоса. Один из них показался
ему знакомым. В коридоре раздались легкие шаги.
Кларенс быстро вскочил на ноги, но тут дверь широ­
ко распахнулась, и он увидел смеющееся личико
Сюзи.
Кларенс бросился к ней навстречу, но движимый
лишь изумлением. Он не собирался целовать ее, однако
при его приближении она лукаво наклонила головку,
предостерегающе сдвинула брови и многозначительно
указала на коридор, предупреждая, что их может застать
врасплох кто-то посторонний.
— Ш-ш-ш! Миссис Макклоски тут рядом,— шепнула
она.
— Миссис Макклоски? — с недоумением повторил
Кларенс.
— Н у, разум еется!— досадливо перебила Сюзи.—
Моя тетя Джейн, глупыш! Мы заехали сюда, чтобы
сделать тебе сюрприз. Тетя никогда не бывала на
ранчо, и мы решили воспользоваться удобным слу­
чаем.
— А твоя мама... миссис Пейтон? Она... ей...—
запинаясь, бормотал Кларенс.
— А х, она! А х, ей! — передразнила Сюзи, начиная
сердиться.— Конечно, она ничего не знает! Она думает,
что я уехала к Мэри Роджерс в Окленд. Я и поеду,
только потом !— рассмеялась она.— А пока я написала
тете Джейн, чтобы она встретила меня в Аламеде, и мы
доехали в почтовой карете до Санта-Инес, а оттуда
в коляске отправились сюда. Не правда ли, мы прелест­

367

но придумали? Скажи, Кларенс! Почему ты молчишь?
Правда, мы придумали прелестно?
В эту минуту в ней было столько прежнего очарова­
ния и детской беспечности, что Кларенс, как ни был он
встревожен и растерян, взял руки Сюзи в свои и притя­
нул ее к себе, словно маленькую девочку.
— Разумеется,— продолжала она, не забыв поню­
хать розовый бутон в его петлице,— разумеется, я имею
полное право приехать в свой собственный дом! А если
меня сопровождает моя родная тетя, замужняя дама, то,
значит, все приличия соблюдены и присутствие здесь
молодого человека (это было произнесено самым над­
менным тоном) ничего не меняет!
Кларенс все еще держал ее в своих объятиях, но
в этот миг она вновь переменилась. Сюзи его детства
куда-то исчезла, ускользнула от него, и руки его обнима­
ли только притворщицу-актрису.
— Будьте добры, мистер Брант, отпустите меня,—
сказала она, оглядываясь с аффектированной томно­
стью.— Мы здесь не одни.
Но когда в коридоре раздался приближающийся
шелест юбок, Сюзи опять стала прежней и, сверкнув
глазами, многозначительно шепнула:
— Она знает все!
Замешательство Кларенса только усилилось, когда
вошедшая дама бросила на них игривый взгляд. Это
была не слишком импозантная блондинка, чье довольно
красивое лицо уже несколько увяло, однако под
воздействием не столько времени, сколько краски
и пудры; ее платье также многое теряло от неумеренного
пристрастия его владелицы ко всяким украшениям
и оборочкам, и при взгляде на нее невольно напрашива­
лось заключение, что вся эта мишура не предназнача­
лась для дневного света. На кружевной отделке ее
рукавов и нижних юбок виднелись крайне неуместные
пятна глины. Ее голос, хотя и полный искренней благо­
желательности, звучал излишне громко и, по-видимому,
еще не был приведен в соответствие с обыкновенным
жилым домом и низкими потолками.
— Ну-ну, детки! Можете не обращать на меня
внимания! Я знаю, что не участвую в этой сцене, но мне
что-то боязно стало ждать в ©том, как ты сказала,

368

«салоне» — ведь все эти черномазые мексиканцы стол­
пились вокруг, словно хористы какие-то! А х, до чего же
здесь все старинное! Настоящая испанская старина!—
И, поглядев на Кларенса, она докончила: — Т ак вот он
какой, Кларенс Брант, твой Кларенс! Познакомь нас,
Сюзи.
Несмотря на все свое негодование и душевную боль,
Кларенс тем не менее сознавал, что у этой отвратитель­
ной ситуации есть своя смешная сторона, и в полном
смятении обрел ненадежную опору в оброненных Сюзи
словах «мой собственный дом». Да-да, конечно, это ее
собственный дом, а он всего лишь управляющий ее
приемной матери и не имеет права указывать ей, когда
она должна сюда приезжать и с кем. Своевольная Сюзи
вполне могла отправиться с этой невероятной родствен­
ницей куда-нибудь еще, что вряд ли было бы приятнее
миссис Пейтон. Кое-как утешившись этой мыслью,
он вспомнил про гостеприимство. О т растерянности
ои поздоровался с миссис Макклоски даже излишне
горячо.
— Я здесь только мажордом миссис Пейтон, но
друзей ее дочери ждет тут самый радушный прием.
— Д а-с,— с привычной игривостью отозвалась мис­
сис Макклоски.— Мы с Сюзи, конечно, понимаем, какое
у вас здесь место,— и, должна сказать, завидное, вот
что. Но мы не станем слишком надоедать вам с миссис
Пейтон, верно, Сюзи? А теперь мы с ней походим,
посмотрим эту лачужку — это же настоящая испанская
старина, верно? — да поглядим, что здесь и как, и вам,
молодые люди, придется пока расстаться и вести себя
при мне прилично. Пока я тут, ни-ни-ни! Будете у меня
ходить по струнке, уж поверьте. Я ведь такая дуэнья,
что чудо, верно, Сюзи? По строгости со мной ни одна
школьная учителка, ни одна монастырская настоятель­
ница не сравнится.
Она обняла девушку за талию и нежно привлекла
к себе, так что на черное платье ее племянницы опусти­
лось небольшое облачко пудры. Сюзи лукаво покосилась
на Кларенса, но тут же поглядела на тетку с выражени­
ем самой искренней любви и восхищения. Сердце Кла­
ренса мучительно сжалось. Он ни разу не видел, чтобы
она взглянула так на миссис Пейтон. А эта посторонняя
24. Брет Гарт. Т. 4.

369

женщина, безвкусно одетая, дурно воспитанная провин*
циалка, невыносимо вульгарная, хоть и добродушная,
сумела вызвать в Сюзи те чувства, которые тщетно
пыталась пробудить
утонченная
миссис
Пейтон.
Когда миссис Макклоски выплыла из комнаты вместе
с Сюзи, он отвернулся, и на его сердце легла свинцовая
тяжесть.
Однако надо было принять меры, чтобы испанские
слуги не догадались, как предали их госпожу, и Кларенс
положил конец их детскому любопытству, сделав вид,
что во. внезапном приезде Сюзи нет ничего необычного,
и обходясь с миссис Макклоски с дружеской фамильяр­
ностью, которая становилась ему тем неприятнее, чем
больше она нравилась самой даме. Ободренная его
вниманием, она вскоре пустилась в откровенности. Х о тя
Кларенс не задал ей ни единого вопроса и даже Сюзи
никак ее не поощряла, она за полчаса поведала ему во
всех подробностях историю своей жизни. Как еще
в качестве Джейн Силсби, старшей сестры матери Сюзи,
она в нежной юности бежала из родительского дома
в Канзасе с Макклоски, странствующим актером. Как
она вышла за него замуж и поступила в театр, взяв его
сценический псевдоним, так что родные не могли ее
отыскать. Как они приехали в Калифорнию, где ее муж
снял театр в Сакраменто, и она с негодованием узнала,
что ее единственная оставшаяся в живых родственница,
жена ее покойного брата, за денежное вознаграждение
отказалась от всех прав на осиротевшую Сюзи, и как
она решила во что бы то ни стало узнать, «счастлива ли
бедная девочка». Как ей удалось узнать, что девочка
очень несчастна. Как она написала ей и даже тайно
встречалась с ней в Сан-Франциско и в Сакраменто,
и как она отправилась в эту поездку отчасти «удо­
вольствия ради», а отчасти чтобы познакомиться с Кла­
ренсом и посмотреть имение. В искренности рассказчицы
сомневаться не приходилось; и такое отсутствие всякой
стеснительности не оставляло никакой надежды на то,
что она способна понять всю неделикатность своего по­
ведения по отношению к миссис Пейтон. И все же Кла­
ренс считал, что обязан поговорить с ней прямо; обязан
сказать ей то, чего не мог сказать Сюзи,— что от нее
зависит счастье миссис Пейтон (впрочем, он убедил

370
т

себя, что заботится также и о счастье С ю зи). Д а, он
должен объясниться с миссис Макклоски наедине, как
только представится удобный случай.
Этот случай представился скорее, чем он ожидал.
После обеда миссис Макклоски повернулась к Сюзи,
шутливым тоном объявила, что должна поговорить
с мистером Брантом «о делах», и велела ей пока пойти
в гостиную. Е два девушка вышла, как миссис Маккло­
ски посмотрела на Кларенса и сказала тем грубоватым
тоном, какой обычно пускают в ход невоспитанные, но
добродушные люди, начиная разговор на деликатную
тему и желая рассеять неловкость:
— Н у-с, молодой человек, как же все-таки обстоят
дела между вами и Сюзи? Я взялась блюсти ее интере­
сы, прямо как моей родной дочери. Если вам есть что
сказать, так говорите теперь. Да поменьше мямлите
и тяните, потому что такая девушка легко найдет себе
что-нибудь по вкусу и никого об одолжениях просить не
станет; а не захочет пока выбирать, так мы с мужем
готовы о ней позаботиться. Конечно, изображать из
себя всяких там испанских грандов мы не можем, но
у нас есть свое дельце, и очень доходное.
С этим Кларенс не мог смириться, несмотря на всю
свою кротость — он ревниво оберегал свою тайну от
миссис Пейтон, и вдруг ему пришлось выслушать
подобное заявление под ее кровом! Решимость его
окрепла.
— Мне кажется, мы не вполне понимаем друг друга,
миссис Макклоски,— сказал он холодно, но в его глазах
появился опасный блеск.— Мне действительно есть что
сказать вам; тема эта не столь приятна, как та, которую
имеете в виду вы, но тем не менее, на мой взгляд, ее мы
более полномочны обсуждать.
Затем со сдержанной, но неумолимой прямотой он
напомнил миссис Макклоски, что Сюзи была удочерена
миссис Пейтон с соблюдением всех формальностей и, как
несовершеннолетняя, находится под полным контролем
своей приемной матери; что миссис Пейтон ничего не
было известно о родственниках, не согласных с этим
удочерением; что Сюзи не только не сообщила ей об
этом, но и, как он твердо убежден, миссис Пейтон даже
не подозревает о ее недовольстве и отчуждении, что она

371

с большой заботливостью и нежностью воспитала
одинокую сиротку, как свою собственную дочь, и даже
если ей не удалось завоевать ее любовь, она имеет право
ждать от нее послушания и уважения; что неопытность
и детское своеволие Сюзи в какой-то мере извиняют ее
поведение, но миссис Пейтон и ее друзья вправе требо­
вать большей рассудительности от миссис Макклоски,
как женщины, более умудренной опытом. Вот почему он,
друг миссис Пейтон, которая, как единственная закон­
ная опекунша Сюзи, одна, по его мнению, имеет право
судить о желательности и нежелательности тех или иных
ее привязанностей, должен
решительным образом
уклониться от разговоров, касающихся его отношений
с Сюзи или его намерений.
Несмотря на слой пудры, лицо его собеседницы явно
покраснело.
— Как вам угодно, молодой человек! Как вам
угодно,— сказала она с такой же злобной прямотой.—
Только, может, вы все-таки позволите мне сказать, что
Джим Макклоски дураком никогда не был и, может, он
знает, что думают законники о договоре с женой покой­
ного брата в обход родной сестры! Может, о таком вот
сестринском титуле вы не подумали, мистер Брант?
И может, вы еще узнаете, что получить согласие миссис
Пейтон вам будет потруднее, чем вы думали. А мо­
жет — это будет вернее! — от ее-то согласия Сюзи
только на дыбы встанет! И под конец, мистер Брант,
еще одно: когда вы доберетесь до сути, а значит, до
меня с Джимом Макклоски, так, может, еще окажется,
что мы с ним нашли Сюзи жениха получше сынка
Хэмилтона Бранта, как бы он на папашины денежки ни
выламывался под испанского гранда перед двумя баба­
ми. Д а, может, нам долго искать и не придется, мистер
Брант, и уж найдем мы не подделку, а самый настоя­
щий товар!
Кларенс испытывал такую душевную боль и отвра­
щение, что даже не заметил ни ядовитой шпильки в свой
адрес, ни последнего многозначительного намека,— он
только молча встал и поклонился, когда миссис Маккло­
ски вскочила из-за стола. Однако, когда она приблизи­
лась к двери, он сказал почти просительно:
— Каковы бы ни были ваши намерения, миссис

372

Макклоски, но мы — гости Сюзи, и я прошу вас ничего
не сообщать ей о нашем разговоре, пока мы тут, а глав­
ное, постарайтесь, чтобы у нее не сложилось впечатле­
ния, будто я позволил себе обсуждать с кем-нибудь свои
чувства к ней.
Миссис Макклоски выплыла из комнаты, не удосто­
ив его ответом, но, войдя в сумрачную, низкую гости­
ную, с удивлением обнаружила, что Сюзи там нет.
Поэтому ей пришлось отправиться на веранду, куда уже
вышел Кларенс, и с высокомерным видом отдать распо­
ряжение слугам, чтобы Сюзи попросили немедленно
зайти к ней в комнату. Однако барышни у себя не
оказалось, и никто не знал, где она. Кларенс, уже
принявший твердое решение в качестве последнего
средства обратиться прямо к Сюзи, был встревожен
бесплодностью этих поисков. Выйти из дому она не
могла, так как опять начался дождь. Возможно, она
где-то пряталась, чтобы избежать повторения сцены,
начало которой, быть может, невольно подслушала.
Кларенс свернул в коридор, ведущий к будуару миссис
Пейтон. Зная, что будуар заперт, он был удивлен,
увидев при тусклом свете подвешенной к потолку лампы,
что в замке торчит ключ, совершенно такой же, какой
хранился в ящике его бюро. Ключ этот мог принадле­
жать только Сюзи, и, значит, она укрылась тут. Он
тихонько постучал. З а дверью раздался шорох и как
будто отодвинули стул, но никто не отозвался. Под­
чиняясь
внезапному
порыву,
Кларенс
распахнул
дверь и почувствовал сильный сквозняк — очевидно,
одно из окон было открыто. В тот же самый миг
он различил в полутьме Сюзи, которая шла к нему
навстречу.
—
А я не знал, что ты тут,— сказал Кларенс, испы­
тывая непонятное облегчение.— Но я этому рад,
так как нам нужно поговорить наедине.
Сюзи ничего не ответила, но он все-таки достал из
кармана спичку и зажег две стоявшие на столе свечи.
Фитиль одной из них казался теплым, точно ее погасили
совсем недавно. Когда по комнате разлился свет, Кла­
ренс увидел, что Сюзи смотрит на него с притворным
спокойствием, но что щеки ее порозовели сильнее
обычного. Впрочем, это было на нее похоже и не проти­

373

воречило его предположению, что она спряталась тут,
чтобы избежать объяснений с миссис Макклоски или
с ним, а может быть, и с ними обоими. В комнате
не было заметно
никакого
беспорядка.
Открыто
было окно-амбразура в наружной стене дома, и лег­
кая занавеска трепетала
под
порывами
ночного
ветра.
— Боюсь, я повздорил с твоей тетушкой, Сюзи,—
начал он весело своим обычным дружеским тоном.—
Однако мне пришлось объяснить ей, что она ведет
себя по отношению к миссис Пейтон не так, как заслу­
живает та, которая отдала тебе столько любви и за­
боты.
— А х, пожалуйста, не надо опять об этом! —
раздраженно сказала Сюзи.— Я уже наслушалась более
чем достаточно!
Кларенс покраснел, но сдержался.
— Следовательно, ты слышала наш разговор и зна­
ешь, что я обо всем этом думаю,— сказал он спокойно.
— Ничего нового я не услы ш ала!— возразила
Сюзи, надменно вздергивая головку, но тут же словно
в каком-то рассеянии подошла к окну и закрыла его.—
Это каждому было ясно, как божий день! Я знаю, ты
с самого начала хотел, чтобы я оставалась здесь с мис­
сис Пейтон и чтобы меня держали взаперти, пестовали,
муштровали и школили, а кто-нибудь другой тем време­
нем пестовал бы, муштровал и школил тебя до тех пор,
пока ты не стал бы таким, каким, по ее мнению, дол­
жен быть мой муж. Я же говорила тете, что даже если
мы и приедем сюда, нам все равно не удастся... не
удастся...
— Что именно? — спросил Кларенс.
— Заставить тебя опомниться,— отрезала Сюзи.—
Помешать тебе и дальше ходить перед этой женщиной
на задних лапках. Не дать ей сделать из тебя раба, как
она хотела сделать рабыню из меня. Но что толку!
Мэри Роджерс совершенно правильно сказала, что ты
думаешь только о том, как бы угодить миссис Пейтон,
и никого, кроме нее, не видишь. И что, не будь это так
нелепо, — вспомни, сколько ей лет, а сколько тебе! —
можно было бы даже подумать, что ты по уши влюблен
в миссис Пейтон.

374

Вся кровь прихлынула к лицу Кларенса, но в следу­
ющий миг он побледнел и ощутил леденящий холод.
Комната завертелась, растворилась в тумане, а потом
вдруг вновь возникла с пугающей четкостью — с четко­
стью воспоминания, и он словно вновь увидел перед
собой миссис Пейтон, как видел ее в тот раз, когда
впервые вошел в будуар. И вдруг он понял, что Сюзи
сказала правду, что она безжалостно сорвала повязку
с его глаз. Д а, он влюблен в миссис Пейтон! Вот что
означали его сомнения и колебания, когда он думал
о Сюзи! Вот единственный источник, тайная причина
и предел всех его полуосознанных честолюбивых по­
мыслов.
Однако это открытие принесло с собой странное
спокойствие. З а последние несколько секунд он как
будто стал старше на много лет, и узы прежней дружбы
с Сюзи ослабели, а более позднее впечатление, что она,
несмотря на свои юные годы и неопытность, несравненно
превосходит его знанием жизни и зрелостью, исчезло
без следа. И с почти отцовской властностью, голосом,
который он сам не узнавал, Кларенс произнес:
— Если бы я не знал, что ты находишься под
влиянием глупой и грубой женщины, то решил бы, что
ты пытаешься оскорбить меня, как оскорбила свою
приемную мать, и избавил бы тебя от неприятной
необходимости делать это под ее кровом, немедленно
покинув его навсегда. Однако я убежден, что всему
причиной именно это дурное влияние, и я останусь здесь
с тобой, чтобы по мере сил помешать ее замыслам,—
останусь, во всяком случае, до тех пор, пока не смогу
сообщить миссис Пейтон обо всем, кроме тех глупостей,
которые ты только что наговорила.
Сюзи рассмеялась.
— Сообщи уж заодно и их, раз уж ты решил ябед­
ничать! Пусть-ка она тебе что-нибудь ответит.
— Я скажу ей,— невозмутимо продолжал Кла­
ренс,— только то, что ты сама вынуждаешь меня ска­
зать ей, чтобы спасти тебя от стыда и позора, и только
потому, что хочу избавить ее от унижения выслушивать
это от собственных слуг.
— Что выслушивать от слуг? О чем ты говоришь?
Как ты смеешь! — злобно выкрикнула Сюзи.

375

Теперь ее тревога была совершенно искренней, но
добродетельное негодование, как решил Кларенс, она, по
обыкновению, только изображала.
— Я говорю о том, что слуги знают о твоей перепи­
ске с миссис Макклоски и о твоих родственных с ней
отношениях,— сказал Кларенс.— Они знают все, что ты
доверила Пепите. Они думают, что либо миссс Маккло­
ски, либо ты сама виделись...
Он внезапно умолк. В эту минуту, когда он собирал­
ся сказать, что, по словам слуг (а главное, Инкарнасио),
Педро похваляется, будто не раз виделся с ней, Кларенс
вдруг впервые осознал все грозное значение этих, как он
прежде считал, пустых россказней.
— С кем виделась? — переспросила Сюзи, повышая
голос и топнув ножкой.
Кларенс посмотрел на нее, и настороженное выраже­
ние ее покрасневшего лица подтвердило его еще неясные
подозрения. Однако его внезапное молчание и нахмурен­
ные брови, по-видимому, подсказали ей, о чем он дума­
ет. Их взгляды встретились. Фиалковые глаза Сюзи
расширились, замигали и опустились, но она тут же
поспешила принять позу презрительного равнодушия, до
нелепости неестественную. Кларенс медленно обвел
взглядом окно, дверь, свечу на столе и стул рядом,
а потом вновь посмотрел в лицо Сюзи. Он глубоко
вздохнул.
— Я не обращаю внимания на пустую болтовню
слуг, Сюзи,— медленно сказал он.— И не сомневаюсь,
что все это не более как новый твой каприз или детская
шалость. Я не собираюсь ни запугивать тебя, ни взы ­
вать к твоим лучшим чувствам, но тем не менее обязан
сказать тебе, что мне известны некоторые факты,
которые превратят простое легкомыслие в нечто чудо­
вищное и немыслимое — сделают из тебя почти пособни­
цу страшного преступления! Больше я тебе ничего
сказать не могу. Но я настолько убежден в такой
возможности, что не остановлюсь перед любыми, даже
самыми жесткими мерами, лишь, бы предотвратить это.
Твоя тетушка ищет тебя, так что лучше пойди к ней.
Я запру дверь. И прими один мой совет: не сиди по
ночам с8 свечкой у открытого окна, когда ты**на ранчо.
Если тебе это бдение и не причинит вреда, оно может

376

оказаться роковым для глупых созданий, которых
привлечет свет.
Кларенс открыл перед ней дверь и вынул ключ из
замка. Сюзи визгливо засмеялась, как напроказивший
ребенок, и, словно плащ, сбросив с себя напыщенную
надменность, выбежала в коридор.
ГЛАВА X

Когда шаги Сюзи замерли в отдалении, Кларенс
притворил дверь, подошел к окну и внимательно его
осмотрел. Прутья, которые он вывернул, чтобы открыть
путь в дом в день похорон, были вставлены на место. Он
оглядел комнату: все, казалось, было, как прежде. И все
же его томило беспокойство. Однажды поддавшись
подозрениям, прямодушный и бесхитростный человек
заходит в них куда дальше осторожного эгоиста, потому
что для него это гибель веры, а не частный случай.
Кларенс уже не сомневался, что Сюзи виделась с Педро
после его увольнения, и строил самые невероятные
догадки о причинах, побудивших ее к этому. Педро,
скрывая от нее свое злодейство, мог сообщить ей, что
намерен начать тяжбу и сделать ее владелицей и госпо­
жой ранчо. Подобная мысль могла прийтись по вкусу
Сюзи, любительнице всяческих театральных эффектов.
Ему вспомнилось, как миссис Макклоски, говоря о его
притязаниях, презрительно фыркнула и намекнула, что
у него, возможно, есть соперник более знатного проис­
хождения. Когда рассеялось первое изумление, мысль
о том, что Сюзи ему неверна, оставила его почти равно­
душным,— да и о какой неверности можно было гово­
рить, раз она не сомневалась, что Мэри Роджерс права?
И Кларенс, придя к выводу, что ни он, ни она никогда
не питали друг к другу настоящей любви, мог теперь,
как ему казалось, беспристрастно судить о ее поведении.
Однако она обманывала не только его, но и миссис
Пейтон, и это произвело на него куда более сильное
впечатление, так что на самом деле он вовсе не был
беспристрастен. Кларенс задул свечи — почему-то это
показалось^ ему необходимой мерой предосторожности,
а кроме того, размышлять над терзавшими его опасени­

377

ями было легче в полумгле. Рассеянный свет, проникав­
ший в будуар сквозь три высоких окна, ложился на
потолок, а из глубокой амбразуры на противоположную
стену падал смутный отблеск, словно от потайного
фонаря, так что Кларенс мог различить знакомые
очертания комнаты и мебель. И точно так же из сумрака
его памяти вдруг выступили различные события, кото­
рым он в свое время не придал никакого значения. Он
припомнил разговоры слуг и намеки Сюзи, касавшиеся
бурной ссоры между Пейтоном и Педро, после которой
Педро прогнали с ранчо. Но теперь ему стало ясно, что
причиной этой ссоры было что-то гораздо более серьез­
ное, чем просто дерзость и небрежность. Он припомнил,
как Мэри Роджерс, поддразнивая Сюзи, упоминала про
Педро, а Сюзи молчала с таинственным видом, который
казался ему тогда обычным ее притворством. Он припо­
мнил, как миссис Пейтон без видимых оснований беспо­
коилась за Сюзи, а он, считая причиной этой тревоги
себя, не придавал ей значения,— но ведь миссис Пейтон,
вероятно, что-то подозревала! Кларенс, чье доверие
было так жестоко обмануто, дал волю фантазии и уже
не сомневался, что Х укер тоже участвовал в заговоре
и исчез либо в соответствии с их планом, либо опасаясь
разоблачения. Конечно, именно об этом его и предупре­
дил на прощание Гилрой! Только миссис Пейтон
и он хранили слепую доверчивость в этом море преда­
тельств, а он, кроме того, был слеп и к собственным
чувствам.
Вновь поднялся ветер, и пятно света на стене напро­
тив амбразуры трепетало и менялось от колыхания
листвы снаружи. Затем оно вдруг совсем исчезло,
словно перед окном появился какой-то непрозрачный
предмет. Кларенс поспешно встал и бросился к амбразу­
ре. Но тут же ему показалось, что где-то совсем в дру­
гой части дома хлопнуло окно или дверь, а перед собой
он увидел только решетку, листву и серебристое небо
в легкой пелене облаков, отбрасывающее призрачный
свет на побеленную внутренность амбразуры. Он вне­
запно понял, в чем заключалась его ошибка. Каса
занимала слишком большое пространство, и, значит,
незваные пришельцы вовсе не обязательно должны
были выбрать именно это окно, чтобы проникнуть в дом

378

или переговорить с кем-нибудь из его обитателей.
Лучше немедленно проверить, не бродит ли и в самом
Деле кто-нибудь вокруг стен, лучше тут же встретиться
с ними в открытую. Обнаружить их, узнать, кто
они такие, было не менее важно, чем разрушить их
планы.
Кларенс вновь зажег свечу и, поставив ее на столике
у стены ниже уровня окна, задернул занавеску с таким
расчетом, чтобы она пропускала свет наружу, но комна­
ту оставляла в тени. Затем он тихонько открыл дверь,
Запер ее за собой и бесшумно пошел по коридору.
Комнаты Сюзи и миссис Макклоски находились в даль­
нем его конце, но от будуара их отделял внутренний
двор, откуда доносились негромкие голоса слуг, ожидав­
ших, чтобы их отпустили на ночь. Кларенс повернулся
и все так же бесшумно направился к узкой сводчатой
двери, выходившей в сад. Он отпер ее и открыл,
по-прежнему соблюдая величайшую осторожность. Сно­
ва накрапывал дождь. Не желая тратить времени,
Кларенс не стал возвращаться к себе, а снял все еще
висевшие в нише старый непромокаемый плащ и клеен­
чатую шляпу Пейтона и вышел в ночной мрак, заперев
за собой дверь. Он не хотел посвящать в эту тайну
конюхов и не пошел за своей лошадью, рассчитывая
найти в корале мустанга какого-нибудь вакеро. К сча­
стью, Полынь, старая кобыла Пейтона, стоявшая почти
у самых ворот, легко позволила себя поймать. Кларенс
вскочил на ее неоседланную спину и, пользуясь недо­
уздком, как поводьями, тихонько выехал на дорогу.
Там, держась в тени ограды, он добрался до открытого
поля и, наполовину скрытый сухими, ломкими, но все
еще торчащими стеблями овсюга, начал медленно
объезжать касу.
Серый туманный купол над его головой, чуть посе­
ребренный невидимой луной, то светлел, то опять
темнел, когда налетала новая полоса дождя. Тем не
менее Кларенс ясно видел темный прямоугольник
дома — весь, кроме западной стены, где терзаемые
ветром ивы с мольбой стучали ветвями в глинобитную
стену. Но больше вокруг ничто не шевелилось до той
дальней черты, где блестящее влажное небо смыкалось
С блестящей влажной равниной. Кларенс уже объехал

379

две стороны дома, и его кобыла неслышно ступала по
бороздам, устланным мокрым ковром из стеблей и ота­
вы, как вдруг шагах в ста перед ним из зарослей овсюга
беззвучно возникла фигура всадника, который выехал
на поперечную тропу и тут же остановился со скуча­
ющим видом человека, обреченного на долгое ожидание.
Кларенс сразу же узнал одного из своих вакеро, тще­
душного метиса, и ни на секунду не усомнился, что это
только часовой, сообщник, которому поручено поднять
тревогу в случае опасности. Низкий рост вакеро поме­
шал Кларенсу разглядеть его раньше в зарослях, а кони
их ступали одинаково тихо. Молодой человек был уве­
рен, что главный из незваных гостей находится сейчас
возле касы, где-то в ивах, и повернул лошадь, намерева­
ясь перехватить его прежде, чем часовой что-нибудь
заметит. К несчастью, веревка плохо заменяла поводья,
и кобыла, оступившись, шумно ударила копытом по
луже. Страж быстро обернулся, и Кларенс понял, что
должен во что бы то ни стало схватить его. Угрожающе
взмахнув рукой, он поскакал прямо к нему.
Однако их разделяло еще порядочное расстояние,
когда
вакеро
вдруг
испустил
душераздирающий
вопль — такой жуткий, что даже горячая кровь Кларен­
са застыла в его жилах,— и во весь опор помчался по
тропе туда, где лежала безграничная равнина. Прежде
чем Кларенс успел решить, был ли этот крик сигналом
или его исторг ужас, по стене касы забила копытами
испуганная лошадь, а затем закачались кусты у задних
ворот. Враг был там! Без колебаний Кларенс ударил
каблуками свою лошадь и помчался на этот звук. Когда
он приблизился к кустам, по ним словно пробежала
рябь, и послышался удаляющийся конский топот. Не
сомневаясь, что незваный пришелец, предупрежденный
криком своего сообщника, обратился в бегство, Кларенс
ринулся за ним. Он руководствовался стуком копыт, так
как кусты скрывали беглеца, но когда угол касы остался
позади, он убедился, что конь неизвестного значительно
лучше. Топот становился все глуше, порой и вовсе
замирая, чтобы раздаться вновь при его приближении,
а вскоре и окончательно затих вдали. Тщетно Кларенс
бил каблуками свою не столь резвую лошадь и горько
сожалел, что под ним не его мустанг — когда он вы­

360

брался из кустарника, беглеца не было ни видно,
ни слышно. Перед ним лежал пустынный и угрюмый
склон, ведущий к нижней
террасе.
Неизвестный
скрылся.
Кларенс повернул назад вне себя от •бессильного
гнева и ярости. Однако ему удалось чему-то помешать,
пусть он даже и не знал, чему именно. И хотя тому
удалось ускользнуть, он знает его сообщника и узнает
теперь, кто был этот таинственный гость. Обитатели
касы, по-видимому, ничего не слышали, и Кларенс
решил их напрасно не тревожить. Он не сомневался, что
непрошеные пришельцы уже далеко и в эту ночь можно
больше ничего не опасаться. Тихонько вернувшись
в кораль, он оставил там лошадь и, никем не замеченный,
направился к дому. Он отпер узкую дверь в стене,
вошел в темный коридор, задержался на минуту, чтобы
открыть дверь будуара, взглянуть на крепко запер­
тое окно и погасить еще горевшую свечу, а затем
вновь повернул ключ в замке и отправился в свою
комнату.
Однако заснуть ему не удалось. Происшествие этой
ночи, занявшее так мало времени, тем не менее произве­
ло на него глубокое впечатление, хотя и казалось уже
странным сном. Жуткий крик вакеро еще звучал в его
ушах, но теперь в нем было что-то сверхъестественное,
потустороннее, словно почудившееся в кошмаре. Нако­
нец Кларенс забылся в беспокойной дремоте, а очнув­
шись, увидел, что на дворе день, а рядом с его кроватью
стоит Инкарнасио.
Смуглое лицо управляющего приобрело зеленоватый
оттенок, а губы пересохли.
— Вставайте, сеньор Кларенсио! Скорей вставайте,
мой господин. Случилось страшное. Д а защитит нас
матерь божья!
Кларенс вскочил с постели, лихорадочно припоминая
события ночи.
— Что означают твои слова, Н асьо? — спросил он,
хватая мексиканца за руку, которую тот, что-то бормо­
ча, поднял, чтобы перекреститься.— Говори! Я прика­
зываю!
— Хосе, коротышка-вакеро! Он сейчас в доме падре
и вопит, как сумасшедший, он от ужаса совсем рехнулся»
381

Он видел его... воскресшего мертвеца! Бог да смилуется
над нами!
— Д а ты, кажется, и сам помешался, Н асьо? —
сказал Кларенс.— Кого он видел?
— Кого?
Господи помилуй!
Старого хозяина.
Самого сеньора Пейтона. Вчера ночью он поскакал
к нему в патио— из воздуха, с неба, из земли,— он не
знает откуда! Такой же, как был при жизни, в старом
своем плаще и шляпе и на собственной кобыле! Он ехал
прямой, грозный, ужасный, а в страшной руке держал
веревку — вот так! Х осе видел его своими глазами, как
я вижу вас. А что он сказал Х осе, известно одному
богу! И еще, может быть, священнику: он же испове­
дался.
Кларенса осенила догадка. Он начал мрачно оде­
ваться.
— Ни слова об этом женщинам... и вообще никому,
ты понял, Н асьо? — сказал он резко.— Весьма вероят­
но, что Х осе выпил слишком много агвардиенте. Я сам
поговорю со священником. Но что с тобой? Успокойся,
друг Насьо.
Однако управляющий никак не мог унять бившую
его дрожь.
— Это еще не все... матерь божья! Это еще не все,
господин,— пробормотал он, падая на колени и продол­
жая креститься.— Сегодня утром рядом с коралем
вакеро увидели лошадь Педро Моралеса, всю в грязи,
оседланную и взнузданную, а в стремени... слышите?
А в стремени висит сорванный сапог Моралеса! О гос­
поди! Как было и с ним! Теперь вы поняли? Это его
месть! Нет-нет, прости, Иисусе, мое кощунство! Это
божье отмщение.
Кларенс был потрясен.
— А Моралеса вы не нашли? Вы его искали? —
сказал он, торопливо надевая сюртук.
— Искали повсюду. По всей равнине. Все вакеро
поднялись с зарей и объездили самые дальние поля.
И никаких следов! Д а и как же иначе? Только
так и могло быть.— И он торжественно указал на
землю.
— Чепуха! — воскликнул Кларенс, застегивая по­
следнюю пуговицу и хватая шляпу.— Иди за мной!

382

Сопровождаемый Инкарнасио, он побежал по коридо­
ру, миновал толпу возбужденно жестикулирующих слуг
в патио и вышел через задние ворота. Там он направил­
ся вдоль стены к окну будуара.
Вдруг Инкарнасио испустил крик ужаса.
Они оба бросились вперед. Из амбразуры, словно
промокший сверток одежды, свисал труп Педро Морале­
са, и босая нога всего на дюйм не доставала до земли.
Он, очевидно, просунул голову в решетку, но тут первый
прыжок испуганной лошади сломал ему шею между
прутьями, словно в гарроте, а затем она в ужасе помча­
лась прочь, унося в стремени застрявший сапог*

ГЛАВА X I

Зимние дожди наконец кончились, и все калифор­
нийское побережье пылало яркими красками. На целые
мили простирались поля желтых и красных маков,
люпины окрашивали в нежные тона мягкие округлости
холмов, а склоны предгорий купались в ромашках
и одуванчиках. В Сакраменто уже наступило лето;
желтая река сверкала невыносимым блеском; камыш
и другие болотные травы поднимались сочными заро­
слями; пух тополей и сикомор выбелил городские
окраины, и было так жарко, что Сайрус Хопкинс и его
дочь Ф еба, расположившиеся на веранде гостиницы
«Плейсер», вдруг затосковали по родине, вспомнив
летний зной Новой Англии, хотя уже давно привы­
кли к прохладным пассатам прибрежных долин Кали­
форнии.
Позже, когда они сидели за обедом и оглядывали
длинные столы с тем томительным чувством одиноче­
ства и сознанием собственной ничтожности, которое
часто охватывает жителей глуши, попадающих в город,
Ф еба вдруг вскрикнула и ухватила отца за руку. Широ­
ко расставленные локти мистера Хопкинса перестали
двигаться, и он вопросительно посмотрел на дочь. Вся
просияв, она указывала на появившуюся в дверях
фигуру. Ф игура эта принадлежала молодому челове­
ку, одетому, а вернее, разодетому по последней
моде, что, впрочем, не могло скрыть^некоторой деревен­

383

ской неуклюжести его сложения и манер. Длинные усы,
которым даже фиксатуар не придал ухоженного вида,
и прямые темные волосы, изломанные, но не завитые
парикмахерскими щипцами, делали его заметным даже
в пестром обществе, собравшемся за табльдотом.
— Это он,— шепнула Ф еба.
— Кто? — спросил ее отец.
У вы , любовь непоследовательна! И Ф еба покраснела
не при виде возлюбленного, а произнося его имя.
— Мистер Х укер ,— пролепетала она.
И действительно, это был Джим Хукер — но из­
бравший новую позу: былая зловещая угрюмость
сменилась теперь томной надменностью, более соответ­
ствовавшей его городскому костюму. Вид у него был
более мирный, но отнюдь не умиротворенный; и, усев­
шись за боковым столиком, он щепотью поддернул
полосатые манжеты и обвел обедающих пренебрежи­
тельным взглядом, что, впрочем, не помешало ему
исподтишка наблюдать, какой эффект произвело его
появление, и когда два-три человека начали перешепты­
ваться и поглядывать на него, он соизволил недовольно
нахмурить брови.
Все это могло напугать кроткую Ф ебу, но ничуть не
смутило ее отца, который встал и, направившись к Х у ­
керу, дружески хлопнул его по спине.
— Здорово, Х укер! Я было тебя не узнал, таким
ты франтом заделался, но Ф еба сразу смекнула, что
это ты.
Обескураженный Джим покраснел от досады; впро­
чем, он по-прежнему побаивался мистера Хопкинса и по­
этому ответил на его приветствие, но очень неловко и
нервно. Как обошелся бы он с более робкой Фебой —
вопрос другой, но мистер Хопкинс, словно ничего не за­
метив, продолжал:
— Мы с Фебой еще только начали, ну так и перей­
дем к тебе потолковать о старых временах. Погоди-ка,
я ее сейчас приведу.
Джим воспользовался этой передышкой, чтобы со­
браться с мыслями, извлечь на свет божий исчезнувшие
манжеты, выставить напоказ толстую часовую цепочку,
подкрутить усы и вообще принять прежний вид человека,
пресыщенного славой и радостями жиэни. И Ф еба, едва

384

«СЮЗИ»

они пересели к нему и обменялись рукопожатием, тут же
онемела при виде этих новых совершенств, чего нельзя
было сказать о ее отце.
— Коли судить по обличью, так у тебя дела идут
неплохо,— заметил он хмуро.— Ежели ты, конечно, не
портной и не щеголяешь в собственных изделиях, чтобы
показать товар. Т ак чем же ты занимаешься-то?
— Вы, как погляжу, недавно приехали в Сакрамен­
то,— предположил Джим со снисходительной жалостью
в голосе.
— Нынче утром,— ответил Хопкинс.
— И в театре вы не были? — продолжал Джим.
— Нет.
— И не вращались... в... в избранном обществе, так
сказать?
— Покамест нет,— с виноватым видом ответила
Ф еба.
— И не видели ни одной из огромных афиш на
заборах? «Цветок Прерий, или Дик Кровавая Рука»—
пьеса в трех действиях, пяти картинах, величайшая сен­
сация года, идет в сороковой раз, на каждый спектакль
желающих больше, чем билетов, только стоячие ме­
с т а ? — продолжал Джим с терпеливой снисходитель­
ностью.
— Нет.
— Ну так Дика Кровавую Руку играю я! Вот я и по­
думал, что, может, вы смотрели пьесу и узнали меня.
Всем этим людям,— он угрюмо показал на обедающих,—
я очень даже хорошо известен. Просто сил нет терпеть,
когда на тебя глазеет такой вот необразованный, гру­
бый сброд. Гостиница совсем утратила тон. Придется
мне предупредить хозяина и съехать. Сразу видно, что
здешней публике настоящий джентльмен, занимаю­
щийся благородным искусством, в новинку.
— Т а к ты, значит, теперь в комедиантах ходишь? —
осведомился фермер тоном, отнюдь не исполненным то­
го восторга, который сиял в глазах Ф ебы .
— Временно,— ответил Джим с надменной небреж­
ностью.— Видите ли, я... я компаньон Макклоски, ан­
трепренера, и мне не понравилось, как ломается бол­
ван, который играл раньше Кровавую Руку, ну, и я на
один вечер взялся подменить его, чтобы показать ему,
25. Брет Гарт. Т. 4.
385

что такое настоящая игра. И черт меня подери, пуб­
лика с того раза
никого другого в этой роли и на
сцену не допускала — самых что ни на есть знаменито­
стей, которые деньги лопатой гребут. Вот и получа­
ется,— добавил он мрачно,— что играть мне эту прокля­
тую роль во всех больших городах Калифорнии, а мо­
жет, в интересах дела придется и в восточные штаты по­
ехать. Д а только очень уж это из человека жилы выма­
тывает! И времени-то у него свободного нет ни минуты,
и приглашают-то его нарасхват, и на улицах за ним бе­
гают, и в гостиницах на него глазеют — прямо сам себе
больше не принадлежишь! Вот за тем столом все лю­
д и — даже женщины — так и сидят весь день в засаде,
дожидаются, чтобы я пришел, а потом глаз с меня
не сводят! Приходили бы уж прямо со своими бино­
клями!
Бедняжка Ф еба, полная нежности, жалости и него­
дования, повернула каштановую головку и обратила
свои честные глаза в указанном направлении. Но по­
скольку глаза ее были честными, они не могли не заме­
тить, что «тот стол» не обращает ни малейшего внимания
на прославленного исполнителя роли Дика Кровавой
Руки. Быть может, там услышали его слова?
— Т ак вот, значит, почему ты не вернулся на свой
участок! А я-то думал, ты просто раньше нас узнал,
что все лопнуло,— угрюмо заметил Хопкинс.
— Что лопнуло?— переспросил Джим с заметной до­
садой.
— Д а «сестринский титул», разве ты не слышал?—
пояснил Хопкинс.
Джим вздохнул с облегчением и тотчас вновь принял
прежний надменный и мрачный вид.
— Нет, мы тут плохо осведомлены, что происходит в
этой коровьей глуши.
— Н у, ты-то мог бы и поинтересоваться,— сухо воз­
разил Хопкинс.— Дело же касается твоих друзей! Ведь
«сестринский титул», значит, сразу лопнул, как только
вышло наружу, что Педро Моралес, тот, что заварил
всю эту кашу, сломал себе шею около касы ранчо Роб­
лес; поговаривают, что к такому его концу приложил ру­
ку Брант, твой, значит, приятель, хоть и взвалили все на
привидение старика Пейтона. Н у, уж не знаю, а только

386

все они там до того перепугались, что один из мекси­
канской шайки, папист, значит, как увидел привидение,
так и пошел к ихнему попу, чтобы, значит, покаяться и
спасти свою окаянную душу. Да только поп сказал, что
не даст ему отпущения, пока он, значит, не объявит
про все в открытую. И тут-то вышло наружу, что все
документы на «сестринский титул» подложные, хоть
и писаны на казенной бумаге, а подделал их Педро
Моралес, а его, значит, сообщники ими и торговали. Ну,
а твой-то приятель, Кларенс Брант, у них весь титул вы­
купил. И теперь одни говорят, что либо он с самого нача­
ла был с ними заодно и ни гроша не заплатил, либо
такого дурака свет еще не видывал и денежки он свои
по-дурацки и спустил. А другие толкуют, что он, дескать,
был втюрившись в приемную дочку миссис Пейтон, а как
родители-то были против, то он все это и затеял, чтобы,
значит, держать их в руках через эту самую землю. Ну,
да только теперь он разорится вчистую, потому как лю­
ди сказывают, что он по глупости обещал заплатить
всем, кто арендовал у него землю по этому, значит, ти­
тулу, за расчистку полей и прочее, а на это никаких де­
нег не хватит. Вот я и решил тебе об этом сказать, пото­
му как уж ты-то у себя нарасчищал и тоже заявишь
ему, значит, претензию.
— Я , положим, вложил во все это не намного мень­
ше, чем Клар Брант,— угрюмо ответил Джим.— Но я
ни цента с него не потребую и подлости ему никакой
устраивать не стану.
Неуемный Хукер не .мог устоять перед такой пре­
восходной возможностью соврать, хотя и отказался он от
своих претензий с полной искренностью, был очень рас­
троган, и его бегающие глаза даже увлажнились слезой
сочувствия.
Ф ебу восхитило великодушие этого благороднейшего
человека, который и на столь высокой ступени общест­
венной лестницы умел забывать о себе. И она произнес­
ла робко:
— И еще говорят, будто она его вовсе и не любила,
а собиралась бежать с Педро, только он ей помешал и
послал за миссис Пейтон.
К ее изумлению, лицо Джима побагровело.
— Это все вранье,— сказал он хриплым театральным

387

шепотом.— Помои, которыми мексикашки и всякая дере­
венщина потчуют друг дружку, чуть сойдутся у печки
в бакалейной лавке. А впрочем,— он вдруг опомнился и
с высокомерной снисходительностью взмахнул рукой в
брильянтовых перстнях,— чего и ждать-то от жителей
коровьей глуши? Они только тогда успокоятся, ког­
да выживут всех настоящих джентльменов из распро­
клятых сусликовых нор, которые величают своим род­
ным краем!
Ф еба, покоренная этой тирадой, в которой она усмот­
рела только бескорыстное
заступничество за друга,
не заметила скрытой насмешки над ее собственным до­
мом, но ее отец не замедлил сказать с небреж­
ной, ядовитой и едкой сухостью:
—
Может, оно и так, мистер Х укер, да только в наших-то местах поговаривают, что будто она сбежала от
миссис Пейтон, не захотела, значит, оставаться в прием­
ных дочках, а уехала с какой-то, значит, бабой из балага­
на — своей, дескать, родственницей и одного с ней поля
ягодой, как я посмотрю.
На это мистер Хукер ничего не ответил и ограничил­
ся язвительной нотацией в адрес официанта, после чего
с аристократической рассеянностью, величественно изме­
нил тему разговора. Он, не слушая возражений, вручил
им два билета на вечернее представление (их у него была
целая пачка,
перетянутая
резинкой) и посоветовал
прийти заблаговременно. После представления он их
разыщет, и они поужинают вместе. Но теперь он должен
идти: в театр опаздывать никак нельзя, а, кроме того,
стоит задержаться, и на него накинутся газетчики. Пос­
ле чего Джим удалился в ослепительном блеске ман­
жет и белого носового платка, томно болтая руками и
слегка подгибая колени, что по канонам его нового
ремесла означало эффектный уход героя светской ко­
медии.
Благоговейный страх и тоскливое ощущение потери,
которые вызвала у Ф ебы эта встреча, нисколько не рас­
сеялись, когда вечером она с отцом вошла в театр, и да­
же мистер Хопкинс, по-видимому, испытывал сходные
чувства. Большой зрительный зал сиял позолотой и был
почти заполнен той же пестрой публикой, которую она
наблюдала в обеденном зале гостиницы «Плейсер»,

388

однако в первых рядах партера можно было заметить
людей, чья одежда и лица свидетельствовали о принад­
лежности к образованным классам. Теперь мистер Х оп ­
кинс уже не был уверен, что за обедом Джим только
«заливал».
Но вот великолепный занавес, на котором было алле­
горически изображено калифорнийское процветание и
изобилие, медленно поднялся, открыв сцену из жизни
Дальнего Запада, почти столь же поражающую своим
полным несходством с действительностью. Из увитого
розами английского сельского домика, расположенного
на фоне субтропического ландшафта, выпорхнула Роза­
ли, Цветок Прерий. Коротенькая юбочка, белоснежные
чулочки, крохотные туфельки и брильянты, сверкавшие
на ее прелестной шейке и пальчиках, не оставляли ни
малейшего сомнения, что зрители видят перед собой
скромную и трудолюбивую дочку американского пионе­
ра, воздвигшего свою хижину среди глухих лесов. Зри­
тели восторженно зааплодировали. Розовые девичьи
щечки заалели, фиалковые глаза заискрились удовлет­
воренным тщеславием, и, когда актриса поблагодарила
публику грациозным поклоном, нетрудно было заметить,
насколько ее преобразила и заворожила эта дань вос­
торга. На протяжении всей завязки она то привечала,
то отталкивала очень юного актера, который при помо­
щи соломенного канотье и жеманных манер олицетво­
рял шумный свет, а затем объявила, что «неведомый
рок» вынуждает ее отправиться с караваном переселен­
цев через прерии в фургоне дядюшки, на чем и закон­
чилось первое действие, совсем отодвинув в тень вла­
дельца канотье, а ее оставив в центре событий. Несом­
ненно, она была любимицей публики. И в сердце Ф ебы
закралась непонятная и злая ненависть к ней.
Второе действие принесло с собой нападение индей­
цев на караван, и тут кокетливый героизм Розали, ее ро­
зовое и обворожительное самообладание составили по­
разительный контраст с повадками сына шумного света,
который, отправившись вместе с ней, по комическим
причинам, известным ему одному, теперь принялся трус­
ливо прятаться под фургонами, чтобы его позорно
извлекли из соломы, когда из-за кулис под треск
револьверных выстрелов стремительно выбежал Кро­

389

вавый Дик в сопровождении верных товарищей и
превратил поражение в победу. Джим Хукер, обла­
ченный
в живописную смесь
костюмов
неаполи­
танского контрабандиста, калифорнийского золотоис­
кателя
и мексиканского вакеро, немедленно
при­
нялся оправдывать рукоплескания, которыми его встре­
тили, а также самые кровожадные надежды публики.
С этой минуты сцену заволокло мрачное, но завлека­
тельное облако из порохового дыма и невразумительной
интриги.
Однако в этом зловещем сумраке Розали провела
шесть счастливых месяцев и выбралась из него, сохранив
незапятнанными и свою репутацию и свои чулочки,
чтобы в награду под занавес получить руку Кровавого
Дика и обрести своего отца, губернатора Н ью-М ек­
сико в седовласом, но довольно непривлекательном
вакеро.
Ф еба смотрела это увлекательное представление со
смутной и все возрастающей тоской и недоумением. Ей
не было известно, что страсть Хукера к выдумкам и пре­
увеличениям проявилась и на поприще драматургии.
Зато она очень скоро подметила тот странный факт, что
сбивчивый сюжет пьесы, несомненно, опирается на преж­
ние рассказы Джима о его собственных приключениях и
о том, как спасена была Сюзи Пейтон— спасена им! Вот,
например, и в пьесе они отстали от каравана — только
Сюзи тут была постарше, а он в качестве Кровавого
Дика куда живописнее. Ф еба, разумеется, не догадыва­
лась, что в олицетворении шумного света Джим по мере
сил изобразил Кларенса Бранта. Но преувеличения пье­
сы, которые казались нелепыми даже ее провинциально­
му вкусу, почему-то подтачивали ее веру в правдивость
истории, которую она слышала от Джима. Спектакль был
словно пародией на него, и в смехе, который наиболее
потрясающие эпизоды вызывали у некоторых зрителей,
ей чудился отзвук собственных сомнений. Однако она
стерпела бы и это, но ведь Джим поведал свои тайны
широкой публике, и теперь они уже не принадлежали
только ей одной, она делила их со всеми, кто сидел
в этом зале! А сколько раз он, наверное, пове­
рял свою историю этой чужой развязной девушке,
которая играет с ним (Бланш Бельвиль, как гласили
390

афиши), и до чего скверно она ее выучила! H er,
сама Ф еба понимала это все по-другому — и его тоже!
Когда разыгрывалась душещипательная развязка, она
отвела грустный и пристыженный взор от сцены
и посмотрела по сторонам. В группе, стоявшей у
стены, она вдруг увидела знакомое лицо и заметила
обращенную к ней ласковую н сочувственную улыбку.
Это было лицо Кларенса Бранта.
Когда занавес упал и они с отцом встали, собираясь
выйти из зала, Кларенс подошел к ним. Ф ебе показа­
лось, что он словно стал старше, и она еще никогда не
замечала в его облике столько благородства; в его гла­
зах появилась печальная мудрость, а от его голоса ей
вдруг захотелось плакать, хоть он и произносил слова
утешения.
— Н у, теперь вы убедились,— любезно сказал Кла­
ренс,— что с нашим другом не случилось ничего дурно­
го? Вы, разумеется, его узнали?
— Д а-да! Мы с ним виделись сегодня,— ответила
Ф еба, чья провинциальная гордость заставляла ее со­
хранять довольный и равнодушный вид.— М ы уговори­
лись поужинать вместе.
Кларенс слегка поднял брови.
— Вы счастливее меня,— сказал он с улыбкой.— Я
приехал сюда только в семь часов, а в полночь мне уже
нужно уезжать.
Ф еба помолчала в нерешительности, а потом сказала
с притворной беспечностью:
— А как вам показалась девушка, которая играла с
ним? Вы ее знаете? Кто она такая?
Кларенс внимательно посмотрел на нее, а потом спро­
сил удивленно:
— А разве он вам не сказал?
— Нет.
— Это бывшая приемная дочь миссис Пейтон... мисс
Сюзен Силсби,— ответил он спокойно.
— Т а к , значит, люди правду говорили, что она убе­
жала из дому! — простодушно воскликнула Ф еба.
— Они говорили не совсем правду,— мягко поправил
ее Кларенс.— Она захотела жить у своей тетушки, мис­
сис Макклоски, жены антрепренера этого театра, и
месяц назад поступила на сцену. Поскольку теперь выяс*

391

нилось, что при удочерении не были соблюдены все не­
обходимые формальности, миссис Пейтон не могла бы
воспрепятствовать ей ни в том, ни в другом... даже
если бы пожелала.
Т у т забывчивая Ф еба вдруг сообразила, как неде­
ликатно
она
поступает,
расспрашивая
Кларенса
о Сюзи, и густо покраснела. Но ведь, несмотря на свой
грустный вид, он вовсе не был похож на отвергнутого
жениха.
— Н у, конечно, если она тут со своими род­
ственниками, тогда другое дело,— сказала девушка сму­
щенно.— Это ведь ей защита.
— Разумеется,— ответил Кларенс.
— И к тому же,— продолжала Ф еба неуверенно,—
играет-то она... с хорошим своим знакомым... с мисте­
ром Хукером!
— И это тоже вполне прилично, если принять во вни­
мание их отношения,— спокойно заметил Кларенс.
— Я ... я не понимаю,— растерянно пробормотала
Ф еба.
Саркастическая улыбка исчезла с губ Кларенса, ког­
да он поглядел в глаза девушки.
— Я только что узнал, что они поженились,— мягко
сказал он.
ГЛ А ВА X II

Долгий сезон цветов был особенно великолепен на
широких равнинах и склонах ранчо Роблес. По счастли­
вой ли прихоти почвы, зимних вод или ветра, раз­
носящего пыльцу, но у каждой из трех террас были
свои особые цветы, свои особые оттенки. Длинная ограда
кораля, осевшая стена сада, часовня и даже бурые
стены самой касы утопали в длинных кистях пышных
люпинов, так что издали казалось, будто они медлен­
но погружаются в волны темно-синего моря. На второй
террасе разливалась река серебристо-золотых ромашек,
в которых ленивые коровы тонули по колено. На третьей
террасе, соперничая с солнцем, горели желтые одуван­
чики. Пологий склон, уводивший к темной зелени леса
в лощине, превратился в широкий каскад алых маков.
Повсюду, где зимой стояла вода, теперь пылали яркие

392

краски. Казалось, дожди прекратились лишь для того,
чтобы с неба хлынул ливень цветов.
Никогда еще эта красота — красота, которая словно
питалась по-юношески жестоким забвением и уничтоже­
нием прошлого, не поражала Кларенса так сильно, как
в ту минуту, когда он пришел к заключению, что должен
навсегда покинуть эти места. Ибо все, что поведал Х оп­
кинс о постигших его бедах, было, к сожалению, чистой
правдой. Когда выяснилось, что, стараясь спасти дом
Пейтона и купив для этого «сестринский титул», он
сам оказался жертвой хитрого мошенничества, Кларенс
спокойно примирился с потерей значительной части
своего состояния и даже находил удовлетворение в мыс­
ли, что ему, во всяком случае, удалось закрепить за
миссис Пейтон ее собственность. Но когда он обнаружил,
что в результате у его арендаторов нет теперь иного
права на их участки, кроме спорного права владения,
он без колебаний возместил им из остатков своего капи­
тала все затраты на улучшение земли. И только Гилрой
добродушно отказался от возмещения. Остальные же,
спокойно приняв его деньги, тем не менее остались при
убеждении, что Кларенс был соучастником мошенниче­
ства и что, возмещая им убытки, он создает опасный и
вредный для интересов штата прецедент, который мо­
жет уменьшить приток переселенцев. Кое-кто подозре­
вал, что он лишился рассудка. И только один человек,
поверивший в его искренность, хоть и взял его деньги,
но посмотрел на него с состраданием.
— Вы недовольны?— спросил его с улыбкой Кларенс.
— Д а нет... вот только...
— Что же?
— Д а ничего. Только я подумал, что человеку вроде
вас должно быть очень тоскливо в Калифорнии.
Да, его мучила тоска, но не из-за потери состояния и
возможных ее последствий. Пожалуй, он никогда пол­
ностью не сознавал, что богат; богатство было случайно­
стью, а не законом его жизни и обмануло его, когда он
единственный раз решил испытать могущество денег,
так что, боюсь, он сожалел об их потере лишь платони­
чески. Он еще не мог постигнуть, что, милосердно
разорвав и разрушив узы и привычки определенного об­
раза жизни, катастрофа обернулась для него скрытой
393

удачей; он еще по-прежнему тосковал в безнадежной пу­
стоте, оставшейся после гибели былых идеалов и кру­
шения идолов. Он не сомневался теперь, что никогда не
любил Сюзи, но все же утрата иллюзии любви была ему
тяжела.
В то роковое утро, когда был обнаружен труп Педро,
он коротко и решительно объяснился с миссис Макклос­
ки. Он потребовал, чтобы она немедленно отправилась
с ним и Сюзи к миссис Пейтон в Сан-Франциско. Обе
они были слишком напуганы случившимся и теми стран­
ными взглядами, которые бросали на них возмущенные
слуги, и не посмели ему возражать. Он оставил их у
миссис Пейтон после короткой предварительной беседы
с ней, во время которой лишь коротко описал траге­
дию, не касаясь своих подозрений о том, насколько
в ней повинна миссис Макклоски, и посоветовал только
поскорее решить вопрос об опекунстве. Его удивило,
что миссис Пейтон взволновалась меньше, чем он опа­
сался, хотя он и смягчал, как мог, предательство Сю­
зи по отношению к ней; ему даже показалось, что мис­
сис Пейтон давно об этом догадывалась. Но когда
он собрался уходить, чтобы она могла встретиться
с ними наедине, миссис Пейтон неожиданно его задер~
жала.
— Как вы посоветуете мне поступить?
Это был их первый разговор с тех пор, как Кларенс
понял свои истинные чувства. Он поглядел в умоляю­
щие, несчастные глаза женщины, которую, как ему бы­
ло известно теперь, он любил, и пробормотал:
— Судить об этом можете вы одна. Только помните,
что заставить любить так же невозможно, как поме­
шать.
Сообразив, как можно истолковать его слова, он по­
чувствовал, что краснеет, и ему показалось, что мис­
сис Пейтон недовольна.
— Т ак, значит, вам все равно?— спросила она с не­
которым раздражением.
— Д а-

Миссис Пейтон слегка пожала своими прекрасными
плечами, но сказала только:
— Я была бы рада угодить вам в этом,— и холодна
отвернулась.
394

Он ушел, ничего не узнав об исходе свидания; одна­
ко несколько дней спустя миссис Пейтон написала ему,
что разрешила Сюзи вернуться к тетке и отказалась от
опекунства.
«Это было предрешено заранее,— писала она.— И
хотя я не считаю, что подобная перемена окажется в
дальнейшем полезной для нее, во всяком случае, это то,
чего она хочет сейчас,— а кто может утверждать, что
перемена окончательна? Я не позволила юридическим
соображениям повлиять на мое решение, хотя ее друзь­
ям, вероятно, известно, что своим поступком она лишает
себя каких-либо прав на ранчо; тем не менее, если она
выйдет замуж за порядочного человека, я постараюсь
сделать все, что, как мне кажется, отвечало бы воле ми­
стера Пейтона».
Коротенькая приписка гласила:
«Мне кажется, эта перемена позволит вам с большей
свободой следовать
своим
желаниям и продолжить
дружбу с Сюзи на наиболее приятной для вас основе.
Я заключила из слов миссис Макклоски, что вы, сообщив
мне обо всем этом, по ее мнению, только исполнили то,
что считали своим долгом, и между вами тремя сохра­
няются прежние добрые отношения».
Кларенс уронил письмо, пылая негодованием, ко­
торое язвило его глаза, пока жгучие слезы не затума­
нили строк. Что могла наговорить Сюзи? В каком пре­
увеличенном виде представила его чувство к ней? Он
припомнил, с какой легкостью миссис Макклоски сочла
его пылким поклонником Сюзи. Что наговорили они мис­
сис Пейтон? Что она думает теперь о его обмане? Его по­
ложение было трудным, даже когда он еще не сознавал,
что любит ее. Теперь же оно стало невыносимым! А
она, советуя ему восстановить прежние отношения с Сю­
зи, имела в виду именно это; и думала именно о нем,
когда, плохо скрывая презрение под маской щедрости,
указывала, на каких условиях Сюзи может теперь по­
лучить приданое. Что же ему делать? Он напишет ей
и с возмущением отвергнет выдумку, будто питает
к Сюзи тайную страсть. Но может ли он со всей чест*
ностью и искренностью сказать, что имеет на это
право? Т о гда уж лучше признаться во всем. Д а —»
во всем!

395

К счастью для него, именно в эти дни выяснилось,
что он разорен, и он не успел дать волю столь маль­
чишескому порыву. Расследование в связи со смертью
Педро Моралеса и признания его сообщника не оставили
никаких сомнений в том, что «сестринский титул» был
обманом, все документы — подделкой. Х о тя никто не со­
мневался, что Педро лишился жизни, пробираясь на лю­
бовное свидание или пытаясь привести в исполнение ка­
кие-то черные замыслы, присяжные следственного суда
вынесли вердикт: «Смерть вследствие несчастной случай­
ности»,— а известия о гигантском мошенничестве совсем
заслонили пикантный скандал. Когда Кларенс решил
выполнить все обязательства, связанные с его покупкой,
ему пришлось написать миссис Пейтон и сообщить ей о
своем разорении. Но он был рад заверить ее, что она
может быть спокойна за усадьбу: он ведь закрепил за
ней лишь право владения, и у нее остается прежний,
теперь никем не оспариваемый титул на ранчо. А по­
скольку его пребывание там теперь теряет смысл, да к
тому же ему следует подумать о выборе профессии
и о добывании средств к жизни, он почтительно просит
освободить его от обязанностей управляющего.
Это письмо, хотя оно и писалось с замирающим серд­
цем и влажными глазами, было ясным, сухим и деловым.
О твет миссис Пейтон был столь же спокойным и дело­
вым. Она очень сожалеет о его денежных потерях, хотя
и не согласна с ним, будто они по необходимости кладут
конец его деятельности как управляющего ранчо, тем
более что (на другой и уже совершенно деловой основе)
должность эта может оказаться для него выгоднее мно­
гих других. Но, разумеется, раз он предпочитает более
независимое положение, тогда говорить не о чем, хотя,
быть может, он извинит ее, если, пользуясь правами сво­
его возраста, она позволит себе напомнить ему, что его
успехи на финансовом и деловом поприще пока еще
не оправдали такого стремления к независимости.
Кроме того, она посоветовала бы ему не торопиться и,
уж во всяком случае, подождать, пока она со своим по­
веренным вновь как следует не просмотрит бумаги ее
мужа, касающиеся покупки «сестринского титула» и ус­
ловий, на которых он был приобретен. Она уверена, что
мистер Брант примет во внимание все эти соображения и

396

что его дружба, которую она ценит так высоко, не
позволит ему поставить под угрозу ранчо, покинув его
в такую минуту, когда оно вновь может быть кем-нибудь
захвачено. Как только она закончит разборку бумаг, она
тотчас же напишет ему.
Письмо миссис Пейтон лишило бы Кларенса послед­
ней надежды, даже если бы он позволил себе пи­
тать какие-нибудь надежды. Это была лишь деловая
любезность практичной женщины — и только. И естест­
венно, что она хотела как следует ознакомиться с бума­
гами покойного мужа. Ведь только ему одному было из­
вестно, что они не найдут никаких документов, каса­
ющихся сделки, которая никогда не заключалась.
Он коротко ответил, что его решение подыскать себе
другое место остается неизменным, но что он охотно
дождется прибытия своего преемника.
Прошло дре недели. Затем на ранчо приехал мистер
Сэндерсон, поверенный миссис Пейтон, и привез от нее
записку с извинениями. К ее величайшему сожалению,
она еще не уладила всех дел, однако, чувствуя, что у
нее нет никакого права держать его в Роблесе безвыезд­
но, она посылает мистера Сэндерсона сменить его — но
лишь на время!— чтобы он мог осмотреться или съез­
дить в Сан-Франциско, и она просит его непременно
вернуться на ранчо в конце недели, чтобы перегово­
рить с ней прежде, чем он примет окончательное ре­
шение.
Горькая улыбка, с которой Кларенс начал читать за­
писку, вдруг исчезла. Легкий оттенок не слишком де­
ловой, но такой женственной нерешительности, которой
он не замечал в ее предыдущих письмах, вдруг доставил
ему такое удовольствие, словно записка эта была наду­
шена.
Кларенс воспользовался предложением миссис Пей­
тон. А оказавшись в Сакраменто, случайно узнал о том,
что Сюзи вышла замуж за Джима Хукера.
—
Правду сказать, муж-актер для нее лучше всего,
раз уж она всерьез решила пойти на сцену,— сообщила
ему миссис Макклоски, от которой он узнал эту но­
вость.— А уж серьезнее и быть нельзя, мистер Брант. В
жизни не видела, чтобы девушка просто скроена была
для подмостков, так прямо и родилась для подмостков,

397

как Сюзи. В том-то все и дело, как вам известно и как
мне известно,— и кончен бал!
Вот что вспоминал Кларенс, когда свернул в лощине с
большой дороги на лесистый, усеянный камнями подъ­
езд к ранчо. Однако, поднимаясь по первому склону, где
тропа почти тонула в волнах алых маков, он вновь увидел
впереди золото и синеву других террас и, забыв обо всем,
думал только, как должен радовать миссис Пейтон этот
новый наряд ее дома. Как-то в разговоре она упомянула
об этом весеннем уборе ранчо, и он тогда представил
себе, как счастлив был бы, любуясь подобной красотой
вместе с ней.
Слуга, взявший его коня, сообщил ему, что сеньора
приехала утром из Санта-Инес и привезла с собой двух
сеньорит Эрнандес с ранчо Лос-Конехос и что должны
прибыть и другие гости. И еще за обедом будут сеньор
Сэндерсон и его преподобие падре Эстебан. Это насто­
ящий праздник — первый после смерти хозяина. И все
мечты, которые, возможно, лелеял Кларенс о разговоре
наедине, были развеяны, как дым. Однако миссис Пей­
тон все же отдала распоряжение, чтобы ей немедленно
доложили о прибытии дона Кларенсио.
И в патио и в коридоре Кларенс (во всяком случае,
так ему казалось) ощутил неуловимые перемены, дышав­
шие тонким вкусом миссис Пейтон и свидетельствовав­
шие о том, что на ранчо вернулась хозяйка. На мгнове­
ние ему захотелось, опередив слугу, пройти прямо в бу­
дуар, но какое-то тайное чувство удержало его, и он на­
правился к кабинету, в котором все эти месяцы занимал­
ся делами ранчо. Там никого не было, и только в камине
тлела кучка углей. Но тут позади него раздались легкие
шаги, в комнату вошла миссис Пейтон и притворила за
собой дверь. Она была удивительно красива. Х о тя лицо
ее побледнело и осунулось, в ней чувствовалось стран­
ное оживление, настолько не похожее на ее обычное спо­
койствие, что оно казалось лихорадочным.
— Я подумала, что мы успеем поговорить прежде,
чем начнут съезжаться гости. Скоро дом будет полон, и
мне придется возвратиться к моим обязанностям хо­
зяйки.
— Я как раз думал... пойти к вам в... в будуар,— не*
решительно сказал Кларенс.

398

Миссис Пейтон вздрогнула и нахмурилась.
— Только не туда! Я больше не переступлю его по­
рога. Ведь каждый раз, когда я смотрела бы на окно,
мне чудилась бы между прутьев голова этого человека.
Нет-нет! Я рада, что не была здесь в те дни — пусть хотя
бы в моей памяти эта милая, уютная комната останется
прежней.— Миссис Пейтон вдруг умолкла, но тотчас до­
бавила, несколько невпопад, но веселым тоном: — Ну,
как вы съездили? Что предприняли?
— Ничего,— ответил Кларенс.
— Т ак, значит, вы сдержали свое обещание!— заме­
тила она все с той же нервной веселостью.
— Я вернулся сюда, не взяв на себя никаких обяза­
тельств,— ответил он твердо.— Но мое решение неиз­
менно.
Миссис Пейтон снова поежилась (а вернее сказать,
по черному шелку, облегавшему ее плечи, пробежала
дрожь, словно по коже породистой лошади), направилась
к камину, как будто ища тепла, поставила ногу в изящной
туфельке на низкую решетку и быстро подхватила трен
одной рукой, так что юбка обрисовала всю изящную ли­
нию от бедра до щиколотки. Это поведение настолько от­
личалось от ее обычной чопорности и спокойствия, что
КЛаренс был поражен. А миссис Пейтон, глядя на угли и
то пододвигая к ним носок туфельки, то отдергивая его,
наконец заговорила:
— Разумеется,
поступайте так, как вам удобнее.
Боюсь, что у меня нет никакого права удерживать вас
здесь, кроме привычки к раз заведенному порядку, а как
вам известно,— это она произнесла с плохо скрытой го­
речью,— такие узы ничего не значат для молодежи, стре­
мящейся самостоятельно распоряжаться своей жизнью.
Но прежде, чем вы примете окончательное решение, мне
хотелось бы кое-что вам сказать. Как вы знаете, я со всем
тщанием разобрала бумаги моего... бумаги мистера Пей­
тона. И я убедилась, мистер Брант, что в них нет ни ма­
лейшего намека, будто он с такой чудесной прозорли­
востью купил у вас «сестринский титул»; никаких указа­
ний на то, что он заключал с вами письменный договор
и выплатил вам хотя бы цент; а главное, из его бумаг
следует, что он даже не помышлял о подобной покупке
и умер, не подозревая, что титул принадлежит вам. Д а,

399

мистер Брант, только ваша предусмотрительность и осто­
рожность, только ваше великодушие помешали тому, что­
бы ранчо попало в чужие руки. Когда вы помогали нам
проникнуть в будуар через это ужасное окно, мы вошли
в ваш дом; и если бы не эти негодяи, а вы решили за­
хлопнуть перед нами ворота, когда мы возвращались с
похорон, нам уже не пришлось бы жить здесь. Не отри­
цайте этого, мистер Брант. Я подозревала это уже давно,
и когда вы заговорили о том, что хотите найти другое
место, я решила убедиться, не мне ли следует покинуть
ранчо вместо вас. Нет, погодите! Я убедилась в том,
что уехать надо мне. Пожалуйста, не говорите пока ни­
чего! А теперь,— тут в ее тоне вновь послышалась нерв­
ная шутливость,— зная это и зная, что я непременно
это выясню, ознакомившись с бумагами... нет-нет, молчи­
те, я еще не кончила! — не кажется ли вам, что с вашей
стороны было чуть-чуть жестоко торопить меня и вы­
нуждать ехать сюда, вместо того, чтобы самому отпра­
виться ко мне в Сан-Франциско, когда я ради этого дала
вам возможность покинуть ранчо?
— Но, миссис Пейтон! — пробормотал Кларенс.— Я...
— Будьте добры, не перебивайте меня,— сказала она
с оттенком былой надменности,— Ведь мне скоро нужно
будет пойти к моим гостям. Когда я убедилась, что вы
предпочитаете ничего мне не говорить и ждете, чтобы я
обо всем узнала сама, мне оставалось только уехать и
оставить вас распоряжаться тем, что я считала вашей
собственностью. И мне казалось, кроме того, что я пони­
мала причины вашего поведения, и, признаюсь, это меня
беспокоило, так как я считала, что знаю характер и
склонности некой особы лучше, чем вы.
— Погодите! — перебил ее Кларенс.— Вы
должны
теперь выслушать меня. Какой бы глупой и ошибочной
ни была эта покупка, клянусь, что, совершая ее, я думал
об одном: как бы спасти усадьбу для вас и вашего му­
жа, моих первых благодетелей, пригревших одинокого си­
роту. К чему это привело, вы знаете, потому что вы за­
нимались делами, и знают ваши друзья; и ваш поверен­
ный скажет вам то же самое. Вы мне ничем не обязаны.
Я только помог вам вступить во владение вашей же соб­
ственностью, что был способен сделать любой другой че­
ловек и, пожалуй, менее неуклюже, чем я. Мне и в голову

400

не приходило, что вы что-то заподозрили, иначе я, ко­
нечно, не вынудил бы вас приехать сюда — да если бы я
просто понял, что, проезжая через Сан-Франциско, мо­
гу явиться к вам, то...
— Проезжая? — быстро переспросила она.— А куда
вы направлялись?
— В Сакраменто.
Заметив, как переменилась в лице его собеседница,
Кларенс внезапно вспомнил о Сюзи и покраснел. Мис­
сис Пейтон закусила губу и отошла к окну.
— Т ак значит, вы виделись с ней? — сказала она,
внезапно обернувшись к нему. И ее взгляд более властно
требовал ответа, чем ее слова.
Кларенсу стало мучительно стыдно при мысли, какой
грубый промах он совершил, коснувшись, как он полагал,
еще не зажившей раны, нанесенной бессердечным легко­
мыслием Сюзи. Но он зашел слишком далеко и теперь
мог говорить только правду.
— Д а, я видел ее на сцене,— сказал он со своей
прежней мальчишеской горячностью. — И узнал то, что
вам, я думаю, лучше будет выслушать от меня. Она вы­
шла замуж — за мистера Хукера, поступившего в ту же
труппу. Но мне хотелось бы, чтобы вы поверили, как ве­
рю я, что для нее так лучше. Она замужем за актером, а
это лучшая защита в ее профессии и залог успеха; ее му­
жа, несомненно, не будут раздражать те свойства ее ха­
рактера, которые могли бы не встретить подобной снисхо­
дительности у другого. А его главные недостатки по­
верхностны и исчезнут, когда он посмотрит мир. К тому
же он считает ее выше себя. Все это я узнал от ее при­
ятельницы, а с ней самой я не виделся; и поехал я туда не
для того, чтобы видеться с ней. Просто я полагал, что
скоро расстанусь с вами, а так как я послужил смирен­
ной причиной, благодаря которой она вошла в вашу
жизнь, то, на мой взгляд, справедливость требовала, что­
бы я привез вам последние известия о ней, навсегда,
вероятно, ее из вашей жизни вычеркивающие. Я хочу
только одного:
чтобы вас не мучили
никакие
сожаления, чтобы вы знали, что она не погибла и не
несчастна.
Во время этой речи подозрительность на лице миссис
Пейтон перешла сначала в недоумение, а затем сменилась
26. Брет Гарт, T, 4,
401

легкой, чуть лукавой улыбкой. Но в ее глазах он не за­
метил ни следа боли, уязвленной гордости, возмущения
или гнева, которые ожидал увидеть.
— Я полагаю, мистер Брант, это означает, что ваши
чувства к ней переменились?
Странная улыбка исчезла с губ миссис Пейтон, одна­
ко, она сказала эти слова все с тем же, столь непривыч­
ным в ней, полупритворным, полуискренним кокетливым
лукавством.
— Это означает,— ответил Кларенс, побелев, но твер­
дым голосом,— что мои чувства к ней, наоборот, остались
прежними, хотя было время, когда я толковал их неверно.
И еще это означает, что только теперь я получил воз­
можность сказать вам с той откровенностью, с какой
сейчас...
— А х, извините! — перебила миссис Пейтон и быстро
направилась к двери. Приоткрыв ее, она выглянула в ко­
ридор.— Мне показалось, что меня зовут... и я... я долж­
на идти, мистер Брант. Не сделав того, что намерева­
лась... и сказав далеко не все, что хотела. Но погоди­
те...— Она в обворожительной нерешительности поднес­
ла руку ко лбу.— Луна теперь восходит рано... вечером,
после обеда я предложу прогулку по саду... И вы може­
те выбрать несколько минут, чтобы пройтись со мной.—
Она помолчала, сделала шаг к нему и ск а за л а :— Бла­
годарю за то, что в Сакраменто вы подумали обо мне,—
и, протянув ему руку, не сразу высвободила ее из его
жаркого пожатия, а затем все с той же нежданной
юностью в каждом движении и жесте поспешно выпорх­
нула за дверь.
Час спустя она уже сидела во главе стола — безмя­
тежная, прекрасная и невозмутимая в своем изящном
трауре, дразняще недоступная в пленительной мудрости
своего вдовства. Рядом с ней сидели падре Эстебан и ме­
стный магнат, старый знакомый Пейтонов, а донья Росита и две детски наивные сеньориты, чья речь журчала,
как ручей, сидели рядом с Кларенсом и Сэндерсоном.
Миссис Пейтон с восхищением говорила священнику, ка­
кое удовольствие доставили ей перемены на ранчо и вос­
становление часовни, и вдвоем они похвалили Кларенса с
высоты своей бесстрастной сдержанности и возраста.
Кларенс чувствовал себя безнадежно юным и безнадеж-*

402

но одиноким; простодушный лепет его хорошеньких сосе­
док казался ему младенчески-бессмысленным. В этом
мрачном рассеянии он услышал, как миссис Пейтон, упо­
мянув про красоту весенних вечеров, предложила дамам
взять после кофе и шоколада свои накидки и прогулять­
ся с нею по саду. Кларенс быстро взглянул на нее: она
смотрела в сторону, но на ее лице читалось легкое смуще­
ние, которого в нем прежде не было, а щеки чуть порозо­
вели — румянец, несомненно, вызванный оживленной бе­
седой.
Когда они наконец вереницей вышли из дома, их
встретила сухая прохлада безветренного вечера и бело­
черная игра тусклых лунных лучей. В их бледном, стро­
гом сиянии угасли пышные краски цветов, и даже золото
второй террасы поблекло и смешалось с серебром. В лю­
бое другое время Кларенс залюбовался бы этим стран­
ным эффектом, но сейчас его взгляд неотрывно следовал
за высокой фигурой в длинном полосатом бурнусе,
которая грациозно двигалась рядом с черной сутаной
священника. Он подошел ближе, и миссис Пейтон
обернулась.
—
О , это вы! А я как раз говорила отцу Эстебану,
что вы собираетесь уехать завтра, и просила разрешения
покинуть его на несколько минут, чтобы вы могли пока­
зать мне, что было сделано вами в саду.
Она подошла к нему и с нерешительностью, в кото­
рой было что-то от девичьей робости, взяла его под
руку. Этого никогда прежде не случалось, и Кларенс,
забыв обо всем, порывисто прижал ее ручку к своему
боку. Я уже упоминал, что сдержанность Кларенса
иногда сменялась необычайной прямолинейностью.
Несколько шагов — и никто уже не мог бы услы­
шать, о чем они говорят; еще несколько — и казалось,
они остались вдвоем во всем мире. Сбоку от них длинная
глинобитная стена уходила во мрак; их ноги ступа­
ли по черным теням узловатых груш. И они, следуя их
прихотливым извивам, шли так, словно эти тени были
узором на огромном ковре. Кларенс лишился дара речи,
но ему казалось, что рядом с ним скользит видение,
с которым он должен заговорить первым.
Однако это все же была женщина из плоти и крови.

403

— Вы начали что-то говорить в кабинете,
когда
я вас перебила,— сказала она спокойно.
— Я говорил о Сюзи,— торопливо ответил Кла­
ренс,— и...
— О, тогда не продолжайте,— живо остановила его
миссис Пейтон.— Я все поняла и верю вам. Поговорим
о чем-нибудь другом. Мы еще не обсудили, как я могу
возместить вам суммы, которые вы потратили, чтобы
спасти ранчо. Будьте благоразумны, мистер Брант,
и избавьте меня от мучительного и тягостного сознания,
что вы разорились ради старинных своих друзей. Я так
же не имею права закрывать на это глаза, как вы делать
вид, будто какие-то юридические тонкости освобождают
меня от обязательств по отношению к вам. И мистер
Сэндерсон признает, что способ, которым вы вернули
нам нашу собственность, служит справедливым и закон­
ным основанием для того, чтобы признать вас ее совла­
дельцем, а тогда вы могли бы остаться здесь и продол*
жать работу, столь успешно вами начатую. Вы хотите
что-нибудь предложить, мистер Брант, или первой дол­
жна это сделать я?
— Ни то и ни другое. Лучше пока оставим эту тему.
Миссис Пейтон словно бы не заметила мальчишеского
упрямства, с каким были произнесены эти слова,
но ее странная, нервическая веселость еще более
возросла.
— Ну так поговорим о сеньоритах Эрнандес, с кото­
рыми вы и слова за обедом не сказали, хотя я пригласила
их только из-за вас и вашего умения говорить по-испан­
ски. Они очаровательны, хоть и немного глупенькие. Но
что мне остается делать? Если я поселюсь тут, мне нуж­
но будет окружить себя молодежью, чтобы скрасить уны­
лость этого дома хотя бы для других. Вы знаете, я очень
привязалась к мисс Роджерс и пригласила ее погостить
у меня. Мне кажется, она чрезвычайно к вам располо­
жена, хотя и несколько застенчива. Но в чем дело?
Неужели вы питаете к ней неприязнь? Не может
быть!
Кларенс вдруг остановился. Они достигли границы
теней от грушевых деревьев. Еще несколько шагов, и они
выйдут к развалинам южной стены и залитым лунным

404

светом просторам за ней. Однако вправо отходила еще
более темная аллея маслин.
— Н ет,— ответил он задумчиво.— Я должен быть
благодарен Мэри Роджерс за то, что она открыла во мне
нечто, с чем я, слепец, вел бессмысленную и безнадежную
борьбу.
— Но что же это было такое? — резким тоном спро­
сила миссис Пейтон.
— Моя любовь к вам.
Миссис Пейтон растерялась. Любая истина всегда
потрясает своей неожиданностью, и никакое дипломати­
ческое красноречие, никакие ухищрения никогда еще не
могли предотвратить подобного потрясения. Что бы ни
таилось в ее сердце и мыслях, к такой прямоте она не бы­
ла готова. Но молния пала с неба— они были одни, меж­
ду звездами и землей не было никого и ничего, кроме нее
самой, этого человека и этой истины, от которой нельзя
было ни отвернуться, ни ждать пощады, ни бежать. Д ва
шага — и она выйдет из сада на лунный свет, но и там ее
ждет все та же страшная откровенность честной, не при­
знающей обиняков природы. Поколебавшись,
миссис
Пейтон свернула под тень маслин. Это, пожалуй, было
более опасно, но зато не так постыдно, не так малодушно.
И безнадежно прямолинейный Кларенс тотчас последо­
вал за ней.
— Я знаю, вы будете меня презирать... возненавидите
меня, а может быть, что всего хуже, просто мне не пове­
рите... Но я клянусь вам, что всегда любил только вас,
да, всегда! И сюда я приехал, чтобы увидеться не с
подружкой моего детства, а с вами, ибо я свято хранил
в душе ваш образ с тех пор, как впервые увидел вас еще
мальчиком, и вы всегда были моим идеалом. Вы были
единственной женщиной, о которой я думал, о которой
мечтал, которую обожал, ради которой жил. Даже когда я
вновь встретился с Сюзи, выросшей здесь, рядом с ва­
ми, даже когда я надеялся получить ваше согласие на
брак с ней, то лишь для того, чтобы всегда быть с вами,
стать членом вашей семьи и получить место в вашем серд­
це рядом с ней, потому что я любил вас, и только вас. Не
смейтесь надо мной, миссис Пейтон, потому что я гово­
рю вам правду — всю правду, бог свидетель!
А х, если бы у нее были силы засмеяться! Зло, на­
405

смешливо или даже милосердно и ласково! Но засмеяться
она не могла. И вдруг она воскликнула:
— Я не смеюсь. Боже мой, неужели вы не понимаете?
Ведь смешной вы делаете меня!
— Смешной... в а с ? ! — ошеломленно переспросил он
прерывающимся голосом.— Вас... красавицу, вас — жен­
щину, которая выше меня во всех отношениях, госпожу
этих земель, где я всего только управляющий? Вас делает
смешной моя дерзость, мое признание? Неужели святая,
статуей которой вы недавно восхищались в часовне отца
Эстебана, становится смешной оттого, что перед ней пре­
клоняет колени неуклюжий пеон?
— Тшш! Это — богохульство! Замолчите!
Миссис Пейтон почувствовала под ногами твердую
почву и поспешила выразить это и голосом и жестами.
Ведь где-то необходимо установить предел, и она уста­
новит его между страстью и кощунством.
— Нет, пока я не выскажу всего! Я должен открыть­
ся вам, прежде чем уеду. Я любил вас, когда приехал сю­
да, когда был жив ваш муж. Не сердитесь, миссис Пей­
тон! Он не рассердился бы, да и сердиться ему было не
на что. Он пожалел бы глупого мальчишку, который по
простодушию и наивности даже не подозревал о своей
страсти и мог бы выдать ее ему, как выдал ее всем...
кроме одной! И все же мне порой кажется, что вы мог­
ли бы догадаться о моей любви... если бы вы думали обо
мне хоть иногда. Эта любовь, наверное, читалась в моем
лице в тот день, когда я сидел с вами в будуаре.
Я знаю, что был полон ею — ею и вами, вашим присут­
ствием, вашей красотой, прелестью вашего сердца и ума.
Д а, миссис Пейтон, даже вашей безответной любовью
к Сюзи. Только тогда я не понимал, какое чувство вла­
деет мною.
— Однако я, наверное, могу объяснить вам, что это
было за чувство и тогда и теперь, — сказала миссис Пей­
тон и сумела вновь засмеяться своим нервным смешком,
который, впрочем, тут же замер у нее на губах.— Я все
отлично помню. Вы сказали мне тогда, что я напоминаю
вам вашу мать. Я еще не так стара, чтобы годиться вам
в матери, мистер Брант, но достаточно стара, чтобы
быть— как и могло произойти — матерью вашей жены.
Вот что означало ваше чувство тогда, и вот что оно озна*

406

чает теперь. Я была несправедлива, когда обвинила вас в
желании сделать меня смешной, и прошу у вас прощения.
И пусть все останется, как было тогда в будуаре... как
есть теперь. Пусть я по-прежнему буду напоминать вам
вашу мать! Я знаю: она была очень хорошей женщиной,
раз у нее такой хороший сын,— а когда вы найдете ту
милую юную девушку, которая составит ваше счастье,
приходите ко мне за материнским благословением, и мы
вспомним этот вечер и вместе посмеемся над его недора­
зумениями.
Однако в ее голосе не прозвучала та святая материн­
ская нежность, которую, казалось бы, должно было
вызвать столь благостное видение будущего, и даже
в тени она не могла укрыться от настойчивой мольбы
Кларенса.
— Я сказал, что вы напоминаете мне мою мать толь­
ко потому, что я знал ее и потерял еще в раннем дет­
стве. Она всегда была для меня лишь воспоминанием и
в то же время воплощением всего лучшего и достойного
любви, что только есть в женщине. Бы ть может, я просто
рисовал ее себе такой, какой она могла быть в молодо­
сти, когда ей было столько лет, сколько вам. Если вам
угодно неверно толковать мои слова, так, вероятно, вам
будет приятно узнать, что даже это напоминает мне о
ней. В моей памяти не сохранилось ни единого ее нежно­
го слова, обращенного ко мне, ни единой ласки: моя
любовь к моей матери была столь же безответной, как
и любовь к женщине, которую я хотел бы назвать своей
женой.
— Но ведь вы не видели женщин, вы их не знаете!
Вы так молоды, что и себя не знаете. Вы забудете все
то, о чем говорите, и забудете меня. А если... если я ста­
ла бы вас слушать, что сказал бы свет... что сказали бы
вы сами через два-три года? О , будьте же разумны! По­
думайте, как... как это было бы дико... нелепо! Как сме­
хотворно!
И в подтверждение этой смехотворности из ее глаз
во мраке скатились две слезинки. Однако Кларенс уви­
дел белое пятно платка и схватил ее опускающуюся руку.
Рука эта дрожала, но не вырывалась, и вскоре покорно
замерла в его пальцах.
— Я не только глупец, но и грубое животное,— сказал

407

Кларенс тихо.— Простите меня. Я причинил вам боль,
причинил боль той, за кого с радостью умер бы.
Они оба уже давно остановились. Он еще держал ее
дремлющую ручку. Другая его рука прокралась по бур­
нусу так осторожно, что легла на талию легко, словно
ткань накидки, и, по-видимому, осталась незамеченной.
У горя есть свои привилегии, и страдание искупает дву­
смысленность положения: миг спустя ее прекрасная го­
ловка, быть может, склонилась бы на его плечо, но тут
из соседней широкой аллеи донесся приближающийся го­
лос. Словно пресловутый свет изрек устами поверенного
Сэндерсона:
— Д а, он прекрасный человек и умница, но в знании
жизни — сущий ребенок.
Они оба вздрогнули, но рука миссис Пейтон, пробу­
дившись, крепко сжала его руку. Затем миссис Пейтон
сказала ровным тоном, только чуть-чуть повысив голос:
— Д а, вы правы, их следует осмотреть еще раз зав­
тра при солнечном свете... Но вон идут наши друзья;
вероятно, они ждут только нас, чтобы вернуться в дом.
*

Когда Кларенс проснулся с ясной головой и обнов­
ленными силами, комнату наполняла бодрящая свежесть
раннего утра. Решение его было твердо. Он теперь же
покинет ранчо, чтобы вернуться в широкий мир и искать
счастья в другом месте. Это только честно по отноше­
нию к ней... Пусть ни у кого не будет возможности ска­
зать, что он по неопытности и неразумию испортил ей
жизнь... А если, прилежно потрудившись год-другой, он
завоюет себе право вновь обратиться к ней, он вернется
сюда. Кларенс больше не говорил с миссис Пейтон с той
минуты, когда они расстались в саду и когда в его ушах
еще звучал суровый, хотя и справедливый приговор, про­
изнесенный Сэндерсоном, но он написал несколько про­
щальных строк, которые ей передадут после его отъезда.
Его лицо чуть побледнело, глаза были обведены темны­
ми кругами, но решимость его не ослабела, и он был
спокоен.
Тихонько спустившись по лестнице в сером сумраке
еще не проснувшегося дома, Кларенс направился к ко­

408

нюшне, оседлал своего коня, вскочил на него и выехал на
дорогу, вдыхая утренний холодок. Только-только взошед­
шее солнце прогоняло последние тени ночи с цветущих
террас, и они вновь начинали играть яркими красками.
Кларенс бросил последний взгляд на массивный бурый
прямоугольник дремлющего дома, который уже чутьчуть бронзовел в первых лучах солнца, и повернул ту­
да, где лежала дорога на Санта-Инес. Около сада он за­
колебался, но вспомнил о своем решении, отогнал воспо­
минание о прошлом вечере и поехал дальше, не поднимая
глаз.
— Кларенс!
Это был ее голос! Кларенс быстро повернул коня.
Она стояла за решеткой в старой стене, совсем как в тот
день, когда он ехал на свидание с Сюзи. На ее голову
и плечи была наброшена испанская мантилья, словно, по­
ка он еще был в конюшне, она одевалась в спешке, торо­
пясь перехватить его. Е е прекрасное лицо в рамке чер­
ных кружев казалось очень бледным, а под красивыми
глазами лежали тени.
— Вы решили уехать, даже не попрощавшись,— тихо
сказала миссис Пейтон.
Она просунула тонкую белую руку между прутьями
решетки. Кларенс спрыгнул с коня, схватил эту ручку,
прижал к губам и не отпустил.
— Нет-нет! — воскликнула миссис Пейтон, стараясь
вырвать руку.— Лучше пусть будет, как есть... как вы
решили. Но я не могла отпустить вас так— без слова про­
щания. А теперь... поезжайте, Кларенс, поезжайте! По­
жалуйста! Разве вы не видите, что нас разделяют эти
прутья? Думайте о них как о тех годах, которые разде­
ляют нас, мой бедный, милый, глупый мальчик. Думайте
о том, что они стоят между нами, все теснее смыкаясь,
с течением лет все более крепкие, жестокие, несокру­
шимые.
Но что поделаешь! Это были прекрасные прутья сто
пятьдесят лет назад, когда считалось, что скрытая за
ними невинность нуждается в столь же строгом надзо­
ре, как и зло, находящееся снаружи. Они честно выпол­
няли свой долг в монастырской школе в Санта-Инес и в
монастыре Святой Варвары, а в годы правления губер­
натора Микельторены были привезены сюда, чтобы обе­

409

регать дочерей хозяина ранчо Роблес от губительного
соприкосновения с внешним миром, когда юные сеньори~
ты выходили погулять в уединении под защитой крепост­
ных стен. Гитары напрасно звенели под ними, и они стой­
ко выдерживали бурю любовных признаний. Но, подобно
многим и многим предметам, чей день миновал, они, рас­
шатавшись в своих гнездах, сохраняли подобие мощи
только потому, что никому не приходило в голову испы­
тать их прочность. И вот теперь под сильной рукой Кла­
ренса, а может быть, и под нажимом опиравшейся на
нее миссис Пейтон вся решетка, увы, внезапно обруши­
лась и превратилась в кучу железных прутьев, которые,
побрякивая, один за другим скатились на дорогу. Мис­
сис Пейтон отпрянула с легким криком, и Кларенс, од­
ним прыжком перелетев через железные останки, заклю­
чил ее в объятия.
Но лишь на мгновение. Она тут же высвободилась
и, хотя утреннее солнце лежало на ее щеках розовым
румянцем, серьезно сказала, указывая на лишившийся
решетки проем в стене:
—
Д а, теперь вам, наверное, придется остаться: не
можете же вы бросить меня тут совсем одну и без за­
щиты!
*

И он остался. Т ак сбылась его юношеская мечта, за­
вершилась романтическая пора его молодости, а с ней —
и второй том этой трилогии. Однако о том, как повлия­
ло свершение юношеских грез на более зрелые его годы
и на судьбы тех, кто был тесно с ним связан, будет, воз­
можно, рассказано в более поздней и заключительной
хронике.

КЛАРЕНС

ЧАСТЬ I

ГЛАВА I
Когда Кларенс Брант, председатель земельной ком­
пании «Роблес» и муж богатой вдовы Джона Пейтона,
владельца ранчо Роблес, смешался с толпой зрите­
лей, выходивших из театра «Космополитен» в С ан-Франциско, его красивая внешность и солидное состояние вы­
звали, как обычно, поток улыбок, приветствий и по­
клонов. Но, как только он поспешно проскользнул под
зимним дождем в свою изящную двухместную карету
и приказал кучеру: «Д ом ой !»— он остро ощутил всю
своеобразную иронию этого слова.
Дом у него был прекрасный и комфортабельный, и
все же Кларенс поехал в театр, чтобы избавиться от его
пустоты и одиночества. И совсем не потому, что жены не
было в городе,— он с горечью сознавал, что ее времен­
ное отсутствие не имеет никакого отношения к этому
ощущению бездомности. В театре он немного рассеялся,
но теперь тоскливое, неясное и болезненное чувство оди­
ночества, нараставшее изо дня в день, вернулось к нему
с новой силой.
Он откинулся на сиденье и погрузился в мрачное раз­
думье.
Всего лишь год, как он женат, но даже среди ил­
люзий медового месяца эта женщина, которая старше

413

его, эта вдова его бывшего патрона сумела почти бессо­
знательно вновь утвердить свои права и незаметно вер­
нуть себе прежнее господство над ним. Сперва это бы­
ло, пожалуй, приятно — такая полу материнская опека,
которая может примешиваться к любви более молодых
женщин,— и Кларенс со свойственной ему в любви тон­
кой, почти женской интуицией уступал, как уступают
сильные, сознавая свое превосходство. Но слабые не
ценят это качеств»о, и женщина, однажды вкусившая
власть в браке, не только не думает отказываться от нее
в дальнейшем, но, напротив, готова мерять ею привязан­
ность мужа. В кратком супружеском опыте Кларенса
рбычный у женщин сокрушительный вывод: «Значит,
ты меня не любишь!» — получил дальнейшее развитие и
достиг высшей ступени: «Тогда и я тебя не люблю»,—
хоть это и выражалось только в мимолетной жесткости
ее голоса и взгляда. Вдобавок у Кларенса сохранилось
неожиданное, хоть и смутное, воспоминание, что такой
же взгляд и голос он уже видел и слышал во время су­
пружеских сцен при жизни судьи Пейтона, причем он
сам, еще мальчик, всегда становился на ее сторону.
Но, как ни странно, он страдал от этого больше,
чем от ее стремления вернуться к прошлому в чем-то дру­
гом: к своим прежним подозрениям по отношению к не­
му, в то время юному протеже ее мужа и возможному
жениху ее приемной дочери Сюзи. Благородные люди
легче прощают обиду, нанесенную им самим, чем не­
справедливость вообще. Е е властная и капризная манера
обращения с подчиненными и слугами, ее беспричинная
вражда к какому-нибудь соседу или знакомому сильнее
задевали и ранили его, чем ее несправедливое отноше­
ние к нему самому. Кларенсу и не снилось, что такие
вещи женщины редко понимают, а если и понимают, то
никогда не прощают.
Карета то грохотала по камням, то разбрызгивала
грязные лужи на центральных улицах. Редакции и теле­
графные конторы еще были ярко освещены, люди толпи­
лись около щитов с бюллетенями. Кларенс знал, что в
этот вечер из Вашингтона пришло известие о первых
активных действиях конфедератов 1 и взволнованный го­

1 Сторонники

южан в войне Севера и Ю га ,

414

род насторожился. Разве он не слышал только что в
театре, как незначительные намеки в тексте пьесы были
вдруг подхвачены, встречены рукоплесканиями или оши­
каны дотоле никому не известными сторонниками обеих
партий, к молчаливому изумлению большинства зрите­
лей, спокойно занятых добыванием денег и личными де­
лами? Разве он сам не аплодировал, правда, несколько
презрительно, хорошенькой актрисе и подруге его дет­
ства Сюзи, когда она так дерзко, хоть и совсем не к
месту, размахивала перед публикой американским фла­
гом? Д а, он знал обо всем этом, он уже несколько недель
жил в атмосфере, насыщенной электричеством, но воспри­
нимал все главным образом с точки зрения своего одино­
чества. Жена его была южанка, прирожденная рабо­
владелица и сецессионистка; ее всем известное преду­
беждение против северян превзошло даже взгляды ее
покойного мужа. Сперва острота и безудержность ее
речей забавляли Кларенса, как характерная особенность
ее темперамента или остаток неизжитых увлечений моло­
дости, которые более зрелый ум легко прощает. Он ни­
когда не принимал всерьез ее политические взгляды—
с какой стати? Он слушал, когда, склонив голову к
нему на плечо, она разражалась нелепыми обвинениями
против Севера. Он прощал ей оскорбительные нападки
на свое сословие, на своих знакомых — прощал ради
властных, но прекрасных уст, которые их произносили.
Но когда ему пришлось услышать, как ее слова хором
повторяют ее друзья и родственники, когда он увидел,
что, со свойственной южанам приверженностью к сво­
ей касте, она еще теснее сближается с ними в этом спо­
ре, что от них, а не от него самого идут ее сведения
и суждения, тогда он, наконец, ясно понял истинное
положение вещей. Он терпеливо сносил намеки ее бра­
та, чье давнишнее презрение к его зависимому положе­
нию в детстве обострилось и стало открытым с тех
пор, как Кларенс женился на его сестре. Х о тя Кларенс
в этой враждебной атмосфере никогда не изменял своим
политическим убеждениям и взглядам на общество, он
часто спрашивал себя со своей обычной честностью и
скромностью, не являются ли его политические убежде­
ния лишь протестом против этой домашней тирании
и чуждой среды.

415

Пока он предавался этим унылым размышлениям,
карета с резким толчком остановилась около его дома.
Слуга, поспешно отворивший дверцу, как видно, ожи­
дал его.
— К вам пришли, сэр... Ж дут в библиотеке, и...—
Слуга запнулся и поглядел на карету.
— Что такое? — нетерпеливо спросил Кларенс.
— Сказали, сэр, чтобы вы не отсылали карету.
— Вот как! А кто это такой? — резко спросил Кла­
ренс.
— Мистер Хукер. Т ак и велел доложить: Джим
Хукер.
Мимолетная досада сменилась на лице Кларенса вы­
ражением задумчивого любопытства.
— Он сказал, чт.а знает, что вы в театре, и обождет,
пока вы вернетесь,— продолжал слуга, нерешительно по­
глядывая на хозяина.— Ему неизвестно, что вы верну­
лись, сэр... Я могу его выпроводить...
— Не нужно. Я выйду к нему... а кучер пусть подо­
ждет,— добавил Кларенс с легкой усмешкой.
Однако, направляясь в библиотеку, он вовсе не был
уверен, что беседа с приятелем детских лет, тех лет, ко­
гда он был на попечении судьи Пейтона, сможет его раз­
влечь. Но, входя в комнату, он согнал с лица следы этих
сомнений и недавней тоски.
По-видимому, мистер Хукер рассматривал изящную
мебель и роскошное убранство со своей обычной завист­
ливостью. Д а, Кларенс обрел тепленькое местечко... Что
это результат «ловкости рук» и что он теперь «зазнал­
ся не в меру», было, по мнению Хукера, с его свое­
образным мышлением, тоже ясно. Когда хозяин вошел
и с улыбкой протянул ему руку, мистер Хукер, желая
показать свое презрительное безразличие к обстановке
и тем самым уязвить Кларенса в его тщеславии, растя­
нулся в кресле и устремил глаза в потолок. Но вдруг,
вспомнив, что он привез Кларенсу поручение, Хукер
сообразил, что его поза с театральной точки зре­
ния неудачна. Н а сцене ему никогда не случалось
передавать поручения в такой позе. Он неуклюже
поднялся.
— Как это мило с твоей стороны, что ты меня до­
ждался,— любез-н.0 заметил Кларенс.

416

«КЛАРЕНС»

«КЛАРЕНС»

— Увидел тебя со сцены,— отрывисто отвечал Х у ­
кер.— В третьем ряду партера. Сюзи тоже узнала тебя,
ей нужно тебе кое-что рассказать. Кое-что, о чем тебе
следовало бы знать,— продолжал Х укер, возвращаясь
к своей старой таинственной манере, которую Кларенс
так
хорошо
помнил. — Т ы
ее видел — ведь
она
весь театр увлекла своей выдумкой с флагом, верно?
Уж кто-кто, а она знает, откуда ветер дует, будь
покоен! Попомни мои слова: сколько бы ни пыхтели
эти конфедераты, а Союз — дело хорошее. Так-то,
брат!
Он остановился, оглядел красивую комнату и мрачно
добавил:
— Может, и получше, чем все это.
Помня, как любит Х укер таинственность, Кларенс
пропустил намек мимо ушей и сказал с улыбкой:
— Почему же ты не привез сюда миссис Х укер ? Я
был бы весьма польщен.
При таком легкомыслии мистер Х укер слегка нахму­
рился.
— Она никогда не выезжает после спектакля. Н ерв­
ное истощение. Оставил ее в нашей квартире на Маркетстрит. Можем доехать туда за десять минут. Потому я
и просил, чтобы карета подождала.
Кларенс заколебался. Он совсем не стремился возоб­
новить знакомство с подругой детства, в которую
когда-то был влюблен, но в этот вечер встреча с ней
смутно рисовалась ему как ниспосланный свыше случай
развлечься. К тому же он не очень верил в серьезность
ее поручения. Зная склонность Сюзи к театральным эф­
фектам, он заранее был готов к любой капризной и лег­
комысленной выходке.
— Т ы уверен, что мы ей не помешаем? — задал он
вежливый вопрос.
— Д а, уверен.
Кларенс повел приятеля к карете.
Если мистер Х укер ожидал, что по дороге Кларенс
попытается разгадать смысл приглашения Сюзи, ему при­
шлось разочароваться. Его спутник не сказал об этом ни
слова. Возможно, сочтя это приглашение совместным ак­
терским этюдом супругов, Кларенс предпочел дождать­
ся Сюзи, как более одаренной актрисы. Карета быстро
27. Брет Гарт. Т. 4.

417

катилась по опустевшим улицам и, наконец, по указанию
мистера Х укера, который до половины высунулся из
окна, подъехала к ресторану средней руки. Н ад его осве­
щенными запотевшими окнами находились, как видно,
меблированные комнаты, куда можно было пройти через
боковой вход. Пока они поднимались по лестнице, каза­
лось, что в роли хозяина мистер Х укер чувствует себя не
лучше, чем в роли гостя. Он мрачно уставился на како­
го-то посетителя, который спускался им навстречу, на­
кричал на слугу в коридоре и в конце концов остановил­
ся у двери, перед которой на только что выставленном
подносе красовались обглоданные куриные кости, пустая
бутылка из-под шампанского, два недопитых бокала и
увядший букет. Весь коридор благоухал своеобразной
смесью кухонных запахов, застоявшегося табачного ды­
ма и пачулей.
Отодвинув ногой поднос, мистер Х укер нерешитель­
но приоткрыл дверь, заглянул в комнату, пробормотал
несколько невнятных слов, вслед за которыми послышал­
ся быстрый шелест юбок, и, все еще не выпуская двер­
ной ручки, повернулся к Кларенсу, скромно задержав­
шемуся у порога, и, театрально распахнув дверь, при­
гласил его войти.
—
Она где-нибудь в задних комнатах,— добавил
он, сделав широкий жест в сторону другой двери, кото­
рая еще подрагивала.— Сейчас придет.
Кларенс, не торопясь, огляделся. Потертая и выцвет­
шая роскошь обстановки говорила о неопрятности посто­
яльцев, пользовавшихся этой гостиной. Большой узорча­
тый ковер был весь в пятнах; позолота на массивн-ом
столе посредине комнаты облупилась, обнажив грубые бе­
лые еловые доски, и это придавало ему вид театрально­
го реквизита; зеркала в золотых рамах, развешанные по
стенам, бесстыдно отражали детали домашнего беспо­
рядка. На некогда великолепном диване валялись мок­
рый дождевой плащ, шаль и развернутая газета, на
столе были пуховка от пудры, тарелка с фруктами и
переписанная роль, а на мраморной доске буфета при­
ютилась не первой свежести шляпа мистера Хукера и
на ней грязный воротничок, по-видимому, недавно сня­
тый. В этой комнате как бы сочетались тайны арти­
стической уборной и показное великолепие сцены, а

418

несколько афиш, разбросанных на полу и на стульях,
напоминали о публике.
Неожиданно, точно в театральной
постановке,
распахнулась дверь, и в комнату в изысканном пенью­
аре томно вошла Сюзи. Очевидно, она не успела пере­
менить нижнюю юбку; когда она опустилась в кресло и
скрестила свои хорошенькие ножки, на изящных кру­
жевных оборках еще видна была пыль подмостков.
Лицо ее было бледно, и эта бледность неосторожно
подчеркивалась пудрой. Взглянув на все еще юный,
пленительный облик, Кларенс, пожалуй, даже не испы­
тал особой досады от того, что ее тонкая бело-розовая
кожа, которую он некогда целовал, была скрыта под сло­
ем пудры и не будила воспоминаний. И все же в этой
хорошенькой, но преждевременно увядшей актрисе мало
что оставалось от прежней Сюзи, и он почувствовал не­
которое облегчение. Не ее он любил когда-то, а лишь
обаяние юности и свежести, столь привлекательное для
его юношеского воображения. И когда она приветствова­
ла его с некоторой аффектацией во взгляде, голосе и
движениях, он вспомнил, что даже девочкой она уже
была актриса.
Однако эти впечатления никак не отразились в его то­
не или манерах, когда он любезно поблагодарил ее за
возможность снова встретиться с ней. И он говорил прав­
ду, ибо нашел здесь желанное избавление от гнетущих
мыслей; он даже заметил, что сейчас думает более сни­
сходительно о своей жене, которая заняла место
Сюзи в его сердце.
—
Я сказала Джиму, чтобы он привел вас хоть си­
лой,— сказала она, постукивая веером по ладони и
глядя на мужа.— Думаю, что он догадывается, для
чего, хоть я ему и не объясняла... я ведь не все рас­
сказываю Джиму.
Т у т Джим встал и, взглянув на часы, заметил, что,
«пожалуй, сбегает в ресторан за сигарами». Если Х у ­
кер делал это, поняв намек жены, то он притворялся
так плохо, что Кларенс сразу почувствовал себя не
в своей тарелке. Но когда Х укер неловко и тихо
закрыл за собой дверь, Кларенс с улыбкой сказал,
что ждал случая услышать новость из собственных уст
Сюзи.

419

— Джим знает только то, о чем говорят кругом: муж­
чины. всегда что-то обсуждают, знаете, и он наслушал­
ся этой болтовни... может быть, больше, чем вы. Эти
разговоры и побудили меня разузнать всю правду. И я
не успокоилась, пока не узнала. Меня не проведешь,
Кларенс,— вы ведь не сердитесь, что я зову вас просто
по имени, хоть вы теперь женаты, а я замужем, и все
прежнее кончилось... Т а к вот, меня не провести никому
из этой коровьей глуши, иначе говоря — ранчо Роблес.
Я сама южанка из Миссури, но я за Союз — всей ду­
шой, безраздельно, и готова потягаться с любым бездельником-рабовладельцем или рабовладелицей с плет­
кой — один бог знает, сколько в них смешанной крови,—
да и с любым их другом или родственником, с любым
грязным полуиспанским грандом, со всеми полунеграми-пеонами, которые раболепствуют перед ними! Мо­
жете в этом не сомневаться!
При упоминании о ранчо Роблес вся кровь в нем за­
кипела, но все остальное в ее речи настолько походило
на ее прежние сумасбродства, что не могло серьезно за­
деть его. Он только искренне удивился, заметив, что раз­
дражительность и порывистость, как и в девические
годы, сейчас снова вернули ее щекам румянец, а гла­
зам — блеск.
— Наверное, вы не за тем просили Джима привезти
меня,— сказал он с улыбкой,— чтобы сообщить, что
миссис Пейтон (тут он спохватился, заметив в синих гла­
зах Сюзи Злорадную искорку), что моя жена — южан­
ка и, вероятно, сочувствует своим? Право, не знаю,
могу ли я осуждать ее за это, как и она меня за то,
что я северянин и сторонник Союза.
— Т ак она вас не осуждает? — насмешливо спросила
Сюзи.
Кларенс слегка покраснел, но, прежде чем он успел
ответить, актриса добавила:
— Нет, она предпочитает использовать вас в своих
целях!
— Я вас не понимаю,— холодно сказал Кларенс и
встал.
— Нет, это вы ее не понимаете! — резко возразила
Сюзи.— Д а, Кларенс Брант, вы правы: я не для того
пригласила вас сюда, чтобы сказать вам то, что зна­

420

ете вы и все другие,— что ваша жена южанка. Не для
того пригласила я вас, чтобы сказать то, о чем все
догадываются: что ваша жена обводит вас вокруг паль­
ца. Нет, я позвала вас сюда, чтобы сообщить то, чего
никто не подозревает, даже вы, но что известно
мне: она изменница, хуже того — она шпионка, и мне
стоит сказать только слово или послать куда следует
моего Джима, и ее сегодня же ночью выволокут
из ее притона на ранчо Роблес и запрут в форте
Алькатрас!
Е е пухлые щеки пылали, злые глаза сверкали, как сап­
фиры, она вскочила и, вздернув красивые плечи, креп­
ко сжимая маленькие ручки, стиснув белые зубы, сдела­
ла шаг к Кларенсу. Что-то в этой позе напоминало
ее своевольное детство, но в ней угадывалась и про­
винциальная актриса, которую он всего час назад
видел на сцене. Ее угроза серьезно встревожила его,
но он постарался
скрыть
свои
чувства и не
удержался от
довольно
беспомощного
ответного
выпада.
Слегка отступив и сделав вид, что восхищается ею —
причем не совсем притворно,— он произнес с улыбкой:
— Прекрасно сыграно... но вы забыли флаг.
Сюзи не смутилась. Истолковав его иронию как знак
преклонения перед ее искусством, она продолжала с воз­
растающим пафосом:
— Нет, это вы забыли свой флаг, забыли свою роди­
ну, свой народ, свое мужское достоинство — все
забыли ради этой гордячки, этой двуличной шпионки и
предательницы! Пока вы здесь, ваша жена собирает у
себя в Роблесе банду таких же шпионов и изменни­
ков, как она сама,— главарей-южан и их толстобрюхих
пьяных «рыцарей»! Д а, можете улыбаться с важным ви­
дом, но я говорю вам, Кларенс Брант, что вы, со всем
вашим остроумием и ученостью, как малое дитя, вы ни­
чего не знаете о том, что творится вокруг вас. Но зато
знают другие! Об этом заговоре знает правительство, и
федеральные чиновники предупреждены. Сюда прислали
генерала Самнера, и первое, что он сделал,— сменил
командование форта Алькатрас и прогнал друга вашей
жены, этого южанина, капитана Пинкни. Д а, извест­
но все, кроме одного:
где и как собирается эта

421

чудная компания. О б этом знаю только я, и я вам это
сказала.
— И я полагаю,— заметил Кларенс, продолжая улы­
баться,— что эти ценные сведения вам доставил ваш муж
и мой старый друг Джим Х укер?
— Н ет,— отрезала она,— мне сообщил это Санчо;
один из ваших собственных пеонов,— он больше предан
вам и старому ранчо, чем вы сами. Он видел, что
там происходит, и пришел ко мне, чтобы вас предо­
стеречь!
— А почему не прямо ко мне? — спросил Кларенс
с хорошо разыгранным недоверием.
— Спросите у него! — бросила она со злостью.—
Может быть, он не хотел настраивать хозяина против
Хозяйки. А может быть, думал, что мы с вами по-прежйему друзья. Может быть,— тут она запнулась, понизи­
ла голос и принужденно улыбнулась,— может быть, в
былые времена он видел нас вместе...
— Очень возможно,— спокойно сказал Кларенс.—
Вот ради этих былых времен, Сюзи,— продолжал он, и
необычайная мягкость тона совсем не соответствовала
его бледности и пристальной жесткости взгляда,— я
забуду все, что вы сейчас говорили обо мне и моих близ­
ких, говорили с упрямством и нетерпимостью, которые,
я вижу, сохранились у вас.... вместе с прежней красотой.
Он взял шляпу со стола и с серьезным видом про­
тянул ей руку.
На мгновение она испугалась его непроницаемо-бесстрастной манеры. Когда-то она знала эту черту— его не­
сгибаемое упорство,— знала, что бороться с ней бесцель­
но. Но все-таки с женской настойчивостью она снова
бросилась вперед, готовая расшибить себе лоб об эту
стену.
— Вы мне не верите! Хорошо, поезжайте и погля­
дите сами. Они сейчас в Роблесе. Если вы поспеете
на утреннюю карету из Санта-Клары, вы их еще заста­
нете. Х вати т у вас смелости?
— Что бы я ни сделал,— ответил он с улыбкой,— я
всегда буду признателен вам за то, что вы дали мне
случай снова увидеть вас такой, как прежде. Передайте
мужу мои извинения. Спокойной ночи!
— Кларенс!

422

Но он уже закрыл за собой дверь. Выражение его
лица не изменилось, когда он снова взглянул на поднос
с остатками пищи у двери, на потертый, испачканный
ковер и на официанта, который проковылял мимо. Повидимому, он столь же критически, как и до этой встре­
чи, оценивал и тяжелый запах в прихожей и всю эту
обветшалую, выцветшую показную роскошь. Если бы
женщина, с которой он только что расстался, могла и
сейчас наблюдать за ним, она решила бы, что он все-таки
не верит ее рассказу. А он чувствовал, что все вокруг —
свидетельство и его собственного падения, ибо верид
каждому ее слову. З а ее сумасбродством, завистью и
злопамятством он увидел главное: он обманут, и обма­
нут не женой, а самим собой. Все это он подозревал и
прежде. Вот что на самом деле беспокоило ег.э, вот что
он пытался оттолкнуть от себя, лишь бы не рухнула ве­
ра — не в эту женщину, а в его идеал! Он вспомнил пись­
ма, которыми она обменивалась с капитаном Пинкни, и
другие письма, которые она открыто посылала видным
деятелям Ю га. Вспомнил ее настойчивое стремление
остаться в усадьбе, намеки и многозначительные взгляды
друзей, которым он не придавал значения, как не при­
дал значения и словам этой женщины. Да, Сюзи не
сказала ничего нового о его жене, зато поведала
правду о нем самом! И разоблачение пришло от
людей, которых он ставил ниже себя и своей жены.
Д ля
независимого,
гордого
человека,
обязанногр
всем только самому себе, это был
завершающий
удар.
Все тем же бесстрастным голосом он приказал кучеру
ехать домой. Обратный путь показался ему бесконеч­
ным, хотя он ни разу не пошевелился. Но когда он
подъехал к своему дому и взглянул на часы, то уви­
дел, что отсутствовал всего полчаса. Всего полчаса!
Войдя в дом, он рассеянно подошел к зеркалу в перед­
ней, точно ожидал найти в себе какую-то видимую внеш­
нюю перемену. Затем, отослав слуг спать, пошел
в свою комнату, переоделся, натянул высокие сапоги
и накинул на плечи серапе; потом постоял минуту,
вынул из ящика пару небольших пистолетов «Дерринджер», сунул их в карманы и осторожно спустился
по лестнице. В первый раз он почувствовал, что не

423

дозеряет собственным слугам. Свет был погашен.
Кларенс бесшумно отворил парадную дверь и вышел
на улицу.
Он быстро прошел несколько кварталов до извозчи­
чьего двора, с владельцем которого был знаком. Снача­
ла он спросил о лошади покличке «Краснокожий»,
затем о ее хозяине. К счастью, и та и другой ока­
зались на месте. Х озяин не
стал задавать вопросов
состоятельному клиенту. Лошадь — испанскую полукров­
ку, сильную и норовистую,— быстро оседлали.
Когда Кларенс вскочил в седло, хозяин в порьгве об­
щительности заметил:
— Я видел вас сегодня в театре, сэр.
— Вот к а к ? — ответил Кларенс, спокойно разбирая
поводья.
— Ловко это вышло у артистки с флагом-то, —
продолжал хозяин, осторожно пытаясь вызвать Кла­
ренса
на разговор.
Затем, усомнившись, должно
быть,
в политических симпатиях клиента,
добавил
с принужденной
улыбкой: — Я так
думаю,
все
это партийная возня; по-настоящему ничего опасного
нет.
Кларенс рванул вперед, но эти слова продолжали зву­
чать у него в ушах. Он разгадал причину нерешительно­
сти хозяина: вероятно, тот тоже слыхал, что Кларенс
Брант по слабости характера сочувствует убеждениям
своей жены, и потому не осмелился говорить откро­
венно. Понял он и трусливое предположение, что «ни­
чего опасного нет». Ведь это же его собственная лож­
ная теория. Он думал, что возбуждение, царившее
в обществе, — это только временная вспышка разно­
гласий между партиями, которая вскоре затихнет.
Даже сейчас он чувствовал, что сомневается не столько
в непоколебимости
Союза,
сколько в прочности
своего домашнего очага. Не
преданность патриота,
а негодование
взбешенногомужа подгоняли его
вперед.
Он знал, что если к пяти часам доберется до Вудвиля, то сможет переправиться с пристани через залив
на пароме и попасть на карету в Фэр-Плейнс, откуда
можно верхом доехать до раячо. Из Сан-Франциско
туда карета не ходит, поэтому у него было больше шан­

424

сов застать заговорщиков на месте. Выехав из пред­
местий города, он пришпорил Краснокожего и ринулся
сквозь дождь и мрак по большой дороге. Путь был
ему хорошо знаком. Сперва ему было приятно мчаться
вперед, чувствуя, как дождь и ветер хлещут по его по­
никшей голове и по плечам, ощущать в себе грубую, зве­
риную силу и способность сопротивления; стремительно
проноситься через разлившиеся ручьи и мчаться дальше
по окраинам топких, болотистых лугов, давая разряд­
ку натянутым нервам. Наконец он сдержал непокорно­
го Краснокожего и перевел его на крупный, размерен­
ный шаг. Потом поднял голову, выпрямился в седле и
задумался. Но напрасно! У него не было ясного плана,
все будет зависеть от обстоятельств: мысль, что надо
предупредить действия заговорщиков, сообщив властям
или призвав их на помощь, мелькнула у него в созна­
нии и тотчас исчезла. Осталось только инстинктивное же­
лание — увидеть своими глазами ту правду, о которой
твердил ему разум. Заря уже пробивалась сквозь гони­
мые ветром тяжелые тучи, когда он добрался до Вудвильской переправы, весь забрызганный дорожной
грязью и лошадиной пеной, а конь его был в мыле
от шеи до крупа. Он даже не отдавал себе отчета в том,
как яростно стремится к цели, пока не почувствовал, как
у него упало сердце, когда парома на переправе не ока­
залось.
Н а миг ему изменило обычное присутствие духа — он
только безучастным взглядом смотрел на свинцовые во­
ды залива, ни о чем не думая, не ©идя никакого выхо­
да. Но в следующее мгновение он увидел, что паром
возвращается. Неужели потеряна последняя возмож­
ность? Он торопливо взглянул на часы и убедился, что
доскакал быстрее, чем надеялся: время еще есть. Он не­
терпеливо махнул перевозчику; паром — полубаркас с
двумя гребцами — полз томительно медленно. Наконец
гребцы спрыгнули на берег.
— Могли бы приехать пораньше, вместе с другим
пассажиром. Мы не собираемся мотаться для вас тудасюда.
Но Кларенс уже овладел собой.
— Д вадцать долларов за лишнюю пару весел,— ска­
зал он спокойно,— и пятьдесят, если я поспею на карету.

425

Перевозчик пристально взглянул на Кларенса.
— Беги и кликни Джека и Сэма,— сказал он другому
лодочнику, потом, не торопясь, оглядел забрызганную
грязью одежду Кларенса и заметил:
— Вчера вечером на переправу, видно, опоздала
целая куча пассажиров. Вы уже второй, кому не терпит­
ся поскорее переправиться на ту сторону.
В другое время такое совпадение могло бы привлечь
внимание Кларенса. Но теперь он лишь кратко отве­
тил:
— Если мы не отчалим через десять минут, вы увиди­
те. что я не буду вторым пассажиром, и наша сделка
расторгнута.
Но тут из хижины рядом с пристанью вышли двое
и с сонным видом побрели к парому. Кларенс схватил
еще одну пару весел, стоявших у стены хижины, и бро­
сил их на корму.
— Я сам не прочь поразмяться,— объяснил он.
Перевозчик со смешанным чувством удивления и одо­
брения взглянул на утомленное лицо и решительные гла­
за Кларенса. Чуть помедлив с поднятыми веслами и
не отрывая глаз от пассажира, он неторопливо произ­
нес:
— Не мое это дело, молодой человек, но я думаю,
вы поняли, что я сказал: т.олько сейчас я перевез туда
другого.
— Понял,— с нетерпением ответил Кларенс.
— И все-таки хотите ехать?
— Конечно! — холодно глядя на него, подтвердил
Кларенс и взялся за весла.
Перевозчик пожал плечами, налег на весла, и лодка
устремилась вперед. Двое других гребли усердно и быст­
ро, крепкие, как сталь, ясеневые лопасти взлетали над
водой, и тяжелая лодка продвигалась рывками; скоро
они миновали извилистое прибрежное течение и вышли
на спокойную туманную гладь залива. Не говоря ни
слова, Кларенс, углубившись в свои мысли, налегал на
весла, перевозчик и его команда тоже гребли молча, тяже­
ло дыша; несколько потревоженных уток с шелестом
взлетели над водой и снова сели. Через полчаса они
причалили. Еще немного, и было бы поздно. Кларенс

426

напряженно всматривался, не появится ли из-за мыса
почтовая карета; перевозчик столь же внимательно
разглядывал пустынную
улицу все
еще
спящего
поселка.
— Нигде его не видно,— сказал перевозчик, бросив не
то удивленный, не то любопытный взгляд на своего
одинокого пассажира.
— Кого не видно? — небрежно спросил Кларенс,
протягивая ему обещанную плату.
— Того, другого, который спешил поспеть на ка­
рету. Должно быть, отправился сам, не дождавшись. Вам
везет, молодой человек.
— Я вас не понимаю,— нетерпеливо бросил Кла­
ренс.— Какое мне дело до вашего пассажира?
— Ну, это вам, я думаю, лучше знать. Он, вооб­
ще говоря, такая персона, что другие, особенно ежели
спешат, не очень-то любят с ним встречаться и сами обык­
новенно за ним не гонятся. Это он чаще всего едет за
другими.
— Что это значит? — строго спросил Кларенс.—
О ком вы говорите?
— О начальнике полиции Сан-Франциско!

ГЛАВА II
Кларенс невольно рассмеялся, да так искренне
и от всей души, что перевозчик растерялся и под
конец засмеялся сам, хотя
чувствовалось, что он
смущен.
Произошла нелепая ошибка: его, оказывается, при­
няли за беглого преступника. Кларенс почувствовал об­
легчение и на время рассеялся, но когда паром ушел и он
снова остался один, ему пришла мысль, что все это мо­
жет иметь к нему косвенное отношение. Он с тягостным
чувством вспомнил, как Сюзи угрожала засадить его
жену в форт Алькатрас. Может быть, она уже сообщила
городским властям и этому человеку?.. Но он тут же со­
образил, что принять меры по такому предупреждению
427

может только шериф
а не городской чиновник, и про­
гнал эту мысль.
Все же, когда карета с зажженными фонарями, туск­
ло горевшими в утреннем свете, показалась из-за поворо­
та и тяжело подкатила к грубо сколоченной лачуге,
служившей почтовым двором, он решил быть начеку.
Какой-то заспанный субъект, стоя в дверях, принял не­
многие письма и посылки, но единственным новым пасса­
жиром был, очевидно, Кларенс. Пропала надежда, что
его таинственный предшественник появится откуда-ни­
будь из-за угла в последний момент. Войдя в карету, он
быстро оглядел своих спутников и убедился, что незна­
комца среди них нет. Ехали главным образом мелкие
торговцы или фермеры, два-три старателя и какой-то
американец испанского происхождения — человек более
высокого круга. Зная, что люди этого класса предпочи­
тают ездить верхом и редко пользуются почтовой каре­
той, Кларенс обратил на него внимание, и их взгляды
несколько раз скрестились с выражением взаимного лю­
бопытства. Вскоре Кларенс заговорил с ним по-испански;
путешественник .ответил непринужденно и любезно, но
на следующей остановке сам спросил о чем-то кондукто­
ра с яюным акцентом жителя Миссури. Любопытство
Кларенса было удовлетворено: это был, очевидно, один
из ранних американских поселенцев, которые так дол­
го жили в Южной Калифорнии, что переняли и язык и
одежду испанцев.
Разговор в карете коснулся вечерних политических
новостей — вернее, это было, по-видимому, ленивое про­
должение недавнего горячего спора, один из участни­
ков которого, рыжебородый старатель, теперь ограничи­
вался глухим ворчанием,
выражавшим
несогласие.
Кларенс заметил, что миссуриец не только забавлялся,
слушая спор, но, судя
по лукавому
блеску его
глаз, сам и был коварным подстрекателем. Поэтому он
не удивился, когда тот вежливо обратился к нему
с вопросом:
— А в ваших местах какие настроения, сэр?
Но Кларенсу совсем не хотелось вступать в разговор,
он коротко ответил, что едет из Сан-Франциско и пасса­

1 Высш ее

административное долж ностное лицо ш тата.
428

жиры, должно быть, осведомлены обо всем не хуже
его... Быстрый, испытующий взгляд, брошенный незна­
комцем, заставил его пожалеть о своих словах, но в на­
ступившей тишине рыжебородый пассажир, у которого,
видимо, накипело на сердце, решил заговорить. Хлоп­
нув себя огромными руками по коленям и нагнувшись
далеко вперед, так что его огненная борода казалась
головней, брошенной в самую гущу спора, он угрюмо
сказал:
—
Вот что я вам скажу, джентльмены. Не в том дело,
какие политические взгляды здесь или там, не в том,
какие права у штатов и какие у федерального прави­
тельства, не в том, имеет ли правительство право по­
слать подмогу своим солдатам, которых эти конфедера­
ты осаждали в форте Самтер, а в том, что первый же
выстрел по флагу сорвет цепи со всех проклятых черно­
мазых к югу от линии Мэсон-Диксон. Слышите? И как
бы вы себя ни называли: конфедераты или унионисты
«медноголовые» 2 или сторонники «мирных предложе­
ний» 3, вы должны это понять!
Некоторые пассажиры уже готовы были очертя голо­
ву ввязаться в спор, один ухватился за ременную петлю
и приподнялся, другой разразился хриплой бранью,
как вдруг все стихло. Все взоры обратились к незамет­
ной фигуре на заднем сиденье. Это была женщина с ре­
бенком на коленях; она смотрела в окно с обычным для ее
пола безразличием к политике. Кларенс достаточно хо­
рошо знал грубоватую этику дороги, чтобы понять, как
эта женщина, сама не сознавая своего могущества, не
раз в течение дня смиряла страсти спорщиков. Теперь
они снова опустились на свои места, и грохот колес за­
глушил их ворчание. Кларенс взглянул на миссурийца;
тот со странным любопытством уставился на рыжеборо­
дого старателя.
Дождь перестал, вечерние тени стали длиннее,
когда наконец они добрались до Фэр-Плейнс, где Кла-

1 Сторонники государ ственного еди нства С Ш А , противники
отделения Ю ж н ы х ш татов.
2 Т ай н ы е сторонники южан в эпоху Граж данской войны.
3 Сторонники мирного урегулирования конфликта между се­
верянами и южанами в период перед Граж данской войной.
429

рейс рассчитывал достать верховую лошадь, чтобы дое­
хать до ранчо. К своему удивлению, однако, он узнал,
что все наемные лошади разобраны, но вспомнил, что
тут под присмотром арендатора пасется
часть
его
собственного табуна и что таким образом он может вы­
брать лошадь получше. Туда он и направился. Выйдя с
извозчичьего двора, он узнал голос миссурийца, кото­
рый о чем-то шептался с хозяином; при его приближе­
нии оба отошли в тень. Кларенса охватило смутное бес­
покойство; он знал хозяина, который, видимо, в свою
очередь, был знаком с миссурийцем. Если они оба избе­
гают его, за этим что-то скрывается. Может быть, до
них дошли сведения о его репутации возможного унио­
ниста? Но этим не могло объясниться их поведение
в таком поселке, как Фэр-Плейнс, где сочувствие явно
было на стороне южан. Встревоженный сильнее, чем
сам готов был себе признаться, он наконец после некото­
рых проволочек раздобыл лошадь и, оказавшись снова в
седле, внимательно огляделся по сторонам, ища глаза­
ми своего бывшего попутчика. Но тут другое обстоятель­
ство усилило его подозрения: главная дорога шла на
Санта-Инес, ближайший город, и дальше — на ранчо
Роблес; Кларенс выбрал ее нарочно, чтобы наблю­
дать за миссурийцем. Но был еще проселок, ведущий
прямо на ранчо и известный только его постоянным
посетителям. После
нескольких
минут
скачки на
мустанге, с которым не могли сравниться лошади
с постоялого двора, Кларенс убедился, что незнакомец
наверняка
поехал
проселком.
Пришпорив
коня,
Кларенс рассчитывал все же добраться до ранчо
раньше миссурийца,
если он
действительно
ехал
туда.
Мчась по знакомой дороге, Кларенс под влия­
нием странной игры воображения не думал о своей
цели, а предавался воспоминаниям о днях юности, пол­
ных надежд, когда он впервые ехал по этому пути.
Девушка, которая тогда ждала его, стала теперь женой
другого; женщина, которая тогда была ее опекуншей,—
теперь его жена. Без терзаний он перенес уход девуш-'
ки, а теперь из-за ее разоблачений ему придется
пережить
предательство
собственной
жены. Т ак
вот она, награда за его юношеское доверие и предан*
430

ность! Он рассмеялся горьким смехом. И, как продол­
жение все того же юношеского самообмана, явилась
мысль, что благодаря этому он стал более мудрым
и сильным.
Было уже совсем темно, когда он доскакал до верх­
него поля— первой террасы ранчо Роблес. Среди зелено­
го моря весенних трав, словно призрачный остров, смут­
но виднелись белые стены касы. Здесь проселок соединял­
ся с большой дорогой— отсюда она одна вела к дому. Кла­
ренс знал, что никто не мог его опередить по пути из
Фэр-Плейнс, но надо было принять меры, чтобы остать­
ся незамеченным. Возле зарослей ивняка он сошел с
коня, расседлал, разнуздал его и ударом риаты по кру­
пу отправил галопом по направлению к табуну па­
сущихся мустангов. Затем, держась в тени полосы моло­
дых дубков, он стал пробираться вдоль других продолго­
ватых террас усадьбы, чтобы подойти к дому со стороны
старого сада и кораля. Моросил дождь, и порывы вет­
ра временами сгущали его в мутную, волнистую завесу,
которая мешала видеть и облегчала его замысел. Он бла­
гополучно добрался до низкой кирпичной стены кораля;
заглянув через нее, он, несмотря на темноту, заметил,
что много лошадей было с чужими таврами, и даже
узнал двух-трех из округа Санта-Инес. Под длинным на­
весом возле конюшен виднелись неясные очертания про­
леток и бричек. В усадьбу съехались гости — Сюзи была
права!
И все-таки, пока он стоял у стены старого сада,
ожидая наступления ночи, на него снова нахлынули
грустные воспоминания, и в них потонуло его нервное
возбуждение. Вот отверстие в стене, где была старая
решетка и где стояла миссис Пейтон в то утро, когда
он собирался навсегда покинуть ранчо; здесь он впервые
обнял ее и остался. Легкий поворот головы, мгновенная
нерешительность, один взгляд ее томных глаз — вот к
чему они привели. И вот он опять стоит у той же раз­
рушенной решетки, а его дом, его земли, даже его имя
используются обезумевшей коварной фанатичкой, и сам
он крадется, как шпион, выслеживающий собственное
бесчестье! С горькой улыбкой он снова взглянул на
сад. Несколько темно-красных кастильских роз с мок­
рыми листьями сгибались и качались на ветру. Вот здесь

431

в первое утро своего приезда он поцеловал Сюзи; вне­
запно в памяти всплыло благоухание ее розовых щек;
он потянул к себе цветок и долго-долго вдыхал его аро­
мат, пока не почувствовал слабость и не прислонился
к стене. Потом опять улыбнулся, на этот раз со злорад­
ством,— в том, что казалось ему цинизмом, уже зарож­
дался смутный план мести!
Наконец стемнело, и можно было отважиться перей­
ти через аллею, ведущую к входу, и пробраться к задней
стене дома. Его первым естественным побуждением было
открыто войти в парадную дверь, но его сменило ост­
рое искушение подслушать и незаметно выследить заго­
ворщиков — обманутым всегда так соблазнительно стать
свидетелями своего позора. Он знал, что одно объясняю­
щее слово или жест, извинение, просьба или даже испуг
жены способны смирить его гнев и разрушить его замы­
сел. Прекрасно зная расположение дома и пользуясь
тем, что гости чувствуют себя в полной безопасности,
он имел возможность, находясь на темной лестничной
площадке или на галерее, присутствовать на тайном
совещании в патио — единственном месте, подходя­
щем для такого многолюдного сборища. Отсутствие све­
та в наружных окнах подтверждало, что собрание про­
исходит именно там. И в уме Кларенса быстро возник
план, как проникнуть в дом.
Пробравшись к задней стене касы, он стал осто­
рожно огибать поросшую терновником стену, пока не до­
шел до широкого, похожего на печное отверстие окна,
наполовину скрытого огромной плетью страстоцвета. Это
было окно бывшего будуара миссис Пейтон. Через это
окно он когда-то проник в дом, захваченный скватте­
рами; отсюда Сюзи подавала знак своему возлюбленному-испанцу, здесь сломал себе шею предполагаемый
убийца судьи Пейтона. Но все эти воспоминания не
остановили его, настало время действовать. Он знал,
что со времени той трагедии будуар заброшен и пуст;
слуги верили, что сюда приходит дух убийцы. Пробрать­
ся в комнату, цепляясь за страстоцвет, было нетрудно;
внутренняя рама была открыта; шорох сухих листьев
на голом полу, шум крыльев потревоженной птицы над
самым ухом — все это были признаки запустения, источ­
ник странных звуков, которые слышались здесь. Дверь

432

в коридор была заперта легким засовом лишь для того,
чтобы не хлопала на ветру. Отодвинув задвижку перо­
чинным ножом, Кларенс заглянул в темный проход. Свет,
пробивавшийся из-под двери слева, и шум голосов до­
казывали, что его предположение правильно и что со­
брание происходит на широких балконах, окружавших
патио. Он знал, что эти балконы видны с узкой га­
лереи, защищенной от солнца с помощью жалюзи.
Он добрался туда незамеченный; к счастью, жалюзи
были все еще спущены. Сквозь них он мог, оста­
ваясь невидимым, наблюдать и слышать все происхо­
дящее.
Но даже в этот решительный момент первое, что его
поразило,— это нелепый контраст между внешним видом
собрания и важностью его цели. Может быть, он нахо­
дился еще под влиянием детского представления о таин­
ственных и мрачных заговорах, но на мгновение его
даже смутил легкомысленный и праздничный вид сбо­
рища заговорщиков. Перед ними на столиках стояли
графины и бокалы, почти все пили и курили. Всего здесь
было человек пятнадцать — двадцать, некоторых он
знал в лицо — это были ревностные сторонники Ю га.
Но, к его удивлению, там было и несколько известных
северных демократов. В центре сидел пресловутый
полковник Старботтл из Виргинии. Бодрый и моло­
жавый, с безбородым, похожим на маску лицом, с вну­
шительной и достойной осанкой человека средних
лет, он один сохранял
приличествующую случаю
солидность, не лишенную, впрочем, некоторой аффек­
тации.
Быстро оглядев заговорщиков, Кларенс сначала не
заметил свою жену и на минуту почувствовал облег­
чение; но когда полковник Старботтл встал и изыскан­
но-джентльменским и любезным движением повернулся
направо, Кларенс увидел, что она сидит на другом кон­
це балкона и что рядом с ней стоит мужчина, в кото­
ром он сразу узнал капитана Пинкни. Кровь прихлынула
к его сердцу, но он сохранил хладнокровие и наблю­
дательность.
—
Очень редко случается,— начал полковник Стар­
боттл, приложив толстые пальцы к жабо своей сорочки,—
чтобы политическое движение, подобное нашему, обла28. Брет Гарт. Т. 4.

433

гораживалось присутствием возвышенного, вдохновля­
ющего и в то же время нежного существа — истинной
Е ю ади ц еи
я мог бы смело сказать — Жанны д ’Арк, в
дице нашей очаровательной хозяйки миссис Брант. Она
ре только оказывает нам честь своим гостеприимством,
цо и активно, с энтузиазмом участвует в нашем славном
деле. Благодаря ее письмам и настойчивым просьбам
мы сегодня сможем воспользоваться помощью и совета­
ми одного из самых выдающихся и влиятельных людей
Южной Калифорнии — судьи Бисуингера из Лос-Анжелоса. Я не имею чести быть лично знакомым с этим
джентльменом; думаю, что не ошибусь, сказав, что не­
знакомы с ним, к сожалению, и другие присутствующие
здесь джентльмены. Но одно его имя вселяет силу и на­
дежду. Я мог бы добавить, что сама миссис Брант не знает
судью Бисуингера, но благодаря пылу, поэтичности, оба­
янию и уму, который она проявила в своих письмах
к нему, мы будем иметь честь увидеть его сегодня.
Получено сообщение о его выезде; его можно ожидать с
минуты на минуту.
— А кто поручится, что это действительно судья Бисуингер? — протянул ленивый голос с южным акцентом,
когда полковник Старботтл завершил свой витиеватый
монолог.— Никто из нас не знает его в лицо: разве не
рискованно допускать на наше собрание человека, когда
мы не знаем наверное, кто он такой?
— Думаю, что посторонний сюда не сунется,— от­
ветил другой,— разве какой-нибудь идиот или гряз­
ный доносчик-янки, а с такими мы знаем, как посту­
пить.
Внимание Кларенса было приковано к жене, и он про­
пустил мимо ушей и этот многозначительный диалог
и цветистую речь полковника. Она была очень хороша,
щеки у нее слегка раскраснелись, в глазах сияла такая
гордость, какой он никогда у нее не видел. Увлеченная
спором, она, видимо, не обращала внимания на капи­
тана Пинкни. Вдруг она встала.
— Судью Бисуингера,— сказала она ясным, повели­
тельным голосом, который Кларенс хорошо знал,—

1 П редстави тельница одного из британских племен, в о згл а ви в'
шая восстание против римлян в I веке н. э.

434

будет сопровождать мистер Макнил, хозяин гостиницы
«Фэр-Плейнс», он представит его и поручится за него.
Судья собирался приехать в карете из Мартинеса, сейчас
он должен быть здесь.
— Неужто не найдется настоящего джентльмена,
чтобы представить судью? Неужто мы примем его с ре­
комендацией простого торговца, какого-то кабатчика,,
прости господи ?— насмешливо
продолжал первый
голос.
— Можете положиться на слово дамы, мистер
Брукс,— вмешался капитан Пинкни, указывая на миссис
Брант,— она отвечает за обоих.
Услыхав голос жены и поняв смысл ее слов, Кларенс
вздрогнул. Значит, его попутчик, шептавшийся с М ак­
нилом, и есть человек, которого здесь ждут? А если orfKl
узнали его, Кларенса, не предупредят ли они загс?4
ворщиков, что он поблизости? Он затаил дыхание,
услышав звук голосов у ворот. Миссис Брант встала, н$
в ту же минуту ворота распахнулись, и вошел муж-*
чина. Да, это был миссуриец.
Со старомодной учтивостью он обратился к един­
ственной женщине, стоявшей на балконе:
— Моя прелестная корреспондентка? Я судья Бисуингер. Наш посредник Макнил провел меня через охрану
у ворот, но я счел неуместным привести его с собой
на это собрание джентльменов, не имея на то вашего
согласия. Надеюсь, я поступил правильно?
Спокойное достоинство и самообладание, изысканная
старомодная точность речи и мягкое виргинское произно­
шение, а главное, своеобразная индивидуальность вошед­
шего произвели глубокое впечатление и словно придали
внезапно собранию ту значительность, которой ему недо­
ставало. На мгновение Кларенс забыл о своих обидах,
возмущенный тем, что лагерь противника получил такое
сильное подкрепление. Он заметил, как блеснули глаза
его жены, гордившейся своей находкой, заметил и
растерянный взгляд Пинкни, устремленный на вновь
прибывшего.
А тот поднялся на балкон и с глубокой почтитель­
ностью пожал руку миссис Брант.
— Представьте меня моим коллегам, каждому в от­
дельности. В такой момент человеку подобает знать, кому

435

он доверяет свою жизнь и честь, а также жизнь и честь
общего дела.
Ясно было, что эта просьба продиктована не только
формальной вежливостью. Обходя балкон и знакомясь
при любезном содействии миссис Брант со всеми участ­
никами собрания, он не только очень внимательно выслу­
шивал фамилию и звание каждого, но и останавливал
на нем ясный, проницательный взгляд, словно фотогра­
фируя его в своей памяти. С двумя, впрочем, исключе­
ниями. Мимо пышного жабо полковника Старботтла
он прошел с изящным поклоном, заметив, что «извест­
ность полковника Старботтла не требует ни представ­
лений, ни пояснений». Возле капитана Пинкни он задер­
жался:
— Вы, кажется, офицер армии Соединенных Ш татов,
сэр?
— Да.
— Получили образование в Вест-Пойнте 1 за счет
правительства и присягали ему в верности?
— Да.
— Ясно, сэр,— сказал незнакомец, отходя.
— Но вы забыли кое-что другое, сэр,— сказал Пинк­
ни несколько высокомерным тоном.
— Вот как! А что именно?
— А то, что прежде всего я уроженец штата Ю жная
Каролина!
На балконе послышался одобрительный шепот. Капи­
тан Пинкни улыбнулся и переглянулся с миссис Брант,
а незнакомец, не торопясь, вернулся к столу посредине,
где сидел полковник Старботтл.
— Я не только неожиданный делегат на этом высо­
ком собрании, джентльмены,— начал он серьезным то­
ном,— но и посланец с неожиданными известиями. Бла­
годаря своему служебному положению на Ю ге я распола­
гаю сообщениями, полученными только сегодня утром с
экстренной почтой. Ф орт Самтер осажден. Войска Сое­
диненных Ш татов, прибывшие на помощь осажденным,
были встречены огнем артиллерии штата Ю жная К а­
ролина.

1 Вы сш ая

военная школа в Н ью -Й орке.

436

Все разразились почти истерически восторженными
аплодисментами и возгласами, которые зазвенели по тем­
ным сводчатым переходам и коридорам усадьбы. Ликую­
щие крики понеслись мимо крытой галереи к туманному
небу. Люди вскакивали на столы, неистово махали ру­
ками, и посреди этого вихря движений и криков Кла­
ренс увидел свою жену: стоя на стуле, с горящими ще­
ками и искрящимися глазами, она размахивала платком
с видом вдохновенной жрицы. Один только Бисуингер
оставался невозмутимым и неподвижно стоял возле пол­
ковника Старботтла. Выждав, он властным жестом по­
требовал тишины.
— При всем единодушии и убедительности этой де­
монстрации, джентльмены,— спокойно продолжал он,—»
считаю тем не менее своим долгом спросить вас, на­
сколько серьезно вы восприняли значение известия,
которое я привез. Мой долг — сказать вам, что оно
означает гражданскую войну. Оно означает вооружен­
ную схватку между двумя частями великой страны,
разрыв дружеских связей и семейных уз, вражду
между
отцами
и
сыновьями,
между братьями
и сестрами и даже, быть может, отчуждение мужа и
жены.
— Это означает независимость Ю га и разрыв с без­
родными торгашами и аболиционистами! — крикнул ка­
питан Пинкни.
— Если здесь есть джентльмены,— продолжал незна­
комец, не обращая внимания на капитана,— которые дали
обязательство, что наш штат выступит в этих крайних
обстоятельствах на стороне Ю га, или стремились к обра­
зованию Тихоокеанской республики, сочувствующей и
помогающей южанам, если их имена внесены в этот
список,— он поднял лист бумаги, лежавший перед пол­
ковником Старботтлом,— но которые теперь считают,
что важность последних известий требует более серьез­
ных размышлений, они вольны покинуть собрание,
дав честное слово джентльмена-южанина сохранить
тайну.
— Я не согласен,— прервал какой-то рослый кентук­
киец, вставая с места и спускаясь по ступенькам в па­
тио. И, прислонившись спиной к калитке, добавил:— Я
пристрелю первого труса, который пойдет на попятный!

437

Е го слова вызвали бурный смех и возгласы одобре­
ния, но незнакомец спокойным, бесстрастным голосом
вновь потребовал внимания:
— Но если, напротив, все вы считаете, что это изве­
стие увенчало и освятило надежды, желания и планы
этого собрания, тогда пусть каждый подтвердит это
еще раз письменно на листе, который лежит здесь возле
полковника Старботтла.
Когда поднялся кентуккиец, Кларенс вышел из свое­
го укрытия; теперь, видя, с каким пылом люди устреми­
лись к столу, он перестал колебаться. Проскользнув вдоль
прохода, он вышел на лестницу, ведущую к задней сто­
роне балкона. Сбежав вниз, он оказался в тылу возбуж­
денной толпы, сгрудившейся вокруг стола, и даже от­
толкнул одного из заговорщиков, не будучи замечен­
ным. Е го жена уже встала со стула и тоже направилась
к столу. Быстрым движением он схватил ее за руку и за­
ставил сесть обратно. Когда она его узнала, с ее губ со­
рвался крик, а он, все еще держа ее за руку, встал меж­
ду ней и удивленными заговорщиками. Наступило ми­
нутное молчание, потом раздались крики: «Шпион!»,
«Держите его!» — но всех покрыл голос миссурийца,
который приказал не трогаться с места. Повернувшись к
Кларенсу, он невозмутимо сказал:
— Мне знакомо ваше лицо, сэр. Кто вы такой?
— Муж этой женщины и хозяин этого дома,— так же
спокойно ответил Кларенс и сам не узнал своего голоса.
— Т ак отойдите от нее! Или вы надеетесь, что если
она в опасности, то это защитит вас? — крикнул кентук­
киец, с угрожающим видом вытаскивая револьвер.
Но тут миссис Брант внезапно вскочила и встала ря­
дом с Кларенсом.
— Мы оба не трусы, мистер Брукс... впрочем, он го­
ворит правду... и, к моему стыду,— прибавила она, глядя
на Кларенса со злобным презрением,— он действительно
мой муж!
— Зачем вы сюда пришли? — продолжал судья Бисуингер, не сводя глаз с Кларенса.
— Я уже сказал достаточно,— спокойно отвечал Кла­
ренс,— чтобы вы, как джентльмен, немедленно покинули
мой дом. З а этим я и пришел. И это все, что я могу
вам сказать, пока вы и ваши друзья оскорбляете мой

438

кров своим непрошеным присутствием. А что я скажу
вам и всем другим после, что потребую от вас в со­
ответствии с вашим собственным кодексом чести,—
тут он поглядел на капитана Пинкни,— это другой
вопрос, который не принято обсуждать в присутствии
дам.
— Прошу прощения. Минуту, одну минуту! — по­
слышался голос полковника Старботтла. Сорочка с жа­
бо, полурасстегнутый синий сюртук с широкими, словно
распустившиеся лепестки, отворотами и улыбающееся,
похожее на маску лицо этого джентльмена поднялись
над столом; он поклонился Кларенсу Бранту и его жене
с отменной учтивостью.
— Э-э... унизительное положение, в котором мы ока­
зались, джентльмены, став против воли свидетелями...
гм... гм... временной, как я надеюсь, размолвки между
нашей очаровательной хозяйкой и джентльменом...
э-э... которого она удостаивает титула, обязывающего
нас к величайшему уважению... нам всем крайне непри­
ятно и полностью оправдывает желание этого джентль­
мена получить сатисфакцию, которую, я уверен, каждый
из нас был бы рад ему дать. Но эта ситуация осно­
вывается на том предположении, что наше собра­
ние носило, так сказать, чисто светский, или развлека­
тельный, характер! Возможно,— продолжал полковник с
кротким и задумчивым выражением лица,— что вид этих
графинов и стаканов, а также нектара, предложенного
нашей, подобной Гебе, хозяйкой,— он поклонился в сто­
рону миссис Брант и поднес к губам стакан виски с во­
дой,— мог привести этого джентльмена к такому выво­
ду. Но если я обращу его внимание на то обстоятельст­
во, что наше собрание носит характер деловой и, более
того, секретный, то окажется, что вина за вторжение
может быть по справедливости разделена между нами
и им самим. Нам позволительно даже ввиду этого
задать ему вопрос... э-э... в какой мере его приход
в этот дом совпадает по времени с его появлением
среди нас?
— Т ак как парадной дверью моего дома завладе­
ли посторонние,— сказал Кларенс, отвечая скорее на вне­
запный презрительный взгляд жены, чем на намек Стар­
боттла,— то я проник в дом через окно.

439

— Да, через окно моего будуара, где один непроше­
ный гость уже сломал себе шею,— насмешливо перебила
его жена.
— Где я однажды помог этой даме сохранить для
себя этот дом, когда его захватила другая шайка нару­
шителей, которые, впрочем, называли себя просто «хватунами» и не выдавали себя за джентльменов.
— Итак, вы подразумеваете, сэр,— начал высоко­
мерно полковник Старботтл,— что...
— Я подразумеваю, сэр,— презрительно ответил
Кларенс,— что у меня нет ни малейшего желания узнать
о причине, которая привела вас сюда, и что она меня
ни малейшим образом не касается. Покинув дом, вы бес­
препятственно унесете прочь свои тайны и свои частные
дела.
Повелительным жестом судья Бисуингер заставил
умолкнуть злобные выкрики своих товарищей.
— Означает ли это, мистер Брант,— спросил он, гля­
дя Кларенсу прямо в глаза,— что вы не разделяете по­
литических взглядов своей жены?
— Я уже сообщил все, что вам нужно знать, чтобы
покинуть мой дом,— ответил Кларенс, скрестив ру­
ки,— сообщил все, что вы имеете право знать.
— Я могу ответить за него,— скривив рот, сказала
миссис Брант дрожащим голосом.— Мы не разделяем
взглядов друг друга. Мы далеки, как два полюса.
У нас нет ничего общего, кроме его имени и этого
дома.
— Да, но вы муж и жена, связанные священным
союзом.
— Д а, союзом! — отозвалась миссис Брант со злым
смехом.— Союзом вроде того, который связывает Ю ж ­
ную Каролину с Массачусетсом, где молятся на негров.
Союзом, соединяющим белого и черного, джентльме­
на и ремесленника, плантатора и бедняка,— союзом,
напоминающим союз этих
Соединенных Ш татов...
Н у что же, тот союз разорван, можно разорвать
и этот!
Кларенс побледнел. Но он не успел еще ничего
сказать, как в ворота тревожно постучали и в дом вбе­
жал взволнованный вакеро.

440

— Матерь божия!— воскликнул он, обращаясь к мис­
сис Брант.— Каса окружена толпой всадников... Один
из них требует именем закона, чтобы его впустили.
— Это дело ваших рук! — закричал Брукс, с бешен­
ством глядя на Кларенса.— Это вы привели их с собой,
но, клянусь богом, они вас не спасут!
Он схватил бы Кларенса, если бы его не удержала
твердая рука Бисуингера. Но он продолжал рваться к
Кларенсу, призывая остальных:
— Что же, вы так и будете ждать, как дураки,
чтобы он одержал верх? Не видите разве, какую шут­
ку сыграл с нами этот подлый янки.
— Нет, это не он,— надменно сказала миссис
Брант.— У меня нет оснований любить его или его дру­
зей, но я знаю, что лгать он не способен.
— Джентльмены, дж ентльмены!— с елейной улыб­
кой молил и убеждал полковник Старботтл.— Позвольте
мне... э-э... заметить, что это совсем не относится
к делу. Чего нам бояться, если какой-то неведомый
сброд, откуда бы он ни
взялся, требует именем
закона, чтобы его впустили? Я не вижу, чтобы мы
нарушали какой-либо закон штата Калифорнии. Пусть
войдут.
Ворота открыли. Появился плотный мужчина, на вид
безоружный, одетый как обыкновенный путешествен­
ник, а за ним— человек пять других столь же просто оде­
тых мужчин. Повернувшись к балкону, первый произнес
сухим, официальным тоном:
— Я начальник полиции Сан-Франциско. У меня
есть ордера на арест полковника Старботтла, Джошуа
Брукса, капитана
Пинкни, Кларенса Бранта, его
жены Элис и других, обвиняемых в подстрекатель­
стве к мятежу и незаконных действиях, имеющих целью
нарушить мир в штате Калифорния и отношения штата
с федеральным правительством.
Кларенс был ошеломлен. Несмотря на монотонность
произношения, он узнал голос рыжебородого спорщика
из почтовой кареты. Но куда девались его борода и ше­
велюра? Невольно Кларенс взглянул на судью Би­
суингера, но этот джентльмен спокойно разглядывал
вновь прибывшего, и по его бесстрастному лицу нельзя
было сказать, узнал он попутчика или нет.

441

— Но юрисдикция города Сан-Франциско на эту
усадьбу не распространяется,— возразил полковник
Старботтл, мягко улыбаясь своим товарищам.— Прости­
те, сэр, но я должен сообщить вам, что вы... гм... по­
просту ворвались беззаконно.
— Я действую также в качестве помощника шери­
фа,— холодно отвечал тот.— Мы не имели возможности
точно установить место этого собрания, хотя и знали,
что оно состоится. Сегодня утром в Санта-Инес я был
приведен к присяге судьею округа; сопровождаю­
щие меня джентльмены составляют мой полицейский
отряд.
Заговорщики уже готовились оказать сопротивление,
но их снова остановил полковник Старботтл. Наклонив­
шись вперед в почти судейской позе, опершись пальцами
на стол, с взъерошенным жабо, он произнес оскорб­
ленно, но вежливо и отчетливо:
— Мне очень жаль, сэр, но приходится констатиро­
вать, что и такой порядок является совершенно несосто­
ятельным. Я сам юрист, и мой друг, судья Бисуингер—
тоже, не так ли? Прошу извинить!
Начальник полиции вздрогнул, устремив глаза на су­
дью Бисуингера, который преспокойно продолжал пи­
сать за столом.
— Судья Бисуингер,— продолжал полковник Стар­
боттл,— как юрист, вероятно, согласится со мной, если
я скажу вам, что поскольку в качестве потерпевшего вы ­
ступает правительство Соединенных Ш татов, то вести
дело могут только федеральные суды, и, следовательно,
единственное должностное лицо, которое мы можем при­
знать,— это окружной шериф Соединенных Ш татов. А
если я добавлю, что шериф округа полковник Крекенторп — мой старый друг и один из активных сторонни­
ков Ю га в нынешней борьбе, вы поймете, что ожидать
от него вмешательства в такое дело можно едва ли.
Общий смех, ропот одобрения и облегчения были
прерваны судьей Бисуингером:
— Позвольте взглянуть на ордер, господин помощ*
ник шерифа.
Полицейский подошел к нему с несколько озадачен­
ным видом и предъявил документ. Судья Бисуингер вер*
нул ему бумагу и спокойно добавил:

442

— Полковник Старботтл совершенно прав в своем
утверждении: это собрание обязано подчиняться только
окружному шерифу Соединенных Ш татов либо его за­
конному представителю. Но полковник Старботтл оши­
бается, полагая, что эту должность все еще занимает
полковник Крекенторп. Он смещен президентом Соеди­
ненных Ш татов; сегодня рано утром был назначен и при­
веден к присяге федеральным судьей его преемник.
Он остановился и, сложив бумагу, на которой писал,
передал ее начальнику полиции.
— Вот это,— продолжал он тем же ровным голо­
сом,— дает вам полномочия помощника окружного ше­
рифа и позволяет выполнить поручение, с которым вы
сюда явились.
— Что за чертовщина, сэр! Кто же вы такой? — вос­
кликнул полковник Старботтл, отпрянув, как ужален­
ный, от своего соседа.
— Я новый окружной шериф Соединенных Ш татов
в южном округе Калифорнии.

ГЛАВА III
Неожиданным и поразительным было для Кларенса
это открытие, но не менее поразительным показалось
ему, как оно было принято заговорщиками. Он двинул­
ся было вперед, опасаясь, как бы самоуверенный и
сам себя раскрывший шпион не пал жертвой ярости об­
манутых им людей. Но, к его изумлению, неожиданное
потрясение, по-видимому, преобразило заговорщиков,
придав им какое-то достоинство. Исчезли возбужден­
ность, раздражительность и безрассудство. Помощник
шерифа и полицейские, устремившиеся на помощь своему
новоявленному начальнику, не встретили сопротивления.
Заговорщики словно по молчаливому согласию отхлыну­
ли от судьи Бисуингера, оставив вокруг него свободное
пространство, и молча, с мрачным презрением разгля­
дывали стражников.
Первым нарушил молчание полковник Старботтл.
—
Ваш долг, сэр, доставить нас со всей возможной
быстротой к федеральному судье округа, если только ваш

443

вашингтонский повелитель не нарушил конституцию,
смсстив и его!
— Я вас прекрасно понял,— ответил судья Бисуингер с невозмутимым спокойствием,— и поскольку, как
вам известно, федеральный судья Вильсон, к сожалению,
не может быть уволен иначе, как по решению суда, вы,
вероятно, можете по-прежнему рассчитывать на его со­
чувствие южанам. Это уже не относится к моим обязан­
ностям; мой долг будет выполнен, как только мой по­
мощник доставит вас к федеральному судье и я изложу
обстоятельства вашего ареста.
— Поздравляю вас, сэр,— с ироническим поклоном
сказал капитан Пинкни,— с такой скорой наградой за
вашу измену Ю гу, а также с тем, что вы так быстро пе­
реняли у своих друзей их своеобразную тактику прони­
кать в чужие дома.
— Жалею, что не могу, в свою очередь, поздравить
вас, сэр,— возразил судья Бисуингер серьезным тоном.—
Вы нарушили присягу правительству, которое дало вам
образование, содержало вас и присвоило вам эполеты, ко­
торые вы обесчестили. Я не стану рассуждать об измене
с человеком, который не только обманул доверие
родины, но и нарушил святость семейного очага своего
друга. По этой причине я не воспользуюсь ордером на
арест хозяина и хозяйки этого дома. Я убедился,
что мистер Брант не имел понятия о том, что здесь про­
исходит, а его жена была лишь заблудшей жертвой
обмана со стороны человека, повинного в двойном преда­
тельстве.
— Молчите!
Это слово вырвалось одновременно и у Кларенса и у
капитана Пинкни. Они стояли, меряя друг друга взгля­
дами. Кларенс был бледен, Пинкни побагровел, миссис
Брант, очевидно, не уяснив себе значения их совместно­
го призыва, обратилась к судье Бисуингеру, задыхаясь от
бешенства и обиды.
— Приберегите ваше милосердие для вашего собраташпиона!— крикнула она, презрительным жестом ука­
зывая на мужа.— Я отправляюсь с этими джентль­
менами.
— Вы не уйдете,— сказал Кларенс,— пока я не по­
говорю с вами наедине.— И он крепко сжал ее руку.

444

Начальник полиции и арестованные медленно потя­
нулись друг за другом со двора, заговорщики вежливо
раскланивались с миссис Брант и в презрительном мол­
чании отворачивались от судьи Бисуингера. Он проводил
их до ворот и остановился. Потом, повернувшись к мис­
сис Брант, которая все еще пыталась вырвать руку,
сказал:
— Если у меня и были угрызения совести, когда я
обманул вас, принимая ваше приглашение, они исчез­
ли, как только я вошел в этот дом. И я надеюсь,— доба­
вил он строго, обращаясь к Кларенсу,— что теперь хо­
зяином здесь остаетесь вы.
Он ушел, и Кларенс запер за ним ворота. В ответ на
гневный жест жены он тихо сказал:
— Я не собираюсь ограничивать вашу свободу после
того, как наш разговор закончится, но до тех пор я по­
прошу вас не прерывать меня.
Сохраняя презрительное выражение лица, она вновь
опустилась на стул, с насмешливым смирением сложив
руки на коленях и глядя на свои длинные, стройные,
изящные ножки. В этой позе было что-то от ее прежнего
обаяния, и это задело Кларенса за живое.
— Мне нечего сказать о том, что сейчас произошло
в этом доме, разве только, что, пока я остаюсь в нем, хо­
тя бы формально, хозяином, это не повторится. Я не ста­
ну более пытаться влиять на ваши политические взгля­
ды, но не позволю вам проявлять их так, чтобы можно
было заподозрить, что это делается с моего одобрения.
А вообще я не стесняю вашу свободу — вы можете
присоединиться к вашим политическим единомышлен­
никам, когда захотите, и на вашу собственную ответ­
ственность. Но прежде я должен узнать от вас: здесь
только политические симпатии или есть и кое-что
другое?
Пока он говорил, она бледнела и краснела, сохраняя
неизменной свою презрительную позу, только при по­
следних словах на ее лице выразилось искреннее, хоть и
смутное, недоумение.
— Я вас не понимаю,— вымолвила она, поднимая на
него холодно-вопросительный взгляд.— Что вы хотите
этим сказать?
— Что я хочу сказать? А что хотел сказать судья

445

Бисуингер, к.огда назвал капитана Пинкни двойным пре­
дателем? — бросил он резко.
Она вскочила со сверкающими глазами.
— И вы — вы! — смеете повторять подлую ложь это­
го отъявленного шпиона? Т ак вот что вы хотели мне ска­
зать, вот оскорбление, для которого вы меня здесь удер­
живали! Да разве вы можете понять бескорыстный пат­
риотизм или преданность — хотя бы вашим собственным
идеалам, разве вы смеете судить обо мне с вашей низ­
кой точки зрения торгаша-янки! Д а, это вполне вас до­
стойно!
Она быстро прошлась по балкону, потом внезапно ос­
тановилась перед ним.
— Теперь я все поняла, оценила ваше великодушие!
Вы разрешаете мне присоединиться к обществу этих бла­
городных джентльменов, чтобы я тем самым оправдала
вашу клевету? Признайтесь, вы сами надоумили этого
шпиона вступить со мной в переписку и приехать сюда...
чтобы поймать меня в ловушку. Д а! Поймать женщину,
которая только что заступилась за вас перед этими
джентльменами, сказав, что вы не способны солгать.
Как бы не так!
Пораженный диким неистовством ее речей и движе­
ний, Кларенс и не подумал, что, когда женщины утра­
чивают всякую логику, они говорят искреннее всего;
ее нелепые выводы казались ему с мужской точки
зрения или притворством — чтобы выиграть
время
для размышления, или театральной выходкой в духе
Сюзи. Он уже хотел
с презрением отвернуться,
когда она со сверкающими глазами преградила ему
путь.
— Выслушайте меня! Я согласна; я ухожу сейчас же,
ухожу к своим единомышленникам, своим друзьям — к
тем, кто меня понимает,— можете назвать это как вам
угодно. Вредите, как умеете, вы и так сделали все, что
можно, для нашего окончательного разрыва.
Она взбежала по лестнице со свойственной ей по вре­
менам легкостью нимфы, с проворством никогда не рожав­
шей женщины и, шелестя длинными юбками, исчезла в
коридоре — много дней спустя он все еще вспоминал
этот шелест. Он остался на месте, глядя ей вслед, него­
дующий, оскорбленный и неразубежденный.

446

Раздался стук в ворота. Кларенс вспомнил, что запер
их. Он отворил и увидел Сюзи; щеки ее горели, в глазах
плясали веселые огоньки. С плаща, который она сброси­
ла с плеч, стекали дождевые капли.
— Я знаю все-все, что случилось! — вырвалось у нее
не то по-детски непосредственно, не то по-актерски мело­
драматично.— Мы встретили их всех на дороге — и по­
лицейских и арестованных. Начальник Томсон узнал
меня и все рассказал. Т ак , значит, вы решились, и теперь
вы опять хозяин в своем доме, Кларенс, дружище! Джим
говорил,что вы не решитесь, струсите из-за нее. А я ска­
зала: «Сделает!» Я вас лучше знаю, старина Кларенс,
и я прочла это на вашем лице, несмотря на вашу чопор­
ность. Д а! И все-таки я ужасно нервничала и волнова­
лась, ну, и попросила Джима сказать в театре, что я иг­
рать не буду, и мы помчались сюда. Господи, как хоро­
шо опять увидеть свой старый дом! А где она? Вы ведь
отправили ее вместе со всеми? Скажите, Кларенс,— про­
должала Сюзи прежним манящим голосом,— ведь вы ее
выгнали?
Ошеломленный, растерянный, Кларенс в то же время
испытывал смутное чувство облегчения и прежней неж­
ности к этой своенравной женщине и молча смотрел
на Сюзи, пока ее последние слова не привели его
в себя.
— Тише! — быстро шепнул он, взглянув в сторону
коридора.
— А -а! — подхватила Сюзи, ехидно усмехаясь.—
Т ак вот почему капитан Пинкни замешкался на дороге с
помощником шерифа.
— Замолчите! — строго остановил ее Кларенс.—
Войдите туда,— сказал .он, указывая на зимний сад под
балконом,— и подождите там вместе с вашим мужем.
Он почти втолкнул ее в это помещение, служившее
ему деловым кабинетом, затем вернулся в патио. С бал­
кона послышался нерешительный оклик:
— Кларенс!
Это был голос его жены, но теперь тихий и нежный
и скорее напоминавший ее голос при их первой встрече,
словно облагороженный воспоминаниями о былом. Сверху
на Кларенса глядело ее побледневшее лицо, такой
бледной он еще не видел ее с тех пор, как вошел в дом.

447

На ней был плащ с капюшоном, в руке — дорожный не­
сессер.
— Я ухожу, Кларенс,— сказала она серьезно, но мяг­
ко,— но ухожу без злобы. Прости меня за глупые слова,
я ведь их сказала в ответ на твои обвинения, а они бы­
ли еще глупее.— Она слаб,о улыбнулась.— Я ухожу, по­
тому что знаю: пока я здесь, я навлекаю на тебя подо­
зрения и даже ответственность за мои убеждения. Я гор­
жусь ими и готова, если нужно, пострадать за них, но я
не имею права разрушать твое будущее или делать тебя
жертвой преследований, которым могу подвергнуться са­
ма. Расстанемся друзьями: ведь нас разделила только
верность разнь:м политическим убеждениям, но мы со­
храняем верность всему остальному,— расстанемся, по­
ка бог не определит, кто прав в этой борьбе. Быть может,
это случится скоро, хотя порой мне кажется, что нам всем
предстоят годы мучений, а до тех пор — прощай!
Она медленно сошла по лестнице в патио, более пле­
нительная, чем когда-либо, словно ее поддерживала и
возвышала преданность ее делу, и протянула ему руку.
Сердце его неистово билось: еще минута — и он забыл
бы обо всем и прижал бы ее к груди. Внезапно она оста­
новилась, ее протянутая рука замерла, и она указала
пальцем на стул, где висел плащ Сюзи.
— Что это? — воскликнула она резким, высоким, ме­
таллическим голосом.— Кто здесь? Говори!
— Сюзи,— сказал Кларенс.
Она окинула патио испепеляющим взглядом, а за­
тем с горькой усмешкой устремила пронизывающий взор
на Кларенса.
— Т ак скоро!
Кларенс почувствовал, как вся кровь бросилась ему
в лицо.
— Сюзи знала, что здесь происходит, и приехала
предостеречь тебя,— запинаясь, пробормотал он.
— Лжешь!
— Довольно! — воскликнул Кларенс, побледнев.—
Она пришла сказать мне, что капитан Пинкни все еще
ждет вас на дороге.
Он распахнул ворота, чтобы дать ей пройти. Проходя
мимо, она подняла руку. Когда он закрывал ворота, на
его щеке остался отпечаток ее четырех пальцев.

448

ГЛАВА IV
Н а этот раз Сюзи не преувеличивала. Капитан Пинк­
ни действительно дожидался на тропе около касы под
присмотром самого помощника шерифа.
И полицейские и арестованные прекрасно понима­
ли, что арест — просто формальная акция; федеральный
судья, сочувствующий южанам, несомненно, даст распо­
ряжение освободить арестованных, как только они под­
пишут необходимое обязательство, а потому помощник
шерифа, вероятно, и счел возможным удовлетворить
просьбу Пинкни, которая только отдаляла его освобожде­
ние. Возможно также, что Пинкни сыграл на рыцарских
чувствах полицейского, показав, что не хочет в такой
острый момент оставлять свою преданную сообщницу,
миссис Брант, на милость враждебно настроенного и бес­
чувственного мужа. Кроме того, Кларенс, известный сво­
им равнодушием к политической борьбе, по-видимому,
не пользовался
симпатиями
даже
среди своих
единомышленников. Т а к или иначе, помощник ше­
рифа разрешил Пинкни немного задержаться, чтобы
дать ему возможность
проститься
с прелестной
хозяйкой.
В какой степени это намерение отражало истинные
чувства капитана Пинкни, осталось неизвестным. Пре­
вратилось ли его политическое сотрудничество с миссис
Брант в более нежное чувство, разделяла ли она это
чувство или отвергала, каковы были его надежды и
стремления — всему этому не суждено было обнаружить­
ся. Капитан Пинкни, человек неустойчивой морали, но
весьма преданный условному кодексу чести и гордый
предрассудками своего сословия, короче говоря, светский
человек, знал только свой узкий круг, но был храбр и ве­
рен этому кругу и к этому последнему поступку его бес­
полезной жизни лучше было, пожалуй, отнестись так,
как отнесся к нему помощник шерифа.
Сойдя с коня, он подошел к дому со стороны сада. Он
хорошо знал низкий сводчатый проход, ведущий в каби­
нет, откуда можно было пройти в патио, но случилось
так, что он вошел в темный проход в тот самый момент,
когда Кларенс втолкнул Сюзи в кабинет и захлопнул
дверь. Сперва Пинкни подумал, что в кабинете укрылась
29. Брет Гарт. Т. 4.

449

миссис Брант, но, пока он осторожно пробирался впе­
ред, звуки ее голоса послышались из патио. Судя по ее
тону, она как будто молила о чем-то, и, движимый ост­
рым любопытством, он пошел дальше по проходу. Вдруг
в ее голосе зазвучали упрек и злоба, в ушах его прозве­
нело: «Лжешь!» Затем он услышал, как Кларенс с пре­
зрением произнес его собственное имя, последовал бы­
стрый шорох платья, стук ворот, и тогда, забыв все на
свете, он ворвался в патио.
Кларенс как раз обернулся от ворот, на его щеке
еще горел след женской руки. Он заметил, что глаза ка­
питана Пинкни устремлены на этот след и на его губах
играет легкая полунасмешливая, полуистерическая улыб­
ка. Не вздрогнув, ничем не выдав своего удивления, он
запер ворота и, повернувшись к Пинкни, произнес холод­
но и раздельно:
— Благодарю, что вы так скоро вернулись и поняли,
что мне от вас нужно.
Но капитан Пинкни, услышав эти многозначительные
слова, сразу обрел свою высокомерную развязность.
— Как видно, сэр, вы уже получили кое-что от когото другого... а впрочем, я к вашим услугам,— сказал он
небрежно.
— Можете считать, что я получил это кое-что от
вас,— сказал Кларенс, придвигаясь ближе с каменным
лицом.— Надеюсь, мне не придется возвращать вам это
кое-что для того, чтобы вы меня поняли.
— Продолжайте! — ответил Пинкни, слегка покрас­
нев.— Н азначьте свои условия, я готов.
— А я нет,— неожиданно раздался у ворот голос по­
мощника шерифа.— Простите, что помешал, джентльме­
ны, но такие вещи не входят в мое предписание. Я отпу­
стил этого джентльмена,— он указал на капитана Пинк­
ни,— на одну минуту, чтобы он мог попрощаться с да­
мой, которая, кажется, только что, никого не спросив,
уехала со служанкой в своей пролетке, но я не рассчиты­
вал, что он ввяжется в другое дело, которое может поме­
шать мне доставить задержанного в целости и сохранно­
сти в суд. Понятно?
Когда Кларенс отпер ворота, полицейский добавил:
— Я не хочу портить джентльменам забаву, но вам
придется подождать, пока я исполню свой долг.

450

— Я встречусь с вами, сэр, где угодно, и выбор ору­
жия предоставлю вам,— сказал Пинкни, злобно повора­
чиваясь к Кларенсу,— только так закончится этот фарс,
за который ответственны вы и ваши друзья.
Он был в ярости, узнав, что миссис Брант от него
ускользнула.
Ее муж думал совсем о другом.
— А где же гарантия,— спросил он умышленно ос­
корбительным тоном,— чт.о вы отправитесь отсюда вме­
сте с помощником шерифа?
— Мое слово, сэр,— резко ответил Пинкни.
— А если этого мало, то и мое в придачу,— подтвер­
дил помощник шерифа.— Пусть только этот джентльмен
свернет вправо или влево по пути в Санта-Инес — я сам
просверлю в нем дырку. А это,— добавил он, точно хотел
смягчить свои слова,— что-нибудь да значит, когда такое
говорит человек, который не желает мешать чужой
забаве. Я и сам не прочь полюбоваться на честную
игру хоть завтра в Санта-Инес в любое время до
завтрака.
— Тогда я могу рассчитывать на вас,— сказал Кла­
ренс, порывисто протягивая ему руку.
Полицейский после минутного колебания пожал ее.
— Этого я не ожидал,— сказал он /медленно.— Но
вы вроде бы говорите серьезно, и если у вас нет никого
другого на примете, я приду! Этот джентльмен, наверно,
приведет своих друзей.
— Я буду там в шесть часов со своими секунданта­
ми,— коротко сказал Пинкни.— Пошли.
Ворота захлопнулись за ними. Кларенс стоял, огляды­
вая пустой патио и безмолвный дом, откуда, как было
теперь ясно, услали слуг, чтобы обеспечить тайну за­
говора. Несмотря на свое хладнокровие и самообладание,
Кларенс минуту стоял в нерешительности. До него
донесся звук голосов из
зимнего
сада — легкий,
беспечный смех Сюзи и хриповатый голос Хукера.
Он совсем забыл, чта они здесь, забыл об их существо­
вании!
По-прежнему рассчитывая на свою выдержку, Кла­
ренс окликнул Хукера обычным голосом. Этот джентль­
мен не замедлил появиться, пытаясь принять беспечное

451

и равнодушное выражение, но лишь изобразив серьез­
ную, как на похоронах, мину.
—
Я должен кое-чем заняться,— сказал
Кларенс,
слегка улыбнувшись,— и прошу вас и Сюзи извинить ме­
ня, если я отлучусь ненадолго. Она прекрасно знает дом
и м.ожет позвать слуг из флигеля, чтобы вам подали за­
кусить, а я приду немного позже.
Убедившись по виду Х укера, что он и его жена ничего
не знают о его последнем разговоре с Пинкни, Кларенс
поднялся к себе в комнату. Там при тусклом свете един­
ственной свечи он бросился в кресло, чтобы поразмыс­
лить на свободе. Он чувствовал себя спокойным, отнюдь
не возбужденным, и думать, в сущности, было не о чем.
Что он сделал и что собирался сделать, было совершенно
ясно; у него не было другого пути, и не к чему было его
искать. Пришло то чувство облегчения, которое возника­
ет на решающем этапе жестокой борьбы, даже в слу­
чае поражения.
Никогда прежде он не сознавал, как безнадежна и
непрерывна была эта борьба,— и вот она осталась поза­
ди. Он не испытывал страха перед завтрашним днем —
он встретит его, как встретил сегодняшний, с той же уди­
вительной уверенностью, что будет на высоте положения.
Не нужно было и приготовлений: завещание, по которо­
му его имущество должно было перейти к жене,— теперь,
когда они разошлись, это казалось мелочью,— лежало в
его сейфе в Сан-Франциско; пистолеты были в соседней
комнате. Е го даже смущала собственная бесчувствен­
ность, и он прошел в спальню жены, надеясь, что в нем
вызовут волнение воспоминания о прошлом. Там не было
беспорядка, который говорил бы о поспешном бегстве,—
все было на месте, только ящик бюро оставался откры­
тым, как будто она что-то взяла из него в последний мо­
мент. В ящике лежали бумаги и письма, некоторые от не­
го самого, другие — от капитана Пинкни. Ему и в голову
не пришло просмотреть их, даже чтобы оправдать себя или
убедиться в ее невиновности. Он знал, что его ненависть
к капитану Пинкни была вызвана не столько подозре­
нием, что он любовник его жены, сколько уверенностью,
что миссис Брант и капитан — сходные между собой лю­
ди. Пинкни был мужчина ее круга, существо, враждебное
Кларенсу, с ним можно было бороться, сокрушить его

452

и отомстить. Но еще больше Кларенс ненавидел теперь
свое прошлое — не из-за жены, а из-за собственной сла­
бости, которая сделала его игрушкой в женских руках
и оттолкнула от него друзей. Ради бескорыстной любви
к ней он нарушил свой долг, он подавил свое честолю­
бие и недооценил свои возможности. Не удивительно,
что и другие думали о нем не лучше, чем он сам. Кла­
ренс Брант был скромный человек, но самолюбие скром­
ного опаснее самолюбия честолюбца, так как он человек
более высоких добродетелей и предъявляет к себе более
высокие требования.
Он вернулся в свою комнату и снова уселся в кресло.
Е го спокойствие сменилось чувством физической устало­
сти, он вспомнил, что прошлую ночь не спал и должен
хоть немного отдохнуть, чтобы быть свежим наутро. Н а­
до было, однако, и показаться непрошеным гостям —
Сюзи и ее мужу, чт.обы не возбудить у них подозрений.
Он чуточку вздремнет в кресле, а потом спустится к ним.
Он закрыл глаза и, как ни странно, тотчас погрузился
в сонное воспоминание о прежней Сюзи, о свидании, ко­
торое она однажды назначила ему в ложбине. Он уже
забыл, с каким чувством неодобрения и неловкости он
встретил тогда ее кокетливое и своенравное заигрыва­
ние — теперь он понимал, в чем было дело: он уже нахо­
дился во власти миссис Пейтон,— и помнил только весе­
лые глазки Сюзи и поцелуи, которыми он осыпал
ее нежные, душистые щечки. Опять, как несколько
часов назад, когда он прятался в
старом саду,
к нему подкралась слабость и перешла в сладкую дре­
моту. Ему даже показалось, что он опять вдыхает
аромат роз.
— Кларенс!
Он вздрогнул. Странно: сквозь сон голос прозвучал
совсем как наяву. Затем он услышал легкий девичий смех.
Он вскочил на ноги. Рядом с ним стояла Сюзи — точно
такая, как в дни юности! Смелая, как и прежде, Сюзи
нашла в знакомом доме связку ключей (они, как тогда,
позвякивали у нее на поясе), разыскала в шкафу свое
старое платье, надела его и распустила по плечам вол­
нистые каштановые волосы. Теперь это была прежняя
Сюзи— молоденькая девушка, а инстинкт опытной актри­

453

сы подсказал ей выставить из-под юбки свою изящную
ножку и принять небрежную позу.
— Бедный милый Кларенс,— сказала она, и снова
веселые огоньки замелькали в ее глазах,— я успела бы
выиграть у тебя дюжину пар перчаток за то время, что
ты спал. Т ы так устал, дорогой мой, и тебе пришлось
довольно туго. Но ничего, по крайней мере ты показал
себя мужчиной, и я тобой горжусь!
Кларенсу было так приятно, что он сконфузился. Он
пробормотал:
— Но что это такое? Это платье?..
Сюзи, как ребенок, захлопала в ладоши.
— Я знала, что ты удивишься! Это — мое старое
платье, я носила его в тот год, когда уехала отсюда с те­
тей. Я знала, где оно спрятано, подобрала ключ и выта­
щила, оно так напоминает прежние времена! Боже мой,
когда я встретилась опять со старыми слугами — а ты
все не шел,— я почувствовала себя так, словно никогда
и не уезжала отсюда и только что вырвалась на волю.
Понимаешь, мне стало казаться, что не я приехала сегод­
ня, что я все время была здесь и это ты только что при­
ехал. Понимаешь? Как в тот раз, когда здесь гостила
Мэри Роджерс, ты ее помнишь, Кларенс? И как она, буд­
то случайно, оставляла нас одних? Я и говорю Джиму:
«Больше я тебя не знаю, уходи!» И тут же надела это
платье и давай гонять Мануэлу по разным поручениям,
как бывало тогда, а она как захохочет,— наверное, она
так не смеялась с тех пор, как я уехала. А потом я поду­
мала о тебе... может быть, ты еще расстроен, волнуешься
из-за всех этих дел... И тут же побежала на кухню и
велела старой толстухе Кончите спечь лепешек, помнишь,
тех самых, посыпанных сахаром и корицей? Затем наде­
ла передник и понесла их тебе на подносе со стаканом ка­
талонского — ведь ты его так любил. Только я чуточку
испугалась, когда пришла сюда — такая тишина! — по­
ставила поднос в зале, заглянула сюда и вижу: ты спишь.
Сиди смирно, я сейчас принесу!
Она выбежала в коридор, вернулась с подносом и по­
ставила его на столик около Кларенса, потом, отступив
немножко назад, заложила руки в карманчики передни­
ка и, как веселая служанка в комедии, лукаво взглянула
на Кларенса.

454

Как тут было не улыбнуться ей в ответ! Кларенс упле­
тал хрустящее мексиканское печенье и пил старое мисси­
онерское вино. А Сюзи в ответ на его благодарность
щебетала:
— Боже мой, как хорошо быть здесь вдвоем — только
ты да я, Кларенс... Совсем как в прежние дни... и никто
не пристает и не надоедает... Не будь жадным, Кларенс,
дай и мне лепешку.
Она взяла лепешку и допила вино из его бокала. З а ­
тем уселась на ручку его кресла и не то лукаво, не то
с упреком метнула фиалковый луч в его повеселевшие
глаза.
— Прежде в этом кресле хватало места для двоих,
Клаленс...
Старое знакомое ласкательное имя показалось ему
таким же естественным, как ее фамильярность, и он по­
двинулся, чтобы дать ей место, с безотчетным удоволь­
ствием и той же беспечностью, которой были проникну­
ты его недавние размышления.
Но все-таки он испытующе заглянул в ее лукавые
глазки и спокойно спросил:
— А где твой муж?
На ее хорошеньком личике не отразилось ни малейше­
го смущения, раскаяния или неловкости, когда она отве­
тила, слегка поглаживая его волосы:
— А х, Джим! Д а ведь я его спровадила!
— Спровадила? — с удивлением отозвался Кларенс.
— Д а, в Фэр-Плейнс, полным ходом, вдогонку за
пролеткой твоей жены. Понимаешь, Кларенс, когда ста­
рая кошка... то есть твоя жена, ушла, мне захотелось убе­
диться, действительно ли она уехала, не торчит ли побли­
зости, чтобы опять завладеть тобой и держать у себя под
сапогом. Как бы не так! Я и говорю Джиму: «Поезжай
за ней, пока не увидишь, что она честь честью уселась
в почтовую карету в Фэр-Плейнс, да смотри, чтобы она
тебя не заметила, а если она собирается вернуться или
раздумывает, что делать, сейчас же дай мне знать».
И еще сказала ему, что остаюсь здесь и буду следить,
чтобы ты тоже не улизнул!
Сюзи рассмеялась и добавила:
— Не думала я, что так скоро вернусь к старым при­
вычкам и что мне будет так хорошо. А ты, Кларенс?

455

Она казалась такой беспечной, такой по-детски или,
скорее, бездумно-веселой, когда сидела рядом с ним, сов­
сем близко, что он мог только восхищаться тем, как лег­
ко она принимала жизнь, а когда она непочтительно
упомянула о его жене, его точно что-то кольнуло, но и
это показалось ему только признаком собственной сла­
бости. В конце концов, может быть, ее философия и есть
самая правильная? Может быть, ее веселые глазки
видят яснее, чем его собственные? И все-таки, глядя
в них, он продолжал:
— И Джим охотно согласился уехать?
Она перестала его гладить, все еще теребя в паль­
цах завиток его волос.
— Ну да, конечно, глупенький... А почему бы нет?
Попробовал бы он не согласиться! Боже мой, да ведь
Джим сделает все, что я ни попрошу!
Она .отпустила завиток и вдруг заглянула ему прямо
в глаза.
— Вот это и есть разница между моим браком и
твоим!
— Т а к ты его любишь?
— Почти так же, как ты любишь ее,— сказала она и
от души рассмеялась.— С той разницей, что он из меня
веревки не вьет.
Без сомнения, она была права, несмотря на все
свое легкомыслие, а ведь он все-таки собирается завтра
драться из-за этой женщины... Нет, не то! Он будет
драться с капитаном Пинкни потому, что тот похож
на нее.
Сюзи старалась разгладить пальцем морщинку, кото­
рая появилась между его бровей при этой мысли.
— Т ы знаешь не хуже меня, Кларенс,— сказала она,
мило сморщив лоб — это был предел ее серьезности,—
ты знаешь, что она никогда по-настоящему тебе не нра­
вилась, но ты считал, что она знатнее и воспитаннее ме­
ня, а ведь ты, милый мой, всегда был чуточку сноб и за­
знайка. А миссис Пейтон, боже ты мой, урожденная Бенем и дочь плантатора — не то, что я, сирота, найденыш.
Вот тут-то Джим оказался лучше тебя — сиди смирно,
дурачок! — хоть я и люблю его не так, как тебя! Я ведь
знаю, как ты на нас смотришь: думаешь, что оба мы эк­
зальтированные, что в нас много театрального,
ведь

456

так? А не кажется тебе, что куда лучше быть театраль­
ным там, где чувство и романтика, чем быть уж так
сильно одержимым и думать только о том, что есть в са­
мом деле? Ну, нечего смотреть на меня такими глазами!
Ведь это же правда. Т ы получил куда как достаточно
знатности и добропорядочности — и что же? Вот и си­
дишь. А вот и я сижу,— тихонько засмеялась Сюзи, по­
добрав ножки и теснее прильнув к нему.
Кларенс ничего не сказал, но его рука невольно об­
вила ее тонкую талию.
— Видишь ли, Кларенс,— продолжала она, словно ни­
чего не заметив,— не надо было тогда отпускать меня —
ни за что! Надо было удержать меня здесь или бежать
вместе со мной. И вовсе не надо было стараться сделать
из меня благонравную девицу. И толкать на флирт с этим
омерзительным испанцем, а потом отнестись ко мне за это
так холодно и сурово. И не надо было толкать меня на
брак с Джимом, единственным, кто считал меня ровней
себе. Может быть, я была очень глупая и капризная,
может быть, я была тщеславна, но и твоя гордость ни­
сколько не лучше. Я люблю похвалы и аплодисменты в
театре, но это нисколько не хуже, чем бояться, как ты,
что подумают люди о тебе или обо мне. Это святая исти­
на, Кларенс! Отвечай же! Да не смотри по сторонам —
смотри на меня! Не такая уж я противная, Кларенс.
А га, у тебя одна щека краснее другой — та, которая
дальше от меня! Ну, Кларенс,— она схватила его
за отвороты сюртука, встряхнула и притянула ближе
к своему сияющему лицу,— скажи, разве
это не
правда?
— Я о тебе, Сюзи, думал, вот сейчас, когда засы­
пал,— ответил он, сам не зная, для чего он это говорит.
Он не собирался рассказывать ей о своих грезах, он
хотел только уклониться от прямого ответа, но что-то
заставляло его говорить дальше.— Я вспоминал тебя
и когда стоял в саду среди роз, перед тем как войти
в дом.
— П р а в д а ? — шепнула она, затаив дыхание. Неж­
ный румянец залил все ее лицо до самых глаз, каза­
лось, так же внезапно и непорочно, как во времена ее
юности.— А что ты обо мне думал, Клаленс?— про­
шептала она.— Скажи.

457

Он ничего не сказал, но ответил ее синим глазам и
потом губам, когда ее руки сами собой обвились вокруг
его шеи.
Уже занималась заря, когда Кларенс и Джим Хукер
вышли из ворот усадьбы. У мистера Хукера был заспан­
ный вид. Вернувшись из Фэр-Плейнс, он узнал, что у хо­
зяина дома рано поутру есть дело в Санта-Инес, и по­
желал во что бы то ни стало встать пораньше и проса­
дить его. Кларенсу с трудом удалось уговорить его не ез­
дить с ним. Накануне он скрыл от Сюзи истинную цель
своей поездки, Хукер, очевидно, тоже ничего не подо­
зревал, и все же Кларенс, сев на лошадь, на минуту
замешкался и протянул Джиму руку.
— Если я почему-нибудь задержусь...— начал он с
несколько искусственной улыбкой.
Но Х укер боролся с приступом зевоты.
— Ладно, ладно, можешь о нас не беспокоиться,—
сказал он, потягиваясь.
Кларенс опустил протянутую было руку, беспечно
рассмеялся и ускакал с легкой душой, точно увидел сча­
стливую примету.
Когда впоследствии он думал об этой одинокой поезд­
ке в Санта-Инес, она вставала в памяти, как смутное вос­
поминание или, скорее, как сновидение. Неясные дали по­
степенно прояснялись, по мере того как солнце поднима­
лось на безоблачном небе; встречались немногие ранние
или запоздавшие путники, которых он инстинктивно из­
бегал, как будто они могли догадаться о цели его поездки;
на равнине перед ним черными пятнами возникали пасу­
щиеся коровы, и сначала казалось, что это люди в засаде;
мелькали дома и места давно знакомые, и он тщетно
пытался припомнить, когда он увидел их впервые. Все
это было как сон. Т ак же неясны были впечатления
о минувшей ночи, об эпизоде с Сюзи, который уже
сливался с воспоминаниями об их прошлом, и напрас­
ные усилия заглянуть в будущее, и облегчение при
мысли, что через несколько часов все это может стать
ненужным.
Внезапно он увидел перед собой Санта-Инес, хотя
ему казалось, что он не проехал и половины пути, и ког­

458

да он сошел с лошади перед зданием суда, в душе его
не было ни страха, ни тревоги, только ощущение, что он
приехал на место дуэли слишком рано и не совсем под­
готовлен к ней.
Ощущение нереальности не покидало его и при встре­
че с помощником шерифа, который сообщил, что феде­
ральный судья, как и следовало ожидать, освободил аре­
стованных под залог и что капитан Пинкни завтракает
в гостинице. Рассеянно ответив на вопросы помощника
шерифа, Кларенс показал ему пистолеты и наконец на­
правился за ним на скрытую деревьями лужайку за го­
стиницей, где их ожидал противник со своими секундан­
тами. И тогда Кларенс очнулся — зоркий, отважный,
сильный, насторожившийся!
Его чувства обострились до предела, он прекрасно
слышал каждое слово секундантов на расстоянии не­
скольких шагов. Он слышал, как секундант противника
небрежно сказал помощнику шерифа:
— Полагаю, что в этом деле излишне предлагать сто­
ронам извиниться или изменить свое решение.
И ответ помощника шерифа:
— Думаю, что мистер Брант будет драться не на
шутку, но выглядит он как-то странно...
Другой секундант засмеялся.
— В первый раз они всегда такие.
— Д а ,— с беспокойством заметил второй секундант,
как только помощник шерифа отошел,— но, черт возьми,
мне не нравится выражение его лица!
Зрение Кларенса было тоже напряжено до предела,
и, хотя при жеребьевке он не получил права на выбор
позиции и был поставлен лицом к солнцу, он даже при
ослепительном свете отчетливо видел противника в чер­
ном, идущего к барьеру, и различал черты его лица, ви­
дел, как небрежная, высокомерная улыбка Пинкни сме­
нилась выражением ужаса, когда он, отбросив сигару,
взглянул на Кларенса.
Кларенс почувствовал, что нервы его креики, как
сталь; при счете «три» пистолет вздрогнул в его вытяну­
той руке, и одновременно грянул выстрел. И в ту же
минуту незыблемый, как гранитный утес, Кларенс
увидел, что противник падает, как-то нелепо подги­
бая ноги, и беспомощно оседает на землю, словно

459

заколотый бык; даже смерть не увенчала его достоин­
ством.
Не двигаясь с места, Кларенс опустил пистолет, из
которого вилась тоненькая струйка дыма, а доктор
и секунданты подбежали к обмякшему телу, попытались
приподнять его, потом отступили, и кто-то из них
сказал:
— Прямо в лоб, черт побери!
Помощник шерифа, с любопытством взглянув на Кла­
ренса, шепнул:
— Ну, этого вы уложили, и, по-моему, вам лучше по­
скорее убраться отсюда. Они этого не ожидали... Они в
бешенстве, они могут напасть на вас, и, кажется,— доба­
вил он с расстановкой,— они только сейчас узнали, кто
вы такой.
Он не кончил еще говорить, когда до слуха Кларен­
са из группы людей, стоявших вокруг убитого, донеслись
слова: «Да ведь это щенок Хэмилтона Бранта!», «Весь
в отца!» Без колебаний он хладнокровно направился к
ним. Ожесточенная гордость, никогда прежде не испы­
танная, проснулась в нем, когда голоса притихли и люди
подались назад.
— Насколько я понял из слов моего секунданта,—
произнес он, обводя их взглядом,— вы, кажется, не счи­
таете себя удовлетворенными, джентльмены?
— Дуэль была в общем правильная,— отозвался
секундант Пинкни в некотором замешательстве,— но мне
сдается, что он,— секундант указал на убитого,— не
знал, кто вы такой.
— Иными словами, он не знал, что я сын человека,
опытного в обращении с оружием?
— Думаю, что так,— ответил секундант, растерянно
оглядываясь на других.
— Я рад сообщить, сэр, что я более высокого мне­
ния о его мужестве,— сказал Кларенс, приподнял шля­
пу перед убитым и отошел в сторону.
Он не испытывал ни угрызений совести, ни тревоги,
он даже не жалел о том, что совершил. Должно быть,
это было видно по его лицу; секунданты, по-видимому,
потрясенные его полнейшим хладнокровием, робко и по­
чтительно ответили на его сухой прощальный поклон.

460

Поблагодарив помощника шерифа, он возвратился в го­
стиницу, оседлал своего коня и ускакал.
Но он направился не к ранчо. Теперь, когда он сно­
ва мог думать о будущем, ранчо его не интересовало,
даже эпизод с Сюзи был забыт. После убийства Пинк­
ни и под впечатлением слов секунданта он увидел себя
в новом свете — себя и свое странное чувство свободы
от ответственности. Это покойный отец укрепил его руку
и направил роковой выстрел! Это наследственность, ко­
торую так быстро распознали другие, привела к такой
развязке. Иначе как мог бы он, такой совестливый, мир­
ный, восприимчивый человек, каким он себя считал,
такой мягкий и незлопамятный, не чувствовать ни малей­
шего сожаления и раскаяния в своем поступке? Ему
приходилось читать, что опытные дуэлянты терзались
угрызениями совести по поводу своей первой жертвы
и с болезненной отчетливостью вспоминали вид убитого;
он был далек от этих чувств, скорее, напротив — он испы­
тывал угрюмое удовлетворение при мысли, что оборвал
никому не нужную жизнь, испытывал лишь презрение
к неподвижному, беспомощному телу.
Внезапно он
вспомнил, как еще мальчишкой равнодушно смотрел
на тела убитых индейцами, среди которых была и мать
Сюзи! Да, в его жилах текла холодная кровь его
отца!
Привязанность, семейное счастье, обычные человече­
ские стремления — что значат они для него, чья кровь
была заморожена у самых истоков! Но вместе с этой
мыслью на него еще раз нахлынула, как в детстве,
нежность к своему почти неизвестному, скрывавшемуся
отцу, который бросил его маленьким и напоминал о себе
только тайными подарками. Он вспомнил, как боготво­
рил отца, когда благочестивые монахи в Сан-Хосе пы­
тались изъять этот страшный яд, текущий в его крови, и
бороться с наследственностью, которая проявлялась в
его столкновениях со школьными товарищами. Непосле­
довательно? Да, но глаза его туманились слезами, когда,
покидая место, где он впервые пролил чужую кровь, он
скорбел не о своей жертве, а о том, чья воля, как он
считал, заставила его совершить этот поступок.
Это и многое другое приходило ему на ум во время
долгого пути в Фэр-Плейнс, и в карете по дороге к

461

пристани и во время ночной переправы через темные
воды залива, вплоть до самого Сан-Франциско. Но
что он будет делать дальше, оставалось туманным
и неясным.
Наконец, обогнув вершину Русского холма, он снова
увидел проснувшийся город и был поражен пестрым
зрелищем вьющихся повсюду флагов. На каждом об­
щественном здании, на каждой гостинице, на крышах
частных домов и даже в окнах квартир хлопали и раз­
вевались звезды и полосы. Морской ветерок играл ими
на мачтах и реях кораблей, стоявших у причалов, на
зубцах фортов Алькатрас и Буэна- Верба. Кларенс вспом­
нил, что накануне перевозчик рассказывал, как весть
об осаде форта Самтер всколыхнула патриотические
чувства во всем городе, и теперь уже нет сомнения,
что штат Калифорния останется в Союзе. Кларенс смот­
рел на город блуждающими, растерянными глазами, и
вдруг у него захватило дыхание и все перевернулось в
душе.
Вдали, на форте Алькатрас, одинокая труба играла
утреннюю зорю!

ЧАСТЫ1

ГЛ А ВА I

Наконец настала ночь, стихли гул и волнение гран­
диозной битвы. Дикое возбуждение, царившее здесь,
на небольшом участке обширного поля боя, давно рас­
сеялось вместе с едким пороховым
дымом, вместе с
вонью паленого сукна на солдатах, сраженных снаряда­
ми, вместе с запахом пота и кожи.
Бригада,
занимавшая
отведенный ей участок,
сперва стойко оборонялась, потом была отброшена на­
зад, опять отбивала свои позиции и, преследуя про­
тивника, окончательно ушла вперед, оставив
позади
лишь своих убитых, зная о ходе сражения только то,

462

что касалось ее собственных боевых действий и передви­
жений. Из надвигающейся темноты потянул прохлад­
ный ветерок и вновь принес на безмолвное теперь поле
боя запах развороченной окопами земли.
Но этому ужасному святилищу молчания и смерти
никто не угрожал вторжением; никто отсюда не отсту­
пал.
Нескольких раненых вынесли под огнем, а большин­
ство так и осталось на поле среди убитых, ожидая рассве­
та и помощи. Ибо все знали, что в этой страшной тьме
носятся лошади без всадников, обезумевшие от запаха
крови или от собственных ран, и яростно наскакивают
на встречных; знали, что раненые солдаты, сохранившие
оружие, не всегда отличают друга от врага или от
вампиров-мародеров, которые раздевают ночью мерт­
вецов и приканчивают умирающих. Одиночные выстре­
лы, раздававшиеся где-то во мраке, не привлекали
внимания
после
жаркой
дневной
перестрелки:
одной жизнью больше или меньше — что это значило
по сравнению с длинным списком жертв дневного
побоища!
Но с первыми лучами утреннего солнца, когда из ла­
геря медленно вышел санитарный взвод, страшное поле
ожило словно по волшебству. На расстоянии мили за
линией боя солнечные лучи осветили первую жатву
смерти — там, где стояли резервы. Г рудами лежали сол­
даты, сраженные снарядами или шрапнелью, переле­
тевшими линию фронта и упавшими в резервные шерен­
ги. Поднимаясь выше, солнце осветило и зону ружей­
ного огня — здесь убитых было больше, они лежали,
как упали, сраженные наповал, навзничь, с раскинутыми
руками и ногами. И странно: коснувшись этих мертвых
лиц, солнце не озарило на них выражения боли и стра­
дания, нет, скорее это было удивление и суеверное
смирение. А у тех, кто, получив смертельную рану, в
агонии извивался на земле, пока не застыл навек, на
лицах можно было прочесть, что смерть пришла к ним
как избавительница; у некоторых даже застыла на губах
слабая улыбка.
Солнце озарило главную линию боя, причудливо изо­
гнутую вдоль стен, заграждений и брустверов, где мерт­
вые' лежали в тех же позах, в каких вели огонь,

463

но уткнувшись лицом в траву, а их мушкеты все еще
опирались на бруствер. Под картечью вражеской бата­
реи, расположенной на холме, они приняли сравни­
тельно легкую смерть: пули попали им в голову или
в шею.
Теперь все поле лежало, залитое солнечным све­
том, испещренное самыми фантастическими тенями от си­
дящих, согнувшихся и полулежащих окоченевших тру­
пов, которые могли бы послужить моделями для собст­
венных надгробий. Какой-то солдат, опустившийся на од­
но колено, охватив оцепеневшими руками голову, выгля­
дел как статуя Скорби у ног своего мертвого товари­
ща. Какой-то капитан, которому прострелили голову, ко­
гда он взбирался на насыпь, лежал на боку, раскрыв рот,
в котором застыли слова команды, и продолжал указы­
вать саблей путь своим солдатам.
Но только поднявшись еще выше, солнце озарило на­
конец самое ужасное место боя и словно задержало
здесь свои ослепительные лучи, чтобы лучше осветить его
для тех, кто пришел на помощь.
Вблизи линии фронта протекал ручеек. З десь вечером
накануне сражения наполняли свои фляги и друг и
недруг, стоя бок о бок с чисто солдатской беспечностью,
а может быть, под влиянием более возвышенного чувст­
ва нарочно не замечая друг друга; а потом сюда же та­
щились, ковыляли и ползли раненые; здесь они толка­
лись, ссорились и дрались из-за глотка драгоценной
влаги, которая утоляла их лихорадочную жажду или
навсегда избавляла их от мучений; здесь, выбившись из
сил, стиснутые и раздавленные в толпе, они падали
в ручей, окрашивая его кровью, пока не запрудили те­
чение и вода, алая и гневная, не вышла из берегов,
затопляя хлопковое поле, и разлилась широко, поблес­
кивая на солнце. А милей ниже этой плотины мертвых
тел все еще еле струился ручей, и санитарные лошади
фыркали и пятились от него.
Санитары продвигались медленно, выполняя свою ра­
боту умело и как будто равнодушно, а на самом деле с
той автоматичностью, которая спасает от сильных душев­
ных потрясений. Один только раз они дали волю своему
негодованию, натолкнувшись на убитого офицера с выво­
роченными карманами; рука его еще была крепко прижа­

464

та к застегнутому жилету, как будто он до последней
минуты сопротивлялся насилию. Когда санитары раз­
жали окоченевшуЙ) руку, что-то выпало из жилетного
кармана на землю. Капрал нагнулся, поднял запеча­
танный конверт и передал его офицеру. Т о т принял его
небрежно, зная по долгому опыту, каково содержание
всех этих трогательных писем к родным, и опустил в кар­
ман кителя, где уже лежало с полдюжины других писем,
подобранных в это утро. В звод двинулся дальше, а не­
много спустя принял положение «смирно» при виде офи­
цера, медленно проезжавшего верхом вдоль линии
фронта.
Когда он приблизился, на лицах солдат отразилось
нечто большее, чем простое уважение к начальникуЭто был генерал, командир бригады, командовавший
вчерашним боем,— молодой человек, стремительно вы­
двинувшийся в первый ряд военачальников. Его неукро­
тимое мужество повело бригаду в атаку, предотвратило
ее поражение при подавляющем численном превос­
ходстве противника и помогло ей снова сплотить свои
ряды, а его упорная воля воодушевила офицеров и вну­
шила им чуть ли не мистическую веру в его счастливую
звезду. Этот человек совершил то, что казалось не­
мыслимым, даже неразумным и противоречащим стра­
тегии: по непонятному приказу своего начальника удер­
жал неукрепленную позицию, которая, казалось, не пред­
ставляла ценности и требовала лишь жертв,— и был
увенчан победой.
Бригада понесла жестокий урон, но раненые и уми­
рающие приветствовали его, когда он проезжал, а
оставшиеся в живых преследовали противника, пока
звук трубы не отозвал их обратно.
Д ля такого успеха генерал казался слишком юным и
цивильным человеком, хотя его красивое смуглое лицо
дышало энергией и он не любил тратить лишних слов.
Его зоркий взгляд уже заметил ограбленный труп
офицера, к он нахмурился. Когда капитан санитарного
взвода отдал ему честь, генерал коротко сказал:
— Разве не было приказа открывать огонь по вся­
кому, кто оскверняет убитых?
— Т ак точно, генерал! Но эти гиены не даются нам
в руки. Вот все, что бедняге удалось спасти от их
30. Брет Гарт. Т. 4.

465

когтей,— ответил офицер, протягивая запечатанный кон­
верт.— Адреса не имеется.
Генерал взял конверт, осмотрел его и сунул за пояс.
— Я позабочусь об этом сам.
С каменистой дороги по ту сторону ручья послыша­
лось цоканье копыт. Генерал и капитан обернулись.
К ним направлялась группа офицеров.
— Ш таб дивизии,— тихо сказал капитан и отступил
на несколько шагов.
Группа ехала неторопливо, впереди командир на се­
ром коне — таким он и вошел в историю. Это был плот­
ный, небольшого роста человек с седеющей бородой, тща­
тельно выстриженной вокруг твердого рта, с благообраз­
ной внешностью серьезного и почтенного сельского свя­
щенника, которую не могли изменить ни генерал-майорские погоны на широком кителе, ни солдатская посадка
в седле.
Очевидно, он заметил бригадного генерала и при­
шпорил коня, когда тот тронулся ему навстречу. Ш таб­
ные несколько отстали, наблюдая не без любопытства
встречу самого главного генерала армии с самым моло­
дым. Дивизионный генерал ответил на приветствие и
тотчас же, сняв кожаную перчатку, протянул руку коман­
диру бригады.
Герои не любят лишних слов. Построившийся сани­
тарный взвод и офицеры штаба услышали немногое:
— Х аллек говорил мне, что вы из Калифорнии?
— Д а, генерал.
— Я тоже жил там в молодости. Чудесный край.
Представляю себе, как он расцвел с тех пор!
— Д а, генерал!
— Огромные ресурсы, лучшая в мире пшеница, сэр.
Не знаете, каков урожай в нынешнем году?
— Точно не знаю, генерал, но, во всяком случае,
неслыханно высокий.
— Я всегда предсказывал, что так будет. Хотите
сигару?
Он протянул командиру бригады портсигар. Затем
сам взял сигару, прикурил ее от тлеющего окурка, кото­
рый вынул изо рта, и уже собирался небрежно бро­
сить его, но вдруг спохватился и, перегнувшись, ак­
куратно кинул его подальше от лежавшего рядом уби­

466

того солдата. Потом, выпрямившись в седле, подъ­
ехал к командиру бригады и вместе с ним удалился
в сторону, сделав знак, чтобы штабные оставались на
месте.
— У вас большие потери?
— К сожалению, да, генерал.
— Ничего не поделаешь. Мы вынуждены были дви­
нуть вашу бригаду, чтобы выиграть время и отвлечь
противника, пока мы меняли диспозицию.
Молодой генерал вгляделся в умные холодные гла­
за начальника.
— Меняли диспозицию? — переспросил он.
— Да. Еще до первого выстрела мы узнали, что про­
тивнику известны все
наши
планы
наступления
до мельчайших подробностей. Пришлось все пере­
менить.
Молодой генерал сразу понял смысл вчерашнего не­
вразумительного приказа.
Дивизионный генерал продолжал, приняв официаль­
ный тон:
— Теперь вы понимаете, генерал Брант, что перед
лицом такой неслыханной измены необходимы вели­
чайшая бдительность и строжайший контроль за всеми
цивильными лицами, сопровождающими бригаду, дабы
найти шпиона, который пробрался в наши ряды, или из­
менника, укрывшегося среди нас, который располага­
ет секретными сведениями. Вам придется проверить лич­
ный состав бригады и удалить всех подозрительных,
принять меры, чтобы на позициях, которые вы займете
завтра, и на плантации, где вы расположитесь со сво­
им штабом, не осталось людей, за которых вы не могли
бы ручаться.
Он подобрал поводья, снова пожал руку коман­
диру бригады,
отдал честь и вернулся к своему
штабу.
Опустив голову, бригадный генерал Кларенс Брант
помедлил, думая о хладнокровии своего начальника в
этих тревожных обстоятельствах и о стратегическом ма­
невре, при помощи которого он расстроил замысел неиз­
вестного предателя. Затем его взгляд упал на запечатан­
ный конверт, заткнутый за пояс. Он машинально выта­
щил его и сломал печать. Конверт был набит записями

467

и документами. При виде их лицо его омрачилось и бро­
ви нахмурились. Он быстро огляделся по сторонам.
Ш таб дивизии уже уехал, капитан со своими санита­
рами продолжал работу невдалеке. Брант с трудом пере­
вел дыхание: в руках у него был план лагеря и даже
позиции, которую ему предстояло занять на следую­
щий день, и подробный отчет о передвижениях,
планах и численности всей дивизии — обо всем, что
было решено на военном совете накануне сражения.
Не было только никаких сведений об авторе или его
намерениях.
Он поспешно сунул бумаги в конверт, но на этот раз
положил его в нагрудный карман. Затем галопом подъ­
ехал к капитану.
— Покажите мне еще раз убитого, у которого вы на­
шли конверт!
Капитан повел его туда, где на траве, теперь уже
в спокойной и пристойной позе, лежал труп офицера,
который должны были унести с поля боя вместе с дру­
гими трупами. У генерала Бранта невольно вырвалось
восклицание.
— Д а это наш офицер! — сказал он быстро.
— Да, генерал. Говорят, это лейтенант Уэйнрайт,
кадровый, из интендантского управления.
— Т ак что же он делал з д е с ь ? — строго спросил
генерал Брант.
— Не могу понять, сэр, разве только пошел в атаку
добровольцем. Наверно, хотел посмотреть бой. Говорят,
лихой был парень, окончил Вест-Пойнт, южанин, к тому
же виргинец.
— Ю ж ан и н ?— откликнулся Брант.
— Д а, сэр.
— Обыщите его еще раз,— приказал Брант.
К нему вернулось обычное самообладание, и, пока
капитан снова осматривал труп, он вынул блокнот и
написал несколько строк. Это был приказ обыскать ком­
нату лейтенанта Уэйнрайта и доставить ему все бумаги,
письма и документы убитого. Затем он подозвал одного
из солдат:
— Немедленно
передайте вот
это
начальнику
военной полиции. Н у как, капитан,— невозмутимо

468

спросил он подходившего офицера,— нашли еще чтонибудь?
— Вот только это, сэр,— отвечал капитан, слегка
улыбаясь и доставая небольшую фотографию.— Должно
быть, ее тоже не заметили.
Он протянул карточку Бранту.
Глаза начальника так и впились в снимок, но выра­
жение его лица не изменилось.
— Обычная находка, генерал. Всегда фотографии!
Но на этот раз красивая женщина!
— Очень,— спокойно заметил Кларенс Брант.
Это была фотография его жены!

ГЛ А ВА

II

Он настолько владел своим голосом и движениями,
что теперь, когда он ехал к себе на квартиру, никому
не пришло бы в голову, что генерал Брант только что
увидел фотографию жены, с которой порвал четыре года
назад. Еще меньше можно было подозревать, какой
жуткий страх он испытывает при мысли, что жена
может иметь отношение к только что обнаруженной
измене.
З а это время он только раз получил о ней известие —
от адвоката ее покойного мужа. Адвокат писал ему по
поводу ее недвижимости в Калифорнии. Кларенс пола­
гал, что она уехала к своим родственникам в Алабаму,
где целиком посвятила себя делу конфедератов, гото­
вая пожертвовать ради него даже всем своим состоя­
нием.
Он знал также, что ее имя появляется в газетах
Ю га, что о ней пишут как о блистательной светской
даме и даже советнице политических деятелей Конфе­
дерации, но у него не было оснований думать, что она
решилась взять на себя такую активную и отчаянную
роль на войне. Он пытался уверить себя, что его тревога
вызвана лишь воспоминаниями об измене капитана Пин­
кни и той роли, которую жена играла в калифорнийском
заговоре,— в супружеской неверности он давно уже пе­
рестал ее подозревать. Но между этими двумя случаями
было сходство, которое наводило на размышления. Не469

сомненно, этот лейтенант Уэйнрайт был изменник, кото­
рый поддался обычной софистике своего сословия, ут­
верждавшей, что главное — верность родному штату.
Но не было ли у лейтенанта других побуждений? Или
фотография была только памятью о пленительной жри­
це восстания, которую знал убитый? Первое предполо­
жение могло скорее вызвать презрение, нежели рев­
ность, но все же он почувствовал облегчение, узнав,
что военная полиция не обнаружила среди вещей Уэйнрайта никаких компрометирующих бумаг. Дивизионному
генералу он о фотографии не сообщил. Достаточно было
разоблачить деятельность изменника, не упоминая о
том, что могло свидетельствовать о прямом или косвен­
ном участии жены в этой измене. Даже и в этом был
уже немалый риск, но он не мог поступить иначе, не на­
рушив своего долга.
Он содрогался, думая о вчерашнем побоище, кото­
рое — теперь в этом не было сомнений — произошло в
результате предательской деятельности шпиона, и о том,
что по иронии судьбы именно его бригаде выпало
на долю не только пострадать от измены, но и ото­
мстить за нее. Если жена приложила руку к этому
гнусному
делу, должен ли он ее щадить? Неужели
их судьбы отныне
связаны
таким
чудовищным
образом?
К счастью, гибель главного виновника и своевремен­
ная находка его бумаг позволили командиру дивизии
сохранить все в секрете и потребовать, чтобы и Брант,
со своей стороны, соблюдал тайну. Брант, однако, был
по-прежнему бдителен и на другой день после перехода
на новые позиции тщательно изучил расположение брига­
ды, подходы к нему и пути сообщения с окружающей
местностью, а также линии мятежников; усилил строгость
караульной службы и учредил тщательный надзор за
всеми нестроевыми, а также за гражданским населе­
нием в пределах расположения бригады — вплоть до
последнего маркитанта.
Затем он занялся домом, который был отведен под
его штаб-квартиру.
Это был прекрасный образчик старинного плантатор­
ского дома — с широкой верандой, обширными служ­
бами и бараками для негров. До сих пор его щадила вой­

470

на, и он не пострадал от грабежа или постоев. Вла­
делец покинул усадьбу только за несколько дней
до сражения, и так велика была уверенность неприя­
теля в успехе, что еще утром перед решительным
сражением здесь располагался главный штаб конфеде­
ратов.
Жасмин и розы, не закопченные пороховым дымом,
вились вокруг обветшалых колонн и почти скрывали
оконные ниши; запущенные цветники стояли в своей не­
тронутой красе; только двор конюшни, изрытый беспо­
койными копытами, являл следы недавнего пребывания
военных.
На всем еще лежал отпечаток варварской расточи­
тельности, смешанной с патриархальной простотой, ха­
рактерной для быта белых плантаторов, которые дер­
жались на короткой ноге как с посторонними, так и с соб­
ственными слугами.
С кошачьей привязанностью к дому чернокожие слу­
ги оставались на месте и теперь пытались приспособить­
ся к вторжению северян, по-детски радуясь новизне и
переменам. Тем не менее Брант вглядывался в каждого
опытным глазом, пока не убедился, что они заслужи­
вают доверия. Как водится, среди них было известное
число состарившихся в услужении седых «боев», «ма­
мушек» и «тетушек» с кухни. В одной половине дома
были две или три комнаты, где остались личные веши,
картины и сувениры семьи плантатора, и «будуар ба­
рышни» — их Брант, со своей обычной деликатностью,
тщательно изолировал от помещений, занятых военны­
ми, разрешив в них доступ только хозяйским слугам.
Рядом была небольшая комната, которую он облюбовал
для себя; в ее холодных белых стенах, белых занавесках
и узкой монашеской кровати чувствовалась почти келей­
ная простота. Ему представлялось, что здесь могла про­
живать чопорная старшая дочь или незамужняя тетка,
ведавшая домашним хозяйством, отсюда удобно было
наблюдать за всеми службами и было недалеко до
главного входа.
Наступила неделя затишья, когда Брант ощутил уди­
вительное сходство между этой южной усадьбой и ста­
рой касой ранчо Роблес. Вечерние тени на обширной ве­
ранде воскрешали знакомую монастырскую меланхолию

471

испанского поместья, ее не могло рассеять присутст­
вие какого-нибудь праздного офицера или дежурного
вестового, а аромат роз и жасмина, проникавший
в окна, навевал грустные воспоминания. Такое бездей­
ствие начинало раздражать
Кларенса, его
снова
влекли к себе тревоги походов и лагерных ночевок,
среди которых он вот уже четыре года
забывал
о прошлом.
Однажды днем, когда он сидел в одиночестве
за депешами и донесениями, тоска нахлынула на него
с такой силой, что он отложил бумаги и надолго отдал­
ся мечтам. Он вспомнил последний вечер в Роблесе, ду­
эль с капитаном Пинкни на рассвете, возвращение в СанФранциско и внезапное решение, заставившее его в тот
же день отправиться в путь через весь континент, чтобы
предложить свои услуги правительству. Он вспоми­
нал свое пребывание в западном городе, где формиро­
вался полк добровольцев,— он вступил туда простым
солдатом, но вскоре благодаря своей самоотверженно­
сти и целеустремленности был назначен командиром ро­
ты. Ему припомнилось быстрое продвижение в команди­
ры полка после тяжелых боев и необычайный успех, со­
путствовавший его неукротимой энергии и не оставляв­
ший ему времени думать о чем-либо, кроме воинского
долга.
Внезапное вторжение жены в его нынешнюю жизнь,
пусть случайное и, быть может, невинное, серьезно
взволновало его.
Тени удлинялись и становились гуще, до вечерней
зори оставалось уже недолго, когда он очнулся от ощу­
щения, всем хорошо знакомого, что кто-то его при­
стально разглядывает. Он быстро обернулся — дверь за
его спиной тихо закрылась. Он встал и, крадучись, вы­
шел в холл. По коридору шла высокая женщина. Она
была стройна и изящна, но когда она повернулась к две­
ри, ведущей в комнаты слуг, он отчетливо различил
яркий тюрбан на голове и черный негритянский про­
филь. Однако он задержался у двери соседней ком­
наты.
—
Узнайте, мистер Мартин, кто эта женщина, кото­
рая только что здесь прошла. Кажется, она не из этой
усадьбы.

472

Молодой офицер вскочил, надел фуражку и вышел.
Через несколько минут он вернулся.
— Высокая, сэр, хорошо сложена, держится прямо?
— Да.
— Служанка
соседних
плантаторов — семейства
Мэнли, иногда навещает здешних слуг. Должно быть,
мулатка.
Брант задумался. Многие мулатки и негритянки хо­
рошо сложены, а привычка носить тяжести на голове за­
ставляет их держаться особенно прямо.
Лейтенант взглянул на начальника:
— Будут ли какие-нибудь распоряжения насчет нее,
генерал?
— Н ет,— после минутного молчания ответил Брант
и вышел.
Офицер улыбнулся. Недурно будет позабавиться за
ужином с товарищами, рассказав, что его красивый,
сдержанный начальник, такой аскет на вид, тоже не ли­
шен маленьких человеческих слабостей!
Через несколько дней, когда Брант утром углубился
в работу, к нему стремительно вошел дежурный офицер.
Лицо его пылало, и, очевидно, только присутствие
начальника сдерживало его возбуждение. В руках он
держал листок бумаги.
— Какая-то дама предъявляет вот это предписание
и пропуск из Вашингтона, скрепленный подписью ко­
мандира дивизии.
— Дама?
— Д а, сэр, она одета очень хорошо. Но она не по­
нимает самой элементарной вежливости: нагрубила ми­
стеру Мартину и мне и требует, чтобы вы приняли ее на­
едине.
Брант развернул бумагу. Это был специальный при­
каз президента, разрешающий мисс Матильде Фолкнер
переход через линию федеральных войск и посещение
усадьбы ее дяди, известную под названием «Серебри­
стые дубы», где теперь стоял штаб бригады Бранта;
ей разрешалось принять меры для сохранения фамиль­
ной собственности и увезти с собой оставшееся в усадь­
бе имущество, а вооруженным силам Соединенных Ш та­
тов предписывалось оказывать мисс Фолкнер помощь и

473

содействие. Приказ был скреплен подписью командира
дивизии. Он был сформулирован совершенно точно, и
подлинность его не вызывала сомнений.
Брант и прежде слыхал про такие приказы —
сущее несчастье для армии; они издавались в Вашингто­
не под чьим-то загадочным влиянием и вопреки проте­
стам военных, но он не хотел, чтобы подчиненный заме­
тил его смущение.
— Пригласите ее сюда,— сказал он спокойно.
Но она уже вошла без приглашения, брезгливо обой­
дя офицера, подобрав юбки, словно боясь заразы:
хорошенькая, надменная барышня-южанка с яркими
губами, одетая в серую амазонку; в узкой, обтянутой
перчаткой руке она угрожающе
сжимала
легкий
хлыстик.
— Мой пропуск у вас в руках,— резко сказала она,
даже не глядя на Бранта.— Полагаю, что с ним все в
порядке, но если даже это и не так, я вовсе не желаю,
чтобы меня заставляли ждать в обществе этих наем­
ников.
— Пропуск действительно в порядке, мисс Ф о л к­
нер,— ответил Брант, медленно читая ее фамилию.— Но,
поскольку в нем не содержится разрешения оскорблять
моих офицеров, я попрошу вас дать им время уда­
литься.
Он дал знак офицеру, и тот вышел из комната. К ог­
да дверь закрылась, Кларенс продолжал вежлкзо, но
холодно:
— Я догадываюсь, что вы южанка, и потому не стану
напоминать вам, что не принято невежливо обращаться
даже с рабами тех, кто вам не нравится. Поэтому прошу
вас отныне приберечь вашу враждебность для меня од­
ного.
Девушка подняла глаза. Очевидно, она не ожидала,
что встретит молодого, красивого и утонченного чело­
века, да еще с такими непроницаемо холодными манера­
ми. Еще менее она была подготовлена к такого рода от­
пору. Проявляя свое предвзятое отношение к «северным
наемникам», она сталкивалась с официальной резкостью,
презрительным молчанием или гневным возмущением, но
это было хуже всего. Ей даже показалось, что этот
элегантный насмешливый офицер потешается над ней.

474

Прикусив алую губку и надменно взмахнув хлыстиком,
она сказала:
— Полагаю, что круг знакомых вам дам-южанок был
по некоторым причинам не особенно широк?
— Прошу прощения, на одной из них я имел честь
жениться.
Раздраженная пуще прежнего, она резко сказала:
— Вы говорите, что мой пропуск в порядке. Тогда я
полагаю, что могу заняться делами, ради которых при­
ехала сюда.
— Разумеется; извините, если мне показалось, что в
их число входит и желание выразить презрение к тем,
чьей гостьей вы сейчас являетесь.
Он позвонил. Вошел вестовой.
— Пришлите сюда всех слуг.
Вскоре комната наполнилась чернокожими. Там и
здесь поблескивали в улыбке белые зубы, но большин­
ство отнеслось к такому важному случаю серьезно. Коекто из негров даже старался блеснуть солдатской вы­
правкой. Как и ожидал Брант, по взглядам некоторых
ясно было, что мисс Фолкнер узнали.
— Вы должны будете,— строго сказал Брант,— ока­
зывать всяческую помощь этой даме, которая представ­
ляет здесь интересы вашего прежнего хозяина. В своих
делах она будет целиком полагаться на вас; смотрите
же, чтобы ей не пришлось жаловаться мне на вашу
невнимательность
или
обращаться
за
помощью
к другим.
Когда мисс Фолкнер, слегка побледневшая, но попрежнему надменная, собиралась выйти вслед за слу­
гами из комнаты, Брант удержал ее холодным и веж­
ливым жестом:
— Как видите, мисс Фолкнер, ваше желание испол­
нено; отныне вы избавлены от всякой необходимости об­
щаться с моими офицерами и солдатами, равно как
и они с вами.
— Значит, я пленница в этом доме, несмотря на
пропуск, выданный вашим... президентом? — воскликну­
ла она с возмущением.
— Ни в коем случае! Вы можете приходить, уходить
и видеться с кем хотите. Я не имею права следить за

475

вашими действиями. Но я имею право следить за дей­
ствиями моих подчиненных.
Она с негодующим видом выплыла из комнаты.
«Теперь в ней, наверное, загорится желание флирто­
вать здесь со всеми мужчинами подряд,— с улыбкой по­
думал Брант.— Но, кажется, они уже раскусили, что это
за птица!»
Тем не менее он тут же написал несколько строк
командиру дивизии, указывая, что личная собствен­
ность владельца усадьбы взята им под охрану, нахо­
дится в полной безопасности под надзором домаш­
них слуг и что дела мисс Фолкнер, видимо, только
предлог.
На это письмо он получил официальный ответ, в ко­
тором выражалось сожаление, что вашингтонские власти
все еще считают нужным подвергать армию подобному
риску и возлагать на нее подобные заботы; но поскольку
приказ исходит от верховной власти, он подлежит неуко­
снительному выполнению. Внизу страницы была любо­
пытная приписка карандашом, сделанная самим генера­
лом: «Эта не из опасных».
Кровь бросилась в лицо Бранту, как будто в припи­
ске заключался скрытый и притом личный намек. Он
подумал о собственной жене.
По странному совпадению дня через два за обедом
разговор как раз зашел о страстности политических убе­
ждений южанок — вероятно, следствие того, что им
пришлось пережить за последнее время.
Сидя во главе стола, Брант задумался и почти не
прислушивался к взволнованной речи полковника Стренджвейса из штаба бригады.
—
Нет, сэр,— негодующим тоном твердил этот
воин,— поверьте моему слову! В этом смысле нельзя
доверять ни одной южанке, будь она даже сестра,
возлюбленная или жена. А если ей довериться, она
сумеет провести любого мужчину, как бы он ей ни был
близок!
Воцарилась мертвая тишина, у локтя оратора пре­
достерегающе зазвенел бокал. Брант инстинктивно по­
чувствовал на себе беглые сочувственные взгляды, а за­
тем разговор внезапно перешел на другую тему— все
это не могло не привлечь его внимания, даже если бы

476

он не слышал слов полковника. Однако по лицу его ниче­
го нельзя было прочесть. Никогда прежде он не думал,
что его семейные дела известны окружающим, хотя, с
другой стороны, он и не делал из них тайны. Ему и в
голову не приходило, что такое, чисто личное несчастье
может представлять интерес для других. И даже теперь
он был несколько смущен своей, как он считал, чувстви­
тельностью к подобного рода пересудам, которых сам
всегда гордо чуждался.
Его язвительная догадка о реакции мисс Фолкнер на
запрет общаться с военными оказалась близкой к исти­
не. Действительно, в часы, свободные от таинственных
забот о дядюшкином имуществе, эта барышня то и дело
появлялась в саду и в окрестных лесах. И хотя ее при­
сутствие для каждого слоняющегося без дела офицера
или сменившегося караульного было сигналом «кругом
марш», она смотрела на случайные встречи с ними, повидимому, уже без прежнего отвращения. Однажды,
когда она вскарабкалась на ограду, чтобы сорвать цве­
ток магнолии, стул, который она приставила, опрокинул­
ся, так что она не могла спуститься. Тотчас же, по сиг­
налу из караульного помещения, появились два сапе­
ра и минеры со штурмовой лесенкой, которую они молча
приставили к стене и так же молча удалились. В дру­
гой раз норовистая барышня, способная, по мнению Бран­
та, принять смерть в бою ради своих убеждений, нахо­
дясь в поле, попала в постыдное затруднение из-за са­
мого грозного домашнего животного — бродячей, непри­
вязанной коровы. Брант не мог сдержать улыбки, когда
услышал быстрый, резкий сигнал: «Караулу выйти!» —
и увидел, как солдаты с примкнутыми штыками флегма­
тично маршируют «на сближение» с перепуганным жи­
вотным, которое в конце концов обратилось в бегство,
дав возможность прелестной даме сконфуженно возвра­
титься домой. Он удивился, однако, когда она задержа­
лась возле его двери и сказала дрожащим от обиды го­
лосом:
— Благодарю вас, сэр, за ваш рыцарский посту­
пок, вы изволите потешаться над беззащитной жен­
щиной.
— Очень жаль, мисс Фолкнер,— начал Брант совер­
шенно серьезно,— если вы думаете, что мне так же лег­

477

ко держать под контролем передвижения рогатого ско­
та, как...
Но тут он осекся, заметив, когда она метнула в не­
го яростный взгляд, что синие глаза ее полны слез. Она
резко повернулась и ушла.
На следующее утро, испытывая легкие угрызения со­
вести, он при встрече с мисс Фолкнер прибавил к обычно­
му поклону слова приветствия, но она укоризненно про­
молчала. Несколько позже, днем, ее служанка переда­
ла ему вежливую просьбу принять ее хозяйку, и он с об­
легчением увидел, что мисс Фолкнер вошла к нему уже
не вызывающе, а скорее с видом женщины, покорившей­
ся своей участи, глубоко оскорбленной, но не отвергаю­
щей примирение.
— Я считаю нужным сообщить вам,— начала она хо­
лодно,— что послезавтра, вероятно, закончу свои дела и
смогу освободить вас от своего присутствия. Я замети­
ла,— добавила она с горечью,— да и не могла не заме­
тить, как оно вас тяготит.
— Н адеюсь,— холодно ответил Брант,— что никто
из моих джентльменов...
— Н ет! — перебила она с прежней запальчивостью,
нетерпеливо взмахнув рукой.— Неужели вы могли поду­
мать, что я говорю... что я хотя бы думаю о них? Какое
мне до них дело?
— Благодарю вас. Весьма рад, что они вас не интере­
суют; значит, вы выполнили мое пожелание и обратили
свою враждебность против меня одного,— спокойно от­
ветил Брант.— А раз так, я не вижу никаких оснований
к тому, чтобы вы спешили с отъездом.
Она немедленно встала.
— Я нашла женщину,— медленно сказала она, с
трудом сохраняя самообладание,— которая сможет взять
на себя мои обязанности. Она служит у одного из ва­
ших соседей, старого друга моего дяди. Она знает этот
дом и наше имущество. Я дам ей все нужные указания
и, если хотите, письменное распоряжение. Она и сейчас
бывает здесь, и ее посещения не принесут вам никакого
беспокойства. А так как она рабыня, или, как у вас,
кажется, принято говорить, невольница, то она уже при­
выкла к тому, как обращаются северяне с людьми ее
класса.

478

Не задержавшись, чтобы посмотреть, какой эффект
произведет ее парфянская стрела, мисс Фолкнер гордо
вышла из комнаты.
«Не понимаю, что ей нужно,— думал Брант, прислу­
шиваясь к быстрым шагам, затихающим в коридоре.—
Одно ясно, эта женщина слишком несдержанна, чтобы
быть шпионкой».
В сумерки он увидел ее в саду. Рядом с ней стояла
женщина. Заинтересовавшись, он разглядел ее из окна
более внимательно и узнал стройную, изящную мулатку
из соседней усадьбы.
— Т а к вот кто будет ее заместительницей,— задум­
чиво пробормотал он.

Г Л А В А III

На следующий день Бранта вызвали на военный со­
вет в штаб дивизии, и ему некогда было думать о своей
странной гостье, однако замечание командира дивизии
о том, что он предпочитает доверить план войсковых пе­
редвижений не бумаге, как это обычно делается, а памя­
ти офицеров, говорило о том, что его командир все еще
опасается шпионажа. Поэтому Брант рассказал ему
о своем последнем разговоре с мисс Фолкнер, ее пред­
полагаемом отъезде и о соседке-мулатке. Командир
дивизии выслушал эти сведения совершенно равно­
душно.
— Они слишком умны, чтобы использовать для шпи­
онажа или для связи легкомысленную девчонку, которая
выдаст себя с первого шага, а мулатки слишком глупы,
не говоря уже о том, что они скорее на нашей стороне.
Нет, генерал, если за нами шпионят, то уж, конечно, ор­
лы, а не дрозды-пересмешники. Мисс Фолкнер вполне
безобидна: острый язык — и только, да и вообще на всем
Ю ге не найдется такого негра или мулата, который риск­
нул бы петлей ради нее или другого своего хозяина или
хозяйки.
Быть может, слегка успокоенный этими словами, Брант
не так настороженно и сурово посмотрел на мисс Ф о л к­
нер, когда, возвращаясь со своим вестовым верхом из
штаба, заметил, что она одна идет впереди него по тро­

479

пинке. Она была так глубоко погружена в свои беспо­
койные мысли, что даже не услышала стука копыт.
В руке она держала огромный цветок и то похло­
пывала им по живой изгороди, тянувшейся вдоль
дорожки, то подносила к лицу, как бы вдыхая его
аромат.
Отослав вестового по боковой тропинке, Брант мед­
ленно поехал вперед, но мисс Фолкнер, к его удивлению,
ускорила шаг, не оборачиваясь, словно не замечая его
приближения, и стала даже оглядываться по сторонам,
точно ища способ ускользнуть. Бранту пришлось при­
шпорить лошадь. Догнав мисс Фолкнер, он сошел с ко­
ня и, держа поводья в руке, зашагал рядом с ней. Спер­
ва она слегка покраснела и отвернулась, затем взглянула
на него с деланным удивлением.
— Боюсь,— сказал он мягко,— что я сам нарушаю
собственный приказ и навязываюсь вам в собеседники.
Но я хотел спросить, не могу ли я помочь вам перед отъ­
ездом.
Он говорил вполне искренне, тронутый ее нескрывае­
мой озабоченностью; беспощадно оценивая людей, К ла­
ренс умел сочувствовать женским страданиям — черта
сама по себе скорее женская.
— Другими словами, вам хочется поскорее от меня
избавиться,— коротко отвечала она, не поднимая глаз.
— Нет, просто я хочу уладить неприятное для вас
дело, за которое вы так самоотверженно взялись.
Несколько слов сдержанного человека иногда оказы­
ваются для женщины привлекательнее самого вдохновен­
ного красноречия. Быть может, на нее подействовало
и меланхолическое
изящество этого насмешливого
офицера. Она подняла глаза и с живостью спро­
сила:
— Вы действительно так думаете?
Но он встретил ее пытливый взгляд с некоторым
удивлением.
— Разумеется,— ответил он более сдержанно.— Мо­
гу себе представить ваши чувства при виде дома вашего
дядюшки, занятого вашими врагами, и сознание, что ва­
ше пребывание под семейным кровом терпят скрепя серд­
це. Трудно поверить, что вам это приятно, что вы взя ­
лись за такое дело только ради себя одной.

480

— А что, если я приехала сюда,— сказала она
злорадно, поворачиваясь к нему,— для того, чтобы раз­
жечь в себе чувство мести, которое даст мне силу вооду­
шевить своих соратников и побудить их обрушить войну
на ваши дома, чтобы вы, северяне, хлебнули горя, как
и мы?
— И это я мог бы легко понять,— заметил он равно­
душно,— хоть я и не считаю месть таким уж удоволь­
ствием, даже для женщины.
— Женщины! — повторила она в негодовании.— Да
разве в такой войне есть различие между мужчинами и
женщинами!
— Вы сомнете цветок,— сказал он невозмутимо.— Он
очень изящен, и притом из здешних мест — не вторгший­
ся пришелец, даже не переселенец. Можно на него взгля­
нуть?
Она постояла в нерешительности, сделала было по­
пытку отвернуться, и рука у нее задрожала. Потом вдруг
засмеялась истерическим смехом, сказала: «Что ж, возь­
мите!» — и сунула цветок ему в руку.
Это был действительно красивый цветок, напоминаю­
щий по виду лилию, с чашечкой в виде колокольчика, с
длинными тычинками, покрытыми тончайшей красной
пыльцой. Но едва Брант поднес его к лицу, чтобы поню­
хать, она слегка вскрикнула и вырвала цветок.
— Ну вот,— сказала она все с тем же нервным сме­
шком,— так я и знала! Надо было вас предупредить. Эта
пыльца очень легко сходит с цветка и пачкает. Вот у
вас уже немножко пристало к щеке. Смотрите! — про­
должала она, вынимая из кармана платок и вытирая
ему щеку.
На тонком батисте виднелась кроваво-красная по­
лоска.
— Он растет на болоте,— продолжала она тем же
взволнованным тоном,— мы называем его драконьи зу­
бы, как те, помните, которые посеяли в старой легенде.
В детстве мы находили эти цветы и красили себе лицо
и губы. Мы называли их румяна. Я его только что на­
шла, и мне захотелось снова попробовать. Мне так живо
вспомнились детские годы!
Следя не столько за ее словами, сколько за стран­
ным выражением ее лица, Брант готов был подумать,
31. Брет Гарт. Т. 4.

481

что она действительно поддалась искушению, до того
красны были ее щеки. Но под его холодным, испытую­
щим взглядом ее лицо заметно побледнело.
— Должно быть, вы тоскуете по старым временам,—
заметил он сдержанно.— Боюсь, что от них мало что
уцелело, кроме этих цветов.
— Да и они не уцелели,— сказала она с ожесточе­
нием.— Ваши солдаты прошли через болото и растопта­
ли кусты.
Брант нахмурился. Он вспомнил, что в болоте теряет­
ся ручей, который во время сражения обагрился кровью.
Эта мысль отнюдь не усилила его симпатий к прекрасно­
му, но ослепленному злобой существу, шагавшему рядом,
и чувство жалости, мелькнувшее в нем на мгновение, бы­
стро угасло. Она была неисправима. Несколько минут
они шли молча.
— Вы говорили,— начала она наконец более мягким
и даже нерешительным голосом, — что были женаты на
южанке.
Он с трудом подавил раздражение.
— Кажется, говорил,— холодно ответил он, сожалея
о своей откровенности.
— И, конечно, научили ее своему евангелию, еванге­
лию от святого Линкольна... Понимаю! — продолжала
она поспешно, точно заметила его раздражение и стара­
лась смягчить его.— Она была женщина, и она любила
вас и думала вашими мыслями, смотрела на все только
вашими глазами. Д а, у нас, женщин, всегда так, все мы,
кажется, такие,— добавила она с горечью.
— У нее были собственные взгляды ,— отрывисто
бросил Брант, совладав с собой.
Е го тон ясно показывал, что разговор на эту тему
окончен, и ей оставалось только умолкнуть. Но через ми­
нуту она заговорила опять, и в ее голосе зазвучало преж­
нее презрение.
— Пожалуйста, генерал Брант, не трудитесь про­
вожать меня дальше. Разве только вы боитесь, что я мо­
гу встретить ваших... ваших солдат. Даю слово, что я их
не съем!
— Боюсь, мисс Фолкнер, что вам придется еще не­
которое время пробыть в моем обществе — и именно изза этих солдат,— серьезно возразил Брант.— Вы, веро­

482

ятно, не знаете, что дорога, на которой я вас встретил,
идет через караульный кордон. Если бы вы были
одни, вас бы остановили и подвергли допросу, а так
как вы не знаете пароля, то задержали бы и отпра­
вили в караульное помещение, а там...— он остано­
вился и пристально поглядел на нее,— там бы вас
обыскали.
— Вы не посмели бы обыскивать женщину!— вос­
кликнула она в негодовании, но слегка побледнев.
— Вы только что сами сказали, что в этой войне нет
ни мужчин, ни женщин,— небрежно ответил Брант, про­
должая внимательно ее разглядывать.
— Так, значит, война? — быстро и многозначитель­
но сказала она, бледнея.

В его испытующем взгляде появилось недоумеваю­
щее выражение. Но в этот момент за живой изгородью
сЕеркнул штык, раздалась команда: «Стой!»,— и на до­
рогу вышел караульный.
Генерал Брант выступил вперед, ответил на привет­
ствие караульного, а затем, когда подошли сержант
и еще один солдат, указал на свою прелестную спут­
ницу.
— Мисс Фолкнер не знает расположения лагеря, она
свернула не по той дороге и нечаянно переходила ли­
нию, когда я ее встретил.— Он опять внимательно по­
смотрел на ее побледневшее лицо, но она не подняла
глаз.— Покажите ей кратчайшую дорогу к штабу,— об­
ратился он к сержанту,— и если она еще когда-нибудь
заблудится, проводите ее опять до дома, не задерживай­
те ее и не докладывайте.
Он приподнял фуражку, сел на коня и уехал, а девуш­
ка с гордым и независимым видом пошла по дороге в
сопровождении сержанта. Но едва Брант успел отъехать,
как ему встретился верховой — это был офицер из ег»о
штаба. Необъяснимое чувство подсказало ему, что тот
видел всю сцену, и, сам не зная почему, он ощутил доса­
ду. Продолжая путь, Брант проверил несколько постов и
кружным путем вернулся в штаб. Выйдя на веранду, он
увидел, что в глубине сада мисс Фолкнер разговаривает
с кем-то через ограду; в бинокль он разглядел стройную
фигуру уже знакомой мулатки. Он увидел, что она дер­
жала такой же цветок, как тот, который все еще был в

483

руке у мисс Фолкнер. Значит, о«а была- вместе с мисс
Фолкнер на прогулке? Но если так, почему же-ена скры­
лась при его приближении? Подстрекаемый чем-то боль­
шим, нежели простое любопытство, он быстро спустился
в сад, но мулатка, очевидно, заметив его, быстро исчезла.
Не желая снова встречаться с мисс Фолкнер, он повернул
обратно, решив при первой возможности лично допросить
новую посетительницу. Такая предосторожность входила
в его обязанности, раз мулатка собиралась занять место
мисс Фолкнер в качестве ее доверенной.
Вернувшись к себе, он сел за письменный стол, где
его ожидали депеши, приказы и донесения. Скоро он, од­
нако, заметил, что работает машинально, так как мыслен­
но все время возвращается к встрече с мисс Фолкнер. Е с ­
ли она собирается заняться шпионажем или использо­
вать свое положение в доме для связи с неприятелем,
он, пожалуй, припугнул ее как следует. Но, в сущности,
он теперь впервые готов был согласиться с мнением своего
начальника. Действительно: такая неловкая и неопыт­
ная, а главное — собой не владеет; какая уж это шпион­
ка? Ее волнение там, на тропинке, наверно, было вызвано
чем-то более важным, нежели опасение, что он помешает
ее тайному разговору с мулаткой. А когда она сказала:
«Так, значит, война?» — то была не более как угроза —
значит, она колеблется. Он вспомнил, как странно она го­
ворила о его жене. Что это — просто следствие его необ­
думанной откровенности во время их первого разговора
или скрытая насмешка? В конце концов она не может
помешать ему выполнять свой воинский долг, и столько
о ней думать просто глупо! Но хотя он питал к ней такое
же недружелюбное чувство, как и при первой встрече,
он начинал сознавать, что в этой девушке заключено для
него какое-то странное очарование.
С усилием отогнав эти мысли, он закончил работу,
затем встал и вынул из шкафа небольшую шкатулку, в
которой хранил самые важные документы. Открыв шка­
тулку ключиком, висевшим на цепочке от часов, он был
вдруг поражен слабым, но знакомым ароматом. Он пом­
нил этот запах. Был ли то запах цветка, который держа­
ла мисс Фолкнер, или запах носового платка, которым
она вытирала ему щеку, или смесь того и другого? Или
он заворожен и не может не думать об этой злополучной

484

девице с ее колдовским цветком? Он нагнулся к шкатул­
ке и вздрогнул. На обложке /одной из депеш виднелась
странная кроваво-красная полоска! Он присмотрелся —
да, это был след цветочной пыльцы, такой, какую он ви­
дел на ее платке.
Ошибиться он не мбг! Он провел пальцем по пятну —
она еще чувствовалась, скользкая, еле осязаемая пыльца.
Этого пятна не было, когда он утром запирал шкатулку.
Оно не могло бы появиться, если бы кто-то не открыл
шкатулку в его отсутствие. Он проверил содержимое: все
бумаги были налицо. К тому же они имели значение
только для него самого: тут не было ни военных пла­
нов, ни секретных шифров; он был слишком осторо­
жен, чтобы доверить секретные бумаги чужому дому.
Лазутчик — кто бы он ни был — ушел ни с чем! Но
попытка была налицо. Ясно, что в усадьбе орудует
шпион.
Он вызвал из соседней комнаты дежурного офицера.
— Кто-нибудь заходил сюда, пока меня не было?
— Нет, генерал.
— А проходил кто-нибудь через зал?
Он заранее предвидел ответ офицера:
— Только служанки, генерал.
Бран г вернулся в комнату. Закрыв дверь, он еще раз
внимательно осмотрел шкатулку, бумаги на письменном
столе, стул возле него и даже китайские циновки на по­
лу — не найдутся ли новые следы цветочной пыльцы?
Вряд ли можно было войти в комнату с цветком в руке
и не оставить других следов этой обличающей пыльцы:
цветок был слишком большой, чтобы его можно было
носить на груди или в волосах. С другой стороны, кто
осмелился бы оставаться в комнате столько времени,
сколько нужно для осмотра шкатулки, зная, что в сосед­
ней комнате — дежурный офицер, а у дверей расхажи­
вает сержант? Ясно, что шкатулку уносили и вскрыли в
другом месте!
У него мелькнула новая мысль. Мисс Фолкнер все
еще не было; мулатка, должно быть, ушла домой.
Он быстро поднялся по лестнице, но, не входя в свою
комнату, внезапно повернул в то крыло, что оставалось
незанятым. Первая дверь открылась, едва он легко на­
жал на ручку, и он вошел в комнату, в которой сразу

485

узнал будуар барышни. Пыльная мебель была теперь
переставлена, чехлы сняты — было видно, что в будуаре
живут. И хотя все указывало на то, что здесь живет осо­
ба с утонченным вкусом и привычками, Брант с удивле­
нием увидел, что платья, висящие в открытом стенном
шкафу, похожи на те, какие носит негритянская прислу­
га, а на красивом шелковом покрывале кровати лежит
пестрый платок, какие горничные тюрбаном повязывают
на голове. Не задерживаясь на этих подробностях, он
окинул комнату быстрым взглядом. Е го глаза остано­
вились на причудливой конторке у окна. И з красивой
вазы, стоявшей на ее верхней доске, свешивался на ле­
жавший ниже портфель пучок точно таких же цветов,
как тот, что несла мисс Фолкнер!

ГЛ А ВА

IV

✓

Теперь Бранту стало ясно, что его шкатулку приноси­
ли сюда и открывали, ради безопасности, здесь, на этой
конторке. При поспешном просмотре бумаг шпион, оче­
видно, толкнул вазу с цветами и не заметил упавших пы­
линок. Об этом свидетельствовали и несколько красных
пятнышек на конторке. Но Бранта поразило еще и другое
обстоятельство. Конторка стояла у самого окна. Маши­
нально выглянув наружу, он убедился, что отсюда откры­
вается широкий вид не только на склон, над которым воз­
вышался дом, но и далеко за линию пикетов. Ваза с
яркими цветами, почти не уступавшими по величине цве­
там магнолии, находилась в центре окна и, без сомне­
ния, была видна издалека. Напрашивался вывод, что
зловещие, броские цветы, которые были в руках у мисс
Фолкнер и у мулатки, а здесь так подчеркнуто выставле­
ны в окне, могли служить условным знаком. Под вли­
янием какого-то почти суеверного побуждения Брант
осторожно снял вазу с окна и переставил на боковой
столик. Затем он тихо вышел из комнаты.
Но он не мог отделаться от мучительных вопросов, свя­
занных с этим открытием, хотя и знал наверняка, что
его бригаде не угрожает новая опасность и что неизве­
стный шпион не раздобыл никаких сведений. В глубине
души Брант сознавал, что в свете этого открытия его

486

больше всего тревожит желание оправдать поведение мисс
Фолкнер. В самом деле, шкатулку вполне мог похитить
кто-нибудь другой, когда мисс Фолкнер не было в до­
ме,— мулатке, например, легче было, не вызывая подо­
зрений, оказаться у него в комнате, чем ей. Действи­
тельно, улик против мисс Фолкнер было не так уж
много — скорее настоящий шпион мог воспользоваться
ее пребыванием в усадьбе, чтобы навлечь на нее подо­
зрение.
Брант вспомнил, как странно она себя вела, как она
зачем-то заставила его взять цветок. Вряд ли она вела бы
себя так, если бы знала, какую серьезную роль этот цве­
ток играет. Но тогда чем же объяснить ее явное волнение?
И тут его словно озарило, он даже улыбнулся. Да она
влюблена! В неприятельском лагере есть, наверно, некий
вздыхающий обожатель, некий юный лейтенант, с кото­
рым она поддерживает отношения и ради которого
пустилась в опасный поход. Цветок — несомненно, их
способ общения. Этим объясняется и ее враждеб­
ность к молодым офицерам-севсрянам, его противни­
кам, и к нему, Бранту, их начальнику. Он и прежде
удивлялся, почему мисс Фолкнер, если она шпионка,
не направилась с таким же удобным пропуском из
Вашингтона в штаб дивизии, где хранятся более зна­
чительные военные тайны. Теперь все ясно: здесь
она ближе к линии южан и к своему поклоннику.
Ему и в голову не приходило, что он сам подыски­
вает для нее оправдания; он считал себя только спра­
ведливым. Е е слова о силе преданной женской любви,
которые жестоко задели его во время разговора, теперь
становились понятными и даже утратили свой обидный
смысл. Она пробудет еще только день или два, он может
не тревожить ее допросом.
Другое дело — истинный злоумышленник, шпион или
вор, тут Брант принял меры немедленно. Он передал де­
журному офицеру приказ, категорически воспрещающий
появление чужих слуг или невольников вблизи штаба;
нарушителей надлежало приводить к Бранту. Офицер по­
смотрел на него удивленным, даже несколько недоволь­
ным взглядом. Очевидно, подчиненные уже успели оце­
нить прелести стройной мулатки.
Часа два спустя, садясь на коня, чтобы объехать рас­

487

положение бригады, Брант был поражен, увидев, что
мисс Фолкнер в сопровождении мулатки опрометью бе­
жит по направлению к дому. Он вспомнил свой последний
приказ, когда заметил, что часовые задержали мулатку,
а мисс Фолкнер продолжает бежать, даже не обращая
внимания на свою спутницу. На бегу она подобрала юб­
ку, соломенная шляпка свалилась с головы и держалась
только на ленточке, завязанной вокруг шеи, волосы рас­
пустились и черной волной лежали на плече. Сначала
Брант решил, что она ищет его, негодуя на отданный
приказ, но, увидев ее напряженное лицо, тревожные гла­
за и полураскрытый алый рот, понял, что она поглощена
своими мыслями и даже не заметила его. Она промча­
лась мимо него в зал, он услыхал шорох юбки и быстрые
шаги по лестнице. Что случилось? Или это просто но­
вый каприз?
Вошел капрал с задержанной мулаткой, и Кла­
ренс очнулся от размышлений. Мулатка была высокого
роста, хорошо сложена, с мелкими, явно негритянскими
чертами лица. В черных глазах сквозило беспокойство,
но одухотворенностью они не блистали; в ее манере дер­
жаться было что-то упрямое и вместе с тем тупое. Брант
почувствовал некоторое разочарование, у него даже воз­
никло смутное чувство, что перед ним не та женщина,
которую он видел раньше. Но нет, та же высокая, строй­
ная фигура, тот же темный профиль, тюрбан на голове,
все как тогда, когда он шел за ней по коридору у своей
комнаты.
Ее рассказ был предельно прост. Да, она знает «мис­
си» еще с пеленок. Да, она забежала днем, чтобы по­
видать ее, они шли вместе, когда ее схватили солдаты.
Раньше ее никогда никто
не
задерживал — даже
«патрульники»1. Ее старый
хозяин
позволил
ей
пойти к мисс Тилли и ничего не сказал ни о каких
приказах.
Озабоченный больше, чем он решался себе самому
признаться, Брант отпустил ее, сделав ей предостереже­
ние. Спускаясь на коне по склону, он издали увидел пи­
кеты, вспомнил об окне с цветами и повернулся в седле,

1 Т о есть «патрули» — граж данская страж а в Ю ж н ы х
тах, наблю давш ая за рабами (пр и м . автора).

488

шта­

чтобы взглянуть на него. Вот оно, самое широкое и высо­
кое окно в этой части здания, и в нем, почти заполняя
проем, яркий, отчетливо различимый предмет — та самая
ваза с цветами, которую он переставил несколько часов
тому назад. Опять на старом месте! Он улыбнулся. Т е ­
перь он понимал, почему мисс Фолкнер так поспешно
вернулась и была так смущена. Очевидно, он помешал ей
передать какое-то любовное сообщение; из-за него, быть
может, не состоялось нежное свидание за линией фрон­
та. Так, значит, сигнализацией занималась мисс Ф о лк­
нер!
Означает ли это, что и шкатулка была похищена с
ее ведома? Все же он решил, что комнату, видимо,
занимает мулатка,— он вспомнил коленкоровые платья
и тюрбан на кровати,— может быть, мисс Фолкнер при­
ходит сюда только для того, чтобы подавать знак
своему возлюбленному. Эти соображения не очень успо­
коили его, но в этот момент его внимание отвлекла но­
вая удивительная встреча.
Проезжая по лагерю, он заметил, что перед большой
палаткой, где помещалась столовая, собралась группа
офицеров и, по-видимому, от души развлекается, слу­
шая, как какой-то чудак произносит
перед ними не
то монолог, не то речь. На нем была широкополая шля­
па с золотым галуном, придававшим ей военный вид,
но с одного бока она была неестественно и театрально
заломлена вверх. На поясе с широкой пряжкой, кото­
рый виднелся из-под черного сюртука, висела тяжелая
кавалерийская сабля, а по обе стороны пряжки были
заткнуты два револьвера без кобуры — совсем как у кон­
трабандистов на сцене. Этот экстравагантный костюм
завершался парой высоких лакированных ботфортов с
огромными отворотами, должно быть, служивших когдато кавалеру в исторической пьесе. Офицеры были на­
столько поглощены зрелищем, что не заметили прибли­
жения командира и вестового, и, сделав знак своему спут­
нику, Брант остановился в нескольких шагах от оратора.
Его речь представляла собой курьезное смешение высо­
копарных эпитетов с ошибками в произношении и слове­
чек западного жаргона.
—
Итак, я не говорю, что я стратегически подкован,
я ведь не кончал разных Вест-Пойнтов, как некоторые,

489

так сказать, инженеры. Я не люблю много толковать
о фланговых маршах, или разведках боем, или эшелон­
ных перестрелках, но пусть дело дойдет до честной
войны с индейцами — тут уж и я скажу свое словеч­
ко! Е сть люди, которые не знают главного поставщика
армии, но и они, может быть, слыхали про Кровавого
Дика. Я не называю имен, джентльмены, но только на
днях мне сказал человек, которого вы все знаете: «Если
бы я понимал в разведке, сколько вы, я не нуждался
бы, как сейчас, в сведениях о противнике». Я не стану
вам говорить, кто это, я не стану разбалтывать, сколько
у него звездочек на погонах, но этот человек знает,
что говорит. Скажу опять, джентльмены: проклятие
Северной армии — это отсутствие хорошей разведки.
Отчего нас побили у Булз-Рана? Не было разведки!
Почему откатился Поп? Не было разведки! Что погуби­
ло Бейкера у Боллс-Блефа? Не было разведки! Отчего
произошла резня в пустыне? Не было разведки, ин­
дейской разведки! Да, джентльмены, только на днях
меня официально запросили, чтобы я взялся за организа­
цию разведки. А что я ответил? «Нет, генерал, не согла­
сен — не потому не согласен, что у меня один из самых
больших контрактов на поставку говядины для армии,
не потому, что я, так сказать, мускул войны, а потому,
что я прежде всего потребовал бы себе десять тысяч
бывалых индейцев из резервации. А эти кадровые ще­
голи вестпойнтовцы, весь этот ученый балласт, кото­
рый висит на шее нашей армии,— им этого
не
понять, и они с этим не согласятся». Т у т Шерман мне
и говорит...
Взрыв хохота прервал оратора, посыпались ядови­
тые вопросы, и Брант с облегчением увидел, что теперь
можно незаметно уехать. По голосу, жестам, а главное,
по темпераменту незнакомца он узнал в нем своего друга
детства, мужа Сюзи, неустрашимого Джима Хукера!
У кого еще могло найтись столько мрачного нахальства,
столько таинственной многозначительности и великолеп­
ных, хоть и неправдоподобных историй! В этот момент
Кларенса Бранта потянуло к старому товарищу. Он
знал, что если сейчас обратится к Хукеру, то сконфу­
зит его; он сам болезненно воспринимал насмешки сво­
их офицеров над тщеславием и слабостями бывшего по­
490

гонщика, бывшего фермера, бывшего актера и мужа его
бывшей возлюбленной. Кларенсу хотелось, чтобы Хукер
не подозревал, что он видел все это. Он приказал весто­
вому привести приезжего в штаб, а сам незаметно
уехал.
Из того, что он слышал, ему стало ясно, почему
Х укер здесь и какое стечение обстоятельств свело их
опять. Очевидно, Х укер стал одним из крупных постав­
щиков продовольствия, к услугам которых приходи­
лось прибегать правительству; они посещали лагеря в
качестве полуофициальных лиц. Снабжение армии зави­
село от них, но любовью они не пользовались. Брант
уже встречался в интендантстве с его агентами и теперь
вспомнил даже, что слышал о его предстоящем приезде,
но не обратил внимания на это имя. Почему он бросил
театр, как достиг положения, для которого нужен был
значительный капитал— ведь многие из поставщиков уже
успели составить себе большие состояния,— что сталось
с Сюзи и ее честолюбивыми планами при такой ради­
кальной перемене — все это еще предстояло узнать. Кла­
ренс после поворота в его судьбе редко думал о Сюзи;
теперь он с некоторой досадой и сознанием своей вины
вспомнил об их последней встрече, когда он поддался
внезапному порыву чувства.
Ж дать пришлось недолго. Не успел он вернуться в
кабинет, как на веранде послышались шаги вестового и
громыхание сабли Хукера. Брант, впрочем, не знал, что
Хукер, не обратив внимания на фамилию командира,
истолковал его приглашение как дань уважения к своим
заслугам и с видом победителя покинул своих язви­
тельных собеседников — с таким видом, будто направля­
ется на конфиденциальную беседу, где потребуются
его выдающиеся военные познания* Он вошел в каби­
нет с мрачным и важным видом, сердито глядя в пол,
и поднял глаза только когда Брант отпустил вестового
и закрыл за ним дверь. И тут Хукер узнал своего ста­
рого приятеля — вечного баловня судьбы!
У него дух захватило от удивления. Он вытаращил
глаза, губы у него задрожали от полного смятения
чувств; в нем боролись недоверие, подозрительность,
радость, гордость, восхищение и даже нежность. Перед
ним стоял Кларенс Брант— такой же красавец, как преж­

491

де, он казался еще лучше в генеральской форме, которая
придавала ему — а он был моложе Хукера — небрежно
спокойный вид и выправку ветерана, приобретенную за
четыре года действительной службы! Перед ним был ге­
рой, чье имя уже настолько прославилось, что совпаде­
ние его с именем скромного штатского человека, кото­
рого он знал, показалось ему нелепостью. А между тем
это был он, величественный и блистательный, окружен­
ный военной пышностью, а его, Джима Хукера, провели
к нему среди окриков часовых, военных приветствий и
ружей «на караул!».
К счастью, Брант, услышав его первое радостное вос­
клицание, горячо пожал ему руку, а затем, дружески
взяв за плечи, усадил в кресло. К счастью — потому,
что за это время Джим Х укер с присущей ему мрачно­
стью успел почувствовать муки зависти, тем более острой,
что, несмотря на свои успехи в роли мирного поставщика,
он втайне всегда мечтал о военных почестях и отли­
чиях. Он устремил взгляд на человека, который достиг
всего этого, как он твердо верил, совершенно случайно,
по счастливому стечению обстоятельств,— и глаза у него
потемнели. Затем в Хукере заговорило его обычное тще­
славие; он постарался преодолеть впечатление превосход­
ства Кларенса и принял важный вид. Развалившись в
кресле, куда его с таким радушием усадили, он снял
перчатку и попытался засунуть ее за пояс, заметив, что
так сделал Брант, но помешали пистолеты, и перчатка
упала на пол. Он нагнулся, чтобы поднять ее, но тут
сабля запуталась у него между ногами, и Хукер опять
откинулся в кресле и прищурил глаза, не обращая
внимания на улыбающееся лицо своего старого това­
рища.
— Я думаю,— начал он медленно, несколько покро­
вительственным тоном,— что рано или поздно мы бы все
равно встретились — либо в Вашингтоне, либо в штабе
Гранта, потому что «Хукер, Мичем и компания» бывают
всюду и известны не хуже генерал-майоров, не говоря
уже,— он покосился на погоны Бранта,— о бригадных
генералах. Очень странно, как ты еще не слыхал обо мне;
правда, ты ведь еще новичок в армии.
— Но я страшно рад, Джим,— с улыбкой сказал
Брант.— что слышу о тебе сейчас, да еще из твоих

492

собственных уст, и в восторге, что они говорят на эту
тему так же откровенно, как в старину,— добавил он
лукаво.— Поздравляю тебя, приятель, с успехами. Когда
ты бросил театр?
Мистер Хукер слегка поморщился.
— Знаешь ли, в сущности, я никогда и не был акте­
ром.— Он помахал рукой с подчеркнутой небрежно­
стью.— Выступал на сцене только для того, чтобы доста­
вить удовольствие жене. Миссис Хукер не стала бы играть
с вульгарными профессионалами, понимаешь? По правде-то
говоря, я почти всегда был антрепренером
и директором театра. Как только началась война, я ма­
хнул на Восток предложить дяде Сэму свою шпагу
и опыт войны с индейцами. В Сент-Луисе мне пред­
ложили крупный контракт
на поставку свинины,
вот с тех пор и верчусь. Много раз
предлагали
чин офицера в действующей армии, да
я отказы­
вался.
— Почему ж е ? — невинно спросил Брант.
— Слишком много вокруг вестпойнтовских индю­
ков,— значительно заметил Х укер,— и слишком много
развелось шпионов!
— Шпионов? — рассеянно отозвался Брант, мгно­
венно вспомнив о мисс Фолкнер.
— Д а, шпионов,— упрямо и загадочно продолжал
Х укер.— Одна половина Вашингтона следит за другой.
А женщины, начиная с жены президента, по большей
части союзницы конфедератов!
Брант пытливо поглядел на гостя, но тут же сообра­
зил, что это обычная болтовня Джима Хукера, которой
нельзя придавать значения. Он опять улыбнулся и спро­
сил уже мягче:
— А как поживает миссис Х укер?
Мистер Х укер устремил глаза в потолок, встал и сде­
лал вид, что смотрит в окно; потом опять сел у стола,
словно перед воображаемой публикой, и, играя перчат­
кой, как делают на сцене, когда изображают беспеч­
ность и хладнокровие, изрек:
— Таковой больше не имеется!
— Боже мой! — воскликнул Брант с искренним-вол­
нением.— Прошу прощения. Право же, я...
493

— Мы развелись,— продолжал Х укер, переменив
позу и тяжело опираясь на саблю; глаза его были попрежнему устремлены на воображаемую публику.— Н а­
блюдалось, понимаешь ли, несходство характеров, и...—
он слегка подбросил
перчатку,— ...мы
расстались!
Х а -ха !
Он засмеялся негромким, горьким, презрительным
смехом, однако Брант почувствовал, что до сих пор Х у ­
кер относился к этому с полнейшим равнодушием.
— А мне казалось, что у вас такие хорошие отноше­
ния! — нерешительно пробормотал Кларенс.
— Казалось! — с горечью повторил Х укер, насмеш­
ливо озирая некий воображаемый второй ряд кресел в
партере.— Д а, казалось! Были у нас и другие разно­
гласия, социальные и политические. Т ы должен меня
понять, ведь и ты тоже страдал.— И он порывисто пожал
Бранту руку.— Но мы,— продолжал он высокомерно,
снова играя перчаткой,— мы ведь светские люди, мы
этим пренебрегаем, и баста.
Напряженность торжественной позы, вероятно, пока­
залась ему утомительной; он уселся поудобнее.
— Однако,— сказал Брант с любопытством,— я всег­
да думал, что миссис Х укер целиком за Союз и за се­
верян?
— Показное! — возразил Х укер своим обычным то­
ном.
— А помнишь случай с флагом? — настаивал Брант.
— Миссис Х укер всегда была актрисой,— многозна­
чительно заметил Х укер .— А теперь,— добавил он бод­
ро,— миссис Х укер — жена сенатора Бумпойнтера, одно­
го из самых богатых и влиятельных республиканцев в
Вашингтоне. Все должности на Западе у него, можно ска­
зать, в жилетном кармане.
— Но если она не республиканка, как же она...—
начал было Брант.
— С особой целью,— загадочно отозвался Х укер .—
Она,— добавил
он еще веселее,— принадлежит к
сливкам вашингтонского общества. Бывает на балах
у всех иностранных послов, в Белом доме с ней очень
считаются. Е е портреты бывают во всех шикарных ил­
люстрированных газетах.

494

Странный, но несомненный факт: разведенный муж
гордился тем, что его бывшая жена, к которой он рав­
нодушен, пользуется влиянием. Эта гордость могла бы
задеть Бранта или по крайней мере рассмешить его,
если бы он не был глубоко уязвлен намеком Хукера в
отношении его собственной жены и унизительного сход­
ства в положении их обоих. Впрочем, он готов был
объяснить похвальбу Х укера его непобедимым мальчи­
шеским чудачеством, а намек — самомнением. А может
быть, Кларенс сознавал, что, хотя они уже давным-дав­
но расстались и все забыто, он не заслуживает особен­
ной чуткости со стороны мужа Сюзи. Т ак или иначе,
он боялся, что Х укер опять заговорит о его жене, и страх
его оправдался.
— Она знает, что ты здесь?
— К то? — отрывисто спросил Брант.
— Твоя жена. Ведь она еще тебе жена?
— Д а, но я не осведомлен о том, что она знает, а
что — нет,— спокойно ответил Брант. Он уже успел
овладеть собой.
— Сюзи... то есть миссис Бумпойнтер,— сказал Х у ­
кер с явным уважением к новому званию своей бывшей
жены,— предполагает, что она послана за границу
с секретным поручением от южной конфедерации к не­
ким коронованным особам. Она, знаешь ли, здорово
умела обрабатывать людей. Прежде чем выйти замуж
за Бумпойнтера, Сюзи изо всех сил старалась выяснить,
где твоя жена, но так и не смогла. Вот уже год, как она
совсем исчезла из виду. Одни говорят о ней одно,
другие — другое. Но можешь держать пари на свой по­
следний доллар: теперь, когда супруга сенатора Бум­
пойнтера знает все тайные пружины в Вашингтоне,
она-то уж все выведает.
— А миссис Бумпойнтер действительно переменила
убеждения и сочувствует южанам,— спросил Брант,—
или это просто каприз или мода?
Говоря это, он встал, с рассеянным видом подошел
к двери веранды и прислушался. Затем открыл ее и вы­
шел.
Хукер в недоумении пошел за ним. Д ва офицера уже
вышли из своих комнат и стояли на веранде; третий
замешкался на дорожке сада. Вдруг один из офицеров

495

вернулся в дом, снова появился, но уже в фуражке и со
шпагой в руке, и побежал по направлению к карауль­
ному помещению. Откуда-то из-за ограды сада донесся
слабый треск.
— Что там такое? — воскликнул Х укер, вытаращив
глаза.
— Пикет открыл огонь!
Треск перешел в громкий стрекот выстрелов. Брант
вернулся в комнату и надел фуражку.
— Извини меня, я сейчас...
Раздался мягкий, приглушенный звук, точно лопнул
пузырь, и дом, казалось, подскочил на месте, как рези­
новый мяч.
— А это что? — еле выговорил Х укер.
— Пушечный выстрел, но далеко!

ГЛ А В А V

Через минуту в лагере заиграли сигнал тревоги, по­
слышались стук копыт офицерских коней и мерный шаг
строящихся солдат. Дом почти опустел. Х отя пушечный
выстрел и свидетельствовал о том, что тут не простая
перестрелка караульных, Брант все еще не верил, что
противник предпринял серьезную атаку. Как и в прош­
лом бою, его участок не имел для южан стратегиче­
ского значения. Без сомнения, это только ложный ма­
невр, предпринятый с целью скрыть
наступление на
центр армии северян, расположенный в двух милях от
бригады Бранта. Зная, что расстояние до штаба диви­
зии позволяет рассчитывать на поддержку, Брант рас­
тянул линию своей бригады вдоль гряды холмов, гото­
вый отступить в этом направлении, сдерживая в то же
время натиск противника и прикрывая позицию своего
командира. Он отдал необходимые приказания на слу­
чай, если придется оставить дом, и затем вернулся к
себе. На соседнее поле уже падали пули и осколки сна­
рядов. Тоненькая полоска сизого дыма стелилась над
линией огня. Над лугом, окаймленным ивами, повисло
коническое белое облачко, точно лопнувшая коробочка
хлопчатника,— видно было, что там расположилась

496

батарея. Но буколическая тишина в доме не нару­
шалась. Солнце мягко светило на просторные веранды;
воздух был напоен ароматом осыпающихся лепестков
роз.
Брант входил с веранды в кабинет, когда дверь из
коридора внезапно распахнулась, стремительно вошла
мисс Фолкнер, закрыла за собой дверь и прислонилась
к ней, дрожа и задыхаясь.
Кларенс вздрогнул и смутился. В тревоге он совер­
шенно забыл о ней, а ведь ей могла угрожать опасность.
Услышав стрельбу, она, должно быть, по-женски испу­
галась и пришла к нему искать защиты. Он подошел к
ней с улыбкой, чтобы успокоить, но вдруг понял по ее
бледности и волнению, что тут дело не в физическом
страхе. Отчаянным жестом она предложила ему за­
крыть дверь на веранду и прошептала побелевшими
губами:
— Мне нужно поговорить с вами наедине!
— Пожалуйста. Но для вас и здесь нет непосредствённой опасности, а скоро я смогу перевести вас в со­
вершенно безопасное место.
— Опасность — для меня! Боже, если бы дело было
только в этом!
Он поглядел на нее в тревоге.
— Послушайте,— заговорила она, прерывисто ды­
ша,— выслушайте меня! А потом можете ненавидеть,
презирать меня... убить, если захотите. Вы преданы и
погибли... отрезаны и окружены! Я содействовала это­
му, но клянусь, что удар нанесен не моей рукой. Я хо­
тела спасти вас. Один бог знает, как это случилось. Это
рок!
В одно мгновение Брант угадал всю правду. К нему
вернулись хладнокровие и самообладание, которые ни­
когда еще не покидали его в критических обстоятельст­
вах. Канонада усиливалась, неуклонно приближаясь, и
перед его мысленным взором с быстротой молнии, слов­
но на карте, развернулась вся его позиция, которой сей­
час угрожал неприятель. Брант сообразил, сколько еще
времени его солдаты смогут удерживать линию холмов
и сколько драгоценных мгновений он может уделить
этой несчастной женщине. Он ласково усадил ее в
кресло и спокойно сказал:
32. Брет Гарт. Т. 4.
497

— Эт«ого мало. Говорите медленно и ясно. Я должен
знать все. Как и каким способом вы меня предали?
Она устремила на него умоляющий взгляд; его мяг­
кость успокоила и в то же время ранила ее.
— Вы мне не поверите, вы не можете мне поверить.
Я сама ничего не знаю. Я получала и передавала пись­
ма, не зная их содержания,— от конфедератов к шпион­
ке, которая приходила сюда, и наоборот; сейчас она
уже далеко. Я это делала, потому что думала, что вы
меня ненавидите и презираете... потому что считала дол­
гом помогать своим друзьям... потому что вы сказали,
что между нами «война». Но я никогда не шпионила
за вами, клянусь!
— Откуда же вы знаете об этой атаке? — спокойно
спросил он.
Взгляд ее просветлел, и она ответила с робостью и
надеждой:
— В доме есть окно, откуда виден весь склон и линия
конфедератов. В окне был выставлен условный знак,
но не мной! Но я знала, что, пока он там, это означает,
что замысел против вас еще не созрел, что атаки не бу­
дет, пока он в окне. Вот и все, что мне известно. Шпион­
ке пришлось сказать мне об этом, потому что мы п-о оче­
реди дежурили в той комнате. Я хотела оттянуть эту
страшную атаку до... до...— Т у т голос ее задрожал, но
она почувствовала, что спокойные глаза Бранта ви­
дят ее насквозь, и торопливо добавила: — ...до св-оего
отъезда, и ради этого я задержала несколько писем,
которые мне вручили. Но сегодня утром я издалека по­
смотрела на окно и увидела, что условного знака
нет. Кто-то его убрал. Я кинулась обратно, но, как вы
сами видите, опоздала!
Брант разом все понял. Значит, он собственной ру­
кой ускорил атаку. Но в его уме внезапно мелькнула дру­
гая, более важная мысль. Если он вызвал атаку раньше,
чем противник успел закончить приготовления, есть на­
дежда, что этот натиск обречен на поражение. Ничем не
выдавая себя, Брант спокойно и пристально поглядел
мисс Фолкнер в глаза, хотя сердце у него замерло,
когда он сказал:
— Значит, шпионка заподозрила вас и переменила
условный знак?

498

— Нет, нет,— живо отозвалась она.— Шпионка была
со мной и тоже испугалась. Мы обе побежали обрат­
но — помните? — и тут ее задержал патруль!
Она спохватилась, но было уже поздно. Щеки у нее
вспыхнули, она опустила голову, устыдившись того, что
в невольном порыве выдала шпионку.
Брант, казалось, не замечал этого. Он ломал себе
голову, соображая, какие же сведения могла собрать
здесь эта глупая мулатка. Расположение его войск
не было тайной для противника — в бригаде шпионке
нечем было поживиться. Очевидно, она, как и эта дрожа­
щая, взволнованная девушка, только орудие в руках
других.
— Эта женщина жила здесь? — спросил он.
— Нет, она жила у Мэнли, но у нее были друзья
в штабе вашего генерала, которых она навещала.
Брант чуть не вздрогнул, но сдержался. Теперь все
ясно. Шпионские сведения добывались в штабе диви­
зии и передавались через его лагерь, как ближайший
к линии конфедератов. Но какого рода сведения? И ка­
кой шаг врага он сам ускорил? Было ясно, что мисс
Фолкнер этого не знает.
Он бросил на нее испытующий взгляд.
Вдруг весь дом вздрогнул от взрыва, в окно потя­
нуло дымом — в саду разорвался снаряд.
Она смотрела на Кларенса с тоской и отчаянием, но
не побледнела и даже не вздрогнула.
Новая мысль овладела им. Он подошел к ней и взял
ее холодную руку. На ее бледных губах мелькнуло по­
добие улыбки.
— У вас есть мужество, есть самоотверженность,—
сказал он.— Я верю, что вы жалеете о том, что сде­
лали. Если бы вы могли исправить то, что совер­
шили, хотя бы с опасностью для жизни, вы бы реши­
лись?
— Д а ,— сказала она, тяжело дыша.
— Конфедераты вас знают. Если я попал в окру­
жение, сумеете ли вы пройти через их цепи, не подвер­
гаясь допросу?
— Д а! — ответила она с жаром.
— Я дам вам записку, с которой вас потом пропу­
стят в наш штаб. Вы отнесете генералу письмо, которое

499

никто, кроме него, не должен видеть. В письме не будет
ничего, касающегося лично вас или ваших друзей. Н и­
чего, кроме предостережения.
— И вы будете спасены? Они придут к вам на по­
мощь? Вас не возьмут в плен? — воскликнула она.
Он мягко улыбнулся:
— Возможно. Кто знает!
Присев к столу, он быстро написал несколько слов,
— Вот пропуск,— сказал он, протягивая ей листок
бумаги.— Вы предъявите его за линией южан. Эта
записка,— продолжал он, вручая ей запечатанный кон­
верт,— предназначена для генерала. Никто не должен
увидеть ее или узнать о ней, даже ваш возлюблен­
ный, если вы его встретите!
— Мой возлюбленный! — вскричала она возмущен­
но, и в глазах ее загорелся прежний злой огонек.— Что
это значит? У меня нет никакого возлюбленного!
Брант взглянул на ее раскрасневшееся лицо.
— Я думал,— сказал он спокойно,— что в том лагере
есть человек, который вам дорог... что вы ему писали.
Это могло бы послужить оправданием...
Он остановился, видя, что она опять побледнела и
бессильно опустила руки.
— Боже милостивый! Т а к вам и это приходило в го­
лову... Вы решили, что я могу пожертвовать вами ради
другого!
— Простите,— поспешно сказал Брант,— я был не­
прав. Преданы ли вы человеку или делу, но вы проявили
чисто женскую самоотверженность. А теперь, когда вы
хотите искупить свою вину, в вас говорит не женская
храбрость.
К его удивлению, она вновь покраснела, а в синих
глазах ее даже промелькнуло лукавство.
— Д а, это могло бы послужить оправданием,—
пробормотала она,— да, конечно, спасти человека!..
И поспешно добавила:
— Я иду. Немедленно. Я готова!
— Подождите минуту,— сказал он серьезно.— Этот
пропуск и сопровождающий вас солдат должны обес­
печить вам безопасность, но война есть война. Вы всетаки шпионка! Готовы ли вы к опасности^

500

— Д а ,— ответила она с гордостью, отбрасывая назад
непокорную прядь волос. Но сейчас же спросила, пони­
зив голос: — А вы готовы простить меня?
— Всегда и за все что угодно,— сказал он, трону­
тый ее словами.— И да поможет вам бог!
Он слегка пожал ее холодные пальцы. Но она быстро
высвободила руку и, покраснев, отвернулась.
Он подошел к двери. Д ва адъютанта с донесениями,
которых по его приказу не впускали в комнату, нетерпе­
ливо ожидали его. Конь старшего офицера рыл копытом
землю в саду. Офицеры внимательно посмотрели на де­
вушку.
— Прикажите проводить мисс Фолкнер с белым фла­
гом до линии противника. Она южанка и гражданское
лицо. Они ее примут.
Не успел он обменяться несколькими словами с адъю­
тантами, как вернулся старший офицер. О тведя Бранта
в сторону, он быстро сказал:
— Простите, генерал, но солдаты уверены, что эта
атака — результат шпионских сведений, полученных не­
приятелем. Вы должны знать, что подозревают женщи­
ну, которой вы только что дали пропуск. Солдаты возму­
щены.
— Тем больше оснований, майор, удалить ее от воз­
можных последствий их опрометчивости,— ответил Брант
ледяным тоном.— И я предлагаю вам лично обеспе­
чить ее безопасность. Н ет никаких оснований полагать,
что противник получил о нас какие-либо сведения. Я ду­
маю, что гораздо важнее следить за выполнением
моих приказов о невольниках и гражданских лицах,
переходящих наши линии из штаба дивизии, где
действительно можно раздобыть ценные
сведения,
чем вести наблюдения за своенравной и откровенной
девушкой.
Майор вспыхнул от гнева, отдал честь и удалился,
а Брант вернулся к адъютанту. Положение было серьез­
ное. Неприятельская колонна продвигалась к линии хол­
мов, удерживать ее дальше было невозможно, брига­
да оказалась отрезанной от штаба дивизии, хотя против­
ник еще не начал общего наступления.
Тайные опасения Бранта, что неприятель намеревает­
ся нанести удар по центру, подтверждались. Успеет ли

501

его письмо к командиру дивизии пройти вовремя сквозь
атакующую колонну?
Одно обстоятельство поражало его. Обойдя брига­
ду с фланга, противник, несмотря на подавляющий
перевес, не сделал попытки завершить охватывающее
движение и разгромить бригаду. Брант вполне мог от­
ступить, не подвергаясь преследованию, когда нель­
зя будет дольше удерживаться на линии холмов. Д ру­
гой его фланг и тыл находились в безопасности, хотя
неприятель мог бы направить сюда часть огромной ко­
лонны, упорно продвигавшейся к холмам. Это одно сви­
детельствовало о просчете и незрелости неприятельского
плана. Быть может, причина заключалась в том, что
Брант сам ускорил их атаку, переставив условный знак.
Без сохмнения, противник первоначально предполагал ата­
ковать его бригаду с фланга и тыла, но при внезапном
и поспешном наступлении этот план не был осущест­
влен. Брант и теперь мог спасти бригаду — и его офице­
ры это знали,— но у него сложилось твердое убеждение,
что он сможет помочь командиру дивизии, упорно, но
спокойно обороняя свою позицию и выжидая благопри­
ятного случая. Это подсказывали ему инстинкт и темпе­
рамент.
Беспокоя неприятеля на фланге и в тылу, отстаивая
каждый дюйм земли, под огнем артиллерии, высланной
с целью выбить его с занимаемого рубежа, и отражая на­
беги кавалерии на свои поредевшие ряды, он видел,
как его бригада, не сдаваясь, тает в неприятельском
потоке.
ГЛ А ВА V I

Роковая гряда холмов, которая смутно виднелась
сквозь тонкие сплетающиеся полосы порохового дыма,
напоминала полустертый рисунок на грифельной до­
ске. Когда же дым рассеялся, взору открывалось хаоти­
ческое скопление повозок и лошадей — картина, в кото­
рой мог разобраться только зоркий глаз Кларенса Бран­
та. Его организующая энергия чувствовалась повсюду.
Нужно ли было быстрее сомкнуться, чтобы отразить уси­
ленный натиск противника, или упорно стоять в бездей­
ствии под огнем— во всем ощущалась его воля. Краткое,

502

но исчерпывающее распоряжение, переданное через
адъютанта, или внезапное появление над линйей Шты­
ков его смуглого внимательного и спокойного лица неиз­
менно производили магическое действие. Как и все при­
рожденные полководцы, он был точно заколдован, не­
уязвимый среди опасностей, и заражал своих солдат
неверием в смерть; сраженные пулями солдаты со всех
сторон падали вокруг него, но лица, покрытые смерт­
ной бледностью, выражали непоколебимое спокойствие,
а в последнем вздохе звучала вера в победу. Отбившие­
ся от строя возвращались в ряды под его мимолетным
взглядом, безнадежная сумятица вокруг какого-нибудь
зарядного ящика, опрокинувшегося на повороте дороги,
прекращалась, и ящик спокойно убирали с дороги в при­
сутствии выжидающего молчаливого смуглого всадника.
Однако под маской невозмутим,ости он остро созна­
вал все, что происходило; в этой видимой сосредоточен­
ности таилось напряжение всех его чувств: он подмечал
первые признаки сомнения или тревоги на лице млад­
шего офицера, которому отдавал приказ, первые при­
знаки апатии в перестраивающейся шеренге, еще более
тревожную заминку при передвижениях, когда люди
спотыкались о трупы своих товарищей, зловещее мол­
чание стрелкового бруствера, страшную неподвижность
цепочки, застывшей навеки в позе стрельбы с колена;
сокращение числа стрелковых точек, внезапные бреши
тут и там, угрожающее искривление еще недавно
прямой линии строя — он понимал роковое значе­
ние всего этого. Но даже в такой момент он
остановился возле баррикады, наскоро сооруженной
из перевернутых интендантских повозок, чтобы посмо­
треть на старого знакомого, которого видел всего час на­
зад и который, по-видимому, командовал группой вернув­
шихся в строй солдат и маркитантов. Взобравшись на
колесо с револьвером в каждой руке и с охотничьим но­
жом в зубах, с театральной аффектацией даже в этом
порыве подлинной храбрости, перед ним красовался
Джим Х укер. И Кларенс Брант, сознавая свою ответст­
венность за ход сражения, все же ясно припомнил в
эти отчаянные минуты, как Хукер изображал Кровавого
Дика в мелодраме «Розали — Цветок Прерии» на сцене
театра в Калифорнии пять лет тому назад.

503

О ставался еще час до наступления темноты, кото­
рая, вероятно, прервет сражение. Устоит ли бригада
на своей активной позиции? Беглое совещание с офице­
рами показало, что слабость позиции уже смутила их.
Офицеры напоминали, что линия отхода пока еще сво­
бодна, но в течение ночи противник, хотя и продвигаясь
к центру дивизии, может повернуть и обойти бригаду;
что неприятельские резервы, почему-то запоздавшие, мо­
гут вступить в дело еще до наступления утра. Брант
между тем не сводил бинокля с главной колонны, насту­
павшей вдоль гряды холмов. Вдруг он увидел, что поток
остановился, потом начал разворачиваться по обе сторо­
ны гребня, под прямым углом к своему прежнему на­
правлению. Что-то их задержало! А вскоре в громе пушек
и в облаке дыма на горизонте обнаружилась новая ли­
ния боя: в дело вступили главные силы дивизии. Вот си­
туация, о которой он так мечтал: есть возможность бро­
ситься на противника с тыла и пробиться на соедине­
ние со своими,— но уже поздно! Он поглядел на свои
поредевшие ряды — едва ли наберется один полк. С
такими силами атака, даже психическая, обречена на
неудачу. Ему не оставалось ничего другого, как стоять
на месте — на таком расстоянии, чтобы можно было рас­
считывать на поддержку и ожидать исхода главного сра­
жения. Он уже собирался спрятать бинокль, когда его
внимание привлекли глухие пушечные выстрелы с запа­
да. При свете заходящего солнца он увидел длинную
серую линию — она тянулась из долины, из глубокого
тыла, чтобы присоединиться к главной колонне. Вот они,
резервы противника! Сердце у него подпрыгнуло: те­
перь тайна раскрылась. Ясно было, в чем единственный
недостаток неприятельского плана. Очевидно, резервы,
подходившие с таким опозданием с запада, приняли
только второй сигнал из окна, когда мисс Фолкнер по­
ставила вазу на старое место, и не подошли вовремя к
его позиции. Значение этой ошибки трудно было пере­
оценить. Если девушка, которая таким образом спасла
его, своевременно добралась с его письмом до коман­
дира дивизии, тот предупрежден и сможет даже из­
влечь выгоду из этого положения. Теперь и позиция его
бригады не так уж неустойчива: противник, втянувший­
ся в бой на главном направлении, не сможет вос­

504

становить первоначальное положение и исправить свой
промах. Основная часть главной неприятельской колонны
уже миновала бригаду. Правда, оставалась опасность,
что в случае поражения колонна откатится прямо на не­
го, но Брант рассчитывал, что командир дивизии по­
старается предотвратить соединение резервов с главными
силами, вклинившись между ними, а затем оттеснит
их от холмов и соединится с бригадой. Когда по­
следние солдаты вражеского арьергарда пошли мимо,
трубы Бранта сыграли отбой прикрытию. Кларенс
удвоил сторожевое охранение и решил
выжидать
и наблюдать.
Настало время заняться печальной обязанностью —
позаботиться о раненых и убитых. В самых простор­
ных помещениях штаба уже был размещен госпиталь. Пе­
реходя от койки к койке, узнавая в искаженных мукой
или застывших в беспамятстве лицах тех, кого он видел
в этот день полными воодушевления и бодрости, Кларенс
вновь пережил свои былые сомнения. Неужели нет дру­
гого пути? Отвечает ли за все это он сам, который ходит
среди них целый и невредимый? А если не он, то кто
же? С горечью вспоминал он первый период заговора
южан — зарождение борьбы, которая принесла такие
ужасные плоды. Он думал о своей вероломной жене,
пока не почувствовал, как кровь приливает к его
лицу, пока ему не захотелось отвернуться от своих то­
варищей, лежавших на койках: он боялся, что они,
с ясновидением умирающих, прочтут на его лице эти
тайные мысли.
Было уже за полночь, когда он, не раздеваясь, при­
лег на кровать в своей келье, чтобы вздремнуть. Стран­
но подействовал на него вид мирных, чистых стен и
занавесок— казалось, он запятнал эту непорочную тиши­
ну кровавым отблеском войны. Внезапно, среди глубоко­
го сна, он проснулся от неясного чувства тревоги. Сна­
чала он подумал, что неприятель наступает и надо от­
ражать атаку. Он сел и прислушался: ни звука, кроме
размеренных шагов часового по гравию дорожки. Но
дверь была открыта. Он вскочил на ноги, прокрался в
коридор и едва успел заметить высокую женскую фигуру,
скользнувшую мимо освещенного луной окна, в противо­
положном конце коридора. Лица он не различил,
,

505

но негритянский тюрбан на голове нельзя было не
заметить.
Брант не стал преследовать ее или звать караульных.
Если это была шпионка или одна из ее помощниц, она
теперь бессильна причинить какой-либо вред и не смо­
жет выйти из лагеря и даже из дома после его не­
давних приказов под бдительным оком охраны. Она,
наверно, знала это не хуже его. Поэтому скорее
всего в комнату случайно заглянула какая-то другая
служанка.
Он вернулся в свою комнату и несколько минут стоял
у окна, глядя на склон, озаренный луной. Далекая ка­
нонада давно уже смолкла.
Бодрящий утренний воздух освежил Бранта; каза­
лось, только
он, воздух, успел сбросить со сво­
их росистых крыльев ужасный груз вчерашнего дня,
тяготевший над всей природой. Брант отошел от окна
и зажег свечу на столе. Застегивая портупею, он заме­
тил, что в ногах постели, с которой он только что встал,
лежит лист бумаги. Поднеся его к свече, он прочел сло­
ва, написанные грубыми каракулями:
«Вы спите, когда вам надо быть в походе. Не теряй­
те времени. Д о восхода солнца на вас нападет резерв
той самой колонны, которой вы безрассудно сопротив­
лялись. Пишет некто, желающий спасти вас, но ненави­
дящий ваше дело».
На его губах показалась презрительная усмешка. По­
черк был незнакомый, явно подделанный. Содержание
записки его не встревожило, но внезапно мелькнуло
подозрение: она от мисс Фолкнер! Ей не удалось
пробраться сквозь неприятельскую линию... Быть
может, она и не пыталась пробраться. Она обманула его
или разочаровалась в своем благородном порыве,
а теперь хочет смягчить свою новую измену новым
предупреждением. А он еще дал ускользнуть ее
мулатке!
Он быстро спустился по лестнице. Н австречу донесся
звук приближающихся голосов. Брант остановился,
узнав бригадного врача и одного из своих адъютантов.

506

— Мы не решались беспокоить вас, генерал, но, ка­
жется, дело довольно важное. Часовые, выполняя ваш
приказ, только что задержали негритянку, которая хо­
тела пробраться через кордон. Она пыталась удрать,
но ее догнали возле ограды, произошла схватка, она
упала и расшибла голову. Бесчувственную, ее перенесли
в караульное помещение.
— Хорошо. Я пойду взгляну на нее,— сказал Брант
с чувством облегчения.
— Одну минуту, генерал. Может быть, вы предпо­
чтете увидеться с ней наедине,— сказал врач.— Стара­
ясь привести ее в чувство, я провел губкой по ее голове
и лицу, чтобы найти повреждения, и с лица сошла
краска. Это белая женщина, загримированная и одетая
мулаткой.
У Бранта упало сердце. Значит, это мисс Фолкнер!
— Вы ее узнали?— спросил он, переводя взгляд
с одного на другого.— Вы видели ее здесь раньше?
— Нет, сэр,— отвечал адъютант.— Но, по-видимому,
это женщина высокого круга... настоящая дама.
Брант вздохнул свободнее.
— Где она сейчас?
— В караульном помещении. М ы решили лучше не
помещать ее в госпитале среди солдат, пока не получим
от вас приказаний.
— И хорошо сделали,— ответил Брант.— Пока нико­
му ни слова, да пусть ее перенесут сюда — осторож­
но и чтобы по возможности никто не видел. Положи­
те ее в моей комнате наверху и оставьте кого-нибудь
при ней. Но прошу вас, доктор, сделайте все необхо­
димое и дайте мне знать, когда она придет в себя.
Брант ушел. Он не придавал особого значения таин­
ственной записке, которая, очевидно, исходила от мисс
Фолкнер или от самой незнакомки, так как считал, что
автор записки знал только первоначальный план ата­
ки. Однако он сразу же выслал небольшую разведыва­
тельную группу в том направлении, откуда можно было
ожидать удара, приказав немедленно вернуться и доло­
жить. Вспомнив Х укера, он с внутренней улыбкой вклю­
чил и его в разведывательный отряд в качестве до­
бровольца. После этого Брант вернулся в дом. Врач
встретил его у двери.
507

—
Последствия ушиба проходят,— сказал он,—
сейчас у нее, по-видимому, упадок сил после большого
нервного возбуждения. Можете войти, она скоро придет
в себя.
Брант вошел в комнату осторожными и неслышными
шагами, какими обычно подходят к постели больного.
Но какой-то инстинкт, более сильный, чем это обычное
проявление гуманности, внезапно сковал его страхом.
Комната показалась ему чужой, она снова приобрела
суровый вид монастырской кельи, который так поразил
его с самого начала. Он остановился в нерешительности.
На него нашло другое странное наваждение — или смут­
ное воспоминание? — словно аромат, знакомый, волную­
щий, но слабый и готовый исчезнуть. Чуть ли не с ро­
бостью он взглянул на кровать. Одеяло закрывало ле­
жащую фигуру почти до самой шеи, а полосатое сит­
цевое платье, окровавленное, запыленное и второпях
сорванное, валялось рядом на стуле. На бледном ли­
це не оставалось следов крови и грима, длинные воло­
сы, еще влажные от губки врача, резко выделялись на
подушке. И вдруг этот железный человек издал сла­
бый крик, побледнел, как та, что лежала перед ним,
и упал на колени возле кровати. Он узнал лицо своей
жены!
Д а, жены! Но прекрасные волосы, которыми она так
гордилась, волосы, которые однажды, в дни его юно­
сти, упали, словно благословение, на его плечо, — они
теперь серебрились у запавших, с синими прожилками
висков. Под закрытыми ясными глазами с изящным
изгибом бровей виднелись круги — след перенесенных
страданий; только чистый профиль да тонко очерчен­
ный властный рот и нос сохранили былую красоту.
Одеяло соскользнуло, и Бранта поразил вид знакомого
мраморного плеча. Он вспомнил, как в первые дни су­
пружества она предстала перед ним в священном обли­
ке Дианы — эта странная женщина, целомудренная,
как нимфа, не созданная для радостей материнства.
Ему почудилось даже, что он вновь вдыхает тонкий,
особенный аромат ее кружев, вышивок и изящного
белья там, в ее спальне в Роблесе.
Под его пристальным взглядом — может быть, под
гипнозом его присутствия — губы ее раскрылись, испу­

508

стив не то вздох, не то стон. И хотя глаза все еще были
закрыты, голова инстинктивно повернулась на подушке
в его сторону. Брант встал с колен. Глаза ее медлен­
но открылись. Когда в них угасло изумление первых се­
кунд, они устремились на него — с прежней враждеб­
ностью.
Первое ее движение было чисто женское — она хо­
тела обеими руками поправить разметавшиеся волосы.
Но, взглянув на свои белые пальцы, с которых была смы­
та краска, она сразу поняла, что произошло, и быстро
спрятала руки под одеяло. Брант стоял молча, скрестив
руки, и смотрел на нее. Первым нарушил молчание ее
голос.
— Т ы меня узнал? Теперь, я думаю, ты все зна­
ешь,— сказала она с легким вызовом в голосе.
Он наклонил голову. Он чувствовал, что голос может
ему изменить, и завидовал ее самообладанию.
— Я ведь могу и приподняться, правда?
Усилием воли она заставила себя приподняться
и сесть на кровати. Одеяло сползло с ее обнаженных
плеч, и она натянула его с дрожью отвращения.
— Д а, я забыла, что вы, солдаты-северяне, раздева­
ете женщин! Впрочем, я еще кое-что забыла,— добави­
ла она с насмешкой,— ведь вы мой муж, и я нахо­
жусь в вашей комнате.
Презрение, скрытое в ее словах, рассеяло последние
иллюзии Бранта. Он ответил ей так же сухо:
— К сожалению, теперь вам придется помнить толь­
ко одно: я генерал Северной армии, а вы шпионка
южан.
— Пусть так,— серьезно сказала она и тут же доба­
вила с живостью: — но за вами я не шпионила.
Но тотчас же она закусила губы, словно эта фраза
вырвалась у нее некстати, и, беспечно пожав плечами,
опустилась на подушку.
— Это неважно,— холодно заметил Брант.— Вы
использовали этот дом и его обитателей в своих целях.
И не ваша вина, что в шкатулке, которую вы открыли,
ничего не нашлось.
Она бросила на него быстрый взгляд, потом снова
пожала плечами.

509

— Я могла бы догадаться, что она меня обманыва­
ет,— сказала она с горечью,— что вы обойдете ее, как
и многих других. Т ак она меня выдала? Но чего ради?
Брант вспыхнул. Но усилием воли он сдержался.
— Вас выдал цветок! Красная пыльца попала в шка­
тулку, когда вы отперли ее на конторке у окна в той
комнате,— пыльца цветка, который стоял в окне как
условный знак. Я сам переставил цветок и этим сорвал
презренный план ваших друзей.
На ее лице отразились потрясение и ужас.
— Т ак это вы переставили цветок! — повторила она,
едва сознавая, что говорит. И добавила, понизив го­
л о с :— Тогда все понятно!
Но тут же снова в бешеной злобе обратилась к нему:
— И вы хотите сказать, что она вам не помогала, ке
продала меня, вашу жену, вам же!.. З а сколько? З а
взгляд? З а поцелуй?
— Я хочу сказать, что она не знала, что цветок пере­
ставили, и потом сама вернула его на прежнее место. Не
ее и не ваша вина, если я не в плену.
Она ошеломленно провела тонкой рукой по лбу.
— Понимаю,— пробормотала она. Потом, в новом
приступе возбуждения, воскликнула:
— Глупец! Никто бы тебя не тронул. Неужели ты
думаешь, что Ли 1 стал бы заниматься тобой, когда у него
была такая добыча, как командир дивизии? Нет! Вы ­
движение резервов было уловкой, чтобы выманить диви­
зию к тебе на помощь, в то время как наша глав­
ная колонна прорвет центр. Что вы на меня уставились,
Кларенс Брант? Вы хороший юрист и, говорят, лихой
вояка. Я никогда не считала вас трусом, даже в минуты
вашей нерешительности. Но вы сражаетесь с людьми,
которые изучали искусство войны и стратегию еще
тогда, когда вы были мальчишкой, затерявшимся
в прерии.
Она остановилась, закрыла глаза и потом усталым го­
лосом добавила:
— Т ак было вчера, а сегодня — кто знает? Все ведь
могло измениться. Наш резерв все-таки может вас ата­
ковать. Вот почему я час назад задержалась, чтобы напи­
1 Командующ ий армией южан.
510

сать вам записку,— я думала, что ухожу отсюда навсег­
да. Д а, это сделала я,— продолжала она утомленно, но
все же настойчиво.— Знайте же, все было готово для
моего побега. Д рузья ждали меня за вашей линией.
Они отвлекли бы на себя внимание вашего пикета. Но я
замешкалась, когда увидела, что вы вернулись в дом,
задержалась, чтобы написать вам эту записку. И вот
опоздала!
Брант был настолько поглощен меняющимся выраже­
нием ее лица, загоревшимися глазами, ее познаниями,
достойными настоящего воина, ее знанием военной
терминологии — всем новым, что в ней обнаружи­
лось, что почти не заметил последних чисто женских
слов.
Теперь ему казалось, что на него смотрит с подушки
уже не Диана его юношеских грез, а сама Афина Паллада.
Только теперь, когда в ней не осталось почти ничего
женского, он полностью поверил тому, в чем раньше
сомневался: ее беззаветной преданности делу конфеде­
ратов. И в самых пылких мечтаниях он никогда не упо­
доблял ее Жанне д ’Арк, а между тем такое вдохно­
венное и страстное лицо можно было встретить только
на поле боя. Он с трудом вернулся к действитель­
ности.
—
Спасибо, что вы хотели меня предостеречь,— ска­
зал он несколько мягче, но без нежности,— и, видит
бог, я жалею, что вам не удалось бежать. Но ваше пре­
дупреждение излишне: резервы южан уже подошли,
они двинулись по второму сигналу из окна и отклони­
лись, чтобы напасть на левый фланг нашей дивизии,
а меня оставили в покое. А их военная хитрость — за­
ставить моего командира пойти мне на помощь — тоже
не удалась бы: я ее разгадал и сам послал генералу
сообщение, что в помощи не нуждаюсь.
Это была правда, в этом и заключалась единствен­
ная цель записки, отправленной с мисс Фолкнер. Он не
стал бы говорить жене о своем самопожертвовании, если
бы не странное, все еще тяготевшее над ним влияние
этой женщины; он чувствовал потребность утвердить свое
превосходство перед ней. Она пристально посмотрела на
него.

511

— И ваше сообщение взялась передать мисс Ф о л к­
нер? — медленно сказала она.— Не отрицайте! Никто,
кроме нее, не мог бы пройти через наш кордон, а для
прохода через ваш вы дали ей пропуск. Я должна была
бы догадаться! Т а к вот кого они послали мне в союз­
ницы!
Бранта на мгновение задело это противопоставление
двух женщин, но он ограничился тем, что заметил:
— Не забывайте, я не знал, что шпионка — вы, а
мисс Фолкнер, я думаю, не подозревала, что вы моя
жена.
— Откуда ей знать? — ответила она со злостью.—
Меня знают только под девичьей фамилией Бенем. Д а!
Вы можете вывести меня отсюда и расстрелять под этим
именем, не боясь скомпрометировать себя. Никто не
узнает, что шпионка конфедератов приходится женой
генералу северян! Как
видите,
я и это преду­
смотрела!
— Вы
все
предусмотрели, — медленно
сказал
Брант, — и отдали себя во власть — не скажу мою, но
любого человека в этом лагере, который вас знает или
хотя бы услышит, что вы говорите. Хорошо, давайте объ­
яснимся начистоту. Я не знаю, каких жертв требует от
вас преданность делу конфедератов, но я знаю, чего долг
требует от меня. Т ак слушайте! Я сделаю все, что могу,
чтобы защитить вас и дать вам возможность уйти отсю­
да. Но если это не удастся, то говорю вам честно:
я застрелю вас и застрелюсь сам.
Она понимала, что он не шутит. Но глаза ее внезап­
но засветились новым светом. Она опять откинула воло­
сы и приподнялась на подушке, чтобы лучше видеть его
смуглое решительное лицо.
— Никто, кроме нас, не должен подвергаться опасно­
сти,— продолжал он спокойно,— поэтому я сам, пере­
одевшись, проведу вас через кордон. Мы вместе пойдем
на риск, пойдем под пули, которые, может быть, из­
бавят нас от дальнейших хлопот. Все выяснится через
час или два. А до тех пор при вашем болезненном
состоянии никто не будет вас беспокоить. Мулатка, чье
обличье вы иногда принимали, может быть, до сих
пор еще в этом доме. Я пришлю ее к вам. Полагаю,
что вы можете ей довериться: вам придется еще

512

раз сыграть ее роль и бежать в ее платье, а она
займет ваше место в этой комнате в качестве моей плен­
ницы.
— Кларенс!
Ее голос вдруг стал неузнаваем. Ни горечи, ни рез­
кости — только глубокие, волнующие ноты, как в памя­
тный вечер их расставания в патио на ранчо Роблес.
Он быстро обернулся. Свесившись с кровати, она
умоляюще протягивала к нему свои белые, тонкие
руки.
— Бежим вместе,
Кларенс! — пылко заговорила
она. — Оставим навсегда это ужасное место, этих злых,
жестоких людей. Идем со мной! Приди к нашим, приди в
мой дом, который станет и твоим домом! Защищай его
своим доблестным мечом, Кларенс, от гнусных захватчи­
ков, с которыми у тебя нет ничего общего,— они прах под
твоими ногами. Д а, да! Я знаю! Я оскорбила тебя,
я лгала, когда отрицала твой талант и твою силу.
Ты герой, ты вождь по призванию — я знаю! Разве мне
не говорили это люди, которые сражались против тебя и
все-таки восхищались тобой и понимали тебя лучше, чем
твои янки! Храбрые люди, Кларенс, настоящие сол­
даты, они не знали, кем ты мне приходишься и как я
гордилась тобой, даже когда ненавидела! Идем со
мной! Подумай, чего только мы не сделаем вместе — с
единой верой, с единой целью в жизни! Подумай, Кла­
ренс, ведь для тебя не будет ничего недоступного! Мы
не скупимся на почести и награды, не подлаживаем­
ся к продажным избирателям, мы знаем своих друзей!
Даже я, Кларенс,— призналась она с каким-то пафо­
сом самоуничижения,— даже я получила свою награду и
познала свою силу! Меня посылали за границу с секрет­
ным поручением от высших к высшим. Не отворачи­
вайся от меня! Не взятку я тебе предлагаю, Кларенс,
а только награду по заслугам. Идем же со мной! Брось
этих псов и живи отныне, как подобает настоящему
герою!
Брант устремил на жену сверкающий взор.
— Если бы ты была мужчиной...— начал он горячо и
остановился.
— Нет, я только женщина и должна сражаться поженски,— с горечью перебила она.— Д а, я прошу, я мо33. Брет Гарт. Т. 4.

513

лю, я льщу, прислуживаюсь, лгу! Я ползаю там,
где ты стоишь во весь рост, проходя в дверь, я
низко сгибаюсь там, где ты не нагнул бы головы. У тебя
знаки достоинства на плечах, а я свое достоинство пря­
чу под платьем рабыни. И все же я трудилась, боролась
и страдала! Послушай, Кларенс,— тут голос ее снова
стал кротким и просящим,— я знаю, что вы, мужчины,
зовете «честью» и как она принуждает вас держаться
случайно сказанного слова, пустой клятвы. Н у пусть! Я
устала, я сделала свое дело, ты сделал свое. Бежим
вместе; оставим войну тем, кто придет после нас, а сами
уедем в далекие края, где грохот пушек и кровь наших
братьев не будут взы вать о мщении! Е сть в нашей стра­
не люди... Я встречала их, Кларенс,— продолжала она
быстро,— которые считают безнравственным участвовать
в этой братоубийственной борьбе, но не могут жить под
ярмом северян. Это,— голос ее стал нерешительным,—
хорошие люди... Их уважают... Они...
— Трусы и рабы, по сравнению с которыми даже
шпионка вроде тебя — королева! — запальчиво
пре­
рвал ее Брант.
Он умолк и отвернулся к окну. Потом снова подошел
к кровати, помолчал, затем сказал спокойнее:
— Четыре года тому назад, Элис, в патио нашего
дома в Роблесе, я, может быть, выслушал бы такое пред­
ложение и — страшно подумать! — может быть, принял
бы его! Я любил тебя. Я был таким же слабым, себя­
любивым и недальновидным, как люди, о которых ты го­
воришь. У меня не было цели в жизни, кроме любви к
тебе. Поверь по крайней мере, что теперь я так же пре­
дан своему делу, как ты своему, — ведь я в твою пре­
данность верю. В ту ночь, когда ты ушла от меня, я
осознал свое ничтожество и падение — быть может, мне
следует даже поблагодарить тебя за свое пробужде­
ние — и понял горькую истину. В ту ночь я обрел свое
настоящее призвание, цель жизни, мужское достоин­
ство.
С подушки, на которую она устало откинулась, про­
звучал злой смех:
— Кажется, я оставила вас тогда с миссис Хукер...
Избавьте меня от подробностей.
Кровь бросилась ему в лицо и мгновенно отхлынула.

514

— Вы уехали от меня с капитаном Пинкни, который
соблазнил вас и которого я убил! — воскликнул он в бе­
шенстве.
Они с яростью смотрели друг на друга. Вдруг Брант
сказал: «Тиш е!»— и бросился к двери. В коридоре
раздались торопливые шаги. Но он опоздал: дверь
распахнулась,
и
на
пороге
появился дежурный
офицер.
— Возле наших постов задержаны два офицера-конфедерата. Они требуют, чтобы вы их приняли.
Не успел Брант ответить, как в комнату вошли с ве­
селым и самоуверенным видом два офицера в серых кон­
федератских кавалерийских плащах.
— Мы ничего не требуем, генерал,— заявил первый
из них, высокий, видный мужчина, изящно приподняв
руку в знак протеста.— Мы очень сожалеем, что прихо­
дится беспокоить вас из-за дела, которое, в сущности,
важно только для нас самих. После обеда мы решили
прогуляться, натолкнулись на ваши дозоры, и, конечно,
нам приходится отвечать за последствия. И поделом.
Хорошо еще, что нас не пристрелили. Боюсь, что мои
люди не проявили бы такой сдержанности! Я полков­
ник Лагранж, Пятого теннессийского полка, а это
мой юный друг, капитан Фолкнер, из Первого кентуккийского.
Ему,
как юноше, еще
простительно,
но мне...
Он смолк, взгляд его невзначай упал на кровать и
на больную. И он и его товарищ вздрогнули. Прони­
цательный глаз Бранта подметил в их лицах коечто посерьезнее, чем обычное, естественное смущение
джентльменов, нечаянно ворвавшихся в дамскую спаль­
ню. Впрочем, полковник Лагранж быстро справился с со­
бой; оба тотчас сняли фуражки.
— Ты сяча извинений! — сказал Лагранж, поспешно
отступая к двери.— Вы, надеюсь, поверите, генерал, что
у нас и в мыслях не было так грубо вторгнуться к вам.
Внизу нам наплели каких-то небылиц: будто вы заняты
допросом беглой негритянки,— иначе мы ни за что бы не
осмелились сами войти сюда.
Брант быстро взглянул на свою жену. Когда вошли
задержанные, ее лицо словно окаменело, глаза холодно

515

устремились в потолок. Он сухо поклонился и, указав ру­
кой на дверь, сказал:
— Я выслушаю вас внизу, господа.
Выйдя за ними из комнаты, он остановился и не
торопясь повернул ключ в замке; потом жестом предло­
жил им спуститься впереди него по лестнице.

ГЛАВА VII
Никто не произнес ни слова, пока они не спустились
на первый этаж и не вошли в кабинет Бранта. Отпустив
знаком дежурного офицера и вестового, Кларенс обратил­
ся к пленным. Лагранж явно утратил свою веселую раз­
вязность, не потеряв, впрочем, самообладания; капитан
Фолкнер смотрел на своего старшего товарища полуна­
смешливо, полурастерянно.
— К сожалению, генерал, я могу только повто­
рить, что наша безрассудная прогулка привела нас к
столкновению с вашей охраной,— сказал Лагранж с неко­
торым высокомерием, сменившим внешнюю фамильяр­
н о сть,— и мы были взяты в плен по всем правилам. Т е ­
перь, если вы поверите моему честному слову офицера,
я не сомневаюсь, что наше командование согласится об­
менять нас на двух ваших храбрых офицеров из тех, кого
я имел честь видеть в нашем лагере,— вы, вероятно, нуж­
даетесь в них больше, чем наше начальство нуждается
в нас.
— Что бы ни привело вас сюда, джентльмены,—
сухо сказал Брант,— я рад, что вы, на ваше счастье, в
военной форме, хотя это и не избавляет меня, к сожале­
нию, от моего неприятного долга.
— Я вас не понимаю,— холодно ответил Лагранж.
— Если бы вы не были в форме, вас, вероятно, при­
стрелили бы как шпионов и не стали бы брать в плен,—
спокойно сказал Брант.
— Вы хотите сказать, сэр... — начал было Лагранж.
— Я хочу сказать, что нам достаточно хорошо извест­
но: в этом лагере и в штабе дивизии орудует шпион кон­
федератов, и это оправдывает самые строгие меры с на­
шей стороны.
516

— Но позвольте, какое это имеет отношение к
н а м ? — высокомерно спросил Лагранж.
— Мне нет надобности объяснять такому старому
солдату, как полковник Лагранж, что всякая помощь,
поддержка и даже получение информации от шпиона или
изменника в расположении противника караются так же
строго, как и самый шпионаж.
— Вам угодно удостовериться, ген ер ал ?— заметил
полковник Лагранж с ироническим смехом.— Бога ради,
не обращайте внимания на нашу форму. Обыщите нас,
если угодно.
— Нет,
полковник, — многозначительно
ответил
Брант,— вы только успели проникнуть в наше располо­
жение.
Лагранж покраснел, но быстро преодолел смущение
и сказал с чопорным поклоном:
— Бы ть может, вам угодно будет сообщить ваше
решение?
— Мой долг, полковник, держать вас обоих под
стражей, пока не представится возможность перепра­
вить вас к командиру дивизии с рапортом об обстоя­
тельствах, при которых вы были задержаны. Т ак я и на­
мерен поступить. Как скоро представится такая возмож­
ность и представится ли она вообще,— продолжал
Брант, пристально глядя на Лагранжа своими ясными
глазами,— зависит от военных событий, в которых вы,
думаю, разбираетесь не хуже меня.
— Мы никогда не позволим себе предугадывать дей­
ствия такого одаренного офицера, как генерал Брант,—
иронически заметил Лагранж.
— Не сомневаюсь, что вы получите возможность дать
объяснения командиру дивизии,— невозмутимо продол­
жал Брант.— Кроме того,— тут он в первый раз обратил­
ся к капитану Ф олкнеру,— когда вы скажете командиру
дивизии, что вы — в чем я не сомневаюсь, судя по ваше­
му имени и внешнему сходству,— родственник молодой
особы, которая получила в Вашингтоне пропуск и про­
жила в этом доме три недели, я уверен, что вы смо­
жете удовлетворительно объяснить, почему вы оказались
так близко к нашим постам.
— Это моя сестра Тилли! — воскликнул молодой
офицер.— Но ведь ее уже здесь нет. Вчера она прошла

517

через наши линии, возвращаясь в Вашингтон. Н ет,—
прибавил он, засмеявшись,— боюсь, что сегодня такое
объяснение уже не поможет.
Старший офицер сразу нахмурился. Брант заметил и
сопоставил это с простодушными словами Фолкнера, и
ему стало ясно, что тот говорит правду и что мисс Ф о л к­
нер успешно выполнила его поручение. Впрочем, он ис­
кренне думал, что ее родство с молодым офицером побу­
дит командира дивизии снисходительно отнестись к его
проступку, и ему было приятно, что он может оказать ей
такую услугу. Что касается истинной цели обоих офице­
ров, на этот счет у него сомнений не было. Это и были
те «друзья», которые поджидали его жену за линией
северян! Если бы не случайность, она была бы схва­
чена вместе с ними и ее измена была бы разоблачена
в присутствии его солдат, которые пока не могли быть
уверены в ее виновности и не подозревали, кто она.
В то же время возможность безопасно переправить ее
за линию фронта не отпала из-за этого происшествия:
пленные не посмеют рассказать о ней. Кларенс ощущал
какое-то мрачное удовлетворение при мысли, что он
устроит ее побег без их помощи. На его лице эти мысли
никак не отразились. Молодой Фолкнер рассматривал
генерала с мальчишеским любопытством, а полковник
Лагранж, вежливо подавив зевоту, глядел в потолок.
— К сожалению,— сказал Брант, вызвав дежурного
офицера, — я принужден разлучить вас, пока вы будете
находиться здесь. Но я позабочусь о том, чтобы вы ни в
чем не нуждались.
— Если вы, генерал, хотите допрашивать нас в от­
дельности, я могу уйти сейчас же,— с иронической вежли­
востью заметил Лагранж, поднимаясь с места.
— Нет, у меня есть все нужные сведения,— невоз­
мутимо ответил Брант.
Он отдал необходимые распоряжения своему офи­
церу, вежливо ответил пленным, которые сухо отдали
ему честь, и, как только их увели, поспешил наверх, в
свою спальню. На минуту он невольно задержался перед
запертой дверью и прислушался. Внутри царило безмол­
вие. Он отпер дверь.
В комнате было так тихо, что, еще не взглянув на
постель, он быстро посмотрел в сторону окна, о котором

518

совсем забыл: ведь оно выходит на крышу веранды! О к­
но было по-прежнему закрыто. Подойдя к постели, он
увидел, что его жена лежит все в той же позе, но под
глазами у нее резче обозначились круги, а на щеках вид­
нелись следы слез.
Может быть, из-за этого и смягчился его голос, в ко­
тором еще звучали повелительные ноты:
— Вы, очевидно, знаете этих двух офицеров?
— Да.
1— Вы понимаете, что теперь они вам не помогут?
— Да.
В ее голосе звучало такое смирение, что он опять
взглянул на нее с подозрением. Но его поразили ее
бледность и потухшие глаза.
— Тогда я скажу вам, как я думаю вас спасти. Преж­
де всего нужно разыскать мулатку, двойником которой
вы были.
— Она здесь.
— Здесь?
— Да.
— О ткуда вы з н а ет е?— спросил он, мгновенно на­
сторожившись.
— Она должна была оставаться в доме, пока не уз­
нает, что я благополучно перешла фронт. У меня еще
есть верные друзья.
И, помолчав, добавила:
— Она уже была тут.
Он посмотрел на нее с удивлением:
— Бы ть не может! Ведь я...
— Вы заперли дверь. Д а, но у нее есть второй ключ.
А если бы и не было, сюда есть другой вход, из ниши.
Вы не знаете этого дома; вы живете здесь всего
три недели; я же в молодости прожила в этой комнате
два года.
Трудно описать, что творилось в душе у Кларенса!
Он вспомнил, что почувствовал в первый день, поселив­
шись в этой комнате. Потом им овладел жгучий стыд
при мысли, что с того самого дня он был игрушкой в
руках врагов: ведь и сейчас она имела полную возмож­
ность скрыться.
519

— Бы ть может,— сказал он мрачно,— вы уже соста­
вили собственный план побега?
Она взглянула на него покорно, но и в этой покорно­
сти чувствовался упрек.
— Я только сказала, чтобы она была готова поме­
няться со мной платьем и помогла мне выкрасить лицо
и руки, когда надо будет. В остальном я полагаюсь
на вас.
— Т ак вот мой план. Я изменил только одну подроб­
ность. Вы обе должны выйти из дома одновременно,
но из разных дверей, причем одна из вас тайным
путем, неизвестным моим людям. Знаете вы такой
выход?
— Д а, позади флигеля, где живут негры.
— Хорошо,— ответил он.— О ттуда выйдете вы. А
мулатка выйдет через парадный ход с моим пропуском.
Е е окликнет первый часовой у караульного помещения,
возле стены. Е е задержат, станут расспрашивать, но ей
будет легче выпутаться, чем вам. Таким образом мы не­
надолго отвлечем внимание. Тем временем вы выйдете с
заднего крыльца и вдоль изгороди доберетесь до то­
го места, где ручей теряется в болоте. Это,— продол­
жал он, пристально глядя на нее,— единственный слабый
пункт нашей позиции: там нет ни наблюдения, ни
охраны. Возможно, впрочем,— добавил он угрюмо,— вы
это уже знаете.
— Да, это болото, на котором растут цветы, около
тропинки, где вы встретили мисс Фолкнер. Я перехо­
дила болото, чтобы отдать ей письмо,— медленно ска­
зала она.
По лицу Бранта пробежала горькая усмешка.
— Понятно,— сказал он.— Я буду ждать вас у ру­
чья и пойду с вами через болото, пока вы не окажетесь
недалеко от расположения южан. Я буду в штатском,
ибо помните, Элис,— продолжал он медленно,— что с
вами идет не командир бригады, а ваш муж, он
опустится до вашего уровня, не позоря своего мундира.
Ведь с того момента, как он, переодетый, перейдет
линию своих войск, о»н сам станет, подобно вам, шпи­
оном и подлежит каре.
Е е глаза обратились к нему с тем же выражением
сочувствия и восхищения, которое он заметил раньше.

520

Во внезапном порыве она поднялась с постели, не обра­
щая внимания на свои обнаженные руки и плечи и рас­
пущенные волосы, и стала перед ним. С минуту муж и
жена смотрели друг на друга так же открыто и просто,
как некогда в своей спальне в Роблесе.
— Когда мне идти?
Он взглянул на посветлевшее окно: приближалась
заря. Через несколько минут начнется смена карауль­
ных — время было самое подходящее.
— Сейчас,— сказал он.— Я пришлю к вам Розу.
Но его жена уже прошла в нишу и постучала в ка­
кую-то внутреннюю дверь. Послышались скрип дверей
и шорох платья. Она вернулась и сказала, задернув
нишу портьерой:
— Идите! Когда она придет к вам в кабинет за
пропуском, это будет означать, что я ушла.
Он направился к двери.
— Постойте,— прошептала она.
Он обернулся. Выражение ее лица опять изменилось.
Оно покрылось смертельной бледностью, ее охватила
странная дрожь. Прекрасные руки выпустили портьеру
и потянулись вперед — ему показалось, что в следую­
щее мгновение она прикоснется к нему. Но она тут же
быстро сказала:
— Ступайте! Ступайте же!— и скрылась за портье­
рой.
Он поспешно спустился по лестнице; топот шагов на
дороге и отрывистые слова команды возвестили о воз­
вращении группы разведчиков. Командир отряда мог
доложить лишь немногое: предутренний туман, спустив­
шийся в долину, помешал наблюдению, а при возвра­
щении в лагерь едва не помешал найти дорогу. На
западе все спокойно, неприятельская линия вдоль хол­
мов как будто отодвинулась назад.
Брант слушал рассеянно, его занимала новая мысль.
С разведчиками вернулся Хукер — ему он мог отчасти
довериться, и у него можно было получить штатское
платье. Он тут же направился к интендантским фурго­
нам — в одном из них жил Хукер. Торопливо объяснив
Хукеру, что он хочет проверить посты, оставаясь не­
узнанным, Брант уговорил его одолжить ему широ­

521

кополую шляпу и сюртук, а сам оставил у него свой ки­
тель, фуражку и саблю, отказавшись от пояса и писто­
летов, которые Х укер всячески ему навязывал. Выходя
из фургона, Брант заметил, с каким восхищением и за­
вистью его старый приятель рассматривает оставленные
вещи, и улыбнулся про себя. Но он не догадывался, вы­
бираясь из лагеря, что мистер Х укер преспокойно приме­
ряет его фуражку перед разбитым зеркальцем в глубине
фургона.
Между тем уже почти совсем рассвело, и, чтобы не
быть замеченным, Брант поскорее укрылся в глубине ов­
рага, который спускался к ручью.
Теплый туман, помешавший разведчикам, теперь раз­
лился, как спокойное море, между ними и пикетами не­
приятельского арьергарда. Влажная пелена, словно ред­
кая вата, тянулась вдоль гряды холмов, наполовину
скрывая их очертания. Сзади из долины к усадьбе уже
подкрадывалась по склону тонкая белая полоса тума­
на, словно наступающая призрачная колонна, и ее пол­
зучее движение невольно внушило Бранту суеверный
страх. Из скрытой топи поднимался теплый аромат, том­
ный и предательский, как у болотной магнолии. Под
чистым, опаловым небом зловещее безмолвие, окутавшее
вместе с туманом природу, так мало походило на тиши­
ну покоя и мира, что Кларенсу почти хотелось, что­
бы его нарушил треск ружей и шум атаки. Все, что ему
когда-либо приходилось слышать о коварном Ю ге, о
его людях и расслабляющем климате, окутывало его лип­
кой пеленой.
Прошла минута, и он увидел ту, кого ждал. Она
пробиралась к нему, скрываясь в тени негритянского
флигеля. Даже при неясном утреннем свете нельзя было
не узнать ее высокую фигуру, яркое полосатое облегаю­
щее платье и тюрбан. И вдруг в его настроении, как
случалось и раньше, произошел крутой перелом — таков
уж был его сильный и своеобразный темперамент.
Сейчас он расстанется, быть может, навсегда, со сво­
ей женой — воплощением его юношеских грез! Пусть это
расставание не будет омрачено злобой, как тогда, в
Роблесе, пусть оно будет нежным и сотрет из памяти их
прошлое! Одному богу известно, не станет ли их сегод­
няшнее прощание залогом их соединения в вечности.

522

В эту минуту эмоционального напряжения Бранту
казалось даже, что это его долг, столь же священный
и бескорыстный, как тот, которому он посвятил свою
жизнь.
Становилось светлее. На ближайшем посту послыша­
лись голоса, из надвигавшегося тумана доносился чей-то
кашель. Брант подал приближающейся фигуре знак
следовать за ним, побежал вперед и остановился под
прикрытием можжевелового куста. Он по-прежнему
вглядывался в болото и, услыхав близкий шелест
юбки, украдкой протянул назад руку.
Наконец кто-то тронул его за руку; он вздрогнул и
быстро обернулся.
Это была не его жена, а мулатка Роза, ее
двойник! Лицо ее застыло от страха, блестящие глаза
вылезли на лоб, белые зубы стучали. Она
на­
чала было говорить, но Брант схватил ее за руку
и шепнул:
— Тише! Ни слова!
В руке она держала что-то белое, он схватил этот
клочок бумаги — то была записка от жены, на этот раз
писанная не поддельным, а настоящим, знакомым почер­
ком, который отозвался в нем, словно голос прошлого:
«Прости, что я ослушалась, желая спасти тебя от
ареста, позора или смерти, которые ждали тебя
там, куда ты собирался пойти! Я взяла пропуск у Ро­
зы. Не бойся, что может пострадать твоя честь: если ме­
ня задержат, я признаюсь, что взяла пропуск у нее.
Обо мне больше не думай, Кларенс, думай только
о себе. Т ы в опасности».
Он скомкал письмо в руке.
— Скажи, только говори тихо,— прошептал он
в волнении, схватив ее за руку,— когда ты ее оста­
вила?
— Только что,— еле выговорила перепуганная жен­
щина.
Брант оттолкнул ее. Быть может, он еще успеет до­
гнать и спасти Элис раньше, чем она дойдет до охра­
ны. Он бросился вверх по оврагу, затем побежал по скло­

523

ну холма к первому караульному посту. Вдруг раздался
знакомый окрик, и сердце в нем замерло:
— Кто идет?
Пауза. Потом послышалось бряцание оружия... голо­
са... снова пауза. Брант, затаив дыхание, продолжал
прислушиваться. И наконец медленный и четкий голос:
— Пропустить мулатку!
Слава богу, спасена! Но едва у него промелькнула
эта мысль, как вдоль всего склона с треском взметну­
лись вспышки выстрелов, в уши ворвался слишком зна­
комый клич конфедератов, а из тумана показалась изви­
листая цепь темных фигур, которые, точно стая серых
волков, кинулись на его передовые линии. Он слышал
крики своих людей, которые отступали, отстреливаясь;
слышал резкую команду немногих офицеров, спешив­
ших на свои посты, и понял, что застигнут врасплох
и оказался в окружении!
Он бросился вперед к своим отступавшим в беспо­
рядке солдатам и ужаснулся, видя, что никто не обра­
щает на него внимания. Т у т он вспомнил, что он в штат­
ском. Но едва он успел сбросить шляпу и схватить саб­
лю упавшего лейтенанта, как перед его глазами мельк­
нуло пламя, опалившее ему волосы, и он рухнул на
землю рядом со своим офицером.

Боль под повязкой в том месте, где его ^олову заде­
ла пуля на излете, да невыносимый шум в ушах — вот
все, что чувствовал Брант, понемногу приходя в созна­
ние. Но и это он готов был принять за игру воображения,
видя, что лежит на койке в своем госпитале, и вокруг него
стоят офицеры штаба дивизии. А рядом — сам командир
дивизии с суровым, но сочувственным выражением лица.
Кларенс инстинктивно почувствовал, что здесь дело не
в его ранении, и его охватило чувство стыда, которое
не рассеялось от слов командира.
Генерал-майор, дав знак другим офицерам отойти,
наклонился над койкой и сказал:
—
Еще несколько минут назад мы считали, что вы
попали в плен при первом натиске неприятельского
арьергарда, который мы отбросили в вашу сторону
524

с тем, чтобы вы его атаковали. А когда вас подобрали
в штатском на склоне холма, никто вас не узнал. И
то и другое казалось одинаково неправдоподобным,—
прибавил он многозначительно.
Страшная истина мелькнула в уме Бранта. Н а­
верно, Х укер был захвачен в плен в его генераль­
ской форме, может быть, при какой-нибудь безрас­
судной вылазке и в сумятице не был узнан офицерами
бригады.
Однако он поднял глаза на своего начальника.
— Вы получили мое письмо?
Генерал нахмурился.
— Д а ,— сказал он медленно,— но сейчас, увидев,
что вы совершенно не подготовлены к обороне, я поду­
мал, что вас обманула эта женщина — или другие — и
что это неуклюжая подделка.
Генерал остановился и, заметив на лице раненого
полное смятение, добавил, смягчившись:
— Но не будем говорить об этом, пока вы в таком
состоянии. Доктор обещает, что через несколько часов
вы снова будете в порядке. Крепитесь. Я хочу для ва­
шего же блага, чтобы вы, не теряя времени, явились в
Вашингтон для объяснений.
— В Вашингтон... для объяснений,— медленно пов­
торил Брант.
— Таков вчерашний приказ,— по-военному кратко
подтвердил генерал-майор. И тут же не выдержал:
— Ничего не понимаю, Брант! Я уверен, что вас
неправильно поняли, представили в ложном свете, мо­
жет быть, оклеветали, и я разберусь в этом до конца,
но таков приказ департамента. Пока, к сожалению,
вы отстранены от командования.
Он ушел, а Брант закрыл глаза. Значит, его воен­
ная карьера окончена. Никто не^ поймет его объяснений,
даже если бы он стал давать их, а он знал, что не
станет. Все кончено! Злополучная пуля и та обманула
его, не завершив его жизни! На секунду он вспомнил
последнее предложение жены — бежать в дальние стра­
ны, прочь от этой жестокой несправедливости, но,
вспоминая его, он сознавал, что бегство означало бы
самое худшее — молчаливое признание своей вины. А вот
она скрылась, и слава богу! В этом полном смятении

525

чувств он вновь и вновь находил утешение в том, что
спас жену, исполнил свой долг! Он так упорно, с таким
фатализмом возвращался к этой мысли, что под конец
ему стало казаться, что именно для этого он жил, для
этого страдал и погубил свою карьеру.
Быть может, ему суждено провести остаток жизни в
безвестном изгнании, как жил его отец! Он почувство­
вал, как при этой мысли' у него участилось дыхание.
Отец! Быть может, он тоже пал жертвой ложного об**
винения!
Хорошо, что провидение не дало ему потомства, кото­
рое получило бы такое страшное наследие.
Когда через несколько часов ему помогли сесть в сед­
ло, его лицо выражало покорность судьбе. В глазах не­
многих товарищей, которые сочувственно провожали его,
можно было прочесть, что они готовы осудить его за че­
ловеческую слабость, но сожалеют, расставаясь с добле­
стным воином. Но теперь и это его не трогало. Он
посмотрел на дом, на комнату,
где
расстался
с ней, на склон холма, где видел ее в последний раз,
и уехал.
Когда он скрылся из виду, офицеры дали волю до­
гадкам, подозрениям и злословию.
— Видно, дело серьезное — старик ведь молился на
него, а теперь очень встревожен. Да и в самом деле
очень подозрительно — зачем это он переоделся перед
самым нападением?
— Чепуха! Все случилось гораздо раньше. Вы разве
не слыхали, как старик говорил, что приказ явиться
для объяснений пришел из Вашингтона вчера? Нет. —
Офицер понизил голос.— Стренджвейс говорит, что он
давно уже выдавал наши тайны какой-то чертовой шпи­
онке. Старая история с Марком Антонием!
— Да-да, припоминаю,— заметил кто-то из младших
офицеров.— Он и вправду все возился с какой-то квар­
теронкой или мулаткой, отдавал приказ, чтобы ее не пу­
скать. Конечно, приказы были для отвода глаз!
Помню, как он увидел ее в первый раз: так и порывал­
ся все о ней разузнать.
Майор Кертис рассмеялся.
— Эта мулатка, Мартин, просто белая женщина,
вымазалась жженой пробкой. Вчера она хотела пробрать­
526

ся через линию охраны и упала со стены, а может
быть, и караульный стукнул ее прикладом по голове.
Н у, ее принесли сюда. Доктор Симмонс начал смывать
ей кровь с лица; пробка сошла, тут все и выясни­
лось. Брант это дело замял, а женщину спрятал
в своей комнате. Говорят, во время атаки ей удалось
скрыться.
— Все это началось еще раньше, джентльмены,— ав­
торитетно заявил адъютант.— Говорят, его жена была
ярая конфедератка; еще четыре года назад в Кали­
форнии участвовала в заговоре, и из-за этого ему
пришлось уехать. А вспомните, как она снюхалась
с этой мисс Фолкнер, он ведь и ей помог выбраться
отсюда!
— Томми, да ты ревнуешь! Она видела, что он у нас
самый замечательный из всех, а ты не успел себя пока­
зать.
Общий смех завершил это похвальное слово Бранту.
Разговор о нем больше не возобновлялся, но когда лей­
тенант Мартин отошел, поджидавший невдалеке капрал
взял под козырек.
— Вы говорили, сэр, .об этих мулатах, что шныряют
туда-сюда. Вы знаете, что сегодня утром генерал при­
казал выпустить одну мулатку из лагеря?
— Д а, слышал.
— Н у, эта недалеко ушла. Это случилось, как раз ко­
гда они дали первый залп; мы отступили, и ей, должно
быть, тоже досталось. Не пройдете ли по этой тропинке,
сэр?
Лейтенант неохотно последовал за ним. Когда они до­
шли до спуска в овраг, капрал указал на какой-то пред­
мет; издали казалось, что на терновом кусте висит про­
сто кусок полосатого коленкора.
— Это она,— сказал капрал.— Я узнаю это платье.
Я как раз стоял на посту, когда она проходила. Сани­
тары, которые подбирают наших, еще не добрались
до нее. А она ни разу не шелохнулась за два часа.
Хотите, спустимся и посмотрим ближе?
Лейтенант стоял в нерешительности. Он был молод
и не любил неприятных ощущений, которых можно
было избежать. Лучше подождать: ведь санитары при­
н е с у т ее наверх, тогда капрал его позовет.
527

Туман надвигался из болот, окутав солнце, подобно
золотистому ореолу. И в то время, как Кларенс Брант,
уже забытый, уныло пробирался сквозь туман по дороге
в Вашингтон, утешаясь мыслью о своей великой жерт­
ве, его жена, Элис Брант, ради которой он пошел
на эту жертву, лежала в овраге мертвая и никому не нуж­
ная. И здесь, может быть, опять сказалась женская не­
последовательность: она пала, сраженная пулями дру­
зей, в одежде народа, к которому была так несправед­
лива.

ЧАСТЬ

Ш

ГЛАВА I
Палящее летнее солнце заходило над Вашингтоном,
но даже в этот час на широких улицах, расходящихся,
подобно лучам, от Капит.олия, пекло нестерпимо. Мосто­
вые раскалились добела, и пешеходы, укрывшиеся в
скудной тени, не сразу отваживались переходить на
перекрестках эту пышущую зноем Сахару. Город,
казалось, вымер. Даже многочисленная армия постав­
щиков, спекулянтов, искателей теплых местечек и заку­
лисных политиканов, следовавшая по пятам за дейст­
вующей армией и превратившая мирную столицу в аре­
ну своих низменных конфликтов и раздоров, более
гибельных, чем война на Ю ге, даже она разбрелась
по номерам гостиниц, по тенистым барам или по
негритянским кварталам Джорджтауна, словно вели­
чественная беломраморная богиня
сошла
наконец
со своего пьедестала на куполе Капитолия и разогнала
их, разя направо и налево
своим
беспощадным
мечом.
Выйдя из благодатной тени военного министерства,
Кларенс Брант окунулся в эту душную атмосферу алч­
ности и подкупа. Вот уже три недели он просиживал
в приемных министерства в тщетной надежде оправ­
даться перед своими начальниками, которые, не предъяв­
528

ляя ему обвинений, довольствовались тем, что держали
его в бездействии и страхе перед неизвестностью. Кла­
ренс не мог выяснить сущности обвинения, а сознание
своей тайны
лежало на нем тяжелым бременем. Он
был лишен возможности прибегнуть к крайнему средст­
ву — потребовать военно-полевог.о суда, который мог бы
оправдать его, только установив виновность его жены,—
а он еще надеялся, что она спаслась. Командир диви­
зии был занят боевыми операциями, ему некогда было
помогать Бранту в Вашингтоне. Бранта оттесняли жад­
ные поставщики, обгоняли себялюбивые политиканы,
он презирал обычные способы искать протекции, а дру­
га, к которому он мог бы обратиться, у него не было.
З а годы военной жизни Брант утратил дипломатиче­
ский инстинкт, не приобретя взамен грубой прямоты
солдата.
Почти вертикальные лучи солнца заставили его
наконец войти в двери обширного здания — прославлен­
ного отеля этой изобилующей гостиницами столицы. В
роскошном баре, куда он вошел, его охватили благоуха­
ние мяты и прохлада от плиток льда, симметрично разло­
женных на мраморных стойках. Часть посетителей иска­
ла прохлады, расположившись со стаканами за столика­
ми и обмахиваясь пальмовыми листьями; многочислен­
ная шумная компания собралась у стойки, где какой-то
человек без пиджака и галстука обращался к ним
с речью.
Брант заказал прохладительного, чтобы посидеть
в тени бара, и с недовольным видом занял место в углу,
почти жалея, что ему приходится участвовать в ве­
селье этой компании. Вдруг мрачная нота, прозвучав­
шая в голосе оратора, показалась ему знакомой. О д­
ного взгляда достаточно было, чтобы подтвердить, что
он не ошибся: это был Джим Х укер!
Впервые в жизни Бранту захотелось избежать встре­
чи с ним. В дни благополучия он всегда от чистого
сердца был рад другу детства, но сейчас, когда он был
унижен, Джим действовал ему на нервы. Он был бы рад
незаметно уйти, но ему пришлось бы пройти мимо стой­
ки, а Х укер с самодовольством рассказчика не спу­
скал глаз со своей аудитории. Заслонившись пальмовым
листом, Брант вынужден был слушать.
34. Брет Гарт. Т. 4.
529

— Д а, джентльмены,— разглагольствовал
Хукер,
драматически разглядывая свой стакан,— когда человек
побывал в битком набитой тюрьме у мятежников, где ри­
скуешь жизнью из-за каждого глотка простой воды, ейбогу, кажется сном, когда опять стоишь спокойно со
своим стаканчиком рядом с белыми джентльменами.
Но ежели человек знает, что он вынес все это, чтобы
спасти репутацию другого, да еще сохранить секреты
нескольких крупных начальников, то, право, вино застре­
вает в глотке.
Здесь он сделал паузу, как в театре, сосредоточен­
но посмотрел на стакан, точно глубокое чувство мешало
ему выпить, а затем с трагической решимостью опроки­
нул его себе в глотку.
— Нет, джентльмены,— продолжал он угрюмо,— я
не стану говорить, для чего я вернулся в Вашингтон,
не стану говорить, что я передумал, когда выковы­
ривал червяков из сухарей в тюрьме Либби, но если
вы не увидите через несколько дней, как полетят коекакие высокие люди из военного министерства,— значит,
я не Джим Х укер из товарищества «Хукер, Мичем
и компания, поставщики
говядины
для
армии»,
значит, не я спас положение в бою у «Серебристых
дубов»!
По лицам слушателей пробежала улыбка — такая
аудитория быстро подмечает маленькие слабости лю­
бого оратора,— которая могла
бы
уязвить чело­
века не столь тщеславного, как Хукер. У Бранта
она вызвала негодование и жалость, его положение
становилось невыносимым. А Х укер презрительно
выплюнул в плевательницу тоненькую струйку табач­
ного сока и на минуту погрузился в скорбное мол­
чание.
— Расскажите нам еще раз об этом сражении,—
попросил с улыбкой один из слушателей.
Хукер подозрительно оглядел бар, а затем продол­
жал театральным шепотом, который был прекрасно слы­
шен в каждом углу:
— Т у т нечего много расписывать, и если бы не прин­
цип, я вообще не стал бы говорить. Когда человек испы­
тал войну с индейцами, ему не очень-то интересны все
эти вестпойнтовские сражения с ихней математикой!

530

Т ак вот, возвращаюсь я из разведки — хотелось, знае­
те, помочь ребятам,— сижу себе в фургоне, дело к рас­
свету, и приходит один бригадный генерал и загля­
дывает ко мне. Д а, забыл вам сказать, джентльмены,
что он с минуты на минуту ждал атаки, но мне об этом и
не намекнул. «Здравствуйте, — говорит, — Джим». —
«Здравствуйте, генерал».— «Не можете ли,— говорит,—
одолжить мне сюртук и шляпу, у меня тут кой-какие
дела с караульными, не хочу, чтобы меня узнали».— «К
вашим услугам, генерал»,— говорю. Снимаю сюртук и
шляпу, а он тут же переодевается. «У нас,— говорит,— поч­
ти одинаковая фигура, Джим,— а сам посматривает на
меня.— Примерьте-ка мои вещи и поглядите сами».
И протягивает мне свой мундир с золотым шитьем и
шнурками, со звездой на эполетах— ну, полную генераль­
скую форму, убей меня бог! А я и надел ее, как невин­
ный младенец. Т у т он сует мне еще свою саблю и пояс
и говорит: «Кажется, талия у нас тоже одинаковая». Я
и это надел. «Не снимайте,— говорит,— пока я не вер­
нусь,— здесь на болоте очень сыро, и можно схватить
малярию». И с этими словами ушел. Поверьте, джентль­
мены, не прошло и пяти минут, как вдруг загро­
хотало— бах! бах! трах!— и слышен рев. Выхожу из
фургона,
темным-темно,
стрельба
продолжается.
Гляжу — скачет ординарец с лошадью
в
поводу.
Садитесь, генерал, на нас
напал
неприятельский
арьергард».
Т у т Х укер приостановился, оглядел аудиторию и
мрачно продолжал, понизив голос:
—
Н у, я, конечно, не дурак, а в такие минуты мозг
всегда здорово работает. Я сразу все смекнул. Я понял
генеральскую проделку: он смылся в моем платье, а
меня оставил врагам в своем мундире. Но я не из трусли­
вых: сел на коня и поскакал туда, где строились солда­
ты! Я им ничего не сказал, чтобы они не узнали по голо­
су, я только взмахнул саблей, и они, черт подери, по­
шли за мной! Через минуту мы были в самой гуще. В
шляпе у меня было столько дырок, сколько в этой цедил­
ке, мундир пробила дюжина пуль, пули сорвали с
меня эполеты, но я подбадривал ребят, и мы-таки оста­
новили южан! Д а, мы задержали их, джентльмены,
до тех пор, пока не услышали трубы нашей дивизии,—

531

оказывается, она сама
поперла прямо на нас этот
чертов арьергард. Вот как я спас положение! Но тут
мятежники набросились в последний раз, отрезали
меня, и я попал в плен. И это я, который выиграл
сражение!
Вокруг раздались иронические аплодисменты, а Хукер
угрюмо осушил еще стакан, затем поднял руку, точно
хотел показать, что не нуждается в одобрении.
— Я сказал, что меня взяли в плен, джентльме­
ны,— продолжал он с горечью,— но это еще не все. Я
добился свидания с Джонстоном, рассказал ему все, как
было, и потребовал, чтобы он обменял меня на какого-нибудь генерала. Он говорит: «Убирайтесь к черту!» Тогда
я написал командиру дивизии, как я спас положение
у «Серебристых дубов», когда удрал бригадный гене­
рал. В ответ: «Убирайтесь к черту!» И так меня посы­
лали к чертям все — от последнего унтер-офицера
до главнокомандующего, а когда меня обменяли
наконец,
то
обменяли — вы
только
послушайте,
дж ентльмены!— на двух мулов и разбитый фургон!..
Но я здесь, джентльмены, и я ничуть не хуже, чем
был там!
— Почему бы вам не обратиться к президенту? — с
деланным участием спросил один из слушателей.
Мистер Хукер не принял этот совет всерьез и в знак
несогласия сплюнул.
— Очень это поможет! — заметил он.— Но я собира­
юсь повидаться с человеком, который держит в кармане
и президента и весь его кабинет. Это сенатор Бумпойнтер.
— Д а, Бумпойнтер — большой человек,— подхватил
тот же собеседник. В голосе его послышалось недове­
рие.— Вы разве с ним знакомы?
— Знаком ли? Еще бы! — Мистер Х укер презри­
тельно рассмеялся.— Видите ли, джентльмены, я не из
тех людей, которые пользуются семейными связями, но
сенатор приходится мне близким свойственником,—
разъяснил он с мрачным воодушевлением,— со стороны
жены.
Брант не стал слушать дальше. Х укер повернулся к
стойке и дал ему долгожданную возможность скрыть­
ся. Что Х укер переменил фронт и выдумывает всякий

532

вздор, его не удивляло: ничего другого от Хукера
нельзя было ждать, и хотя Кларенс не мог уже отно­
ситься к подобным выходкам с прежним добродушием и
терпением, они не могли заслонить его более серьезную
тревогу. Одно стало ему ясно: Хукер не знает, что Элис
была шпионкой в лагере, иначе он не удержался
бы от соблазна драматически раздуть такой инци­
дент. А упоминание о сенаторе Бумпойнтере, чудовищ­
ное в устах Х укера, навело Кларенса на странную мысль.
Он уже слыхал, что Бумпойнтер пользуется огромным
влиянием, и верил, что Сюзи захочет и сможет помочь
ему, Кларенсу (станет ли она помогать Хукеру — это
другой вопрос). Через минуту он отбросил эту мысль и
даже покраснел. До чего же низко он пал, если это
могло прийти ему в голову!
Кларенс уже раньше думал о том, что надо лично
обратиться к президенту и конфиденциально поведать
ему часть своей истории. Он слыхал много рассказов о
сердечной доброте и великодушии президента, но с этим
соединялись — так гласили современные летописцы —
насмешливость и резкая прямота, которые отпугивали
Кларенса. Не посмотрит ли президент на его жену как
на обыкновенную шпионку, а на него самого только как
на одну из многих безвольных жертв женской хитрости?
И на фронте и в конгрессе ходили рассказы о том, как
этот беспощадный юморист при помощи подходящего
анекдота или едкого примера может оскорбить самые
нежные чувства или тончайшую поэзию наравне с хан­
жеской пуританской моралью или эпикурейской эти­
кой. Однажды Брант даже просил об аудиенции, но в
назначенный час уклонился, так и не отважившись на
исповедь при виде этих темных насмешливых глаз,
которые, как ему казалось, слишком снисходительно
посмотрят на его дело. Бывал он и на общих приемах
у президента, но тут ему претила вульгарная толпа,
глазевшая на этого человека, как на своего скоморо­
ха, и атмосфера пышности, учености и торжествен­
ности, которую сам президент нарушал с таким насла­
ждением.
Через несколько дней в послеобеденный час Брант,
сам не зная как, снова очутился в Белом доме. На
этот раз президент принимал депутацию каких-то

533

фанатиков, которые с трогательной наивностью, не усту­
пающей его трогательной терпимости, хотели навязать
ему, главе многомиллионного государства, политику
ничтожной кучки людей. Брант прислушивался к его
терпеливым деловым ответам, насыщенным фактами
и дщдеой, к его простому, но энергичному языку,
к заключительной шутке, которая, как понял теперь
молодой генерал, была необходима, чтобы смягчить суро­
вость отказа. Впервые Брант почувствовал решимость об­
ратиться к президенту, но не прежде, чем уйдет делега­
ция. Когда она удалилась, Брант задержался в прием­
ной, рассчитывая, что президент скоро выйдет. Одна­
ко президента не было. Боясь упустить удобный
случаи, Брант вернулся в галерею. Президент неподвиж­
но стоял в тени у колонны, задумавшись и рассеянно
глядя на отдаленный сад. Но его добродушное, слегка
насмешливое лицо казалось почти трагическим от край­
ней усталости. В крупных чертах его сильного, грубо
очерченного лица сказывалось тяжкое бремя, под
которым согнулась даже эта высокая, сухощавая, уг­
ловатая фигура, огромная, но так и не сформировавша­
яся, как бескрайние просторы его родного Запада. А в
темных, глубоко сидящих глазах таились смутные пред­
чувствия пророка и мученика.
Потрясенный такой внезапной переменой, Брант по­
краснел от стыда. И он чуть было не нарушил минут­
ный отдых этого усталого человека, захотел взвалить
и свою маленькую ношу на плечи этого Атланта с Запа­
да! Молча выйдя из галереи, Брант спустился по лест­
нице.
Но не успел он миновать толпу посетителей в одной
из больших гостиных, как президент появился снова, а
рядом с ним — человек внушительного вида, которому
добродушный великан снисходительно улыбался. Вни­
мание толпы тотчас разделилось, у всех на устах
было имя сенатора Бумпойнтера. Брант оказался
почти лицом к лицу с этим знаменитым деятелем, раз­
дававшим должности и привилегии,— и вторым мужем
Сюзи!
На него нахлынуло странное чувство— не то циниче­
ское, не то суеверное. Е го бы не удивило, если бы и
Джим Х укер присоединился к этой толпе, в которой,
534

кажется,
потерялась даже одинокая фигура, так не­
давно захватившая его внимание. Ему захотелось бе­
жать от всего этого!
Но судьба привела его к выходу в тот самый момент,
когда уезжал Бумпойнтер; этот выдающийся деятель
поспешно прошел мимо него к великолепной карете, за­
пряженной парой горячих рысаков, с нарядным негромкучер.ом. Это была карета Бумпойнтера.
В карете сидела хорошенькая женщина в модном
платье. Ее одежда, манеры, самодовольство и про­
стодушная самоуверенность полностью гармонировали с
нарядным экипажем. Когда Бумпойнтер уселся рядом
с ней, ее фиалковые глаза на мгновение задержались
на Кларенсе. Щеки молодой женщины залил счаст­
ливый детский румянец,
синий
взгляд — узнающий
и лукавый — скрестился с его
взглядом. Это была
Сюзи!

ГЛ А ВА

II

Когда Брант вернулся в гостиницу, служитель с осо­
бенно почтительным видом вручил ему записку и сооб­
щил, что ее оставил кучер сенатора Бумпойнтера. Было
нетрудно узнать детский, достойный бробдйнгнега *
почерк Сюзи.
«Кларенс, это просто низость! Вы, кажется, надея­
лись, что я вас не узнаю. Если в вас осталось хоть нем­
ножко от прежнего, приезжайте сейчас же, сегодня же
вечером. У меня большой прием, но мы где-нибудь по­
болтаем в антрактах. А какая я стала взрослая! Сознай­
тесь! О господи, что за мрачный вид у такого элегант­
ного молодого генерала! З а вами заедет экипаж, так что
никаких отговорок!»
Это ребяческое письмо произвело на Бранта впечат­
ление, несоразмерное с его тривиальным содержанием.
1 Ж итель страны
Д ж онатана С виф та.

великанов

535

из

«Путешествдй

Гулливера»

Но ведь именно ее тривиальность, ее легкомыслие всегда
и действовали на Бранта. Опять, как и в Роблесе, он
почувствовал, как несовместима этика Сюзи с его собст­
венной. А между тем разве она не права в своем восхи­
тительном практицизме? Разве она была бы так счаст­
лива, если бы осталась верна миссис Пейтон, своему
монастырю, своей кратковременной сценической карье­
ре, Джиму Хукеру, наконец, ему самому? И, по совести
говоря, разве Х укер или он сам пострадали от ее непо­
стоянства? Н ет! Судя по тому, что он слыхал, Сюзи бы­
ла для сенатора подходящей подругой жизни благодаря
своей светской привлекательности, умению блистать, оча­
ровательному тщеславию, перед которым смолкали все
подозрения, и полной безответственности во всем, вплоть
до политических взглядов. Никто, даже близкие друзья,
не осмеливался считать, что сенатора связывают ее обе­
щания, и поговаривали, что достойный муж весьма вы­
игрывает от такого положения вещей. Брант решил при­
нять приглашение, надеясь, что оно отвлечет его от
мрачных мыслей.
Луна уже поднялась высоко, когда он выехал в эки­
паже из душных улиц по направлению к Солдатскому
Приюту — лесистому предместью, где бывали и прези­
дент и министры, а достопочтенный сенатор, подобно
Кубла-хану
соорудил увеселительный дворец, чтобы
принимать в нем своих друзей и сторонников. Когда эки­
паж подкатил к дому, окна мерцали, как светлячки
сквозь листву, теплую ночную тишину нарушал толь­
ко военный оркестр, который играл на веранде мечта­
тельный вальс, воздух был напоен ароматом жасмина.
Брант вспомнил своих фронтовых товарищей, и ему
стало стыдно. Но это настроение скоро рассеялось
при виде офицеров, толпившихся в вестибюле; там
были некоторые из его высших начальников. Навер­
ху лестницы, среди блистающих орденами и лентами
членов дипломатического корпуса, стояла Сюзи. На ее
обнаженных плечах и шее сверкали бриллианты, лицо
цветилось детским оживлением. Бранта она встретила
только молчаливым, значительным рукопожатием, но ми­
нуту спустя взяла его под руку.
1 Геррй неоконченной одноименной поэмы английского поэта
С . Колриджа ( 1 7 7 2 - 1 8 3 4 ) .

536

—
Вам еще предстоит познакомиться с ним,— шеп­
нула она.— Он много о себе воображает, совсем как
Джим. Но он умеет внушить свое мнение другим, а у бед­
ного Джима это не получалось.
Она остановилась перед тем, кому только что дала
такую характеристику, и представила Бранта. Да, это
был тот самый человек — внушительный, способный, са­
моуверенный. Одного взгляда его острых глаз, привык­
ших взвешивать людские слабости и честолюбивые стрем­
ления, и краткого обмена несколькими торопливыми реп­
ликами оказалось достаточно, чтобы сообразить, что
Брант в данное время для него бесполезен, и через мину­
ту они расстались. Брант бродил среди толпы гостей,
чувствуя почти с раскаянием, что сделал непоправимый
шаг. Его ободряли присутствие двух-трех репортеров
и корреспондентов, следовавших за ним по пятам,
и взгляды двух-трех хорошеньких женщин, явно заинте­
ресованных
задумчивым
видом
красивого, изящ­
ного офицера с саркастическим выражением лица.
Но через минуту ему пришлось пережить искреннее
волнение.
На середину гостиной плавно вышла высокая моло­
дая женщина, чья ленивая, но грациозная походка пока­
залась Бранту знакомой. Когда она обернулась, он уви­
дел ее лицо. Это была мисс Фолкнер. До сих пор ему
приходилось видеть ее либо в серой конфедератской
амазонке, как при первом знакомстве, либо в легком
муслиновом платье, которое на ней было в «Серебри­
стых дубах». Теперь ему показалось, что ей еще
больше к лицу обдуманная элегантность вечернего
туалета, что жемчужное ожерелье на прекрасной шее
облагораживает и смягчает вызывающее своеволие
изящного подбородка и плеч.
Внезапно их взгляды встретились; она заметно по­
бледнела; ему даже показалось, что она оперлась на ру­
ку своего кавалера. Потом она снова встретила его
взгляд, так же быстро покраснела и посмотрела на него
с умоляющим выражением страдания и страха. Брант
не был самонадеян, он понимал, что ее волнение вы зва­
но не просто встречей с ним,— тут было другое. Он
поспешно отвернулся, а когда через минуту оглядел
комнату, ее уже не было.

537

И все-таки он чувствовал смутное раздражение. Н е­
ужели она считает его таким глупцом, который спосо­
бен поставить ее в неловкое положение, позволив себе
узнать ее без ее согласия? Или она думает, что он спо­
собен использовать услугу, которую она ему оказала?
Или — мысль уж вовсе оскорбительная!— она слыхала,
что он в немилости, знает причину этого и боится, что он
втянет ее в расследование, чтобы реабилитировать себя?
Нет, нет, так думать она не может! Скорее она раскаи­
вается в том, что сделала во внезапном порыве великоду­
шия, она вернулась к своим прежним симпатиям — вот
почему ее так поразила встреча с единственным свиде­
телем ее необдуманного порыва. Ладно, пусть не беспо­
коится! Впредь он будет тщательно избегать ее. Но все
же... да, здесь есть какое-то «все же»! Он не мог за­
быть — за последние три недели он вспоминал об этом
чаще, чем ему бы хотелось,— что из всех людей она одна
пожертвовала собой ради него, ее врага и обвинителя,
человека, который едва соблюдал вежливость по отно­
шению к ней. Стыдно было сознаться, но эта мысль при­
ходила ему в голову у изголовья жены, в час ее побега и
даже на том роковом склоне, где его настигла пуля. А те­
перь с этой отрадной мечтой приходится расставаться,
как со всеми прочими иллюзиями: девушка, которая
с такой преданностью помогла ему, стыдится сво­
его поступка! Н а его лице промелькнула горькая
улыбка.
— Ну, теперь понятно! Меня все женщины спраши­
вают, кто этот интересный Мефистофель с горящими гла­
зами, который бродит по моим комнатам, точно вы­
сматривая жертву. Д а вы улыбаетесь, совсем как бе­
дняга Джим, когда он, бывало, изображал Кровавого
Дика!
Голос Сюзи и странное сравнение заставили его оч­
нуться.
— У меня есть все основания сердиться,— отвечал
он с более мягкой улыбкой, хотя глаза у него еще свер­
кали,— я должен ждать, пока единственная женщина,
ради которой я сюда пришел, которую я так давно не
видел, уделит мне несколько минут, чтобы поговорить о
былых днях, ведь все эти куклы танцуют перед ней каж­
дый вечер.
538

Он говорил совершенно
искренне, хоть и почув­
ствовал легкий укор совести, увидев даже сквозь
слой пудры, что ее щеки быстро
покраснели,
как
в старину.
— Вот теперь вы совсем прежний К ларенс!— сказа­
ла она, пожимая ему руку.— Но поговорить нам сейчас
не удастся. Когда гости разойдутся, мы с вами пойдем
закусить и поболтаем в оранжерее. А пока бросьте ваш
ужасно злой вид и поухаживайте за дамами.
Повинуясь все тому же чувству, он исполнил желание
хозяйки. Его несколько развязный тон с дамами вполне
отвечал демонической репутации, которую он приобрел,
сам не зная как. Дамы с нескрываемым восхищением при­
слушивались к острым, саркастическим речам красивого
офицера, возбуждавшим любопытство и зависть у муж­
чин. Он заметил, что те перешептываются, поднимают
брови, презрительно пожимают плечами, и понял, что
история его немилости у всех на устах. Боюсь, что это
только усилило его безрассудство и торжество. Раз
ему показалось, что он видит вдали мисс Фолкнер
и что она следит за ним, но он лишь удвоил внима­
ние к своей красавице соседке и больше не огляды­
вался.
И все же Кларенс обрадовался, когда гости стали
расходиться и громадные комнаты опустели, а Сюзи по­
явилась под руку с мужем и кокетливо напомнила о его
обещании:
— Мне хочется поболтать с вами о старине. Генерал
Брант,— пояснила она Бумпойнтеру,— женился на моей
приемной матери в Калифорнии, в Роблесе, в милой ста­
рой усадьбе, где я провела свои молодые годы. Т ак что
мы почти родственники,— прибавила она с очарователь­
ной наивностью.
У Бранта промелькнули в памяти слова Хукера,
когда он хвастался своим родством с сенатором, но сей­
час они вызвали у него только улыбку. Он чувствовал,
что уже получил четкую роль в легкомысленной комедии,
которая разыгрывалась вокруг. Зачем противиться, за­
чем слишком пристально всматриваться в чужую мо­
раль?
Он предложил Сюзи руку и повел ее вниз, а она,
не задерживаясь в столовой, отдернула кисейную зана-

539

весну и, многозначительно сжав его руку, увела его в
залитую лунным светом оранжерею. З а занавеской стоял
простой маленький диванчик. Она опустилась на него,
не выпуская его руки, и, когда он сел рядом, их пальцы
встретились во взаимном пожатии.
— Ну вот, Кларенс,— произнесла она, прижимаясь
к нему с легкой, приятной дрожью,— правда, это не­
множко напоминает ваше кресло там, в Роблесе? И поду­
мать, что с тех пор прошло пять лет! Но что с вами,
Кларенс? Вы изменились,— сказала она, разглядывая
при луне его смуглое лицо,— или вам хочется что-то мне
сказать...
— Д а, хочется...
— И, конечно, что-то страш ное!— Она наморщила
лобик с прелестным выражением испуга.— Ну, пред­
ставьте, что вы уже сказали, и давайте продолжать
все по-старому. Согласны, Кларенс? Отвечайте!
— Боюсь, что у меня не получится,— ответил он с
грустной улыбкой.
— Вам хочется сказать о себе? Т ак знайте,— продол­
жала она быстро и весело,— что мне все о вас извест­
но, как и прежде... и я не придаю этому значения и ни­
когда не придавала, и мне это совершенно безразлично
и всегда было безразлично. Можете не терять времени,
Кларенс.
— Нет, я хотел сказать не о себе, а о моей жене,—
медленно произнес он.
Выражение ее лица слегка изменилось.
— А х, о ней! — сказала она, помолчав. И добавила,
точно примиряясь с неизбежным: — Говорите, Кларенс.
Он начал. Сколько раз он повторял самому себе
эту жалостную историю и всегда остро переживал ее
и даже опасался, что, рассказывая другим, не совлада­
ет со своим волнением и горечью. Но, к своему удивле­
нию, он убедился, что своей подруге детства он рас­
сказывает все деловым тоном, спокойно, почти цинично,
подавив ту преданность и даже нежность, которые владе­
ли им с того времени, как его жена, загримированная
мулаткой, тайком наблюдала за ним в кабинете вплоть
до того часа, когда он переправил ее через линию
фронта. Он утаил только соучастие и самопожертвова­
ние мисс Фолкнер.

540

— И она убралась, после того как вышибла вас из
армии, К ларенс?1— заметила Сюзи, когда он кончил.
Лицо его стало каменным. Но он чувствовал, чтб за­
шел слишком далеко, чтобы ссориться со своей приятель­
ницей.
— Она ушла. Я совершенно уверен, что мы с ней
никогда больше не встретимся, иначе я не стал бы вам
рассказывать.
— Кларенс,— просто сказала Сюзи и опять взяла
его за руку,— не верьте вы этому! Она вас не выпустит.
Вы один из тех, которых женщина, зацепившись, уже
не отпустит, даже если ей кажется, что любовь
прошла, даже если она встретит человека более значи­
тельного и более достойного. Я думаю, это оттого, что
вы совсем не такой, как другие. У вас есть много такого,
за что можно зацепиться, вам не так легко ускользнуть,
как другому. Вот если бы вы были такой, как ста­
рый Пейтон, ее первый муж, или как бедняга Джим,
или даже как мой Бумпойнтер, все было бы в поряд­
ке! Нет, дорогой мой, все, что мы можем сейчас
сделать, это постараться, чтобы она не прибрала вас
здесь к рукам. Думаю, что она сама не скоро рискнет
показаться в Вашингтоне.
— Но я не могу здесь оставаться. Мое призвание —
поле боя.
— Ваше призвание — быть около меня, миленький...
и около Бумпойнтера. Но поближе ко мне. Это мы все
устроим. Я уже слышала кое-что о вашей опале, но гово­
рили, что вы там влюбились в какую-то конфедератку и
забыли свой долг. Господи, и подумать только, что это
была всего лишь ваша собственная жена! Ничего, мы все
приведем в порядок. Т у т бывали истории похуже! Н а­
пример, с интендантом, который скупал убитых лоша­
дей на одном конце поля сражения и продавал их
правительству вместо говядины на другом. А генерал,
который не хотел идти в атаку под дождем! Или еще
другой генерал — вы знаете, о ком я говорю, Кларенс,—
который отказался вторгнуться в штат, где жила его
сестра. И все-таки мы как-то уладили все, а ведь эти
дела похуже вашего. Мы устроим вас здесь в какойнибудь отдел военного министерства, вы сохраните свбй
чин и форму — она вам очень идет, Кларенс,— а жало­

541

ванья будете получать больше, чем прежде. И станете
приходить ко мне в гости, и мы с вами будем болтать
о старине.
У Бранта заныло сердце. Но теперь он зависел от
Сюзи! Сделав над собой усилие, он ответил:
— Но я ведь говорил вам, что моя карьера, вся моя
жизнь — на поле боя.
— Не надо глупостей, Кларенс, и оставим это. Вы
уже повоевали, и хорошо повоевали — это знают все. Вы
заслужили право пожить для себя. Пусть теперь другие
займут ваше место.
Он содрогнулся, вспомнив, что к тому же призывала
его жена. Неужели он безмозглый дурак, а эти две жен­
щины, такие несхожие во всех отношениях, на этот раз
правы?
— Н у, ладно, Кларенс,— шепнула Сюзи, снова при­
жавшись к его плечу.— Теперь поговорите со мной! Вы
еще не сказали, что вы думаете обо мне, о моем доме,
обстановке, о моем положении — даже о нем. Гово­
рите же!
— Я нахожу, что все прекрасно, что вы процветаете
и счастливы,— сказал Брант со слабой улыбкой.
— И это все? А как я выгляжу?
Освещенная луной, она повернула к нему все еще
юное, лукавое лицо. Прежнее колдовство излучалось из
ее синих глаз, в которых, как встарь, светилось откровен­
ное легкомыслие; из полураскрытых губ на него повея­
ло дыханием собственной молодости. Он вздрогнул, но
она не шелохнулась.
— Сюзи, милочка!— раздался голос ее мужа.— Я
совсем забыл,— сказал сенатор, откидывая занавеску,—
что ты занята разговором с твоим другом. Мисс
Фолкнер хочет с тобой попрощаться, я взялся тебя
разыскать.
— Скажи ей, пусть немножко подождет,— ответила
Сюзи с явным нетерпением, без всякого замешательства
или смущения.
Но мисс Фолкнер, ничего не подозревая, шла вслед
за Бумпойнтером и была уже тут. Минуту все четверо
молчали, сохраняя полное самообладание. Сенатор Бумпойнтер спокойно ждал, по-видимому, не подозревая,
как некстати нарушил беседу. Кларенс, внезапно столк­
542

нувшись <; девушкой, которая, очевидно, не хотела во­
зобновлять знакомство, встал с холодным и невозмути­
мым видом. Мисс Фолкнер — в длинных складках атлас­
ного плаща она казалась выше и стройнее — с учтивой
улыбкой, не краснея и не бледнея, смотрела на Сюзи и на
Бранта.
— Я завтра уезжаю и, может быть, не смогу наве­
стить вас перед отъездом,— сказала она,— поэтому мне
так хотелось попрощаться с вами.
— А я беседовала со своим старым другом, гене­
ралом Брантом,— ответила Сюзи, но таким тоном, ка­
ким знакомят, а не извиняются.
Брант поклонился. На мгновение ясный, ледяной
взгляд мисс Фолкнер встретился с его взглядом. Она,
как принято на Ю ге, сделала ему старомодный реве­
ранс и, взяв Сюзи под руку, вышла из комнаты. Брант
не стал задерживаться и тотчас попрощался с хозяином.
У парадного крыльца он увидел только что подкатив­
ший нарядный экипаж одного из посольств. Брант ог­
лянулся. Мисс Фолкнер, похожая в своем газовом
шарфе на невесту, спускалась по лестнице меж выстро­
ившихся в ожидании лакеев. Сердце у него забилось. Он
постоял в нерешительности, потом взял себя в руки и
поспешно вышел с веранды на дорогу. Позади него за­
хлопнулась дверца кареты.
Когда она проехала мимо и скрылась, его окутало об­
лако пыли от копыт лошадей.
Г Л А В А III

Х о тя, покидая дом сенатора, Брант был убежден, что
не сможет прибегнуть к влиянию Бумпойнтера и что его
разговор с Сюзи ни к чему не приведет, он понимал, что
надо стараться выиграть время. Он твердо знал, что его
старая приятельница не подведет его умышленно, но ему
становилось не по себе, когда он вспоминал о ее тщесла­
вии и несдержанности, которые могут его скомпромети­
ровать, и о возможной ревности, которая будет искать
отмщения.
У него не было причин считать Сюзи ревнивой или
предполагать, что у нее могут быть основания для рев543

ности, но факт оставался фактом: невинное вторжение
мисс Фолкнер в их tete-a-tete повлияло на него силь­
нее, чем весь разговор с Сюзи.
Теперь, оставив позади атмосферу сенаторского до­
ма, он увидел, что мисс Фолкнер там почти такая же
чужая, как он сам Непонятно, что она там делала. Н е­
ужели собирала шпионские сведения для конфедератов?
Но он тотчас же отбросил эту мысль. А это убедительно
показывало, какое сильное влияние оказывала на него
уже эта девушка.
Он запомнил ливреи кучера и лакеев посольского эки­
пажа, в котором она уехала, и без труда выяснил, что
ее сестра замужем за одним иностранным дипломатом
и что мисс Фолкнер гостит у нее. Е го поразило, что обе
сестры считаются южанками-унионистками и что их вы ­
соко ценят в правительственных кругах за самоотвер­
женную преданность союзному флагу. Чиновник государ­
ственного департамента, который дал ему эти сведения,
добавил, что в начале войны мисс Матильда вела себя
очень безрассудно, так как ее брат в армии конфедера­
тов, но теперь совсем изменилась, особенно за послед­
ний месяц.
—
На прошлой неделе,— сказал он,— она первый раз
была в Белом доме, и говорят, что президент ни с одной
женщиной не говорил так долго, как с ней.
Эти простые сведения взволновали Бранта до такой
степени, что он даже сам удивился. В его душе сменя­
лись надежда, радость, страх, недоверие и отчаяние. Он
припоминал ее почти страдальческий, умоляющий взгляд
в гостиной у Сюзи, и ему казалась, что этот взгляд,
может быть, подтверждает то, что он сейчас слышал о
ней, а может быть, говорит о чудовищном предательстве
и обмане с ее стороны. Может быть, она и сейчас тай­
ный эмиссар какого-нибудь шпиона в семье президента
или состоит в сношениях с каким-нибудь предателем из
клики Бумпойнтера, а ее умоляющий взгляд выражал
только страх быть разоблаченной. Или, с другой сторо­
ны, она может искренне раскаиваться после своих при­
ключений в «Серебристых дубах» и теперь опасается, что
он помнит, как она была посредницей шпионов. Но ни
то, ни другое предположение никак не вязалось с ее по­
ведением в оранжерее. Возможно ли, чтобы эта пылкая
544

женщина, способная на такой поступок, какой она совер­
шила в «Серебристых дубах», одинаково переживавшая
и стыд и радость своих порывов, могла оказаться чопор­
ной светской дамой, которая так холодно встретилась и
рассталась с ним?
Эта полоса сомнений продолжалась недолго. На
другой же день он получил пакет из военного министер­
ства с приказом немедленно явиться по службе. С вол­
нением поспешил он к министру. Но министр ограничил­
ся тем, что оставил у своего помощника письменное рас­
поряжение генералу Бранту сопровождать партию ново­
бранцев в прифронтовой лагерь — для подготовки. Брант
был разочарован. Обязанности такого рода возлагались
обычно на ненадежных ветеранов регулярной армии,
на генералов, которых пришлось срочно сместить,
на бездарных любимчиков. Но если это и не была
реабилитация, все же бездействие его подходило
к концу, и не надо было больше оставаться в Вашинг­
тоне.
Очевидно, здесь не обошлось без чьего-то воздейст­
вия, но вряд ли со стороны Бумпойнтеров, так как Сюзи
хотелось, чтобы он остался в столице. Кто же это хотел
услать его из Вашингтона? Бранта охватили прежние
сомнения. Они еще усилились, когда начальник отдела
положил перед ним письмо и заметил, что его оставила
дама с просьбой передать
Бранту в собственные
руки.
— Она не знала, в какой гостинице вы остановились,
но ей сказали, что вы зайдете сюда. Она сказала, что
письмо довольно важное. Т у т нет ничего таинственного,
генерал,— продолжал начальник отдела, лукаво глядя на
красивое, растерянное лицо Кларенса,— хотя письмо от
очень х-орошенькой женщины... которую мы все знаем.
— От миссис Бумпойнтер? — с напускной небрежно­
стью спросил Брант.
Это был неудачный вопрос. Чиновник нахмурился.
— Мы еще не стали почтовой конторой для Бум­
пойнтеров, генерал,— сказал он сухо,— как ни велико
их влияние в
других
местах.
Это
письмо
от
женщины совсем другого типа — от мисс Фолкнер.
Ваши бумаги я пришлю в гостиницу; выезжайте
сегодня же.
35. Брет Гарт. Т. 4,
545

Если бы злополучный вопрос Бранта не отвлек вни­
мания начальника, он, конечно, заметил бы, как изменил­
ся в лице и как поспешно ушел его посетитель.
На улице Брант тотчас вскрыл конверт. Но под ним
оказался другой, надписанный тонким, изящным почер­
ком: «Пожалуйста, не открывайте, пока не доедете до
места назначения».
Т ак ей известно, что он едет! Может быть, это ре­
зультат ее влияния? Все его подозрения разом воскре­
сли. Она знает, что он будет вблизи линии фронта, и
его назначение, которое она устроила, может оказаться
интригой в ее интересах и в интересах противника! Нет
ли в конверте письма к ее друзьям-конфедератам, кото­
рое он, по ее расчетам, должен передать из благодар­
ности за ее самопожертвование? Не рассчитывает ли
она сыграть на его рыцарских чувствах, на чувстве бла­
годарности и чести? Пот струился у него по лбу. Что это
за злополучная особенность его характера, почему он
становится легкой добычей всех этих интриганок? Ведь
он не повинен даже в волокитстве, менее подвержен
женскому обаянию, чем большинство мужчин, но считает­
ся сердцеедом. Он вспомнил, как холоден был к мисс
Фолкнер в первые дни знакомства и какое впечатление
она произвела на его офицеров. Почему же среди всех
она избрала именно его, когда другие были бы в ее руках
мягче воска? Почему? Но за этим вопросом мерещился
возможный ответ, о котором он едва смел мечтать, но
который в самой своей неясности наполнял его трепетом
волнения и надежды. Он ускорил шаг. Д а, он увезет
письмо с собой, но, когда придет время его открыть, он
будет полон самообладания.
Этот момент настал через три дня, в палатке у пере­
крестка Трех Сосен. Вскрыв конверт, он с чувством об­
легчения убедился, что в нем нет ничего, кроме письма,
предназначенного лично ему.
Началось оно без предисловий:
«Прочитав это письмо, вы поймете, почему я не заго­
ворила с вами вчера при встрече, почему даже страши­
лась, что вы обратитесь ко мне: ведь я знала, что должна
буду тут же сообщить вам известие, которое вы можете
услышать только of меня. Я не знала, что вы в Вашингто­

546

не, хотя мне было известно, что вас отстранили от коман­
дования. У меня не было возможности увидеть вас или
написать; я приехала на вечер к миссис Бумпойнтер
лишь для того, чтобы узнать что-нибудь о вас.
Как вы знаете, мой брат вместе с другим офицером
был взят в плен вашим патрулем. Он думает, что вы до­
гадывались об истине — чт»о они бродили вблизи распо­
ложения ваших частей, чтобы помочь скрыться шпионке.
Но он говорит, что, хотя им и не удалось помочь ей, она
скрылась или перешла линию фронта при вашем содей­
ствии. Он говорит, что вы, по-видимому, знали ее, что,
судя по словам мулатки Розы, вы с ней старые друзья.
Я бы не стала писать об этом и вмешиваться в ваши лич­
ные дела, но, я думаю, вы должны знать, что я об этом не
подозревала; когда я жила в вашем доме, я думала,
что она для вас совершенно чужая. Вы даже не намек­
нули, что знаете ее, а я верила, что вы со мной откровен­
ны. Я бы не стала писать обо всем этом, тем более,
что я в любом случае постаралась бы исправить тот
вред, который, как мне казалось, я вам причинила, но
так как обстоятельства вынуждают меня сообщить
вам ужасную развязку всей истории, я хочу, чтобы вы
знали все.
Брат сообщил мне, что вечером после вашего отъезда
похоронная команда подобрала на склоне холма тело
женщины, полагая, что это мулатка. Но это была не Ро­
за, а та самая женщина, настоящая и единственная шпи­
онка, которую вы провели через кордон. Она была слу­
чайно убита конфедератами во время их первой атаки
на рассвете. Только брат и его товарищ опознали ее,
несмотря на грим и чужую одежду.
Под предлогом, будто она была служанкой у их дру­
зей, они получили у командира дивизии разрешение взять
ее тело, и она похоронена друзьями, среди друзей, на
маленьком кладбище у перекрестка Трех Сосен, недале­
ко от того места, где вы сейчас находитесь. Мой брат счи­
тает, что я должна сообщить вам об этом: как видно, и
он и его друг поняли вас, узнав или догадавшись о ва­
ших отношениях с этой женщиной. Я знаю, что брата
тронуло ваше благородное и великодушное отношение к
нему, которое он приписывает вашему знакомству
со мной, его сестрой. Вряд ли он понял или когда547

нибудь поймет, какое трудное поручение он возложил
на меня.
Теперь вы знаете, почему я не заговорила с вами при
встрече: мне казалось немыслимым говорить об этом в
обстановке празднества, совершенно несовместимой с
ужасным известием, которое я должна была вам пере­
дать. А когда я столкнулась с вами позже — может
быть, я была к вам несправедлива,— но мне показалось,
что вы до того захвачены и поглощены другим, что я
только нагоню на вас скуку сообщением, которое вас не
интересует или уже известно и быстро забыто.
Теперь, когда я сообщила вам это ужасное известие,
мне хотелось бы сказать и нечто другое. Не знаю, инте­
ресно ли вам это узнать. Но однажды вы великодушно
считали, что я оказала вам услугу, когда отнесла письмо
вашему командиру. Я лучше всех знаю вашу искреннюю
верность долгу, ради которой вы приняли мою ничтож­
ную помощь, но другие, как я слыхала, не оценили ее.
Не согласитесь ли вы испытать меня еще раз? Ко мне
здесь благоволят, и, может быть, мне удалось бы дока­
зать вашим начальникам, как верны вы были долгу, да­
же если вы не очень верите своему другу, Матильде
Фолкнер».
Он долго сидел неподвижный, с письмом в руке. По­
том встал, велел подать коня и умчался.
Разы скать кладбище у перекрестка Трех Сосен было
нетрудно. Оно было расположено на косогоре, поросшем
соснами и кипарисами, и густо усеяно белыми крестами,
издали похожими на цветы. Еще легче было найти среди
старых, поросших мхом плит новый мраморный обелиск
с простой надписью: «Элис Бенем, мученица». Рядом
были могилы нескольких солдат-конфедератов с еще бо­
лее свежими и простыми деревянными надгробиями, на
которых были вырезаны только инициалы.
Брант опустился на колени у могилы. Его поразило,
что основание мраморного обелиска запачкано пыльцой
от роковых цветов, которые были возложены на могиль­
ный холмик; опавшие лепестки, темные и сырые, уже
сгнили.
Он не заметил, сколько времени провел у могилы.
А потом его, как это уже было однажды, призвал збук

548

одинокой лагерной трубы, и он ушел, как и тогда, на­
встречу разлуке, на этот раз вечной.
Следующий месяц прошел в обучении новобранцев
и стараниях влить в порученный ему маленький лагерь
тот дух бодрости, который, казалось, навсегда покинул
его самого. Время от времени в окруженный холмами
лагерь, расположенный вблизи от великой битвы, прихо­
дили сообщения о жестоких боях и о дорогостоящих по­
бедах его старого дивизионного командира. Из Вашинг­
тона пришел приказ ускорить боевую подготовку рекру­
тов, и у Бранта появилась слабая надежда снова по­
пасть на поле боя. Но вслед за тем он получил предпи­
сание вернуться в столицу.
Он приехал, не питая ни надежд, ни опасений, душа
его онемела от последнего испытания; ему казалось, что
кто-то зло насмеялся над жертвой, которую он принес
ради жены. Теперь больше не нужно было заботиться о
ее безопасности, но он считал своим долгом хранить ее
тайну, оберегая ее доброе имя, хотя раскрытие этой тай­
лы помогло бы ему оправдаться.
Поэтому он не решался сообщить даже Сюзи о смер­
ти своей жены, опасаясь, как бы та в своем легкомыслии
и беспечности не поспешила использовать это известие
в его интересах.
Его последнее назначение было удачным предлогом
побудить Сюзи отказаться от попыток помогать ему. Он
даже избегал дом Бумпойнтеров, считая это своим долгом
по отношению к памяти покойной жены. Зато он не ви­
дел ничего предосудительного в том, что иногда доходил
в своих одиноких прогулках до здания некоего иностран­
ного посольства или загорался надеждой, завидев на про­
спекте экипаж с посольскими ливреями. В его сердце
под влиянием письма мисс Фолкнер зародилась жажда
сочувствия.
Тем временем он явился, как положено, в военное ми­
нистерство за распоряжениями, впрочем, не слишком на­
деясь на эту формальность. К его удивлению, на следую­
щий же день начальник отдела сообщил ему, что его про­
шение находится у президента.
—
Я , кажется, не подавал прошения,— заметил
Брант с некоторым высокомерием.

549

Начальник отдела взглянул на него с недоумением.
Этот спокойный, терпеливый, сдержанный человек уже
не первый раз ставил его в тупик.
— Может быть, правильнее сказать не «прошение»,
а «дело», генерал,— ответил он сухо.— Но личное
вмешательство главы исполнительной власти страны
представляется мне желательным при любых обстоятель­
ствах.
— Я считаю, что, явившись сюда с докладом, я толь­
ко выполнил приказ министерства,— сказал Брант спо­
койнее, но столь же твердо,— и полагаю, что не к лицу
солдату оспаривать приказания. А «прошение» или «де­
ло» имеет именно такой смысл.
Раньше ему и в голову не приходило так вести себя,
но разочарования последнего месяца вместе с этим пер­
вым официальным признанием его опалы вновь пробуди­
ли в нем врожденное безрассудное, полупрезрительное
упорство.
Начальник улыбнулся.
— Очевидно, вы ждете решения президента,— ска­
зал он сухо.
— Я жду распоряжений от министерства,— спокойно
возразил Брант,— а исходят ли они от президента как
верховного главнокомандующего — это не входит в мою
компетенцию.
В состоянии какого-то ожесточенного безразличия,
которое сменило прежнюю нерешительность, он вернулся
в гостиницу. Ему казалось, что в его жизни настал кри­
зис, когда он не может больше действовать по своему
усмотрению и должен выжидать, ни о чем не тревожась,
ни на что не надеясь. Со спокойным любопытством про­
чел он на следующее утро записку от личного секретаря
президента, где сообщалось, что президент примет его
в первой половине дня.
Через несколько часов его провели через приемную
Белого дома в более уединенную часть резиденции. К урь­
ер остановился перед скромной дверью и постучал. Дверь
открыл высокий человек. Это был сам президент. Он
протянул свою длинную руку Бранту, в нерешительности
стоявшему на пороге, и повел его в комнату. В ней было
только одно окно с изящными занавесками, на полу —
красивый, в медальонах ковер, составлявший контраст

550

с необычайной простотой мебели. Квадратный, без укра­
шений стол, на нем бювар и несколько больших листов
бумаги, мусорная корзина и четыре обыкновенных кресла
составляли обстановку такую же простую, как высокий,
худощавый, в черном сюртуке хозяин Белого дома.
Выпустив руку генерала, чтобы закрыть дверь в смежную
комнату, президент пододвинул ему кресло и сам с уста­
лым видом опустился в кресло у стола. Впрочем, толь­
ко на минуту. Е го длинное неуклюжее тело, казалось,
с трудом приспособлялось к креслу: узкие приподнятые
плечи опустились, чт.обы принять более удобную позу;
он садился то так, то эдак, передвигая длинными нога­
ми. Но его лицо, обращенное к Бранту, оставалось спо­
койным и слегка насмешливым.
— Мне сказали, что, если я хочу с вами повидаться,
за вами надо послать,— начал он с улыбкой.
Уже смягчившись и снова подпав под обаяние это­
го необыкновенного человека, Брант начал довольно
сбивчиво объяснять, в чем дело.
Но президент ласково перебил его:
— Вы меня не поняли. Впервые я столкнулся с пол­
ноправным американским гражданином, законную жало­
бу которого приходится тащить из него, как гнилой
зуб. Но вы уже были здесь. Кажется, я припоминаю ва­
ше лицо.
Брант сразу почувствовал себя свободнее. Он сознал­
ся, что дважды искал аудиенции, но...
— Вы увильнули от зубного врача. Это было непра­
вильно.
Брант сделал жест, точно хотел возразить, но прези­
дент продолжал:
— Понимаю. Вы боялись, что больно будет не вам,
а кому-то другому. По-моему, это тоже неправильно. В
этом мире каждому приходится страдать, даже нашим
врагам. Т ак вот, генерал Брант, я заглянул в ваше де­
ло.— Он взял со стола лист бумаги с двумя-тремя помет­
ками карандашом.— Мне кажется, положение вещей тако­
во. Вы командовали на участке у «Серебристых дубов»,
когда министерство получило сведения, что из-за ва­
шей небрежности или при вашем попустительстве
через наши линии пробираются шпионы. Никто не пы­
тался доказывать, что вы виновны в небрежности; в ми­

551

нистерстве есть ваши приказы, известны ваше личное
усердие и осторожность. Но, с другой стороны, было
установлено, что ваша жена, с которой вы только времен­
но расстались,— видная конфедератка; что перед вой­
ной вы и сами подозревались в сочувствии южанам и
поэтому, возможно, сами обходите свои собственные
приказы, которые, может быть, издаются только для от­
вода глаз. На основании этих сведений министерство
отстранило вас от командования. В дальнейшем выяс­
нилось, что шпионом была именно ваша жена, загрими­
рованная мулаткой; когда она была схвачена вашими же
солдатами, вы способствовали ее побегу. Это было истол­
ковано как решающее доказательство вашей... скажем
прямо, измены.
— Но я не знал, что это моя жена, пока ее не задер­
жали! — порывисто воскликнул Брант.
Президент насмешливо приподнял брови.
— Не будем отклоняться от протоколов, генерал.
Говорить с вами не легче, чем с министерством. Вопрос
стоял о вашей личной измене, но вы не обязаны согла­
шаться с тем, что вас справедливо отстранили, если
шпионом была ваша жена. Да, генерал, я старый
адвокат и могу вам сказать, что у нас в Иллинойсе
на основании таких доказательств, какие были у мини­
стерства, не повесили бы даже бродячую собаку. Но
когда ваши друзья попросили меня заняться вашим де­
лом, я нашел нечто более важное для вас. Сперва я ста­
рался обнаружить хотя бы следы улик, оправдываю­
щих предположение, что вы передавали сведения непри­
ятелю. И увидел, что предположение основано на том,
что во время первого сражения у «Серебристых дубов»
противник располагал сведениями, которые он мог полу­
чать только с нашей стороны, и это могло повлечь за со­
бой катастрофу государственного
масштаба, которую
именно вы предотвратили своим мужеством. Тогда я
спросил министра, считает ли он, что вы передали врагу
информацию именно с этой целью или же вами овладело
запоздалое раскаяние. Министр предпочел обратить мое
замечание в шутку. Но расследование привело меня еще
и к другому открытию: единственное письмо с действи­
тельно шпионскими сведениями, которое находилось в
распоряжении следствия, было обнаружено у убитого

552

федерального офицера, который пользовался нашим до­
верием, и переслано командиру дивизии. А в деле об
этом не упоминается.
— Да ведь я его сам отправил! — воскликнул Брант.
— Т а к пишет и командир дивизии,— с улыбкой
сказал президент,— а он переслал это письмо в мини­
стерство. Но ег.о каким-то образом изъяли. Е сть у вас
враги, генерал Брант?
— Нет, насколько мне известно.
— Значит, все-таки есть. Вы молоды и доби­
лись больших успехов. Подумайте о сотнях офицеров,
которые, как водится, считают себя способнее вас и к
тому же не женаты на изменницах. А министерство чуть
не выставило вас на позор в интересах единственного
человека, который уже не может извлечь из этого ни­
какой пользы.
— А не может быть, сэр, что это письмо было
изъято для того, чтобы не бросать тень на армию, раз
главного виновника нет в живых?
— Я рад, что вы это говорите, генерал: такое же
доказательство я успешно применил к делу вашей жены.
— Т ак, значит, вам все известно,
с э р ? — угрюмо
спросил Брант.
— Думаю, да. Вы, генерал, только что сомневались,
есть ли у вас враги. Позвольте мне сказать: вы можете
не сомневаться, что у вас есть друзья.
— Смею
надеяться, сэр, что одного друга я на­
шел,— ответил Брант с почти мальчишеской застенчи­
востью.
— О, это не я ! — засмеялся президент.— Это некто
гораздо более могущественный.
— Можно узнать его имя, господин президент?
— Нет, потому что это женщина. Одна чуть не погу­
била вас, генерал. По-моему, будет только справед­
ливо, если другая вас спасет. И, конечно, вопреки вся­
ким правилам.
— Женщина! — повторил Брант.
— Д а! Женщина, которая, чтобы спасти вас, согла­
силась признать себя еще более опасной шпионкой, чем
ваша жена,— назваться двойной предательницей! Чест­
ное слово, генерал, я не знаю, так ли уж ошиблось
•министерство: человека, который оказывает такое влия­

553

ние на политические убеждения женщин — то расшаты­
вает, то укрепляет их,— надо известным образом ограни­
чивать. К счастью, министерство об этом ничего не
знает.
— И от меня никто бы об этом не узнал,— горячо
добавил Брант.— Надеюсь, она не подумала... Н аде­
юсь, вы, сэр, ни на минуту не поверили, что я сам...
— Боже мой, конечно, нет! Д а никто бы вам не по­
верил! Она по доброй воле призналась мне. Вот почему
так трудно было вести ваше дело. Даже то, что она пере­
дала ваше письмо командиру дивизии, говорило не в
вашу пользу, и вы знаете — он даже сомневался в его
подлинности.
— Знает ли она... знает ли мисс Фолкнер, что шпион­
ка была моя жена? — нерешительно спросил Брант.
Президент повернулся в кресле, чтобы лучше разгля­
деть Бранта своими глубокими глазами, и в задумчиво­
сти потер колено.
— Не будем отклоняться от протоколов, генерал,—
сказал он, помолчав. Но заметив, что Брант покраснел,
он поднял глаза к потолку и добавил, как бы припо­
миная что-то забавное: — Нет, кажется, этот факт стал
известен благодаря другому вашему приятелю, мистеру
Хукеру.
— Х укер! — воскликнул Брант в негодовании.— Он
приходил сюда?
— Прошу вас, генерал, не разрушайте мою веру в
мистера Х укера,— сказал президент усталым, но шутли­
вым тоном. — Не говорите, что его выдумки могут быть
правдой! О ставьте мне по крайней мере этого вели­
колепного лгуна, единственного надежного свидете­
ля, какой у вас есть. С того момента, как он впервые
пришел сюда со своей жалобой и претензией на
офицерское звание, он был для меня источником невы­
разимого наслаждения, а для вас — самым достоверным
свидетелем. Другие свидетели пристрастны и предубеж­
дены; мистер Хукер был откровенно верен себе. Откуда
бы я знал, как вы переоделись, чтобы спасти честь мун­
дира, рискуя быть застреленным как неизвестный шпион,
рядом с вашей женой, если бы я не слышал изумитель­
ной версии Хукера о том, какую роль он сыграл в
этом деле? А откуда бы я узнал историю о том, как

554

вы раскрыли заговор в Калифорнии, если бы не
его рассказ, в котором главный герой — он сам?
Нет, не забудьте поблагодарить мистера Хукера,
когда встретитесь с ним. Увидеться с мисс Ф о л к­
нер проще: сейчас она здесь, в соседней комнате, в
гостях у моей семьи. Вы позволите оставить вас в ее об­
ществе?
Бледный, с бьющимся сердцем, Брант встал, а пре­
зидент взглянул на стенные часы, вытянулся в кресле,
встряхнулся всем телом, затем медленно поднялся.
— Ваше желание вернуться в действующую ар­
мию удовлетворено, генерал Брант,— медленно произнес
он,— вы тотчас же отправитесь к вашему старому диви­
зионному командиру, который теперь командует десятым
армейским корпусом. Однако,— добавил он после мно­
гозначительной паузы,— есть известные правила и по­
рядки, которые даже я, не оскорбив ваше министерство,
не могу нарушить. Вы понимаете, что вам нельзя вер­
нуться в армию в прежнем чине.
Брант слегка покраснел. Но тотчас с неподдельным
юношеским блеском в правдивых глазах воскликнул:
— Отправьте меня на фронт, мистер президент, все
равно в каком звании!
Президент улыбнулся, положил на плечо Бранта
свою тяжелую руку и слегка подтолкнул его к двери
в смежную комнату.
— Я только хотел сказать,— прибавил он, открывая
дверь,— что если повышен в звании ваш начальник, то
и вам надо будет явиться к нему в чине генерал-майо­
ра. Представьте себе,— продолжал он, повышая голос
и мягко подталкивая гостя в соседнюю комнату,— он
даже не поблагодарил меня, мисс Фолкнер!
Дверь за спиной Кларенса закрылась, и он в течение
секунды стоял ошеломленный, слыша глухой голос
президента, который здоровался с новым посетителем
в той комнате, где они только что беседовали. Комна­
та, где находился Кларенс, выходила в оранжерею,
и в ней не было никого, кроме женщины, которая застен­
чиво и в то же время лукаво повернулась к нему. Они
взглянули друг на друга быстрым понимающим взгля­
дом; в глазах у обоих появилось робкое счастливое вы­
ражение. Он быстро подошел к ней.

555

— Т ак вы знали, что... эта... женщина была моя же­
на? — спросил он торопливо, хватая ее за руку.
Она умоляюще взглянула на него, испуганно огляну­
лась на открытую позади дверь.
— Пойдемте в оранжерею,— тихо сказала она.
Всего несколько лет назад правдивый рассказчик этой
истории шел с толпой любопытных туристов по саду
Белого дома. Тучи войны давно рассеялись; Потомак
мирно струился по направлению к обширной планта­
ции, когда-то принадлежавшей известному лидеру кон­
федератов, а ныне превращенной в национальное клад­
бище, где рядом покоятся в одинаковом почете солда­
ты обеих сторон; великая богиня снова безмятежно гля­
дела вниз с купола белого Капитолия.
Внимание рассказчика привлек стройный красивый
человек с военной выправкой. Его усы и борода были
слегка тронуты сединой. С ним была дама и мальчик
лет двенадцати — четырнадцати, он показывал им раз­
личные достопримечательности.
— Д а,— сказал с улыбкой этот джентльмен,— хотя
дом, как я тебе говорил, принадлежит только прези­
денту Соединенных Ш татов и его семье, вот в этой ма­
ленькой оранжерее я сделал предложение твоей матери.
— Кларенс, что ты говоришь,— воскликнула дама
с упреком,— ты же знаешь, что это случилось гораздо
позже!

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ
П овесть
1 8 8 9 году.

«К ресси»

(« C re ssy » )

СПРАВКА

вышла отдельны м изданием в

Гл авн ая удача Гар та в этой повести — образ героини, дере­
венской

девуш ки,

смелой,

прямой,

непосредственной,

намного

превосходящ ей душ евным благородством образованного человека,
которого она полюбила. В озраж ая против упреков в «амораль­
ности», Гар т полуш утливо писал в год вы хода повести: «Ч то ни
делай, а мои персонажи не хотят вести себя так, как им следо­
вало бы. С колько я ни растолковы ваю им, чего от них ждет добро­
детельны й читатель, они не обращ аю т на меня никакого внима­
ния. Д аж е К ресси — а уж как я нянчился с ней! — скр ы лась в
последний момент со страниц моей повести с человеком, с кото­
рым я едва успел ее познакомить».
«Степной найденыш » ( « T h e W a if of the P la in s» ) вышел от­
дельным изданием в 1891 го д у; «Сю зи» (« S u sy » ) — в 1 8 9 3 году;
«К ларенс» (« C la re n ce» ) — в 1 8 9 5 году.
Эти три повести, написанные Гартом в течение пяти лет,
образую т трилогию ; в центре трилогии — история жизни главн о­
го героя всех трех книг — К ларенса Б ранта. Впервы е К ларенс по­
явл яется мальчиком-подростком в «Степном найденыше» и пере­
секает Великую прерию с партией переселенцев, направляю щ ихся
в Калифорнию. В дальнейшем, в названной повести и в «С ю зи»,
описана его бурная ю ность в Калифорнии 1 8 5 0 -х и начала 1 8 6 0 -х
годов и постепенное нравственное мужание. В «К ларенсе» он бое­

557

вой офицер Северной армии, убежденный и активный участник
борьбы с рабовладельческим Ю гом .
Бесспорный исторический интерес имеет воссозданная Гар ­
том по личным воспоминаниям общ ественная обстановка в К а ­
лифорнии в канун Граж данской войны; в частности, он ярко ри­
сует изменническую деятельность сторонников Ю га. С ледует от­
метить, что писатель рассм атривал своего «К ларенса» как про­
тест против забвения в С Ш А прогрессивны х, освободительны х
традиций Граж данской войны. В письме к другу, вскоре после
вы хода «К ларенса», Б рет Гар т говорит, что писал эту книгу как
«американец для американцев», чтобы разъ ясн и ть своим соотече­
ственникам , «что в их истории явл яется подлинно великим и
сильным».
Три логи я
стал

написана

неровно.

«Степной

найденыш»

с годами

классическим произведением юношеской литературы ;

зи» и «К ларенс»,

«С ю ­

хоть и содерж ат много запоминающ ихся стр а­

ниц, в целом не принадлежат к сильнейшим произведениям Гарта.

СОДЕРЖ АН И Е
К ресси. П еревод И . Б е р н ш т е й н .............................................................
Степной найденыш. П ер ево д В. Х и н к и с а .................................... 161
Сю зи.

П ер ево д

К ларенс.

И.

П ер ево д

Библиографическая

Гуровой
Е.

,

............................................................ 2 6 3

Т а н к а .................................................................. 4 1 3

с п р а в к а .................................................................... 5 5 7

5

Бр е т Гарт.
Собрание сочинений в 6 томах.
Том IV.
Редактор тома
М. К а н.
Оформление художника
Д. Б и с т и.
Технический редактор
А. Ш а г а р и н а . Подп. н печ. 6/VII 1966 г. Тираж 230 ООО экз.
Изд. № 1343. Зан. 962. Форм. бум. 84x108'/^
Фиэ. печ. л. 17,5 + 4 вкл. иллюстраций.
Условных печ. л. 29.82. Уч. изд. л.
30,92.
Цена 90 коп.
Ордена Ленина типография газеты «Правда»
имени В. И. Ленина. Москва, А*47, улица
«Правды», 24.

Индекс 70666