Собрание сочинений. Том 1. Пьесы (1849-1862) - Ибсен Г.

В. AДМОНИ. Творческий путь Генрика Ибсена

Богатырский курган. Перевод А. и П. Ганзен

Норма, или Любовь похитика. Перевод Т. Сильман и В. Адмони

Фру Ингер из Эстрота. Перевод А. и П. Ганзен

Воители в Хельгеланде. Перевод А. и П. Ганзен

Комедия любви. Перевод А. и П. Ганзен в переработке В. Адмони

Автор: Ибсен Г.

Теги: художественная литература пьесы

Год: 1956

Похожие

Собрание сочинений. Том 4. Пьесы (1888-1889), стихотворения, статьи и речи, письма

Генриек Ибсен. Очерк творчества

Собрание сочинений. Том 2. Пьесы (1863-1869)

Собрание сочинений в 4 томах. Том 3. Пьесы. 1873—1890

Текст

акст^нног^зЬа-те^ст^о
»искусство «
'J4 осей
и
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИИ
В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ
4ocj^a^cwi$(LHHo<t С~Из'Ьател1>ст^о
»искусство'
м о с к в а • i j J 6
Ибсе/н
и
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИИ
ТОМ НЕРВЫ Й
ПЬЕСЫ
184^-1862
1e,iiHoeC'HSc)a ш ej bcmflo
»искусство «
MOCKBA’IjJG
Общая редакция в. г, адмони
Переводы с норвежскою

ТВОРЧЕСКИЙ ПУТЬ ГЕНРИКА ИБСЕНА
I
8 1849 году Генрик Ибсен, двадцатилетний фармацевт в крохотном
норвежском городке Гримстаде, написал свою первую пьесу — «Ката-
лина». Вскоре она вышла в свет под псевдонимом Брюньолъф Бьярме.
Покупателей на нее почти не нашлось. Но в 50-е годы имя драматурга
Ибсена постепенно становится известным в Норвегии. С середины
60-х годов, после выхода в свет драматической поэмы «Бранд», это имя
приобретает широкую популярность по всей Скандинавии. А с конца
70-х годов, когда на.сцене появляются «Столпы общества» и «Куколь-
ный дом», Ибсен становится писателем с мировой славой.
Огромна роль Ибсена в развитии мировой драматургии и театра.
На фоне общего измельчания и упадка буржуазной драмы на Западе,
в период господства на сцене развлекательных или натуралистиче-
ских и декадентских -пьес Ибсен продолжил традиции реалистической
драматургии.
Ибсен не был единственным норвежским писателем, имя которого
стало известно далеко за пределами Норвегии во второй половине
прошлого столетия. Бьёрнсон в драматургии, Кьсллан, Ли и Гарборг
в романе также выходят в это время на мировую арену. Значение нор-
вежской литературы этой эпохи подчеркивал Ф. Энгельс. В 1890 году,
в письме к Паулю Эрнсту, Ф. Энгельс писал: «...за последние двадцать
лет Норвегия пережила такой подъем в области литературы, каким не
может похвалиться за этот период ни одна страна, кроме России».1
Что же обусловило расцвет норвежской литературы?
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 220,
б
В. Адмони
Корни этого явления лежат в своеобразии социально-политиче-
ского развития Норвегии, в силе и значительности демократических
тенденций норвежской общественной жизни, несмотря на иаличие в
ней некоторых весьма консервативных черт,
В том же письме к Паулю Эрнсту Энгельс показал, что общие
особенности исторического и экономического развития Норвегии, где
«крестьянин никогда не был крепостным»,1 определили подъем нор-
вежской литературы и, в частности, становление могучего таланта
Ибсена,
Для развития норвежской литературы XIX века огромное значе-
ние имеет не прекращавшаяся в течение всего столетия борьба нор-
вежской крестьянской демократии за национальное освобождение, ко-
торая в 1905 году привела к полному отделению Норвегии от Швеции
и созданию независимого норвежского государства.
От норвежской крестьянской демократии Ибсен воспринимает ее
боевой дух, ее упорное стремление к национальному освобождению и к
устранению политического гнета.
На всех этапах своего творческого пути Ибсен создает образы лю-
дей значительных и сильных, борющихся или стремящихся к борьбе,
хотя и нс лишенных значительных противоречий.
Энгельс указывает: «Норвежский мелкий буржуа — сын свободного
крестьянина, и вследствие этого он настоящий человек по
сравнению с опустившимся немецким мещанином. И каковы бы ни были
недостатки, например, ибсеновских драм, они отображают перед нами
хотя маленький и среднебуржуазный, но совершенно несоизмеримый
с немецким мир — мир, в котором люди еще обладают характером и
инициативой и действуют, хотя зачастую с точки зрения иноземных
понятий довольно странно, но самостоятельно».8
Вместе с тем для Ибсена чрезвычайно важно, что он вступает в ли-
тературу в самом конце 40-х годов прошлого века, — на его творчестве
лежит отпечаток революционного подъема 1848 года, он подхватывает
освободительные идеи буржуазно-демократической революции.
Но в своеобразной форме Ибсен переживает и тот кризис буржуаз-
ной революционности, который был характерен для Западной Европы
после 1848 года, когда, как указывает Ленин, «революционность бур-
жуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность со-
циалистического пролетариата еще не созрела».1 * 3 И именно поэтому в
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т, XXVIII, стр. 221.
8 Там же, т. XXVIII, стр. 221.
3 В. И. Ленин, Соч., т. 18, стр. 10.
7
Творческий путь Генрика Ибсена
творчестве Ибсена все снова и снова возникает неразрешимое и мучи-
тельное противоречие между его искренним и безусловным стремле-
нием к освобождению человека и той ложной, анархистско-бунтарской,
абстрактно-индивидуалистической формой, в которую он порой обле-
кает свой гуманистический порыв.
Противоречия ибсеновского мировоззрения и творчества не оста-
ются неизменными на протяжении всего его жизненного пути. Изме-
няется и облик ибсеновской драматургии, ее идейно-художественный
характер, ее стиль. По-настоящему понять искусство Ибсена можно,
только прослеживая исторически, этап за этапом, весь долгий, сложный
творческий путь великого норвежского драматурга.
И
Генрик Ибсен родился 20 марта 1828 года в небольшой городе
Шиепе. Отец писателя, Кнут Ибсен, был купцом и принадлежал одно
Время к состоятельным слоям города. Но в 1837 году он принужден
был объявить себя банкротом, и семья с этого времени впала в бед-
ность. Уже к пятнадцати годам юный Ибсен должен был начать само-
стоятельную жизнь — в 1843 году он становится учеником аптекаря в
Грпмстаде. Здесь Ибсен и пишет свои первые произведения — стихи
я сситимвятялыю-ромаптичсском духе.
Детские годы Ибсена наложили свою печать на все последующее раз-
ннгпе писателя. Он очень райо столкнулся с противоречиями жизни
буржуазного общества. Норвежский литературовед Генрик Иегер,
автор первой солидной биографии Ибсена, написанной на основании бе-
сед с самим писателем, указывает: «Одним из его самых ранних пере-
живаний явилось ощущение противоречия между бедностью и богат-
ством».
Низкое жалование, утомительная работа, одиночество, презритель-
ное отношение со стороны местной «аристократии» — все это было уде-
лом молодого фармацевта, особенно в первые годы его гримстадской
жизни. Лишь в 1847 году его положение начинает изменяться — он
приобретает друзей и становится вожаком радикальной молодежи
города.
Уже в это время Ибсен относится весьма критически к пошлости
и мещанству «добропорядочных» буржуа Гримстада, он пишет эпи-
граммы на них, рисует смелые карикатуры. В городе, по сохранившимся
свидетельствам, его считали опасным вольнодумцем. Особенно усили-
8 В. Лдл/они
лись протестующие настроения юного Ибсеиа под влиянием революцион-
ных событий 1848 года.
Сам Ибсен писал впоследствии: «...под шум великих международ-
ных бурь я со своей стороны воевал с маленьким обществом, к кото-
рому был прикован волей обстоятельств и житейских условий».
События 1848 года имели огромное значение для творчества
Ибсена. У него появляется теперь и политическая лирика и, что наи-
более существенно, он создает свою первую драму — «Катилина» (1849)»
Образ Катилины в пьесе, при всей своей противоречивости, — это
образ бунтаря. Задачу своей жизни ибсеновский Катилина видит в том,
чтобы уничтожить пороки и разврат, охватившие римское общество,
восстановить древние республиканские добродетели и свободу. Не-
смотря на абстрактность языка и некоторую наивность сюжета пьесы, в
ней явственно ощущается освободительный пафос, пафос борьбы против
тирании.
В «Катилине» у Ибсена впервые выступает тема человеческого при-
звания, того особого, внутреннего предназначения, которое, по мысли
Ибсена, должно быть у каждого человека и выполнение которого и
должно составить подлинный смысл человеческой жизни. Призвание Ка-
тилины, по Ибсену, — это революционная миссия преобразования
общества и обновления человека.
Взаимоотношение социально-исторического и морально-индиви-
дуального моментов в трагедии Катилины строится Ибсеном таким обра-
зом, что ведущим началом оказывается момент моральный. Решающей
причиной крушения социально-исторической миссии героя оказывается
его моральное несовершенство. Морализм «Катилины» непосредственно
связан с морализмом предреволюционной литературы XVIII века, осо-
бенно Шиллера («Разбойники», «Заговор Фиеско в Генуе»).
Весной 1850 года пьеса вышла в свет, не принеся Ибсену успеха.
28 апреля 1850 года Ибсен покидает Гримстад и переезжает в
Кристианию. Еще в Гримстаде он начал усердно готовиться к экзаме-
нам в университет. В столице он поступает на подготовительные курсы
латиниста Хельтберга н в августе держит экзамены. »
Ибсен с головой погружается в политическую жизнь норвежской
столицы. Он начинает активно работать в кристианийской прессе,
проявляет большой интерес к социально-политическим движениям.
Вскоре после своего приезда в Кристианию, 29 мая 1850 года
Ибсен принимает участие в демонстрации протеста, устроенной в связи
с высылкой из Норвегии Хуго Харриига, писателя и деятеля револю-
ционного движения в ряде стран Европы и Америки. Сосед Ибсена по
Творческий путь Генрика Ибсена
9
квартире, студент Теодор Абильгор вовлекает Ибсена в рабочее движе-
ние, быстро развивавшееся в это время в Норвегии под руководством
Маркуса Тране. В течение трех месяцев Ибсен преподает в воскресной
школе рабочего объединения. Некоторое время Ибсен сотрудничает в
«Газете рабочих объединений», редактором которой с начала 1851 года
становится Абильгор.
В июле 1851 года, когда перепуганное правительство при фактиче-
ской поддержке либеральной оппозиции предпринимает решительные
репрессии против рабочего движения, Ибсен лишь случайно избегает
ареста — одному из работников типографии во время обыска удается
скрыть его рукописи. Но и после этого Ибсен продолжает сотрудни-
чать в рабочей газете.
Одновременно Ибсен печатается в журнале студенческого обще-
ства, а также принимает ближайшее участие в создании нового, очень
своеобразного журнала, известного под названием «Андхримнер» (так
н скандинавской мифологии назывался повар, готовивший пищу богам),
начавшего выходить в январе 1851 года. Его страницы целиком запол-
нялись произведениями трех друзей — Генрика Ибсена, Пауля Боттен-
Хансеиа и Осмунда Винье, сатирически освещавших самые различные
вопросы современной политической и литературной жизни.
Перу Ибсенп принадлежит значительное число произведений, напе-
чатанных в журнале. Здесь есть и стихи, и театральные рецензии, и
отчеты о дебатах в стортинге, и политический фельетон, и литератур-
но-политическая пародия.
Непосредственное участие в общественно-политической жизни сто-
лицы оказало на развитие Ибсена исключительное влияние. В это
время в Норвегии происходят знаменательные исторические сдвиги. По-
лучившая абсолютное большинство в стортинге, буржуазно-либераль-
ная и крестьянская оппозиция, устрашенная быстро развивавшимся рабо-
чим движением, отказалась выполнить свои радикальные предвыбор-
ные обещания: бороться за дальнейшую демократизацию страны и за
осуществление национально-освободительных требований норвежского
народа.
Ибсеновское разочарование в буржуазном либерализме и в буржу-
азной демократии наиболее резко проявляется в небольшой пьесе-паро-
дии «Норма, или Любовь политика» (1851). Отталкиваясь от попу-
лярной в свое время оперы Беллини «Норма», Ибсен дает злую сатиру
на беспринципность и продажность буржуазных либералов, на их
фразерство и трусость. Персонажи пьесы — виднейшие деятели оппо-
зиции в стортинге.
10
В. Ддмони
Вместе с тем сатира «Нормы» направлена и против течения, господ-
ствовавшего в го время в духовной жизни страны, — против так назы-
ваемой «норвежской национальной романтики». Это течение, несомненно,
обладало и существенными положительными чертами (обращение к
фольклору, интерес к жизни крестьянства и T. д.), являясь одним из
этапов развития норвежской национальной культуры. Ибсен же клеймит
присущую «национальной романтике» крайнюю аффектацию, безудерж-
ную похвальбу древненорвежским величием и современным состоянием
Норвегии, идеализацию скандинавской старины.
Однако, при всей остроте своего политического критицизма, Ибсен
был лишен сколько-нибудь конкретной и ясной положительной со-
циальной программы. В современном норвежском обществе Ибсен не
распознал ту реальную социальную силу, на которую он мог бы опе-
реться в своих поисках нового. Несмотря на связь с рабочим дви-
жением, Ибсен не сумел попять все историческое значение борьбы
пролетариата.
Освободительные идеалы и устремления Ибсена повисают в воз-
духе. В его мировоззрении в это время быстро развиваются элементы
скептицизма и индивидуализма. Важнейшим оружием Ибсена стано-
вится ирония, он склоняется к «негативизму», то есть ко всеобщему
отрицанию. Но увлечение «негативизмом» продолжается у Ибсена на
этом этапе его творческого пути недолго. Ибсен все же ищет, и на-
стойчиво ищет такое положительное начало, которое воплощало бы в
себе его освободительные идеалы и противостояло бы существующим
формам жизни.
Уродливой действительности современного буржуазного общества,
с ее мелкими и своекорыстными, слабыми и половинчатыми людьми,
Ибсен противопоставляет высокий мир чистых человеческих чувств и
природы, старинные традиция, героику национального прошлого и
поэтический мир народного творчества.
Ибсеновская положительная программа оказывается исключи-
тельно близкой к той «национальной романтике», против которой сам
Ибсен так язвительно выступал в «Норме». Эта близость, естественно,
не могла остаться незамеченной для самого Ибсена. Однако возрождаю-
щуюся у него романтику Ибсен пытается рассматривать как нечто
иное, качественно отличное от старой «национальной романтики». «На-
циональную романтику» Ибсен считал лживой, поверхностной, видел
в ней пустую фразу и искусственную стилизацию, и по отношению к
«национальной романтике» конца 40-х годов такая точка зрения в
основном справедлива. Между тем к своему романтическому идеалу
Творческий путь Генрика Пбсвнл 11
Ибсен предъявляет требования правдивости и глубины, подлинной бли-
зости к природе и к народной поэзии, а .не внешнего подражания ей.
Для новой «подлинно романтической» поэзии Ибсена показателей про-
лог к его комедии «Иванова ночь» (1852).
Гнев Ибсена обращен в этой пьесе прежде всего на попытки
прикрыть пороки действительности громкими фразами и ложноромап-
тическон позой. Буржуазных либералов и романтиков драматург счи-
тает вдвойне опасными именно потому, что они создают видимость
борьбы против существующих форм жизни, на самом деле служа лишь
их укреплению, компрометируя подлинную освободительную борьбу.
Поэтому «честная», выступающая без всякой маскировки и без всяких
претензий на возвышенность и на романтичность, практическая жизнь
буржуазного общества окажется впоследствии (в «Комедии любви», в
«Союзе молодежи») даже более приемлемой для Ибсена, чем громкие
фразы представителей буржуазного либерализма и романтики.
Фактически различие между положительным идеалом Ибсена и
разоблачаемой им «национальной романтикой» представляется все же
не столь уж большим. И в произведениях Ибсена середины 50-х годов
ощущается тот романтически приподнятый тон, который свойствен «на-
циональной романтике», они не свободны от сентиментальности, от не-
умеренной идеализации прошлого и от других типических черт этого
течоиня.
К скандинавской старине Ибсен впервые обращается еще в Грнм-
стаде, в одноактной пьесе «Богатырский курган» (1850), которая пер-
вой из всех пьес Ибсена увидела свет рампы.
Но подлинный расцвет новых, «истинно романтических» тенденций
в творчестве Ибсена относится к середине 50-х годов и связан с его
пребыванием в Бергене (1852—1857), куда Ибсен был приглашен в
качестве художественного руководителя первого в Норвегии нацио-
нального театра, который незадолго до того был основан знаменитым
норвежским скрипачом Уле Бюллем. Все создающиеся в Бергене произ-
ведения Ибсена в той иди иной мере носят «иационально-романтич’о-
ский» характер. Особенно ярко эго выражено в «Пире в Сульхауге»
(1855) и в «Улафе Лильскрансе» (1856). Характерный для этих пьес
конфликт между миром стяжательства и миром чувства, между житей-
ской прозой и возвышенной поэзией выявляется не только в сюжетах,
но и во всей художественной форме: прозаические диалоги чередуются
в них со стихотворными, бытовые нотки в языке перемежаются с сен-
тиментально-патетическими. Вместе с тем в этих пьесах, особенно в
«Пире в Сульхауге», много подлинной эмоциональности и искусно вох>
12
В. Адмони
произведен тон народной баллады, чем смягчаются свойственные им
черты некоторой условности и нарочитой стилизации. В еще большей
мере эти черты были присущи пьесе «Иванова ночь», которая вообще
во многих отношениях подражательна и несовершенна. Очевидно, в силу
всех этих причин Ибсен впоследствии крайне низко оценивал эту
пьесу и не включил ее ни в одно из собраний своих сочинений.
Особое место среди пьес бергенского периода занимает драма «Фру
Йигер из Эстрота» (1854), изображающая трагический эпизод из
истории освободительной борьбы норвежцев против датского господ-
ства в первой половине XVI века. Не следуя точно историческим фак-
там, Ибсен создает драму, в которой ощущается общая атмосфера
эпохи. Характерно, что «Фру Ингер из Эстрота» — первая историче-
ская драма Ибсена, написанная в прозе.
Основным героем национально-освободительной борьбы в пьесе
выступает народ. Ои полон готовности восстать с оружием в руках про-
тив датского владычества, но та, которая должна была бы возглавить
его борьбу, сама фру Ингер предает дело народа из-за эгоистиче-
ских интересов, в надежде увидеть своего сына на королевском престоле.
Однако честолюбивые замыслы знатной и могущественной фру Ингер
терпят крах. Трагическая участь ^ероини пьесы обосновывается тем,
что она изменила своему подлинному призванию возглавить национально-
освободительную борьбу норвежского народа. Тем самым здесь, в еще
большей мере, чем в «Катилине», призвание человека трактуется ие
абстрактно, а в связи с определенным положительным социально-исто-
рическим содержанием.
Ill
Во второй половине 50-х годов начинается новая полоса обще-
ственного подъема в Норвегии. Передовые слои норвежского обще-
ства оправляются от упадка и разочарования, вызванного крахом нор-
вежского либерализма в 1850—1851 годах. Снова усиливается нацио-
нально-освободительная борьба, закладываются основы новой партии
норвежского радикализма «Венстре» (левая партия), руководимой
йоганном Свердрупом. В ней объединились представители различных
социальных слоев и прежде всего либеральной торговой буржуазии и
крестьянства.
В области искусства и литературы этот подъем общественной
мысли сказывается в усилении реалистических тенденций в норвеж-
ской литературе. Основной поток норвежской литературы попрежнему
Творческий путь Генрика Ибсена
13
сохраняет романтический облик, но весь характер этого романтизма из-
меняется, Интерес к народной жизни и к фольклору не исчезает. Однако
жизнь крестьянина изображается теперь конкретнее и с меньшей
идеализацией. В области фольклора основное внимание привлекает уже
не народная баллада и сказка, а древняя исландская родовая сага,
отличавшаяся исключительной точностью в изображении жизни.
Типичными произведениями этого периода в развитии норвеж-
ской литературы являются повести из крестьянской жизни и истори-
ческие драмы молодого Бьёрнсона, Усиливаются реалистические черты
и в творчестве Ибсена.
В 1857 году Ибсен пишет пьесу «Воители в Хельгеланде», цели-
ком выдержанную в духе древних родовых саг, из которых Ибсен
берет множество отдельных штрихов и эпизодов. Он следует за родовой
сагой и в том отношении, что выводит на сцену не мифологических
героев, а реальные образы людей. Ибсен стремился создать реалисти-
ческую историческую драму. Он хотел изобразить «жизнь в древние
времена», а не «мир преданий». И действительно', «Воители в Хельгс-
ландс» дают исторически правдивую, хотя и не лишенную анахро-
низмов картину древнескандинавской жизни X века.
Ибсен обратился к переломному периоду в развитии скандинав-
ских народов. Он рисует переход от эпохи викингов к периоду укреп-
ления скандинавских государств на основе феодализма, переход от
язычества к христианству. (Впервые Ибсен изобразил эту эпоху в
«Богатырском кургане».) Все персонажи органически связаны с изобра-
жаемой в пьесе эпохой. Показательно, что в построении «Воителей в
Хельгелапде» большую роль играет предистория действующих лиц.
Это — первая драма Ибсена с ярко выраженными чертами так назы-
ваемой аналитической композиции, то есть с такой структурой, при
которой движение сюжета в значительной мере состоит из раскрытия
предистории, из выявления тех или иных скрытых моментов прежней
жизни героев пьесы. Такое обращение к предистории служит в пьесе
отнюдь не только усилению драматического напряжения, подготовке
сценических эффектов и т, д., но и средством раскрытия исторических
корней действующих лиц, их социальной среды.
Одним из существенных моментов ибсеновского замысла при
создании «Воителей в Хельгеланде» было стремление противопоста-
вить ничтожному половинчатому человеку современного буржуазного
общества образы сильных и значительных людей прошлого, которые
должны были служить образцом и укором для современных норвеж-
цев. Но вместе с тем Ибсен далек от слепого преклонения перед «силь-
14
В. A&mqhu
ным человеком», как таковым. Если сила «сильного человека» оказы-
вается обращенной во вред другим людям, то Ибсен отвергает эту
силу и приводит такого «сильного человека» к катастрофе.
Пьеса «Воители в Хелъгеланде» была начата Ибсеном еще в Бер-
гене, но закончена им уже в Кристиании. Переезд в столицу совпал
с другим знаменательным событием в жизни Ибсена. Летом 1857 года
он женился на Сюзанне Торесен, смелой, 'полной душевных сил де-
вушке, оказавшей значительное влияние на весь дальнейший жизненный
и творческий путь Ибсена.
Второе пребывание Ибсена в Кристиании (1857—1864) является
едва ли не самым трудным и мучительным периодом в жизни писателя.
Материальные бедствия и лишения, упорное непризнание со стороны
широких слоев норвежской буржуазии и значительной части прессы —
это лишь одна сторона тех трудностей, с которыми Ибсен столкнулся
в Кристиании. Основной же источник мучений Ибсена заключался в
углублении внутренней противоречивости и в усилении душевного
разлада, наложившего свою печать на характер ибсеновского твор-
чества.
С одной стороны, Ибсен в это время с новой силой увлечен на-
ционально-освободительными устремлениями норвежской демократии,
воспринимаемыми им, правда, прежде всего в плане полной культурной
эмансипации Норвегии и выработки самостоятельной норвежской на-
циональной культуры. Ибсен является одним из застрельщиков борьбы
против господства датских влияний в театральной жизни Кристиании,
одним из основателей патриотического Норвежского общества, вице-
президентом которого он был избран.
С другой стороны, Ибсен слишком хорошо знал внутреннюю сла-
бость и половинчатость норвежского буржуазного либерализма, чтобы
до конца примкнуть к лагерю Свердрупа и Бьёрпсона. Ибсен пытается
в это время искать другие пути протеста против современного бур-
жуазного общества и, не умея найти их в реальной действительности,
приходит к эстетизму и индивидуализму.
Ибсен переносит центр тяжести своей борьбы за освобождение
человеческой личности во внутренний мир самой этой личности. От-
дельный человек начинает противопоставляться Ибсеном всему обще-
ству в целом, он изолируется и обособляется. Отношение Ибсена к об-
ществу в какой-то мере становится отношением «со стороны», отноше-
нием зрителя, а не участника жизни.
Правда, приближаясь к индивидуалистическим позициям, Ибсен
воспринимает их как спорные и опасные для развития человека, веду-
Творческий путь Генрика Ибсена
15
щие к победе эгоистических и антисоциальных черт, уничтожающие
подлинную человечность.
Столкновение эстетско-индивидуалистических тенденций Ибсена и
его национально-освободительных стремлений и составляет основу
напряженной внутренней противоречивости ибсеновского мировоззрения
в эту пору. Если Ибсен в течение ряда лет не был в состоянии напи-
сать ни одного крупного произведения, то причиной этого является не
только плохое материальное положение и отсутствие времени, а прежде
всего отсутствие внутренней цельности и ясности, его мучительная
внутренняя раздвоенность.
Эстетско-индивидуалистические тенденции проявляются у Ибсена
в первую очередь в лирике. Наибольшее значение имеет здесь неболь-
шая поэма «На высотах» (1859). Ее герой — эстет и индивидуалист,
покидает «долину», которая символизирует мир обычных людей, и
навсегда остается в горах в гордом одиночестве, полагаясь лишь на
свои собственные силы. Но это «гордое одиночество» оказывается
купленным дорогой ценой — он лишается живого человеческого чув-
ства, весь мир становится для него лишь красочным зрелищем, он
«каменеет».
«Комедия любви» — первое крупное произведение, написанное
Ибсеном в этот период. Характерно, что, начав писать пьесу еще в
1858 году, Ибсен заканчивает ее лишь в 1862 году, — столь трудно
было Ибсену определить свое четкое отношение к эстетизму и индиви-
дуализму, И в «Комедии любви» нет определенного, отчетливого реше-
ния поставленного в пьесе вопроса. «Комедия любви» подчеркнуто
противоречива и парадоксальна. Но вместе с тем пьеса позволяет все
же судить об известных сдвигах во взглядах Ибсена.
Герой пьесы, поэт Фалк отходит от своего первоначального поверх-
ностного и эстетского восприятия жизни. Если в начале комедии Фалк
проповедует наслаждение всеми радостями жизни, призывая не заду-
мываться над будущим, то к развязке пьесы он уже совсем иной. Он
начинает рассматривать свое искусство как определенную задачу в
жизни и приходит к убеждению, что оно должно быть значительным
и содержательным. От «комнатного искусства» он хочет перейти
к -жизненному, правдивому искусству. Но если эстетизм в пьесе и
окалывается в значительной мере преодоленным, то об индивидуалисти-
ческой линии развития героя этого сказать нельзя. Вся позиция Фалка
по отношению к современному обществу — это позиция индивидуали-
стического протеста.
16
В. Адмони
«Комедия любви» — первая значительная пьеса Ибсена, рисующая
современную жизнь. Ибсен развертывает в ней резко сатирическую,
доходящую до гротеска картину мещански-чиновничьей Норвегии с ее
филистерством и ограниченностью, с ее ненавистью ко всему действи-
тельно новому и незаурядному. С наибольшей силой наносит Ибсен
удары по иллюзиям и идеалам мещанства, по его ложной возвышен-
ности. Ибсен скорее склонен примириться с неприкрашенной практи-
ческой жизнью буржуазного общества, чем с иллюзорным ее преобра-
жением,— только так может быть понят образ купца Гульстада, кото-
рый, являясь воплощением прозаического, трезвого практицизма, вызы-
вает все же уважение. В развязке он оказывается победителем, за него,
а не за Фалка, выходит замуж возвышенная и героическая Сван-
хильд. Гульстад привлекателен именно тем, что он ненавидит громкие
фразы и называет вещи своими именами.
Но, конечно, не этот практицизм является подлинным положи-
тельным началом для Ибсена. Возвеличение прозы буржуазного обще-
ства — это лишь парадоксальный способ осмеять лживость романти-
ческих иллюзий этого общества. Подлинным героем пьесы является
все же не Гульстад, а Фалк, который тоже свободен или, вернее,
освобождается от романтических иллюзий, но противопоставляет им
не прозаическое делячество, а гордое отречение от личного счастья и
борьбу за высокие общенациональные идеалы. Правда, — ив этом про-
является вся безысходность раздиравших Ибсена противоречий —
такая позиция Фалка сама оказывается чрезвычайно абстрактной и
выступает едва ли ни ‘как одно из проявлений романтических иллюзий.
Вторая линия ибсеновского творчества в эти годы, идейно более
тесно связанная с национально-освободительным движением в стране,
находит свое выражение в ряде лирических произведений и в поэме
«Терье Викен» (1860), а также в крупнейшей народно-исторической
драме Ибсена «Борьба за престол».
Как и «Комедию любви», «Борьбу за престол» Ибсен начал еще
в 1858 году, но закончил свою историческую трагедию он лишь в
1863 году, в момент нового подъема своих национально-освободитель-
ных настроений. Непосредственным толчком к созданию «Борьбы за
престол» явилась поездка Ибсена на большой всенорвежский певче-
ский праздник в Бергене, превратившийся в крупную патриотическую
демонстрацию. Ибсена встретили на празднестве друг:лски и с поче-
том, молодежь окружила его вниманием. Само патрь этическое движе-
ние предстало перед Ибсеном в новом свете — как движение массовое,
полное сил. Именно из этой атмосферы приподнятости и родился но-
Дом в Кристиании, где в 1850 году жил Г. Ибсен
Генрик Ибсен. 1861 г.
Творческий путь Генрика Ибсена
17
вый интерес Ибсепа к национальному прошлому, в частности, к про-
блеме государственного объединения страны, связанной для Ибсена с
борьбой норвежцев в XIX веке за национальную независимость.
Как и в других своих исторических драмах, Ибсен в «Борьбе за
пресюл» следует истории не слишком строго, допуская известные
анахронизмы. Сама центральная идея произведения — создание «еди-
ного народа» в Норвегии XIII века — в какой-то мере предвосхищает
реальное историческое развитие страны, означая, по существу, превра-
щение раздробленного феодального государства в единое национальное
государство. Но вместе с тем Ибсен дает широкую и исторически глу-
бокую картину прошлого. Сильные герои и значительные исторически*
события, выведенные в пьесе, резко противопоставлялись Ибсеном по-
ловинчатости и крохоборству общественно-политической жизни и не-
значительности политических деятелей современной 11орвегии.
Своим идеальным историческим героем Ибсен избирает норвеж-
ского короля Хокона Хоконссёна (1204—1263, правил 1217—1263),
действительно являвшегося одним нз наиболее замечательных норвеж-
ских правителей за все время существования Норвегии. Хокон Хоконс-
сён был внуком короля Сверре (1152—1202), который встал во главе
направленного против феодальной и духовной знати движения бирке-
бейнеров («лапотников») и сумел добиться решительной победы, что
в значительной мере и определило важнейшую особенность норвежского
исторического процесса — сохранение свободного, незакрепленного кре-
стьянства. Биркебейнеровская политика была основой всей деятель-
ности и самого Хокона. Как рассказывает древнеисландская сага
о Хоконе, написанная знаменитым исландским политическим деятелем
и скальдом Стурлой Тордсоном и явившаяся основным источником
для Ибсена, Хокон уже с детских лет называл себя биркебепнером и,
став королем, опирался прежде всего на крестьянство, со стороны
которого пользовался широкой поддержкой. В последний период прав-
ления Хокона, после его победы над ярлом Скуле, Норвегия начинает
играть выдающуюся роль на международной арене; в частности, Хокон
налаживает дружественные отношения с Александром Невским.
Основной заслугой Хокона для Ибсена является, однако, не внеш-
ний блеск его царствования, а ликвидация им междоусобиц и раздоров
внутри страны. Ибсен подчеркивает, что Хокон превратил Норвегию
в одно сплоченное государство, хотя понимает это в несколько расши-
рительном плане, как создание полностью единого норвежского народа.
Основная идея, которой Ибсен наделяет своего героя, заключается как
раз в том, чтобы Норвегия из «государства» стала «народом».
2 Г. Ибсен, т< 1
18
В. Адмони
Противник Хокона герцог Скуле считает непременным условием
существования государства наличие в нем противоречий и раздоров:
«Партия должна идти против партии, притязание против притязания,
город против города, род против рода, — тогда лишь король будет
силою»» Для Хокона идеалом является не это основанное на политиче-
ских, племенных и местных распрях могущество короля, а внутреннее
объединение народа: «Отныне все должны объединиться и знать и
сознавать, что все они составляют одно целое». Правда, утопичность,
неосуществимость такого, лишенного внутренних противоречий госу-
дарства в рамках известных Ибсену общественных отношений, как
феодальных, так и буржуазных, была очевидной и самому Ибсену,—
об этом свидетельствует появляющийся в заключительных сценах
пьесы призрак врага Хокона, злейшего поджигателя междоусобной
борьбы в Норвегии, епископа Николаса.
Хокон побеждает своих соперников — и Скуле, и епископа Нико-
ласа. Но причина этой победы — отнюдь не только его особые личные
качества. Скуле говорит Николасу о Хоконе: «Он не умнее, чем вы,
не смелее, чем я». И в этих словах Скуле не ощущается хвастовства.
Хокон побеждает прежде всего потому, что он, а не его соперники,
является носителем особой прогрессивной исторической миссии, под-
линным объединителем норвежского народа. Ибсен разоблачает и от-
вергает епископа Николаса, который выступает в драме проповедником
полной «относительности» всех моральных понятий. Ибсен утвер-
ждает исторически прогрессивное моральное начало как объективно
высшее.
Широкая картина жизни Норвегии в один из важнейших момен-
тов ее истории, изображенная в «Борьбе за престол», придает пьесе
характер народно-исторической драмы шекспировского типа. В «Борьбе
за престол» с максимальной силой и волнением прозвучали патриоти-
ческие, национально-освободительные устремления Ибсена. Это звуча-
ние пьесы делает ее и поныне особенно близкой передовому, демокра-
тическому читателю и зрителю.
IV
5 апреля 1864 года Ибсен покидает Норвегию — начинается
многолетний период его добровольного изгнания. За границей, преиму-
щественно в Риме, Дрездене и Мюнхене, Ибсен проводит двадцать
шесть лет, лишь дважды (в 1874 и 1885 годах) посетив за это время
Норвегию. Непосредственным толчком к такому разрыву с родиной
Творческий путь Генрика Ибсена
19
было новое разочарование Ибсена в норвежском национально-освобо-
дительном и в скандинавистском 1 движении. Ибсена возмущает отказ
Норвегии и Швеции, вопреки пышным тирадам общественных деяте-
телей и обещаниям правительств, поддержать Данию в ее борьбе про-
тив Пруссии и Австрии в 1864 году,
Ибсен снова столкнулся с поразившим его в 1850—1851 годах раз-
рывом между громкими фразами, возвышенными иллюзиями буржуаз-
ной демократии и ее трусливой уступчивостью на практике. Но теперь
разочарование Ибсена было еще более глубоким. Вторичное крушение
общественно-политических иллюзий обусловило резкое обострение
ибсеновского недоверия к современной буржуазной демократии.
Крах национально-освободительных и скандинавистских устремле-
ний Ибсена означал решительный удар и по ибсеновскому романтизму,
в частности, по ибсеновской ориентации на героическое национальное
прошлое как на своеобразную школу для перевоспитания современ-
ного норвежца.
Некоторое время Ибсен колеблется между разнообразными замыс-
лами, затем в 1865 году, в течение трех месяцев, он заканчивает
«Бранда» — одно из своих наиболее значительных произведений.
Первоначально Ибсен предполагал написать «Бранда» в форме
поэмы. До нас дошло пять песен этой поэмы (так называемый «Эпи-
ческий Бранд»), в том числе введение, являющееся прямым обвине-
нием, обращенным к современным норвежцам и носящим характерный
заголовок — «К совиновным». С гневной интонацией, которая впослед-
ствии прозвучит в монологах Бранда, Ибсен бичует увлечение стариной
и забвение подлинных задач современности, отказ от борьбы и дви-
жения вперед в современной жизни. Ибсен требует, чтобы поэт был
выразителем стремлений народа, всегда находясь впереди, даже если
условия времени ему препятствуют.
Попытка Ибсена написать «Бранда» в эпической форме в значи-
тельной мере вызывалась стремлением дать широкую картину совре-
менной жизни. Вместе с тем Ибсен хотел не только вывести на сцену
своих героев, но и показать условия, которые определили их особен-
ности, их социальные истоки. В «Эпическом Бранде» есть песня, не
1 В скандинавистском движении имелась весьма сильная реак-
ционная струя — стремление перечеркнуть исторически сложившееся
национальное своеобразие скандинавских народов. Ибсен, выступая за
тесное сотрудничество между скандинавскими странами, подчеркивал,
как необходимое условие такого сотрудничества, полную независимость
каждого из скандинавских народов.
2*
20
В, Адмони
имеющая прямого соответствия в драме. Она посвящена отрочеству
Бранда и Эйнара и должна объяснить несходство их характеров
несходством обстановки, в которой протекали их детские годы. Здесь
ясно видно, что Ибсен хотел изобразить не только современные харак-
теры, но и их предпосылки, хотел раскрыть те условия, которые соз-
дали эти характеры.
Это стремление явственно проступает и в драматическом «Бранде».
И в пьесе для понимания поступков главного действующего лица, са-
мого Бранда, его особенностей, всего его своеобразия исключительно
важны жизненные условия, в которых он вырастает: суровый, каме-
нистый, нищий Север, отсутствие солнца, фанатическая жадность и
жестокость родной матери, угрюмость окружающих людей, их нищета
и т. д.
Такое стремление связать характер персонажа с породившей его
средой является существенной реалистической особенностью творчества
Ибсена, первоначально проявляющейся в его исторической драме, а
затем возникающей и в его драмах нз современной жизни. Но не
только узкие конкретные обстоятельства, в которых протекало детство
Бранда, оказывают влияние на формирование его характера и на его
судьбу. Решающее значение имеет для Бранда всеобщее сцепление
событий и судеб, неоднократно подчеркиваемое Ибсеном в пьесе. Ибсен
ищет причины, определяющие характер и развитие человека, не
только в непосредственно окружающей его среде, но и в каких-то более
широких общих закономерностях жизни. Ибсен далек от того, чтобы
вскрыть подлинное содержание этих закономерностей, — анатомия бур-
жуазного общества ему совершенно неясна, но самый факт взаимосвя-
занности одной человеческой жизни с другими человеческими жизнями
всячески подчеркивается Ибсеном в «Бранде».
Огромный замысел пьесы, стремление дать обобщающую картину
современной действительности привело к тому, что «Бранд» оказался
драмой колоссальных размеров с весьма неравными по своему объему
актами — третий и четвертый акты значительно больше, чем первый
и второй, а пятый акт исключительно велик, равняясь по своему
объему отдельной пьесе.
Первые два акта лишь подготовляют основной конфликт драмы.
Центр тяжести лежит на трех последних актах, каждый из которых сам
по себе является своего рода драмой. Их построение в значительной
мере сходно, они являются как бы тремя последовательными этапами,
которые проходит Бранд на своем жизненном пути.
Творческий путь Генрика Ибсена
21
У каждого из этих актов есть своя напряженно драматическая
развязка. Движение от акта к акту характеризуется нарастанием тра-
гизма.
Нарастает и протест Бранда против современной действительности.
В третьем акте Бранд разоблачает иллюзии и идеалы буржуазного
общества. В сценах с фогтом и доктором Бранд осмеивает буржуазный
либерализм н тот буржуазный мягкотелый гуманизм» который лишь
затушевывает все противоречия и который не способен активно воз-
действовать на действительность. В четвертом акте Бранд сталкивается
с практикой буржуазного общества, ее подлинная сущность обнажается
в речах самодовольного фогта, этого классического представителя бур-
жуазного делячества и оппортунизма. Под одной крышей фогт хочет
соединить дом для бедных, тюрьму и зал для общественных собраний и
увеселений. Все эти «учреждения» являются, по его мнению, важней-
шими и неизбежными в современном обществе; фогт признает, что
бедность и преступление неотделимы от сущности этого общества.
Наконец, в пятом акте Бранд сталкивается с современным бур-
жуазным государством, которое представлено прежде всего начальна
ком Бранда по церковной иерархии — пробстом. Государство выступает
здесь как страшная машина, направленная на полнейшее искоренение
всякой человеческой индивидуальности, на полное подчинение каждого
отдельного человека полицейским требованиям, имеющим своей целью
уничтожить всякий дух свободы. Если в третьем и четвертом актах
речь в первую очередь еще шла о более узких и частных явлениях бур-
жуазной идеологии и буржуазной практики, и притом как бы об их
провинциальных, чисто норвежских формах, то в пятом акте вопрос
уже прямо ставится в широком масштабе — речь идет о государстве
в целом, притом отнюдь не только о норвежском государстве, а о со-
временном буржуазном государстве вообще. Бранд обнаруживает, что
стоит лицом к лицу с законченной государственной системой, насквозь
враждебной ему и стремящейся использовать его в своих интересах.
Ибсен доводит здесь Бранда до переломного момента. В своей лич-
ной жизни он остался совершенно одинок, потерял всех своих близких
и живет лишь величайшим напряжением внутренних сил, до конца по-
давив в себе все те проявления мягкости и человечности, которые были
ему свойственны раньше. Вместе с тем он убеждается к этому времени
в полной несовместимости своих стремлений с существующим бур-
жуазным обществом и государством. Его дальнейшая деятельность
в пределах этого общества оказывается бессмысленной. Именно этим и
мотивировано решение Бранда порвать со всем привычным укладом
22
В. Адмони
жизни и повести за собой народ в некий новый идеальный мир. Бранд
призывает людей покинуть мир обыденности, узости и нужды и дви-
нуться в мир, где будет господствовать дух цельности.
Всей логикой драмы Бранд поставлен перед необходимостью всту-
пить в открытую борьбу с буржуазным обществом, обратиться к рево-
люционным средствам борьбы. Но вместо этого герой Ибсена остается
в пределах чисто духовного бунта, лишенного всякого конкретного
социального содержания.
Несмотря на фразы Бранда о том, что его прежний путь был
ошибкой и что только теперь он понял необходимость окончательного
н решительного разрыва с прошлым, фактически ничего нового в про-
поведи Бранда не появляется. И лозунг «все или ничего», и борьба
с духом компромисса, и требование сделать жизнь целеустремленной,
чтобы все в мире было одновременно «человеческим и божьим», — все
эти заповеди в той или иной форме выдвигались Брандом и в самом
начале его подвижнического пути. Углубление конфликта оказывается,
по сутн дела, мнимым, что проявляется в резком усилении в послед-
них эпизодах драмы символистских элементов. Именно здесь «Бранд»
окончательно переключается из реалистического плана в план симво-
лико-фантастический. При всей своей эмоциональной насыщенности и
силе сцена обращения Бранда к народу оказывается, таким образом,
идейным и художественным срывом — читатель и зритель обмануты в
своих ожиданиях, вызванных нарастающей борьбой Бранда с буржуаз-
ным обществом.
Ахиллесова пята ибсеновской драмы в том, что Ибсен не может
вывести своего героя за пределы чисто индивидуалистического про-
теста.
В двух формах проявляется идеал индивидуализма в «Бранде».
С одной стороны, в самом построении пьесы, в жизненном пути героя,
который все более решительно порывает с современным обществом,
остается одиноким и только в себе самом, в самовоспитании и в само-
углублении человеческой личности находит, как ему кажется, путь
к преодолению мерзости современной жизни. С другой стороны, инди-
видуалистическая программа развертывается в строе мыслей самого
Бранда, в той проповеди, с которой он с самого начала драмы обра-
щается к людям, во всем его учении. Судьба Бранда — судьба индиви-
дуалиста, но и идеи Бранда — идеи индивидуалиста.
Чисто индивидуалистически решается в «Бранде» и проблема
призвания, играющая здесь огромную роль. Для Бранда хорошо любое
призвание, лишь бы человек следовал ему без колебаний.
Творческий путь Генрика Ибсена
2Э
Однако крайний индивидуализм, заложенный в Бранде, не до
конца разделяется самим автором драмы. Ибсен ощущает и те проти-
воречия, опасности, которые скрыты в этом крайнем индивидуализме.
Сомнению подвергается тезис о равноценности всякого призвания —
мать Бранда со своей жадностью н бессердечием осуждена, хотя для
нее накопление богатства является таким же призванием, как для
Бранда его моральная проповедь. Чисто эгоистическое, антисоциальное,
враждебное другим людям призвание в драме фактически отвергается.
Вместе с тем под сомнение ставится и правомерность даже возвышен-
ного призвания, если его осуществление совершается в таких формах,
которые носят беспощадный, губительный для других людей характер.
Сам Бранд, при всем благородстве своих целей, при всей своей мораль-
ной чистоте, в конечном счете, не является в драме победителем даже
в идейном отношении. Знаменитая заключительная фраза в пьесе:
«Бог — он deus caritatis» (т. е. бог милосердия), свидетельствует о том,
что путь Бранда отнюдь не был правильным путем и с точки зрения
самого автора пьесы, Бранду не хватало милосердия, сочувствия к близ-
ким и ии в чем не повинным людям. Характерно, что обвинение Бранда
в недостатке милосердия впервые высказывается в третьем акте докто-
ром, единственным противником Бранда, который дан в пьесе не в гро-
тескно-карикатурном виде.
Правда, весь пафос пьесы, все ее могучее напряжение держится
все же именно на железной, несгибаемой воле Бранда, отказывающейся
считаться с какими бы то ни было соображениями милосердия, сочув-
ствия и т. д. Непреклонное бунтарство Браида и придает ибсеновской
пьесе титанический характер. Заключительная тирада и гибель Бранда
не снимают основного индивидуалистического характера пьесы и ка-
жутся скорее оговоркой. И все же финал драмы неопровержимо свиде-
тельствует об осознании самим Ибсеном противоречивости своего инди-
видуалистического идеала.
Идейно очень близка к «Бранду» следующая пьеса Ибсена —
«Пер Гюнт» (1866). Ибсен указывал: «За «Брандом» последовал
«Пер Гюнт», как бы сам собой». Действительно, образ Пера Гюнта
является живым воплощением всех тех отрицательных свойств совре-
менного норвежца или, говоря шире, типического человека буржуазного
общества, которые так беспощадно разоблачались Брандом. Пер Гюнт
лишен всякой цельности, всякой устойчивости в жизни, С легкостью
меняет он свое обличие: с троллями он готов быть троллем, с амери-
канскими рабовладельцами — рабовладельцем, с обезьянами — обезья-
ной и т. д. Если Бранд был образом героическим и патетическим,
24
В, Лдмони
демонстрирующим, какая судьба ожидает сильного, цельного человека
в современном обществе, то в Пере Гюнте сконцентрирована вся сла-
бость и половинчатость, которые характеризуют в глазах Ибсена обыч-
ного человека буржуазного мира. Но бесхарактерность и внутренняя
слабость Пера выражены в нем в максимально заостренном виде. Его
ничтожество выступает в грандиозном обличии. Его бессодержатель-
ность и пустота создают особую, «гюнтовскую» философию. Мелкий
человек дан в символическом образе большого масштаба.
«Пером Гюнтом» открывается ряд ибсеновских драм, в центре
которых стоит герой компромисса и приспособления (Берник в «Стол-
пах общества», Яльмар Экдаль в «Дикой утке» и др.), но в Пере Гюнте
этот центральный образ дан в гиперболическом виде, и вся пьеса при-
обретает условно-философский, символический характер.
Пер Гюнт стремится к успеху, он мечтает о славе, о власти, хочет
быть царем. И вся пьеса Ибсена посвящена разоблачению этой про-
граммы Пера Гюнта. Если заинтересованность только своим собствен-
ным призванием уже в «Бранде» приводила к объективной жестокости
по отношению к другим людям, то в «Пере Гюнте» эта жестокость за-
нятого лишь самим собою Пера достигает своего апогея. Другие люди
существуют для него лишь постольку, поскольку они служат ему сред-
ством для достижения его целей.
Этот безжалостный эгоизм получает у Пера некое «философское
обоснование» — он совершает все свои преступления, чтобы полнее
проявить свою индивидуальность, свое, гюнтовское я, смыкаясь здесь
со своим антиподом — Брандом, также считавшим возможным прине-
сти в жертву все и всех ради выполнения своего призвания. В сцене
в доме для умалишенных в Каире эта философия гюнтовского я беспо-
щадно осмеивается и доводится до абсурда.
«Бранд» и «Пер Гюнт» — переходные произведения Ибсена. В них
писатель дает широкую картину современной жизни, выводит на
сцену людей современного буржуазного общества, но вместе с тем
сохраняет и черты условности и символики, связанные с ранними
романтическими периодами его творчества. Эти черты выступают здесь
даже более обнаженно. В связи с «Брандом» и «Пером Гюнтом» можно
говорить о создании у Ибсена особого жанра философско-символист-
ской драмы, в которой символические и фантастические черты пред-
ставлены сильнее, чем в его исторической драме.
Переходность «Бранда» н «Пера Гюнта» сказывается и в том, что
нменнО'В них происходит окончательное размежевание Ибсена с «нацио-
нальной романтикой». В «Бранде» Ибсен осмеивает безудержное вое-
Творческий путь Генрика Ибсена
25
хваление национального прошлого, в «Пере Гюнте» уничтожающей
критике подвергается вся система «национальной романтики» с ее по-
верхностной трактовкой фольклора, народной жизни и т. д. Фольклор-
ные образы (тролли, пастушки, доврскнй дед и т. д.), выступавшие у
«национальных романтиков» в возвышенном поэтическом ореоле, по-
являются у Ибсена в сниженном виде, как грязные, грубые и нелепые
существа. Народная жизнь, жизнь крестьянства трактуется в «Пере
Гюнте» отнюдь не в идиллических тонах, что было свойственно «на-
циональной романтике», — крестьянская толпа состоит из жадных н
завистливых людей, враждебных ко всем, кто хоть несколько отличается
от общего уровня.
Характерно, что сам образ Пера Гюнта, заимствованный Ибсеном
из народной сказки, тоже развенчивается. В народной сказке Пер Гюнт
более удачлив, чем у Ибсена. Так, хотя бы в эпизоде с Великой Кривой
Пер Гюнт в народной сказке оказывается победителем, между тем
как у Ибсена он спасается только благодаря заступничеству матери
и Сольвейг.
И все же «Пер Гюнт» является не только разоблачением роман-
тики. Это подлинное прощание Ибсена с романтикой, где он в послед-
ний раз вспоминает и обо всем ее поэтическом очаровании. Первые
акты «Пера Гюнта» полны острых антиромантических выпадов, но
одновременно это романтическая поэма. Однако носителями высокой
поэтичности в драме в первую очередь являются не традиционные
фольклорно-романтические персонажи, а образы реальные и непосред-
ственно человеческие, как Осе и Сольвейг. Возвышенно поэтическое
начало свойственно в первых актах и самому Перу Гюпту, но не Перу
Гюнту — герою фантастических похождений с троллями, а Перу Гюн-
ту — простому пылкому и увлекающемуся парню из рода честолюби-
вого, но непрактичного Йуна Гюнта. Эмоционально-поэтическая стихия
драмы, таким образом, чрезвычайно далека от традиционных форм
норвежской «национальной романтики», хотя и сохраняет особый воз-
вышенно-романтический колорит.
Вместе с тем глубокие, подлинно человеческие черты и поэтическая
сторона пьесы даны обособленно от конкретной практической жизни.
В образе Сольвейг, особенно в пятом акте, Ибсен создает особый мир
возвышенных чувств, некую священную заповедную область, в которой
и будет спасен герой драмы.
Таким образом, драма, написанная Ибсеном для окончательного
преодоления романтики, смогла стать едва ли не самым важным про-
изведением норвежской литературы, раскрывшим перед всем миром
26
В. Адмони
поэтическое богатство норвежского народного творчества и норвеж-
ской романтики.
В четвертом акте «Пера Гюнта» раздвигаются рамки действия,
широко охватывая капиталистический мир, который предстает на
сцене уже непосредственно, без обиняков и поэтических метафор. Герой
норвежской народной сказки становится крупным спекулянтом, обога-
тившимся с помощью самых беззастенчивых средств капиталистического
стяжательства. Он составляет себе состояние в Америке, ведя торговлю
рабами и ввозя идолов в Китай. Современное капиталистическое обще-
ство характеризуется и четырьмя спутниками Пера Гюнта. Особенно
примечателен среди них мистер Коттон, который воплощает англий-
ский утилитаризм и практицизм. Весь мир для него лишь объект для
спекуляции, для выколачивания прибыли. Весьма характерен и
фон Эберкопф — носитель прусской агрессии. Хотя он щеголяет
абстрактной философской терминологией, тем не менее его подлинное
существо состоит в готовности к любому насильственному действию для
своей выгоды. Именно он решает ограбить спящего Пера Гюнта и, под-
купив команду, захватить его яхту.
В «Бранде» и «Пере Гюнте» Ибсен стремится дать обобщенную
картину буржуазного общества. В своих последующих произведениях
из современной жизни Ибсен уже не пользуется таким широким мас-
штабом — они носят более частный, более ограниченный характер. Но
та общая уничтожающая оценка капиталистического мира в целом, ко-
торая дана в философско-символистских драмах Ибсена, сохраняет
свое значение и впоследствии, как бы незримо присутствуя и в тех
ибсеновских произведениях, которые посвящены отдельным, «перифе-
рийным» темам.
V
Расширение ибсеновского кругозора и усиление его интереса к об-
щему характеру современной буржуазной действительности было обу-
словлено всей мировой политической ситуацией 60-х годов. Обостре-
ние как внешнеполитических, так и внутриполитических конфликтов в
ряде стран, такие события, как борьба за национальное объединение
Италии, война между Севером и Югом в Соединенных Штатах, ряд
агрессивных войн, развязанных Пруссией, — все это воспринималось
Ибсеном как проявление напряженных противоречий современного обще-
ства. Мечты Ибсена о полной эмансипации человека снова оживают,
ему кажется, что время для осуществления его чаяний приближается,
Творческий путь Генрика Ибсена
27
хотя никакого представления о конкретных формах преобразования
общества у него попрежнему нет. Особенно ярко вспыхивают надежды
Ибсена на скорое крушение существующего мира в 1870—1871 годах,
во время франко-прусской войны и Парижской Коммуны,
У Ибсена в это время становятся сильнее революционные на-
строения. Но это революционные настроения особого рода. Ибсен не
забыл о своем разочаровании в буржуазной революции. Он ставит под
сомнение целесообразность политической революции вообще. Отрицая
идеалы буржуазной революции, Ибсен стремится к некоей новой рево-
люционности, которая приобретает у него характер индивидуалисти-
ческо-анархического бунтарства.
В письме к Брандесу от 20 декабря 1870 года Ибсен пишет: «Мы
ведь до сих пор питаемся, в сущности, лишь крохами с революционного
стола прошлого столетия, и эта пища уже достаточно навязла в зубах.
Понятия нуждаются в новом содержании и в новом объяснении. Сво-
бода, равенство и братство уже не то самое, чем были в дии блаженной
памяти гильотины. Но этого-то и не хотят понять политики, н вот по-
чему я их ненавижу».
Правильное ощущение устарелости лозунгов буржуазно-демокра-
тической революции не сопровождается у Ибсена пониманием того,
в чем же заключается подлинная, новая революционность эпохи.
Ибсен отрывает освобождение человеческой личности от общих
задач политического и социального переустройства общества. Он заяв-
ляет: «Я никогда не соглашусь, что свобода и политическая свобода —
понятия однозначащие. То, что Вы называете свободой, я зову вольно-
стями...» А в другом письме к Брандесу (от 24 сентября 1871 года)
Ибсен пишет: «Я ничего не жду от социальных реформ. Весь род чело-
веческий на ложном следу — вот в чем все дело».
Та полная свобода человеческой личности, за которую выступает
Ибсен, может быть достигнута, с его точки зрения, в результате рево-
люции совсем особого рода. В конце 60-х годов он мечтает о такой
революции, которая уничтожит все существующее общество до основа-
ния, о новом «всемирном потопе», только еще более радикальном. Ста-
новясь на анархические позиции, Ибсен требует прежде всего уничто-
жения всякого государства, поскольку именно в государстве он видит
злейшего врага свободной личности.
Ибсен был резким противником оптимистических идей буржуаз-
ного прогресса, согласно которым человеческая личность будто бы все
больше становится свободной в результате развития буржуазной демо-
кратии. Однако протест Ибсена сводился к абстрактным индивидуали-
28
В. Адмони
стическим и анархическим лозунгам, а нередко необходимость конкрет-
ного социально-политического переворота заменялась требованием
переустройства духовной сферы общественной жизни, В письме к Бран-
десу Ибсен 20 декабря 1870 года писал: «Нужна революция человече-
ского духа...» Грядущее идеальное общество представлялось ему
построенным «на доброй воле и духовном объединении».
Глубина ибсеновского непонимания конкретных общественных сил,
которые способны действительно освободить человеческую личность,
характеризуется хотя бы тем, что он совершенно не понял сущности н
значения Парижской Коммуны.
И все же в конце 60-х годов, а особенно в дни франко-прусской
войны Ибсен считал, что скоро — в той или иной форме — наступит
всемирная революция. Вера Ибсена в то, что он живет в переломную
эпоху истории человечества, накануне решающих сдвигов в жизни
общества, усиливала его интерес к мировой истории, в которой он стре-
мился найти общие законы развития человечества.
Философия истории Ибсена эклектична и идеалистична, но она
позволяет лучше понять общий строй мыслей и взгляды писателя.
В наиболее развернутом виде эта философия истории представлена в
«Письме с воздушным шаром» и в обширной драме «Кесарь и галилея-
нин», которая была начата еще в середине 60-х годов, но закончена
лишь в 1873 году.
«Письмо с воздушным шаром» посвящено поездке Ибсена в
1869 году в Египет на открытие Суэцкого канала. Но описание путе-
шествия является для него лишь поводом, чтобы изложить свою общую
историческую концепцию и в этой связи дать критику современной
культуры. Ибсен исходит из сравнения двух типов культуры: древне-
египетской, которая рассматривается им как культура антигуманисти-
ческая, построенная на полном порабощении человеческой личности, и
которая поэтому, по мнению Ибсеиа, окончательно умерла, преврати-
лась в «сухой скелет», и древнегреческой, воспринимаемой Ибсеном
как культура гуманистическая, в которой личность сохраняла свою
свободу и свой индивидуальный характер и которая поэтому доныне
жива. Весь исторический процесс для Ибсена — постоянная борьба и
смена противоборствующих эпох, а именно, эпох антигуманистических
и эпох гуманистических. Современная капиталистическая эпоха, кото-
рую Ибсен трактует как крайнее проявление антигуманистических тен-
денций, особенно полно выраженных в милитаристической, обезличи-
вающей человека бисмарковской Пруссии, неизбежно должна быть
сменена новой, гуманистической эпохой. В этом смысле общая ибсенов-
Творческий путь Генрика Ибсена
29
ская концепция исторического процесса оптимистична — он верит не
только в возможность, но и в необходимость радикального преобразо-
вания всей системы современной жизни»
Оптимистический характер сохраняет и историческая концепция
«Кесаря и галилеянина», хотя к моменту завершения этой «всемирно-
исторической» (по определению самого автора) драмы Ибсен уже по-
терял надежду на революцию в ближайшем будущем. Рисуя трагиче-
скую судьбу императора Юлиана-отступника, отрекшегося от христиан-
ства и пытавшегося возродить древнее язычество, Ибсен и здесь, хотя
и в крайне идеалистических и символических понятиях, показывает исто-
рию как процесс внутренне обусловленный, ведущий к победе бо-
лее высоких форм исторического развития над формами более
низкими.
Огромный размах социально-исторической проблематики в «Кесаре
и галилеянине» сочетается с реалистической манерой изображения,
свойственной лучшим драмам Ибсена из норвежской истории. В пьесе
дается широкий исторический фон. Ряд мелких, «будничных» (по вы-
ражению самого Ибсена) персонажей прекрасно характеризует повсе-
дневную жизнь эпохи. Язык действующих лиц индивидуализирован, —
Ибсен придает ему некоторые черты, свойственные стилю эпохи, в
частности, известную витиеватость, ио не злоупотребляет этим и в це-
лом достигает большой естественности диалога. В своей трагедии Ибсен,
как он сам это подчеркивал, «хотел изобразить людей», а не богов или
абстрактных героев, — и ему удалось выполнить свою задачу.
VI
Ленин отмечает, что с 70-х годов начинается «эпоха сравнительно
«мирного» капитализма, когда он вполне победил феодализм в пере-
довых странах Европы н мог развиваться наиболее — сравнительно —
спокойно и плавно, «мирно» расширяясь на громадные еще области
незанятых земель и невтянутых окончательно в капиталистический
водоворот стран».1 Но тут же Ленин вскрывает и оборотную сторону
этого процесса: «Конечно, и в эту эпоху, приблизительно отмечаемую
годами 1871—1914, «мирный» капитализм создавал условия жизни,
весьма н весьма далекие от настоящего «мира» как в военном, так и в
общеклассовом смысле. Для 9/ю населения передовых стран, для сотен
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 91.
30 В. Адмони
миллионов населения колоний и отсталых стран эта эпоха была не
«миром», а гнетом, мучением, ужасом, который был, пожалуй, тем
ужаснее, что казался «ужасом без конца».1
В эту «мирную» эпоху, имевшую, таким образом, по всему своему
существу столь противоречивый характер, внутренние конфликты,
свойственные капитализму, не только сохранялись, но и углублялись.
С особой силой нарастала классовая борьба. Если некоторая часть
дэмократических сил в эту пору постепенно проникалась примиренче-
скими, реформистскими настроениями, то существовали и такие демо-
кратические силы, которые решительно "противопоставляли себя всей
системе капиталистического общества.
С большой силон рисует Ибсен в стихотворении «Письмо в сти-
хах» (1875) разительное противоречие, определяющее весь облик новой
эпохи: противоречие между благополучием и успокоенностью, с одной
стороны, и коренным внутренним неблагополучием, с другой стороны.
Прекрасно оборудованный комфортабельный пароход, в трюме кото-
рого скрыт труп, — в таком облике выступает современная Европа, все
современное буржуазное общество в целом. «Труп в трюме» — это сим-
вол непрочности и обреченности общества.
Ибсен как бы заявляет, что он не верит в капиталистическое
«замирение», что он сохраняет убеждение в неизбежной гибели совре-
менного общества, в необходимости радикального революционного
преобразования, хотя н не знает, когда и почему ожидаемый им со-
циальный взрыв должен произойти.
Ибсен резко выступает теперь против представителей реакции и
всего консервативного лагеря, «лагеря застоя». Поэт хотел бы, чтобы
«все непривилегированные сплотились и образовали сильную, реши-
тельную агрессивную партию».
Ибсен видит в человеке, н притом не в условном человеке, изобра-
женном в обобщенно-символическом плане, а в конкретном, трехмерном
человеке, не только жертву буржуазного общества, но обнаруживает
в нем н стремление к борьбе против этого общества, умеет расслышать
в его голосе нотки, а иногда даже громкие ноты протеста. Несмотря иа
то, что эта борьба, как правило, носит у Ибсена морально-индивидуали-
стический характер, в ней, независимо от замысла автора, отразилась
освободительная борьба подлинно демократических сил эпохи. То, что
Ибсен рисует образ человека, обладающего душевной и духовной силой
и способного, пусть и неудачно, выступить против норм буржуазного
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 91.
Творческий путь Генрика Ибсена
31
общества (Нора, фру Альвинг, доктор Стокман), резко отличает драма-
турга от натуралистов с их отношением к человеку как чисто пассив-
ному существу.
Важным моментом всей драматургии Ибсена является раскрытие
роли интеллекта в жизни и поведении человека. В то время как натура-
листы (а затем в большей мере и неоромантики, и декаденты) видят в
человеке прежде всего комок ощущений, желаний, инстинктов, Ибсен
изображает человека, обладающего сознанием. Герои Ибсена наделены
не только волей, не только способны действовать, но и способны ра-
зумно (хотя и не всегда удачно) направлять свою волю. Ибсеновская
Марта («Столпы общества») способна к величайшему самоотречению;
ибсеновская Нора («Кукольный дом») разрушает всю свою прежнюю
жизнь, оставляет мужа и детей, чтобы стать свободным человеком, — и
все это не в состоянии аффекта, не в порыве раздражения, а как резуль-
тат сознательного размышления.
Основной предпосылкой для появления у Ибсена в его реалистиче-
ской драме активных людей, людей действия была социально-полити-
ческая борьба в Норвегии той поры. Не только во «Враге народа»
с его митингом, «демонстрацией» и т. д., но и в «Столпах общества»,
«Кукольном доме», «Привидениях» и в «Росмерсхольме» слышны отго-
лоски общественно-политических схваток и социально-экономических
сдвигов, характеризовавших стремительное развитие капитализма в
Норвегии. Проблема женской эмансипации, борьба за освобождение от
церковных авторитетов, внедрение новых форм капиталистического про-
изводства— все эти вопросы, затрагивающиеся в ибсеновской дра-
матургии, стояли на повестке дня норвежской общественной
жизни.
Именно норвежская действительность с ее прогрессивными тради-
циями, как указывает Энгельс, порождает «настоящего человека», фи-
гурирующего и в ибсеновской драме.
Ибсен теперь прямо выступает на стороне левых, радикальных сил
против консерваторов, но он не ограничивает себя программой и це-
лями левых норвежских течений, а сохраняет в значительной мере кри-
тическое и скептическое отношение к ним. Он хочет быть «одиноким
партизаном на аванпостах». Ибсен попрежнему заявляет, что нет худ-
ших врагов свободы, чем либералы. В связи с полемикой о «Привиде-
ниях» Ибсен, в письме к Брандесу от 3 января 1882 года, подчерки-
вает свое отрицательное отношение к либеральной прессе и к либе-
ральной партии. Ибсена отталкивает узость, провинциализм, самодо-
вольство, фразерство норвежских «левых».
32
В. Лдмбни
Именно в этой связи становится понятным то большое значение,
которое имело в это время для Ибсена сравнение узкого мирка норвеж-
ского мещанина с социальной действительностью других стран.
Широкий размах и обширные горизонты, смелость личного поведе-
ния и отсутствие провинциальной боязни перед тем, что скажут со-
седи, — вот что привлекает Ибсена в «большом мире». Именно в та-
ком плане противопоставлены маленькому норвежскому городку Париж
в «Привидениях», Америка в «Столпах общества». И Ибсен идет на
такое противопоставление, в котором почти все светлые краски до-
стаются на долю «большого мира», хотя писатель прекрасно знаком и
с его отрицательными чертами н пороками.
Особенно большое значение для Ибсена в эти годы имела Россия.
В августе 1873 года, в письме к редактору газеты «Morgenbladet»,
он пишет о русской живописи на Венской выставке: «Самое свежее и
в высшей степени энергичное национальное художественное вдохновение
соединяется здесь с никем не превзойденной техникой...» Следует отме-
тить, что средн русских экспонатов на выставке находилось такое за-
мечательное произведение русского демократического реалистического
искусства, как «Бурлаки» Репина.
Ибсен подчеркивает значение русского революционного движения,
роль борьбы русского народа за свободу, именно в этом видя предпо-
сылку великого расцвета русской культуры и литературы.
В беседе с Брандесом Ибсен говорил: «Россия одна из немногих
стран на земле, где люди еще любят свободу и приносят ей жертвы.
Поэтому-то страна и стоит так высоко в поэзии и искусстве. Поду-
майте, что у них есть такой поэт, как Тургенев, и что имеются Турге-
невы и среди их художников, мы их только не знаем, но я видел их
картины в Вене».
Правда, Ибсен в этой связи парадоксальным образом давал весьма
высокую оценку самодержавию (!), считая, что русское свободолюбие
возникает как протест против царского гнета и не существовало бы без
него. Но все подлинное восхищение Ибсена отдано героике русского
революционного движения. В конце 70-х годов Ибсен пришел к за-
ключению, что именно в России имеются наибольшие возможности для
радикальной перестройки общественной системы, рассматривая — оче-
видно, под косвенным влиянием идей Герцена — в народническом духе
русскую крестьянскую общину как «почти коммунистическую». Когда
Ибсен в конце 70-х и в начале 80-х годов выводит в своей социальной
драме на сцену людей, находящих в себе силу окончательно порвать с
прежней жизнью (Нора, доктор Стокман) или, во всяком случае, внут-
Творческий путь Генрика Ибсена
33
ренне освободиться от власти привычных буржуазных установлений и
авторитетов (фру Альвннг), то мы вправе предположить, что прообра-
зами этих душевно сильных и готовых к борьбе героев являются не
только норвежские настоящие люди, но и русские люди, известные
Ибсену из литературы.
Возможно, что само оформление образа новой, эмансипирующейся
женщины, выходящей за пределы узкого круга патриархальной семей-
ной жизни, происходит у Ибсена, как и у ряда других норвежских и
датских писателей, под непосредственным влиянием женских образов
Тургенева, особенно Елены из «Накануне» и Марианны из «Нови»,
Вместе с тем надо подчеркнуть, что это воздействие на Ибсена
русской действительности и русской литературы могло повлиять лишь
на некоторые, самые общие черты его мировоззрения и творчества.
Образы борющихся за свободу людей, которых Ибсен изображает, —
конечно, норвежцы, а не русские революционеры.
VII
В 60-х годах в «Бранде» и в «Пере Гюнте» Ибсен дал широкую,
подчеркнуто обобщенную картину жизни современного общества.
Во второй половине 70-х годов Ибсен начинает рассматривать в
своих произведениях отдельные стороны и проявления современной дей-
ствительности, причем сугубо отрицательная общая оценка буржуазного
мира со стороны Ибсена отнюдь не снижается, а становится лишь более
конкретной. Основное сюжетное движение новой ибсеновской драмы
состоит как раз в том, чтобы раскрыть подлинное неблагополучие изо-
бражаемой действительности, обнажить скрытый в жизни героев ужас
и трагизм. Особое значение приобретает в этой связи «аналитическая
композиция», уже прежде применявшаяся Ибсеном. Широкое обраще-
ние к предистории героев, неожиданное обнаружение в их прошлом та-
ких тайн, которые заставляют по-новому оценить и их самих и условия
их жизни, — эти черты драм с «аналитической композицией» оказы-
ваются могучим средством для того, чтобы заглянуть за пышный фа-
сад буржуазного общества и обнаружить кроющиеся за ним гниль и
разложение.
Внутренняя ложь и грубый эгоизм, господствующие в семействе
строгого моралиста адвоката Хельмера, пороки и мучения, скрываю-
щиеся за видимостью счастливой жизни в доме камергера Альвинга,
своекорыстие и отсутствие каких бы то ни было моральных устоев,
34
В, Адмони
обнаруживающиеся у жителей вполне добропорядочного городка, в ко-
тором трудится доктор Стокман, — во всех этих коллизиях ибсенов-
ских реалистических драм, в конечном счете, отражается противоречие
между видимостью и сутью буржуазного общества.
Конкретная критика той или иной частной стороны действитель-
ности сочетается в драмах Ибсена с раскрытием общей порочности,
гнилости и неправомерности этой действительности: не случайно в «Ку-
кольном доме» и в «Привидениях» прямо задаются вопросы об обосно-
ванности, осмысленности и справедливости тех законов, подчиняясь
которым живет современное человечество.
Основные конфликты реалистических драм Ибсена отнюдь не слу-
чайны. Гневное обличение буржуазного лицемерия в «Столпах обще-
ства», протест против ханжества и деспотизма буржуазной семьи, уби-
вающей человеческое достоинство женщины, в «Кукольном доме» —
эти и многие другие темы реалистических драм Ибсена затрагивают
насущные, «больные» вопросы буржуазного общества. Недаром пьесы
Ибсена встречали такой оживленный, иногда даже сенсационный от-
клик и в Норвегии и во всем мире.
Реалистическая драма Ибсена в своем наиболее чистом виде скла-
дывается в конце 70-х и в начале 80-х годов. Ее непосредственным
предшественником является острый памфлет на либералов и буржуаз-
ную демократию—«Союз молодежи» (1869), в котором, однако, еще
преобладает комедийный момент. Между тем, подлинная реалистиче-
ская драма Ибсена в своей основе всегда трагична.
Переходное положение занимают «Столпы общества» (1877). Эта
переходность заключается не только в композиции пьесы, в которой
еще сильна роль внешнего действия. Переходность пьесы выражена
прежде всего в том, что внутренняя гнилость «столпов» современного
общества не приводит в драме к катастрофе — консул Берник раскаи-
вается в своих преступлениях и призывает сограждан зажить новой
жизнью. Такая моралистически-благополучная развязка, резко противо-
речащая всей логике развития драмы, сближает «Столпы общества» с
«Союзом молодежи» и нарушает художественную цельность пьесы.
«Гора родила мышь», — так с полным правом определяет Плеханов раз-
рыв между социально-критическим разгоном драмы и ее прекраснодуш-
ной, филистерской развязкой.1
Подлинный перелом происходит в «Кукольном доме» (1879), Раз-
вязка драмы свободна от примирительных тенденций и компромиссов.
1 Г. В. Плеханов, Соч., т. XIV, стр. 201.
Творческий путь Генрика Ибсена
35
Нора уходит из дома, ее будущее неясно, полно опасностей и трудно-
стей самого различного рода, но она находит в себе силы пойти на-
встречу этим трудностям и опасностям. Такую развязку нельзя счи-
тать пессимистической. Герой не погибает, а, напротив, оказывается по-
бедителем, поскольку он как бы находит сам себя и мужественно от-
брасывает все, что ему мешало. Трагичность же этой победы в том, что
она означает мучительный разрыв героя со всем его прежним существо-
ванием и делает его одиноким, противостоящим всему обществу в целом.
Драмы Ибсена начинаются нередко там, где традиционная драма-
тургия увидела бы скорее окончание пьесы, они являются как бы раз-
вернутой развязкой. С другой стороны, пьесы Ибсена, и в частности
«Кукольный дом», порой кончаются там, где только начинается на-
стоящая, бескомпромиссная борьба, где должно произойти подлинное
испытание сил героев. Но когда занавес опускается после финала
«Кукольного дома», зритель верит, что Нора с честью справится с теми
испытаниями, которые ее ждут.
Несмотря на свой облик легкомысленной и кокетливой молодой
женщины, в котором Нора появляется в начале пьесы, она смела и
мужественна, она «настоящий человек» — в том смысле, в каком это
слово Ф. Энгельс применял к персонажам Ибсена. Совершающееся
преображение Норы в зрелую женщину, готовую к суровой борьбе,
психологически и сюжетно вполне оправдано. Нелегкая жизнь Норы
в течение ряда лет, когда она принуждена была скрывать от всех сде-
ланный ею долг, страшные мученья тех дней, которые она прожила
в ожидании минуты, когда ее тайна будет разоблачена, убийственное
впечатление, которое производит на нее чудовищный эгоизм мужа,
все это и делает ее способной на решительное объяснение с мужем
в финале пьесы и превращает ее в человека, решившегося на самостоя-
тельную жизнь в борьбе и лишениях.
Действенная сила образа Норы, как образа женщины, смело стано-
вящейся на путь самостоятельной жизни, огромна. Она служила образ-
цом многим поколениям женщин, стремившихся к подлинной незави-
симости. На выдающееся значение образа Норы и аналогичных ей пер-
сонажей Ибсена для капиталистического мира указывал М. Горький
в статье «О мещанстве».1
«Кукольный дом» был воспринят, прежде всего, как произведение,
написанное в защиту женской эмансипации. Именно в этом качестве
1 М. Горький, Собр. соч. в 30 томах, т. 25, ГИХЛ, М., 1953,
стр. 26,
36
В Адмони
«Кукольный дом» стал объектом ожесточеннейших дебатов в Сканди-
навии и во всем мире. Но для самого Ибсена основная суть его пьесы
заключалась совсем не в «женском вопросе». На конкретном примере
судьбы женщины в буржуазном обществе Ибсен ставит центральный
для него вопрос об освобождении личности вообще, о выработке цель-
ного, настоящего человека. Недаром впоследствии, в 1898 году, Ибсен
говорит: «...я должен отклонить от себя честь сознательного содействия
женскому движению. Я даже не вполне уяснил себе его сущность. То дело,
за которое борются женщины, мне представляется общечеловеческим».
Неверно истолковывалась при своем появлении и следующая драма
Ибсена — «Привидения» (1881). В ией усматривали чисто натурали-
стическое произведение, демонстрирующее железную власть биологи-
ческих законов, законов наследственности над судьбой человека. Ме-
жду тем, на самом деле законы наследственности имеют для Ибсена
лишь подчиненное, внешнее значение. Гибель Освальда и трагедия фру
Альвинг обусловлены социальными и моральными причинами — лице-
мерными и тупыми нормами буржуазной морали. Не случайно сама
фру Альвинг с отчаянием говорит о своей «трусости», о том, что она
не сумела до конца уйти из-под власти «привидений», то есть из-под
власти старых, отживших форм жизни и представлений. Сама по себе
наследственность является здесь лишь той внешней формой, в кото-
рой проявляется более глубокая социально-моральная закономерность.
«Привидения» несравненно трагичнее, чем предшествующие реали-
стические драмы Ибсена. В немалой мере этому содействует общий
эмоциональный тон драмы. Мрачные серые тона окрашивают пьесу
с начала до конца. Все время идет дождь, лишь в самом финале, как
разительный контраст с тем, что происходит на сцене, за окном насту-
пает рассвет и появляется солнце.
Основной источник трагизма в драме — это беспощадное раскры-
тие рокового несоответствия между благополучной видимостью и ко-
ренным внутренним неблагополучием современного буржуазного обще-
ства. Показательны слова пастора Мандерса, обращенные к фру Аль-
вииг: «Вся ваша супружеская жизнь — эта долголетняя совместная
жизнь с вашим мужем была, значит, не что иное, как пропасть — за-
маскированная пропасть». Весь пафос пьесы состоит как раз в том,
чтобы демаскировать эту пропасть.
Непосредственным объектом критики в «Привидениях» являются
буржуазная семья, буржуазная мораль и религия. Критика этих сто-
рон современной жизни перерастает в обличительную картину всего
буржуазного общества. Весьма многозначительны слова, которые фру
Творческий путь Генрика Ибсена
37
Альвинг говорит пастору Мандерсу: «И вот я начала рассматривать,
разбирать ваше учение. Я хотела распутать лишь один узелок, ио едва
я развязала его — все расползлось по швам. И я увидела, что это
машинная строчка».
Весь внутренний смысл драмы в том, чтобы сказать о возможно-
сти иной судьбы людей и иной жизни — при условии, если люди будут
более мужественны и освободятся от облепивших их «привидений».
Несмотря на общий мрачный, дождливо-серый колорит пьесы, свет-
лые свойства человеческой природы — жизнерадостность, веселье —
выступают как идеальные в словах Освальда о «радости жизни...
и радости труда», а затем и у фру Альвипг, которая начинает пони-
мать, что именно отсутствие радости жизни и оказалось роковым для
ее мужа.
Гневная критика современного общества с его лицемерием выз-
вала крайне враждебное отношение к «Привидениям» буржуазной
прессы и широких слоев буржуазной общественности, особенно в Нор-
вегии. Ожесточенным нападкам Ибсен подвергался не только со сто-
роны консерваторов, обвинения в безнравственности, в нигилизме и т. д.
сыпались на Ибсена и со страниц либеральных органов печати.
Такая судьба «Привидений» вызвала у Ибсена повое разочарова-
ние в либерализме и в буржуазной демократии, притом еще до того, как
в 1884 году, с приходом к власти лидера партии «Венстре» Свердрупа,
свободолюбивые фразы «левых» оказались разоблаченными и скомпро-
метированными самой практикой нового правительства. Ответом на
травлю «Привидений» явилась пьеса «Враг народа». Характерно, что
она была закончена уже через год после предшествующей драмы, в то
время как обычные интервалы между пьесами в этот период творче-
ства Ибсена составляли два года.
Полемический замысел «Врага народа» (1882) ярко сказывается
в самой теме пьесы. Организуемая всеми силами общественности травля
доктора Стокмана за то, что он открыл источники заразы в родном
городе, соответствует той травле, которой подвергся сам Ибсен за то',
что открыл, как ему представлялось, источники заразы в современном
обществе.
Но при всей справедливости ибсеновских обвинений по адресу
буржуазной демократии, та «положительная» программа, которую
выдвигает доктор Стокман, также в высшей степени порочна. Это все
тот же ибсеновский индивидуализм, но только доведенный до предела
и приобретающий антигуманистические черты. Разоблачение «компакт-
ного либерального большинства» перерастает здесь в полное презрение
38
В. Адмони
ко всякому большинству, ко всякой массе, приводит к оживлению
выдвигавшегося Ибсеном еще в начале 70-х годов парадоксального
тезиса о том, что «большинство всегда не право» и что правы лишь
«немногие единичные личности», которые и должны руководить «тол-
пой». Если аристократические тенденции носят в драме сначала духов-
ный характер («умственная аристократия»), то в дальнейшем эта
«аристократия» получает даже некое биологическое обоснование. Док-
тор Стокман обещает доказать свою аристократическую программу
с помощью естествознания и приводит в качестве примера различие
между дворнягами и пуделями или между простой деревенской курицей
и породистой испанской курой. Конечно, во все эти замечания доктора
Стокмана Ибсен вкладывает много иронии. Но содержание программы
ибсеновского героя остается букетом ультрареакционных положений,
близко соприкасающихся с ницшеанством, насыщенных грубым биоло-
гизмом. Дав развернутую критику взглядов доктора Стокмана,
Г. В. Плеханов замечает: «Доктор договаривается до реакционного
вздора».1 Но вместе с тем Плеханов справедливо отмечает, что субъек-
тивные устремления доктора Стокмана и, очевидно, стоящего за ним
Ибсена были совсем иными. Плеханов пишет: «Наш герой говорит
анархический вздор не по злой воле, а тоже единственно по неразви-
тости». ° И дальше: «В том-то и дело, что он сам не понимает истин-
ного смысла своих разглагольствований о всеобщем избирательном
праве». 1 2
Действительно, даже в самой пьесе та программа, которую развер-
тывает доктор Стокман, утверждается не до конца. Не говоря о том,
что вся фигура доктора Стокмана дана в несколько юмористическом
свете, ряд его положений оказывается опровергнутым и логикой раз-
вития драмы. Стокман заявляет, что превращение человека в «ари-
стократа» или в «плебея» определяется «естествоведческими» мотивами:
наследственностью, условиями жизни и т. д. А между тем он сам и его
брат бургомистр, родившиеся от одних и тех же родителей и выросшие
в одинаковых условиях, оказываются совершенно разными: доктор,
очевидно, претендует на то, чтобы быть умственным аристократом, а
бургомистра он сам называет плебеем. Доктор Стокмаи утверждает, что
сильнее всех тот, кто совершенно одинок, но тут же он принимает меры
к тому, чтобы собрать вокруг себя уличных мальчишек, детей бедня-
ков, и воспитать из них своих последователей и помощников.
1 Г. В. Плеханов, Соч., т. XIV, стр. 201.
2 Т а м ж е, т. XIV, стр. 208.
Творческий путь Генрика Ибсена
39
Субъективно, с точки зрения своих внутренних устремлений, Ибсен
вкладывал в индивидуализм освободительный пафос, требование пол-
ного и окончательного раскрепощения людей от всех видов угнетения.
Его герой, Томас Стокман неподкупно честен, ненавидит вся-
кую фальшь, готов бит.ся за общественное благо, невзирая на жертвы.
Именно этим объясняется то могучее воздействие, которое он мог ока-
зывать на умы передовой молодежи России в годы перед революцией
1905 года, когда «Враг народа» воспринимался как пьеса революцион-
ная. Спектакль Московского Художественного театра «Враг народа»,
показанный в марте 1901 года в Петербурге, превратился в крупную
политическую демонстрацию. Как отмечает К. С. Станиславский, соз-
давший гениальный образ доктора Стокмана а этом спектакле:
«...Штокман протестует, Штокман смело говорит правду — и этого
было достаточно, чтобы сделать из него политического героя».1
Но объективно, несмотря на все это, в ибсеновском индивидуа-
лизме при его заострении, при попытке его конкретизации обнажа-
лись антигуманистические черты. •
Если во «Враге народа» Ибсен попытался наметить положитель-
ную программу, «поднять свой флаг», то в последующих пьесах он
опять переходит к «постановке вопросов», совершенно отказываясь от
четкого и однозначного разрешения изображаемых конфликтов.
Несовместимость подлинно гуманистических и освободительных
^устремлений с аристократической тенденцией доктора Стокмана, оче-
видно, в той или иной мере стала ощутимой и для самого Ибсена. Во
всяком случае знаменательно, что после «Врага народа» во всем харак-
тере ибсеновской драматургии, в се идейном содержании и в ее стиле
происходит резкий перелом. За «Врагом народа» следует «Дикая утка»
с се подчеркнутым гуманизмом, с ее сочувствием к простым людям.
VIII
Творчество Ибсена в середине и во второй половине 80-х годов
характеризуется пересмотром основных «ибсеновских» проблем.
Проблемы человеческого призвания, цельности человеческой личности
и т. д., в наиболее обобщенном виде выдвинутые в свое время в
«Бранде», снова оказываются в центре внимания Ибсена. Пьеса «Дикая
утка» (1884) непосредственно связана с «Брандом» теми «браидов-
1 К. С. Станиславский, Собр. соч., т. I, 1954, стр. 249,
40
В. Адмони
скнми» требованиями, которые предъявляет к людям одни из героев
пьесы, Грегере Верле. Но брандовские мотивы и требования фигури-
руют в «Дикой утке» как бы с обратным знаком — героика Бранда вы-
ступает здесь в нелепом и комическом обличье.
С новой силой начинают звучать у Ибсена идеи сострадания и
сочувствия к людям, требования бережливого и заботливого отноше-
ния к жизни и к счастью других людей. Брандовская нетерпимость
к людям, стокмановская недооценка простого среднего человека сме-
няются в «Дикой утке» проповедью терпимости, предоставляющей
каждому человеку право находить себе утешение от жестокости жизни
в чем угодно, если это не наносит вреда другим людям. Брандовские
абстрактные моральные нормы, представителем которых в пьесе
является Грегере Верле, вносят только горе и смерть в семью фото-
графа Яльмара Экдаля. Те люди, которых Грегере рассматривает как
морально неполноценных и которых он хочет поднять, как, например,
Гяну, жену Яльмара, по сути дела прекрасно выполняют все свои
обязанности и приносят пользу другим людям. Необразованная, путаю-
щая все иностранные слова Гина, бывшая возлюбленная старого коммер-
санта Верле, заботясь о своем никчемном муже и о слепнущей дочери
Хедвиг, оказывается несравненно более «на месте» в своей семье и
вообще в жизни, чем Грегере, сам называющий себя «тринадцатым за
столом».
Ибсен подходит теперь к человеку не с всеобщими абсолютными
моральными требованиями, а применительно к конкретному характеру
его личности и к конкретным условиям его жизни.
Но на этом пути, освобождаясь от брэндовской нетерпимости и
стокмановской антидемократичности, Ибсен вместе с тем лишается и
тех героических или во всяком случае боевых интонаций, которые
характеризовали его творчество ранее. У Ибсена исчезает сила про-
теста, он отказывается от борьбы. Вместо борьбы он выступает теперь
за примирение с действительностью, за такое преображение ее, которое
позволило бы человеку довольствоваться своей участью. Один из важ-
нейших персонажей пьесы, циничный и лишенный всяких иллюзий док-
тор Реллинг лечит «бедных больных» (а больны, по его словам, почти
все) с помощью «житейской лжи», то есть такого самообмана, кото-
рый придал бы какой-нибудь смысл и значительность их неприглядной
жизни. Только «житейская ложь», этот своеобразный нравственный
дурман, может сделать человека в буржуазном обществе счастливым,—
такова мысль Реллинга, но к такому же выводу приводит и логика
пьесы.
Творческий путь Генрика Ибсена 41
Конечно, Ибсен отнюдь не до конца согласен с доктором Реллин-
гом, так же, как он не до конца соглашался с доктором Стокманом. Для
Ибсена «житейская ложь» не могла представляться столь великолеп-
ной, всеисцеляющей панацеей. Во всяком случае единственным
подлинно возвышенным и вызывающим глубокую симпатию образом
пьесы оказывается девочка Хедвиг, полная любви и готовая к само-
пожертвованию, которая еще не нуждается ни в какой «жизненной
лжи». Но реальный вывод из «Дикой утки» все же таков: без «житей-
ской лжи» средний человек в современном обществе обречен на гибель.
«Дикая утка» — пьеса большой эмоциональной силы и исключи-
тельной художественной цельности. Это достигается полной спаян-
ностью конкретных деталей и общего замысла пьесы, ее внешних черт
и ее внутреннего содержания. В ней нет ничего лишнего. Развертывая
широкую картину жизни двух семейств, выводя на сцену значительное
число персонажей, Ибсен создает вместе с тем чрезвычайно монолит-
ное и сконцентрированное произведение, потому что ни один персонаж,
ни один эпизод, даже ни одна реплика не даны изолировано от основ-
ного конфликта и основной проблемы пьесы.
Непонимание Ибсеном подлинного, революционного пути преобра-
зования общества и освобождения человека и вытекающая отсюда
противоречивость всего ибсеновского мировоззрения ярко сказываются
в том, что Ибсен либо поднимает анархистски-индивидуалистический
бунт против буржуазного общества, непроизвольно становясь на ари-
стократическую и антидемократическую позицию, либо совсем отказы-
вается от борьбы и ищет счастья для человека в «житейской лжи».
Но в то же время Ибсен так или иначе осознает недостаточность и по-
рочность обоих этих путей. Если в «Дикой утке» он отвергает инди-
вндуалнстнчески-аристократические тенденции доктора Стокмана, то
в следующей пьесе, в «Росмерсхольме» (1886), Ибсен отвергает прими-
ренческую «житейскую ложь» доктора Реллинга. При этом он снова,
хотя и в несколько условном смысле, возвращается к более широкой
социальной теме и ставит проблему изменения существующих условий
жизни.
Герой пьесы Росмер не признает никакой лжи. Поняв несостоятель-
ность своих прежних религиозных убеждений, он отказывается от них.
Под влиянием Ребекки Вест Росмер стремится к созданию нового
человека, к воспитанию свободных «благородных» людей. Он мечтает
о «счастье для всех, создаваемом всеми». Его цели, как небо от земли,
далеки от рецептов «жизненной лжи» доктора Реллинга. Но характерно,
что перевоспитание людей Росмер представляет себе в крайне неопре-
42
В. Адмони
деленном виде, путем проповеди, личного примера, фактически избегая
какой бы то ни было борьбы. В пьесе это мотивируется тем, что Росмер
принадлежит к старинному роду с особыми гуманистически-религиоз-
ными традициями, со специфически «росмеровским» мировоззрением,
которое «облагораживает, но убивает счастье». Для понимания
ибсеновской позиции чрезвычайно важно, что он избирает своим героем
именно Росмера и что наиболее значительный образ пьесы, Ребекка
Вест, в конечном счете, идет по пути, указанному Росмером. Харак-
терно также, что представители конкретных политических партий в
пьесе — консерватор Кроль и либерал Мортенсгор, которые, не оста-
навливаясь ни перед какими средствами, борются за достижение своих
политических целей, выступают в самом отрицательном свете, причем
именно их подлая беззастенчивость в борьбе и является основным
обвинением, которое Ибсен им предъявляет.
Трагическая невозможность для Ибсена найти нужные и достой-
ные формы конкретной борьбы за обновление мира ярко сказывается,
таким образом, и в «Росмерсхольме», Эта борьба все в большей мере
переносится Ибсеном вглубь человеческого духа, становится скорее
делом внутренней жизни человека, чем реальной социальной борьбой.
В последующей драматургии Ибсена непосредственная социально-
политическая тематика представлена в еще меньшей мере. Общие кол-
лизии современности выступают здесь, лишь отражаясь в душевном
мире, в переживаниях отдельного человека. Прямая общественная кри-
тика отступает на задний план. В этом смысле «Росмерсхольм»
является последним произведением Ибсена, в котором еще сравни-
тельно сильны черты социально-политической сатиры.
Разочарование Ибсена в норвежской буржуазной демократии, вы-
званное травлей «Привидений», было подкреплено событиями норвеж-
ской политической жизни в середине 80-х годов, когда пришедшие
к власти «левые» быстро обнаружили всю свою ограниченность и
фактическую консервативность. «В злополучный час для дела прогресса
в Норвегии, — писал Ибсен Брандесу 10 ноября 1886 года, — ...принял
власть Йоганн Свердруп и дал заковать себя в кандалы и наложить
на себя намордник».
А еще до того Ибсен писал: «Крепко боюсь, что до социальных
реформ у нас еще очень далеко. Конечно, политически привилегиро-
ванные классы у нас могут присвоить себе то или иное право, то или
иное новое преимущество. Но я не предвижу, чтобы весь народ и,
главное, отдельные его единицы существенно выиграли от этого. Впро-
чем, я ведь язычник и в политике, не верю в освободительную силу
Творческий путь Генрика Ибсена
43
политики и ие очень доверяюсь бескорыстию и доброй воле власть
имущих».
Ибсен мечтает о создании новой «агрессивной партии непривиле-
гированных», но не находя такой партии в современной политической
жизни Норвегии, более того, не зная, где надо и можно искать такую
партию в реальной жизни, Ибсен все больше отходит от непосредствен-
ной социальной критики. Он сохраняет свои старые освободительные
устремления, но они приобретают все более индивидуально-моралисти-
ческий характер.
В «Женщине с моря» (1888) снова появляются мотивы «Куколь-
ного дома». Элида задыхается в своей семье, она хочет разорвать брак,
ие являющийся настоящим духовным супружеством, но это стремление
героини ие поднимается до социального протеста. Дело ограничивается
индивидуальной психологической коллизией, притом с несколько пато-
логическим оттенком. С непреодолимой силой влечет Элиду к себе
море. Но когда муж предоставляет ей право самой избрать свою судьбу,
то она отказывается следовать за таинственным незнакомцем, симво-
лизирующим море, и остается с мужем.
В «Гедде Габлер» (1890) героиня ненавидит пошлость и тупость
окружающей жизни и презирает своего недалекого и мещанского мужа.
Она, сильная и умная женщина, дочь аристократа генерала Габлера,
чувствует себя созданной для более значительной и более «красивой»
жизни, которая могла бы занять ее силы, захватить ее интересы и
удовлетворить ее эстетическое чувство. Она страдает от того, что не
может проявить свою личность, — в этом отношении она принадлежит
к тем героям Ибсена, которые стремятся отыскать свое подлинное
призвание в жизни. Но все содержание ее «призвания» насквозь эго-
истично и, более того, как бы агрессивно по отношению к другим
людям. Ревнуя Эйлерта Левборга к Tea Эльвстед и надеясь, что его
смерть явится героическим и красивым актом, который прервет серую
монотонность обыденной жизни, она готова обречь его на гибель. Само
понимание героики и красоты у Гедды в высшей степени изощренно
эстетское и болезненно индивидуалистическое. Вкладывая в образ
Гедды ряд черт, свойственных прежним его индивидуалистическим
героям, Ибсен наделяет Гедду и чертами, характеризующими новейшую
фазу развития буржуазной идеологии, — чертами декадентскими.
Отвращение Гедды к существующим формам жизни раскрывается,
в конечном счете, как декадентски-эстетская, антигуманистическая по-
зиция. И хотя само по себе это отвращение показано Ибсеном как
нечто вполне оправданное, тем не менее в целом Гедду с ее эгоизмом
44
В. Адмони
Ибсен отвергает. Логика событий в драме беспощадна к героине. Дело
тут не только в завершающем пьесу самоубийстве Гедды. Чрезвы-
чайно важны и причины, приведшие ее к самоубийству, а именно —
невозможность добиться «красоты» и «героики» с помощью жестоко-
сти и эгоизма. Характерны слова Гедды: «За что я ни схвачусь, куда
ни обернусь... всюду так и следует за мной по пятам смешное и пошлое,
как проклятье какое-то!»
«Демоническое», истерически злобное поведение Гедды Ибсен
частично мотивирует ее физическим состоянием — она беременна. И все
же, подводя Гедду Габлер к катастрофе, Ибсен, в конечном счете,
осуждает ее и тем самым решительно выступает против хищного инди-
видуалистического типа человека, против ницшеанского героя, стремя-
щегося к максимальному развитию своей личности за счет других
людей.
Полемика против индивидуализма в его различных проявлениях,
против ницшеанского «сверхчеловека» остается важнейшим мотивом и
в ибсеновской драматургии 90-х годов. Разоблачение «сверхчеловека»
является центральной темой в «Строителе Сольнесе» (1892), безудерж-
ный «наполеоновский» эгоизм приводит к гибели и превращает
внутренне в камень Иуна Габриеля Боркмана и пьесе того же названия
(1896), эстетизм и уход от реальной жизни становится проклятием
всей жизни и причиной гибели Рубека («Когда мы, мертвые, пробу-
ждаемся», 1898).
Дело не обходится, конечно, без значительных противоречий. Нена-
висть Ибсена к реальным формам жизни современного буржуазного
общества заставляла его ощущать известную симпатию к тем, кто хотя
бы с виду противопоставляет себя этому обществу, кто выходит за
рамки его «повседневного существования». Сила и значительность
таких эгоистически-индивидуалистических персонажей, как Гедда Габ-
лер, Сольнес и Боркман, также в высшей степени привлекают Ибсена.
Характерно, что даже юная Хильда в «Строителе Сольнесе», это
олицетворение молодости, не только влюбляется в Сольнеса, но и сама
выше всего ставит несгибаемую волю и жалеет, что у Сольнеса не г
«дюжей совести», которая могла бы многое снести. Хильда с упоением
вспоминает о древних викингах с их беспощадностью и насилием.
Но симпатии Ибсена к силе и значительности персонажей отсту-
пают перед его возмущением их жестокостью по отношению к другим
людям. И чрезвычайно характерно, что та же Хильда с негодованием
отшатывается от Сольнеса, когда узнает, как низко и недостойно он
эксплоатировал молодого Брувика, и в отчаянии готова совсем отка-
Творческий путь Генрика Ибсена
45
заться от Сольнеса, когда ближе знакомится с его женой и начинает
чувствовать к ней сострадание.
Внимание Ибсена в 90-х годах к сильному герою-индивидуалисту
отнюдь не случайно.
В это время на Западе все большее значение для буржуазной
идеологии начинает играть Ницше, все больше распространяется расо-
вая теория. Изображение хищного, эгоистического героя, разные ва-
рианты «сверхчеловека» с «дюжей совестью» все больше и больше
привлекают внимание буржуазной литературы.
Таким образом, проблематика, избранная Ибсеном, была в высшей
степени актуальной и даже модной. Но если реакционная буржуазная
литература стремилась всеми мерами возвеличить своего хищного,
человеконенавистнического героя, то Ибсен показывает его неизбеж-
ный внутренний и внешний крах, его фактическую неполноценность.
Падающий с башни Сольнес, замерзающий «раненый волк» Боркман,
заживо превратившийся в мертвеца Рубек — эти персонажи поздних
ибсеновских пьес принадлежат к числу значительнейших образов бур“
жуазной литературы, раскрывающих опасность и вместе с тем обре-
ченность ницшеанского «героя». Хищный, эгоистический человек в позд-
них драмах Ибсена, несмотря на всю свою силу, оказывается обречен-
ным. Его собственные замыслы рано или поздно обращаются против
него. Рано или поздно его настигает возмездие. Так в духе гуманизма
повертывается у Ибсена тема «сильного человека».
С середины 80-х годов существенные сдвиги происходят в стиле
ибсеновской драматургии, в характере его героев.
Начиная с «Дикой утки» центр тяжести ибсеновской проблема-
тики перемещается во внутреннюю, душевную жизнь человека.
Меняется облик ибсеновского героя — исчезает протестующий бун-
тарь. Изменяются и психологические коллизии и самый характер душев-
ной жизни героев, которая не только становится сложнее и запутаннее —
у некоторых персонажей ее противоречивость столь велика, что она,
прежде при всей своей сложности рациональная, теперь приобретает
черты патологические (Элида, Гедда Габлер), а иногда полумистиче-
ские (Сольнес).
Стремясь к раскрытию душевной жизни своих персонажей, Ибсен
обращается к иррациональным силам и к символическим формам выра-
жения, придавая своим персонажам особые патологические свойства
или погружая их в «магнетические» состояния, подчиняя их некоей
«магии». Конечно, эта «магия» является для Ибсена не самоцелью, а
лишь средством для изображения определенных коллизий, характерных
46
В. Адмони
для современного человека. Несмотря на обращение к «троллям, живу-
щим в человеке» («Строитель Сольнес»), конфликты поздней ибсенов-
ской драматургии строятся в своей основе иа чисто человеческих отно-
шениях и «тролли» играют в этих конфликтах лишь служебную роль,
помогая выявить подлинный характер персонажей и мотивировать
развитие действия.
Именно этим и отличается интерес к «троллям» позднего Ибсена
от того погружения в мир иррационального, которое было столь харак-
терно для писателей буржуазной реакции в конце XIX века и в первую
очередь для антипода Ибсена в норвежской литературе этого времени
Кнута Гамсуна. Для них иррациональная интуитивность была есте-
ственным состоянием человека, как бы его идеальной нормой. Рацио-
нальное начало было для них злом. Для Ибсена же злом была победа
иррационального начала.
Таким образом, Ибсен и здесь оказывается совсем по-особому
причастным к новейшим течениям буржуазной литературы конца
XIX века.
Сложная связь с общими тенденциями развития современной бур-
жуазной литературы намечается у Ибсена и в основных чертах стиля
его поздних пьес. Ибсен начинает строить свои образы, все больше и
больше прибегая к символике.
Знаменитыми стали «белые кони» Росмерсхольма, появляющиеся,
по местному поверью, перед смертью каждого из рода Росмеров. Сим-
волы в поздних драмах Ибсена приобретают специфические черты.
Некоторые из них оказываются лишь частично обусловлены душевным
состоянием персонажей или общими условиями жизни, изображенной
на сцене. Огромное количество символов придает особый колорит позд-
ним ибсеновским пьесам, одевает некоей дымкой ту картину действи-
тельности, которая в них дана, — создается глубокая и неясная перспек-
тива, уменьшающая конкретность этой картины.
Правда, Ибсен вплетает свою символику в действие и во всю
художественную ткань своих произведений с большим искусством. Так,
дикая утка является не только образом, раскрывающим подлинный
характер ряда персонажей драмы, но она играет и непосредственно
сюжетную роль в развязке пьесы, создавая предпосылку для гибели
Хедвиг. Ничего иррационального или мистического в этом символе нет.
Среди поздних ибсеновских пьес по своей стилистической манере
выделяется «Йун Габриель Боркман». В этой драме несравненно меньше
неопределенной, зыбкой игры символов, меньше туманной дымки. Пе-
ред нами образы людей с ясно очерченными контурами, их поступки
Творческий путь Генрика Ибсена
47
четко мотивированы, причем не только чертами их характера, но и
внешними обстоятельствами. Сама проблема пьесы дана более прямо и
конкретно, чем в других драмах этого времени; несравненно сильнее и
непосредственнее выражена в ней социально-критическая направлен-
ность.
Вместе с тем «Йун Габриель Воркман» является подлинным шедев-
ром Ибсена с точки зрения создания единого колорита пьесы. Все в
этой драме служит для создания и углубления особого эмоциональ-
ного фона, цельного настроения: место и время действия, характер
образов, движение сюжета.
С предельной наглядностью выступает трагизм пьесы на фоне зим-
него снежного вечера и уединенного загородного особняка, в котором
в зале второго этажа мечется «раненый волк» — совершивший растрату
и отсидевший восемь лет в тюрьме Воркман, а в первом этаже живет
его жена, безжалостная и непримиримая Гунхильд Приезд смертельно
больной Эллы Рентхейм, которую Воркман когда-то любил, но покинул,
чтобы жениться на ее богатой сестре, завершает картину.
Те отдельные светлые блики, которые брошены драматургом на
этот мрачный фон,— образы сына Воркмана Эрхарта, его возлюблен-
ной госпожи Вильтон, молоденькой пианистки Фриды, — искуснейшим
образом оттеняют этот мрак, делают его еще более беспросветным.
Когда вдали затихают серебряные колокольчики возка, в котором
Эрхарт с госпожой Вильтон и Фридой покидает свой родной дом, воз-
никает впечатление, что из дома Воркманов окончательно исчезают
свет и жизнь.
Сложнее всего сочетаются различные черты художественного стиля
поздней ибсеновской драматургии в «Строителе Сольнесе». Хильда,
чье появление в доме Сольнеса и повело к катастрофе, к гибели строи-
теля,— это самая реальная молодая девушка, полная сил и склонная
к кокетству, за которым, пожалуй, скрывается и подлинное, глубокое
чувство. Но вместе с ней в пьесу врывается и напряженная атмосфера
какой-то иной жизни, в ней есть что-то победоносное и колдовское, что
и покоряет Сольнеса. Хильда — это юность. Но мало этого. Сама
юность дана в пьесе как символ чего-то иного. Юность для Сольнеса —
это не только свежесть и полнота сил. Юность для него — это также
расплата за всю прежнюю жизнь, это преодоление того, кто сегодня
сильнее других и притесняет других. «Юность — это возмездие». И при
всей своей смутности и неясности этот символ оказывается столь зна-
чительным, что у А. Блока он смог стать эпиграфом к поэме
48
В. Адмони
«Возмездие», в которой поэт хотел дать историю своего времени в его
движении к революции.
Усиление символического начала позволяет даже в известном от-
ношении увеличить емкость и многогранность ибсеновских образов.
И все же непомерное усиление символистских элементов в драматургии
Ибсена, особенно в 90-е годы, означало ослабление ее реалистической
природы.
Именно к этому периоду ибсеновского развития, как и к периоду
его ’ философско-символической драмы, в наибольшей мере относятся
слова Плеханова: «...туманность его проповеди непременно приведет
к недостаточной определенности его образов. В художественное произ-
ведение вторгнется элемент отвлеченности и схематизма. И этот отри-
цательный элемент, несомненно, присутствует, — к большому вреду для
них, — во всех идейных драмах Ибсена».1
IX
Для понимания художественного своеобразия ибсеновских пьес
огромное значение имеет их язык. Его особенности неразрывно свя-
заны с особенностями всей художественной системы ибсеновской драма-
тургии, отражая и те изменения, которые происходили в этой системе
в связи с развитием мировоззрения Ибсена. Поэтому на разных этапах
творческого развития Ибсена характер его языкового стиля, естествен-
ность и эмоциональная насыщенность диалога были различны.
Так, в самых ранних пьесах Ибсена и в пьесах, связанных с «на-
циональной романтикой», па эту естественность и непосредственную
эмоциональность наслаиваются значительные пласты сентиментально-
эхегической и романтико-патетической речи. Здесь нередко ощущается
и стилизация — сначала в манере народной песни, позднее в духе древ-
ней исландской саги.
Велико на этом этапе расхождение между языковым стилем про-
заических и стихотворных пьес Ибсена.
В прозе Ибсена преобладает сжатая и сдержанная манера речи.
Здесь сравнительно мало монологов, явственно проступает влияние
языка древних саг. Ибсен стремится к тому, чтобы выразить мысли и
переживания персонажей в наиболее обобщенной, афористичной форме.
При этом, как позднее признал сам Ибсен, абстрактные сентенции
1 Г. В. Плеханов, Соч., т. XIV, стр. 194.
V\\JL •
bdO/vvAx\ kvA<^A*A>Q_ \x^ rvv\«
KJL здДмлАл 4- ’wyAjiCC U\VvcA< b V\\)tt 1
Л

• О Л
Kvcuv Ог^клхл tWt<A.^4AdlfiL<y.^4X V<xaA

kaAK iA U- 'yucy Vwv \\^\Lc-
у - । <W\CV«Ayt t y*>A A t_ W\U-
Предисловие Г. Ибсена к первому изданию собрания сочинений. 1898 г.
CM
AlljU »
У Vwu \>^АлКл <yi- VttAVxVlXtACV V vl Acvxu VWL SA A V4
Vios\ C^fcAX । ’кяАл/ oX. гч\\Лл^ ‘dbJ^U «\Г\А \кЗиуу- CV*ATty
>> VmXxVvJU XfrVt5xA>\A/ VJL JikAuu лХХСй. . ^TVV C >vianAJVU

b.Ct'vvuvvX iU v ^cA_Cy
n
Предисловие Г. Ибсена к первому изданию собрания сочинений
(продолжение)
Творческий путь Генрика Ибсена
49
появлялись у него иногда там, где должно было бы более прямо выра-
зиться непосредственное человеческое чувство.
Стихотворным пьесам Ибсена этого времени свойственна извест-
ная многоречивость, Чувства персонажей выражаются в обширных мо-
нологах, многочисленных песнях, порой приобретая риторический от-
тенок (особенно в «Катилине»), погружаясь в стихию сентименталь-
ного лиризма.
Для середины 50-х годов чрезвычайно характерно чередование
в одной и той же пьесе («Пир в Сульхауге», «Улаф Лильекранс»)
стихотворных и прозаических сцен — в этом наглядно воплощалось
столь важное для ибсеновской драматургии того времени столкновение
мира поэтического, романтически-возвышениого с миром трезвой повсе-
дневности.
Сложный стилистический облик носят большие стихотворные
драмы 60-х годов. В этом отражается глубина и сложность их идейного
замысла, сочетание резкой социальной сатиры с изображением чело-
веческих образов большого масштаба и раскрытием их внутреннего
мира. Стих Ибсена становится максимально энергичным и стремитель-
ным. Вместе с тем он гибок, ритмически изменчив и интонационно
богат. Многообразен строй чувств, воплощающихся в этих стихотвор-
ных пьесах, но преобладают, пожалуй, ирония и гневная патетика.
Особой гибкостью и блеском отличается язык насквозь сатириче-
ской «Комедии любви» с ее заостренной парадоксальностью, пафосом
и пародийно подчеркнутой бытовой интонацией.
Оттенка риторичности нс лишена суровая монументальность
«Бранда» с его огромными монологами, обобщенно моралистической
проблематикой и связанной с нею абстрактной символикой, но пронизы-
вающая «Бранда» страстность, величайшая напряженность чувств при-
даст и этому произведению подлинно живую интонацию. Важно также
и то, что в «Бранде» Ибсен умело сочетает патетику с весьма совре-
менными словами и выражениями, чем достигается сближение языка
персонажей с языком реальной современной жизни.
Чрезвычайно сложна стилистическая природа «Пера Гюнта». Глу-
бокая и искренняя эмоционально-лирическая стихия сталкивается здесь
с острым языковым гротеском, пародирующим фразеологию «нацио-
нальной романтики», «темнота» и абстрактность философских моноло-
гов противостоит подчеркнуто грубоватой речи крестьян и ультра-
современной манере речи (чуть ли не в газетном духе) ряда персона-
жей четвертого акта.
3 Г. Ибсен, т. 1
50
В, Адмони
Но наибольшее значение на фоне всего стилистического развития
Ибсена имеет язык его реалистических драм.
Реплики действующих лиц в ибсеновской реалистической драме
отличаются жизненностью, ненарочитостью в самом полном смысле
слова. Они непринужденно разговорны и естественны, их индивидуаль-
ное своеобразие у того или иного персонажа неразрывно связано со
всеми особенностями его характера, оказывается проявлением его
внутреннего существа.
Вместе с тем надо подчеркнуть, что диалог в реалистической драме
Ибсена отнюдь не является натуралистическим копированием повсе-
дневного, обиходного языка. Естественность и жизненная правдивость
этого диалога создается не буквальным воспроизведением внешних черт
разговорно-бытовой речи. Реплики ибсеновских персонажей обычно
крайне сжаты, подчинены задаче четкого выражения мысли и очень
отработаны по своей языковой форме. Их естественность — результат
их внутренней мотивированности. Она достигается прежде всего глу-
боким соответствием этих реплик психическому складу персонажей —
тем. что они как бы закономерно вырастают из внутренней жизни ге-
роев, из их душевной жизни, из их чувств и образа мыслей.
В силу того, что герои реалистических драм Ибсена отнюдь не ли-
шены духовного рационального начала в своей душевной жизни и не
допускают господства безотчетной эмоциональности, их речь не сво-
дится к эмоциональной лоскутности, а четко построена, целенаправлепа
и движима в первую очередь мыслью. Так, даже повторение одних и
тех же фраз или слов у Ибсена нередко определено стремлением вы-
разить что-то существенное для персонажа, но лишь с трудом поддаю-
щееся выражению.
Это не означает, однако, эмоциональной бедности и сухости ибсе-
новского диалога. Эмоциональная стихия не противопоставлена мысли
н не заменяет ее, а глубоко взаимодействует с ней.
Как раз этот подлинно реалистический характер диалога, свой-
ственное ему взаимодействие рационального и эмоционального начала,
при сложности строя мыслей и строя чувств ибсеновских героев, опре-
деляет его большую внутреннюю сложность и глубину.
Обращает на себя внимание емкость реплик у Ибсена, их содер-
жательность и значительность. Реплики ибсеновских драм не исчерпы-
ваются непосредственно выраженным в них смыслом. Почти все персо-
нажи Ибсена скрытны, но им есть что сказать. В их словах скрывается
больший смысл, чем это представляется на первый взгляд, реплики
имеют некий второй план, сложный подтекст.
Творческий путь Генрика Ибсена
51
В языке ибсеновской драматургии создается, таким образом, опре-
деленный внутренний драматизм, не ограничивающийся тем драматиз-
мом, который возникает из искусного сцепления реплик. Ощущение
необходимости проникнуть за внешнюю оболочку реплики, уловить ее
истинный, не лежащий на поверхности смысл придает языку ибсенов-
ской драмы большую напряженность.
Глубокие, заповедные тайны многих ибсеновских героев, вернее —
целые душевные тайники, которые по каким-либо причинам не могут
быть или не должны быть ими раскрыты, незримо присутствуют в речи
этих персонажей, придавая ей своеобразную окраску. Так, безумная
тревога Норы, ее нарастающий страх тщательно скрываются ею, но
все же окрашивают все ее слова, как и поступки во втором и третьем
актах «Кукольного дома». Тайны Норы, так же, например, как тайны
фру Альвинг, — это тайны, неизвестные другим персонажам драмы, до
определенного момента неизвестные (или лишь частично известные)
зрителю и читателю, — однако они хорошо известны самим героям.
Но возможен и иной случай, когда диалог также обладает неким
внутренним смыслом, когда за реальными словами того или иного пер-
сонажа скрывается не то содержание, что в них непосредственно вы-
ражено, но когда это подлинное содержание неясно самому говорящему.
Соответствующий персонаж не скрывает какой-нибудь определенной
тайны, которую он не должен оглашать, но его собственное суще-
ство настолько сложно, тот конфликт, в который он попал, настолько
противоречив и неразрешим, что он выражает в своих словах нечто та-
кое, что он сам осознает лишь смутно или совсем не осознает.
Именно такая форма многозначительности и многоплановости диа-
лога и характерна для более поздней драмы Ибсена. В «Гедде Габлер»,
например, никаких настоящих тайн у героини нет. Но противоречивость
ее природы, разорванность ее сознания и несоответствие между ней и
обществом, в котором она живет, настолько велики, что она сама
оказывается непонятной не только для других, но и для себя, — и в ее
словах, наряду с сознательной ложью, обманом и т. п., содержится
такая амальгама чувств, которая непосредственно не может быть рас-
шифрована ни другими персонажами, ни читателем и зрителем, кото-
рая не осознается в своем истинном значении самой Геддой, но кото-
рая на самом деле подготовляет и предуказывает последующие жесто-
кие, полубезумные поступки Гедды и ее самоубийство.
Само собой понятно, что развитие такого «символического» начала
в ибсеновском диалоге связано с общим сдвигом в ибсеновской поэтике
во второй половине 80-х годов, с усилением символистских элементов
3*
52
В. Адмони
в его драматургии. Безысходность ибсеновских противоречий,
непонимание подлинно положительного начала в современном обществе
и подлинных движущих сил исторического развития — все это, усугуб-
ляясь, вело к обнажению в поздней драме Ибсена разорванности чело-
веческого сознания, ко все большей неясности в трактовке человека и
его поведения.
Но и в поздних драмах Ибсена диалог не лишается жизненно-
сти— он только отражает своеобразный характер душевной жизни
поздних ибсеновских героев.
Важное значение для художественного строя ибсеновской драмы
на всех этапах ее становления имеет искусство композиции. Пьесы
Ибсена приобретают все большую монолитность построения, в них уси-
ливается роль внутреннего действия. Занимательная интрига, внешняя
фабульность, еще весьма сильные в ранних произведениях, постепенно
все более отступают на задний план.
Конечно, трудно представить себе такое подлинно драматургиче-
ское произведение, для которого не была бы важна душевная жизнь
персонажей. Но для Ибсена решающее значение имеет не просто вну-
тренний мир человека, но внутренний мир человека в его становлении
и развитии. Душевная жизнь героев Ибсена выступает не как нечто
независимое от изображаемой нм действительности, а в тесном взаимо-
действии с ней. Так, превращение Норы в человека, решительно поры-
вающего с привычным укладом жизни, является неизбежным результа-
том всего того жизненного опыта, который выпал на ее долю. Основная
сюжетная линия сконцентрирована в душе человека, но эта линия мо-
тивирована, и притом мотивирована глубоко. Дело решается не слу-
чайностями, не внешней интригой, а сложными переплетениями общих
условий жизни, с которыми сталкивается герой.
Стремление раскрыть истоки человеческого характера, причины
своеобразия внутренней жизни человека ведут к раздвижению хроно-
логических рамок драмы. В буквальном смысле на многие годы и
даже десятилетия эти рамки раздвигаются в «Пере Гюнте» и «Кесаре
и галилеянине». Но чаще создание далекой временной перспективы
достигается другим путем — с помощью введения обильных элементов
предистории. От этого, однако, не ослабляется непосредственная «зри-
мость» того мира, который изображен в ибсеновских пьесах.
Ибсен — величайший мастер скупых, но чрезвычайно выразитель-
ных деталей, которые придают особую конкретность всему действию.
Напомним хотя бы почтовый ящик, куда Кругстад бросает свое
письмо, в «Кукольном доме», лук, с которым появляется Улаф в
Творческий путь Генрика Ибсена
53
«Столпах общества»» и т. д. В молодости Ибсен пробовал свои силы
в живописи, — работая режиссером, он неоднократно сам набрасывал
эскизы театральных костюмов. Острый глаз художника сказывается
и в предельной точности, с которой обрисованы люди и условия жизни
в пьесах Ибсена,.
Органическое сочетание высокой идейности и подлинной жизнен-
ности, сконцентрированности сюжета н яркости деталей — вот основа
блестящего художественного мастерства Ибсена-драматурга,
В 1898 году было отмечено во всем мире и торжественно отпразд-
новано в Норвегии семидесятилетие Ибсеиа. Последние годы жизни
великого норвежского драматурга были омрачены тяжелой болезнью.
Умер Генрик Ибсен в 1906 году.
«Драматический эпилог» — такой подзаголовок дал Ибсен своей
последней пьесе «Когда мы, мертвые, пробуждаемся», законченной
осенью 1899 года.
Творческая деятельность Ибсена прекратилась в годы наибольшего
расцвета его популярности, когда влияние ибсеновской драмы на раз-
витие мирового театра достигло своего апогея. Драматургия Ибсена
явилась важной составной частью репертуара тех новых театров, кото-
рые в последние десятилетия XIX века стремились возродить со-
циально значимое театральное искусство, откликающееся на современ-
ную жизнь и активно воздействующее на нее («Свободный театр»
Антуана в Париже, «Свободная сцена» Брама и Шлентера в Берлине).
К началу XX века пьесы Ибсена занимают значительное место
в репертуаре передовых театров России. Среди большого числа ибсе-
новских спектаклей, созданных Московским Художественным театром,
особо выделяется глубиной реалистического истолкования «Доктор
Стокман», восторженно встреченный революционно настроенной мо-
лодежью. В Драматическом театре В. Ф. Комиссаржевской огромной
популярностью пользовалась «Нора». Ряд выдающихся ибсеновских
спектаклей осуществляется и в других русских театрах. Событием в
истории русского сценического искусства стала постановка «Привиде-
ний» и «Пуна Габриеля Боркмана» в Малом театре в Москве.
Замечательные образы были созданы в ибсеновских ролях круп-
нейшими русскими актерами — К. С. Станиславским, В. И. Качаловым,
В. Ф. Комиссаржевской, М. Н. Ермоловой, А. П. Ленским, А. И. Южи-
ным, П. Н. Орленевым.
54
В. Адмони
С именем Ибсена неразрывно связан весь поворот к реализму
в театральном искусстве конца XIX века.
Неизгладимую печать наложило творчество Ибсена на всю миро-
вую драматургию. Пример ибсеновской драматургии сыграл немалую
роль в становлении творчества таких непохожих друг на друга писате-
лей разных народов, как, например, Б. ’Шоу, Г. Гауптман, Ян Райнис.
Вокруг Ибсена, вернее — за Ибсена велась ожесточенная борьба,
продолжающаяся и после его смерти. В этой борьбе отдельные проти-
воречивые стороны творчества великого драматурга нередко абсолюти-
зировались, а его облик рисовали подчас однолинейно и искаженно.
Вместе с тем был написан и ряд работ, дающих широкую картину
жизни и творчества Ибсена, богатых конкретным материалом, глубоко
анализирующих художественное своеобразие Ибсена и особенности его
мировоззрения.
Большое внимание творчеству Ибсена уделяла марксистская кри-
тика. Выше уже цитировалось знаменитое письмо Ф. Энгельса к Паулю
Эрнсту, в котором дана блестящая характеристика исторического раз-
вития Норвегии и объяснен ряд своеобразных черт ибсеновской драма-
тургии. Творчество Ибсена глубоко и с большой остротой проанализи-
ровано в известной работе Г. В. Плеханова «Генрик Ибсен», в статьях
Ф. Меринга, А. В. Луначарского и многих других марксистских кри-
тиков. Марксистская критика вскрывает силу социального протеста
у Ибсека, мощь созданных им образов, значение его реализма, пока-
зывает вместе с тем и историческую закономерность противоречивости
его творчества.
На огромное значение творчества Ибсена указывал М. Горький.
А в 1908 году А. Блок писал: «Если бы меня заставили указать на-
дежнейший фарватер в море новейшей литературы Европы, я бы по-
ставил предостерегающий флаг над всеми именами, кроме имени Ген-
риха Ибсена».
Ибсен и в наши дни — писатель поистине живой.
Закономерным выражением той великой роли, которую творчество
Ибсена не только играло, но и играет в развитии передового искусства,
явился призыв Всемирного Совета Мира повсеместно отметить в
1956 году пятидесятилетие со дня смерти Ибсена как одну из больших
памятных дат в истории человеческой культуры.
Ибсеновская драматургия является одной из важнейших основ для
дальнейшего развития лучших традиций мирового театрального искус-
Творческий путь Генрика Ибсена
SS
ства. Ибсеновская драматургия живет, войдя в золотой фонд классиче-
ского репертуара театров во всем мире.
Близок и дорог Ибсен советскому читателю и зрителю. С советской
сцены не сходит шедевр ибсеновской реалистической драмы «Кукольный
дом». Одним из самых любимых произведений концертного репертуара
у нас был и остается «Пер Гюнт». Советским театром с успехом были
осуществлены постановки и ряда других пьес Ибсена.
Ибсен создал суровое, глубокое искусство» которое и в наши дни
звучит с полной силой. Ибсен создал его, неутомимо всматриваясь в
окружающую жизнь, снова и снова проверяя свое восприятие этой
жизни, проверяя те идеалы, которые он стремился этой жизни противо-
поставить.
Ибсен не был социалистом. Ио на склоне лет он сказал знамена-
тельные слова о том, что в своем творчестве он непроизвольно пришел
к некоторым выводам, к которым, «путем научного исследования при-
шли социалисты-философы».
Искусство великого норвежского драматурга — это искусство бес-
страшной правды, искусство глубокого проникновения в действитель-
ность. Проникнутое боевым гуманизмом и ненавистью ко всякой
фальши и лицемерию, неподкупное и страстное творчество Ибсена
стало неотъемлемой частью великого наследия прогрессивной литера-
туры мира.
В. Адмони
К ЧИТАТЕЛЯМ
Когда я получил от моего издателя любезное пред-
ложение выпустить в свет издание моих литературных
работ, собранных в хронологическом порядке, то мне
сразу же стали ясны те значительные преимущества,
которые проистекут из этого предприятия для луч-
шего понимания моих книг.
Одновременно с тем, как развивалась моя литера-
турная деятельность, подрастало младшее поколение, и
я часто с сожалением имел случай убедиться, что его
знакомство с моими книгами в большей мере распро-
страняется на новые произведения, чем на старые. Та-
ким образом, в сознании читателей связь между мои-
ми драмами оказалась порванной, и именно этим я в
значительной степени объясняю те странные, глубоко
ошибочные и вводящие в заблуждение толкования и
объяснения, которым с различнейших сторон подвер-
гались мои более поздние работы.
Только воспринимая и усваивая все мое творче-
ство как внутренне связанное неразрывное целое,
можно получить истинное, точное впечатление от от-
дельных частей.
Поэтому мое дружеское пожелание к читателям,
говоря коротко и ясно, сводится к тому, чтобы они не
опускали в процессе чтения какую-либо из вещей, не
перескакивали от одной вещи к другой, а усваивали
произведения, читая и переживая их, в той самой по-
следовательности, в которой я их написал.
Кристиания, март 1898.
Генрик Ибсен
Предисловие Г« Ибсеиа к первому изданию
собрания сочинений ('1898)
драма в трех действиях
CATILINA
4 849
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА КО ВТОРОМУ
ИЗДАНИЮ
Драма «Катилина», которой я начал свое литературное
поприще, была написана зимою в 1848—1849 гг„ следова-
тельно, на двадцать первом году моей жизни»
Я проживал тогда в Гримстаде, предоставленный соб-
ственным силам — в смысле обеспечения себе средств к су-
ществованию и подготовки к поступлению в университет»
Время было бурное. Февральская революция, * восстание
в Венгрии* и других местах, война за Шлезвиг* — все это
с могучей силой и животворно содействовало моему раз-
витию, хотя оно еще и долго после того оставалось незакон-
ченным, Я посвящал громкие стихотворения мадьярам,
призывая и ободряя их продолжать, во имя свободы и
блага человечества, свою справедливую борьбу с «тира-
нами», посвятил также целый ряд сонетов королю Оска-
ру * — сонетов, заключавших главным образом, как я по-
мню, требования отложить в сторону все мелочные сообра-
жения и немедленно во главе своих войск двинуться к гра-
ницам Шлезвига на помощь братьям. Так как в настоящее
время, в противоположность тогдашнему, я сильно сомне-
ваюсь в том, чтобы мои крылатые воззвания могли прине-
сти сколько-нибудь существенную пользу делу мадьяров
или скандинавов, то и считаю за лучшее, что стихи эти не
вышли из полуинтимной области рукописей. Я не мог, од-
нако, воздержаться от того, чтобы иногда в приподнятом
состоянии не высказываться устно в унисон своим страст-
ным стихотворным излияниям, что, впрочем, стяжало мне
лишь весьма сомнительные лавры как в среде моих друзей,
так и в среде недругов. Первые приветствовали во мне за-
датки бессознательного комизма, а вторые были поражены
60
Предисловие автора ко второму изданию
тем, что молодой человек, занимающий еще столь незначи-
тельное и неопределенное положение, мог предаваться та-
ким вопросам, о которых они сами не дерзали иметь соб-
ственного мнения. Ради соблюдения истины я должен еще
прибавить, что поведением своим во многих отношениях я
вообще не подавал обществу особенных надежд на то, что-
бы оно в моем лице обрело прирост гражданских доброде-
телей; а затем эпиграммами и карикатурами я испортил
свои отношения со многими лицами, которые заслуживали
бы с моей стороны лучшего и расположением которых я, в
сущности, дорожил. Словом, под шум великих международ-
ных бурь я, со своей стороны, воевал с маленьким обще-
ством, к которому был прикован волей обстоятельств и жи-
тейских условий.
Таково было положение вещей, когда я, готовясь к
экзамену, познакомился с «Катилиной» Саллюстия * и ре-
чами Цицерона против Катилины. Я с жадностью прогло-
тил эти сочинения, и через несколько месяцев у меня уже
была готова драма. Как видно из нее, я в то время не раз-
делял воззрений этих двух древних римских писателей на
характер и поступки Катилины, да и до сих пор склонен
думать, что должен же был представлять собою нечто ве-
ликое или значительное человек, с которым неутомимый
представитель интересов большинства Цицерон не считал
удобным сразиться до тех пор, пока обстоятельства не при-
няли такого оборота, что нападки на него уже перестали
грозить какою-либо опасностью. Надо также помнить, что
в истории найдется мало лиц, чья память находилась бы
в большей зависимости от врагов, чем память Катилины.
Драма моя была написана в ночные часы. Принципал
мой был человек хороший и добросовестный, но знать не
знавший ничего, кроме своего дела, и мне приходилось почти
что воровать себе свободное время для учебных занятий,
а от этих краденых учебных часов еще урывать минуты для
занятия поэзией. В общем и неоткуда было черпать досуга,
как только из ночного отдыха. В этом, пожалуй, и кроется
причина того, что почти все действие драмы, бессознательно
с моей стороны, приурочено к ночному времени.
Разумеется, этот столь непостижимый для окружающих
факт, что я занимался писанием драмы, мне приходилось
Предисловие автора ко второму изданию
61
держать в секрете; но совсем без поверенных двадцатилет-
нему поэту не обойтись, и я доверил двум друзьям-сверст-
никам то, чем занимался втихомолку.
Мы все трое возлагали большие надежды на «Кати-
лину», когда драма была окончена. Прежде всего надо было
переписать ее набело, чтобы под псевдонимом представить
в кристианийский театр, и затем сделать ее общественным
достоянием путем печати. Один из моих верных и верую-
щих в меня друзей взял на себя труд изготовить красивую
и четкую копию с моего невыправленного чернового на-
броска и выполнил свою задачу столь добросовестно, что
не упустил ни единого из бесчисленных тире, которые я в
пылу творчества рассыпал всюду, где мне сразу не прихо-
дило на ум подходящее выражение. Другой из моих дру-
зей, которого я назову здесь по имени, так как его уже нет
в живых, бывший тогда студентом, а впоследствии адво-
катом, Оле С. Шулеруд, отправился с рукописью в Кри-
стианию. Я еще помню одно из его писем, в котором он из-
вещал меня, что «Катилина» сдан в театр; относительно
того, что драма будет скоро поставлена, не было, разу-
меется, никакого сомнения, так как дирекция ведь состояла
из людей сведущих; столь же мало могло быть сомнения и
относительно того, что любой из столичных книгоиздателей
с радостью заплатит крупный гонорар за первое издание;
по мнению моего друга, оставалось только найти того из
них, который предложил бы наивыгоднейшие условия.
После долгого и томительного ожидания стали, однако,
обнаруживаться некоторые затруднения. Дирекция театра
возвратила рукопись моему другу с очень вежливым, но
столь же решительным отказом. Тогда он принялся обхо-
дить с нею книгоиздателей одного за другим, но все в один
голос высказывались в том же смысле, как театральная ди-
рекция; предложивший же наивыгоднейшие условия по-
требовал известную сумму за напечатание драмы без вся-
кого гонорара.
Все это, впрочем, совсем не умалило в моем друге веры
в победу. Напротив, он написал мне, что так именно дело
складывается лучше всего; мне и следовало самому издать
свою драму; необходимыми деньгами он брался ссудить
меня, а прибыль мы должны были разделить пополам; он
62
Предисловие автора ко второму изданию
же брал на себя всю деловую часть предприятия, исклю-
чая чтения корректуры, что, впрочем, он считал излишним,
так как печатать приходилось с такой прекрасной, четкой
рукописи. В следующем письме друг мой заявил, что при
столь многообещающих видах на будущее он подумывает
даже бросить университет, дабы всецело посвятить себя
изданию моих произведений; две-три пьесы в год мйе, по
его мнению, ничего не стоило написать, и по приблизитель-
ному расчету прибыль от них вполне могла в непродолжи-
тельном времени обеспечить нам возможность предпринять
не раз уже решенную нами в принципе или по крайней мере
обсужденную поездку по Европе и Востоку.
Однако поездка моя ограничилась на первых порах Кри-
стианией. Я прибыл туда в начале весны 1850 года, вскоре
после появления «Катилины» в продаже. Пьеса возбудила
живой интерес в студенческих кружках; но критики остано-
вились главным образом на погрешностях стихотворной
формы и в общем нашли произведение незрелым. Более бла-
госклонное суждение было высказано лишь с одной сто-
роны, но суждение это исходило от лица, чье одобрение
было для меня всегда дорого и ценно и которому я здесь
снова приношу свою благодарность. Расходилось наше из-
дание не очень-то бойко. Известная часть экземпляров
осталась на руках у моего друга, и я помню, однажды ве-
чером, когда наше совместное домашнее хозяйство испытьр
вало непреодолимые затруднения, мы всю эту кипу печат-
ной бумаги благополучно сбыли в качестве макулатуры
хозяину мелочной лавки. В течение ближайших дней у нас
зато не было недостатка в хлебе насущном.
Во время моего пребывания на родине прошлым летом,
главным же образом непосредственно по моем возвраще-
нии оттуда разнообразные картины из моей писательской
жизни выступили передо мной ярче, чем когда-либо. Между
прочим, вспомнился мне и «Катилина», и я взялся за него.
Содержание драмы я отчасти успел забыть, но, перечитывая,
нашел, что в ней все-таки немало такого, что я и теперь
еще могу признать своим, — особенно принимая во внима-
ние, что это был труд начинающего поэта. Многое, что
стало предметом моего творчества в позднейшее время: про-
тиворечие между способностями и стремлениями, между
Предисловие автора ко второму изданию
63
волей и возможностью, противоречие, составляющее траге-
дию и вместе с тем комедию человечества и индивида, — все
это проступало уже в этой драме туманными намеками, и
я решил выпустить ее новым изданием в виде своего рода
юбилейного труда, на что издатель мой с обычной готов-
ностью изъявил свое согласие.
Но, разумеется, нельзя было попросту перепечатать ста-
рое издание; последнее, как было уже упомянуто, представ-
ляло собой не что иное, как отпечаток моего незаконченного
и невыправленного конспекта, или, вернее, первого сырого
наброска. Перечитывая этот набросок, я припомнил ясно,
что именно мерещилось мне тогда, и вместе с тем увидел,
что форма, в которой это вылилось у меня, почти нигде не
выражала того, что мне хотелось выразить.
Поэтому я и решился переработать свое юношеское про-
изведение, придав ему ту форму, какую, я думаю, мне уда-
лось бы дать ему и в свое время, будь тогда в моем распо-
ряжении необходимый досуг и вообще если бы обстоятель-
ства мне более благоприятствовали. Идей же, образов и во-
обще всего развития действия я, напротив, не коснулся во-
все. Произведение осталось, в сущности, тем же, чем было,
с той лишь разницей, что является теперь в законченном виде.
В свете всего вышеизложенного я и прошу друзей моих
в Скандинавии и в других странах принять это произведе-
ние,— прошу его принять как мой привет на рубеже из-
вестного периода времени, богатого для меня всякими пе-
ременами и контрастами. Многое из того, о чем я мечтал
двадцать пять лет тому назад, стало действительностью,
хотя и не совсем так или же не так скоро, как я надеялся.
Теперь я думаю, впрочем, что для меня все это было
к лучшему, и я не желал бы, чтобы хоть что-нибудь из
оставшегося теперь позади было выброшено из моей жизни,
осталось неиспытанным мною; словом, озираясь назад,
обнимая взором все пережитое в его цельности, я испыты-
ваю чувство благодарности за все и всем.
Дрезден, 1 февраля 1875 г.
Генрик Ибсен
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Люций Катилина, римский патриции.
Аврелия, его супруга.
Фурия, весталка.
Курий, родственник Катилины, юноша.
Манлий, старый воин.
Л е н т у л
Кепарин I
Габиний > молодые патриции.
Статилий I
Це т er J
Амбиорикс)
Ол } послы аллоброгов. *
л л о в и к о J г
Старик.
Жрицы и прислужники храма Весты.
Гладиаторы и воины.
Свита послов аллоброгов.
Привидение С у л л ы. *
ррвое и второе действия происходят близ Рима
и в самом Риме, третье — в Этрурии.*

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Фламиниева дорога* под Римом. У дороги поросший деревьями холм.
В глубине холмы и стены самого города. Вечер.
Катилина стоит на холме среди кустов, прислонясь к дереву.
Катилина
Я должен! Должен! Так повелевает
Из глубины души мне тайный голос.
И я последую ему. Во мне
И силы есть и мужество. На нечто
И лучшее и высшее гожусь я,
Чем эта жизнь — ряд наслаждений буйных
И необузданных страстей игра!..
Нет, нет, не этим утолить влеченье
И страстную душевную тоску.
Я замечтался. Мне одно лишь нужно —
Забвение. Все кончено. Осталось
Все позади. Бесцельна жизнь моя.
(После краткой паузы.)
О, где вы, юные мои мечтанья?
Растаяли, как облачко под солнцем.
Раскаянье и разочарованье
Остались мне; надежды ни одной.
(Ударяя себя по лбу.)
Стыдись же самого себя! Стыдись
И презирай себя, о Катилина!
Ты чувствуешь: в твоей душе так много
Таится благородных сил, а — цель их?..
66
Катилина
К чему направлены они? Увы!
Лишь к утоленью чувственных желаний.
(Спокойнее.)
И все ж порой, как в этот час вечерний,
В груди моей томление глухое...
Взгляну на город наш, на этот гордый,
Богатый Рим, и беспощадно ярко
Передо мною выступают гнусность,
Ничтожество, в которых он погряз,
И голос внутренний кричит мне громко:
«Проснись и мужем стань, о Катилина!»
(Обрывая.)
Все это лишь игра воображенья,
Уединения ночного плод.
Малейший звук действительности разом
Спугнет мечты все эти в глубь души.
Послы аллоброгов Амбиорикс и Олловикосо своей свитой
идут по дороге к городу, не замечая Катилины.
Амбиорикс
А вот и цель стремлений наших — Рим!
Вот стены города, а там вон к небу
Вздымается великий Капитолий! *
Олловико
Так это Рим? Италии владыка,
А скоро и Германии и даже,
Быть может, Галлии!
Амбиорикс
Увы, к несчастью,
Когда-нибудь и это совершится;
Владычество же Рима беспощадно
Гнетет к земле подвластные народы.
Теперь узнаем, что нас ожидает:
Дадут от притеснителей защиту
И мир и правосудие нам здесь?
Действие первое
67
Олловйко
Дадут.
Амбиорикс
Хотелось бы питать надежду;
Мы верного ведь ничего не знаем.
Олловико
Боишься ты как будто?
Амбиорикс
Есть причины.
Рим власть свою оберегал ревниво
Всегда; и, вспомни, правят гордым Римом
Не как у нас достойные вожди.
У нас господствует мудрец иль' воин,
Разумнейший в совете, первый в битве;
Такого избираем мы в вожди
И в судьи, и в правители народа.
А здесь...
Катилина
(кричит им с холма)
Здесь властвуют корысть, насилье!
Лукавством, кознями здесь власть берут.
Олловико
О горе, братья, нам! Он нас подслушал!
Амбиорикс
( Катилине)
Так вот обычай римлян благородных?
У нас в долинах это дело бабье.
Катилина
(спускаясь с холма на дорогу)
Не бойтесь, не лазутчик перед вами.
Случайно я подслушал вашу речь...
68
Катилина
От аллоброгов вы пришли послами?
Найти здесь мните правосудья меч?
Домой вернитесь! Нагло торжествуя,
Здесь, как нигде, вознесся произвол.
Хоть Рим республикою именуют,
Но цепи рабства гражданин обрел;
Все — должники, все — данники сената;
Казнит и милует, как хочет, он!
Старинный дух свободы, что когда-то
Рим оживлял, исчез, как дым, как сон!
В руках сената наша жизнь, свобода;
Он милостиво нам их продает!
Неправедны властители народа;
Над благородным торжествует гнет!..
Амбиорикс
Безжалостно ты подрезаешь крылья
Надеждам нашим, — кто же ты такой?
Катилин а
Я угнетенья враг и враг насилья,
Свободы друг и всех, кто под пятой
Всевластья стонет, — слабых, угнетенных;
Я тот, кто против сильных встать готов!
Амбиорикс
Твердишь о римлянах порабощенных...
Нас хочешь обмануть? Чтобы в рабов
Народ свободный, гордый обратился!..
Иль не попрежнему Рим — слабых щит,
Гроза тиранов? С честью распростился ?
Катилин а
{указывая на город)
Гляди, там с высоты врагам грозит
Наш Капитолий, как грозил когда-то,
Сияньем златопламенным горя
В лучах последних дивного заката;
То Рима самого вечерняя заря!
Действие первое
69
Ползет ночная тьма к его свободе,
И весь он погрузиться в мрак готов.
Но солнце вновь на римском небосводе
Взойдет и сбросит с Рима тьмы покров!
(Уходит.)
Портик в Риме.
Ленту л, Статнлий, Кепарий и Цетег выходят, оживленно
беседуя.
Кепарий
Ты прав; становится что день — то хуже;
И чем все кончится — не знаю сам.
Цетег
А мне и в голову-то не приходит
Мысль о конце. Живу я настоящим,
Пыо чашу наслаждения до дна,
И пусть вся жизнь идет хоть вкривь, хоть вкось!
Л енту л
Кто может так судить, тот счастлив! Мне же
Способности счастливой не дано —
Ждать равнодушно дня, когда лишимся
Последнего.
Статилий
И проблеска надежды
На лучшее не остается нам,
Хотя вся наяна жизнь, сказать по правде...
Цетег
Ах, замолчи!
Л енту л
Сегодня я лишился
Последней ценной вещи из наследства
Отцовского, — долги, долги!..
70
Катилина
Ц е т ег
Довольно!
Прочь жалобы и вздохи! Все за мной, —
В попойке беззаботной их утопим!
Кепа р и й
Да, да! Идем, друзья, повеселимся!
Л енту л
Постой, вон старый Манлий... Нас, как видно,
Он ищет, по обыкновенью...
Манлий
(быстро входит, взволнованный)
Горе!
Проклятье вам, лукавые собаки!
Забыли вы, что значит справедливость!
Л ен ту л
В чем дело? Чем ты огорчен так, Манлий?
Статилий
Иль и тебя ростовщики терзают?
Манлий
Совсем не то. Внимайте! Верно, всем вам
Известно, что служил я в войске Суллы
И выслужил клочок земли в награду.
Окончилась война — и зажил я,
Кормясь доходом скудным с той земли.
Теперь ее вдруг отняли! Предлог?..
Должны все государственные земли
Возвращены быть государству, — нужно
Распределить их будто равномерней.
Но это попросту разбой! Хотят
Лишь собственную жадность утолить!
Ке п арий
Вот так права все наши попирают!
Что власть имущим вздумается, то
И делают они!
Действие первое
71
Ц ет ег
(весело)
Бедняга Манлий!
Но на меня обрушился удар
Потяжелее, Ливия красотка
Меня покинула как раз теперь,
Когда, по милости ее, спустил я
Последнее, что было у меня!
Статилий
Твоя же расточительность виною
Твоей беды.
Цетег
Ищи вину, где хочешь;
Но не умерю я своих желаний,
Их буду утолять, пока возможно.
Манлий
А я, борец за честь, за власть и силу,
Которыми теперь они кичатся,
Я вынужден!.. О, будь теперь со мною
Соратников дружина удалая!
Увы! в живых нет большинства,, другие
Рассеяны по всем концам страны!..
Вам, поколенье юное, далеко
До тех борцов! Вы гнетесь перед силой.
В вас мужества расторгнуть цепи нет!
Смиренно иго рабское несете!
Ленту л
Клянусь богами, хоть нам и обидно,
Но правда есть в его речах.
Цетег
Да, да!
Должны ему отдать мы справедливость
Но как же быть! За что нам ухватиться?
Вот дело в чем!,
72
Катилина
Ленту л
Да, правда. Слишком долго
Мы этот тяжкий гнет переносили.
Пора нам сбросить цепи, что надели
На нас несправедливость и тиранство!
Статилий
Я понимаю, Лентул, мысль твою.
Но, если так, нам нужен предводитель
Не только храбрый, но с большим умом.
Где взять такого?
Лентул
Одного я знаю,
За кем могли бы мы пойти без страха.
Манлий
О Катилине говоришь?
Лентул
О нем.
Цетег
Да, Катилина... он, пожалуй, годен.
Манлий
Я Катилину знаю. Дружен был
С отцом его я много лет; бок-о-бок
Мы с ним не раз дрались на поле битвы.
Его сопровождал в походах сын.
Был необуздан, своеволен мальчик,
Но дарованья редкие являл
Уж и тогда; был наделен великой
Душой и мужеством неколебимым.
Л ентул
Он к нам примкнет, я думаю, охотно.
Я вечером р ним встретился вчера;
Он сильно был расстроен, озабочен.
Действие первое
73
Давно обдумывает что-то он,
Каким-то смелым планом занят.
Статилий
Как же!
Он метит в консулы.
Л ен ту л
Не попадет!
Его враги в сенате так напали
Сегодня на него и разгромили,
Что вышел он оттуда разъяренный,
Пылая жаждой мести.
Статилий
Так, наверно,
Он будет с нами заодно.
Л енту л
Надеюсь.
Но прежде надо нам между собою
Все обсудить. И час благоприятен.
Уходят.
Храм Весты в Риме. В глубине жертвенник и на нем лампада со
священным огнем.
Катилина в сопровождении Курия тихонько крадется между
колонн.
Ку рий
Куда меня привел ты, Катилина?
В храм Весты!
Катилина
(смеясь)
Да, как видишь сам.
Курий
Но, боги!
Какое легкомыслие! Сегодня,
Сегодня только Цицерон громил
Тебя в сенате, ты ж опять...
74
Катилина
Катилина
Забудем!
О чем тут вспоминать!
Ку ри й
Тебе опасность
Грозит, а ты о ней не хочешь помнить,
Стремишься в худшую еще попасть!
Катилина
(весело)
Что делать! Перемена — страсть моя.
Я не вкушал еще любви весталки —
Запретного плода; и вот сюда
Явился счастья попытать.
Ку ри й
Возможно ль!
Нет, нет, надеюсь, это — шутка!
Катилина
Шутка?
Пожалуй, — как всегда любовь моя.
Но что сказал я, то сказал не в шутку.
На празднествах последних проходила
Процессия весталок через площадь,
И на одну из них упал случайно
Мой взгляд; в ответ поймал я взор блестящий...
Проник он в глубину души моей!
Такого выражения, как в этих
Очах весталки черных, я ни разу
Ни у одной из женщин не видал!
Курий
Я верю, да. Но что же было дальше?
Катилина
Я доступ в храм сумел себе открыть
И виделся не раз с моей весталкой.
Какая разница меж ней и кроткой
Моей Аврелией!
Действие первое
75
Курий
Так ты обеих,
Обеих разом любишь?.. Я тебя
Не понимаю.
Катилина
И не диво, Курий!
Я сам себя не понимаю. Знаю
Одно лишь, что я их люблю обеих,
Как ты сказал. Но разною любовью.
Аврелия, голубка, тихим словом
Умеет бурный дух мой укрощать,
А Фурия... Тес! Кто-то входит. Спрячься!
Оба прячутся за колоннами
Фурия
(входит с другой стороны)
О стены ненавистные! Немые
Свидетельницы тяжких, мрачных дней!
Надежд и мыслей искры все живые
Погасли навсегда в душе моей!
Охваченное дрожью ледяною,
Порой трепещет сердце, стынет кровь...
Меня к тебе влечет волшебной силой, —
Но вдруг вскипит и лавой огневою,
Мятежной к сердцу устремится вновь!..
О рок мой! За какие прегрешенья
Здесь приковал меня ты к алтарю?
Из жизни вырвал светлые мгновенья,
Весны и счастья погасил зарю?
Неизлечимую нанес мне рану
И ядом отравил всю жизнь мою?
Но жребий свой оплакивать не стану, —
Я ненависть и месть в груди таю!..
Катилина
(входит)
И те же чувства ты ко мне питаешь?
76
Катилина
Фурия
О боги! Дерзкий! Снова ты пришел?
И не страшишься?..
Катилина
Я не знаю страха.
Опасностью пренебрегать и вызов
Бросать судьбе — вот страсть моя!
Фурия
Прекрасно
И гордо! Страсть твою я разделяю!
И ненавижу этот старый храм
За то. что жизнь течет здесь так спокойно,
В стенах его опасностям нет места...
О эта праздная, пустая жизнь,
Существованье тусклое, как пламя
Лампады, угасающей без масла!..
Как тесно здесь для полноты моих
Широких целей, пламенных желаний!
Простора эти стены не дают,
Теснят и давят; жизнь здесь цепенеет;
Надежда гаснет; день бредет сонливо;
Мысль в дело не стремится перейти!
Катилина
Какое дивное сродство меж нами!
Я слышу эхо собственных страстей!
Ты чертишь огненными письменами
Стремленья бурные души моей.
И это сердце, как твое, мятется;
В горниле ненависти и оно
Закалено; а мне не остается
Надежды в жизни; цели нет давно!..
Но я таю свою тоску и муку;
Никто не знает, что кипит во мне!
Презрение и ненависть внушаю
Я им... тем жалким людям. Где понять им,
Как бьется сердце горячо в груди
Действие первое
77
Во имя справедливости, свободы
И всех высоких, благородных чувств,
Когда-либо одушевлявших римлян!
Фурия
Я знала! Созданы мы друг для друга!
В душе твоей, ни в чьей иной, найду я
Мне родственную душу, — так мне голос
Вещает внутренний, что никогда
Не ошибается, в обман не вводит.
И он зовет нас, этот голос, — слышишь?
Катилина
Что хочешь ты сказать ? Куда зовет он,
Прекрасная мечтательница?
Фурия
Прочь
Отсюда, и как можно дальше, дальше!
Здесь гордый дух под гнетом, недоступен
Ему полет свободный; гасит пошлость
Здесь искру мысли светлой; не дает
Огнем ей разгореться благородным.
Бежим! Свободный дух — повсюду дома;
Отечество ему — весь круг земной!
Катилина
В твоих речах чарующая сила...
Фурия
О, не дадим же улететь мгновенью!
Воспользуемся им — бежим скорей
В заоблачные выси, через горы,
Далеко за море — от Рима дальше!..
Друзья тебе вослед пойдут толпою;
В стране чужой мы родину найдем;
Свободной жизнью заживем с тобою,
В любви взаимной счастье обретем!
78
Катилина
Катилина
О радость! Но зачем бежать должны мы?
И здесь огонь свободы может вспыхнуть;
Найдется поле для борьбы и дела
И здесь подстать душе твоей великой.
Фурия
Здесь в этом жалком Риме, где лишь рабство
И произвол, а истинной свободе
Нет места? Иль и ты принадлежишь
К тем людям, что способны, не краснея,
О славном прошлом Рима вспоминать?
Кто властвовал здесь прежде и кто ныне?
Избранники народные, герои —
Тогда, рабы рабов — теперь!..
Катилина
Глумись,
И ты, коль хочешь, надо мной, но знай:
Чтоб Риму сохранить свободу, чтобы
Хоть раз еще он озарился славой,
Как в дни былые, — с радостью бы в пропасть
Я бросился, как Курций! *
Фурия
Верю, верю.
Тебе лишь одному я верю. Взор твой
Горит огнем; ты правду говоришь.
Но уходи, — сейчас другие жрицы
Придут сменить меня.
Катилина
Я ухожу,
Но лишь затем, чтобы вернуться снова.
Меня к тебе влечет волшебной силой,—
Тебе подобных женщин не видал я.
Фурия
(с зловещей усмешкой)
Так обещай одно мне и клянись,
Что сдержишь свой обет. Готов ты, Люций?
Действие первое
79
Катилина
На все готов, что Фурия прикажет;
Повелевай, какой обет мне дать?
Фурия
Так слушай! Как в плену я здесь живу,
Но знаю, обитает в Риме некто,
Кого я ненавидеть поклялась
До смерти, мстить ему и за могилой!..
Катилина
И что ж?
Фурия
Клянись, что враг мой и твоим
Врагом отныне и до смерти будет!
Катилина
Клянусь великими богами! Тенью
Отца клянусь и памятью священной
Усопшей матери!.. Но что с тобой?
Огнем безумным взор горит и бледен,
Как мрамор, лик... О, что с тобой, скажи!
Фурия
Сама не знаю... Пламенный поток
Бежит по жилам... Но докончи клятву!
Катилина
Обрушьте, боги, на меня весь гнев свой,
Испепелите молнией меня,
Коль я нарушу клятву — ненавидеть
И гнать врага, как демон, беспощадно!
Фурия
Довольно, верю. Тяжесть спала с сердца.
Тебе вручаю месть мою отныне.
Катилина
Я отомщу. Но кто твой враг и в чем
Вина его?
80
Катилина
Фурия
Близ Тибра берегов,
Вдали от шума городского детство
Мое прошло в тиши родного крова.
Росла любимая сестра со мной;
Ее от колыбели посвятили
Богине Весте. Но в приют наш тихий
Проник один презренный человек,
Увидел будущую жрицу...
Катилина
( пораженный)
Жрицу?
Скажи... Нет, продолжай!
Фурия
Ее увлек он *
И погубил, — ей Тибр могилой стал.
Катилина
(тревожно)
Его ты знаешь?
Фурия
Нет, его ни разу
Я не видала. Обо всем узнала
Тогда лишь я, когда уж поздно было.
Теперь я знаю, как его зовут,
Катилина
Скажи!
Фурия
То имя громкое. Зовется
Он Каталиной.
Катилина
(отшатываясь)
Что ты говоришь?
О ужас! Фурия...
Действие первое
81
Фурия
Приди в себя!
Ты стал смертельно бледен... Что с тобою?
Иль этот человек — твой друг, мой Люций?
Катилина
Мой друг? О нет, не друг он больше мне.
Я проклял... ненавидеть поклялся
Я самого себя!
Фурия
Ты — Катилина! ?
Катилина
Я — Катилина.
Фурия
Сильвии убийца!..
Так Немезида* вопль мой услыхала!
Ты сам проклятье на себя обрушил,
Призвал на голову свою возмездье!
Катилина
Твой взор застывший леденит меня.
Ты Сильвией, восставшею из гроба,
Мне кажешься при этом тусклом свете!
(Бросается к выходу; лампада со священным огнем гаснет.)
Фурия
(после некоторой паузы)
Теперь я понимаю. С глаз моих
Упала пелена, во тьме я вижу.
То чувство странное, что охватило
На площади меня, когда его
Я в первый раз узрела, тот огонь,
Как молния по жилам пробежавший,
То ненависть была. О, пусть же он
Теперь узнает, что измыслить может
Такая ненависть, чтоб месть насытить!..
4 г. Ибсен, т. 1
82
Катилина
Весталка
(входит)
Пришла я, Фурия, сменить тебя;
Окончено твое ночное бденье...
Но, мощная богиня... что я вижу!
Погас огонь священный! Горе! Горе!
Фурия
(вне себя)
Погас, ты говоришь? Нет, нет! Так ярко
Он не пылал еще!
Весталка
О силы неба!-
Что это значит?..
Фурия
Нет, не так-то скоро
Огонь, зажженный ненавистью, гаснет!
Огонь любв'и, тот вспыхнет на мгновенье,
Чтоб в следующий миг опять угаснуть,
А ненависть...
Весталка
Охвачена безумьем!
( КричитJ
Сюда! Сюда! На помощь! Все сюда!
Вбегают весталки и храмовые прислужники.
Некоторые из вбежавших
Что здесь за крик?
Другие из вбежавших
Погас огонь священный!
Фурия
Но пламя ненависти, мести пышет!
Действие первое
83
Весталки
Прочь, прочь ее! На суд, на казнь ведите!
Уводят Фурию.
Курий
(выходит из-за колонн)
Ее в темницу увели. Оттуда ж
Одна дорога — заживо в могилу!
Но ей ли, горделивейшей из женщин,
Быть погребенной заживо? Нет, нет!
О, никогда еще такого чувства
Я не испытывал в душе своей,
Любовь ли это? Да! И я от смерти
Спасу ее, клянусь!., А Катилина?,,
Она преследовать не перестанет
Его своею ненавистью, местыо.
И так врагов у Катилины много...
Я вправе ли умножить их число?
Он с детства для меня был старшим братом;
Признательности долг повелевает
Мне быть ему защитой. Но любовь?
Что мне велит она? И Катилине ль
Отважному бояться женской мести!
Нет, нет! Скорее к делу приступить!
Не бойся, Фурия! Я из могилы
Тебя освобожу для жизни новой —
Хотя бы жизнь мою пришлось отдать!
(Быстро уходит.)
Зала в доме Катилины.
Катилина
(входит поспешно, в волнении)
«Так Немезида вопль мой услыхала!
Ты сам проклятье на себя обрушил,
Призвал на голову свою возмездье...» —
Мечтательница изрекла. Быть может,
4*
84
Катилина
То предсказанье, предостереженье?..
Итак, себя связал я страшной клятвой —
Стать мстителем за собственный свой грех.
О Фурия! И до сих пор я вижу
Твой молньеносный взгляд, подобный взору
Самой богини смерти. Раздаются
В ушах зловещие слова твои;
А клятвы я до смерти не забуду!
Во время следующего монолога входит Аврелия и приближается
к Каталине, ие замечаемая им»
Но глупо дальше размышлять об этом
Безумии; да, то безумьем было.
Я помыслы свои могу направить
По лучшему пути; могу поставить
Достойнейшую цель своим стремленьям.
Зовет к борьбе великой наше время;
Но упований и сомнений бремя
Гнетет мне душу...
Аврелия
(схватив его за руку)
Разве разделить
Его с тобой я не могу? Причины
Узнать того, что так гнетет тебя?
Разгладить на челе твоем морщины,
Тебя утешить, приласкать любя?
Катилина
( мягко)
Аврелия! Ты—доброта и кротость.
Но смею ль омрачать я жизнь твою,
Тебя в свои заботы посвящая?
Иль мало ты из-за меня страдала?
Отныне голову свою лишь буду
Я под удары рока подставлять,
Один нести вражду и то проклятье,
Что связано с великой силой духа
И жгучей жаждою великих дел,
Когда для этой силы, этой жажды
Действие первое
85
Простора нет здесь, в этой жалкой жизни.
Так и тебя ужели к горькой чаше
Моей судьбы я должен приобщить?
Аврелия
Любить и утешать — призванье наше;
Нам подвигов великих не творить.
Когда, мечтою гордой вдохновленный.
Вступает муж в жестокую борьбу
И, неудачи испытав лихие,
Разочарованный, клянет судьбу,
Жена любовно кроткими речами
Ему бальзам на раны сердца льет.
Жизнь мирная дарит такими днями,
Каких жизнь бурная нам не дает.
Катилина
Да, ты права, я чувствую, но мне
От жизни, полной бурь, не оторваться.
Тревога вечная в груди моей,
И умолкает лишь в борьбе и схватке
Аврелия
Любовь твоей Аврелии не может
Наполнить жизнь твою; твой дух мятежный
Ей умиротворить не суждено,
Так сердце хоть открой ее участью,
Прислушайся хоть к слову утешенья.
Пускай не в силах я унять тревогу
Иль гордых мыслей разделить полет,
Зато сумею разделить все скорби;
Во мне и сил и мужества довольно!
Катилина
Так знай же, что меня так угнетает,
Волнует эти дни. Давно уж тщетно
Я добиваюсь консульства. Ты знаешь,
Чтоб обеспечить голоса себе,
Я расточил...
86
Катилина
Аврелия
Не говори, — мне больно.
Катилина
И ты мой образ действий осуждаешь?
Другого, лучшего не знал я средства.
Но расточил свое добро я даром,
Насмешки только и позор стяжал.
Еще сегодня Цицерон, мой недруг,
В сенате с грязью смешивал меня.
Он в речи вопиющую картину
Моей всей жизни дал и содрогнуться
Заставил самого меня. И ужас
Во взорах всех читал я; с отвращеньем
Произносилось имя Катилины.
К потомству перейдет оно, и будет
С ним связано навеки представленье
О человеке — смеси всех пороков,
В котором сочеталось буйство нрава
С ничтожеством душевным и враждою,
Презреньем ко всему, что благородно.
И никакому подвигу не смыть
Клейма, наложенного клеветою!
Все будут верить слухам и молве...
Аврелия
Но я, супруг мой, слухам тем не верю.
Пусть осуждает целый свет тебя,
Пусть голову твою позором кроет, —
Я знаю, в глубине души таишь ты
Ростки, способные дать цвет и плод.
Но здесь им не пробиться, — заглушат их
Здесь плевелы. Покинем этот край,
Отечество пороков. Что тебя
Привязывает здесь? Зачем нам доле
Здесь оставаться?
К атил ина
Как? Своим врагам
Оставить должен без борьбы я поле?
Действие первое
87
Мне от великих планов отступиться?
Ведь утопающий — хоть на спасенье
Надежды мало — из последних сил
За остов, уцелевший от крушенья,
Цепляется; когда ж и остов этот,
А с ним оплот последний всех надежд
Размечут и поглотят злые волны,
Доски последней он не выпускает
Из рук своих и с ней идет ко дну,
Аврелия
Но если берег вдруг мелькнет зеленый,
Гостеприимный за гребнями волн,
Не вступит ли с пучиною соленой
Он вновь в борьбу, надежды новой поли,
Не устремится ль к гавани, сулящей
Приют надежный, отдых и покой?..
Там тишина царит и мир, целящий
Истерзанные души; за волной
Волна катится к берегу без шума,
Без рокота; там манит отдохнуть
Трава зеленая, там скорби дума
Рассеется, вздохнет свободней грудь,
И ветер благовонный и прохладный
С чела прогонит тень забот, скорбей,
Навеет скоро в душу мир отрадный,
Забвение минувших черных дней.
Бурь жизни только отзвук отдаленный
В приют тот тихий будет долетать,
И мир души, тобою обретенный,
Не в силах будет он поколебать.
Лишь укрепит он этот мир и радость,
Будя о мрачном прошлом память в нас.
Оценим тем полней мы мира сладость,
Благословим покоя каждый час!
Катилина
Ты правду говоришь, и в этот миг
Последовать я мог бы за тобою...
88
Катилина
Бежать от шума и борьбы житейской.
Но укажи мне уголок такой,
Где мы с тобою зажили б в тиши?
Аврелия
(радостно)
Ты мог бы, Катилина?.. О блаженство!..
Его вместить почти не в силах грудь!
Так пусть это свершится! Нынче ж ночью
Отправимся...
Катилина
Куда? Ты назови
То место, где приют найти могу я
И полный отдых для души усталой.
Аврелия
Иль ты забыл отцов моих наследье,
Тот уголок, где провела я детство
И где мы, в пору первого расцвета
Любви взаимной, пережили столько
Счастливых летних дней? Трава росла ли
Пышнее где, чем там? А в летний зной
Какой прохладой там леса дышали?
Белеет домик в зелени густой
И манит нас под кров свой безмятежный.
Там мы с тобой узнаем сельский труд
И радости простые. Лаской нежной
Тебе я скрашу скромный тот приют,
Рассею поцелуями своими
Твои заботы все и грусть твою!
(Улыбаясь.)
Войдешь ко мне с цветами полевыми
Приветствовать владычицу свою —
Тебе я честь воздам, о мой владыка,
Тебе надену лавровый венок.
Но ты бледнеешь... взор блуждает дико...
Мне руку жмешь!..
Действие первое
89
Катилина
В тот тихий уголок
Тебя не увезу уж никогда я...
О горе мне, Аврелия, о срам!
Действительность позорная и злая,
Увы, не даст расцвесть твоим мечтам.
Аврелия
Меня пугаешь ты, мой Катилина!
Но это шутка лишь? Скажи, ведь так?
Катилина
О, если б это шуткою лишь было!
Но слово каждое твое пронзает,
Как мести заостренная стрела,
Измученную грудь, которой в жизни
Покоя больше не знавать.
Аврелия
О боги!
Что хочешь ты сказать?
Катилина
Смотри же — вот
Родной твой дом, мечты о тихой жизни!
(Вынимает кошель с золотом и бросает его на стол.)
Аврелия
Ты продал?..
Катилина
Я сегодня продал все.
И для чего? Для подкупа...
Аврелия
Не надо!
Не говори! Не будем даже думать
Об этом больше, — скорбь лишь будят думы.
90
Катилина
Катилина
Твое терпенье кроткое пронзает
Больней мне душу, чем ее пронзил бы
Крик боли громкий, с уст твоих слетевший.
Входит старый солдата приближается к Каталине.
Солдат
Прости, мой господин, что поздно так
И без доклада я к тебе явился;
Не гневайся...
Катилина
Что надобно тебе?
Солдат
С мольбой смиренною я обратиться
Хочу к тебе. Ты выслушаешь, верно.
Я бедный человек, свои все силы
Потративший на службе Риму. Ныне
Стал слаб я, более служить не в силах,
Оружие мое ржавеет праздно,
Надеждой старости моей был сын, —
Трудами рук своих меня кормил он.
Увы! Теперь он за долги в темнице...
И вызволить его у нас нет средств.
(Преклоняя колени.)
О, помоги, мой господин! Молю я
О милостыне скромной. Я хожу
Из дома в дом, но заперты все двери.
Не знаю больше я, к кому прибегнуть.
Катилина
На них похоже! И в такой нужде
Здесь не один, а сотни сотен. Так-то
Вознаграждает Рим неблагодарный
За храбрость, верность старые войска.
Я в справедливом гневе мстить тиранам
Хотел огнем, мечом, но вот смирили
Слова любви и кротости мой гнев.
Действие первое
91
Я не хочу карать. Утешить в горе,
Помочь страдальцу — тоже дело чести.
Вот, старый воин, заплати долги.
(Протягивает ему кошель с золотом.)
Солдат
(встает)
О добрый господин! Поверить смею ль...
Катилина
Да, да, старик. Ступай, освободи
Надежду старости своей скорее.
Солдат поспешно уходит.
Не правда ли, Аврелия, так лучше,
Чем если б золото пошло на подкуп?..
Прекрасно раздавить тиранов силу,
Но дело милосердия прекрасней.
Аврелия
(бросаясь в его объятия)
Твоя душа богата, благородна!
Я снова Катилину узнаю!
Подземный склеп с свежезамурованным отверстием наверху. Тускло
горит светильник.
Фурия в длинном черном одеянии стоит, словно прислушиваясь.
Фурия
Я слышу гул глухой. Гроза, должно быть,
Грохочет наверху там; отзвук слышен
И здесь в могиле. Но могила
Безмолвна и тиха. Тиха... Ужели
Здесь ждет меня тяжелый вечный сон?
Ужели мне не вырваться на волю,
К чему всю жизнь свою стремилась я?
(Помолчав.)
Какая необычная судьба!
Звездой падучей жизнь вся промелькнула.
92
Катилина
Мы встретились. Таинственная сила,
Созвучье душ нас бросило друг к другу.
Была я для него богиней мести,
А он — моею жертвой; но постигло
И мстительницу скорое возмездье.
(Снова помолчав.)
Там наверху светло теперь. А я,
Быть может, незаметно удаляюсь
От света навсегда? О счастье, если
Мое томление в могильных недрах
Есть, в сущности, полет на крыльях ветра
В край мрака, к Стикса * берегам '.широким!
Свинцовые, тяжелые в нем воды,
Харонова ладья скользит бесшумно.
Я скоро буду там. И молча сяду
У переправы, вопрошая каждый
Бесплотный дух, чуть видимую тень,
Которые из царства жизни будут
Скользить к реке, текущей в царство смерти.
Я буду спрашивать, как поживает
Там на земле должник мой Катилина,
Как держит данную мне клятву мести!
Я серный факел буду подносить
К ввалившимся очам всех мертвецов, —
Не Катилину ль вижу пред собою!
Когда же наконец и он придет,
Мы переправу совершим с ним вместе,
Перед Плутоном * вместе с ним предстанем.
И, тенью став, я тень его узнаю
И не расстанусь с ней; где Катилина,
Там вечно быть и Фурия должна!
(Помолчав, ослабевшим голосом.)
Становится удушливее воздух
И гуще мрак... Мне тяжело дышать.
Я приближаюсь к тем болотам черным,
Откуда вытекает сонный Стикс...
(Прислушивается к глухому шуму.)
Какой-то шум? Удары весел будто?..
Действие первое 93
Иль это перевозчик мертвых сам
Спешит ко мне? Нет, здесь хочу я ждать!
Камни, замуровывавшие отверстие, раздвигаются, и в отверстие пока-
зывается Курий. Он кивает Фурии.
Фурия
Привет тебе, Харон! Уже явился
Меня к Плутону в гости отвезти?
Но нет! Я здесь хочу остаться ждать!
Курий
( топотом )
Молчи! Молчи! Спасти тебя пришел я!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Зала в доме Катилины; в глубине открытая колоннада. Зала освещена
лампой.
Катилина, Лентул и Цетег,
Катилина
(ходит взад и вперед по зале)
Нет, нет! Не понимаете вы сами,
Чего вы требуете от меня.
Предательски гражданскую войну,
Междоусобицу поднять здесь? Кровью
Своих сограждан руки обагрить?
Нет, никогда! Уж лучше оставаться
Мне жертвой клеветы и осужденья.
Лентул
Так ты не хочешь?
Катилина
Не хочу.
Цетег
Не хочешь?
Иль не за что и не к кому тебе
Кипеть враждою и желаньем мести?
Катилина
Пусть мстит, кто хочет, я не буду. Впрочем,
Презрение немое — та же месть.
Оно моею местью пусть и будет.
Действие второе
95
Ц е те г
К тебе не во-время пришли мы, видно.
Но завтра утром ты, надеюсь, будешь
Судить совсем иначе.
Катилина
Почему?
Ц е т е г
'Да слухи странные по Риму ходят...
Как раз сегодня к смерти присудили
Одну весталку...
Катилина
( пораженный)
Что ты говоришь!..
Лен т у л
Да, да} и шопотом передается
Из уст в уста...
Катилина
Ну, что же, что же?
Ц е т е г
Будто
Замешан в этом темном деле ты.
Катилина
И верят этому?
Лен ту л
Гм... слух таков.
Для нас, друзей твоих, конечно, в этом
Нет ничего такого... Но народ,
Ты знаешь, Катилина, судит строже.
Катилина
(задумчиво)
И умерла она?
96
Катилина
Цетег
Сомненья нет.
И час пробыть в той каменной могиле
Достаточно...
Лентул
Да, да! Но нас не то
Заставило заговорить о ней.
Ты о себе подумай, Катилина!
Ты добивался консульства и строил
Свое благополучие на этой
Надежде хрупкой. Ей конец теперь.
Катилина
(попрежнему погруженный в задумчивость)
«Ты сам проклятье на себя обрушил,
Призвал на голову свою возмездье».
Цетег
Стряхни с себя такие мысли! Полно!
Веди себя, как подобает мужу;
Еще твоею может быть победа;
Решись... друзей довольно у тебя...
По зову первому пойдут с тобою...
Ну что ж, решайся!
Катилина
Нет, сказал я, нет!
И что на заговор толкает вас?
Скажите правду? Пылкое стремленье
К свободе и любовь к ней вас влекут?
Величие былое Рима, славу
Его былую воскресить хотите?
И ради этого готовы пламя
Братоубийственной войны зажечь?
Лентул
О нет; но мысль о собственном величьи —.
Достаточное побужденье.
Действие второе
97
Цетег
Да...
Но я не так честолюбив и больше
Ценю возможность средства приобрести
Чтоб наслаждаться жизнью беззаботно.
Катилина
Я так и думал. Вами управляют
Своекорыстные соображенья
И побужденья мелочные. Нет,
Мои стремленья были шире. Правда,
Я подкупом пытался обеспечить
Себе избранье в консулы, но цель
Преследовал при этом я достойней,
Чем можно полагать, по средствам судя.
Свобода граждан, благо государства —
Вот что моих стремлений целью было.
Меня не поняли; все говорило
Не в пользу, а во вред мне, — так хотела
Моя судьба. Ее не избежать.
Цетег
Пусть так, но разве не прельщает мысль
Спасти друзей от гибели и горя?..
Дойдем мы скоро ведь до нищеты
Благодаря веселой нашей жизни.
Катилина
Остановитесь во-время— совет мой;
Решился твердо сам я это сделать.
Лентул
Ты, Катилина, хочешь изменить
Свой образ жизни? Ха-ха-ха! Ты шутишь.
Катилина
Клянусь богами, твердо я решился!
98
Катилина
Ц е те г
Так нечего и время с ним терять.
Идем и сообщим всем нашим, Ленту л,
Какой ответ он дал нам. Их найдем
У Бибула за дружеской пирушкой.
Катилина
У Бибула! Немало провели
Ночей веселых там, друзья, мы с вами.
Теперь конец разгульной этой жизни;
Я до зари еще покину город.
Ленту л
Как? Что ты говоришь?
Ц е те г
Ты уезжаешь?
Катилина
Сегодня в ночь, с супругой. Навсегда
Мы покидаем Рим и поселимся
В долинах Галлии; прокормит нас
Моей рукой возделанное поле.
Ц е т е г
Ты хочешь Рим покинуть, Катилина?,
Катилина
Хочу и должен. Давит гнет позора
Меня здесь. Мужество во мне найдется,
Чтоб встретить бедность и нести ее;
Но ненависть к себе читать, презренье
Во взоре каждого из римлян — нет!
То свыше сил моих. Зажить безвестной
И тихой жизнью в Галлии хочу я,
Забыть о том, кем я когда-то был,
И, заглушив стремленье к славным целям,
Как смутный сон лишь вспоминать былое.
Действие второе
99
Лентул
Ну, добрый путь! Будь счастлив в новой жизни!
Цетег
С приязнью вспоминай о нас, как будем
И о тебе мы вспоминать. Теперь же
Пойдем и сообщим друзьям о новом
И неожиданном твоем решенья.
Катилина
Им всем привет мой дружеский, прощальный!
Лентул и Цетег уходят.
Аврелия входит из боковой двери, но боязливо останавливается
при виде уходящих; когда они удаляются, она подходит к Каталине.
Аврелия
(с мягким упреком)
Опять разгульные друзья дорогу
Нашли в твой дом? О Катилина!
Катилина
Верь,
В последний раз. Я распростился с ними.
Все связи порваны меж мной и Римом
Отныне навсегда.
Аврелия
Я уложила
Пожитки наши. Набралось немнох’о,
Но хватит тем, чьи требованья скромны.
Катилина
(задумчиво)
Достаточно для тех, кто все утратил,
Как я.
Аврелия
Забудь о том, чего не в силах
Мы изменить; забудь...
100
Катилина
Катилина
О, счастлив тот,
Кто может позабыть, кто вырвать в силах
И память из души своей, и все
Надежды, и стремлений лучших цели!
Чтоб этого достигнуть, нужно время;
Но попытаюсь..»
Аврелия
Я помочь готова;
И ты вкусишь забвенье, исцелишься.
Но прочь отсюда — чем скорей, тем лучше.
Здесь жизнь тебя зовет и искушает...
Не правда ль, едем мы сегодня в ночь?
Катилина
Да, да, моя Аврелия. Сегодня.
Аврелия
Я собрала оставшиеся деньги, —
Нам хватит на дорогу»
Катилина
Хорошо.
А там свой меч на заступ променяю.
Увы! На что теперь мне добрый меч!
Аврелия
Очистим землю от камней, вскопаем, —
Я буду помогать тебе во всем, —
И окружим наш домик цветником;
Распустятся в нем розы, незабудки,
Нам предвещая, что наступит скоро
То время для тебя, когда ты сможешь
Воспоминание любое встретить
Приветствием, как друга юных лет.
Действие втврве
101
Катилина
Боюсь» любимая, что это время
Еще скрывается в дали туманной.
(Меняя тон на более спокойный.)
Ступай теперь, супруга дорогая,
И отдохни. Когда наступит полночь,
Мы в путь с тобой отправимся. Весь город
Сном глубочайшим будет спать тогда,
Никто не проследит дороги нашей,
А первая заря застанет нас
Уж далеко отсюда. В чаще лавров
Мы отдохнем на травяном ковре.
Аврелия
Нас новая и лучшая ждет жизнь,
Чем та, которую мы покидаем!..
Так я пойду; час отдыха прибавит
Мне бодрости и сил... Спокойной ночи!
(Обнимает его и уходит.)
Катилина
(смотрит ей вслед)
Ушла. Мне легче стало. Можно сбросить
Притворства гнет, вид бодрости наружной,
Которой нет в душе. Мой добрый гений —
Моя Аврелия! Узнай она
Мои сомнения — ей станет больно,
И должен я скрывать их от нее.
Но этот час ночной я созерцанью
Своей погибшей жизни посвящу...
Мне свет сосредоточиться мешает...
Я лампу погашу... пускай здесь будет
Темно... темно, как и в душе моей.
(Гасит Лампу; из-за колонн падает свет луны.)
А, все еще светло! Но все равно;
Подобен тусклым сумеркам, в которых
Я жил доселе, бледный свет луны...
102
Катилина
Гм... Катилина, значит, этот день —
Последний день твой; завтра уж не будешь
Ты прежним Катилиной — тем, чем был.
В далекой дикой Галлии, подобно
Реке в глуши лесной, струиться тихо
И незаметно будет жизнь моя...
Очнулся я теперь от всех мечтаний
О власти, славе, подвигах великих;
Мечты те испарились, как роса;
На дне души моей они таились,
О них никто и не подозревал...
Не страшно было бы мне погрузиться
В покой тот сонный, в это прозябанье
Вдали от шума жизни, если 6 только
Хотя на миг сверкнуть я мог, подобно
Звезде в ее паденьи с небосвода!
О, хоть один бы подвиг совершить,
Чтоб обессмертить имя Катилины, —
И с радостью бы в самый час победы
Я бросил все, из Рима удалился,
Иль радостно пронзил по доброй воле
Себя кинжалом, умер бы спокойно, —
Что смерть тому, кто уж успел пожить!
Но умереть, не жив, — ужасный жребий!
И мне он выпал? Должен я погибнуть?
(Воздев руки к небу,)
О боги гневные, подайте знак,
Что это вы судили мне бесследно
Пройти чрез жизнь, во мрак забвенья кануть!
Фурия
(из-за колонн)
Нет, Катилина, нет!
Катилина
( отшатываясь )
Кто говорит?
Чей голос мне вещает? Голос духа
Из царства тьмы, обители теней...
Действие второе
103
Фурия
(выходя на лунный свет)
Я тень твоя,
Катилина
(в ужасе)
Весталки привиденье!».
Фурия
Меня боишься? Как же пал ты низко!
Катилина
Скажи, ты встала из своей могилы,
Чтоб мне отмстить, преследовать меня?
Фурия
Преследовать? Я тень твоя; должна я
Сопровождать тебя везде и всюду.
( П рибдижается.)
Катилина
Она жива! О боги! Предо мною
Не тень ее — она сама, сама!
Фурия
Тень иль нет — я спутница твоя.
Катилина
И мстительница, полная вражды!
Фурия
О нет! Вражда в могиле угасает,
Как и любовь, как все влеченья, страсти,
Живущие в земной груди. Одно
Незыблемо как в жизни, так и в смерти.
Катилина
Что? Что? Скажи скорей!
104
Катилина
Фурия
Твоя судьба.
Катилина
Моя судьба одним богам премудрым
Открыта, а не смертным.
Фурия
Мне открыта.
Я тень твоя; таинственные нити
Связуют нас.
Катилина
То ненависти нити.
Фурия
О нет! Встает ли дух из недр могильных,
Пылая ненавистью, жаждой мести?
В струях реки подземной погасила
Я всякое земное пламя страсти,
Когда-то бушевавшей здесь в груди.
Не та я больше Фурия, к которой
Когда-то ты пылал любовью.
Катилина
Правда,
Ты ненависти больше не питаешь
Ко мне?
Фурия
Нет, нет! Сойдя в могилу, встав
На рубеже меж жизнью и меж смертью,
Шагнуть готовая ежеминутно
В подземный мир, охвачена была я
Каким-то трепетом необъяснимым...
И он меня объял; и превращенье
Чудесное со мной произошло:
Отхлынула вражда и жажда мести,
И все воспоминанья и влеченья
Действие второе
105
Земные вдруг исчезли, и одно
Лишь имя Катилины уцелело,
Как выжженное пламенем в душе»
Катилина
Непостижимо! Но кем хочешь будь ты —
Земным ли существом иль бледной тенью, —
Полны чарующей и страшной силы
Твои слова и черные глаза.
Фурия
Силен ты духом, как и я, и хочешь
Смиренно, робко от надежд отречься,
От всякой мысли о победе, власти?
Трусливо спину повернуть арене,
Где смутные стремления твои
Могли бы в полном блеске развернуться?
Катилина
Я должен. Беспощадная судьба
Судила так.
Фурия
Твоя судьба? Зачем же
Даны тебе геройский дух и силы,
Как не затем, чтоб с тем врагом бороться,
Которого судьбой зовешь!
Катилина
Да разве
Я не боролся? Или не была
Борьбой сплошной вся жизнь моя? И что же,
Что я стяжал в борьбе? Позор, презренье!
Фурия
О, как ты низко пал! Наметил цель
Высокую себе ты дерзновенно,
Хотел бы цели той достигнуть, но
Препятствия тебя пугают? Страшно?
106
Катилина
Катилина
Не страх причиной: цель недостижима;
Все было лишь мечтою мимолетной.
Фурия
Теперь себя обманываешь сам.
Тебя все та же цель влечет, что прежде;
В тебе великий дух, владыки римлян
Достойный; много у тебя друзей, —
Зачем же ты колеблешься и медлишь?
Катилина
(в задумчивости)
Иль должен я?.. Своих сограждан кровью?..
Фурия
Ты — муж, а мужеством ты уступаешь
Нам, женщинам? Ты римлянку забыл,
Чрез труп отца стремившуюся к трону?,
И я на Туллию * душой похожа.
А ты? Ты должен презирать себя!
Катилина
Я должен презирать себя? За то ли,
Что дикие порывы честолюбья
Не властны больше над душой моей?
Фурия
Теперь стоишь ты на распутье жизни.
Пойдешь туда — там ждет тебя пустое,
Бесцельное существованье, спячка...
Не смерть, не сон, а вялая дремота;
Пойдешь сюда — тебя ждет царский трон!
Так выбирай же, Катилина!
Катилина
Манишь
И искушаешь ты меня на гибель.
Действие второе
107
Фурия
В твоих руках и честь и благо Рима;
И блеск и власть — во мгле твоей судьбы!
А грудь твоя сомнением томима,
Колеблешься, бежишь ты от борьбы?
Тебя влечет в твои леса, где скоро
Все мысли гордые в тебе замрут,
Где для надежд нет пищи, нет простора, —
Могилой будет новый твой приют!
Ужели жажда славы, Катилина,
Совсем исчезла из твоей души?
Ты родился с душою властелина,
Тебе ль бесславно угасать в глуши!
Беги! Но знай, утратишь навсегда ты,
Что мог бы подвигом завоевать,
И слишком скоро горечь той утраты
Познаешь сам!
Катилина
Что хочешь ты сказать ?
Фурия
Себя ты обесславил; поколенья
Грядущие все будут говорить
О Катилине с дрожью отвращенья»
Но с памятью твоею примирить
И озарить ее бессмертной славой
Великий подвиг может. Если ты
Порядок опрокинешь здесь неправый
И возвестишь народу с высоты,
Что никогда отныне рабства тучей
Не омрачится римский небосклон;
Когда воздвигнешь ты рукой могучей
Себе среди свободных царский трон...
Катилина
Довольно! Ты затронула те струны,
Что в глубине души моей дрожали;
В твоих речах звучало эхо слов,
Что сердце мне шептало днем и ночью.
108
Катилина
Фурия
Я Каталину снова узнаю!
Катилина
Я не уеду. Вновь ты пробудила
Во мне всю смелость юности, стремленье
К высоким целям зрелого бойца.
Да, да! Я стану светочем спасенья
Для Рима, погруженного во тьму,
Звездой блуждающей сверкну над Римом
И, в трепет всех повергнув, разбужу!
Вы, гордые ничтожества, узнайте,
Что я не сломлен вами; лишь на час,
Борьбою утомленный, ослабел я.
Фурия
Должны исполнить мы судьбы веленье,
Решение могучих темных сил.
Велением судьбы во мне погасла
Вражда и ненависть. Подай мне руку
В знак вечного союза... Что же медлишь?
Колеблешься? Не хочешь?
Катилина
Не хочу?..
В глаза твои гляжу... Они сверкают
И мечут молнии во мраке ночи...
Ты улыбнулась... Пред собой как будто
Я вижу Немезиду...
Фурия
Чтоб увидать
Ее, ты в душу загляни себе.
Иль позабыл свою ты клятву?
Катилина
Помню.
Но все ж в тебе я мстительницу вижу.
Действие второе
109
Фурия
Я отражение твоей души.
Катилина
(раздумывая)
Я смутно чувствую, не понимая;
Мелькают предо мной в тумане словно
Загадочные тени и виденья,
И не могу я разобраться в них —
Темно здесь слишком.
Фурия
Так и быть должно.
Тьма наше царство; ей деянья наши
Принадлежат. Давай же руку мне
В знак вечного союза!
Катилина
( возбужденно)
Немезида
Моя прекрасная... и тень моя...
Души моей мятежной отраженье —
Тебе даю я руку в знак союза,
В знак темного и вечного союза!
(С горячностью схватывает ее за руку; она смотрит на него
с застывшей улыбкой.)
Фу ри я
Теперь мы связаны с тобой навеки!
Катилина
Ах! От пожатья твоего по жилам
Как будто пробежал огонь. Не кровь
Теперь струится в них, а словно пламя;
Стеснило грудь мне... и в глазах темнеет.
Пусть Рим охватит огненное море!
(Обнажает меч и взмахивает им.)
Мой меч! Мой меч! Ты видишь, как он блещет!
А скоро весь зальется алой кровью!
110
Катилина
О, что со мной? Горит мое чело
И рой видений мимо пролетает»..
Да, месть, победа, жизнь — для воплощенья
Великих грез о власти и о славе!
Мой клич победный: смерть и пламя ада!
На Капитолий! Вот когда лишь стал я
Самим собою, прежним Катилиной!,
(Выбегает. Фурия за ним.)
Внутренность слабо освещенной таверны.
Входят Статилий, Габиний, Кепарий и другие молодые
римляне.
Статилий
Вот здесь, друзья, мы ночь и скоротаем;
Здесь будем в безопасности; никто
Нас не услышит.
Габиний
Да. Повеселимся!
Кто знает, долго ли осталось нам?..
Давайте пить!
К е п а рий
Нет, подождем, какие
Цетег и Лентул вести принесут.
Габиний
Э, что нам ждать! Какие бы там вести
Они ни принесли, — вино несут,
И надобно испробовать его.
Затянем же дружнее нашу песню!
Слуги приносят амфоры с вином и кубки.
Все
(хором)
Мы величаем
Бога вина
И осушаем
Кубки до дна!
Действие второе
111
Сок ароматный
Греет сердца»
Сок благодатный
Вакха-отца!
Вакх светлым взором
Шлет нам привет,
Радостным хором
Грянем в ответ:
Счастье и радость
В добром вине,
Высшая сладость
В кубке на дне!
Дивный напиток,
Красный, как кровь!,
Силы избыток,
Смелость, любовь,
Радости страсти,
Сладость мечты —
Все нам даруешь
Радостно ты!
Мы величаем
Бога вина
И осушаем
Кубки до дна!
Сок ароматный
Греет сердца,
Сок благодатный
Вакха-отца!
Входят Лентул и Цетег.
Лентул
Умолкните. Не до веселья нам.
Статилий
В чем дело, друг? Не с вами Катилина?
112
Катилина
Габ ин и й
Не согласился он?
К еп а рий
Ответил что?
Да говорите же!
Цетег
Совсем иное.
Чем ожидали от него мы.
Г а б и н и й
Ну?
Лентул
Он отклонил все наши предложенья,
А наших доводов не стал и слушать.
Статилий
Да правда ли?
Ке па р ий
Но почему же так?
Лентул
Не захотел — и все. Нам изменяет;
Бежит от нас и покидает город.
Статилий
Он покидает Рим?
Цетег
Сегодня в ночь.
Но осуждать его нельзя за это;
Причины основательные он
Привел нам...
Лентул
.Трус он, вот и вся причина!
Нам в час беды постыдно изменяет.
Действие второе
113
Габиний
Так вот она, вот дружба Катилииы!
Кепарий
Нет, Катилина не был никогда
Ни вероломным, ни трусливым.
Л ен т у л
Все же
Он уезжает.
Статилий
И с собой уносит
Надежды наши. Где нам взять вождя?
Кепарий
Придется нам оставить наши планы.
Лен т у л
Нет, рано; мнение мое о деле
Послушайте! На что решились мы?
Добыть себе рукой вооруженйой,
Чего лишил нас рок несправедливый.
Нас угнетают — мы хотим господства;
Нужду мы терпим — наша цель богатство!
Многие г олос а
Да, да, хотим мы власти и богатства!
Л ен т у л
Вождем своим наметили мы друга,
В котором видели оплот свой твердый;
Но обманул доверие он наше
И от опасности бежит. Друзья!
Не падать духом! Мы ему покажем,
Что можем обойтись и без него.
Кого нам нужно? Мужа твердой воли
И храбрости, что стал бы во главе...
Некоторые
Так назови такого нам.
5 Г. Ибсен, т. 1
П4
Катилина
Лентул
А если
Я назову... он выступит пред вами,
Его своим вождем вы изберете?.
Некоторые
Да, да!
Другие
Мы изберем!
Статилий
Ну, кто же он?
Лентул
А если бы я сам?
Г а б ин и й
Ты сам?,
Кепа рий
Ты, Лентул?..
Многие
(колеблясь)
Ты хочет# нас вести?
Лентул
Хочу!
Цетег
Ты в силах?
Безумная отвага тут нужна
И сила Катилины.
Лентул
Недостатка
Нет у меня ни в силе, ни в отваге.
Скорей лишь к делу. Или отступить
Хотите вы и упустить минуту?
Действие второе
115
Теперь иль никогда! Все обещает
Исход счастливый...
Статилий
Хорошо! Готовы
Мы ** тобой идти!
Многие
Идем с тобой I
Га б ин и й
Да, если нас оставил Катилина,
Тогда тебе пристало нас вести.
Лентул
Так слушайте, мой план таков. Сначала—
Катилина быстро входит.
Катилина
Вот я, друзья!
Все
Ты?.. Катилина!
Лентул
(в сторону)
Он!..
Проклятье!
Катилина
Говорите же, чего вы
Хотите от меня? Хотя я знаю
И сам, в чем дело, и готов вести вас.
Хотите следовать за мной?.
Все
(кроме Ленту ла)
Да, да!
Мы за тобой пойдем!
116,
Катилина
Статилий
Нас обманули!
Габиний
Тебя оклеветали!
Кепарий
Нам сказали,
Что будто хочешь ты покинуть Рим
И бросить наше дело.
Катилина
Так хотел я.
Теперь же для великой цели
Я жить хочу!
Цетег
А это цель какая?
Кат илина
Моя цель выше, чем ты полагаешь,
Пожалуй, даже выше, чем кто-либо
Угадывает здесь. Друзья, внимайте!
Хочу я к делу нашему привлечь
Всех граждан, всех с душой свободной, смелой,
Кто ставит честь и благо Рима выше
Всего на свете. Древнеримский дух
Ведь не совсем еще угас. Мы искры
Его последние раздуем в пламя
Столь яркое, как никогда в веках!
О, слишком долго рабства тьма лежала,
Как туча темная, над гордым Римом!
И как ни горд он, ни могуч на вид, —
Уже шатается, грозит паденьем.
Чтоб обновить его, должна взять смело
Бразды правленья крепкая рука.
От спячки пробудить здесь граждан надо,
Отнять у недостойных власть; как ядом,
Они сердца здесь ею отравляют
Действие второе
117
И душат все побеги новой жизни.
Свободы граждан я хочу добиться;
Хочу вернуть я древний дух гражданства,
Который в Риме царствовал когда-то.
Хочу вернуть то золотое время,
Когда за честь отчизны жизнь отдать
Готов был каждый римлянин и счастье
11арода всем добром своим купить!
Лентул
Ты замечтался. Наши планы были
Совсем иные.
Г а б и н и й
Простодушье нравов
Былое воскрешать — какой надо прок?
Некоторые
Мы власти требуем!..
Другие
И средств для жизни
Привольной, беззаботной!
Многие голоса
Да, вот цель!
Кепарий
Иль для свободы и благополучья
Других играть своею жизнью нам?
Все
Вкусить хотим плоды победы сами!
Катилина
О жалкий род! Какие вы потомки
Великих предков? На страну родную
Позор нагромождать — вот способ ваш
Служить ее величию!
118
Катилина
Лентул
Ты смеешь
Нас обдавать таким презреньем, ты,
Так долго бывший пугалом...
Катилина
Да, правда,
Для доброго и честного всего;
Но все ж таким ничтожеством презренным,
Как вы, я не был никогда.
Лентул
Сдержи
Язык свой! Мы ругательств не потерпим!
Многие
Да, да, мы не потерпим!
Катилина
(спокойно)
Неужели ?
Вы не потерпите? Такие трусы,
Рабы?..
Лентул
Долой его!
Многие
Долой! Долой!
Обнажают кинжалы и бросаются на Катилину. Он спокойно распахи-
вает плащ и, открыв им свою грудь, смотрит на них с холодной, презри-
тельной улыбкой. Они опускают кинжалы.
Катилина
Разите! Что ж, не смеете?.. Друзья!
Я стал бы уважать вас больше, если б
Вы грудь мою открытую пронзили,
Как угрожали мне. Иль не осталось
Ни искры мужества у вас в груди?
Действие второе
119
Некоторые
Он блага нам желает.
Другие
Заслужили
Его глумленье мы.
Кат илина
Да, заслужили.
Но час настал стереть клеймо позора.
Забудем все, что позади осталось;
Скорей навстречу новой, светлой жизни!
(С, горечью.)
О я глупец! Надеяться и верить
В победу — с вами! Жив ли дух победы
В толпе, так низко павшей?
(С увлеченьем.)
О, какие
Прекрасные мечты лелеял я!
Какие предо мною проносились
Великие виденья! Я мечтал,
Что, как Икар, * я к небесам на крыльях
Вознесся; я мечтал, что сами боги
Меня могучей силой одарили
И научили молнии метать.
Я молнию настиг в ее полете,
Схватил могучею рукой и бросил
На Рим. И ярким пламенем он вспыхнул
И рухнул, и лежал в золе седой.
Тогда я вызвал голосом громовым
Сподвижников Катона* из могил;
И духов тысячи на зов явились
И ожили... И Рим восстал из пепла!.,
(Обрывая.)
Но это были все мечты лишь, грезы.
120 Катилина
Прошедшего не воскресят нам боги,
Из недр могильных мертвецы не встанут.
( Возбужденно J
Пусть так! Моя рука восстановить
Не в силах Рима древнего, так пусть же
Она погубит современный Рим!..
Где высились из мрамора колонны —
Столбы взовьются из огня и дыма,
Обрушатся дома, дворцы и храмы,
И Капитолий превратится в прах!
Клянитесь же, друзья, что посвятите
Себя всецело разрушенью Рима!
Я стану во главе, за мной идите!
Статилий
Идем! Идем!
Некоторые колеблются и перешептываются. Катилина смотрит на них
с презрительной улыбкой.
Лентул
(вполголоса)
Да, так верней всего.
Среди дымящихся развалин легче
Найдем мы то, что ищем.
Все
(кричат)
Мы с тобой!
Катилина
Так поклянитесь же богами предков
Повиноваться слепо мне во всем!
Все
(подняв руки)
Клянемся мы тебе повиноваться!
Действие второе
121
Катилина
В мой дом поодиночке проберитесь
Путями скрытыми. Вы там найдете
Оружие. И я приду за вами,
Поведаю вам план борьбы. Ступайте!
Все уходят.
Лентул
(удерживая Катилину)
Постой, — два слова. Знаешь, аллоброги
Отправили посольство в Рим, к сенату,
Просить защиты, жалобу подать.
Катилина
Я знаю; прибыло оно сегодня.
Лентул
Сегодня, да. А если бы союз
Мы с ними тайный заключить сумели?
Вся Галлия за ними бы восстала,
На наших недругов бы поднялась.
Катилина
(неохотно)
Нам с варварами заключить союз?
Лентул
Он нам необходим. Не обеспечить
Нам собственными силами победы;
Необходима помощь нам извне...
Катилина
(с горькой усмешкой)
Рим низко пал! В его стенах нет больше
Людей, которым бы под силу было
Самим руину эту опрокинуть!..
(Уходит.)
122
Катилина
Сад, за домом Катилины; самый дом виднеется в глубине между
деревьями; налево боковая пристройка.
Курий, Цетег и еще некоторые из заговорщиков
осторожно входят справа, перешептываясь между собой.
Курий
Но правда ли все это?
Цетег
Правда, правда!
Все в ту минуту было решено.
Курий
И всем руководит он?
Цетег
Во главе
Всего стоит. Да сам поговори с ним.
Все, за исключением Курия, входят в дом.
Ку р и 8
Какая ночь! Во мне смешались мысли...
Не сонной грезой ли все это было?
Но все равно, пусть это сон иль явь,
Теперь и наяву ее лишь вижу,
Куда ни обернусь.
Катилина входит справа.
Катилина
Ты здесь, мой Курий?
Мне так тебя недоставало... Знаешь,
Свидание с весталкою имело
Конец нежданный...
урин
(смущенно )
Да... ты прав; я знаю...
Действие второе
123
Катилина
Но это мы оставим. Для меня
Свиданье это было роковым.
(В раздумье.)
Иль правду говорят — из преисподней
Являются к нам фурии, * чтоб нас
Преследовать всю жизнь... О, если б так!..
Курий
( тревожно)
Иль встретил ты ее?..
Катилина
Сегодня ночью
Сама была здесь... Но забудем это.
Послушай, Курий, мы предпринимаем
Великий шаг...
Ку ри й
Я знаю; мне Цетег
Поведал все...
Катилина
Как знать, какой исход
Определили боги предприятью?
Пасть на пути я обречен, быть может,
И цели не достигнуть никогда...
Пусть так! Но ты мне дорог с детства, Курий,
Я воспитал тебя... Тебе не надо
Бросаться в вихрь опасности. Дай слово
Остаться в Риме, если я решу
В иное место свой удар направить;
Вполне возможно это; не спеши
Примкнуть к нам; подожди успеха дела.
Ку р и й
(растроганно)
Отечески заботливый мой друг!
Твою любовь...
124
Катилина
Катилина
Так ты мне обещаешь?
Мы здесь с тобой простимся. Лишь минуту
Постой, я скоро возвращусь к тебе.
(Уходит в дом.)
Курий
(смотрит вслед ему)
Попрежнему меня он любит. Видно,
Он ничего и не подозревает.
Справа входят Лентул и другие заговорщики.
Лентул
(Курию)
Не проходил сейчас тут Катилина?
К«л
урин
Он в дом вошел.
Все уходят в дои.
Ку ри й
(тревожно бродя по саду)
О, чем мне заглушить
Мою тоску? Грызет меня тревога.
О Фурия, диковинная дева!
Где, где искать тебя? Когда увижу
Тебя опять?.. Куда она исчезла?
Скользнула и пропала, словно тень,
Едва ее я вывел из могилы.
Как вспомню речи темные ее,
Глаза потухшие и в то же время
Палящие!.. Что если помутился
Рассудок в ней от ужасов могилы?..
Ф у р и я
(между деревьями, позади него)
Нет, бледный юноша! Не бойся.
Действие второе
125
Курий
(вскрикивая)
Здесь ты!
Фурия
Живет здесь Катилина: а где он,
Там быть и Фурия должна.
Курий
О, следуй,
Любимая, за мной! Тебя укрою.
Подумай, если кто-нибудь увидит...
Фурия
У мертвых страха нет. Иль ты забыл,
Что труп мой взял и вынес из могилы?
Ку рий
Опять те страшные слова!.. Послушай,
Приди в себя, скорей за мною следуй!
(Хочет схватить ее за руку.)
Фурия
(резко отталкивая его)
Безумец дерзкий! Иль ты не трепещешь
От ужаса? Перед тобой дочь смерти,
На миг покинувшая мир подземный.
Курий
Я трепещу, но этот трепет сладок.
Фурия
Чего ты хочешь от меня? Мой дом
В земле сырой. Подземной тьмы жилица,
Из царства мертвых я пришла тайком
И вновь уйду, едва блеснет денница...
Не веришь мне? Не веришь, что сидела
Я с бледными тенями у Плутона?
126
Катилина
Я только что была там, повторяю,
На берегу потока мертвых, Стикса.
Курий
Возьми же и меня туда!
Фурия
Тебя?
Курий
Да, да; я за тобой пойду отважно
И в царство смерти мрачною стезей!
Ф у р и я
Нельзя. Мы здесь с тобой должны расстаться;
Живой не может следовать за мертвой.
Лишь время у меня ты отнимаешь,
А мне так дорого оно. Для действий
Часами тьмы лишь я располагаю:
Я тьмы посланница, и дело тьмы —
То дело, для которого пришла я.
Но где же Катилина?
Курии
Катилина ?
Так ищешь ты его?
Фурия
Его ищу я.
Курий
Ты все еще преследуешь его?
Фурия
Зачем же я сегодня ночью встала
Из мертвых, как не ради Катилины?
Ко
урин
Ах, снова этот бред безумный слышу!
Но ты прекрасна и в своем безумье.
Действие второе
127
О, позабудь теперь о Катилине!
Иди за мной! И мной повелевай!
(Падает нии, перед нею.)
У ног твоих, как раб, я умоляю
О милости! Взгляни лишь на меня
И выслушай! Тебя люблю,*. Огонь
Всепожирающий и ядовитый,
Но сладкий жжет меня, и ты, лишь ты
Мои мученья можешь утолить!
Фурия
(смотрит на дом)
Светло и многолюдно. Что творится
У Катилины?
Ку ри й
(вскакивая)
Снова это имя!
К нему прикованы твои все мысли.
О, я его готов возненавидеть!
Фурия
Он наконец осуществить решился
Свой смелый план, что долго так лелеял?
Ку ри й
Ты знаешь?
Фурия
Все.
Курий
И знаешь, что готов
Он сам стать во главе попытки смелой?
Но заклинаю, мне не задавай
О Катилине ты вопросов больше!
Фурия
Еще последний: с ним ты заодно?
123
Катилина
Ку р и й
Второй отец он мне...
Фурия
Мой Катилина?^
еэ
Курии
А!..
Фурия
Человек, к которому все мысли
Мои прикованы?
Ку р и й
Я задыхаюсь...
Темно в глазах. Его убить я мог бы!
Фурия
Не клялся ль ты, что мне готов служить?
Ко
урии
Повелевай! Я повинуюсь слепо.
Служить тебе готов во всем. Но только
Забудь о Катилине, умоляю!
Фурия
О нем забуду я, когда в могилу
Сойдет он.
Курий
(отшатываясь)
Как? Ты требуешь, чтоб я...
Фурия
Оружия ты в ход пускать не должен,
Лишь выдай замыслы его...
Курий
Чтоб я
Изменником, убийцей стал? О, вспомни,
Он мой второй отец...
Действие второе
129
Фурия
Мой Катилина —
Властитель дум моих! Безумец жалкий,
И о любви своей твердить мне смеешь.
Когда нет смелости в тебе свалить
Того, кто на пути твоем стоит!..
Оставь меня!
(Поворачивается к нему спиной.)
Курий
(удерживая ее)
Постой! На все согласен.
Холодным ужасом в лицо мне веешь,
И все ж я разорвать не в силах цепи,
Которыми опутала меня ты.
Фурия
Так ты согласен?
Ку ри й
Что это? Насмешка?
Согласен ли? Да разве у меня
Теперь своя есть воля? Взгляд твой полон
Змеиных чар, — когда змея глядит
На птичку, и бедняжка в страхе бьется,
Как в заколдованном кругу, все ближе
И ближе подходя к разверстой пасти.
Фурия
Так к делу!
Ку ри й
И когда своею дружбой
Пожертвую я для любви, тогда?..
Ф у 0 и я
Я позабуду Катилину; будет
Исполнен долг мой. Большего не требуй.
Курии
И я такой ценою должен?..
130
Катилина
Фурия
Медлишь?,
Ты малодушен так, что и надежда
Тебя не подкрепляет, никаких
И ожиданий ты не возлагаешь
На благодарность женщины?,.
ТЯ и
Ку ри и
Клянусь
Я всеми силами,могучей ночи,
Что не замедлю! Он стоит меж нами —
Долой его! Пусть он падет! Погаснет
Во мне пусть искра всякая любви
И сожаления к нему! Порвутся
Пускай все узы между ним и мной!
О, кто ты, ночи дивное виденье,
Чья близость леденит и зажигает?
Меня мое влеченье леденит
И зажигает страх. Моя любовь
И ненависть подобны наважденью.
Кто сам я — и того не знаю больше.
Одно я знаю — я не тот уж Курий,
Каким был прежде, чем тебя узнал.
Я за тобой охотно в бездну ринусь!
Подписан Катилине приговор.
Отправлюсь в Капитолий, — заседает
Сегодня ночью там сенат. Записка
От неизвестного ему откроет
Кровавый замысел... Прощай на время.
(Быстро уходит.Д
Фурия
(про себя)
Нависли тучи, скоро грянет гром.
Конец не за горами, Катилина!
Шагаешь быстро ты к своей могиле.
От дома идут послы аллоброгов Амбиорикс и Олловико, не
замечая Фурии, стоящей в тени между деревьями.
Действие второе
131
Амбиорикс
Ну, дело решено. Хотя опасно
К союзу этому примкнуть.
Олловико
Опасно;
Но просьбы все и требованья наши
Отверг сенат; другого нет исхода,
Победа же так много нам сулит,
Что есть из-за чего дерзать нам.
Амбиорикс
Прав ты.
Олловико
Освобождение от власти Рима,
Утраченной свободы возвращенье —
Нам есть из-за чего вступить в борьбу!
Амбиорикс
Путем кратчайшим мы домой вернемся,
Восстанья пламя в Галлии зажжем;
На притеснителей пойдут охотно
Все племена, последуют за нами
И увеличат силы Катилины.
Ол л о в и к о
Но Рим силен еще, и предстоит
Жестокая борьба.
Амбиорикс
Должны дерзнуть мы!
Скорее в путь!
Фурия
(предостерегающе кричит им вслед)
О горе, горе вам!
Амбиорикс
(вздрагивая)
О боги!
132
Катилина
Олловико
(в ужасе)
Слушай! Вещий голос громко
Взывает к нам из мрака ночи.
Фурия
Горе
Всему народу вашему!
Олловико
Ты видишь
Там бледный вещий призрак?
Фурия
Горе всем.
Кто с Катилиной заодно!
Амбиорикс
Скорее
Бежим! Все обещания нарушим!
Олловико
Нас вещий голос остерег недаром!
Быстро уходят оба направо.
Катилина идет из глубины сада от дома.
Катилина
С толпою этих трусов Рим повергнуть —
Надежда тщетная. Их что влечет?
Одна лишь жажда грабежа, наживы,
Как сами нагло мне они сознались.
И стоит ради этого лить кровь?
Чего достигну этим я? Что будет
Моей наградой?
Фурия
(скрываемая деревьями)
Месть!
Действие второе
133
Катилина
(вздрагивая)
Чей голос это?
Кто духов мести будит ото сна?
Из глубины души моей, быть может,
Тот голос прозвучал? Так месть? Да, вот оя
Мой лозунг, клич мой боевой! Месть! Месть
За все мечты мои и все надежды,
Разбитые враждебным, злобным роком,
За всю загубленную жизнь мою!
Из дома выходят вооруженные заговорщики.
Лентул
Ночная тьма окутала весь город;
Пора нам выступать.
Остальные
(топотом)
Пора! Вперед!
Ия боковой пристройки выходит Аврелия.
Аврелия
(не замечая заговорщиков)
Ты здесь, возлюбленный мой Катилина?
Катилина
(вскрикивая)
Аврелия!
Аврелия
Ты ждешь меня?
(Увидев заговорщиков, бросается к нему.)
О боги!
Катилина
(отталкивая ее)
Оставь меня!
134
Катилина
Аврелия
Скажи мИе, Катилина...
Все эти люди... Кто вооружил их?..
Ужель и ты поднимешь меч?
Катилина
(в диком порыве)
Да, да!
Зову в свидетели всех духов тьмы —
Поход веселый .мы предпринимаем!
Смотри, как меч горит. Он жаждет крови.
И эту жажду утолю я скоро!
Аврелия
Мои надежды... сладостные грезы!
Какое пробуждение!
Катилина
Молчи!
Не докучай мольбами и слезами!
Недаром блещут грозные мечи.
Останься здесь иль вслед иди за нами...
Друзья, смотрите — полная луна
Готова скрыться. А когда она
Опять появится на небе Рима,
Над Капитолием сгустятся клубы дыма,
Здесь разольется пламени река!
И за веками потекут века,
Светить здесь будет месяц бледноокий
Попрежнему. Но столб лишь одинокий
Укажет посетителю руин,
Где Рим стоял, вселенной властелин!
(Быстро уходит направо; остальные за ним.)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Лагерь Катилины в лесистой местности в Этрурии. Направо палатка
Катилины, возле нее старый дуб. Перед палаткой горит сторожевой
огонь. В глубине сцены, между деревьями, виднеется еще несколько
сторожевых костров. Ночь. Луна временами прорывается сквозь облака.
Статилий спит у огня. Манлий ходит взад и вперед перед
палаткой.
Манлий
А молодежь себе верна. Все спят,
Как птенчики под крылышком у матки
В гнезде родном, а не в лесу чужом.
Спят крепко и спокойно все, как будто
Разбудит утро их для игр веселых,
А ио для схватки, может быть, последней.
Статилий
(просыпаясь, поднимается)
Ты все еще на страже? Утомился?.
Сейчас сменю тебя, а ты уснешь.
Манлий
Спи лучше сам. Вам, молодым, нужнее
Крепительный и долгий сон. Так много
Вам стоят сил безумные порывы
И страсти буйные. Другое дело
Те, у кого седая голова,
Струится вяло в жилах кровь и гнутся
Под бременем годов спина и плечи.
Статилий
Ты прав. И я когда-нибудь, как старый,
Испытанный в боях...
136 Катилина
Манлий
А ты уверен,
Что старость уготована тебе
Судьбой ?
Статилий
А почему же нет? Откуда
Предчувствия такие у тебя?
Случилось что-нибудь?
Манлий
Безумец юный!
По-твоему, нам нечего бояться?
Статилий
Но силы наши все растут; все больше
И больше прибывает к нам людей.
Манлий
Да кто идет к нам? Беглые рабы
И гладиаторы...
Статилий
Пускай; их много,
И в общей массе это — сила, помощь
Немалая. А там пришлет подмогу
Нам Галлия...
Манлий
Да что-то все не шлет.
Статилий
Ты сомневаешься, что аллоброги
Исполнят обещанье, сдержат слово?
Манлий
Народы эти хорошо я знаю...
Но что б там ни было, узнаем завтра,
Действие третье
137
Что боги и судьба судили нам.,.
Ступай теперь, проверь посты ночные;
Нельзя, чтоб нас враги врасплох застали,
А мы не знаем, где они теперь.
Статилий уходит в лес.
Манлий
(один у сторожевого огня)
Гм... Тучи все сгущаются. Какая
Зловещая, томительная ночь!
Туман холодный на сердце ложится,
Предчувствие беды томит меня.
О, где ты, где, былая беззаботность,
С какой я прежде боя ожидал?
Иль это бремя старости, не боле?
Но странно, что и молодежь не в духе
Была вчера, как показалось мне.
(После небольшой паузы.)
Но боги мне свидетели, пошел я
За Катилиною не ради мести.
Вскипел от гнева я, когда себя
Обиженным, поруганным увидел, —
Кровь старая остыла не совсем,
Нет-нет, да и вскипит хоть ненадолго.
Но я успел забыть свою обиду
И вслед за Катилиною пошел
’Лишь ради самого же Катилины,
Чтоб охранять его и защищать.
Он одинок среди толпы разгульных
Своих друзей и сброда беглецов.
Его им не понять, а он так горд,
Что их понять и не желает даже.
(Подбрасывает в огонь несколько ветвей и стоит молча.)
Катилина выходит из своей палатки.
138
Катилина
Катилина
(про себя)
Уж скоро полночь. Тихо все кругом.
А мне не спится. Пусть холодный ветер
Чело обвеет, в грудь вдохнет мне силы.
Они нужны мне...
(Увидев Манлия.)
А, мой старый Манлий!
Один ты бодрствуешь во тьме ночной?
Манлий
Оберегал я часто сон твой юный,
Когда еще ребенком был ты. Помнишь?
Катилина
Прошло то время; с ним же отлетел
И мой покой. Куда бы ни пошел я,
Меня преследуют виденья всюду.
В груди моей — все чувства, все волненья;
В ней места нет лишь миру и покою.
Манлий
Гони докучливые мысли. Нужен
Тебе покой. Понадобиться могут
Тебе вся мощь твоя, все силы завтра
Для. общего спасения...
Катилина
Нет, Манлий,
Не отдохнуть мне. Чуть глаза закрою,
Чтоб хоть на краткий миг во сне забыться,
Меня диковинные сны тревожат.
Вот и сейчас прилег я, задремал,
И замелькали предо мной виденья
Еще загадочней, темней, тревожней,
Чем прежние. О, если бы я мог
Их разгадать, узнать, что предвещают!
Действие третье
139
Манлий
Доверь свой сон тревожный мне» Быть может,
Сумею я истолковать его»
Катилина
Спал иль бодрствовал — не знаю, только мыслей рой
Вихрем несся, мысль за мыслью, пестрой чередой.
Сумрак бледный и туманный был разлит вокруг,
Но сменился непроглядной тьмой ночною вдруг.
Тьму порою прорезала молнии змея,
Освещая свод и стены, — был в могиле я.
Но высок был свод, как небо, в тучах грозовых.
Тучи теней, вихри духов, бледных и немых,
Там свивались, налетая вмиг со всех сторон,
Свистом воздух наполнялся, гул стоял и стон,
Словно море расходилось в страхе пред грозой,
Волны с ревом били в берег, дикий и крутой.
Там же, вся в цветах, мелькала и толпа детей,
С песнью о полузабытой родине своей.
Слабый свет от них струился, и узрел мой взор
В центре круга светового словно двух сестер;
Но одна — грознее ночи, лик покрыла тень;
А другая — точно кроткий уходящий день.
О, как странно были обе мне они близки.
То одна улыбкой душу лечит от тоски,
То другая угрожает молнией очей;
Жутко, но и сладко было мне следить за ней.
Гордо выпрямись, стояла у стола она,
На который опиралась светлая жена.
В шахматы они играли у того стола;
Ход, другой... игра их скоро кончена была.
Проигравшая исчезла, скрылась под землей,
И за нею, светлой, скрылся деток светлый рой.
Шум сильней стал, тьма сгустилась, а из тьмы в упор
На меня глядел победный, искрометный взор.
’Закружилось и смешалось все передо мной,
Я лишь два горящих глаза видел в тьме ночной...
И что грезилось мне дальше в смутно-странном сне —
Спит в душе; и непробудно, спит на самом дне.
140
Катилина
Если б мог я вспомнить дальше этот вещий сон,
Разгадать его сумел бы, но растаял он»
Манлий
Да, в самом деле сон мудреный; трудно
Истолковать его.
Катилина
(задумчиво)
О, если б только
Припомнить мне'его! Но нет, напрасно
Я напрягаю память, силюсь...
Манлий
Полно,
Не мучь себя. Ну, что такое сны?
Воображения игра пустая,
Мечты без смысла, без основы.
Катилина
Прав ты!
Не стану больше голову ломать.
Я успокоился. Ступай же, Манлий,
И отдохни, а я здесь похожу,
Наедине с самим собой побуду
И с думами и мыслями своими.
Манлий уходит в лес.
Катилина
(некоторое время ходит взад и вперед около огня, готовою
погаснуть, затем останавливается и в раздумье говорит)
О, если б только мог я... Нет, бояться,
Задумываться — мужа недостойно.
И все же в этот час глухой, полночный
В уединеньи этом выступает
Передо мной мой сон так живо...
Между деревьями, неподалеку, словно из-под земли вырастает Тень
в образе старца в воинских доспехах и в тоге. Катилина отшатывается
с криком.
Боги!
Действие третье 141
Тень
Привет тебе, мой Катилина!
Катилина
Кто ты?
Что надо от меня тебе, виденье?
Тень
Постой. Здесь вопрошать — за мною право,
И отвечать — тебе. Не узнаёшь
Ты голоса, гремевшего когда-то
И смолкшего давным-давно?
Катилина
Как будто...
Но не уверен я. Скажи, кого же
Ты ищешь здесь в полночный час?
Тень
Тебя.
И только этот час мне дан для странствий,
Блужданья по земле.
Катилина
Но заклинаю,
Скажи, открой мне, кто же ты?.
Тень
Молчи.
Явился я призвать тебя к ответу.
Зачем покой могилы возмущаешь?
Зачем из тихого приюта смерти
Меня ты гонишь и лишаешь мира
Забвения? Тебя искать я должен,
Чтоб грозным шопотом предостеречь
От покушения затмить мою,
Столь дорого мной купленную славу.
142
Катилина
Катилина
Ах, этот голос! Я припоминаю...
Догадываюсь...
Тень
Что теперь осталось
От моего могущества? Лишь тень,
Как сам я; вместе мы сошли в могилу,
А дорого оно досталось мне!
Души покоем заплатил при жизни
Я за него, потом — загробным миром.
А ты теперь рукою дерзновенной
Меня лишить последнего замыслил.
Иль нет иных дорог к делам великим?
Зачем же избирать как раз мою?
Я власть сложил с себя еще при жизни.
Мое же имя в памяти людей,
Я мнил, останется гореть навеки
Не кроткою звездой, но беспощадной
И грозной молнией на небесах.
Жить в памяти людей как образец
Высоких добродетелей душевных,
За кротость, благородство чтимым быть
Я не хотел, — такую память сотни
Стяжали до меня и впредь стяжают.
Себе хотел я памятник воздвигнуть
Из ужаса и крови! Я хотел,
Чтоб с трепетом взирали мне вослед,
Как смотрят на воздушное виденье,
Что вдруг появится и вновь исчезнет,
Таинственностью грозною пугая.
Хотел, чтоб робко на меня косились,
Как на того, сравниться с кем доселе
Никто не смел и не посмеет ввек.
Я вот о чем мечтал и — обманулся.
Тебя я знал, ко мйе стоял' ты близко,
И я не угадал, какие зрели
В душе твоей мятежной семена!
Но берегись! Сквозь пелену густую
Действие третье
143
Грядущего я проникаю взором,
Судьбу твою читаю я по звездам!
Катилина
Мою судьбу?.. Открой же мне ее!
Тень
Нет, лишь за темными вратами,
Когда их смерть нам распахнет,
Туман редеет перед нами,
Мы зрим грядущего весь ход.
Одно лишь я тебе открою:
Удар последний нанесешь
Себе ты собственной рукою,
Но от чужой руки умрешь!
(Расплывается туманом и исчезйет.)
Катилина
(после небольшой паузы)
Исчез. Иль это сон был только? Нет.
Вот здесь стоял он. Лунный свет дрожащий
Ио лику помертвевшему скользил.
Его узнал я. Старый кровопийца,
Диктатор бывший, вышел из могилы,
Чтоб напугать меня! Боится он
За свой венец победный; не за славу
Воителя — за обаянье страха,
Чем память держится его... И тени
Бескровные страдают честолюбьем.
(Беспокойно ходит взад и вперед.)
Какой-то вихрь. То слышу голос кроткий, —
Аврелия меня остерегает,
То раздается Фурии призыв.
И тени прошлого из недр могильных
Выходят, чтобы мне грозить. Ужели
Остановиться мне? Назад вернуться?
Нет, смело к цели я пойду и скоро
Ее достигну я победоносно!
Из лесу быстро выходит взволнованный Курий.
144
Катилина
Курий
О Катилина!
Катилина
(пораженный)
Ты? Ты здесь, мой друг?
Курий
Не мог я.
Катилина
Почему ты не остался,
Как я советовал тебе?
Курии
Не в силах
Я был, — меня гнал страх...
Катилина
О, за меня!
И ринулся ты слепо вслед за мною,
Опасностью пренебрегая, Курий.
Какое легкомыслие!.. Но все же
Дай мне обнять тебя.
(Хочет обнять его.)
Курий
(отшатываясь)
Нет, нет, не трогай!
Не подходи ко мне!
Катилина
Да что с тобой?
Курий
Скорей беги, спасайся, если можешь.
Со всех сторон идут враги твои,
Твой лагерь окружен, о Катилина!
Действие третье
145
Катилина
Опомнись, бредишь ты. Или дорога
Тебя так утомила.
Курий
Нет, не то.
Но должен ты бежать, пока не поздно.
Измена...
(Бросается к его ногам.)
Катилина
( отступая)
Что ты говоришь? Измена?
Курий
Под маской дружбы стережет измена.
Катилина
Ты в заблуждении, мой друг. Верны мне,
Как ты, все буйные мои друзья.
Курий
Так берегись, — их дружба вероломна!
К атилина
Приди в себя! Твоя любовь ко мне
И страх за друга старого рисуют
Тебе опасности, которых нет.
Курий
О, как слова твои меня терзают!
Беги! Молю тебя и заклинаю!..
Катилина
Опомнись и разумно говори.
Зачем бежать мне? Враг не знает, где я.
Курий
Он знает... И твои все планы знает!
6 Г. Ибсея, т. 1
146
Катилина
Катилина
Ты не в уме! Он знает?.. Невозможно!
Курий
О, если б так! Но не теряй минуты.
Быть может, бегством ты еще спасешься.
Катилина
Мне изменили?.. Нет, не может быть!
Курий
(выхватив свой кинжал, протягивает ему)
Вот, Катилина, в грудь мою вонзи!
Изменник и предатель — я!
Катилина
О Курий,
Ты обезумел.
Курий
Да! Я обезумел!
Не спрашивай лишь о причинах. Сам
Едва их знаю. Знаю лишь, что предал
Тебя я, выдал замыслы твои.
Катилина
(горестно)
Во мне убил теперь ты веру в дружбу.
Курий
Вонзи же в грудь мою кинжал скорее!
Не мучь меня презрительной пощадой!
Катилина
(мягко)
Живи, мой Курий! Встань! Ошибся ты,
Тебя прощаю я.
Действие третье
147
Курий
(подавленный)
О Катилина!
Ты раздавил меня!.. Но торопись!
Беги! Ты слышишь ли? Не терпит время.
Враги идут.., ворвутся в лагерь скоро!..
Катилина
Остались в городе у нас друзья...
Курий
Они все взяты; часть их в заточенья...
А большинство убито.
Катилина
(глядя перед собой)
О судьба!
Курий
(снова протягивает ему кинжал)
Убей!
Катилина
(кротко смотрит на него)
Орудием ты был простым
И действовал как должно.
Курий
Все равно.
Дай смертью трёх мне искупить! Покоя
Не знать мне...
Катилина
Я тебя простил.
(Направляясь в лес.)
Одно
Осталось мне...
6*
148
Катилина
Курий
(вскакивая)
Да... бегство?
Катилина
Смерть героя!
(У ходит в лес.)
Ко
у р и и
Все тщетно. Он погибнет. Злейшей кары,
Чем эта кротость, заслужить не мог я.
Последую за ним, — лишить не может
Меня он права одного — с ним пасть!
(Спешит за Катилиной.)
Лентул и за ним двое гладиаторов крадутся
между деревьями.
Лентул
(тихо)
Здесь кто-то говорил...
Первый гладиатор
Теперь все тихо.
Второй гладиатор
Быть может, то была ночная стража?
Прошла товарищей сменить...
Лентул
Быть может.
Но вот где надо нам на страже стать.
Мечи отточены у вас, надеюсь?
Первый гладиатор
Их лезвия как молнии блестят.
Второй гладиатор
Кусается мой меч. В бою последнем
На празднике двоих им уложил.
Действие третье

Лентул
Теперь вы притаитесь за кустами;
Когда же человек тот, на кого
Я укажу вам, подойдет к палатке,
Вы броситесь и сзади поразите.
Первый гладиатор
Все будет сделано, мой господин.
Гладиаторы прячутся. Лентул высматривает кругом.
Лентул
(про себя)
Опасную игру я затеваю.
Но времени терять нельзя. Сегодня —
Иль никогда мне это не удастся...
Падет от их ударов Катилина,
И некому тогда вождем быть, кроме...
Не пожалею золотых посулов,
Куплю их всех и поведу на Рим.
Сенат в безумном страхе не посмеет
11ам даже в помышлениях дать отпор.
(Скрывается между деревьями,)
Первый гладиатор
(тихо другому)
Послушай, кто он, этот незнакомец,
Которого должны сразить мы?
Второй гладиатор
Нам-то
Какое дело, кто и что он? Лентул
Нам платит, он за все и отвечает.
Лентул
(поспешно возвращается)
Готовьтесь. Он идет сюда.
Все трое прячутся за кустами. Вслед затем из лесу выходит Кати-
лина и направляется к своей палатке.
150
Катилина
Лентул
(шопотом)
Вперед!
Рубите в спину!
Все трое бросаются на Катилнну.
Катилина
(обнажая меч и защищаясь)
Негодяи!,. Кто вы?
Лентул
(гладиаторам)
Рубите!
Катилина
(узнав его)
Ты — с мечом на Катилину!
Первый гладиатор
(в испуге)
Так это он!
Второй гладиатор
(отступая)
Нет, против Катилины
Меча не подыму! Бежим!
Оба гладиатора убегают.
Лентул
Пади же
От моего.
Бьется с Катилнной. Последний выбивает у него из рук меч. Лентул
хочет бежать, но Катилина крепко держит его.
Катилина
Изменник и убийца!
Действие третье
151
Ленту л
(умоляюще)
О, пощади меня!
Катилина
Твой гнусный план
Написан на лице твоем. Хотел ты
Убить меня и во главе стать сам!
Не так ли}
Ленту л
Так.
Катилина
(смотрит на него с презрением)
Ты жаждешь власти, будь же
По-твоему.
Лентул
Что хочешь ты сказать?
Катил и»а
Я уступлю, и ты меня заменишь...
Л е н ту л
(пораженный)
Ты хочешь?..
Катилина
Я хочу. Но ко всему
Ты должен быть готов. Нам изменили.
Сенат все наши замыслы узнал
И выслал войско против нас. Готово
На& лагерь окружить оно.
Лентул
Что слышу!
1 ^2 Катилина
Катилина
Сейчас товарищей я созову.
Иди за мной и выступи пред ними
Как вождь. Тебе я уступаю место.
Лентул
(удерживая его)
Нет, погоди.
Катилина
Нам дороги минуты.
Заря заняться не успеет, как
Тебе придется встретить вражий натиск!..
Лентул
(боязливо)
Послушай, друг... ты шутишь? Быть не может!
Катилина
Нас выдали, как я тебе сказал.
Теперь весь ум свой проявить ты должен,
Все дарования свои на деле.
Лентул
Нас выдали? Так горе всем нам, горе!
Катилина
(с презрительной улыбкой)
А, жалкий трус! Теперь дрожишь? И ты
Хотел меня свалить? Себя считал ты
Достойным быть вождем!
Лентул
Прости меня!
Катилина
Ищи спасения в трусливом бегстве,
Быть может, и удастся.
Действие третье
15Я
Лентул
Позволяешь?..
Катилина
Иль думал ты, готов я в самом деле
Покинуть пост свой в час беды нежданной?
Меня ты плохо знаешь, если так.
Лентул
О Катилина!
Катилина
(холодно)
Не теряй мгновений.
Спасайся. Я же умереть сумею.
(Отворачивается от него.)
Лентул
(про себя)
Благодарю тебя за эту новость...
Воспользоваться ею постараюсь.
Я, кстати, с этой местностью знаком
И вражье войско отыскать сумею;
Затем его окольными путями
Я проведу сюда — тебе на гибель —
И тем куплю себе прощенье. Знай,
Что у змеи, которую с презреньем
Готов ты растоптать, еще есть жало!
(Уходит,)
Катилина
(после некоторой паузы)
Так вот она, незыблемая дружба!
И на таких людей я опирался!
Они по'Одному мне изменяют.
О боги! Трусость и измена только
Гнездятся в этих вялых рабских душах.
И я —глупец с затеями своими!
154
Катилина
Хотел я Рим — змеиное гнездо —
Разрушить, раздавить; а Рим давно
Лишь куча мусора.
Раздается бряцание оружия, которое все приближается. Катилина
прислушивается.
Они идут.
Так есть еще мужи средь римских граждан,
Бесстрашные и стойкие борцы!
О, как воинственно мечи бряцают,
Как гулко ударяют о щиты!
Меня воспламеняют эти звуки.
Близка развязка, близок час великий,
Который все решит. Привет ему!
Из леса выходят М а н.л и и„ Ст аталии, Г а бин и t
и другие заговорщики,
Манлий
Вот, Катилина, все твои друзья;
По приказанью твоему я поднял
Тревогу в лагере...
Катилина
Сказал ты имХ.
Манлий
Они все знают.
Статилий
Знаем и готовы
Идти с тобой, с мечом в руках вступить
В последнюю борьбу — на жизнь иль смерть!
Катилина
Благодарю, товарищи! Но знайте,
Вам выбор предстоит не между жизнью
И смертью,— выбор меж геройской смертью
В борьбе неравной с полчищами власти
И смертью-казнью загнанных зверей.
Пред вами выбор — попытаться бегством
Действие третье
155
Купить срок краткий жизни жалкой или,
Подобно вашим гордым предкам, с честью,
С мечом в руках на поле брани пасть!
Г абиний
Последнее мы выбираем!
Некоторые голоса
Смерть!
Веди, веди на смерть нас, Катилина!
Катилина
Коль так — вперед! Себе мы этой смертью
Бессмертие прекрасное стяжаем,
И с гордостью нас будут вспоминать
Потомки...
Фурия
(из-за деревьев, позади)
...Иль с ужасом!
Некоторые голоса
Смотрите,
Там — женщина!..
Катилина
(вздрагивая)
Ты здесь опять? Зачем?
Фурия
Должна тебя сопровождать я к цели.
Катилина
А где она? Ну, говори же!
Фурия
Каждый
Своим путем идет и ищет цели.
К своей стремишься ты путем борьбы
156
Катилина
И безнадежной схватки. В этой схватке
Ты пораженье обретешь и смерть.
Катилина
Но также честь и славу и бессмертье.
Уйди! Велик, прекрасен этот час;
Я глух к твоим зловещим, хриплым крикам!
Аврелия появляется из палатки.
Аврелия
Мой Друг...
(Боязливо останавливается при виде множества
собравшихся.)
Катилина
(горестно)
Аврелия!
Аврелия
О, что случилось?
Что значит этот шум и эти споры?..
Катилина
Я мог забыть тебя... твою судьбу!..
CD у р и я
(не замечаемая Аврелией, презрительно, топотом)
Колеблешься в намеренья великом?
Так вот геройская готовность к смерти!
Катилина
( вспылив)
Нет, нет, клянусь богами тьмы!
Аврелия
(приблизясь)
Скажи мне,
Возлюбленный супруг... О, не томи!
Действие третье
157
Фурия
(шопотом, сзади)
Беги с женой, друзья пусть умирают!
Манлий
Не медли же! Веди нас на равнину!..
Катилина
О, выбор роковой! Но нет другого;
Достигнуть цели должен и не смею
Остановиться я на полпути!
(Кричит.)
За мной, товарищи!
Аврелия
(бросаясь ему на грудь)
О Катилина!
Не уходи... возьми меня с собою!
Катилина
Нет, нет, Аврелия! Останься здесь!
Фурия
(как прежде)
Возьми ее с собой. И обретешь
Ты смерть, достойную твоей всей жизни
И имени, когда тебя сразят
В объятьях женщины!
Катилина
(отталкивая Аврелию)
Поди ты прочь!
Меня лишить последней чести хочешь?
Среди мужей я должен умереть;
Я жизнь свою загладить должен смертью
И с имени пятно позора смыть!
158
Катилина
Фурия
Вот так, вот так, мой гордый Катилина!
Катилина
Я порываю узы все с прошедшим,
Со всеми грезами его пустыми.
Все то, что позади осталось, словно
И не существовало для меня...
Аврелия
О, не отталкивай меня, любимый!
Со мной не разлучайся, заклинаю!
Моя любовь...
Катилина
Молчи! Мертва душа,
Закрыты для любви глаза и уши.
От жизни мишуры я отвернулся
И вижу только бледную звезду
На небе памяти посмертной.
Аврелия
Боги!
(Бессильно прислоняется к дубу у палатки.)
Катилина
(товарищам)
Вперед!
Манлий
Чу?.. Шум.. Оружия бряцанье!
Многие голоса
Враги идут!
Катилина
Навстречу им смелей!
Позора ночь сменить должно сиянье
Кровавой славы. Мы утонем в ней!
Действие третье
159
За мной! Падут под римскими мечами
Последние из истых римлян с нами!
(Быстро идет в лес.)
Все поспешно следуют за ним. Из лагеря доносятся шум и воинствен**
ные крики.
Фурия
Он ушел. Близка я к цели. Солнце выйдет из-за туч, —
Труп его холодный в поле встретит первый луч!
Аврелия
(про себя)
Как? В его смятенном сердце больше нет любви? Те
сон?
Нет. В безумном гйеве это сам сказал мне он.
Фурия
Звон мечей! О Катилина, ты спешишь к могиле сам!,
Скоро тенью отлетишь ты к Стикса берегам.
Аврелия
( вздрагивая)
Кто ты, голосом зловещем, хриплым сходная с совой,
Что кричит перед бедою ночью в тьме лесной?
Не оттуда ль ты, где тени смертно-бледные живут,
Звать явилась Каталину в мрачный свой приют?
Фурия
Тот приют — цель наших странствий; Катилина то
постиг
И свернул на путь туманный, скользкий...
Аврелия
...Лишь на миг!
Был и добр, и благороден, и велик душой
Он, пока ужален не был мести злой змеей.
160
Катилина
Фурия
Свеж платан бывает, зелен, пышно он цветет,
Но ползучее растенье обовьет, сожмет...
Аврелия
Вот и выдала себя ты! Узнает мой скорбный слух
В злобной речи Катилины твой мятежный дух.
Ты, змея, мне отравила жизни драгоценный плод,
Ты мне в сердце Катилины преградила вход!
Узнаю тебя, виденье снов тревожных, демон злой,
Хищный дух, всегда стоявший между ним и мной!
У груди супруга сладко я мечтала об одном —
Жизнь начать светлее, чище с ним в краю ином.
В сердце буйном насаждала я спокойствия цветы,
Но рукой своей враждебной их сорвала ты!
И любовь я нашу нежно берегла, как лучший цвет;
Ядом ты на нас дохнула, и — цветка уж нет.
Фурия
Ты, ничтожная, мечтала направлять шаги его?
Нет, тебе не открывал он сердца своего!
Иль цветы твои взрасли бы пышно на такой земле?
Не фиалкам, белене лишь расцвести во мгле, —
В сердце гордом Катилины не царил весенний день,
Осень там давно стояла, с ней туман и тень.
Брось надежды! Скоро искра в нем последняя замрет,
И он жертвой Немезиды в мрачный ад сойдет!
Аврелия
(с возрастающим жаром)
Нет, клянусь богами света, не бывать тому!
Для любви моей проложат слезы путь к нему.
Если я найду супруга в поле бледного, в крови,
Я сожму его в объятьях с силою любви;
Всю любовь свою вдохну я в онемевшие уста,
И душа, гнет темный сбросив, станет вновь чиста:
Вечный мир в ней водворю я, он избавится от мук,
Жертву вырву, демон мести, у тебя из рук!
Действие третье
161
Я любви волшебной нитью к царству света прикую
Дух его и в смерти душу с ним солью свою.
Тело ж — боги, к вам взываю я с последнею мольбой —•
Рядом с телом Катилины пусть найдет покой I
(Уходит.)
Фурия
(глядя ей вслед)
Ступай, ищи его, слепая! Крепко
Держу победу я в своих руках...
Шум битвы все растет. Оружья лязг
Слился со стонами людей и треском
Щитов разбитых. Жив ли он еще?
О час прекрасный! Тучи грозовые
Готовы скрыть луну в ее закате...
Настанет вновь хоть ненадолго тьма
До наступления зари; когда же
Займется день — покончено все будет.
Во мраке он умрет, как жил во мраке!
О дивный час!
(Прислушивается.)
Чу! Свист! Как будто буря
Осенняя свистит и, проносясь,
Вдали стихает; все с пути сметая,
Густые полчища неудержимо
Вперед стремятся, попирая павших;
Как волны моря, катятся, уходят...
Я слышу павших стоны и хрипенье...
То песня колыбельная, которой
Они себя и братьев усыпляют...
Сова ей вторит. Поздравляет мертвых,
Достигших царства мрачного теней!
(После небольшой паузы.)
Все стихло. Мой теперь он, мой навеки!
Теперь за ним последовать могу я
К реке забвения и дальше, дальше —
162
Катилина
Туда, где вечный мрак царит. Но прежде
Хочу я труп его найти; насытить
Свой взор хочу я, созерцая лик,
Прекрасный лик и ненавистный мне,
Пока еще не искажен он солнцем
И воронами, ждущими добычи!
(Хочет идти, но вдруг отшатывается назад.)
Но что я вижу? Что скользит в тумане?,
Иль это испарения болот
От утреннего холода сгустились
И формы обрели?.. Все ближе, ближе...
То Катилины тень! Посмертный призрак!..
Я вижу взор потухший, щит разбитый
И меч без лезвия у мертвеца;
Смертельной раны только я не вижу...
Катилина идет по лесу, бледный, осунувшийся, с поникшей головой
и блуждающим взором.
Катилина
(про себя)
«Удар последний Нанесешь
Себе ты собственной рукою,
Но от чужой руки умрешь!» —
Мне призрак предсказал. Теперь я пал,
Хотя ничья рука не поразила
Меня. О, кто же разрешит загадку?
Фурия
Привет тебе мой после битвы!
Катилина
Кто ты?
Фурия
Я тени тень.
Катилина
Ты — Фурия! И ты
Приветствуешь меня?
Действие третье
163
Фу рия
И приглашаю
В приют наш общий. Вместе мы — две тени —
В ладье Харона поплывем с тобой.
Но прежде примешь ты венец победный
Из рук моих!
(Срывает цветы и плетет из них венок.)
Катилина
Что хочешь делать ты?
Фурия
Я увенчать хочу твое чело.
Но почему один сюда пришел ты?
Тень павшего вождя сопровождать
Должны толпы соратников» с ним павших.
А где ж они?
Катилина
Все спят.
Фурия
Все спят еще?
Катилина
И будут долго спать. Да» все уснули.
Тихонько выберись из леса в поле...
Потише, чтобы их не разбудить...
Увидишь — там лежат они рядами.
Под лязг мечей они смежили очи;
И лишь один проснулся я, когда
Та песня колыбельная затихла.
Меня ты тенью назвала. Я — тень,
Тень самого себя. Не думай только,
Что сон почивших тих и безмятежен.
О нет!
Фу рия
Скажи же, что им снится?
164
Катилина
Катилина
Слушай...
С отчаяньем в душе в рядах передних
Я бился; смерти я искал себе
Под римскими мечами. Справа, слева
Вокруг меня товарищи валились.
Статилий пал, за ним Габиний, Манлий...
И Курий, грудь мою своей прикрывший;
Все пали под ударами мечей,
Мечей, одним лишь мною пренебрегших!
Да, римские мечи меня презрели.
И со щитом разбитым я стоял,
Как оглушенный, сам себя не помня,
Не сознавая ничего, пока
Вокруг, как море, битва бушевала.
Опомнился тогда лишь я, когда
Все стихло близ меня. Я оглянулся —
Отхлынуло далеко это море,
Едва виднелось где-то позади.
Как долго я стоял один, не знаю;
Одно лишь знаю— я один живой
Стоял средь мертвецов. Но их глаза
Потухшие, улыбка, что змеилась
На их устах, — все говорило мне,
Мне, одному живому среди мертвых,
Мне, храброму вождю, который бился
За римлян и за Рим и пощажен
Остался острыми мечами римлян, —
Все говорило мне об их презреньи.
И умер Катилина.
Фурия
Нет, ты ложно
Толкуешь спящих взгляды и улыбку;
Неверно, будто бы тогда ты умер.
Улыбкою и взглядом приглашали
Они тебя заснуть, как сами спят!..
Катилина
О, если б только мог я!
Действие третье
165
Фурия
Успокойся,
Героя тень, час сна уж недалек...
Склони чело: его я увенчаю.
(Протягивает к нему руку с венкомJ
Катилина
Венок из маков? Фу!
Фурия
(в безумном веселье)
Ну да; из маков.
Иль маки некрасивы? Окаймят
Кровавым пурпуром чело твое!
Катилина
Брось, брось! Я ненавижу этот пурпур!
Фурия
(с громким смехом)
Ты больше любишь тусклые цвета?
Так я тебе достану тот зеленый
Венок из тростника, который сняли
С кудрей намокших Сильвии, когда
Ее из Тибра вытащили мертвой!
Катилина
Какие ты виденья вызываешь!..
Фурия
Иль с римских площадей тебе достать
Репейника, обрызганного кровью
Твоих сограждан, кровью, что лилась
По твоему веленью, Катилина?
Катилина
О, замолчи!
t«5
Катилина
Фурия
Иль предпочтешь венок
Из листьев дуба, что наш дом родимый
Своею сенью прикрывал от солнца
И с той поры засох, как с громким криком
Метнулась в мутный Тибр бесчестья жертва?
Катилина
Ёсе чаши мести вылей на меня,
Но разом!,.
Фурия
Я — души твоей лишь эхо,
Я — память, суд твой над самим собой.
Катили на
Зачем как раз теперь?..
Фурия
Дойдя до цели,
Усталый путник взор бросает вспять
На пройденный им путь.
Катилина
А я — у цели?
Я ни в живых, ни в мертвых. Где же цель?
Фурия
Близка — коль хочешь.
Катилина
У меня нет воли.
Когда погибло все, чего желал я,
И воля умерла во мне.
(Отмахиваясь руками.)
Уйдите,
Уйдите, бледные виденья, тени
Дейстеие третье
167
Мужей и жен! Что от меня вам надо?
Я не могу вернуть вам».. Как: их многоI
Ф у р и я
£ земле еще привязана ты» тень!
"1орви все эти узы. Дай скорее
\4не на чело твое надеть венок;
Делительной он силой обладает;
. 1окой дарит и убивает память.
Катилина
( беззвучна)
Он убивает память? Смею ль верить
Твоим славам? О„ так скорей и крепче
Надвинь его мне на чело!
Фурия
(надевая венок ему на голову)
Увенчан |
Таким предстанешь ты пред князем тьмы.
Катилина
Идем! Меня влечет туда, во тьму,
Домой, в обитель всех теней. Идем же!
Но что шаги мои так замедляет?
Как будто держит что меня здесь... А,!..
Я чувствую, что позади, в тумане,
На небе утреннем горит звезда;
Она меня привязывает к жизни,
К себе притягивает, как луна
Морские волны.
Фурия
Следуй же за мною!
Катилина
Она блестит, и манит, и. зовет!
Я следовать не в силах за тобою,
Пока звезда та не погаснет или.
168
Катилина
Завеса туч ее от глаз не скроет.
А! Вижу! Это не звезда, а сердце!
Горячее, трепещущее сердце;
Оно меня привязывает, тянет,
Как тянет звездочка к себе ребенка.
Фурия
Так пусть то сердце перестанет биться!
Катилина
Что хочешь ты сказать?
Фурия
Кинжал я вижу
За поясом твоим. Один удар —
Звезда погаснет, разобьется сердце
И с ним преграда меж тобой и мною!
Катилина
Чтоб сам я потушил?.. Кинжал остер...
(Вскрикивает.)
Аврелия! Аврелия! О, где ты?
Была бы здесь ты... Нет! Я не хотел бы
С тобой теперь увидеться. И все же
Мне чудится — все стало бы иным;
Я мир обрел бы, если б мог склониться
На грудь твою, покаяться...
Ф у р и я
А в чем?
Катилина
Во всем, что делал я и чем я был.
Фурия
Нет, слишком поздно каяться! Отсюда,
Куда пришел ты, нет путей назад...
Домой иду я. Ты же попытайся,
Безумец, и к груди ее прильни;
Увидишь, обретешь ли мир желанный!
(С возрастающим возбуждением.)
Действие третье
169
Они все встанут — тысячи убитых
И женщины, которых соблазнил ты,
И все придут к тебе: отдай нам жизнь,
И кровь, и честь, которые ты отнял!
И в ужасе ты побежишь от них
Во мрак ночной, по всей земле скитаться,
Во все углы ее кидаться будешь,
Как Актеон, * преследуемый псами,
Как тень, гонимая тенями!
Катилина
Вижу.
Я вижу это, Фурия; теперь
Лишен я мира на земле; приюта
Мне в царстве света нет, и за тобою
Готов идти в обитель тьмы, теней.
А нить последнюю я перережу!
Фурия
Ты за кинжал хватаешься; зачем?
Катилина
Она умрет!
Молния и гром.
Фу р и я
Ликуют силы мрака, —
Одобрили решение твое!
Смотри же, вон идет твоя жена!
Аврелия идет по лесу, боязливо озираясь.
Аврелия
О, где ж искать его? Куда он скрылся?
Его я не нашла средь мертвых...
(Увидев Катилину.)
Небо!
Мой Катилина!..
(Спешит к нему.)
ITO
Катилина
Катилина
(обезумев)
Замолчи! Не смей,
Не смей произносить ты это имя!
Аврелия
Ты жив!..
(Хочет броситься ему на грудь.)
Катилина
(отстраняя ее)
Уйди! Я умер.
Аврелия
Мой любимый,
О, выслушай!..
Катилина
Молчи! Не стану слушать!
Ты ненавистна мне. Твое коварство
Я разгадал. Меня обречь хотела
На ужас полужизни ты! Не смей же
Глядеть так на меня в упор! Пронзают
Твои глаза мне душу, как кинжалом...
Ах да, кинжал!.. Умри! Закрой глаза!
(Выхватив кинжал из-за пояса, хватает ее за руку.)
Аврелия
Благие боги, бодрствуйте над нами!
Кат илина
Закрой глаза, закрой их, говорю!
В них звездный блеск, в них утреннее небо...
Пусть утренняя звездочка погаснет!
Пусть сердце перестанет биться*
Снова удар грома.
Действие третье
171
Слышишь?,
Привет прощальный боги жизни шлют
Тебе и Катилине! Так умри же!
(Заносит над нею кинжал; она убегает в палатку; он за нею.)
Фурия
(прислушиваясь )
Она с мольбою руки простирает,
О жизни молит; но не внемлет он.
Ударил в сердце... Кончено. Свершилось!
Катилина с кинжалом в руке медленно выходит из палатки.
Катилина
Свободен! Скоро я с земли исчезну.
Душа уж погружается в туман
Забвения; я вижу, слышу смутно,
Как будто надо мной сомкнулись волны.
Ты знаешь, что я этим вот кинжалом
Убил? Я не ее одну убил,
Но все сердца земные, все живое
И все, что зеленеет и цветет;
Я погасил и звезды все на небе,
И ясную луну, и солнца пламя.
Смотри сама — оно все не восходит*
И не взойдет уж больше никогда!
Теперь весь круг земной необозримый
Могилой стал, огромною, холодной,
С свинцовым сводом; и под этим сводом
Стоим мы двое — ты и я — вне света,
Вне тьмы, вне жизни и вне смерти, двое
Теней, не знающих покоя.
Фурия
Мы
Стоим у цели нашей, Катилина!
Катилина
Нет, шаг еще — тогда достигну цели.
Освободи меня от тяжкой ноши.
172
Катилина
Не видишь — труп ношу я на спине,
Труп Катилины. Кол в него вонзи!
(Показывает на кинжал.)
Освободи меня! Вот кол, которым
Я утренней звезде глаза пронзил.
Бери его и труп пронзи; утратит
Тогда он власть свою, и я—свободен.
Фурия
(схватив кинжал)
Да будет так, мятежная душа,
Которую любила, ненавидя!
Стряхни с себя земное бремя — прах —
И вслед за мной в забвенье погрузись!
(Глубоко вонзает кинжал ему в грудь; он падает
к подножию дуба.)
Катилина
(через некоторое время приходит в себя, проводит рукою
по лбу и говорит слабым голосом)
Дух загадочный, постиг я смысл реченного тобой!
Сам себя сгубил, но пал я от руки чужой.
Немезида отомстила. Мрак, укрой меня скорей!
Стикс, неси ко мне Харона! Пусть в ладье своей
Он умчит меня от жизни по своим седым волнам
В царство смерти. Две дороги я увижу там;
Молча я сверну налево — в мрачный ад глухим путем.
Аврелия
(бледная, с окровавленной грудью, шатаясь, выходит из
палатки)
Нет, в Элизиум, * направо мы с тобой свернем!
Катилина
(вздрагивая)
Этот светлый образ?.. В страхе узнаю его едва...
Ты — Аврелия! Скажи мне, ты еще жива?
Действие третье
173
Аврелия
(становясь возле него на колени)
Я жива, чтоб гнет тяжелых мук помочь тебе стряхнуть.
Я жива, чтоб лечь с тобою рядом и — уснуть.
Катилина
Ты жива!
Аврелия
На миг сознанье мне затмила ночи мгла,
Но любовь супруги снова силы мне дала,
И к тебе я поспешила в миг последний, роковой, —
С грудью грудь, уста с устами вкусим мы покой.
Катилина
О, как сладко!.. Но бессильна будёт вся любовь твоя.
Мы должны расстаться. Мести в жертву отдан я.
Ты стопой свободной, легкой в царство света поспешишь,
Я сойду во мрак забвенья, в мертвенную тишь!..
Аврелия
(указывая на разгорающуюся в небе зарю)
Нет, любовь сильнее мести. Смерти ночь нам не страшна*
Видишь, тучи все исчезли, даль светла, ясна...
(Поднимая руки к небу.)
Свет победу торжествует! День грядет, великий день!
Друг, иди за мною... Очи осенила смерти тень!..
(Опускается на землю возле него.)
Катилина
(прижимает ее к себе и, собрав последние силы, говорит)
О, какое счастье! Вспомнил ясно свой забытый сон:
Свет опять потоком хлынул, мрак был побежден,
И навстречу дню, ликуя, грянул детский хор.
Ах... рука моя слабеет... угасает взор...
Но в душе светло безмерно и перед собой
Снова вижу страшный облик жизни прожитой^
174
Катилина
Жизнь моя — ряд вспышек молний» буря ночи грозовой;
Смерть — заря* что день встречает» светлый день иной!
(Склоняясь к Аврелии.)
Мрак души тобой рассеян, водворен в ней мир и свет»
И в Элизиум иду я за тобою вслед!
(Вырывает кинжал из своей груди и говорит угасающим
голосом.)
Духи утра нас лобзают... им вручаем душу мы...
Ты любовью победила духов злобных тьмы!
Во время последнего монолога Фурия все дальше и дальше уходит
в глубину сцены» где и скрывается. Голова Катилины падает на грудь
Аврелии; оба умирают.
ОГАТЫрСКИИ
KjprAH
ДРАМАТИЧЕСКАЯ ПОЭМА
В ОДНОМ ДЕЙСТВИИ
KJEMPEH9JEN
1850
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Родрик, старый отшельник.
Бланка, его приемная дочь.
Г а в д а л ь ф, норвежский морской конунг. *
А с г а у т, старый викинг. *
Р о л л о у г 1
f викинги,
ос те и н J
X ем м и иг, молодой скальд. *
Викинги.
Действие происходит на островке близ Сицилии незадолго
до введения христианства в Норвегии. *
7 Г. Ибсен, т. 1

Поляна в роще близ морского берега. Налево, в глубине, между де-
ревьями развалины античного храма. Посредине поляны высокий мо-
гильный курган о водруженным на вершине камнем-памятником,
украшенным венком.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Р о д р н к (справа) сидит и пишет. Бланка (слева) полулежит
на траве.
Бланка
Словно алая волна
Набегает на просторе,
Небо — огненное море;
Но как в храме — тишина.
Кротким голубем слетает
Летний вечер на поля,
И усталая земля
Веки сонные смыкает.
Дремлют статуи богов
Там в священной, тихой сени,—
Беломраморные тени
Мира — достоянья снов.
Камень здесь немой свидетель
В вечность канувших времен;
Каменный объемлет сон
Верность, храбрость, добродетель.
Очарованный мертвец —
Юг с отжившими богами!
(Встает,)
Но страна есть за морями, —
Мне рассказывал отец;
180
Богатырский курган
Боги там не умирали,
И не в красках, не в камнях —
Живы в подвигах, в делах,
В богатырских взмахах стали.
И когда мне грудь гнетет
Вечер Юга тихий, душный,
Предо мной в дали воздушной
Север гордый восстает.
Здесь — печальные руины,
Сон и мертвенный покой;
Там — могучие лавины,
Жизнь весной и смерть зимой...
О если б крылья лебединые имела!
Родрик
(после некоторого перерыва, продолжая писать)
«Так Рагнарок* борьбу всех диких сил
Собою разрешил и новой жизни
Начало положил; да будут править
Потомством Аскура* Альфадер, * Бальдур*
И Фрейя* кроткая отныне с миром!»
(С минуту наблюдает за Бланкой.)
Ты, Бланка, снова унеслась в мир грез,
Задумчиво вперила взор в пространство;
Чего ты ищешь там?
Бланка
(встает и подходит к нему)
Прости, отец!
Я с лебедем, пронесшимся над морем,
Хотела пролететь хоть часть пути...
Родрик
Но если б я тебя, прекрасный лебедь,
В твоем полете не остановил,
Явление первое
181
Как знать, куда бы залетела ты?
На дальний Север, в Туле? *
Бланка
Ну так что же?
Туда весною улетает лебедь,
Чтоб осенью опять назад вернуться.
(Садится у ног старика.)
Но я не лебедь; я скорее сокол,
Плененный, прирученный сокол, смирно
Сидящий с золотым кольцом на ножке.
Родрик
А где же у тебя кольцо?
Бланка
Любовь,
Моя любовь к тебе, отец! Так крепко
Опутан ею юный сокол твой,
Что, как ни хочется, не упорхнет.
(Встает.)
Когда ж летит над морем плавно лебедь,
Как облако, что по ветру плывет,
Мне вспоминаются твои рассказы
О жизни храбрецов в далеком Туле,
И лебедь превращается в ладью
С чудовищною головой дракона
И золоченым вымпелом; в ладье же
Я вижу юного героя; блещет
Из меди шлем на золотых кудрях,
Сжимает меч могучая рука...
Я за героем следую в набег,
И реют вкруг ладьи мечты мои,
Как птицы, и ныряют, как дельфины,
В волнах фантазии глубоких.
182
Богатырский курган
Родрик
Бланка,
Мечтательница ты. Я опасаюсь,
Что слишком часто мысль твоя гостит
На дальнем Севере.
Бланка
Но кто виною?
Родрик
Не я ль, по-твоему?
Бланка
А кто же? Сам ты
Живешь лишь памятью о юных днях,
Протекших между северных героев.
Не отрицай, что словно молодеешь,
Едва начнешь повествовать о битвах,
Единоборствах викингов, набегах, —
Глаза твои блестят, пылают щеки...
Родрик
Да, да, но сам я жил среди норманнов,
И все, что шепчет память мне о них, —
Листки из саги собственной моей.
А ты, дитя, ты выросла на Юге;
И гор в серебряном уборе зимнем
Ты не видала; не слыхала ты
Призывных звуков рога боевого,—
Так чем пленилась ты в моих рассказах?
Бланка
О, разве человеку надо видеть
Глазами все и слышать все ушами?
Как будто у души нет зренья, слуха!
Телесными очами вижу я
Все переливы ярких красок розы,
Духовным взором же я проникаю
И в чашечку цветка: за лепестками
Явление первое
183
Душистыми лукаво притаился
Прекрасный эльф * и напевает тихо
О силе той таинственной, небесной,
Которая и переливы красок
И сладкий аромат дала цветку»
Родрик
Права ты, дочь моя.
Бланка
И я готова
Поверить; потому как раз, что мне
Не довелось того воочью видеть,
Оно и кажется мне вдвое краше!
Я по тебе сужу, отец. Охотно
Ты вспоминаешь старые преданья
И песни о богах и о героях,
Заносишь рунами * их на пергамент;
Но если я прошу тебя поведать
О прошлой жизни собственной твоей
На Севере, молчишь, и, мне сдается,
Тогда тяжелые воспоминанья
В уме твоем теснятся, исторгая
Тяжелый вздох за вздохом из груди.
Родрик
(вставая)
Не говори, дитя,, об атом больше.
Найдется ли на свете кто, чья память
О юных днях была б вполне свободна
От горечи? К тому же, знаешь ты,
Что северяне — лютые бойцы.
Бл анка
А Юга воины не так же люты?
Иль ночь забыл ты — десять лет назад, —
Когда здесь высадились чужеземцы,
Разграбили, опустошили остров?..
184
Богатырский курган
Родрик
(с явным беспокойством)
Довольно же, пойдем. Заходит солнце,
Пора.
(Идет.)
Бланка
(следуя за ним)
Дай руку мне.
( Останавливаясь.)
Нет, погоди.
Родрик
Ну, что с тобой?
Бланка
Я в первый раз забыла...
Родрик
Забыла? Что?
Бланка
(указывая на курган)
Взгляни же на венок.
Родрик
Я вижу...
Бланка
Он вчерашний и увядший.
Забыла вечером сплести я новый.
Но прежде в хижину сведу тебя,
Потом нарву цветов: росой вечерней
Омытые фиалки пахнут слаще;
Всего прекраснее бывает роза,
Полу свернувшаяся в сладкой дреме.
Уходят в глубину направо.
Явление второе
185
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Справа входят Гандальф и викинги.
А с г а у т
Отсюда недалеко и до места.
Г андальф
Ну, где ж оно? Указывай.
А с г а у т
Постой,
Сначала обогнуть придется лес.
У моря на утесе возвышались
Развалины стены, когда отсюда
Мы отплывали; верно, и доныне
Стоят еще.
И о с т е й н
Поведай, конунг Гандальф,
Зачем тут попусту блуждаем мы?
Р о л л о у г
Да, да, скажи, что делать нам...
Гандальф
Молчать
И слепо конунгу повиноваться.
(Асгауту.)
Сдается мне, что вы в последний раз,
Когда наведались сюда, на остров,
Перестарались — все опустошили.
Не худо было бы и мне на долю
Оставить кое-что, чем месть насытить.
Р о л л о у г
Ты конунг наш; тебе на тинге * дали
Мы клятву верности; но за тобою
Последовали мы в морской поход
Затем, чтоб чести раздобыть и славы.
186
Богатырский курган
Йо с т е йн
И золота и всякого богатства.
Викинги
Таков закон, его ты должен чтить.
Гандальф
Не хуже вас законы все я знаю.
А вы скажите, есть у нас обычай,
Веками утвержденный, — мстить кроваво
За родича, сраженного врагом,
Без погребенья брошенного в поле
В добычу хищным воронам?
Викинги
Да, да.
Г андальф
Готовьте же мечи: вам предстоит
Отмстить за конунга, мне — за отца!
Среди викингов движение.
Й о с т е й н
За конунга?
Роллоуг
И за отца?
Гандальф
Внимайте,
Я расскажу вам все. Известно вам,
Что мой отец был конунгом могучим;
Двенадцать лет прошло а тех пор, как он
В поход последний свой с дружиной старой
И верным Асгаутом отплыл в ладьях.
Два года он провел в набегах славных,
То налетал на берега Бретани,
То в Валланде, * то в Блоланде* гостил,
И наконец, в Сицилии воюя,
Про этот остров услыхал, где замок
Себе на скалах некий вождь построил
Явление второе
187
И в нем скопил несметные богатства.
Отец здесь высадился темной ночью,
Огнем, мечом обрушился на замок;
Как разъяренный северный медведь,
Он шел на приступ во главе дружины
И, в исступленьи боевом берсерка, *
Не замечал, как таяла дружина...
Когда заря зажглась на небе, замок
В развалинах дымящихся лежал,
И с горстью воинов остался Асгаут.
Отец и свыше сотни храбрецов
Сквозь дым и пламя вознеслись в Валхаллу. *
Асгаут
Я поднял паруса и в путь обратный
Ладьи направил к берегам отчизны.
Там Гандальфа я отыскать пытался,
Но за море орленок улетел —
В Исландию иль к Ферским островам, * —
Сказали мне. Я вслед за ним пустился,
Но не нашел. Где ни был я, однако
Повсюду имя Гандальфа гремело.
Хотя его ладья и проносилась,
Как в бурю облако, еще быстрее
Летела слава юного героя.
Лишь ныне летом, знаете вы, встретил
Я в Вельскланде* его. Ему поведал
Про смерть геройскую отца, и Гандальф,
Призвав в свидетели богов Валхаллы,
Кровавой мести клятву дал.
Й о ст е й н
Да, да,
Таков обычай древний; он священен.
Но будь я конунгом, подольше б пробыл
У вельсков, золота ища...
Р о л лоу г
И славы!
188
Богатырский курган
Г андальф
Так вот как павших конунгов вы чтите!
Й о с т ей н
Ну, ну, не гневайся! Хотел сказать я,
Что некуда ведь торопиться мертвым
И мести павший конунг подождал бы.
Ас г ау т
(подавляя горечь)
О жалкий род!
Йостейн
Но раз мы здесь, конечно...
Р о л л оу г
...Достойный памятник ему воздвигнем.
Некоторые викинги
Да, да!
Другие викинги
Из крови и огня!
А с г ау т
Вот дело!
Г андальф
Итак, вперед теперь, обыщем остров.
До наступленья ночи отомщенным
Отец мой должен быть, не то я сам
Повинен смерти.
А с г ау т
(викингам)
Так он поклялся.
Г андальф
Свидетели мне все Валхаллы боги!
Еще раз повторить готов я клятву...
Явление второе
189
Хемминг
(с арфой через плечо, постепенно приблизившийся
к Гандальфу, восклицает с мольбой)
О не клянись, мой конунг!
Г андальф
Что с тобою?
Хемминг
Не надо клятв здесь, в роще. Не услышат
Тебя здесь наши боги. Будь в ладье ты,
Стой на скале на Севере родимом,
Они бы услыхали, здесь же — нет.
А с г а у
Так и тебя тлетворный воздух Юга
Своим дыханьем заразил?
Хемминг
У вельское
Я слышал от священников рассказы
Чудесные про Белого Христа;
И вот они из памяти моей
С тех пор ни днем ни ночью не выходят.
Г андальф
Я взял тебя с собою; с юных лет
Ты подаешь богатые надежды
И дарованья скальда проявляешь.
Свидетелем став подвигов моих,
Ты, юный скальд, меня на склоне жизни
С моей дружиной старой мог бы тешить
Своими песнями о наших битвах
И помогать нам за столом дубовым
За чашей зимний вечер коротать,
И драпу * мне посмертную ты спел бы.
Песнь скальда вдохновенная прочнейший,
Славнейший памятник герою ставит!..
190
Богатырский курган
Ступай же, арфу брось свою и спрячься
В клобук монашеский. Тогда ты будешь
Достойным Гандальфа певцом! Ха-ха!
Викинги уходят в лес налево; Хемминг следует за ними.
Асгаут
В гнилое время мы живем. На убыль
И вера древняя пошла и весь
Обычай наш старинный. Счастье мне:
Мой стан под бременем годов согнулся, —
Паденья Севера я не увижу.
Но ты силен и молод, конунг Гандальф!
Так помни же, где б ни скитался ты,
Что дело конунга стоять на страже
Богов народных и народных сил.
(Уходит за остальными.)
Г андальф
(помолчав)
Нет веры у него в меня. И рад я,
Что он ушел. В присутствии его
Какой-то гнет мне на душу ложится.
Из камня высечен как будто он,
Похож на аса* Тора,* что стоял,
Держа в руках свой молот молньеносный,
В священной роще, близ двора отца...
Отцовский двор... Как знать, каков теперь он?
И что творится там, в родных краях?
Леса и скалы, верно, там все те же;
А какова душа народа? Те ли
Звучат в ней струны, что и встарь? Нет, нет!
Покрылось ржавчиною время наше,
И точит силу Севера она
И губит лучшие его цветы...
Хочу домой! Спасти что можно — прежде,
Чем в прах совсем рассыплется оно.
(После некоторой паузы, озираясь.)
Явление третье
191
Как хорошо здесь, в этой южной роще!
Такого аромата нет в сосновых
Моих лесах!
(Увидев курган,)
Курган здесь богатырский?
Не прах ли земляка, останки сына
Богатых силою времен скрывает
Курган наш северный на Юге? В этом
Особое значенье: северяне
Смертельную здесь получили рану...
Как хорошо тут!.. Помню, в зимний вечер
У очага сидел я раз с отцом;
Он взял меня, ребенка, на колени
И стал рассказывать мне о богах:
Об Одине, о Бальдуре и Торе.
О роще Фрейи я его спросил,
И он ее мне описал такою,
Как эта роща вот, точь-в-точь. Когда же
Я попросил мне о самой богине
Порассказать и описать ее,
Старик, меня с колен спуская, молвил
С улыбкою: «О ней когда-нибудь
Тебе, мой мальчик, женщина расскажет».
(П рислушиваясъ.)
Шаги там в роще? Осторожней, Гандальф:
Они — весть первая о скорой мести!
(Отступает в кусты направо,)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Гандальф. Бланка входит слева в венке из дубовых листьев,
держа в руках корзину с цветами.
Бланка
(садится и начинает плести венок из цветов)
Журчат струи в траве долин зеленых,
И волны светлые на берег плещут,
Но шопот ручейков и вздохи моря
192
Богатырский курган
Такою силою не обладают,
Как эти вот цветы, что жмутся тесно
К холмам, сплетаясь в сестринских объятьях;
Они влекут меня и днем и ночью, —
Как хорошо сидеть здесь и мечтать!..
Венок готов, и пусть теперь прикроет
Он памятник героя — камень голый.
(Указывая на курган.)
Погребена и достояньем праха
Там стала жизнь, могучая когда-то,
И памятью, потомству говорящей
О жизни той, холодный камень служит.
Но вот искусство любящей рукою
Берет цветы с груди природы, чтобы
Суровый памятник прикрыть венком
Из лилий белых, незабудок кротких.
(Поднимается на холм, надевает венок на могильный
камень и, помолчав, говорит.)
Мечты мои вновь за море несутся,
Как стая перелетных птиц; туда,
Туда влечет меня, и поддаюсь
Охотно я той сокровенной силе,
Что воцарилась в глубине души.
На Севере теперь я; я невеста
Героя-викинга и со скалы
Пронизываю даль орлиным взором.
В волнах ныряет, вижу я, ладья, —
Лети же к берегу родному чайкой!
Дочь Юга, я не в силах дольше ждать,
Венок дубовый с головы срываю,—
Лови его, герой! Вторым приветом
Тебе он будет от меня; ведь первым
Была тоска моя!
(Бросает венок.)
Г андальф выступает из-за кустов и подхватывает венок.
А?.. Что же это?
(Протирает глаза и с удивлением смотрит на витязя.)
Явление третье
193
Нет» это не мечта» не сон. О, кто ты?
Кого ты, чужеземец, ищешь здесь?
Гандальф
Сойди ко мне и мы поговорим.
Бланка
(спускается)
Ну вот я здесь.
(Рассматривая его, говорит про себя.)
Кольчуга... медный шлем,
Совсем как мне рассказывал отец.
(Вслух.)
Сними свой шлем.
Г андальф
Зачем?
Бланка
Сними, прошу.
(Опять про себя.)
Блестящий взор и кудри золотые —
Точь-в-точь таким он мне во сне являлся!
Гандальф
Скажи мне, кто ты, девушка?
Бланка
Кто я?
Дочь бедняка.
Г андальф
Но, верно, всех богаче
На острове здесь красотой.
Бланка
Пожалуй,
Ведь здесь и нет других.
194
Богатырский курган
Г андальф
Здесь нет других? м
Бланка
Нет, есть еще отец мой, но он старец,
С такою вот предлинной бородой.
Так первенство за мною остается.
Г андальф
Веселая ты, вижу.
Бланка
Не всегда.
Г андальф
Но объясни мне, как же так — вас двое?..
А по рассказам, этот остров густо
Был населен?
Бланка
Да, десять лет назад.
Но вот... Да, грустную услышишь повесть,
Коль хочешь выслушать ее.
Г андальф
Хочу.
Бланка
Так десять лет тому назад...
(Садится.)
Присядем.
Г андальф
(отступая)
Нет, ты сиди себе, — я постою.
Бланка
Так десять лет назад, бог весть откуда,
Нагрянули разбойники на остров
Явление третье
195
И грабить принялись кругом жилища
И всех, кто попадался, убивать.
Кто мог, спасался бегством под защиту
Стен крепких замка моего отца.
Тот замок...
Г андальф
Твоего отца?
Бланку
Ну, да.
Тот замок на скале стоял у моря.
Ненастный бурный вечер был, когда
Разбойники обрушились на замок,
Пробили стену, ворвались во двор,—
И началась резня. В смертельном страхе
Я, пользуясь ночною тьмой, укрылась
В лесу и видела оттуда, как
Пылал наш замок, слышала удары
Мечей тяжелых о щиты и крики
Предсмертные... Но наконец все стихло.
Все наши полегли костьми, а горсть
Разбойников умчалась восвояси.
На следующий день сидела я
Одна у тлеющих развалин замка, —
Лишь я одна избавилась от смерти...
Г андальф
Но ты сказала, что с отцом живешь?
Бланка
С приемным, да. Сейчас о нем узнаешь.
Сидела со стесненным сердцем я,
Прислушиваясь к жуткой тишине.
И вдруг почудился мне вздох тяжелый
В ущелье у подножия скалы.
Я вслушалась, потом туда спустилась
И чужеземца бледного нашла
В крови, без чувств простертым на земле.
Преодолев свой страх, перевязала
196
Богатырский курган
Ему я, как сумела, раны, стала
Ухаживать за ним...
Г андальф
И он?
Бланка
И он
Пришел в себя. Потом он рассказал мне,
Что к нам на остров в день набега прибыл
На корабле торговом и, укрывшись
С другими в замке, отражал врагов,
Пока, израненный весь, не свалился
В ущелье, где его я и нашла.
С тех пор я вместе с ним живу. Построил
Он в чаще леса хижину для нас
И стал мне всех дороже, ближе в свете.
Пойдем к нему сейчас...
Г андальф
Нет, погоди.
Еще успеем свидеться мы с ним.
Бланка
Как хочешь. Но поверь, он будет рад
Принять тебя под нашей бедной кровлей.
Гостеприимство и у нас на Юге,
Не только лишь на Севере у вас...
Г андальф
На Севере? Так знаешь ты?..
Бланка
Откуда
Ты прибыл? Знаю, да. Отец мне много
Рассказывал о викингах, и сразу
Я догадалась...
Г андальф
И не испугалась?
Явление третье
197
Бланка
Чего же было мне пугаться?
Г андальф
Разве
Он не рассказывал тебе?..
Бланка
О том,
Что вы герои, удальцы? Конечно.
Но что ж тут страшного? Вас жажда славы,
Я знаю, к берегам чужим влечет;
С достойными вас храбрыми бойцами
Иных земель вы ищете сразиться,
А я не воин в латах и с мечом, —
Чего ж пугаться было мне?..
Г андальф
Да, да.
Но чужеземцы, что сожгли ваш замок?..
Бланка
Ну, что же?
Г андальф
Я хотел спросить: отец твой
Не говорил, откуда налетели?
Бланка
Не говорил. Ведь и ему, как нам,
Они чужие были. Если ж хочешь,
Я у него пойду спрошу...
Г андальф
(поспешно)
Нет, после.
Бланка
Постой... я понимаю, чужеземец.
Узнать ты хочешь, где искать их, чтобы
198
Богатырский курган
Исполнить долг кровавой мести? Так ведь
Вы это называете?
Г андальф
Да! Месть?..
Спасибо, что напомнила. Готов был
Я позабыть...
Бланка
А знаешь ты, что это
Обычай злой, дурной?
Гандальф
(идет в глубину)
Прощай!
Бланка
Уходишь?
Г андальф
О, мы увидимся.
( Останавливается.)
Скажи одно:
Кто погребен был под курганом этим?
Бланка
Не знаю.
Г андальф
Ты не знаешь, а цветами
Могилу украшаешь?
Бланка
Мой отец
Меня сюда привел однажды утром
И, показав мне свежий холм могильный,
Которого я раньше не видала,
Над ним прочесть молитву попросил,
А также поминать в своих молитвах
Тех чужеземцев, что на нас напали.
Явление третье
199
Г андальф
И ты?
Бланка
Я по утрам не забываю
С тех пор за их спасенье помолиться
И каждый вечер свежими цветами
Могильный камень убираю.
Г андальф
Странно.
Как можешь ты молиться за врагов?
Бланка
Велит так наша вера.
Г андальф
(горячо)
Вера трусов!
Высасывает из героев силу
Такая вера. Вот у вас на Юге
И умирает богатырство смертью
Позорной — на соломе. *
Бланка
Но я знаю,
Что если б эту веру трусов, как
Назвал ее ты, к вам пересадить
На почву свежую, она дала бы
Такое изобилие цветов,
Что голых скал у вас бы не осталось!
Гандальф
Пусть голыми стоят, пока не рухнут.
Бл анка
А знаешь что? Возьми меня с собою!
Г андальф
Что хочешь ты сказать? Я еду ведь
Домой, на Север...
200
Богатырский курган
Бланка
Вот и я с тобою.
Летала столько раз в мечтах туда я,
Где ты живешь — в снегах и льдах, среди
Лесов сосновых. То-то бы у вас
Пошло веселье в замке, если б дали
Там волю мне! Веселая ведь я.
А есть там у тебя певец?
Г андальф
С собою
Привез я одного, но струны арфы
Его от ветра южного ослабли.
Бланка
Так у тебя сама я скальдом буду!
Г андальф
Но разве ты могла бы ехать с нами?
Оставить дом, отца?..
Бланка
(смеясь)
Ха-ха! Да ты
И впрямь поверил, вижу я?
Гандальф
Так это
Была лишь шутка?
Бланка
Глупая мечта,
Которою я часто увлекалась
И до того, как встретилась с тобой,
И впредь, наверно, буду увлекаться,
Когда тебя...
(Вдруг обрывая,)
Да что ты на меня
Так пристально глядишь?
Явление третье
201
Гандальф
Я, разве?..
Бланка
Да!
О чем задумался?
Г андальф
О, ни о чем.
Бланка
Как ни о чем?
Г андальф
Ну, так... И сам не знаю...
Нет, впрочем, знаю. Думал я о тех
Цветах, которые у нас мечтаешь
Ты со своею верой насадить;
Потом припомнилась мне наша вера...
И вдруг понятно стало мне одно,
Чего никак не мог постичь я раньше.
Бланка
О чем ты говоришь?
Гандальф
По нашей вере,
К Альфадеру отходит половина
Бойца, сраженного в бою, другую ж
Берет себе богиня Фрейя. Прежде
Я этого не постигал, теперь же
Постиг: я сам сраженный богатырь,
И половина лучшая моя
Принадлежит богине светлой Фрейе.
Бланка
(пораженная)
Не понимаю... Что ты говоришь?
202
Богатырский курган
Гандальф
Ну, так узнай же,..
Бланка
(живо)
После. Я не смею
По вечерам так долго медлить здесь, —
Отец сидит и ждет. До новой встречи.
Г андальф
Уходишь ты?
Бланка
(поднимая дубовый венок, который он уронил, надевает
ему на шлем)
Оставь себе венок:
Его тебе в мечтах не раз дарила
И наяву дарю теперь.
Гандальф
Прощай!
(Быстро уходит направо.)
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Бланка
(одна)
Нет его! И тишь немая
У кургана вновь стоит.
Тишь немая, гробовая
И в душе моей царит.
Пронизал он мрак унылый,
Словно солнца луч живой!
Скоро чайкой белокрылой
Унесется в край родной.
Мне ж осталось — путь далекий
Грез цветами усыпать,
Явление пятое
203
Чайкой грустной, одинокой
Вкруг ладьи его нырять L
Слева раздается звук трубы викингов.
А! Это что? Звук рога боевого?
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Бланка. Гандальф входит справа.
Гандальф
(про себя)
О, слишком поздно!
Бланка
Он опять!.. Что надо?
Г андальф
Скорей, скорей беги отсюда прочь!
Бланка
Зачем? Что хочешь ты сказать?
Г андальф
Беги же!
Тебе грозит беда.
Бланка
Какая?
Гандальф
Смерть!
Бланка
Не понимаю.
Г андальф
От тебя хотел я
Отвлечь грозившую беду, ушел
В ладьи дружину отозвать и с нею
Отплыть; ты никогда бы не узнала...
234
Богатырский курган
Но рог мне возвестил, что слишком поздно;
Они идут сюда.
Бланка
Да кто же, кто?
Г андальф
Узнай — те чужеземцы, что на остров
Напали десять лет тому назад,
Такие ж были викинги, как я.
Бланка
Норманны?
Г андальф
Да. Отец мой был их конунг;
Он в битве пал и должен быть отмщен.
Бланка
Отмщен?
Г андальф
Таков у нас обычай!
Бланка
А!
Теперь я поняла.
Гандальф
Идут. О, спрячься!
Я заслоню тебя!..
Бланка
Прочь, кровожадный.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же. Асгаут и викинги приводят Родрика.
Асгаут
(Г андальфу)
Неважная добыча все же лучше,
Чем ничего.
Явление шестое
235
Бланка
Отец!
(Бросается к нему на грудь.)
Родрик
Дитя мое!
Й ос т ейн
И женщина! Она его проводит,..
А с г а у т
В жилище Хель! *
Бланка
О, почему, отец,
Ты никогда не говорил мне?..
Родрик
Тсс!
(Викингам, указывая на Гандалъфа.)
Он конунг ваш?
А с г а у т
Да, конунг.
(Г андалъфу.)
Пусть расскажет
Тебе старик, как пал отец твой храбрый.
Он был при этом — сам сказал.
Гандальф
Молчи!
Я слушать не хочу.
А с г а у т
Так прямо к делу.
Бланка
О боже! Что хотите с ним вы сделать?
Богатырский курган
206
Г андаль ф
(вполголоса Асгауту)
Я не могу.
Асг ау т
(также вполголоса)
Иль трусит конунг наш?
Иль женским льстивым языком опутан?,
Гандальф
Что бы там ни было — сказал я...
А с г а у т
Вспомни,
Тут честь твоя замешана. Ты клятву
Богам Валхаллы дал; ее нарушив,
Себя покроешь ты позором вечным.
И помни: вера древняя давно
Расшатана; еще толчок — и рухнет;
А если сверху, конунгом самим
Удар тот будет нанесен — конец ей!
Г андальф
Ха! Клятву злополучную я дал!
Ас г аут
(викингам)
Готовьтесь, викинги!
Бланка
Ужель хотите
Вы старца беззащитного убить?
А с г аут
Прикончить их обоих!
Бланка
Боже, боже!
Явление шестое
207
Р о л л о у г
Нет, жаль красавицу! Пусть лучше с нами
Летит иа Север!
И ос т е й н
(смеясь)
Да, как дева брани —
Валькирия!*
Гандальф
Назад!
Родрик
О, пощадите
Мое дитя! Я конунга убийцу
Вам укажу — ее лишь пощадите!
Гандальф
(поспешно викингам)
Она свободна, если он нам выдаст
Убийцу моего отца, не так ли?
Викинги
Да, да!
Бланка
(Родрику)
Ну, где же он?
Родрик
Пред вами.
Некоторые викинги
Ха! Старик!.. Он сам?..
Гандальф
О горе!
208
Богатырский курган
Бланка
Нет, нет! Не должен ты...
Родрик
Рукой своею
Я конунга отправил в путь последний;
И прах его — под этим вот курганом.
Гандальф
Могила моего отца!..
Родрик
Он был
Отважный богатырь, и схоронил я
Его, как северный велит обычай.
Г андальф
Но если с честью погребен отец мой...
А с г а у т
Нет, все равно сраженный конунг мести
Кровавой требует! Старик умрет!
Бланка
Но он обманывает вас!
(Г андалъфу.)
Не понял
Ты разве, что меня спасти он хочет,
Что за меня готов отдать он жизнь?..
Да где же вам понять любовь такую,
Которая на все готова жертвы!..
Г андальф
Ты думаешь, мне не понять? Мне? Мне!..
(Викингам.)
Оставьте старика! Освободите!
Явление шестое
209
Бланка
Отец! Он добр, как ты!
Асг аут
(Ганд альфу)
Преступишь клятву?
Гандальф
О нет, сдержу.
И ос т е й н
Но как? Что хочешь делать?
Р о л л о у г
Скажи!
Гандальф
Я клятву дал отмстить иль пасть.
Старик свободен, я иду в Валхаллу*
Бланка
(Родрику)
Что хочет он сказать?
Асг аут
Так ты замыслил?..
Гандальф
Ладью мою мне приготовьте, други!
Поставьте паруса и разведите
На палубе костер. Я на него,
По древнему обычаю, взойду,
Вечерний ветер с берега повеет,
На огненных крылах взовьюсь в Валхаллу!
Й о с т е й н молча уходит направо.
Асгаут
Ха! Женщина тебя околдовала!
8 Г« Ибсен, т. 1
210
Богатырский курган
Бланка
Нет, нет! Ты должен жить!
Гандальф
Я не могу;
Своим богам хочу остаться верным.
Бланка
Ты клятву дал кровавую, и Бальдур
Ее не принял!
Гандальф
Не живет меж нами
Давно уж Бальдур.
Бланка
Для тебя живет он,—
Душа твоя кротка.
Гандальф
На гибель мне,
Мое призванье — быть вождем и стражем,
Хранителем обычаев старинных,
Но сила изменяет мне. Прими же
Ты, Асгаут, власть из рук моих: воитель
Ты настоящего закала. Я же
Давно подточен в корне ядом Юга.
Но если я для моего народа
Не в силах жить, я за него умру.
Асгаут
Ты слово мудрое изрек, мой конунг.
Бланка
Так жребий брошен. Верность сохраняя
Своим богам, умрешь геройской смертью.
Но перед вечною разлукой знай,
Явление шестое
211
Что, выполняя клятву, обрекаешь
Ты смерти и меня.
Гандальф
Тебя? О нет!..
Бланка
Была подобна жизнь моя цветку,
Который, выросши на чуждой почве,
Не размыкал в дремоте лепестков;
Но с родины далекой солнца луч
Достиг цветка, — то был, мой Гандальф, ты!..
И чашечка раскрылась... на мгновенье;
Померкнет яркий луч — цветок завянет!
Гандальф
О, так ли понял я? Могла бы ты?..
Так клятва, что я дал, стократ злосчастна!
Бланка
Мы встретимся с тобою.
Гандальф
Никогда!
Ты к Белому Христу идешь на небо,
А я в Валхаллу к Одину. Но молча
Я сяду у конца стола, у двери, —
Не для меня пирующих веселье!
Йос т е й н
( возвращается с знаменем в руках)
По твоему веленью, все готово.
А с г а у т
Ты славный обретешь конец. Немало
Героев позавидует тебе.
Г андальф
(Бланке)
Прощай!
8*
212
Богатырский курган
Бланка
Прощай! И здесь и там — навеки!
Родрик
(борясь с собой)
Остановись!
(Бросается на колени перед Бланкой.)
О, сжалься и прости!
Бланка
Создатель мой!
Гандальф
Что хочет он сказать?
Родрик
Я лгал, обманывал тебя все время.
Бланка
От ужаса в нем помутился разум!
Родрик
Нет, нет!
(Встав и обращаясь к Гандальфу.)
Мой юный конунг, ты свободен
От клятвы роковой. Кровавой мести
Не требует тень твоего отца.
Гандальф
Ха! Объяснись!
Бланка
О, говори скорее!
Родрик
Пред вами конунг Ререк сам живой.
Явление шестое
213
Некоторые викинги
Сраженный конунг?
Бланка
Небо!
Г андальф
(недоверчиво)
Ты — отец мой?
Родрик
Взгляни же, Асгаут! Шрам ты должен помнить,
Который мне своим мечом нанес
В походе первом нашем удалом,
Когда с тобою мы из-за добычи
Поспорили.
(Обнажает руку и показывает Асгауту.)
Асгаут
Клянусь, ты — конунг Ререк!
Гандальф
(бросаясь ему на грудь)
Отец! Ты жизнь мне даровал вторично!
Прими признательность мою!
Родрик
(понурясъ, Бланке)
А ты---
Что старику-разбойнику предложишь?
Бланка
Любовь дочернюю, как прежде. Разве
Все эти годы преданных забот,
Отцовской ласки с твоего щита
Кровавое пятно не смыли?
214
Богатырский курган
А сг а ут
Конунг!
Но объясни же, как ты жив остался?
Г андальф
Она спасла его.
Родрик
К^ак добрый эльф,
Она сумела залечить мне раны,
За мной, как любящая дочь, ходила
И так рассказывала мне чудесно
О вере кроткого народа Юга,
Что сердце грубое мое смягчилось.
И день за днем я ей открыться медлил...
Не смел сказать ей, кто я...
Г андальф
А курган?
Родрик
Я закопал под ним свой меч и щит;
И с ними вместе схоронил как будто
Сурового богатыря. О нем
Молилась Бланка каждый день.
А с г а у т
Прощай!
Гандальф
Куда ты?
А с г а у т
Поплыву на Север дальний.
Мое, как вижу, миновало время;
Перевелись богатыри у нас.
Явление шестое
215
В Исландию отправлюсь, — не успела
Еще туда дойти зараза Юга.
(Бланке.)
Ты, дева юная, меня заступишь
При конунге. Не править больше Тору,
Стал ржавым Мьёлнир—мощный молот аса;
В твоем лице отныне Бальдур правит.
Прощай!
(Уходит.)
Гандальф
Да, да. В твоем лице пусть Бальдур
Отныне правит, Бланка! Лишь теперь
Я понял смысл своих морских скитаний.
Из дома отчего меня влекла
Не только жажда славы и добычи,
Но смутная душевная тоска
По Бальдуру, влечение к нему.
Теперь я утолил тоску желанья;
На родину вернемся, где и буду
Я в мире жить средь своего народа.
(Викингам.)
Хотите следовать за мной?
Все
Хотим!
Гандальф
(Бланке)
А ты?
Бланка
Я Северу принадлежу.
Взрастило сердце лучшие цветы
Свои на ваших скалах. К ним стремилась
216
Богатырский курган
В своих мечтах я; и любовь оттуда
Явилась мне!
Родрик
Так в путь!
Гандальф
А ты?
Бланка
Ты с нами?
Родрик
Нет, я останусь здесь.
(Указывая на курган.)
Меня здесь ждет
Могильный мой курган.
Бланка
И мне покинуть
Тебя здесь одного?!
Хеммииг
Не бойся! Я
Останусь с ним, глаза ему закрою
И драпу конунгу спою; то будет
И песня лебединая моя!
(Растроганно, схватив за руку Гандальфа.)
Прощай, мой конунг! Лучшего певца,
Чем я, себе обрел ты ныне.
Родрик
(твердо)
Гандальф,
Ты конунг и обязанность несешь,
Явление шестое
217
Велик твой долг перед твоим народом.
(Соединяет руки Гандальфа и Бланки.)
Вы, дети новой утренней зари,
Туда летите, где вас ждет ваш долг
И трон; а я— последним я остался
Из прошлого; и трон мой — холм могильный,
И предоставьте мне его.
Гандальф и Бланка молча обнимают Родрика, и затем он всходит на
курган. Хемминг садится с арфой у ног старика.
Гандальф
(собравшись с духом)
Так в путь!
В Норвегию!
Р о л л о у г
Домой!
Все
Домой! На Север!
Бланка
(в порыве восторга, выхватив знамя из рук Иостейна)
Да, в путь скорей! На Север мчаться нам
Теперь пора по пенистым волнам!
Зажжется солнца нового сиянье
Над Севером, — одно воспоминанье
Останется от буйных удальцов.
Для викинга последнего готов
Могильный холм. Простите, дни былые,
Когда водил дружины удалые
В украшенных драконами ладьях
Он к берегам чужим! И молот в прах
Рассыпался у громовержца Тора,
И Север сам курганом станет скоро.
218 Богатырский курган
Но помните, предрек Отец богов:
Когда оденет травяной покров
Курган героя, дух его ловитой
В полях небесных тешится иль битвой, —
Так Север из могилы вновь встает:
Чист дух его, и мыслей смел полет!
ОРМА,
или Любовь
ПОЛИТИКА
МУЗЫКАЛЬНАЯ ТРАГЕДИЯ
В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
NORMA
ELLER EN POLITIKERS KJlRLIGHED
1851
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вчера я побывал на хорах стортинга. Вопрос, кото-
рый там обсуждался, в сущности ничем не отличался от
большинства других вопросов, и я поэтому сейчас уже не
могу припомнить, о чем, собственно, шла речь. Поскольку
случилось так, что выступал Шюц* и мне, следовательно,
не на чем было сосредоточить внимание, то .я дал полный
простор своей фантазии и предался тому приятному паре-
нию наполовину в мире действительности, наполовину
в мире нереального, которому мы столь охотно предаемся
в свободные часы, когда душа чувствует себя утомленной
или когда внешний мир, окружающий нас, производит со-
ответствующее убаюкивающее действие. Я думал примерно
так: в этих ста шести головах — частью в париках, частью
без оных — содержится квинтэссенция всего того совер-
шенства, всей той духовной одаренности, что может
предъявить старая Норвегия от Нордкапа до Линнеснеса,
от Свинесунда до Ставангера, от которого ведь выбран
Натвиг. * Гениальность, красноречие, патриотизм, либе-
ральность присутствуют здесь, спрессованные в компакт-
ные массы, и даже самые редкостные формы этих превос-
ходных качеств имеют здесь своих представителей. Так,
например, определенный оттенок гениальности представлен
Д1еркхолтом, * определенный оттенок красноречия — Пар-
неманом, * и т. д. и т. д. Лирический дар, естественно,
находит свое выражение в Натвиге, который, таким обра-
зом, в известной мере образует нечто вроде промежуточ-
ного звена между поэзией и политикой.
В течение нескольких часов продолжал я беспрепят-
ственно размышлять в том же духе, пока Шюц не кончил
и поток моих мыслей не был прерван.
222
Предисловие
Вечером я смотрел «Норму», * и вдруг меня осенило:
^Стортинг — корпорация, одаренная драматическим талан-
том!» Ни самому себе, ни читателю не собираюсь я давать
отчет о той цепи умозаключений, которая привела меня
к этому выводу, ибо кто же не знает власти звуков, кто же
не знает, что именно музыке дано разрубать мечом
Александра гордиевы узлы* у нити мысли, со скоростью
молнии бросаться вперед по спирали логических странствий
и оказываться там, где мы меньше всего этого ожидали.
Но чем внимательнее я рассматривал этот предмет, тем
более ясным и само собой понятным он мне представлялся.
Холмбу — это почтенный отец семейства в драме. Моц-
фельд, Ланге и Харрис * — старые, брюзгливые дядюшки,
утратившие ощущение поэзии жизни, которых, однако, хо-
рошо иметь в резерве, как бы враждебно их жизненная
мудрость ни выступала по отношению к фантастическим
планам и воздушным замкам молодых влюбленных. Оппо-
зиция — это вообще кокетка, за которой охотно волочится
каждый молодой сумасброд; но все же в конце концов он
обычно остережется взять ее -в жены (особенно если учесть,
что ее соперница с радостью принесет ему более солидное
приданое). Стабелль, * естественно, является героем пьесы,
построенной на интриге, он один из тех подлинных драма-
тических характеров, которые, как говорит Хейберг, *
«скорее надо разгадывать, чем созерцать, и которые
в конце концов к развязке пьесы оказываются там,
где, судя по началу, их меньше всего можно было ожи-
дать».
Именно эти размышления и побудили меня аранжиро-
вать оперу «Норма, или Любовь политика». Ее текст сле-
дует ниже, и я настоящим предлагаю эту оперу тингу для
постановки по случаю того или иного торжества. О музыке
тинг должен позаботиться сам, но так как он обладает
виртуозами на всевозможных инструментах, начиная от
трубы и кончая барабаном и фанфарой, то, как следует на-
деяться, это не представит затруднений. Конечно, я знаю,
что тинг «впредь до дальнейшего» по горло занят делами,
но не полностью исключено, что его величество испугается
опасных последствий такого чрезмерного напряжения, осо-
Предисловие
223
бенно в период летней жары, и что тингу, следовательно,
в один прекрасный день «впредь до дальнейшего» будут
предоставлены вакации. В этом случае было бы хорошо,
если бы он смог развлечь себя полезным и приятным
времяпрепровождением.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Норма А да ль ж и за, ее бли- жайшая подруга Север, любовник обе- их дам Ариовист, отец Нор- мы, старый друид. (Друиды были языче- скими собаками, кото- рые, словно совы и ле- тучие мыши, охотнее всего обделывали свои делишки в темных ле-* сах, куда трудно про- никнуть просвещению) Два чахоточных сына Нормы и Севера Хор друидов Хор друидок в ее роли выступает Оппозиция. в ее роли выступает Правительственная партия. в его роли выступает Какой-нибудь „ли- берал" (или за неимением тако- вого г-н Ста- белль). в его роли выступает г*н Юланн. * в их ролях выступают Петиции 1848 года и 1851 года.* в этой роли выступают Разумные члены оппозиции, вклю- чая Шерхолта. в этой роли выступают Немые члены тинга.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Густой лес с соответствующим полумраком, на заднем плане «норвеж-
ские скалы»; в тени елей цветут бело-голубые эмблемы и кокарды сво-
боды. Посреди сцены священный жертвенный камень, в котором —
за стеклом и в раме — заключено «Дело свободы».
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Ариовист, друиды и друидки входят с трубачами
во главе.
Ариовист
В Норвегии вольной, в свободном краю,
На севере древнем пред вами стою!
(В сторону.)
Да, потому что Норвегия, чорт побери, действительно
стародревня'я земля.
Хор друидов и друидок
Да, да, да, да!
Да, да, да, да!
Все
В Норвегии древней; в свободном краю!
Ариовист
«Дело свободы», как дуб, перед вами
Красуется под стеклом и в раме —
В оправе из камня и из металла!
(Жаль только, ценят его так мало...)
226
Норма, или Любовь политика
Хор друидов
Жаль только, ценят его так мало!
Как жаль, как жаль, как жаль, как жаль!
Ариовист
Но бодрствовать нам и молиться надо
И нашу святыню укрыть за оградой;
Не то ее варвары грубо сорвут,
На новое место перенесут,
Где солнце светит по целым дням
(И месяц в известное время года),
И вот потому-то, не ясно ли вам,
Должны защитить мы кладезь свободы!
Да, время действовать, спору нет!
Друиды
Но что же нам делать, дай совет!
Ариовист
Видите, детки, нам следует ныне
Разумно действовать в меру сил!
Свободу бы я в сундук уложил
И в погребе прочном укрыл бы святыню.
В день гибели мира она сохранит
Все тот же свежий и новенький вид, —
Норвежские скалы (вы знаете это)
Не дрогнут и при скончании света. *
Но хватит, пока постоим в стороне
И сил наберемся к грядущей войне.
(В сторону.)
Еще с малолетства девиз я выбрал неплохо:
Не рвись вперед и вообще не гонись за эпохой.1
_________ Все уходят.
1 Всем бросится, вероятно, в глаза, что стихи, которые говорятся
«в сторону» построены иначе, чем те, которые слышны всем и каждому:
но это отнюдь не результат невнимательности, а нечто преднамерен-
ное, так как хорошо осведомленным лицам известно, что наши полити-
ческие актеры в своем повседневном обиходе пользуются весьма свое-
образным стихотворным размером, когда они «говорят в сторону»,
(Прим, автора.)
Действие первое, явление второе
227
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Север входит в моргснбладовски~декламационном * порыве.
Север
Таинственный лес, ты в недрах своих
Скрываешь святыню, дело свободы!
( Озираясь.)
Чорт возьми, никого ведь нет; я мог бы оставить при
себе всю эту чепуху.
Но тише, громко болтать не стоит,
Таково мое правило золотое.
Увы, если б здесь меня Норма нашла,
Вот бы у нас начались дела; —
Уж очень всегда она нервной была
И, хоть ее и не так воспитали,
Строго придерживается морали.
Опять же, хоть это весьма старо,
Надобно ухо держать востро,
С жертвой явиться к ее алтарям,
В газете ей воскурить фимиам.
Но кто там прокрался, подобно злодею,
В таинственный лес? Адальжиза? Она!
Волненьем ужасным душа смущена,
Своими мыслями я не владею!
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Север, Адальжиза.
Адальжиза
(речитативом)
Поскольку ты, о почтенный Север
Мне в этой роще назначил свиданье,
Должна я — никак не могу иначе —
Покорно тебе сообщить, что я здесь!
228
Норма, или Любовь политика
Север
О голос, исполненный волшебства!
Так слушай, от сердца идут слова!
(Хочет опуститься на колени, но одумывается.)
Однако ты действительно не знаешь, что у меня на
сердце?
Адальжиза
Будучи девушкой строгой и честной,
Я соблюдаю строжайший декорум,
Сердце не есть подходящий форум...
Север
Умру я, да будет тебе известно!
Право, не знаю, что будет со мной,
Если ты гнев не умеришь свой.
Сознаюсь, у меня немало грехов
(Во всю длину газетных столбцов),
Но тот, кто стоит на пути обращенья, —
Клянусь, он заслуживает прощенья!
Адальжиза
Но как же могу тебе доверять я?
Ты сразу двоим раскрываешь объятья.
Север
Я знаю, ты Норму имеешь в виду.
Адальжиза
Ведь это была твоя юная страсть.
Север
Стыжусь, что тогда я так низко мог пасть!
Теперь все прошло, это было в бреду,
Мерцающим поэтическим сном'
Иль мыльным лопнувшим пузырем.
Хочу, чтобы с самого же начала
Тебе все прошедшее ясно стало.
Действие первое, явление второе 229
Я прежде принадлежал к радикалам
(Их кличка тогда была либералы),—
Они презирают дворцы и залы,
Расхваставшись, врут про «долины» и «скалы»
И в духе германском кричат, бахвалы,
Что спячки на севере как не бывало,
Весной, в день свободы, вопят немало, —
Был, словом, из самых безумных, пожалуй!
Но все эти глупости мне надоели,
Мечтаю теперь о солидном деле,
О пристани тихой — пойми, наконец!
Адальжиза
Приди же, всех блудных сынов образец!
Трогательное объятие; из соображений благопристойности
занавес опускается.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Потайная комната, в которой со всеми удобствами Можно поболтать
наедине.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Входит Норма со своими двумя детьми.
Норма
Бедняжки-малютки так сильно дрожат,
Едва на собственных ножках стоят;
Достойна сочувствия всякая мать,
Которую не хотят уважать.
Бедняжки движутся с первых же дней
Ускоренным шагом к могиле своей.
Во всем Севера должна я винить:
Он мог бы немного повременить,
Тогда бы я сделалась, тем верней,
Мамашей двух сильных, здоровых парней.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Прежние. Адальжиза.
Адальжиза
(в сторону)
Она? Мне выдался славный случай
Жалкую дурочку вдоволь помучить.
То-то придет она в страшный гнев,
Во мне соперницу разглядев!
(Г ромко.)
Действие второе, явление третье
231
Моя дорогая, всею душою
Рада я здесь повстречаться с тобою!
И деток я вижу? Все живы они?
Но р ма
Да, но печально влачатся их дни.
Адальжиза
Увы, как это прискорбно, родная,
Но что тут поделаешь, если играет
Север с тобою плохую игру, —
Изменник он, право, тебе не совру.
А только в семье, где любовь и почет,
Потомство здоровое произрастет.
Норма
Север — изменник? О нет! Постой!
Зачем ты явилась ко мне с клеветой?
Он знает свой долг передо мной,
Об этом не раз он писал в газете.
(Задумывается,)
Но все-таки я не могу не заметить:
Зачем он по роще шныряет во Ъьме?.
Кто знает, что у него на уме?..
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Прежние. Север входит, не замечая Нормы.
Север
(обнимает Адальжизу)
Любимая! Жажду тебя обнять я!
Норма
Предатель! Предатель!
Север
( изумленный)
О боже, мадам, как вы здесь некстати!
232
Норма, или Любовь политика
Норма
Предатель! Предатель!
Север
Молчи же! Готов тебя умолять я!
Норма
Пре..,
Север
(раздраженно)
Заткнешься ты или нет? Подобает ли образованным
людям выслушивать крики неразумных женщин о делах, в
которых они ничего не смыслят? (Шепчет за кулисы маши*
нисту.) Да опустите же занавес, это ведь просто скандаль*
ная сцена.
(Занавес говорит: «Вы совершенно правы», после чего он по-
спешно опускается.)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Тот же лес, что в первом действии.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Уже далеко за полдень, но большинство друидов, которые, как из-
вестно, всегда несколько отстают от времени, все еще лежат под де-
ревьями в глубоком сне; некоторые все же просыпаются, когда за сце-
ной барабаны начинают бить тревогу и раздается дикий вой, как в
«Доме хульдры». *
Первый друид
Что там за крики почудились мне?
Второй друид
То, видно, сигналы к кровавой войне.
Дикие вопли ты слышишь иль нет?
Так знай же, что изрубить в винегрет
Севера задумала Норма, ей-богу!
Первый друид
Ну что ж, туда ему и дорога!
Сам посуди: человек он чужой.
И если найдет себе вечный покой,
Никто не помянет его и слезой.
234
Норма, или Любовь политика
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Прежние. Норма вбегает в воинственном исступлении, словно
кто-то предложил изменить конституцию.
Норма
Воспряньте, друиды! Ко мне пусть идут
Все, как один, на мой праведный суд!
Друиды вскакивают в великом ужасе.
Сонныйдруид
(ожесточенно)
Обращайтесь к правительству! Что это за спектакль!
Второй друид
(испуганно)
Разве наш глава распустил совет мудрейших?
Третий друид
(жалобно)
Мои три далера в день! * Прощай, прощай, золотое
времечко.
Норма
Придите в себя! Хочу наказать я
Только Севера — он дерзкий предатель!
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Вводят Севера, запутавшегося в собственных сетях.
Норма
Вот он, — приступим же к делу! Сначала
Покайся в грехах...
Действие третье, явление третье
235
Север
(в сторону)
Уф! Полегчало!
Список, на счастье мое, длинноват,
Затянется дело, спасусь я, пожалуй»
(Громко.)
Во-первых, в обмане я виноват*
Тельцом золотым для меня был народ,
Но все это был лишь холодный расчет.
Норма
Ха, тогда ты умрешь...
(В оппозиционном неистовстве поднимает кинжал, но,
разумеется^ не наносит удара»)
В это время появляется Адальжиза в образе ангела и превращает
Севера в полубога, или, как теперь принято выражаться, в министра.
Друиды
(изумленно)
Что... что угодно от покорнейших слуг?
(Низко кланяются.)
Север
(с импонирующей осанкой)
Мудрый Ликург наш заметил давно:
«Силы, которые врозь стремятся,
В государстве они образуют одно», —
И на этом позвольте мне распрощаться!
Норма
( предупредительно)
О, сохрани боже, как могло ваше высокоблагородие
предположить что-нибудь иное?
Север уходит. Занавес опускается.
236 Норма, или Любовь политика
Ариовист
(продолжает стоять некоторое время в раздумье;
в сторону)
Вот так история, чорт побери! Кто знает, может быть,
и я тоже... Ну, да ладно, поживем — увидим!..
Конец
драма в пяти действиях
FRU INGER TIL 0STRAT
1854
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Фру Ингер, дочь Отти Рёмера, вдова государственного
канцлера Нильса Гюльденлёве.
Элина Гюльденлеве, ее дочь.
Нильс Люкке, датский рыцарь, член государственного
совета.
Олаф Скактавль, норвежский дворянин, изгнанник.
Нильс Стенссён.
Йенс Бьёльке, начальник шведского отряда.
Б ь ё р н, старший слуга 1 q
Финн, слуга f
Эйнар Гук, управитель замка.
Слуги,
крестьяне и
шведские ратники.
Действие происходит в замке Эстрот, близ Троньемского * фиорда
в 1528 году.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Комната в Эстроте. В глубине сцены сквозь открытую дверь видна
рыцарская зала, время от времени озаряемая луной, лучи которой про-
никают через глубокое сводчатое окно в противоположной стене залы.
Справа окно с занавесью, а подальше в глубине входные двери. Слева
большой открытый камин, где разведен огонь, освещающий комнату, а
подальше дверь во внутренние покои. Ненастный, бурный вечер.
Старший слуга Бьер я и Финн сидят у камина. Финн занят чи-
сткой шлема; возле него лежат и другие боевые доспехи, в том числе
меч и щит.
Финн (помолчав). Кто такой был Кнут Альфсён? *
Бьёрн. Господа говорят — последний норвежский ры-
царь.
Финн. И датчане сразили его в Осло-фьорде?
Бьёрн. Спроси пятилетнего ребенка, коли сам не
знаешь.
Финн. Значит, Кнут Альфсён был наш последний
рыцарь? А теперь умер... и нет его больше! (Подняв
кверху шлем,) Ну, тогда висеть тебе да блестеть преспо-
койно в рыцарской зале без единого пятнышка; ты теперь
всего лишь пустая скорлупа; ядро давным-давно источено
червями... Послушай, Бьёрн, не скажешь ли того же про
Норвегию? И Норвегия похожа на пустую скорлупу, как
этот шлем: снаружи блестит, а внутри пусто, источено чер-
вями.
Бьёрн. Заткни глотку и делай свое дело... Шлем вы-
чищен?
Финн. Блестит, как серебряный, при лунном свете.
Бьёрн. Ну и положи его... Гляди, какая ржавчина на
мече; надо отчистить.
Финн (вертит в руках меч). Стоит ли?
Бьёрн. Что такое?
9 Г. Ибсен, т. 1
242
Фру Ингер из Эстрота
Финн. Лезвие сточено.
Бьёрн. Не твое дело. Дай-ка сюда... Принимайся за
щит.
Финн (вертя в руках щит). Без рукоятки. Не за что
взяться.
Бьёрн (бормочет). Взяться бы хорошенько за тебя!..
Финн начинает напевать вполголоса.
Чего еще?
Финн. Пустой шлем, меч без лезвия, щит без рукоят-
ки — вот и все богатство! Никто, я полагаю, и не попрекнет
фру Ингер за то, что она оставляет такие доспехи висеть чи-
стенькими на стене вместо того, чтобы дать им заржаветь
от крови датчан.
Бьёрн. Вздор болтаешь; у нас теперь мир.
Финн. Мир? Да, когда крестьянин выпустит послед-
нюю стрелу, а волк утащит у него из хлева последнего яг-
ненка, — между ними тоже бывает мир да лад. Только
лад особого рода. Ну, да пусть! Как я сказал, немудрено,
что доспехи висят чистенькими в рыцарской зале. Знаешь,
небось, как когда-то говорили: «Только рыцарь — муж-
чина». А раз у нас нет больше ни одного рыцаря, так все
равно что нет и мужчин. Где же нет мужчин, приходится
заправлять женщинам, а потому...
Бьёрн. А потому советую тебе оставить свою дурац-
кую болтовню. (Встает.) Поздно уже. Поди и повесь шлем
и панцырь на место.
Финн (вполголоса). Нет, уж лучше погодить до утра.
Бьёрн. Да не боишься же ты темноты?
Финн. Днем не боюсь, а если случается струсить под
вечер, так не мне одному. Нечего на меня смотреть. Послу-
шай-ка, что говорят внизу, в людской, много чего наслу-
шаешься. (Понизив голос.) Ходит слух, что по зале ка-
ждую ночь бродит привидение — высокого роста, все в чер-
ном.
Бьёрн. Бабская болтдвня!
Финн. Все клянутся, что это сущая правда.
Бьёрн. Еще бы!
Финн. Диковиннее всего, что сама фру Ингер думает
то же самое.
Действие первое
243
Бьёрн (пораженный). Фру Ингер? Что же она ду-
мает?
Финн. Что фру Ингер думает? Ну, положим, об этом
мало кто знает. Одно верно, что сама она не знает покоя.
Не видишь ты разве, как она бледнеет и тает день ото дня?
(Пытливо глядя на Бьерна.) Люди сказывают — совсем
сна лишилась... из-за этого привидения...
В полуоткрытую дверь налево показывается Элина Гюльденлеве
и, услыхав последние слова, останавливается на пороге, не замеченная
собеседниками.
Б ь ё р н. И ты веришь такому вздору?
Финн. И верю и не верю. Иные толкуют это и по-
друтому. Только это уж прямо по злобе... Послушай, Бьёрн,
знаешь ты, какую песенку распевают по всей стране?
Бьёрн. Песенку?
Финн. Да, у нас в народе. Само собой, это скверная,
ругательная песня. А напев недурен. Вот послушай. (Напе-
вает вполголоса.)
Фру Ингер из Эстрота силой грозна,
Вся в бархате, в куньих мехах,
И жемчуг у ней в волосах;
Вот только покоя не знает она
И ночи проводит без сна.
Фру Ингер датчанам себя продает,—
Рабом стал норвежский народ;
В награду за это...
Бьерн гневно схватывает его за ворот и встряхивает, а Элина в это
время незаметно отступает назад.,
Б ьё р н. А я за это послал бы тебя без всякой награды
к чорту! Не мели непристойностей о фру Ингер!
Финн (высвобождаясь). Ну, ну, ну, не я же сложил
такую песню.
За сценой справа раздается звук рога.
Бьёрн. Тсс... что это?
Финн. Рог трубит. Значит, у нас нынче вечером будут
гости.
9*
244
Фру Ингер из Эст рота
Бьёрн (у окна). Отворяют ворота. Слышен стук копыт
во дворе. Должно быть, рыцарь.
Финн. Рыцарь? Едва ли.
Бьёрн. Почему так?
Финн. Сам же ты сказал, что наш последний рыцарь
умер. (Уходит направо.)
Бьёрн. Проклятый плут — у него ушки на макушке!
Как я ни старался замалчивать и скрывать — мало толку.
В народе уж заговорили о нашей госпоже; скоро, пожалуй,
все будут кричать, что...
Элина (снова входит из дверей налево, озирается и9
подавляя волнение, говорит). Ты здесь один, Бьёрн?
Бьёрн. А, это вы, йомфру* Элина?
Элина. Послушай... расскажи мне какую-нибудь
сказку; я знаю, у тебя еще много их в запасе, кроме тех^
которые...
Бьёрн. Рассказать сказку? Теперь? Так поздно ве-
чером?..
Элина. Если вести счет времени с той поры, как в Эс-
троте у нас стемнело, то, правда, теперь уже поздний вечер.
Бьёрн. Что с вами? Что-нибудь неладно? Вы так
встревожены?
Элина. Да, пожалуй...
Бьёрн. С вами что-нибудь случилось? За эти послед-
ние полгода вы так переменились, что я просто не узнаю вас.
Элина. Ты забыл — вот уже полгода, как моя люби-
мая сестра Люция покоится в могильном склепе.
Бьёрн. Это не только от того, йомфру Элина, вы то
бродите бледная, молчаливая, задумчивая, то мечетесь рас-
строенная, растерянная, как вот сейчас.
Элина. Ты так думаешь? А почему? Не была ли она
кротка, добра, прекрасна, как летняя ночь? Бьёрн, говорю
тебе, я любила Люцию, как саму себя. Ты забыл, как мы,
маленькие, сиживали у тебя на коленях зимними вечерами?
Ты пел нам песни, рассказывал...
Бьёрн. Да, в те времена вы были светлая, веселая.
Элина. Да, в те времена. Тогда я жила чудесной
жизнью в мире сказок и собственных грез. Можно ли по-
верить, что на берегу моря у нас было в те времена так же
голо и пустынно, как теперь? Если и было, то я не заме-
Действие первое
245
чала этого. Это было мое любимое место; там я гуляла и
сочиняла про себя прекраснейшие саги и хроники; * мои ге-
рои приносились по морю из далеких стран и снова уно-
сились по волнам туда же; я сама жила их жизнью и сопро-
вождала их в пути. (Опускаясь в кресло,) Теперь я чув-
ствую такую усталость и слабость... Мои собственные
сказки не дают больше пищи моей душе; теперь они для
меня не более, как сказки. (Порывисто встает.) Бьерн,
знаешь, что подточило мое здоровье?.. Правда! Одна ужас-
ная, безобразная правда, которая гложет меня день и ночь,
как червь.
Бьёрн. Что вы хотите сказать?
Элина. Помнишь, ты порой давал нам добрые советы,
учил, как надо жить? Сестра следовала твоим наставле-
ниям, а я... Боже мой!..
Бьёрн (утешая). Ну, ну, полно.
Элина. Я знаю, я была горда, заносчива. Когда мы
играли, я всегда хотела быть королевой, потому что я ведь
была выше всех, прекраснее всех, умнее всех. Я помню!
Бьёрн. Правда.
Элина. Раз ты взял меня за руку и, строго глядя мне
в глаза, сказал: «Не гордись ни красотой своей, ни умом,
но будь горда, как горный орел, мыслью, что ты дочь Ин-
гер Гюльденлёве».
Бьёрн. Такой матерью можно было гордиться.
Элина. Ты достаточно часто рассказывал мне об этом,
Бьёрн. О, ты много рассказывал мне тогда сказок. (Пожи-
мая ему руку.) Спасибо за все... Расскажи мне теперь еще
одну; быть может, она исцелит меня, сделает попрежнему
веселой, беззаботной.
Бьёрн. Вы уже не дитя больше.
Элина. Верно. Но дай мне хоть потешить себя
мыслью, что я еще дитя... Ну, рассказывай.
Элина бросается в кресло; Бьёрн присаживается на край каминной
решетки.
Бьёрн. Жил-был благородный рыцарь...
Элина (тревожно прислушиваясь к чему-то в зале,
хватает старика за руку и говорит взволнованным шопо-
том). Тсс! Не кричи так. Я ведь не глухая.
246
Фру Ингер из Эстрота
Бьёрн (понизив голос). Жил-был благородный ры-
царь, и шла о нем диковинная молва...
Элина, привстав, боязливо-напряженно прислушивается.
Йомфру Элина, что с вами?
Элина (снова садясь). Со мной? Ничего. Рассказы-
вай же!
Бьёрн. Вот какая молва: стоило ему пристально по-
глядеть в глаза какой-нибудь женщине, и она уже никогда
его не забывала, но вечно думала о нем, провожала его
мыслями, где бы он ни был, и изнывала от тоски по нем.
Элина. Да, я слыхала. Но это не сказка. Рыцарь, о
котором ты рассказываешь, Нильс Люкке, он и поныне еще
заседает в датском государственном совете...
Бьёрн. Может статься.
Элина. Ну, да все равно; продолжай.
Бьёрн. И вот случилось раз...
Элина (вдруг встает). Тсс! Замолчи!
Бьёрн. Что такое? Что с вами?
Элина (прислушиваясь). Слышишь?
Бьёрн. Что?
Элина. Вот оно! Так и есть! Клянусь крестом господ-
ним, так оно и есть!
Бьёрн (встает). Да что такое? Где?
Элина. Она сама... ходит по рыцарской зале... (Ки~
дается к дверям залы.)
Бьёрн (следует за нею). Как это вам на ум пришло?
Йомфру Элина, ступайте к себе.
Элина. Тсс! Ни с места! Не шевелись! Не выдай
себя! Стой, сейчас проглянет луна... Ты видел — мелькнула
черная тень?..
Бьёрн. Клянусь всеми святыми!..
Элина. Видишь — повертывает портрет Кнута Альф-
сёна лицом к стене. Ха-ха! Пожалуй, он слишком упорно
глядит ей в глаза.
Бьёрн. Йомфру Элина, выслушайте меня.
Элина (возвращаясь к камину). Теперь я знаю.
Бьёрн (про себя). Значит, все-таки правда.
Элина. Кто это был, Бьёрн? Кто?
Бьёрн. Вы же сами видели не хуже меня.
Действие первое
241
Элина. Ну, хорошо, кого же я видела?
Бьёрн. Вы видели вашу мать.
Элина (как бы про себя). Каждую ночь слышала я
ее шаги в зале. Слышала, как она вздыхает и стонет, словно
душа умершего без покаяния. И в песне ведь говорится...
Ах, теперь я знаю! Теперь я знаю, что..,
Бьёрн. Тсс!
Фру Ингер входит быстрыми шагами из залы и, не замечая при-
сутствующих, идет прямо к окну, откидывает занавесь, долго вгляды-
вается в темноту, словно высматривает кого на дороге, и затем мед-
ленно возвращается в залу.
Элина (тихо, провожая ее глазами). Ни кровинки в
лице, словно мертвец...
За входной дверью справа раздаются шум и громкие голоса.
Бьёрн. Что там еще?
Элина. Поди и узнай, в чем дело/
В передней появляются Эйнар Гуки большая толпа дворовых
слуг и крестьян.
Эйнар Г у к (в дверях). Прямо к ней! И не робеть!
Бьёрн. Кого вам нужно?
ЭйнарГук. Нам нужно саму фру Ингер.
Бьёрн. Фру Ингер? В такую позднюю пору?
Эйнар Гук. Хоть и поздно, но все-таки, надо пола-
гать, еще во-время.
Крестьяне. Да, да! Пусть выслушает нас»
Толпа из передней входит в комнату. В эту минуту в дверях залы по-
казывается фру Ингер Гюльденлеве. Все сразу умолкают.
Фру Ингер. Что вам нужно от меня?
Эйнар Гук. Мы пришли к вам, благородная госпожа,
чтобы...
Фру Ингер. Ну, говори прямо.
Э й и аар Гук. Да что ж, наше дело правое. Одним сло-
вом, мы пришли с просьбой отпустить нас и выдать ору-
жие...
Фру Ингер. Отпустить и выдать оружие? Для чего?
Эйнар Гук. Прошел слух из Швеции, будто народ
в Далекарлии* поднялся на короля Густава...*
248
Фру Ишер из Эстрота
Фру Ингер, Далекарлийцы?
Эйнар Гук. Да; таков слух, и, сдается, он верен.
Фру Ингер. Ну, если оно и так, вам-то что до вос-
стания далекарлийцев?
Крестьяне. И мы с ними! На помощь им! И сами
освободимся!
Фру Ингер (про себя). О, неужели час пробил?
Эйнар Гук. Норвежцы толпами бегут в Далекарлию
из всех пограничных селений. Даже объявленные вне за-
кона изгнанники, годами укрывавшиеся в горах, отважи-
ваются спускаться в селения, ищут людей и оттачивают
свои мечи.
Фру Ингер (помолчав). Слушайте... скажите — хо-
рошо ли вы обдумали? Хорошо ли рассчитали, во что вам
обойдется это, если войска Густава победят?
Бьёрн (тихо, умоляюще ей). Рассчитайте, во что это
обойдется Дании, если войска Густава будут разбиты!
Фру Ингер (резко). Не мое дело пускаться в такие
расчеты. (Обращаясь к толпе.) Вы знаете, король Густав
вполне может рассчитывать на помощь Дании. Король Фре-
дерик* друг ему и, конечно, не оставит его в беде...
ЭйнарГук. А если бы теперь народ поднялся по всей
Норвегии? Если бы поднялись мы все, как один человек,—
и слуги господские и простой народ? Да, фру Ингер Гюль-
денлёве, сдается мне, мы дождались удобного случая. Если
теперь искра разгорится, чужеземцам придется убраться
восвояси.
Крестьяне. Долой датских фогтов!* Долой чуже-
земных господ! Долой прислужников государственного со-
вета!
Фру Ингер (про себя). Это молодцы настоящего
закала! Но все-такй, все-таки...
Бьёрн (так же). Она колеблется. (Элине.) Быось об
заклад, йомфру Элина, вы согрешили, осуждая свою мать.
Элина. Бьёрн, я готова вырвать себе глаза, если они
солгали мне.
Эйнар Гук. Видите, благородная госпожа, прежде
всего надо взяться за короля Густава; раз его власть будет
сломлена, и датчанам не удержаться у нас долго.
Фру Ингер. А тогда?
Действие первое
249
Эйнар Гук. Тогда мы свободны; над нами не будет
чужеземных господ, и мы сами можем избрать себе короля,
как шведы до нас. *
Фру Ингер (с живостью). Сами избрать короля...
Ты думаешь о роде Стуре?
Эйнар Гук. Король Кристиан * и за ним другие по-
очистили нашу землю от старинных дворянских гнезд. Луч-
шие из наших господ бродят изгнанниками в горах, если
только живы еще. Но может статься все-таки, что оты-
щется какой-нибудь потомок старинного рода, который...
Фру Ингер (быстро). Довольно, Эйнар Гук! До-
вольно. (Про себя.) Ах, моя лучшая надежда!.. (Обра-
щаясь к крестьянам и дворовым слугам.) Теперь я сделала,
что могла: уговаривала вас, сказала, в какое опасное дело
вы пускаетесь. Но если вы твердо стоите на своем, то с
моей стороны неразумно было бы запрещать вам то, что
вы можете предпринять, и не спрашиваясь у меня, на свой
собственный страх.
Эйнар Г у к. Так вы соглашаетесь?..
Фру Ингер. У вас своя крепкая воля; решайте сами...
Если, как вы говорите, вас мучат, угнетают... Я мало све-
дуща в этих делах... и не хочу ничего знать больше... Что
же я могу сделать — одинокая женщина? Даже если бы вы
вздумали разграбить рыцарскую залу, где немало годного
оружия... Сегодня ведь вы хозяева в Эстроте, делайте, как
знаете. Спокойной ночи.
Толпа испускает громкие радостные клики. Зажигают огни, и слуги
приносят из залы разное оружие.
Бьёрн (схватив за руку фру Ингер в то время, как
она собирается уходить). Спасибо, благородная и велико-
душная госпожа моя! С детских лет я знаю вас и никогда
не сомневался в вас.
Фру Ингер. Тише, Бьёрн... опасную игру я затеяла
сегодня. Для всех других здесь ставкой только жизнь, а
моя ставка... в тысячу раз больше, поверь мне!
Бьёрн. Как? Или вы боитесь за свою власть и доброе
согласие с...
Фру Ингер. Мою власть? Творец небесный!
250
Фру Ингер из Эстрота
Один из слуг (выходя из залы с длинным мечом).
Вот это настоящий волчий зуб! Им я буду кусать приспеш-
ников кровопийц!
Эйнар Гук (другому слуге). Что ты там нашел?
Второй. Броню, которую, говорят, носил Харлоф
Хюттефад. *
Эйнар Гук. Ну, тебе она не по плечу. Гляди, вот
у меня копье Стена Стуре; * повесь на него броню, тогда
у нас будет такое богатое боевое знамя, что лучшего и не
надо.
Финн (входит из дверей налево с письмом в руках и
обращается к фру Ингер). Я искал вас по всему дому...
Фру Ингер. Что тебе?
Финн (подает ей письмо). Посланный из Троньема
с письмом и поклоном вам.
Фру Ингер. Посмотрим. (Вскрывая пиаьмо.) Из
Троньема ? Что бы это такое могло быть ? (Пробегая
письмо.) Иисусе Христе! От него. Приехал сюда... (В силъ*
ном волнении продолжает читать, в то время как слуги
таскают оружие из залы.)
Фру Ингер (про себя). Он едет сюда. Прибудет се-
годня в ночь. Придется, значит, пустить в дело ум, а не меч.
ЭйнарГук. Будет, будет, добрые люди; теперь, я ду-
маю, мы вооружены на славу. Можно и в путь-дорогу.
Фру Ингер (вдруг). Ни один человек не выйдет со
двора в эту ночь!
Эйнар Гук. Но, благородная госпожа, ветер как раз
попутный; мы стрелой понесемся по фьорду и...
Фру Ингер. Как я сказала, так и будет.
Эйнар Гук. Значит, нам остаться до утра?
ФруИнгер. И до утра и дольше. Ни один вооружен-
ный человек не выйдет из Эстрота до поры до времени!
В толпе ропот неудовольствия.
Некоторые из крестьян. Мы все-таки уйдем,
фру Ингер!
Другие. Да, да! Мы все-таки уйдем!
Фру Ингер (делая шаг к ним). Кто осмелится?
Все молчат.
Действие первое
251
Я за вас обдумала дело. Что понимаете вы, простые люди»
в делах государства? А беретесь судить о них!.. Придется
вам потерпеть еще немного. Что обижаться вам, когда и
нам, господам, живется не слаще... Отнесите все оружие на
место, в залу. После вы узнаете мою волю. Ступайте.
Слуги уносят оружие, после чего вся толпа уходит в двери
направо.
Элина (тихо Бъёрну). Ну что же, ты все еще того
мнения, что я согрешила, осудив госпожу Эстрота?
Фру Ингер (знаком подозвав к себе Бъ'ерна). При-
готовь одну из комнат для гостей.
Бьёрн. Слушаю, фру Ингер.
ФруИнгер. И ворота настежь, кто бы ни постучался!
Бьёрн. Но?..
Фр у И н г е р. Ворота настежь!
Бьёрн. Ворота настежь! (Уходит направо.)
Фру Ингер (Элине, которая уже в дверях налево).
Останься... Элина... дитя мое... мне надо поговорить с то-
бою наедине.
Элина. Я вас слушаю.
Фру Ингер. Элина... нехорошо думаешь ты о своей
матери.
Элина. Я думаю так, как велит мне думать ваше пове-
дение, хотя мне это и больно.
Фру Ингер. Тебе внушает такой ответ твой строп-
тивый нрав.
Элина. Кто сделал меня строптивой? С самого дет-
ства привыкла я смотреть на вас, как на женщину высо-
кой» благородной души. Я представляла себе похожими на
вас тех женщин, о которых говорят хроники и саги. Мне
казалось, будто сам господь бог отметил ваше чело пе-
чатью, избрал вас руководить нерешительными и слабыми
духом. В рыцарской зале вам воспевали хвалу рыцари и
господа; даже простой народ из ближних и из дальних
мест называл вас надеждой и опорой страны, и все думали,
что благодаря вам вновь настанут для нее счастливые вре-
мена. Все думали, что благодаря вам в Норвегии настанет
новый день. Однако у нас все еще стоит ночь, и я не знаю
252
Фру Ингер из Эстрота
даже, смею ли я надеяться на то, что когда-нибудь благо-
даря вам забрезжит утро.
Фру Ингер. Нетрудно догадаться, откуда ты берешь
такие ядовитые слова. До тебя дошли шипенье и ропот бес-
смысленной черни о вещах, в которых она мало смыслит»
Элина. Глас народа — глас божий, — говорили вы
когда-то, когда вас величали в песнях и речах.
Фру Ингер. Пусть так. Но если я избрала себе та-
кую долю — смирно сидеть здесь, сложа руки, хотя от меня
самой зависит действовать... Разве тебе не кажется, что моя
ноша и без того достаточно тяжела, а ты еще отягощаешь
ее камнями упреков!
Элина. Камни, которыми я отягощаю вашу ношу, не
меньше тяготят и меня. Как легко мне жилось и дышалось,
пока я верила в вас. Ведь чтобы жить, я должна сохранить
мою гордость; и я могла бы жить и гордиться, если бы вы
оставались такой, какой были некогда.
Фру Ингер. А что тебе порукой в том, что я стала
другой? Элина... почему ты так уверена, что ты справед-
лива к своей матери?
Элина (порывисто). О, если бы это было не так!
Фру Ингер. Тише. Ты не вправе требовать отчета
у матери... Скажи я одно только слово... но... тебе было бы
мало радости, если бы ты сейчас узнала... Лучше подожди,
придет время, быть может...
Элина (собираясь уйти). Спокойной ночи, матушка!
Фру Ингер (запинаясь). Нет... побудь со мной...
у меня есть еще... Подойди поближе... Выслушай меня,
Элина! (Садится у стола перед окном.)
Э л и н а. Я вас слушаю.
Фру Ингер. Как ты ни молчалива, я знаю наверное,
что тебя тянет вырваться отсюда. Слишком пусто, уеди-
ненно для тебя в Эстроте.
Элина. Может ли это удивлять вас, матушка?
Фру Ингер. Твоя жизнь может стать иной — это
зависит от тебя.
Элина. Как?
Фру Ингер. Слушай... Сегодня в ночь я жду гостя.
Элина (подходя ближе). Гостя?
Фру Ингер. Гостя, который должен остаться для всех
Действие первое
253
чужим и неизвестным. Никто и знать не должен, откуда он
явится и куда уедет.
Элина (с криком радости, бросаясь перед матерью на
колени и схватив ее руки). Матушка, матушка! Простите
мне мою несправедливость к вам, если можете!
Фру Ингер. Что ты хочешь сказать?.. Элина, я тебя
не понимаю.
Элина. Итак, все, все ошибались! Вы все та же,
сердце ваше не изменилось!
Ф р у И и г е р. Но встань же и скажи мне...
Элина. О, вы думаете, я не знаю, кто этот гость?
Фру Ингер. Ты знаешь? И все-таки?..
Элина. Или вы думаете, ворота Эстрота были замк-
нуты так наглухо, что сюда не могли проникать даже го-
рестные слухи? Вы думаете, я не знаю, скольким потомкам
древних родов приходится скитаться изгнанниками, объяв-
ленными вне закона, без крова, без пристанища, в то время
как датские господа хозяйничают в их вотчинах?
Фру Ингер. Ну? И что же дальше?
Элина. Я хорошо знаю, что многих благородных ры-
царей травят в лесу, как голодных волков. Нет у них ни
очага, ни крошки хлеба...
ФруИнгер (холодно). Довольно! Теперь я понимаю
тебя.
Элина (продолжая). Вот почему вы в эту ночь остав-
ляете ворота Эстрота открытыми. Вот почему гость наш
должен остаться чужим и неизвестным для всех; вот по-
чему никто не должен знать, откуда он явится, куда уедет.
Вы, вопреки строгому запрету давать убежище и помощь
изгнанникам...
Фру Ингер. Довольно, довольно, говорю тебе! (По-
молчав, продолжает, видимо, принуждая себя.) Ты оши-
баешься, Элина... Я жду сегодня не изгнанника.
Элина (встает). Так я плохо поняла вас.
Фру Ингер. Выслушай меня, дитя мое! Но будь
рассудительна, если вообще в силах укротить свой необуз-
данный нрав.
Элина. Я буду смирно слушать вас до конца.
Фру Ингер. Т<к слушай, что я скажу тебе... Я ста-
ралась по мере сил оставлять тебя в неведении, скрывать
254
Фру Ингер из Эстрота
от тебя все то горе и бедствия, в которые мы ввергнуты.
Какая кому была бы польза от того, что я омрачила бы
твою молодую душу скорбью и озлоблением? Слезами и
женскими жалобами не помочь горю, не вызволить нас из
беды! Для этого нужны мужество и сила.
Элина. Кто же вам сказал, что у меня не нашлось бы
мужества и силы, если бы на то пошло?
Фру Ингер, Потише, дитя; я могла бы поймать тебя
на слове.
Элина. Как, матушка?
Фру Ингер. Я могла бы потребовать от тебя и того
и другого.., могла бы... Но дай мне сначала договорить.
Знай, близка, как видно, минута, которую столь долго под-
готовлял датский государственный совет... Я хочу сказать,
удобная минута нанести нашим правам и вольностям по-
следний удар. Вот почему теперь и надо...
Элина (страстно). Восстать, матушка?
Фру Ингер. Нет, надо выиграть время. В Копенга-
гене теперь как раз происходит совещание о том, как лучше
взяться за дело. Большинство членов совета, видно, того
мнения, что ладу не добиться, пока Норвегия и Дания не
станут одним государством. Ведь сохрани за собой Норве-
гия права свободного государства, при новом избрании
короля взаимная вражда может вырваться наружу. Вот
это-то господа датчане и хотят предотвратить...
Элина. Как им не хотеть! Но разве мы можем это
стерпеть? Разве можем спокойно смотреть, как?..
Фру Ингер. Нет, мы не можем это стерпеть. Но и
пустить в ход оружие... вступить в открытую борьбу —
к чему бы это повело, пока у нас нет единения? Разве
страна переживала когда-нибудь худшие времена, времена
большей разрозненности, нежели теперь?.. Нет, если и воз-
можно “достичь чего-либо, то лишь втихомолку. И прежде
всего надо, как я говорю, выиграть время, успеть пораски-
нуть умом-разумом. В южной Норвегии значительная часть
дворянства стоит за датчан; что будет у нас на севере еще
неизвестно. Поэтому король Фредерик послал сюда одного
из самых доверенных своих приближенных, чтобы он само-
дично убедился в нашем настроении.
Элина (напряженно). Ну, и что же?..
Действие первое
255
Фру Ингер. Этот рыцарь приезжает в Эстрот сего-
дня ночью.
Элина. Сюда? Ночью?
Фру Ингер. Торговый корабль доставил его вчера
в Троньем, и сейчас меня известили, что он намерен посе-
тить меня. Не пройдет и часу, как он будет здесь.
Элина. И вы не подумали, матушка, какой опасности
вы подвергаете свое доброе имя, соглашаясь на свидание
с датским посланцем? Здешний народ и без того уже от-
носится к вам подозрительно. Как же вы надеетесь, что он
когда-нибудь станет слушаться ваших советов и приказа-
ний, раз узнает...
Фру Ингер. Не беспокойся. Все это я вполне обду-
мала; бояться тут нечего. Его поручение — тайна; поэтому
он прибыл в Троньем под видом чужестранца и таким же
неизвестным чужестранцем посетит Эстрот.
Элина. А имя этого датского посланца?
ФруИнгер. Это громкое имя, Элина. Вряд ли среди
дворян Дании найдется более знатный.
Элина. Но какие же у вас намерения? Я все-таки не
совсем поняла вас.
ФруИнгер. Скоро поймешь... Раз мы не можем раз*ч
давить змия, надо связать его.
Элина. Берегитесь, если узы не выдержат.
Фру Ингер. От тебя зависит затянуть их покрепче.
Элина. От меня?
Фру Ингер. Я давно заметила, что Эстрот для тебя
тюрьма. Молодому соколу не по нраву сидеть за железной
решеткой.
Элина. У меня крылья подрезаны... Хоть бы вы и
дали мне свободу — мало проку.
Фру Ингер. Крылья твои остаются подрезанными
лишь до тех пор, пока ты сама этого желаешь.
Элина. Я желаю? Моя воля в ваших руках. Станьте
той, какою вы были, и я...
Фру Ингер. Довольно об этом. Слушай дальше...
Вряд ли тебе не по сердцу покинуть Эстрот,
Элина. Быть может, матушка.
Фру Ингер. Однажды ты сказала мне, что не зна-
вала лучшей жизни, нежели та, какою ты жила, погружаясь
256
Фрд Ингер из Эстрота
в свои сказки и хроники. Вот эта-то жизнь и могла бы вер-
нуться для тебя.
Элина. Что вы хотите сказать?
Фру Ингер. Элина, что если сегодня явится сюда
могущественный рыцарь, чтобы увезти тебя с собою в свой
замок, где тебя ждут слуги и служанки, шелковые платья
и высокие хоромы?
Элина. Рыцарь, говорите вы?
Фру Ингер. Да.
Элина (понижая голос). И датский посланец приез-
жает сюда сегодня ночью?
Фру Ингер. Ночью.
Элина. Если так, то я боюсь истолковать себе смысл
ваших слов.
Фру Ингер. Бояться нечего, если только ты не истол-
куешь его в дурную сторону. Я, право, не помышляю при-
нуждать тебя. Выбор и решение в твоей воле.
Элина (делая шаг к матери). Слышали вы рассказ
о матери, которая переезжала через горы ночью в санях
с маленькими детьми? За ней по пятам гнались волки; дело
шло о жизни, и мать выбрасывала из саней детей своих
одного за другим, чтобы выиграть время и спастись
самой.
Фру Ингер. Сказка. Мать вырвала бы у себя сердце
из груди прежде, нежели выбросить свое дитя волкам.
Элина. Не будь я дочерью своей матери, я бы сказала,
что вы правы. Но вы как раз похожи на ту мать; и вы бро-
саете волкам своих дочерей, одну за другою. Сначала стар-
шую дочь. Пять лет тому назад покинула Эстрот сестра
моя Мерете; теперь она в Бергене, супругой Винцента
Люнге. Но вы думаете, она счастлива в замужестве за дат-
ским рыцарем? Винцент Люнге — могущественный госпо-
дин, почти король. У Мерете много слуг и служанок; есть
и шелковые платья и высокие хоромы; но днем ей не светит
солнце, ночь не приносит ей покоя, — она никогда не лю-
била того, кто стал ее супругом; и он явился сюда свататься
за нее потому лишь, что она была богатейшей наследницей
в Норвегии, и потому, что ему тогда нужно было пустить
корни здесь в стране. Я это знаю, отлично знаю. Мерете
покорилась вам и последовала за чужим господином. Но
Действие первое
257
чего это ей стоило? Больше слез, чем хотелось бы матери
иметь на своей душе в день судный.
Фру Ингер. Я сама знаю, что я взяла на себя, и не
боюсь этого.
Элина. Но не только этот грех взяли вы на себя.
Где Люция, вторая ваша дочь?
Фру Ингер. Спроси у бога, который взял ее.
Элина. Я вас спрашиваю, — вам предстоит отвечать
за то, что ей пришлось расстаться с молодой жизнью. Ве-
селая, как птичка весной, отплыла она из Эстрота по-
гостить к сестре в Берген. Через год она снова была здесь,
но щеки ее были уже бледны, и смерть точила ее грудь.
А, вы удивлены, матушка? Вы, верно, полагали, что эта
безобразная тайна погребена вместе с нею? Но она сама
рассказала мне все. Благородный рыцарь завладел ее серд-
цем. Хотел жениться на ней. Вы знали, что дело идет о
спасении ее чести, но остались непреклонны, и вашей до-
чери пришлось умереть. Вы видите, я знаю все.
Фру Ингер. Все? Так она сказала тебе и его имя?
Элина. Его имя? Нет, имени его она не сказала мне.
Оно наводило на нее какой-то мучительный страх... она ни
разу не упомянула его имени.
Фру Ингер (с облегчением переводя дух, про себя).
А... так ты все-таки не знаешь всего.
(Вслух,) Элина... то событие, которое ты только что за-
тронула, было мне хорошо известно. Но в этом деле есть
еще нечто, на что, быть может, ты не обратила внимания.
Тот дворянин, которого Люция встретила в Бергене, был
датчанин.
Элина. И это я знаю.
Фру Ингер. И его любовь была обман. Он попросту
обольстил Люцию, обошел ее своими лукавыми, вкрадчи-
выми речами.
Элина. Я знаю, но она все-таки любила его; и будь
в вас материнское сердце, для вас выше всего на свете
была бы честь вашей дочери.
Фру Ингер. Не выше ее счастья. Неужели, ты ду-
маешь, я, имея перед глазами судьбу Мерете, могла при-
нести в жертву и вторую мою дочь человеку, который не
любил ее?
258
Фру Ингер из Эстрота
Элина. Умными речами можно провести многих, но
меня ими не провести. Не думайте, что я совсем слепа и
не знаю ничего из того, что творится вокруг нас. Мне по-
нятны ваши поступки: я хорошо знаю, что датские господа
не имеют в вас надежного друга. Вы, быть может, даже не-
навидите датчан, но вы и боитесь их. В то время, когда вы
отдали Мерете Винценту Люнге, датчане взяли верх
повсюду в стране. Три года спустя, когда вы воспретили
Люции выйти замуж за того, с кем она связала свою
жизнь, хотя ои и обольстил ее, дело обстояло иначе. Дат-
ские фогты, поставленные королем, бесстыдно издевались
над народом, и вы сочли неразумным еще более укрепить
те узы, которые уже связывали ваш дом с чужеземными
насильниками. Но что вы сделали, чтобы отомстить за Лю-
цию, за ее раннюю смерть? Ничего вы не сделали. Хорошо
же, я сделаю это за вас: я отомщу за позор, постигший
народ наш и дом наш.
Фру Ингер. Ты? На что ты решилась?
Элина. Я пойду своей дорогой, как вы своей. Я са-
ма еще не знаю, на что мне решиться, но я чувствую в
себе силы и мужество пойти на все ради нашего правого
дела.
Фру Ингер. В таком случае тебе предстоит жесто-
кая борьба. Я некогда дала такой же обет... и поседела под
тяжестью своего обета.
Элина. Спокойной ночи. Вашего гостя можно ожи-
дать с минуты на минуту, и при этой встрече я лишняя.
Может быть, для вас еще не поздно... Господь да укре-
пит и направит вас! Не забывайте, что на вас устремлены
тысячи глаз. Вспомните о Мерете, которая день и ночь
оплакивает свою загубленную жизнь. Вспомните о Люции,
спящей в гробу.
И не забудьте, что в эту ночь вы затеваете игру, от
исхода которой зависит судьба последнего вашего ребенка.
(Уходит налево.)
Фру Ингер (с минуту смотрит ей вслед). Моего по-
следнего ребенка? Ты сама не знаешь, как верно то, что ты
сказала. Но дело идет не об одном моем ребенке. Господи,
помоги мне! В эту ночь ставкой является судьба всей Нор-
вегии...
Действие первое
259
AL. Кто-то въезжает во двор? (Прислушивается , у
окна.)
Нет, никого. Это ветер. Холодный, как из могильного
склепа... Справедливо ли поступил господь бог? Создать
меня женщиной и возложить на мои плечи мужской
подвиг.
Да, в моих руках благо страны. В моей власти поднять
их всех, от первого до последнего. От меня ждут они знака,
и если я не подам его теперь, то этого, быть может, никогда
не случится...
Медлить? Пожертвовать столькими ради одного?.. Не
лучше ли было бы?.. Нет, нет, нет! Не хочу, не могу.
(Украдкой бросает взгляд в сторону рыцарской залы,
быстро отворачивается, словно в испуге, и шепчет.) Опять
они там... эти бледные призраки... мертвые предки, павшие
родичи... Фу! Эти сверлящие глаза, глядящие из всех
углов!
(Отмахиваясь назад рукой, кричит.) Стен Стуре! Кнут
Альфсён! Олаф Скактавль! Прочь! Прочь! Я не могу!
Из залы выходит человек сильного сложения, с проседью в воло-
сах и в бороде, в разорванном овчинном тулупе и заржавленных до-
спехах.
Вошедший (останавливаясь в дверях, глухо). При-
вет вам, фру Ингер Гюльденлеве!
Фру Ингер (оборачиваясь с криком). AL, Христос
спаси и помилуй!.. (Падает в кресло.)
Вошедший пристально смотрит на нее, не двигаясь с места и опираясь
на свой меч.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Тот же покой в Эстроте. Фру Ингер сидит у стола перед окном*
Олаф Скактавль стоит несколько поодаль. Лица обоих выражают
сильное волнение, вызванное беседой.
Олаф Скактавль. В последний раз, Ингер Гюль-
денлёве,— вы непоколебимы в своем решении?
Фру Ингер. Я не могу иначе... И мой совет вам —
поступать, как я. Если такова воля неба, чтобы Норвегия
пала безвозвратно, она падет, будем ли мы поддерживать
ее или нет.
Олаф Скактавль. И вы хотите, чтобы я на этом
успокоился? Сидеть и смотреть, сложа руки, теперь, когда
час настал? Или вы забыли, за что мне предстоит ото-
мстить? Они отняли у меня все мои земли и разделили
между собой. Сына моего, мое единственное дитя, послед-
него потомка моего рода, убили на моих глазах как собаку.
Меня самого двадцать лет гоняли без отдыха, без пощады
по лесам и горам. Молва много раз хоронила меня, но я
всей душой уповаю, что им не удастся спровадить меня на
тот свет, пока я не отомщу.
Фру Ингер. Тогда перед вами еще долгая жизнь.
Что же вы намерены делать?
Олаф Скактавль. Делать? Разве я знаю, что
мне делать? Я никогда не затевал ничего такого. Тут вам
надо прийти мне на помощь. У вас на это хватит ума.
У меня же лишь пара рук да меч мой.
Фру Ингер. Меч ваш заржавел, Олаф Скактавль.
Все мечи в Норвегии заржавели.
Олаф Скактавль. Потому, верно, некоторые люди
и борются одним языком. Ингер Гюльденлёве, вы сильно из-
менились. Было время, в груди вашей билось мужское сердце.
Действие второе
>61
Фру Ингер. Не напоминайте мне о том, что было.
Олаф Скактавль. Но я для этого и явился к вам.
Вы должны выслушать меня, хотя бы...
Фру Ингер. Ну, хорошо, только покороче, так как...
Да... придется сказать вам — вы не в безопасности в моем
доме.
Олаф Скактавль. Эстрот не безопасное убежище
для изгнанника? Я это давно знаю. Но вы забываете, что
объявленному вне закона изгнаннику везде грозит опас-
ность, куда бы он ни направился.
Фру Ингер. Так говорите, я не стану мешать вам.
Олаф Скактавль. Теперь скоро минет тридцать
лет с того дня, как я увидел вас впервые. Это было в
Акерсхусе* в доме Кнута Альфсёна и его супруги. Вы
были тогда почти еще ребенок, но смелы, как вольный со-
кол, а порою с вами и вовсе не было сладу. Многие свата-
лись за вас. И я полюбил вас... полюбил, как не любил
ни до ни после того ни одной женщины. Но у вас была
тогда одна дума, одна забота — скорбь и невзгоды родной
страны.
Фру Ингер. Мне было всего пятнадцать лет, не за-
бывайте. И, кроме того, разве не все мы были охвачены в те
дни какой-то безумной отвагой?
Олаф Скактавль. Называйте это, как хотите. Но
я знаю одно: старые и опытные из нас полагали, что вы
были отмечены в книге судеб у господа бога как избран-
ница, которой суждено было разбить оковы рабства и вер-
нуть нам наши старые права. И я знаю, что вы сами тогда
думали то же.
Фру Ингер. Это была грешная мысль, Олаф Скак-
тавль. Во мне говорила гордыня, а не призвание господне.
Олаф Скактавль. Вы могли бы стать избранни-
цей, если бы захотели. Вы вели свой род от благородней-
ших родов Норвегии; вас ожидали власть и богатство;
и вы преклоняли слух свой к стенаниям народа — в то
время.
Помните вы тот день, когда Хендрик Круммедике* по-
явился у Акерсхуса с датским флотом? Датские господа
предложили покончить дело миром, и, уверенный в безопас-
282
Фру Ингер из Эстрота
ности, данной ему охранной грамотой, Кнут Альфсён спо-
койно взошел на корабль. Спустя три часа мы вносили его
в ворота замка...
Фру Ингер. Мертвым, мертвым!
Олаф Скактавль. Разбилось благороднейшее
сердце в Норвегии, когда наемники Круммедике убили
Кнута Альфсёна. Я до сих пор как воочию вижу перед
собой длинное похоронное шествие, скорбно, медленно, пара
за парой вступавшее в рыцарскую залу. Там воздвигли ему
смертный одр, и он лежал на нем с нанесенной топором
зияющей раною на лбу, белый, как вешнее облако. Смею
сказать, что в ту ночь все лучшие люди Норвегии были в
сборе. Фру Маргарита стояла у изголовья своего усопшего
супруга, и все, все мы клялись не щадить ни добра, ни жи-
вота своего, чтобы отомстить за это последнее злодеяние
и за все прочие! Ингер Гюльденлеве, кто тогда, раздвинув
ряды мужчин, проложил себе путь к покойнику? Молодая
девушка, почти дитя еще... В глазах ее горел огонь, в го-,
лосе слышались рыданья... Какую клятву дала она? Повто-
рить ли вам ваши слова?
Фру Ингер. Я дала такую же клятву, как и все
другие; ни больше ни меньше.
Олаф Скактавль. Вы помните вашу клятву..
И все-таки вы забыли ее.
Фру Ингер. А как сдержали свои обеты другие?
Я не говорю о вас, Олаф Скактавль, но о ваших друзьях,
о дворянстве Норвегии. Среди них за все эти годы не на-,
шлось ни единого, у кого хватило бы мужества вести себя,
как подобает мужчине; а мне вот ставят в вину, что я жен-
щина!
Олаф Скактавль. Я знаю, что вы хотите сказать.
Почему они подчинились, вместо того, чтобы противиться
насильникам до конца? Правда, нынешние наши дворян-
ские роды плохого закала; но будь между ними согласие,
кто знает, что вышло бы? И вы могли бы сплотить их;
перед вами все преклонились бы.
Фру Ингер. Я могла бы ответить вам, но вы вряд
ли удовлетворились бы моим ответом. Не будем же больше
говорить о том, чего нельзя изменить. Перейдем лучше
к тому, что, собственно, привело вас в Эстрот. Вы нуждае-
Действие второе.
563
тесь в убежище? Хорошо, я попытаюсь укрыть вас. Ну-
ждаетесь еще в чем, скажите; я готова...
Олаф Скактавль. Двадцать лет бродил я без
крова, без. пристанища. Поседел в скитаниях по горам,
укрываясь в медвежьих и волчьих логовищах. Видите, фру
Ингер, я лично в вас не нуждаюсь; нуждаются в вас наше
дворянство и народ.
Фру Ингер. Старая песня!
Олаф Скактавль. Да, вам нелюбо ее слушать,
я знаю, знаю; но все-таки вам придется выслушать ее. Од-
ним словом, я прибыл из Швеции; там брожение: дале-
карлийцы, говорят, готовы восстать.
Фру Ингер. Я знаю.
Олаф Скактавль. Канцлер Педер с ними заодно,
но втайне, понимаете.
Фру Ингер (пораженная). Вот как?
Олаф Скактавль. Ои-то и послал меня в Эстрот.
Фру Ингер (встает)» Канцлер Педер, вы говорите?
Олаф Скактавль. Он самый... или, быть может,
вы его не знаете больше?
Фру Ингер (как бы про себя). Слишком хорошо
знаю. Но скажите мне, прошу вас, с какою вестью вы яви-
лись от него?
Олаф Скактавль. Когда слухи о волнениях до-
шли до пограничных гор, где я скрывался, я немедленно
отправился в Швецию. Я сразу подумал, что дело не обо-
шлось без участия канцлера Педера. Я разыскал его и
предложил свою помощь. Он знавал меня в былые вре-
мена, как вам известно. И знал, что на меня можно поло-
житься. Вот он и отправил меня сюда.
Фру Ингер (нетерпеливо). Да, да, значит, он по-
слал вас сюда с тем, чтобы?..
Олаф Скактавль (таинственно). Фру Ингер... се-
годня ночью в Эстрот прибудет некто...
Фру Ингер (пораженная). Как? Вы знаете, что?..
Олаф Скактавль. Да, знаю. Я все знаю; канц-
лер Педер и послал меня, чтобы я встретился с ним здесь.
Фру Ингер. С ним? Невозможно^ Олаф Скактавль,
невозможно!
264
Фру Ингер ив Эстрота
Олаф Скактавль. Я же вам говорю. Если он
еще не прибыл, то, верно, скоро...
Фру Ингер. Да, да... но...
Олаф Скактавль. Так вы его ожидаете?
Фру Ингер. Разумеется. Он прислал гонца. Вот по-
чему вас и впустили в ворота, едва вы постучались.
Олаф Скактавль (прислушиваясь). Тсс... кто-то
едет по дороге... (Идет к окну.) Отворяют ворота...
Фру Ингер (глядит в окно). Рыцарь со слугой.
Слезают с коней во дворе.
Олаф Скактавль. Значит, он. Имя его?
Фру Ингер. Вы не знаете?..
Олаф Скактавль. Канцлер Педер не хотел на-
звать его. Он сказал лишь, что посол встретит меня в
Эстроте в третий вечер после Мартынова дня... *
Фру Ингер. Верно, как раз сегодня вечером.
Олаф Скактавль. Он привезет письма. Из них и
от вас я узнаю, кто он.
Фру Ингер. Так позвольте мне проводить вас в
комнату для гостей. Вам надо отдохнуть и подкрепиться.
Приезжий не заставит себя ждать, и вы побеседуете с ним.
Олаф Скактавль. Если вам так угодно... (Оба
идут налево.)
Через несколько минут из дверей направо осторожно входит Фини,
заглядывает в рыцарскую залу, снова возвращается к дверям и подает
кому-то знак. Вслед затем в покой входят Нильс Люккеи началь-
ник шведского отряда Йенс Бьельке.
Нильс Люкке (понизив голос). Никого?
Финн (так же). Никого, господин.
Нильс Люкке. Ну, а на тебя можно вполне поло-
житься?
Финн. Троньемский комендант всегда отличал меня
как человека, на которого можно положиться.
Ни ль с Люкке. Хорошо; он так и сказал мне.
Итак, прежде всего — прибыл ли в Эстрот кто-нибудь чу-
жой? Сегодня вечером до нас?
Финн. Да, с час тому назад прибыл чужой человек.
Нильс Люкке (Пенсу Бьельке). Он здесь. (Снова
обращаясь к Финну.) Ты бы узнал его? Видел его?
Действие второе
265
Финн. Нет; да, кажется, его и никто не видал, кроме
привратника. Его сейчас же провели в покой к фру Ингер,
н она...
Нильс Люкке. Ну? Что она? Не успел же он
уехать ?
Финн. Нет; но она, верно, укрыла его в своих по-
коях, потому что...
Нильс Люкке. Хорошо.
Йенс Бьельке (топотом). Значит, прежде всего
стражу к воротам; тогда он у нас в руках.
Нильс Люкке (с улыбкою). Гм!.. (Финну.) Слу-
шай, скажи мне — из замка нет другого выхода, кроме во-
рот? Не гляди на меня так глупо. Я хочу спросить, можно
ли незаметно выбраться из Эстрота, если главные ворота
на запоре?
Финн. Не знаю. Поговаривают о каких-то потаенных
подземных ходах, но, видно, никто, кроме самой фру Ин-
гер, их не знает... Разве еще йомфру Элина...
Йенс Бьельке. Чорт возьми!
Нильс Люкке. Хорошо. Можешь идти.
Финн. Слушаю. Если я потом понадоблюсь господам,
вы только стукните во вторую дверь направо в рыцарской
зале, и я — тут как тут.
Нильс Люкке. Хорошо. (Указывает на дверь в
переднюю.)
г Финн уходит.
Йенс Бьельке. Слушайте, знаете что, дорогой
друг и брат? Боюсь, как бы поход этот не кончился для нас
с вами провалом.
НильсЛюкке (улыбаясь). О, не для меня, надеюсь.
Йенс Бьельке. Вот как? Прежде всего, мало
чести гоняться за таким молокососом, как этот Нильс
Стуре. * Считать ли его умным или безумным, судя по
тому, как он поступает? Сначала он смущает крестьян, обе-
щает им помощь, сулит золотые горы, а затем, когда дохо-
дит до дела, удирает и прячется под бабьей юбкой! Впро-
чем, откровенно говоря, я раскаиваюсь, что последовал
вашему совету, а не действовал за свой страх.
Нильс Люкке (в сторону).. Раскаяние это до-
вольно-таки запоздало, братец.
256
Фру Ингер из Эстрота
Йенс Б ь е ль к е. Знаете, рыться да копать подкопы,
гоняясь за барсуками, никогда не было мне по вкусу.
Я ожидал совсем другого. Теперь вот я протащился
с моими всадниками от самого Емтеланда; * получил от
троньемского коменданта письменное разрешение искать
мятежника повсюду, где вздумаю, и все следы указывают,
что он направился в Эстрот...
Нильс Люкке. Он здесь, здесь, говорю я!
Йенс Бьельке. Но тогда ведь надо было ожидать,
что мы найдем ворота наглухо запертыми, под сильной
охраной! То-то бы славно было!.. Тогда я мог бы пустить
в дело моих молодцов.
Нильс Люкке. А вместо того ворота распахнули
перед нами настежь самым учтивым образом. Увидите,
если слава фру Ингер не ложна, она не заставит своих
гостей томиться голодом или жаждой, — угостит!..
Йенс Бьельке. Чтобы замять дело разговорами!
И с чего вам вздумалось настаивать, чтобы я оставил своих
всадников чуть не за целый час пути от замка? Явись мы
сюда с вооруженной силой...
Нильс Люкке. Хозяйка все равно приняла бы нас
так же радушно. Но заметьте себе, в таком случае наше
посещение возбудило бы внимание. Окрестные крестьяне
сочли бы его насилием против фру Ингер, и она тогда снова
поднялась бы в глазах народа, а это нам не на руку.
Йенс Бьельке. Пожалуй, что так. Но что же мне
теперь делать? Граф Стуре в Эстроте, — говорите вы.
А какой мне от этого прок? У фру Ингер, как у лисицы,
наверное, много ходов и выходов. Мы с вами можем ходить
тут вдвоем да разнюхивать сколько угодно и ничего не до-
бьемся. К дьяволу такие поручения!
Нильс Люкке. Ну хорошо, друг мой, если вам не
нравится тот оборот, какой приняло ваше дело, то оставьте
поле действий за мною.
Йенс Бьельке. За вами? Что же вы сделаете?
Нильс Люкке. Пустив в ход ум и хитрость,
удастся, пожалуй, добиться того, чего не удалось бы до-
биться оружием... Откровенно говоря, господин Йенс
Бьельке, у меня уже было нечто такое на уме с самой нашей
встречи вчера в Троньеме.
'Действие второе
267
Йенс Бьельке, Так не потому ли вы и уговорили
меня оставить моих молодцов?
Нильс Люкке, И ради вашего и ради моего дела
в Эстроте лучше всего было обойтись без них, ну и...
Йенс Бьельке. Чорт бы вас побрал — готов я ска-
зать! Да и меня кстати. Мне следовало бы знать, что у вас
вечно лисица за пазухой.
Нильс Люкке. Да, но, видите ли, тут лисица как
раз может пригодиться, если сражаться одинаковым ору-
жием. И я должен вам сказать, что для меня крайне важно
исполнить свое поручение возможно удачнее, без шума.
Надо вам знать, что господин мой король не был ко мне
особенно милостив перед моим отъездом. Он полагал, что
имеет для этого основания, хотя я-то думаю, что был ему
полезен не меньше кого другого и помог не в одном труд-
ном деле.
Йенс Бьельке. Это похвальное свидетельство вы
с полным правом можете выдать себе. Всем и каждому из-
вестно, что вы — самый лукавый бес во всех трех государ-
ствах.
Нильс Люкке. Покорно вас благодарю. Это ведь
еще не очень-то много значит. Но теперь вот мне действи-
тельно предстоит настоящий искус — надо перехитрить
женщину...
Йенс Бьельке. Ха-ха-ха! В этом-то ремесле вы
давно считаетесь настоящим мастером, братец! Или, вы ду-
маете, мы в Швеции не знаем песенки:
Нильс Люкке, Нильс Люкке всем девушкам мил!
Все шепчут: ах, если б меня полюбил!
Нильс Люкке. Увы, эта песня говорит о женщинах
лет двадцати или около того. А фру Ингер, верно, под пять-
десят, и к тому же она хитра, как никто. Ее одолеть будет
трудно. А надо во что бы то ни стало. Если мне удастся
добиться над нею некоторого перевеса в пользу короля,
чего король давно жаждет, я могу рассчитывать, что на
меня возложат и посольство во Францию будущей весной.
Вы, верно, знаете, что я провел целых три года в Париже,
в высшей школе? И всей душой рвусь туда опять... осо-
бенно, если бы» мог явиться в почетном звании королев-
268
Фрд Ингер из Эстрота
ского посла!.. Итак, не правда ли, вы предоставите фру
Ингер мне? Вспомните, когда вы в последний раз гостили
при дворе в Копенгагене, я уступил вам не одну красотку...
Йенс Бьельке. Ну уж, знаете, вам для этого не
пришлось проявить чрезмерное великодушие. Они все уже
побывали у вас в руках. Но все равно, раз уж я попал
впросак, так лучше берите на себя все дело. С одним только
уговором: если молодой граф Стуре в Эст роте, вы мне его
добудете живым или мертвым.
Нильс Люкке. Вы получите его живым. Я, по
крайней мере, не собираюсь убивать его. Но в таком слу-
чае вы, значит, вернетесь к своему отряду. Займите про-
езжую дорогу. Случись мне заметить что подозрительное,
я немедленно извещу вас.
Йенс Бьельке. Хорошо, хорошо. Но как же мне
выбраться отсюда?
Нильс Люкке. Слуга, который сейчас был здесь,
поможет вам; но помните — не поднимать шума.
Йенс Бьельке. Разумеется... Ну, желаю счастья!
Нильс Люкке. Счастье никогда не изменяло мне
в делах с женщинами. Поторопитесь же!
Йенс Бьельке уходит направо.
(Стоит с минуту неподвижно, потом прохаживается по
комнате, озираясь по сторонам; вполголоса.) Вот, наконец,
я и в Эстроте... в этом старом замке, о котором два года
назад столько рассказывало мне милое дитя, Люция. Да,
два года тому назад она была еще дитя. А теперь... теперь
лежит в могиле. (Напевает, чуть-чуть улыбаясь.) «Рвешь
цветы, они увянут...» (Снова озирается вокруг.) Эстрот.
Я как будто уже видел все это раньше, я здесь, как дома.
Вон там рыцарская зала. А под нею склеп. Там, верно, по-
коится и Люция.
(Понизив голос, полусерьезно-полушутливо, но при-
нужденно.) Будь я трусом, я бы мог вообразить себе, что
в ту минуту, как я переступил порог Эстрота, она перевер-
нулась в гробу; когда прошел по двору — приподняла
крышку, а когда сейчас назвал ее по имени, ее словно кто
вызвал из могильного склепа на свет божий... И теперь
Действие второе
269
она, пожалуй, ощупью поднимается по лестнице... Саван
путается у нее в ногах, но она все-таки бредет.».
Вот она уже в рыцарской зале. Стоит и смотрит на меня
из-за косяка... (Откидывает голову назад, затем кланяется
и громко произносит.)
Подойди поближе, Люция! Поболтаем! Мать твоя за-
ставляет себя ждать; ждать скучно... а ты уже помогла
мне скоротать немало скучных часов. (Проводит рукою по
лбу и раза два проходит взад и вперед по комнате.) Да, да.
Вст и глубокая оконная ниша с занавесью. У этого окна
Ингер Гюльденлёве всегда стоит, смотрит на дорогу, словно
ждет кого-то, кто все не едет и не едет... А там... (глядя на
дверь налево) там где-то комната младшей сестры —
Элины. Элины? Да, ее зовут Элиной.
Правда ли, она такая особенная — умная, отважная, как
рассказывала Люция? И красива, говорят. Но жениться
на ней?.. Не следовало бы мне писать ?ак прямо.* (В за~
думчивости собирается присесть к столу, но снова встает.)
Как-то примет меня фру Ингер?.. Не спалит же замок
с нами вместе. Не заманит же меня в западню. И удара но-
жом сзади не нанесет... (Прислушивается.) Ага!
Фру Ингер (выходит из залы, холодным тоном).
Приветствую вас, господин советник...
Нильс Люкке (с низким поклоном). А... госпожа
Эстрота!
Фру Ингер. ...и благодарю за предуведомление о
вашем прибытии.
Нильс Люкке. О, это был мой прямой долг.
Я имел основания полагать, что мое прибытие поразит вас...
Фру Ингер. Поистине, господин советник, вы не
ошиблись. Я меньше всего могла ожидать, что увижу Нильса
Люкке гостем в Эстроте.
Нильс Люкке. А еще меньше ожидали вы, что он
может явиться другом?
Фру Ингер. Другом? Вы прибавляете еще насмеш-
ки к тому горю и позору, которые обрушили на мой дом?
Уложив одно мое дитя в могилу, вы еще осмеливаетесь...
Нильс Люкке. Позвольте, фру Ингер Гюльденлёве,
относительно этого мы вряд ли будем согласны. Вы не при-
нимаете в расчет того, что я потерял при этом злосчастном
27Э
Фру Ингер из Эстрота
случае. У меня были честные намерения. Меня тяготила
моя беспорядочная жизнь.... Я уже перешагнул тогда за
тридцать лет и томился желанием найти себе добрую, крот-
кую супругу. Прибавьте к этому счастливую надежду стать
вашим зятем...
Фру Ингер. Берегитесь, господин советник! То, что
произошло с моей дочерью, я по мере сил скрыла. Но не
думайте: что скрыто — то забыто. Может быть, недолго
ждать случая...
Ни льс Люкке. Это угроза, фру Ингер? Я протя-
нул вам руку в знак примирения. Вы отказываетесь при-
нять ее. Так с этих пор между нами открытая вражда?
Фру Ингер. Я не знала, что до сих пор было иначе.
Нильс Люкке; С вашей стороны — может статься.
Я же никогда не был вашим врагом... хотя у меня, как под-
данного короля датского, и были основательные причины
для этого.
Фру Ингер. Я вас понимаю. Я не была достаточно
податлива. Перетянуть меня в ваш лагерь было не так
легко, как бы вам хотелось. Мне кажется, однако, вам не
на что жаловаться. Муж моей дочери Мерете — ваш зем-
ляк. Дальше я не могу идти. Мое положение трудное,
Нильс Люкке.
Нильс Люкке. Это я вполне понимаю. И господа
и простой народ в Норвегии считают себя вправе предъ-
являть вам какие-то старые требования, обязательства —
обязательства, которые вы, говорят, оправдали пока лишь
наполовину.
Фру Ингер. Позвольте, господин советник, за свои
поступки я отвечаю лишь перед богом и перед собой.
Поэтому, если вам угодно, перейдем к тому, что привело
вас сюда.
Нильс Люкке. Сейчас, фру Ингер. Цель моего по-
сольства вряд ли может быть неизвестной вам?..
Фру Ингер. Я знаю, какие обыкновенно возлагают
на вас поручения. Королю нашему важно знать, как отно-
сится к нему норвежское дворянство.
Нильс Люкке. Несомненно.
Фру Ингер. Так вы за этим и посетили Эстрот?
Нильс Люкке. Отчасти. Однако я сюда явился
Действие второе 2Г1
отнюдь не затем, чтобы потребовать от вас какого-либо
словесного заверения...
Фру Ингер. Ну?..
Нильс Люкке. Выслушайте меня, фру Ингер! Вы
сейчас сами сказали, что ваше положение трудное. Вы
стоите между двумя враждебными лагерями, из которых
каждый доверяет вам лишь наполовину. Мысль о собствен-
ной пользе невольно заставляет вас примкнуть к нам.
К недовольным же привязывают вас узы землячества и,
кто знает, быть может, и другие тайные узы.
Фру Ингер (про себя). Тайные узы$ Господи боже,
неужели он?..
Нильс Люкке (замечает ее волнение, но не подает
виду и непринужденно продолжает). Вы, верно, сами со-
гласитесь, что удерживать за собою такое положение долго
нельзя. Предположите теперь, что в моей власти освобо-
дить вас от тех стеснительных уз...
Фру Ингер. В вашей власти, вы говорите?
Нильс Люкке. Прежде всего, фру Ингер, прошу
вас не придавать значения легкомысленным словам, кото-
рые могли в свое время вырваться у меня о том, что вышло
между нами. Не думайте, что я хоть на минуту мог забыть
свою вину перед вами. Предположите, напротив, что мне
давно хотелось искупить эту вину, насколько возможно.
Предположите, что лишь ради этого я и добился у короля
поручения к вам.
Фру Ингер. Объяснитесь, господин советник, те-
перь я вас не понимаю.
Нильс Лю к к е. Я, верно, не ошибусь, предполагая,
что и вам так же хорошо, как мне, известно о тех смутах,
которые готовятся в Швеции. Вы знаете или по крайней
мере догадываетесь, что смуты эти преследуют более ши-
рокие цели, нежели им вообще приписывают, и поэтому
поймете, что наш король не может спокойно предоставить
событиям идти своим ходом. Не так ли?
Фру Ингер. Продолжайте.
Нильс Люкке (после короткой паузы, испытующе
Возможно такое стечение обстоятельств, которое подвергнет
опасности трон Густава Вазы...
Фру Ингер (про себя). Куда он клонит?..
272.
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Люкке. ...а именно, если бы в Швеции на-
шелся человек, который в силу своего происхождения имел
бы право быть избранным народом в вожди и правители...
Фру Ингер (уклончиво). Шведское дворянство так
же обескровлено, как и наше, господин советник. Откуда
же взяться...
Нильс Люкке (с улыбкой). Откуда взяться? Та-
кой человек уже есть...
Фру Ингер (вздрогнув). Уже есть?
Нильс Люкке. И он стоит к вам слишком близко,
фру Ингер, чтобы вы сразу не вспомнили о нем. (При-
стально смотрит на нее.) Покойный граф Стен Стуре оста-
вил сына...
Фру Ингер (с криком). Спаситель небесный!.. От-
куда вы знаете?..
Нильс Люкке (в свою очередь пораженный).
Успокойтесь, фру Ингер, и дайте мне договорить... Этот
молодой человек до сих пор смирно жил у своей матери,
вдовы Стена Стуре.
Фру Ингер (с облегчением переводя дух). Ах, да,
конечно!
Нильс Люкке. Теперь же он выступил открыто и
объявил себя вождем крестьян в Далекарлии. Число его
приверженцев растет с каждым днем, и, как вам, быть мо-
жет, известно, они находят друзей среди народа и по эту
сторону пограничных гор.
Фру Ингер (успевшая тем временем овладеть со-
бой). Господин советник... вы говорите обо всех этих собы-
тиях в полной уверенности, что они ’мне известны. Какой
повод подала я вам для такого предположения? Я ничего
не знаю и знать ничего не хочу. Мое намерение — жить
спокойно в пределах моих владений; я не оказываю помощи
мятежникам; но и не рассчитывайте на меня, если вы на-
мерены подавить мятеж.
Нильс Люкке (понизив голос). Вы остались бы
бездеятельной и в том случае, если бы я намеревался ока-
зать свое содействие?
Фру Ингер. Как мне понять вас?
Нильс Люкке. Вы, значит, все еще не поняли, на
что я все время намекал вам?.. Хорошо, так я выскажусь
Д».
STIFTEbBEl©A®
Д1Ъ. PM4.
3ft. OtUbtehlfoK
fir- VW
- pu*.
т .Л*И
. . ** л 1 A«l'M ft* >л Гм*4к. у hi/» «> Д
(П*«№1
Пц (*t«WatrJ
(ПЪсп Vtbonncmcnf)
fftr fwfti ф«и)
filftriA Due* i S ДХ1М.
V*>l
Jnfft (Ми.ЬИкг, ftfatywMttar finiwH
h»i* C»M . ,
cunt, ktnht (Mill
u.dt МЧ HHft V)»<r
Vm artmfrt .
’ '’fen. - J Ur fra Лф» -
CiW
tn г»™* ,
IMf te ГмчА< JMiiiift
4g*sM«Bjw CRfetm wt» <sfc»$>WfQwWn i 1Я>4
IMrrfftrtr 4 ДвК*й*
3©*егй|Лгп «f C. AL <«• Wthft
aiMic «I
LA AhHU dr FftHlrl rf Jute
. M t
gh„ .
SiHtifti *i4fi>*« i pH«WM*WH fv ftL t Cfffih»4f,
^niui'i'n )мй<«в Al 41, Л'Н »»lrM Ak H
шсффгг1Г1эд«
ЗМ ijwffc xlicato®
CirsJwdm i«i 2>« Занык 1855 «U. 5

ий£.

Программа первой постановки «Фру Игнер ив Эстрота»
Берген. 1855 г.
I I Ф. С к a p с кая — ф/д/ Ilniep
«Фру Ингер из Эстрогд». 11 *р *двпж1 ой театр
П П. Га и дебуров а. 1914 г
Действие второе
прямо и откровенно. Знайте же, что король и его совет
вполне теперь убедились, что нам нечего рассчитывать об-
рести в Норвегии прочную почву под ногами, если и дво-
рянство и простой народ будут попрежнему считать себя
порабощенными и угнетенными. Мы вполне уразумели, что
лучше иметь добровольных союзников, нежели подневоль-
ных подданных; поэтому мы ничего так искренно не же-
лаем, как развязать те узы, которые на самом деле одина-
ково тяготят и стесняют и нас и вас. Но вы, верно, при-
знаете и то, что враждебное нам настроение норвежцев
заставляет нас считать такой шаг слишком опасным, пока
у нас нет надежной споры.
Фру Ингер. И эту опору?..
Нильс Люкке. Эту опору ближе всего найти в
Швеции Следует, однако, заметить, что об этом нечего и
думать, пока там правит Густав Ваза; он еще не покончил
своих счетов с Данией, да, пожалуй, и не покончит никогда.
Напротив, новый шведский король, за которого будет весь
народ и который сам будет обязан своею короной содей-
ствию Дании... Ну? Начинаете понимать меня? При таких
условиях мы с уверенностью могли бы сказать вам, нор-
вежцам: «Возьмите назад свси старые наследственные
права; избирайте себе властителя по собственному желанию
и будьте нам братьями в нужде, как и мы будем вам
братьями». Заметьте себе, впрочем, фру Нигер, что с нашей
стороны великодушие, в сущности, будет пс так велико, как
кажется; ибо вы сами сообразите, что такой шаг нс осла-
бит нас. а скорее удвоит наши силы. И раз я теперь выска-
зался перед вами начистоту, то и вы отбросьте всякую
подозрительность. Итак... (решительно) тот дворянин, ко-
торый прибыл сюда из Швеции за час до меня...
Фру Ингер. Так вы уже знаете?
Нильс Люкке. Знаю. Его я и ищу.
Фру Ингер (про себя). Непостижимо! Выходит
все-таки, как сказал Олаф Скактавль. (Вслух.) Прошу вас
подождать здесь, господин советник. Я приведу его к вам.
(Уходит в залу.)
Нильс Люкке (смотрит ей. вслед с торжеством, сме-
шанным с удивлением). Она приведет его. Да, действи-
тельно... Приведет ко мне! Сражение наполовину выиграно.
10 Ибсен, т. 1
ZJ4
Фри Ингер из Эстрота
Не думал я, что дело пойдет так гладко. Она-таки далеко
зашла в своих сношениях с мятежниками. Так вся и встре-
пенулась от страха, когда я назвал сына Стена Стуре.
Ну, а дальше что? Гм... Раз фру Ингер так доверчиво
бросилась в ловушку, то и с Нйльсом Стуре не будет осо-
бых хлопот. Молодая кровь горяча: не удержится, не ста-
нет соображать... Стоит мне пообещать ему поддержку, и
он спокойно выедет отсюда. К несчастью, Йенс Бьельке
перехватит его по дороге... и все движение будет разом по-
давлено. А затем? Сделаем еще один шаг ради наших соб-
ственных выгод. Разнесется слух, что молодой граф Стуре
был в Эстроте... что датский посол имел беседу с фру Ин-
гер... и что вслед затем молодой Стуре был схвачен солда-
тами короля Густава неподалеку от замка. Каким почетом
ни пользуйся в народе фру Ингер Гюльденлёве, против та-
кого удара трудненько будет устоять ее доброй славе.
(Вдруг встрепенувшись, как бы в сильной тревоге.)
Чорт побери... А если фру Ингер почуяла недоброе?
Быть может, он в эту минуту ускользает из наших рук?..
(Тревожно прислушивается, обернувшись к рыцарской
зале.) Нет, все страхи напрасны. Вот они идут.
Из залы выходит фру Ингер в сопровождении Олафа С к ак-
та в л я.
Фру Ингер (Нильсу Люкке). Вот тот, кого *вы
ждете.
Нильс Люкке (в сторону). Адская бездна!.. Что
это значит?
Фру Ингер. Я сообщила этому дворянину ваше имя
и то, что вы мне говорили...
Нильс Люкке (в недоумении). Да? Вот как! Ну,
и что же...
Фру Ингер. И не скрою от вас, что он не особенно
полагается на вашу помощь.
Нильс Люкке. Не полагается?
Фру Ингер. Может ли это удивлять вас? Вы,
верно, знаете и его намерения и тяжелую судьбу...
Нильс Люкке. Этого человека?.. Ну... да, да, ко-,
нечно...
Действие второе
275
Олаф Скактавль (Нильсу Люкке). Но раз сам
канцлер Педер устроил эту нашу встречу.».
Нильс Люкке. Канцлер Педер?.. (Быстро спохва*
тясь.) Да, да... у меня поручение от канцлера...
Олаф Скактавль. Ему лучше знать, на кого он
может положиться; поэтому я не стану ломать себе голову
над тем, каким образом...
Нильс Люкке. Да, правда, дорогой господин, са-
мое лучшее оставить это.
Олаф Скактавль. И перейти прямо к делу.
Нильс Люкке. Прямо, без проволочек; таков мой
обычай!
Олаф Скактавль. Так скажите же мне, с каким
поручением вы явились?
Нильс Люкке. Я думаю, вы приблизительно мо-
жете отгадать, в чем оно заключается.
Олаф Скактавль. Канцлер Педер говорил что-то
о бумагах, которые...
Нильс Люкке. О бумагах? Ну да, да, конечно.
Олаф Скактавль. Они ведь при вас?
Нильс Люкке. Разумеется; в полной сохранности;
пожалуй, даже слишком хорошо спрятаны, чтобы в одну
минуту... (Делает вид, будто ищет у себя за пазухой, и
говорит в сторону.) Чорт побери, кто он такой? Что мне
предпринять? Пожалуй, здесь предстоят великие откры-
тия... (Замечая, что слуги накрывают стол и зажигают
огни в зале, говорит Олафу Скактавлю.) Но я вижу, фру
Ингер велела приготовить нам поужинать. Так за столом
нам будет, пожалуй, удобнее поговорить о наших делах.
Олаф Скактавль. Хорошо, как вам угодно.
Нильс Люкке (в сторону). Выиграть время—вы-
играть победу. (С особенной приветливостью обращаясь
к фру Ингер.) А тем временем мы могли бы узнать, какое
участие намерена принять в нашем предприятии фру Ин-
гер Гюльденлеве?
фру Ингер. Я? Никакого.
Нильс Люкке и Олаф Скактавль. Ника-
кого?
Фру Ингер. Чему тут удивляться, благородные гос-
пода, если я не отваживаюсь вмешаться в игру, в которой
10*
276
Фру Ингер из Эстрота
поставлено на карту все? Тем более, что ни один из моих
союзников не решается довериться мне вполне.
Нильс Люкке. Меня этот упрек не задевает.
Я верю вам слепо; прошу вас положиться на это.
Олаф Скактавль. Кому же ближе всего дове-
риться вам, как не землякам вашим.
Фру Ингер. Поистине... такое доверие меня радует.
(Идет к поставцу в глубине залы и наливает два кубка.)
Нильс Люкке (про себя). Проклятье, если ей
удастся выскользнуть из сетей.
Фру Ингер (подавая каждому по кубку). И раз
дело обстоит так, прошу вас осушить эти кубки, которыми
приветствую вас как желанных гостей в Эстроте. Пейте,
благородные господа мои! Пейте до дна! (После того, как
они выпивают, смотрит попеременно то на того, то на дру*
гого и говорит.)
И знайте, что один кубок был заздравным кубком для
моего друга-союзника, а другой — смертной чашей для
моего недруга.
Нильс Люкке (бросая кубок). А! Меня отравили!
Олаф Скактавль (тоже бросая кубок и хватаясь
за меч). Смерть и ад, вы убили меня!
Фру Ингер (Олафу, смеясь и указывая на Нильса
Люкке). Вот как датчане верят фру Ингер Гюльденлёве...
(Нильсу Люкке, указывая на Олафа.)
И земляки мои верят мне столько же. (Обоим.) А мне
положиться на вас всецело? Потише, мои благородные гос-
пода, потише! Госпожа Эстрота еще в полном разуме.
Элина (из дверей налево). Шум и крики?.. Что слу-
чилось?
Фру Ингер (Нильсу Люкке). Моя дочь Элина.
Нильс Люкке (в сторону). Элина! Такою я ее не
представлял себе.
Элина, заметив Нильса Люкке, пораженная, не сводит с него глаз.
Фру Ингер (берет ее за руку). Дитя мое, этот ры-
царь...
Элина (жестом прерывая ее и не сводя глаз с Нильса
Люкке). Излишне. Я вижу, кто он. Это Нильс Люкке.
Действие второе
277
Нильс Люкке (тихо фру Ингер), Как? Она меня
знает? Разве Люция?., Неужели ей известно?..
Фру Ингер. Тише. Ей ничего неизвестно.
Элина (в сторону). Я это знала: таким и должен
быть Нильс Люкке.
Нильс Люкке (приближаясь). Итак, Элина Гюль-
денлёве, вы угадали. И раз я некоторым образом знаком
вам... и к тому же гость вашей матушки, то не откажите
подарить мне букет, который у вас на груди. Пока он. будет
свеж и душист, я буду иметь перед собой ваш живой образ.
Элина (горделиво, но не сводя с него взгляда). Про-
стите меня, господин рыцарь, цветы эти сорваны в моей
собственной светлице, а там не растет цветов для вас.
Нильс Люкке. A-а!.. (Высвобождая букетик, ко-
торый. засунут в петлицу его кафтана.) Но тогда не от-
вергните вот этого скромного дара. Добродетельная дама
дала мне его на прощанье, когда я уезжал сегодня утром
из Троньема. Заметьте себе только, благородная йомфру
Элина, что если бы мне предстояло поднести вам дар,
вполне вас достойный, я решился бы предложить вам...
разве княжескую корону.
Элина (бессознательно взяв цветы). Поднесите вы
мне даже корону Дании, я скорее, чем разделить ее с вами,
смяла бы ее в руках и бросила обломки к вашим ногам!
(Бросает цветы к его ногам и уходит из залы.)
Олаф Скактавль (бормочет про себя). Смела, как
Ингер, дочь Отти, у смертного одра Кнута Альфсёна!
Фру Ингер (в сторону, посматривая то на дочь, то
на Нильса Люкке). Волк даст себя приручить. Надо только
доковать цепь.
Нильс Люкке (поднимая цветы и восторженно
глядя вслед Элине), Пречистая кровь Христова!.. Как она
горда и прекрасна!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Рыцарская зала. В глубине высокое сводчатое окно. Впереди налево Дру-
гое, поменьше. Справа и слева несколько дверей. Потолок поддерживают
толстые деревянные столбы, которые, как и стены, увешаны разным
оружием. Кроме того, по стенам тянутся длинные ряды картин — изо-
бражения святых, портреты рыцарей, кавалеров и дам. С середины по-
толка спускается большая зажженная люстра. Впереди направо на возвы-
шении старинное резное кресло. Посреди залы накрытый стол с остат-
ками ужина.
Элина (задумчиво, медленно входит слева- Выражение
ее лица выдает, что она мысленно переживает вновь встречу
с Нильсом Люкке- Наконец она делает движение рукой,
как бы бросая на пол букет, и тихо говорит). ...И вот он
подобрал обломки короны Дании... это были цветы... и ска-
зал: «Пречистая кровь Христова, как она горда и прекрасна».
Пусть бы он прошептал эти слова в самом глухом угол-
ке, за тысячу миль от Эстрота, я все-таки услышала
бы их.
Как я его ненавижу! Как я всегда ненавидела его —
этого Нильса Люкке! Нет другого такого, как он, — гово-
рят все. Женхцинами он играет... и топчет их ногами...
И за него-то мать моя задумала отдать меня... Как я
его ненавижу! Говорят, Нильс Люкке не таков, как другие.
Это неправда. Ничего в нем нет особенного. Таких, как он,
многое множество. Все принцы в сказках, которые расска-
зывал мне Бьёрн, были похожи на Нильса Люкке. И все
рыцари и герои, о которых я грезила, сочиняя свои хро-
ники, были похожи на Нильса Люкке. Какое странное и
сладкое чувство—ненависть! Я и не знала раньше, как
сладко ненавидеть, не знала — до этого вечера. Нет, и за
тысячу лет жизни не отдала бы я тех минут, которые пере-
жила с этой встречи с ним... «Пречистая кровь Христова,
Действие третье
279
как она»,.» (Медленно идет в глубину залы, открывает окно
и выглядывает.)
Из ближайших дверей справа выходит Нильс Люкке.
Нильс Люкке (про себя). Спите спокойно в
Эстроте, господин рыцарь, — сказала мне на прощанье Ин-
гер Гюльденлеве. Спите спокойно. Да, сказать это легко,
но... Там, за окном, буря — и на земле и на море; внизу,
в могильном склепе схоронена молодая жизнь; в моих руках
судьба двух государств... а на груди моей увядший букет,
который бросила к моим ногам женщина. Боюсь, право, что
сон заставит себя долго ждать. (Замечает Элину, которая,
отойдя от окна, направляется к дверям налево.) Вот она,
В гордом взоре задумчивость. Ах, если бы я посмел!..
(Вслух.) Йомфру Элина!
Элина (останавливаясь у дверей). Что вам угодно?
Зачем вы преследуете меня?
Нильс Люкке. Вы ошибаетесь, я вас не пресле-
дую. Меня самого преследуют...
Элина. Вас?
Нильс Люкке. Да, разные мысли. Вот сон и бежит
от меня... как и вы.
Элина. Подойдите к окну, вот и скоротаете время;
на море буря...
Нильс Люкке (улыбаясь). На море буря? Это я
найду и здесь у вас.
Элина. У меня?
Нильс Люкке. Наша первая встреча убедила меня
в этом.
Элина. И вы сетуете на это?
Нильс Люкке. Отнюдь нет; но все-таки желал бы
увидеть вас в более мирном настроении.
Элина (гордо). Вы думаете, вам это удастся?
Нильс Люкке. Я уверен в этом, так как сейчас
поднесу приятную весть.
Элина. Какую?
Нильс Люкке. Мой прощальный привет.
Элина (делая шаг к нему). Прощальный привет? Вы
покидаете Эстрот... так скоро?
Нильс Люкке. Сегодня же в ночь.
280
Фру Ингер из Эстрота
Элина (с минуту смотрит на него как бы в нереши-
мости, затем говорит холодным тоном). Так примите и мой
прощальный привет, господин рыцарь! (Кланяется и хочет
уйти.)
Нильс Люкке. Элина Гюльденлёве... я не имею ни-
какого права удерживать вас... но с вашей стороны было бы
неблагородно не выслушать того, что я имею сказать вам.
Элина. Я вас слушаю, господин рыцарь.
Нильс Люкке. Я знаю, вы ненавидите меня.
Элина. Ваша проницательность не изменила вам, как
я замечаю.
Нильс Люкке. Но я знаю также, что вполне за-
служил эту ненависть. Мои намеки на вас в письме моем
к фру Ингер были непристойны и оскорбительны.
Элина. Очень возможно; я не читала письма.
Нильс Люкке. Но содержание его во всяком слу-
чае небезызвестно вам; я знаю, матушка ваша не оставила
вас в неведении о том; она, конечно, сообщила вам, что
я назвал счастливым того человека, которому... ну, да вы
знаете, какие я питал надежды.
Элина. Господин рыцарь... если вы намерены гово-
рить со мной об этом, то...
Нильс Люкке. Я намереваюсь говорить с вами об
этом единственно с целью оправдаться. Другой причины
нет, клянусь вам. Если слава моя — что я, к несчастью,
имею основание предполагать — дошла до вас раньше, чем
я сам предстал пред вами в Эстроте, то вы должны быть
осведомлены о моей жизни достаточно, чтобы не удивляться
той смелости, с какой я в таких случаях иду к цели. Я зна-
вал многих женщин, Элина Гюльденлёве. Непреклонных же
не встречал между ними никогда. При таких обстоятель-
ствах, видите ли, недолго избаловаться, отвыкнуть ходить
окольными путями...
Элина. Возможно. Не знаю, какого закала были те
женщины...
Но вы ошибаетесь, полагая, что ненависть и озлобление
к вам пробудило во мне ваше письмо к‘ моей матери. У меня
были причины более давние.
Нильс Люкке (с беспокойством). Более давние?
Нто вы хотите сказать этим?
Действие третье
281
Элина. Вы не ошиблись в другом своем предполо-
жении,— ваша слава опередила вас и в Эстроте, как по-
всюду. Ведь если где упоминают имя Нильса Люкке, то
всегда рядом с именем женщины, которую он обманул или
покинул. Кто говорит об этом с гневом, кто со смехом, из-
деваясь над этими слабыми созданиями. Но все эти гневные
речи и насмешки заглушает песня, сложенная о вас, —
песня, похожая на вражеский победный гимн...
Все это и породило во мне ненависть к вам. Вы постоян-
но были у меня в мыслях, и я с какой-то страстной тоской
жаждала встретиться с вами лицом к лицу... Пусть бы вы
узнали, что есть на свете женщины, которых вам не поко-
рить своими лукавыми речами, вздумай вы пустить их в ход!
Нильс Люкке. Вы несправедливы ко мне, если су-
дите обо мне по дошедшим до вас слухам. Возможно, что
в этих слухах и была доля правды; но вам неизвестны при-
чины моего поведения. Семнадцатилетним юнкером начал
я свои веселые похождения. С тех пор прошло целых пят-
надцать лет. Легкомысленные женщины дарили мне то, чего
я желал, еще раньше, нежели желание мое успевало перейти
в просьбу, а то, что я предлагал им, радостно хватали
обеими руками. Вы — первая женщина, с презрением от-
вергшая мой дар, бросив его к моим ногам...
Не думайте, что я на это жалуюсь. Напротив, я уважаю
вас за это, как не уважал еще ни одной женщины. Но вот
на что я жалуюсь, вот о чем болит мое сердце — зачем
судьба не послала мне вас навстречу раньше? Элина Гюль-
денлёве! Ваша матушка рассказывала мне о вас. В то
время, как жизнь шла своим тревожным ходом где-то
вдали, вы бродили в уединенном Эстроте тихая, безмолв-
ная, погруженная в свои мечты и грезы. Так вы поймете,
что я скажу вам...
Знайте, что и я некогда жил такою жизнью, как вы
здесь. Я воображал, что когда вступлю в свет — в этот
обширный, беспредельный мир, мне навстречу выйдет бла-
городная, прекрасная женщина, которая подзовет меня
к себе и укажет мне путь к славной цели. Я обманулся,
Элина Гюльденлёве. Женщины шли мне навстречу, но ее
среди них не было. Не успел я еще вполне возмужать, как
уже научился презирать их всех...
282
Фру Ингер из Эстрота
Моя ли это вина? Почему другие не были такими, как
вы?». Я знаю, судьба вашей родины лежит у вас на душе
тяжелым камнем. Вы знаете, какое участие я принимаю в
делах государства... Обо мне говорят, будто я изменчив,
как пена морская. Возможно; но если я таков, то потому,
что сами женщины научили меня быть таким. Найди я
раньше то, чего искал, встреть я женщину гордую, благо-
родного образа мыслей, как вы,— путь мой, наверно, был бы
иной. Быть может, я в эту минуту стоял бы рядом с вами
ходатаем за всех угнетенных в Норвегии. Я верюг что нет
на свете никого сильнее женщины; в ее власти направить
мужчину так, как это угодно господу богу.
Элина (про себя). Возможно ли, чтобы он говорил
правду? Нет, нет, глаза его лгут, уста лукавят! И все же
слова его слаще всякой песни.
Нильс Люкке (приближаясь и понизив голос, го-
ворит еще задушевнее). Как часто, бывало, сидели вы здесь,
в Эстроте одна-одинешенька со своими быстролетными ду-
мами... и сердцу вашему становилось тесно в груди, пото-
лок и стены словно сдвигались и давили вас... Вы рвались
прочь отсюда; вам хотелось улететь далеко-далеко... куда —
вы и сами не знали... Как часто, бывало, вы одиноко бро-
дили у фьорда... вдали проплывал разукрашенный корабль
с кавалерами и дамами, под звуки песен и рокотанье струн
лютни... До вас смутно долетали слухи о великих событиях,
и в груди вашей вспыхивало желание, непреодолимое вле-
чение узнать, что творится там, за морем. Но вы не пони-
мали, чего вам недоставало. Порою вы думали, что вас
волнует, наполняет тревожными мыслями судьба родины.
Вы сами обманывали себя, — девушке в ваши годы есть
о чем ином думать. Элина Гюльденлеве! Вам никогда не
приходили на ум те тайные силы... та могучая таинствен-
ная сила, которая связывает судьбу одного человека с судь-
бой другого? Мечтая о пестрой, разнообразной жизни там,
в далеком мире, мечтая о рыцарских турнирах и веселых
празднествах, не видели ли вы в своих мечтах рыцаря,
стоявшего среди шумного сборища с улыбкой на устах и
горечью в сердце, рыцаря, который некогда предавался та-
ким же прекрасным мечтам, как вы, — мечтал о женщине
Действие третье
283
благородной, дивно прекрасной, и напрасно искал ее среди
всех окружавших его женщин?
Элина. Кто вы, что сумели облечь в слова мои завет-
нейшие думы? Как могли вы открыть мне то, что я носила
в сокровеннейшей глубине сердца... сама того не ведая?
.Откуда вы знаете?..
Нильс Люкке. То, что я сказал вам, я прочел в
вашем взоре.
Элина. Никогда ни один мужчина не говорил со
мною, как вы. Я лишь смутно поняла вас, и все же... с этих
пор все как будто изменилось... (Про себя.) Теперь я пони-
маю, почему они говорили, что Нильс Люкке не таков, как
все другие.
Нильс Люкке. Есть на свете дума, которая, если
отдаться ей, в состоянии спутать все мысли человека. Это
дума о том, что могло бы случиться, сложись обстоятель-
ства так-то или так-то. Встреть я вас на своем пути
раньше, пока дерево моей жизни было еще зелено и пышно,
вы в эту минуту, может статься, были бы... Но простите
меня, благородная йомфру! Эти несколько минут беседы
с вами заставили меня забыть наше взаимное положение.
Словно какрй-то таинственный голос с самого начала шеп-
нул мне, что с вами я могу говорить откровенно, без лести,
без притворства.
Элина. Да, можете.
Нильс Люкке. Хорошо, и эта откровенность, быть
может, отчасти уже примирила нас друг с другом. Да, я
иду еще дальше в своих надеждах. Быть может, вы будете
вспоминать о чужеземце без ненависти чи без озлобления.
О, не перетолкуйте моих слов в дурную сторону. Я не хочу
сказать — теперь, сейчас, но—когда-нибудь, впоследствии.
И чтобы облегчить вам возможность этого... и раз уж я на-
чал говорить с вами прямо и чистосердечно... позвольте
мне еще сказать вам...
Элина. Господин рыцарь!
Нильс Люкке (улыбаясь). Ах, я вижу, что мое
письмо все еще держит вас в страхе. Но будьте вполне спо-
койны. Я дорого дал бы за то, чтобы оно не было напи-
сано, потому что... Да, раз я знаю, что такое признание не
будет вам неприятно, то и скажу прямо, что не люблю вас
284
Фру Ингер из Эстрота
и никогда не полюблю. Будьте же поэтому вполне спо-
койны; я никогда и пытаться не стану... Но что с вами?
Элина. Со мной? Ничего, ничего. Скажите мне одно:
зачем вы всё носите эти цветы? На что они вам?
Нильс Люкке. Эти цветы? Да ведь это же боевая
перчатка, брошенная вами от лица всех женщин в лицо зло-
дею Нильсу Люкке. Как же мне было не поднять ее? На
что они мне, спрашиваете вы? (Понизив голос.) Когда мне
случится опять стоять в кругу прекрасных датчанок...
когда звуки лютни умолкнут и в зале водворится тишина,
я выну эти цветы и расскажу сказку про молодую де-
вушку, которая сидит одиноко в темной бревенчатой зале,
на далеком севере... (Обрывая и почтительно кланяясь.) Но
я боюсь, что слишком долго задерживаю благородную дочь
хозяйки дома. Мы больше не увидимся — солнце не взой-
дет, как меня здесь уже не будет. Итак, примите мой про-
щальный привет!
Э л и н а. А вы — мой, господин рыцарь!
Короткое молчание.
Нильс Люкке. Вы снова задумались, Элина Гюль-
денлёве. Опять вас снедает тревога о судьбе вашей родины?
Элина (качая головой и рассеянно глядя перед собой
в пространство). Моей родины?.. Я не думаю о моей ро-
дине.
Нильс Люкке. Так вас тревожит само время наше,
с его борьбой и печалями?
Элина. Время? Я забыла о времени... Вы отправляе-
тесь в Данию? Не так ли вы сказали?
Нильс Люкке. Я отправляюсь в Данию.
Элина. Можно отсюда глядеть в ту сторону, где Да-
ния?
Нильс Люкке (указывая на окно налево). Да, из
этого окна. Вон там на юг лежит Дания.
Элина. Она далеко отсюда? До нее больше сотни
миль?
Нильс Люкке. Много больше. Между вами и Да-
нией — море.
Действие третье
285
Элина (про себя). Море? У мечты крылья чайки.
Море ее не остановит. (Уходит налево.)
Нильс Люкке (с минуту смотрит ей вслед, затем
говорит). Будь в моем распоряжении денька два или хоть
один — она бы подчинилась моей воле, как и все остальные...
Впрочем, эта молодая девушка редкого закала. В ней
есть гордость. Или мне решиться в самом деле?.. Нет,
лучше смирить ее гордость. (Прохаживается по комнате.)
Право, она как будто зажгла во мне всю кровь. Кто бы
подумал, что со мной еще может случиться что-нибудь
подобное?.. Прочь все это! Надо выпутаться из всей этсй
истории, в которую я попал. (Садится на стул направо.)
Как мне объяснить это дело? И Олаф Скактавль и
Ингер Гюльденлёве, повидимому, не подозревают даже,
какое рискуют навлечь на себя подозрение, если станет
известным, что я заодно с ними. Или фру Ингер в самом
деле разгадала мои намерения? Поняла, что все обещания
были пущены в ход лишь затем, чтобы выманить Нильса
Стуре из его логовища? (Вскакивая.)
Проклятье! Неужели в самом деле меня самого про-
вели? Весьма правдоподобно, что графа Стуре и нет вовсе
в Эстроте. Быть может, слух о его бегстве был лишь воен-
ной хитростью. Пожалуй, он в эту минуту преблагопо-
лучно сидит себе у своих друзей в Швеции, а я тут?..
(В волнении ходит взад и вперед по комнате.)
И надо же мне было быть таким самоуверенным! Что
если мне ничего не удастся добиться? Что если фру Ингер
проникнет в мои замыслы... и не станет скрывать моих по-
ступков?.. Стать предметом насмешек и глумления и здесь
и в Дании!.. Рассчитывать заманить в ловушку фру Ингер
и вместо того послужить ей же, укрепить ее добрую славу
в народе!.. О, я готов продать душу самому нечистому,
лишь бы он помог мне изловить графа Стуре!..
Окно в глубине распахивается, и в нем показывается Нильс
Стенссён.
Нильс Люкке (хватаясь за меч). Это что?
Нильс Стенссён (спрыгивая на пол). Ну, нако-
аец-то я попал сюда!
286
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Люкке (тихо). Что это значит?
Нильс Стенссён. Мир вам, господин!
Нильс Люкке. Благодарю вас! Вы, однако, из-
брали себе особый ход.
Нильс Стенссён. Да какого же чорта мне было
делать? Двери заперты. А люди здесь, в замке, видно,
спят, как медведи в берлогах о рождестве.
Нильс Люкке. И слава богу! Вы знаете, чистая
совесть — лучшая подушка.
Нильс Стенссён. Должно быть, так. Сколько я
ни стучал и ни барабанил...
Нильс Люкке. Вас все-таки не впустили?
Нильс Стенссён. Угадали. Я и сказал себе: раз
тебе во что бы то ни стало необходимо быть сегодня вече-
ром в Эстроте, так отчего же не пролезть хоть в окно?
Нильс Люкке (про себя). A-а! Что если это?..
(Делает шаг к нему.) Значит, вам так необходимо было
явиться в Эстрот именно сегодня вечером?
Нильс Стенссён. Необходимо ли? Я полагаю.
Я не люблю заставлять себя ждать, скажу я вам.
Нильс Люкке. Ага, значит, фру Ингер Гюльден-
лёве ждет вас?
Нильс Стенссён. Фру Ингер Гюльденлёве? Вот
уж не знаю, право. (С лукавой усмешкой.) Но, пожалуй,
здесь найдется некто другой?..
Нильс Люкке (тоже улыбается). Ну, здесь най-
дется некто другой?..
Нильс Стенссён. Скажите мне, вы здесь свой
человек?
Нильс Люкке. Я? Да, поскольку я с сегодняш-
него вечера гость фру Ингер.
Нильс Стенссён. Вот как?.. Сдается мне, у нас
сегодня как раз третий вечер после Мартынова дня?
Нильс Люкке. Третий вечер?.. Да, так оно и
есть... Быть может, вы желаете немедленно повидаться с хо-
зяйкой дома? Насколько я знаю, она еще не легла. Но не
хотите ли пока присесть и отдохнуть, молодой господин?
Вот тут еще остался жбан с вином. И закусить найдется
чем. Не стесняйтесь же; вам, должно быть, не мешает под-
крепиться.
Действие третье
287
Нильс Стенссён. Вы правы, господин, не худо
было бы! (Садится к столу и ест и пьет, продолжая разго-
вор.) И жаркое и сладкое! Хорошо здесь живут, по-барски!
Кто, как я, спал на голой земле и питался лишь хлебом да
водой четыре-пять дней...
Нильс Люкке (глядя на него с улыбкой). Да, это
должно быть тяжело для того, кто привык восседать за бо-
гато убранными столами в графских покоях.
Нильс Стенссён. В графских покоях?..
Нильс Люкке. Зато теперь вы можете всласть от-
дохнуть здесь в Эстроте.
Нильс Стенссён (радостно). Да? В самом деле?
Значит, мне не очень скоро придется опять отправиться
в путь-дорогу?
Нильс Люкке. Не знаю. Это вам самому лучше
знать.
Нильс Стенссён (про себя). Ах, чорт возьми!
(Развалясь на стуле.) Вот видите ли... дело это еще не
вполне решено. Я со своей стороны ничего не имел бы против
того, чтобы расположиться здесь на некоторое время, но...
Нильс Люкке. Но вы не вполне от себя зависите?
Есть известные обязательства и обстоятельства?..
Нильс Стенссён. Вот в том-то и загвоздка. Если
бы дело зависело от меня лично, я, во всяком случае, отдох-
нул бы здесь в Эстроте зиму. Я ведь большую часть жизни
провел по-походному, и... (Вдруг обрывает, поднимает свой
кубок и пьет.) За ваше здоровье, господин!
Нильс Люкке. По-походному? Гм...
Нильс Стенссён. Нет, я вот что хотел сказать:
мне давно хотелось повидать фру Ингер Гюльденлеве, о
ней ’ идет такая слава!.. Должно быть, дивная женщина.
Не правда ли?.. С одним только я не могу примириться:
почему она, чорт возьми, ни за что не хочет пойти напро-
лом?
Нильс Люкке. Пойти напролом?
Нильс Стенссён. Ну да; вы ведь понимаете
меня. Я хочу сказать, — зачем она все медлит вмешаться
в дело и выгнать из страны чужеземных господ.
Нильс Люкке. Да, вы правы. Но вот теперь вы
сделаете, что можете, авось, дело и пойдет на лад.
288
Фру Янгер из Эстрота
Нильс Стенссён. Я? Дай-то бог, чтобы я сумел!
Невелика от меня польза!..
Нильс Люкке. Странно, однако, что вы явились
сюда, если у вас так мало надежды.
Нильс Стенссён. Что вы хотите сказать?.. По-
слушайте, вы знаете фру Ингер?
Нильс Люкке. Само собою, раз я у нее в гостях,
то...
Нильс Стенссён. Ну, это еще не значит, что вы
знаете ее, И я у нее в гостях, а никогда в глаза ее не ви-
дывал.
Нильс Люкке. И все-таки столько можете расска-
зать про нее...
Нильс Стенссён. То, что болтают все и каждый?
Да, конечно. Кроме того, я достаточно наслышался от канц-
лера Педера... (В смущении умолкает и усиленно прини-
мается за еду.)
Нильс Люкке. Вы хотели сказать еще что-то.
Нильс Стенссён (продолжая есть). Я? О нет,
Я ТаК* Нильс Люкке смеется.
Чему вы смеетесь, господин?
Нильс Люкке. О, ничего!
Нильс Стенссён (пьет). Хорошее вино у вас
здесь в замке. Такое живительное!
Нильс Люкке (подсаживаясь к нему поближе,
дружеским тоном). Послушайте, не пора ли сбросить
маски?
Нильс Стенссён (улыбаясь). Маски? Да это как
вам самим угодно.
Нильс Люкке. Так оставьте всякое притворство.
Вас узнали, граф Стуре!
Нильс Стенссён (со смехом). Граф Стуре? Ивы
думаете, что я граф Стуре?! (Встает из-за стола.) Вы
ошибаетесь, господин. Я не граф Стуре.
Нильс Люкке. В самом деле? Так кто же вы?
Нильс Стенссён. Меня зовут Нильс Стенссён.
Нильс Люкке (улыбаясь, смотрит на него). Гм!
Нильс Стенссён? А не сын Стена Стуре—Нильс? Имена
во всяком случае совпадают.
Действие третье
289
Нильс Стенссён. Совершенно верно. Но бог ве-
дает, имею ли я право носить это имя. Отца своего я ни-
когда не знал. Мать моя была бедная крестьянка, которую
ограбили и убили в одну из бывших междоусобиц. Канц-
леру Педеру как раз в это время случилось быть в тех
местах; он взял меня к себе, воспитал и научил владеть
оружием. Вы знаете, что король Густав много лет пресле-
довал его; вот я и был его верным спутником в скитаниях.
Нильс Люкке. Канцлер Педер научил вас не
только владеть оружием, как я вижу... Ну да, хорошо; вы,
значит, не сын графа Стуре. Но вы все-таки приехали из
Швеции. Канцлер Педер послал вас сюда отыскать чуже-
странца, который...
Нильс Стенссён (кивнув головой, с хитрой улыб-
кой). Который уже найден.
Нильс Люкке (несколько неуверенно). И которого
вы не знаете?
Нильс Стенссён. Так же мало, как вы меня.
Клянусь самим господом, я не граф Стуре.
Нильс Люкке. Правда?
Нильс Стенссён. Как то, что я жив! Зачем бы я
стал отпираться, будь это так?
Нильс Люкке. Но где же граф Стуре?
Нильс Стенссён (тихо). А это тайна.
Нильс Люкке (топотом). Которая известна вам?
Не так ли?
Нильс Стенссён (кивнув головой). И которую я
открою вам.
Нильс Люкке. Мне? Ну... где же он?
Нильс Стенссён показывает рукой наверх.
Там? Фру Ингер спрятала его на чердаке?
Нильс Стенссён. Да нет же, вы не поняли меня.
(Осторожно озираясь.) Нильс Стуре на небе.
Нильс Люкке. Умер? Где?
Нильс Стенссён. В замке своей матери... три не-
дели тому назад.
Нильс Люкке. О, вы обманываете меня! Пять-
шесть дней тому назад он перебрался через норвежскую
границу.
290
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Стенссён. Ах, так это был я.
Нильс Люкке. Но незадолго перед тем графа ви-
дели в Далекарлии; народ, который давно уже глухо вол-
новался, восстал открыто и хотел избрать его королем.
Нильс Стенссён. Ха-ха-ха! Да и это был я.
Нильс Люкке. Вы?
Нильс Стенссён. Вот послушайте, как все вы-
шло. Раз канцлер Педер призвал меня к себе и дал понять,
что готовятся великие события. Потом велел мне отпра-
виться в Норвегию, в Эстрот, куда я должен был явиться
в известный день...
Нильс Люкке (кивнув головой). В третий вечер
после Мартынова дня.
Нильс Стенссён. Там я должен был встретиться
с чужестранцем.
Нильс Люкке. Верно, со мною.
Нильс Стенссён. И от него узнать, что мне
дальше делать. Я со своей стороны должен был сообщить
ему, что граф умер, но что это еще неизвестно никому,
кроме графини, его матери, канцлера Педера и некоторых
старых слуг дома Стуре.
Нильс Люкке. Я понимаю. Граф был во главе
восставших крестьян. Узнав о его смерти, они разбрелись
бы, и вся затея пошла бы прахом.
Нильс Стенссён. Быть может, и так; я мало
смыслю в этих делах.
Нильс Люкке. Но как же вам пришло в голову
выдавать себя за графа?
Нильс Стенссён. Как мне пришло в голову? А я
почем знаю? Мало ли глупостей приходило мне в голову
на моем веку. Впрочем, я не сам выдумал это; где бы я ни
показался в Далекарлии, народ собирался вокруг меня и
приветствовал как графа Стуре. Сколько я ни отнекивался,
все было напрасно. Они говорили, что граф был у них два
года назад и что все они от мала до велика признали меня.
Ну, думаю, пусть себе; больше уж тебе никогда в жизни
не бывать графом; попробуй же хоть разок, каково это.
Нильс Люкке. Ну... а что же вы делали потом?
Нильс Стенссён. Что? Ел, пил и жил себе
всласть. Жаль только, что недолго пришлось мне побыть
Действие третье
291
там; но когда я добрался до границы... ха-ха-ха!., я обещал
им, что вернусь с тремя-четырьмя... или сколькими там при-
дется тысячами людей, и тогда мы пойдем напролом!
Нильс Люкке. И вам не пришло в голову, что вы
поступаете безрассудно?
Нильс Стенссён. Нет, после-то пришло, да было
уже поздно.
Нильс Люкке. Мне жаль вас, мой юный друг,
скоро вы испытаете последствия своего безрассудства.
Я могу сказать вам, что за вами снаряжена погоня. Вас
разыскивает отряд шведских всадников.
Нильс Стенссён. Меня? Ха-ха-ха! Нет, это
славно! И вот они явятся и будут думать, что схватили
самого графа Стуре... Ха-ха-ха!
Нильс Люкке (серьезно). И вам придется про-
ститься с жизнью.
Нильс Стенссён. Мне?.. Да я же не граф Стуре!
Нильс Люкке. Но вы призывали народ к оружию.
Вы давали мятежные обещания и нарушили мир в стране.
Нильс Стенссён. О, это было в шутку!
Нильс Люкке. Король Густав взглянет надело
иначе.
Нильс Стенссён. Да... в ваших словах есть доля
правды. И угораздило же меня наделать таких глупостей!..
Ну, да как-нибудь выпутаемся из беды. Вы ведь поможете
мне? И к тому же шведы еще не гонятся за мною по
пятам!
Нильс Люкке. Но что вы имеете сообщить мне
еще?
Нильс Стенссён. Я? Ничего. Осталось только
отдать вам пакет...
Нильс Люкке (необдуманно). Пакет?
Нильс Стенссён. Ну да; вы же знаете...
Нильс Люкке. Да, да, верно; бумаги от канцлера
Педера.
Нильс Стенссён. Вот они все тут. (Отдает ему
пакет, который вынул из-за пазухи.)
Нильс Люкке (про себя). Письма и бумаги госпо-
дину Олафу Скактавлю. (Нильсу Стенссену.) Пакет не за-
печатан, как вижу. И вы, верно, знаете содержание?
292
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Стенссён. Нет, господин, я не охотник
читать по-писанному; на это есть свои причины.
Нильс Люкке. Понимаю: вы больше налегали на
искусство владеть оружием. (Садится к столу направо и
пробегает бумаги.)
Ага! Сведения, более нежели достаточные, чтобы разо-
браться во всем, что тут творится.
Это письмецо, перевязанное шелковым шнуром... (Смо-
трит на надпись.) Тоже господину Олафу Скактавлю.
(Развязывает письмо и бегло просматривает содержание»)
От канцлера Педера. Я так и думал. (Читает вполголоса.)
«Я в большом затруднении, ибо...» Да, совершенно верно,
здесь написано: «Молодой юнкер Стуре отправился к пра-
отцам как раз, когда мятеж готов был разразиться... но
есть еще средство поправить дело...» Что такое?! (Пора-
женный, читает дальше.) «Надо вам знать, господин Олаф
Скактавль, что молодой человек, который вручит вам это
письмо, сын...» Небо и земля! Неужели?! Да, клянусь
кровью Христовой, так и написано. (Взглянув на Нильса
Стенссена.) Он?.. А, если так!.. (Читает дальше.) «Я вос-
питал его, взяв к себе годовалым ребенком; но до сего дня
все воздерживался возвратить его, видя в нем надежного
заложника, ручавшегося за верность фру Ингер Гюльден-
лёве нам и нашим друзьям... Он, однако, мало принес нам
пользы в этом отношении. Вы вправе удивляться, почему
я не доверил вам этой тайны, когда вы недавно были у
меня; чистосердечно признаюсь вам, что боялся, как бы вы
не завладели юношей с тою же целью, что и я. Теперь,
напротив, повидавшись с фру Ингер, вы, верно, убедились,
как неохотно она идет на наши предложения, и поняли, что
разумнее всего как можно скорее вернуть ей то, что ей при-
надлежит. Быть может, радость, уверенность и благодар-
ность... Это наша последняя надежда». (Сидит с минуту,
словно не может прийти в себя от удивления, и наконец у
него вырывается как бы про себя.) Н-да... вот так письмо!
Его можно оценить на вес золота.
Нильс Стенссён. Как видно, я доставил вам
важные вести. Да, да, канцлер Педер мастер на все руки.
Нильс Люкке (про себя). Как мне, однако, быть?
Тут тысячи выходов... Если я?.. Нет, это было бы слишком
Действие третье
293
опасно. Но если бы все-таки ?.. Если бы ?.. Отважусь!
(Разрывает письмо пополам, комкает и прячет на груди;
остальные бумаги снова складывает в пакет, засовывает за
пояс, встает и говорит.) Еще одно, мой юный друг!
Нильс Стенссён (приближаясь). Ну... по вашему
лицу видно, что игра налаживается.
Нильс Люкке. Я полагаю. Вы сдали мне на руки
одни фигуры — дам, валетов и...
Нильс Стенссён. Ну, а мне, после того как я
привез вам эти добрые вести, нечего больше здесь делать?
Ни льс Люкке. Вам? Что вы! И вы участвуете в
игре. Вы — король, да еще козырный!
Нильс Стенссён. Я? А, понимаю; вы, верно, ду-
маете о возвышении?
Нильс Люкке. Возвышении?
Нильс Стенссён. Да, попадись я в лапы слуг ко-
роля Густава, меня, как вы предсказывали... (Жестом
показывает, как вздергивают на виселицу.)
Нильс Люкке. Да, да, но пусть это вас больше не
пугает. Теперь от вас самих зависит, наденут ли вам через
месяц на шею веревку или золотую цепь.
Нильс Стенссён. Золотую цепь? И это от меня
самого зависит?
Нильс Люкке кивает головой.
Ну, так чорт ли тут задумается! Скажите только, как мне
быть?
Нильс Люкке. Скажу, скажу. Но прежде всего вы
поклянитесь мне всем святым не выдавать ни единой жи-
вой душе того, что я вам сейчас открою.
Нильс Стенссён. Только-то? Да я дам вам хоть
десять клятв, если надо.
Нильс Люкке. Серьезнее, господин! Я не шучу
с вами.
Нильс Стенссён. Ну, ну, я серьезен.
Нильс Люкке. В Далекарлии вы себя называли
графским сыном... Не так ли?
Нильс Стенссен. Ну, вы опять про то же? Я ведь
честно признался вам...
294
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Люкке. Вы меня не поняли. То, что вы
тогда сказали, — правда.
Ни льс Стенссён. Правда? Что вы? Да скажите
мне...
Нильс Люкке. Сначала поклянитесь. Самым свя-
тым для вас; дайте самую нерушимую клятву.
Нильс Стенссен. Хорошо. Вон иа стене образ
девы Марии...
Нильс Люкке. Дева Мария ныне не в почете. Вы
слышали, что утверждает монах из Виттенберга?..*
Нильс Стенссён. Фу! Охота вам обращать вни-
мание на виттенбергского монаха! Канцлер Педер говорит,
что он еретик.
Нильс Люкке. Не будем спорить об этом. Но я
вот покажу вам настоящий образ, которым вы должны по-
клясться. (Указывает на картину, висящую на одном из
стенных столбов,) Подите сюда... и клянитесь молчать,
пока я сам не развяжу вашего языка; клянитесь вечным
спасением своим и того, кто здесь изображен.
Нильс Стенссён (подойдя к картине). Клянусь
и призываю в свидетели господа бога... (Вдруг, поражен*
ный, отступает,) Иисусе Христе! Спаситель мой!..
Нильс Люкке. Что с вами?
Нильс Стенссён. Этот портрет... Ведь это я сам.
Нильс Люкке. Это старый граф Стен Стуре, ка-
ким был в молодости.
Нильс Стенссён. Стен Стуре?.. И это сходство?..
И я говорил правду, когда называл себя сыном графа, —
сказали вы? Так?
Нильс Люкке. Так.
Нильс Стенссён. А, я понял, понял. Я...
Нильс Люкке. Вы сын Стена Стуре!
Нильс Стенссён (в тихом изумлении). Я — сын
Стена Стуре!
Нильс Люкке. Ис материнской стороны вы про-
исходите из знатного рода. Канцлер Педер говорил не-
правду, если, утверждал, что мать ваша была бедная кре-
стьянка.
Нильс Стенссён. Странно, диковинно. Но могу
ли я поверить?..
Действий третье
295
Нильс Люкке. Вполне можете поверить всему, что
я вам скажу. Но помните, если вы забудете то, в чем по-
клялись мне вечным спасением своего отца, все это послу-
жит вам только на погибель.
Нильс Стенссён. Забыть? О нет, поверьте, не
забуду... Но вы взяли с меня такую клятву... а кто вы
сами?
Нильс Люкке. Меня зовут Нильс Люкке.
Нильс Стенссён (пораженный), Нильс Люкке?
Не датский же рыцарь, член государственного совета?
Нильс Люкке. Он самый.
Нильс Стенссён. И вы?.. Вот странно! Как же
объяснить, что вы...
Нильс Люкке. Что я получаю послания от канц-
лера Педера? Вас это удивляет?
Нильс Стенссён. Не стану это отрицать. Он
всегда отзывался о вас, как о злейшем недруге нашем...
Нильс Люкке. И потому вы мне не доверяете?
Нильс Стенссён. Нет, вовсе не то, но... Э, да
пусть чорт ломает себе над этим голову!
Нильс Люкке. Вы правы. Если будете поступать
по-своему, веревка ждет вас так же неминуемо, как имя
графа и золотая цепь, если вы положитесь на меня.
Нильс Стенссён. Во всем! Вот моя рука, дорогой
господин. Помогайте мне добрыми советами, пока это
нужно. Когда же дойдет до того, чтобы пустить в ход ору-
жие, я и сам сумею постоять за себя.
Нильс Люкке. Хорошо. Теперь идите за мной в
мою комнату; я расскажу вам, как обстоит дело и что вам
нужно предпринять. (Идет направо,)
Нильс Стенссёнf бросая взгляд на портрет). Я —
сын Стена Стуре! Диковинно... словно во сне!.. (Следует за
Нильсом Люкке»)
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Рыцарская зала; стол с остатками ужина убран. Из второй двери
слева входит Бьёрн с зажженным канделябром, освещая путь фру
Ингер и Олафу Скактавлю. У фру Ингер в руках бумаги.
Фру Ингер (Бъерну). И ты уверен, что дочь моя
разговаривала с рыцарем здесь в зале?
Бьёрн (ставя канделябр на стол налево). Уверен.
Я встретил ее как раз, когда она выходила отсюда.
Фру Ингер. И тебе показалось, что она взволно-
вана? Да?
Бьёрн. Ни кровинки в лице и такая опечаленная.
Я спросил, не больна ли она, но она вместо ответа ска-
зала: «Поди к моей матери и скажи, что рыцарь уезжает на
заре; если у нее есть письма или вести для него, то попроси
ее не замешкаться с ними, чтобы не задержать его». Тут
она прибавила еще что-то, чего я не разобрал хорошенько.
Фру Ингер. Совсем не ч разобрал?
Бьёрн. Показалось мне, будто она промолвила:
«Боюсь, что он и так пробыл в Эстроте слишком долго».
Фру Ингер. А рыцарь? Он где теперь?
Бьёрн. Кажется, в своей комнате во флигеле.
Фру Ингер. Хорошо. У меня уже все готово, что я
намеревалась вручить ему. Поди же и скажи ему, что я жду
его здесь в зале.
Бьёрн уходит направо.
Олаф Скактавль. Знаете что, фру Ингер, хотя я
в таких делах и слеп, как крот, но сдается мне, что... гм...
Фру Ингер. Ну?
Олаф Скактавль. ...что ваша дочь полюбилась
Нильсу Люкке.
Действие четвертое
297
Фру Ингер. Тогда вы, пожалуй, не так еще слепы.
Я сильно ошибусь, если вы в этом случае не окажетесь
правы. Заметили вы, как жадно прислушивался он за сто-
лом к каждому моему слову об Элине?
Олаф Скактавль. Забывая и об еде и о питье.
Фру Ингер. Ио наших тайных планах.
Олаф Скактавль. Мало того, забыл даже отдать
мне бумаги от канцлера Педера.
Фру Ингер. И вы из всего этого, верно, заклю-
чаете?..
Олаф Скактавль. Из всего этого я заключаю
прежде всего то, что раз вы знаете Нильса Люкке и знаете,
какая у него слава — особенно по женской части, то...
Фру Ингер. ...То чем скорее его не будет здесь, тем
для меня должно быть приятнее?
Олаф Скактавль. Да чем скорее, тем лучше.
Фру Ингер (улыбаясь). Нет, как раз наоборот,
Олаф Скактавль!
Олаф Скактавль. Как вас понять?
Фру Ингер. Если мы с вами правы в наших пред-
положениях, Нильса Люкке ни под каким видом нельзя вы-
пускать из Эстрота до поры до времени.
Олаф Скактавль (неодобрительно глядит на
нее). Опять вы идете окольными путями, фру Ингер? Что
такое вы затеваете? Нечто такое, что может усилить вашу
власть во вред нам и?..
Фру Ингер. Ах, эта близорукость, которая делает
всех несправедливыми ко мне! Я вижу, вы думаете, что я
намерена взять Нильса Люкке в зятья? Будь у меня такое
намерение, зачем мне было бы отказываться принять уча-
стие в том, что теперь подготовляется в Швеции и что, по-
видимому, готов поддержать Нильс Люкке со всей своей
датской сворой?
Олаф Скактавль. Но раз вы не намерены при-
влечь его на свою сторону и привязать его к себе, то какие
же у вас на него виды?
Фру Ингер. Это я объясню вам в нескольких сло-
вах. Нильс Люкке в письме ко мне намекнул, что почел бы
за счастье породниться со мною; и я честно сознаюсь, что
действительно на одну минуту остановилась на этой мысли.

Фру Ингер из Эстрота
Олаф Скактавль. Вот видите!
Фру Ингер. Связать Нильса Люкке с моим домом
узами родства было бы могучим средством для устранения
усобиц в стране.
Олаф Скактавль. Брак вашей дочери Мерете с
Винцентом Люнге, сдается мне, мог бы показать вам, много
ли проку от таких средств. Стоило только господину Люнге
стать у нас твердою ногой, как он начал прибирать к ру-
кам и добро и права наши.
Фру Ингер. О, я знаю, Олаф Скактавль! Но порою
меня обуревает столько разных дум... Я не могу вполне до-
вериться ни вам, ни кому бы то ни было. Часто я даже не
знаю сама, что лучше всего для меня... И все-таки... вто-
рично взять в зятья датского дворянина — это такой вы-
ход, к которому я могу прибегнуть лишь в крайности.
И, слава богу, до этого еще не дошло пока.
Олаф Скактавль. Яи теперь ровно ничего не по-
нимаю, фру Ингер. Чего же ради вам хочется удержать
Нильса Люкке в Эстроте?
Фру Ингер (глухо). Того ради, что я питаю к нему
глубокую ненависть. Нильс Люкке нанес мне такое кровное
оскорбление, какого еще никто не наносил. Не могу ска-
зать вам, какое. Но я не буду знать покоя, пока не отомщу
ему. Вы меня не понимаете? Скажем, что Нильсу Люкке по-
нравилась моя дочь. Сдается мне, что это довольно правдо-
подобно. Я уговорю его остаться здесь. Он узнает Элину
поближе. Она и красива и умна... И вот случись, что он
когда-нибудь, пылая любовью, придет ко мне просить ее
руки, тогда выгнать его как собаку, осыпать насмешками,
глумлением, презрением, расславить по всей стране, что
Нильс Люкке получил отказ из Эстрота!.. Говорю вам,
десять лет жизни отдала бы я, чтобы пережить один
такой час!
Олаф Скактавль. Положа руку на сердце, Ингер
Гюльденлеве, — это и есть ваше истинное намерение отно-
сительно него?
Фру Ингер. Да, истинное и единственное, других у
меня нет, клянусь богом! Поверьте мне, Олаф Скактавль,
я чиста по отношению к моим землякам. Но я сама себе не
госпожа. Есть некоторые обстоятельства, которые мне при-
Действие четвертое
299
ходится держать втайне, если я не хочу нанести себе самой
смертельного удара. Но как только я обеспечу себя с этой
стороны, вы узнаете, забыла ли я свою клятву у трупа
Кнута Альфсёна.
Олаф Скактавль (пожимая ей руку). Спасибо за
эти слова. Уж очень не хотелось мне думать о вас дурно...
Но что касается ваших намерений относительно рыцаря,
сдается мне, — вы затеваете опасную игру. Что если вы
промахнетесь? Если ваша дочь?.. Говорят ведь, что ни од-
ной женщине не устоять против этого вкрадчивого дьявола.
Фру Ингер. Моя дочь? Вы думаете, что она?.. Нет,
будьте спокойны. Я лучше знаю Элину. Все, что она слы-
шала в похвалу ему, разожгло в ней ненависть к нему. Вы
же сами собственными глазами убедились...
Олаф Скактавль, Да, да, но женский нрав —
зыбкая почва. На ней ничего нельзя строить. Не мешало бы
вам все-таки быть настороже.
Фру Ингер. Я и буду зорко следить за ними. Но
случись даже, что ему удалось бы завлечь ее в свои сети,
мне стоит шепнуть ей два слова, и она...
Олаф Скактавль. И она?
Фру Ингер. И она с ужасом отшатнется от него,
как от посланца самого искусителя... Тише, Олаф Скак-
тавль! Он идет. Будьте теперь осторожны.
В ближайшую дверь справа входит Нильс Люкке.
Нильс Л ю к к ,е (почтительно подойдя к фру Ингер).
Моя благородная госпожа изволила звать меня.
Фру Ингер. Мне передали от имени моей дочери,
что вы собираетесь покинуть нас сегодня же ночью.
Нильс Люкке. К сожалению, моя миссия в Эст-
роте окончена.
Олаф Скактавль. Нет еще. Я не получил от вас
бумаг.
Нильс Люкке. Совершенно верно. Я чуть было не
забыл самого главного из своих поручений. Но это уж вина
нашей высокородной хозяйки. Она так увлекла своих
гостей за столом умной и приятной беседой...
Фру Ингер. Что вы позабыли о том, что привело
вас сюда? Это меня радует; я именно этого и хотела. Чтобы
300
Фру Ингер из Эстрота
мой гость Нильс Люкке хорошо чувствовал себя в Эстроте,
ему прежде всего надо было, как мне сдавалось...
Нильс Люкке. Что, фру Гюльденлёве?
Фру Ингер. Позабыть о своем поручении... и обо
всем, что предшествовало этому посещению.
Нильс Люкке (Олафу Скактавлю, вынимая пакет
и отдавая ему бумаги). Вот бумаги от канцлера Педера. Вы
найдете тут подробные сведения о наших сторонниках в
Швеции.
Олаф Скактавль. Хорошо. (Садится к столу на~
лево, вынимает из пакета бумаги и просматривает их.)
Нильс Люкке. А теперь, фру Ингер, насколько я
знаю, мне здесь больше делать нечего.
Фру Ингер. Постольку, поскольку нас с вами свели
одни государственные дела, вы, пожалуй, правы. Но едва ли
это можно допустить.
Нильс Люкке. Вы хотите сказать?..
Фру Ингер. Я хочу сказать, что раз Нильс Люкке
решился посетить меня, то ведь не только в качестве члена
датского государственного совета или союзника канцлера
Педера... Ошибусь ли я, полагая, что вам в Дании прихо-
дилось слышать о фру Ингер из Эстрота нечто такое, воз-
будившее в вас любопытство и желание узнать ее поближе?
Нильс Люкке. Яине думаю отрицать...
Ол*аф Скактавль (перелистывая бумаги). Стран-
но — никакого письма.
Нильс Люкке. ...что слава фру Ингер Гюльденлёве
велика и что встреча с нею лицом к лицу не могла не быть
моим давнишним желанием.
Фру Ингер. Я так и думала. Но много ли, в таком
случае, проку — провести с нею часок в шутливой беседе за
ужином? На том, что произошло между нами раньше, мы
попытаемся поставить крест. Может случиться, что тот
Нильс Люкке, которого я узнаю, смягчит глубокое нерас-
положение к тому Нильсу Люкке, которого я не знала.
Продлите же ваше пребывание здесь на несколько дней,
господин советник! Олафа Скактавля я не смею уговари-
вать. У него секретные дела в Швеции. Что же касается
вас, вы, наверно, заранее обставили дело так, что ваше лич-
ное присутствие там вряд ли окажется необходимым. И, по-
Действие четвертое
301
верьте, вы не соскучитесь у нас. По крайней мере, мы с
дочерью приложим все старания, чтобы угодить вам,
Нильс Люкке, Не сомневаюсь в добром располо-
жении ко мне ни с вашей стороны, ни со стороны вашей
дочери. В этом я уже успел достаточно убедиться. Но если
я, тем не менее, вынужден заявить вам, что не могу продлить
своего пребывания в Эстроте, вы, наверно, не рткажетесь
признать безотлагательную необходимость моего личного
присутствия в ином* месте.
Фру Ингер.' Так... Знаете что, господин советник,
будь я злопамятна, мне могло бы прийти на ум, что вы яви-
лись в Эстрот помериться со мной силами; теперь вы, пови-
димому, считаете игру проигранной и потому вам неприятно
оставаться дольше на поле битвы, среди свидетелей вашего
поражения.
Нильс Люкке (улыбаясь). Допускаю, что воз-
можно найти довольно веские основания для такого истол-
кования; на деле же несомненно то, что я еще не считаю
битву проигранной.
Фру Ингер. Ну, как бы там ни было, останься вы
у нас еще несколько дней, вы во всяком случае могли бы
отыграться. Да вы сами видите, как я колеблюсь, стоя на
распутье, уговариваю своего опаснейшего противника не
очищать поля битвы... Ну, откровенно говоря, дело в том,
что ваш союз с недовольными в Швеции все еще представ-
ляется мне... как бы это сказать? — несколько странным,
господин советник. Я. говорю вам это без обиняков, доро-
гой господин. Соображения, вынуждающие королевский
совет предпринять этот тайный шаг, я считаю весьма муд-
рыми, но они сильно идут вразрез с поступками ваших зем-
ляков в течение минувших лет. Да не оскорбит вас поэтому,
если я скажу вам, что мое доверие к вашим добрым обеща-
ниям должно обрести более прочные устои, прежде чем я
вверю вам все свое благосостояние и благополучие.
Нильс Люкке. Вряд ли дальнейшее пребывание в
Эстроте способствовало бы этой цели; во всяком случае
я не намереваюсь более пытаться поколебать ваше ре-
шение.
Фру Ингер. Тогда мне жаль вас от всего сердца.
Правда, господин советник, я лишь беспомощная вдова; но
302
Фру Ингер из Эстрота
поверьте моему слову, — поездка в Эстрот окажется для
вас не к добру.
Нильс Люкке (с улыбкой). Вы это предсказы-
ваете, фру Ингер?
Фру Ингер. Еще бы! Что делать, дорогой господин!
Люди в наше время так падки на злословие. Вас будут вы-
смеивать в песенках; в какие-нибудь полгода вы станете
притчей во яэыцех; люди будут останавливаться на дороге
и глазеть вам вслед, говоря: «Глядите, глядите, вон едет
господин Нильс Люкке, он ездил в Эстрот изловить фру
Ингер, да сам запутался в своих сетях»... Ну, ну, не вол-
нуйтесь, господин рыцарь! Не я ведь так думаю; так будут
судить злобные, дурные люди. А их, к сожалению, везде
слишком много... Да, это прискорбно, но несомненно—вы
пожнете насмешки за то, что женщина вас перехитрила.
Скажут: «Лукавой лисицей прокрался он в Эстрот, а вы-
скочил оттуда пристыженной собакой». Еще одно: вы не
думаете, что канцлер Педер и его друзья захотят изба-
виться от союза с вами, когда узнают, что я не решилась
вступить в борьбу под вашим знаменем?
Нильс Люкке. Вы мудро судите, фру Гюльден-
лёве. И чтобы не подвергнуться насмешкам... более того:
чтобы избежать разрыва со всеми дорогими друзьями в
Швеции, я вынужден...
Фру Ингер (быстро). Продлить свое пребывание
в Эстроте?
Олаф Скактавль (прислушиваясь к их беседе,
про себя). Идет в ловушку.
Нильс Люкке. Нет, благородная госпожа моя, я
вынужден договориться с вами до конца сейчас же.
Фру Ингер. А если это не удастся?
Нильс Люкке. Удастся.
Фру Ингер. Вы, как видно, уверены в себе.
Нильс Люкке. Хотите биться об заклад, что вы
пойдете рука об руку со мной и канцлером Педером? Что
вы поставите?
Фру Ингер. Замок Эстрот против пряжек на ва-
ших подвязках.
Нильс Люкке (ударив себя в грудь, восклицает).
Олаф Скактавль, перед вами хозяин Эстрота!
Действие четвертое
303
Фру Ингер. Господин советник!..
Олаф Скактавль (вставая). Что такое?
Нильс Люкке (фру Ингер). Заклада я не прини-
маю; через минуту вы готовы будете отдать мне и Эстрот
и еще многое в придачу, лишь бы только выпутаться из
сетей, в которых запутались вы сами, а не я.
Фру Ингер. Шутите, да знайте меру, господин! Ве-
селость ваша переходит границы.
Нильс Люкке. Будет еще и не так весело, — по
крайней мере, мне. Вы кичитесь, что перехитрили меня;
вы грозите сделать меня всеобщим посмешищем. Ну,
вам следовало бы остерегаться разжигать во мне жажду
мести. Я двумя словами могу повергнуть вас к моим
ногам.
Фру Ингер. Ха-ха... (Вдруг останавливается, сдое-
но охваченная предчувствием.) И эти два слова, Нильс
Люкке? Эти два слова?..
Нильс Люкке. Это тайна о сыне... вашем и Стена
Стуре.
Фру Ингер (вскрикивает). Иисусе Христе!..
Олаф Скактавль. Сын Ингер Гюльденлёве! Что*
вы говорите?
Фру Ингер (почти на коленях перед Нильсом
Люкке). Пощадите! Будьте милосердны!..
Нильс Люкке (поднимая ее). Придите в себя и
поговорим спокойно.
Фру Ингер (упавшим голосом, почти не помня
себя). Вы слышали, Олаф Скактавль? Или это был лишь
сон? Вы слышали, что он сказал?
Нильс Люкке. Это не был сон, фру Ингер!
Фру Ингер (всплеснув руками). И вы знаете это!
Вы... вы!.. Но где же он у вас? Где он у вас? Что вы хо-
тите с ним сделать? (Вскрикивая.) Не убивайте его, Нильс
Люкке! Верните мне. Не убивайте его!
Олаф Скактавль. А, я начинаю понимать...
Фру Ингер. Этот страх... этот убийственный
страх!.. Я изнывала под его гнетом многс-много лет... и
вдруг этот ужас обрушился на меня... мне придется испить
эту горькую чашу... Господи боже мой, справедливо ли это?
Затем ли ты дал мне сына? (Овладев собой, говорит с вы-
304
Фру Ингер из Эстрота
нужденным спокойствием.) Нильс Люкке, скажите мне
одно: где он у вас? Где он?
Нильс Люкке. У своего приемного отца.
Фру Ингер. Все еще у него! О, этот неумолимый
человек!.. Все отказывал и отказывал мне... Но дольше это
не может так продолжаться Вы поможете мне, Олаф Скак-
тавль!
Олаф Скактавль. Я?
Нильс Люкке. Вам не будет нужды бояться, если
вы только...
Фру Ингер. Выслушайте меня, господин советник!
Раз уж вам известно об этом, знайте все от начала до
кони а. И вы тоже, старый, верный друг мой...
Вы напомнили мне о том злополучном дне, когда Кнут
Альфсен был убит под Осло; напомнили мне и о том обете,
который я дала над его трупом, в кругу лучших мужей
Норвегии. Я едва вышла тогда из детского возраста; но я
чувствовала в себе силу господню и думала, как и многие
думали потом, что сам господь отметил меня печатью своей,
избрав меня биться в первых рядах за благо страны и го-
сударства...
Была ли это гордыня? Или же откровение свыше?
Я никогда не могла решить этого вопроса. I 1о горе каж-
дому, на ком лежит великое призвание...
В течение семи лет, смею сказать, я была верпа своему
обету. Я делила горе и бедствия с моими земляками. Все
мои подруги детства разбрелись по стране, стали женами и
матерями, я одна не смела внимать мольбам женихов. И нс
внимала никому. Вам лучше всех знать это, Олаф Скак-
тавль...
Тут я увидела в первый раз Стена Стуре. Прекраснее
его я не видела никогда никого.
Нильс Люкке. A-а, теперь мне стало ясно. Степ
Стуре приезжал тогда в Норвегию с тайным поручением,
Нельзя было допустить, чтобы мы, датчане, знали о его
благорасположении к вашим друзьям.
Фру Ингер. Переодетый простым слугой, провел
он зиму под одной кровлей со мною. В ту зиму я все
меньше и меньше думала о благе родины. Такого красавца
Театр в Бергене. 1850-е гг.

Эскизы костюмов. Рисунки Г. Ибсена
Действие четвертое
305
я еще никогда не видывала. Вдобавок я уже приближалась
к двадцати пяти годам...
Следующей осенью Стен Стуре вернулся. И когда уехал,
тайком увез с собой грудного малютку. Не злых языков
людских боялась я; я опасалась, что, проведай люди о моей
близости к Стену Стуре, это повредило бы нашему делу...
Ребенка отдали на воспитание канцлеру Педеру. Я ждала
лучших времен, ожидала, что они скоро настанут. Но они
так и не настали. Через год Стен Стуре женился, а когда
умер, оставил вдову...
Олаф Скактавль. И законного наследника своего
имени и своих прав.
Фру Ингер. Сколько раз писала я канцлеру Пе-
деру, умоляя его вернуть мне мое дитя. Но он постоянно
отказывал: «Примкните к нам всецело, крепко и неру-
шимо, — отвечал он, — и я отошлю вашего сына в Норве-
гию, — не раньше». Как могла я решиться на это? На нас,
недовольных, косились многие робкие люди в стране.
Стоило им проведать о моей тайне, они, я знаю, чтобы под-
резать крылья матери, охотно уготовали бы сыну ту же
участь, которая ожидала короля Кристиана, не спасись он
бегством...
Да кроме того, датчане не дремали. Они не щадили ни
угроз ни обещаний, чтобы привлечь меня на свою сторону.
Олаф Скактавль. Понятно. Глаза всех были об-
ращены на вас, как на флюгер, указывающий, откуда дует
ветер и куда держать курс.
Фру Ингер. Тут разразилось восстание Херлуфа
Хюдефада. Помните вы то время, Олаф Скактавль? Правда,
как будто весна озарила страну солнечным сиянием? Гром-
кие голоса звали меня примкнуть к движению... но я не
смела. Я колебалась... сидела вдали от борьбы, в своем
уединенном замке. Порой мне сдавалось, что сам господь
бог взывает ко мне; но тут опять на меня нападал этот
убийственный страх и обессиливал меня. «Кто победит», —
вот вопрос, который вечно раздавался у меня в ушах...
Не долгая это была весна для Норвегии! Херлуфа Хюде-
фада и многих с ним пытали и колесовали. Меня ни в чем
не могли обвинить, и все-таки со стороны датчан не было
недостатка в замаскированных угрозах. Чего же я могла
11 Г. Ибсен, т. 1
306
Фру Ингер из Эстрота
ожидать, если бы узнали мою тайну? В конце концов, я и
не могла объяснить себе их поведение иначе, как тем, что
они знали ее..»
В такое-то мучительное время прибыл сюда к нам гоф-
мейстер Гюльденлёве и посватался за меня. Каждая мать,
полная страха за жизнь своего сына, пусть представит себя
на моем месте. Месяц спустя я была супругой гофмей-
стера и — изгнанницей из сердец моих земляков...
Наступили тихие годы. Никто больше не восставал.
Датские господа могли угнетать нас, сколько хотели. Порою
я становилась противна себе самой. Ведь что оставалось
мне в жизни? Трепетать от страха, нести презрение зем-
ляков и рождать мужу дочерей. Дочери мои!.. Боже, прости
мне, что у меня не было к ним настоящего материнского
чувства! Обязанности супруги я исполняла, как батрак от-
бывает барщину. Как же мне было любить своих дочерей?
Сына — дело другое! Он был дитя моего сердца; он один
напоминал мне о том времени, когда я была женщиной,
только женщиной... И его-то у меня отняли! Он рос у чужих
людей, которые, может быть, сеяли в его душе семена па-
губы. Олаф Скактавль, пусть бы я, подобно вам, бродила
по горам изгнанницей, всеми покинутая, зимою, в бурю и
в непогоду, но будь только мое дитя у моей груди! Поверьте
мне, я бы так не убивалась, не пролила бы столько слез,
как приходилось мне убиваться и плакать о нем с самого его
рождения и до сего дня.
Олаф Скактавль. Вот моя рука! Я слишком
строго судил вас, фру Ингер! Располагайте мною, как
прежде. Я буду повиноваться... Клянусь всеми святыми, я
знаю, что значит оплакивать свое дитя!
Фру Ингер. Насильники убили вашего сына. Но что
смерть в сравнении с вечным страхом в течение долгих-
долгих лет?
Нильс Люкке. Ну, хорошо; в вашей власти изба-
виться от этого страха. Примирите враждующие партии, и
ни одна из них не подумает держать у себя вашего сына за-
ложником в обеспечение вашей верности.
Фру Ингер (глядя перед собой и ни к кому не об-
ращаясь). Вот она, кара небесная!.. (Взглянув на Нильса
Люкке.) Коротко и ясно — чего вы требуете от меня?
Действие четвертое
307
Нильс Люкке. Прежде всего я требую, чтобы вы
призвали к оружию народ из северных областей для ока-
зания поддержки недовольным в Швеции.».
Фру Ингер. И затем?
Нильс Люкке. Затем я требую вашего содействия
для восстановления молодого графа Стуре в его родовых
правах, как правителя Швеции.
Фру Ингер. Его? Вы требуете, чтобы я?.,
Олаф Скактавль (тихо). Этого желают многие
шведы. И нам это было бы на руку.
Нильс Люкке. Вы раздумываете, фру Гюльденлеве?
Но вы дрожите за безопасность вашего сына, так чего же
лучше для вас, если его сводный брат будет на троне?
Фру Ингер (задумчиво). Правда... правда...
Нильс Люкке (пристально глядя на нее). Если
только тут не замешаны иные соображения.
Фру Ингер. Что вы хотите сказать?
Нильс Люкке. Может быть, Ингер Гюльденлеве
замышляет стать матерью короля?
Фру Ингер. Нет, нет! Верните мне моего сына и
раздавайте короны кому хотите. Уверены ли вы только,
что сам граф Стуре согласен?..
Нильс Люкке. Насчет этого он сам может вас уве-
рить.
Фру Ингер. Он сам? Когда?
Нильс Люкке. Сейчас.
Олаф Скактавль. Как?
Фру Ингер. Что вы говорите?
Нильс Люкке. Одним словом, граф Стуре нахо-
дится в Эстроте.
Олаф Скактавль. Здесь?
Нильс Люкке (фру Ингер). Вам, может быть, до-
кладывали, что я въехал в ворота замка не один? Граф
был моим спутником.
Фру Ингер (про себя). Я в его власти. Иного вы-
бора у меня нет. (Пристально глядя на него.) Хорошо, гос-
подин советник, я дам вам мое заверение относительно тре-
буемого вами содействия.
Нильс Люкке. Письменное заверение?
Фру Ингер. Как вам будет угодно. (Идет к столу
1Р
308
Фру Ингер из Эстрота
налево, садится и вынимает из ящика письменные принад-
лежности.)
Нильс Люкке (в сторону, у стола направо). Нако-
нец-то я победил!
Фру Ингер (после минутного раздумья, внезапно
оборачивается к Олафу Скактавлю и шепчет), Олаф Скак-
тавль... теперь я уверена — Нильс Люкке предатель.
Олаф Скактавль fruxo). Как? Вы полагаете?
Фру Ингер. Он замышляет измену. (Кладет перед
собой бумагу и обмакивает перо.)
Олаф Скактавль. И вы все-таки хотите дать ему
письменное заверение, которое может повлечь за собою
вашу гибель?
Фру Ингер. Тсс... предоставьте все дело мне. Нет,
постойте, выслушайте сначала... (Шепчет ему что-то.)
Нильс Люкке (про себя, наблюдая за ними). О, со-
вещайтесь сколько хотите. Теперь всякая опасность мино-
вала. С ее письменным заверением в кармане я могу об-
винить ее, когда захочу. Сегодня же ночью пошлю тайком
гонца к Йенсу Бьельке. Я не солгу, дав ему слово, что мо-
лодого графа Стуре нет в Эстроте. А завтра, когда путь
будет свободен, помчимся с молодым графом в Троньем!
Оттуда же я увезу его на корабле заложником в Копен-
гаген. И раз мы упрячем молодца в башню, можно будет
предписывать фру Ингер какие угодно условия. А я?..
После этого, я думаю, король не пошлет во Францию дру-
гого.
Фру Ингер (продолжает разговаривать шопотом с
Олафом Скактавлем), Итак, вы меня поняли?
Олаф Скактавль. Вполне. Будь по-вашему, —
дерзнем! (Уходит в глубину направо.)
В первую дверь справа входит Нильс Стенссен, незамеченный
фру Ингер, которая занята письмом. Следующая беседа ведется впол-
голоса.
Нильс Стенссён. Господин рыцарь... господин
рыцарь!
Нильс Люкке (идет к нему). Неосторожный! Что
вам здесь надо? Ведь я сказал вам, чтобы вы дожидались,
пока я не позову вас?
Действие четвертое
309
Нильс Стенссён. Как же я мог?.. После того, как
вы открыли мне, что фру Ингер моя мать, я более чем
когда-либо жажду увидеть ее лицом к лицу... О, это она!
Какая высокая, гордая! Такою я всегда и представлял ее
себе. Не бойтесь, дорогой господин, я не проболтаюсь.
С тех пор, как я узнал эту тайну, я чувствую себя будто
старше и разумнее. Я не буду больше таким легкомыслен-
ным и ветреным; я буду держать себя, как другие молодые
дворяне... Слушайте, скажите мне, она знает, что я здесь?
Вы подготовили ее?
Нильс Люкке. Конечно, я... Но...
Нильс Стенссён. Ну?
Нильс Люкке. Она не хочет признать вас своим
сыном.
Нильс Стенссён. Не хочет признать меня? Но
она же мать моя!.. И если дело только за этим, то... f сни-
жает кольцо, висевшее у него на шее на шнурке) покажите
ей это кольцо. Я носил его с самого раннего детства. Она-
то, верно, знает, что это за кольцо.
Нильс Люкке. Спрячьте кольцо. Спрячьте, гово-
рят вам... Вы меня не поняли. Фру Ингер и не сомневается,
что вы ее сын, но... Да вы оглядитесь кругом! Посмотрите
на все это богатство, на изображения этих могущественных
предков и родичей, развешанные по стенам. Возьмите, на-
конец, ее саму, эту гордую женщину, привыкшую повеле-
вать как первая из первых в стране. Вы думаете, ей может
быть приятно показать людям невежественного бедняка и
сказать им: вот мой сын?
Нильс Стенссён. Да, вы правы. Я беден и неве-
жествен. Я ничего не могу предложить ей взамен того, чего
требую. О, никогда я не тяготился своей бедностью — до
этой минуты! Скажите, что мне делать по-вашему, чтобы
завоевать ее благосклонность? Скажите мне, дорогой гос-
подин, наверно вы знаете!
Нильс Люкке. Вам предстоит завоевать страну и
корону. До того же, как это совершится, вы всячески
должны остерегаться оскорбить ее слух малейшим намеком
на родство или тому подобное. Для виду она будет считать
вас графом Стуре, пока вы сами не сумеете заслужить
чести называться ее сыном,
310
Фру Ингер us Эстрота
Нильс Стенссён. О, так скажите же мне...
Нильс Люкке. Тсс, тсс!..
Фру Ингер (встает и подает ему бумагу). Господин
рыцарь... вот мое заверение.
Нильс Люкке. Благодарю вас.
Фру Ингер (заметив Нильса Стенссена). А... этот
молодой человек?..
Нильс Люкке. Да, фру Ингер, это граф Стуре.
Фру Ингер (украдкой посматривая на него, в сто-
рону). Все черты... лицо в лицо... да, клянусь богом, это
сын Стена Стуре! (Приближаясь к нему; с ледяной вежли-
востью.) Приветствую вас под своей кровлей, господин
граф! От вас самих зависит, благословим ли мы через ка-
кой-нибудь год эту встречу или нет.
Нильс Стенссён. От меня? О, повелевайте мною,
скажите, что мне делать. Поверьте, у меня есть и муже-
ство и желание...
Нильс Люкке (с тревогою прислушиваясь). Что
это за шум и крики, фру Ингер? Кто это врывается сюда?
Что это значит?
Фру Ингер (возвышая голос). Это духи пробу-
ждаются.
Олаф С кактавль, Эйнар Гук, Бьёрн, Финн и множество
дворовых слуг и крестьян входят справа из глубины.
Крестьяне и слуги. Да здравствует фру Ингер
Гюльденлёве!
Фру Ингер (Олафу Скактавлю). Сказали вы им,
что готовится?
Олаф Скактавль. Все, что им нужно знать, я
сказал.
Фру Ингер (толпе). Теперь, верные мои слуги и
люди, вооружайтесь, как сочтете за лучшее. То, чему я
воспротивилась вчера вечером, теперь я безоговорочно вам
разрешаю. А вот вам и молодой граф Стуре — будущий
властитель Швеции... и Норвегии, если будет на то воля
господня.
Толпа. Да здравствует, да здравствует граф Стуре!
Общее движение. И крестьяне и слуги фру Ингер шумно выбирают и
надевают на себя оружие.
Действие четвертое 311
Нильс Люкке (тихо, тревожно). Духи пробу-
ждаются,— сказала она? Я в шутку вызвал беса мятежа.
Проклятье, если он возьмет верх надо мной!
Фру Ингер (Нильсу Стенссёну). Примите от меня
первой руку помощи — тридцать верховых для охраны и
защиты в пути. Поверьте мне, не успеете вы достигнуть
границы, как сотни и сотни станут под мое и ваше знамя.
Итак, с богом!
Нильс Стенссён. Благодарю... Ингер Гюльден-
лёве! Благодарю! И будьте уверены, вам не придется крас-
неть за... за графа Стуре! Если мы свидимся когда-нибудь
снова, вы увидите меня во главе страны.
Нильс Люкке (про себя). Да, если она увидит тебя
когда-нибудь снова.
Олаф Скактавль. Кони ждут, добрые люди! Вы
готовы?..
Крестьяне. Да, да, да!
Нильс Люкке (тревожно фру Ингер), Как? Вы
разве сегодня же ночью?..
Фру Ингер. Сию минуту, господин рыцарь!
Нильс Люкке. Нет, нет, невозможно.
Фру Ингер. Как я сказала, так и будет.
Нильс Люкке (тихо Нильсу Стенссёну). Не слу-
шайтесь ее!
Нильс Стенссён. Как же я могу? Я хочу и дол-
жен.
Нильс Люкке. Но для вас — это идти прямо на
гибель...
Нильс Стенссён. Все равно. Она имеет право
распоряжаться мною...
Нильс Люкке (повелительно), А я?
Нильс Стенссён (вполголоса). Клятву свою я
сдержу, будьте спокойны. Тайна не выйдет из моих уст,
пока вы сами не разрешите их. Но она — мать моя.
•Нильс Люкке (в сторону), А Йенс Бьельке стере-
жет на пути! Проклятье! Он вырвет у меня из рук до-
бычу... (Фру Ингер.) Подождите до утра.
Фру Ингер (Нильсу Стенссёну). Граф Стуре,
угодно вам слушаться меня или нет?.
312
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Стенссён. На коней! (Отходит в глубину.)
Нильс Люкке (в сторону). Несчастный! Сам не
знает, на что идет. (Фру Ингер.) Ну, если так, прощайте!
(Кланяется и быстро поворачивается, чтобы уйти.)
Фру Ингер (останавливая его). Нет, постойте! Не
так, господин рыцарь... не так.
Нильс Люкке. Что вы хотите сказать?
Фру Ингер (понизив голос). Нильс Люкке, вы —
предатель! Смирно! Пусть никто не заметит смятения в
стане вождей. Вы снискали доверие канцлера Педера какою-
то дьявольской хитростью, которую я не в состоянии раз-
гадать. Вы принудили меня поднять мятеж не ради нашего
дела, а ради ваших собственных планов, каковы бы они там
ни были. Для меня уже нет возврата. Но не думайте, что
победа за вами. Я сумею сделать вас безвредным...
Нильс Люкке (невольно хватаясь за меч). Фру
Ингер...
Фру Ингер. Будьте спокойны, господин советник!
Жизнь ваша в безопасности. Но вы не переступите порога
Эстрота, пока мы не победим.
Нильс Люкке. Смерть и ад!
Фру Ингер. Всякое сопротивление бесполезно. Вас
отсюда не выпустят. Держитесь поэтому смирно; это самое
разумное в вашем положении.
Нильс Люкке (в сторону). А! Меня перехитрили.
Она оказалась хитрее меня. (Вдруг его осеняет мысль.)
А если я все-таки?..
Фру Ингер (тихо Олафу Скактавлю). Проводите
графа Стуре до самой границы. А затем немедля поезжайте
к канцлеру Педеру и привезите мне мое дитя. Теперь у
канцлера нет больше причин удерживать силой то, что при-
надлежит мне по праву.
Олаф Скактавль хочет идти.
Постойте, есть одна примета: тот, у кого кольцо Стена
Стуре, и есть мой сын.
Олаф Скактавль. Клянусь всеми святыми, я
верну его вам!
Фру Ингер. Благодарю... благодарю,- мой верный
друг!
Действие четвертое
313
Нильс Люкке (Финну, которого он незаметно для
других подозвал к себе и с которым шептался). Итак... по-
старайся потихоньку выбраться. Смотри, чтобы никто тебя
не видал. Неподалеку отсюда шведы устроили засаду.
Скажи начальнику, что граф Стуре умер. Этого молодого
человека нельзя трогать. Скажи все это начальнику и при-
бавь, что жизнь этого молодого дворянина мне дороже
тысяч.
Финн. Будет исполнено.
Фру Ингер (которая наблюдала за Нильсом
Люкке). С богом теперь! (Указывая на Нильса Люкке.)
Этот благородный рыцарь не может решиться так скоро
покинуть своих друзей в Эстроте. Он желает дождаться
у меня радостной вести о нашей победе!
Нильс Люкке (в сторону). Дьявол!
Нильс Стен-ссён (схватив его за руку). Верьте —
вам не придется ждать долго!
Нильс Люкке. Хорошо, хорошо. (В сторону.) Все
еще может кончиться хорошо для меня. Лишь бы послан-
ный во-время поспел к Йенсу Бьельке...
Фру Ингер (Эйнару Гуку, указывая на Финна).
А этого посадить в подземелье и зорко стеречь.
Финн. Меня?
Эйнар Гук и другие. Финна!
Нильс Люкке (тихо). Последний мой якорь со-
рвался.
Фру Ингер (повелительно). В подземелье!
Эйнар Гу к, Бьёрн и другие уводят Финна налево.
Остальные (кроме Нильса Люкке, устремляясь
направо). В путь! На коней, на коней! Да здравствует Ин-
гер Гюльденлеве!
Фру Ингер (проходя мимо Нильса Люкке вслед за
остальными). Кто победил?
Нильс Люкке (оставшись один). Кто? Да, горе
тебе, — дорого заплатишь ты за эту победу! Я умываю
руки. Не я убью его... Но моя добыча все-таки ускользнет
из моих рук. А мятеж все растет да растет. Ах, безрассуд-
ную, безумную игру я затеял! (Прислушивается у окна.)
Выезжают из ворот, бряцая оружием... Ворота запи-
314
Фру Ингер us Эстрота
раются за ними... а я остаюсь тут — в плену... Нет никакой
возможности выскользнуть. Не пройдет и часу, как шведы
нападут на него. У него с собой тридцать хорошо вооружен-
ных всадников. Завяжется борьба не на жизнь, а на
смерть... А если они все-таки возьмут его в плен живым?
Будь я свободен, я * бы догнал шведов раньше, чем они
успели бы перебраться через границу, и добился бы его
выдачи. (Подходит к окну в глубине и выглядывает.) Про-
клятье! Повсюду стража. Неужели же нет никакого выхода
отсюда? (Быстро отходит от окна, вдруг останавливается и
прислушивается.) Что это? Пение и звуки лютни? Слы-
шится как будто в комнате йомфру Элины. Да, это она
поет. Не легла еще... (Видно, что его внезапно осеняет
мысль.) Элина!.. Ах, если бы удалось!.. Если бы можно
было!.. И почему — нет? Разве я не прежний Нильс
Люкке? В песенке поется:
Нильс Люкке, Нильс Люкке всем девушкам мил!
Все шепчут: ах, если б меня полюбил!
А она?.. Да, Элина Гюльденлёве спасет меня! (Быстро, но
крадучись, направляется к первой двери налево.)
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Рыцарская зала. Все еще ночь. Зала слабо освещена одним канделябром,
стоящим на столе впереди направо.
У стола сидит фру Ингер Гюльденлёве в глубокой
задумчивости.
Фру Ингер (помолчав). Меня считают умнее всех
в стране. И, я думаю, так оно и есть. Умнее всех... А по-
чему я умнее всех?.. Никто не знает. Я двадцать с лишком
лет боролась за спасение своего ребенка. Вот ключ к за-
гадке. От этого поумнеешь... Поумнеешь? Куда же девался
мой ум в эту ночь? Где моя сообразительность? В ушах
звенит и шумит. Передо мной витают тени, встают образы
до того живо, что я как будто вот-вот схвачу их руками.
(Вскакивает.)
Господи Иисусе, что это? Или я уже не владею больше
своим рассудком? Неужели дошло до того, что я?.. (Крепко
сжимает голову обеими руками, затем снова садится и го-
ворит уже спокойнее.)
О, ничего. Это пройдет. Бояться нечего, это пройдет.
Какой мир и спокойствие сегодня здесь в зале! Ни
предки, ни родичи не глядят на меня с угрозой. Не прихо-
дится повертывать их к стене лицом. (Снова встает.) Да,
хорошо, что я наконец собралась с мужеством. Мы побе-
дим... ия — у цели. Я верну себе свое дитя. (Берет в руки
канделябр и собирается выйти, но останавливается и гово-
рит, глядя перед собой.)
У цели? У цели? Верну его себе? И только?.. Ничего
больше?.. (Снова ставит канделябр на стол.) Нильс Люкке
обронил словечко... Как он мог прочесть во мне неродив-
шуюся мысль? (Тише.) Мать короля... Мать короля,—
сказал он... И почему бы не так? Разве предки мои не вла-
316
Фру Ингер ив Эстрота
ствовали как короли, хоть и не именовались королями?
Разве у моего сына нет таких же прав на имя и все преиму-
щества рода Стуре, как у того, другого? Перед богом они
оба равны, если только есть справедливость на небе...
И вот я в минуту страха лишила своего сына всех этих прав
и преимуществ; щедрой рукой отдала их в виде выкупа за
его свободу.
А если бы удалось вернуть их ему обратно?.. Или небо
разгневалось бы на меня, если б я?.. Или я навлекла бы
на себя новые испытания, если бы?.. Кто знает... кто
знает?.. Пожалуй, вернее всего отказаться. (Снова берет
канделябр.) Я верну себе свое дитя. И этого довольно. По-
пытаюсь отдохнуть. Надо отогнать сном все эти дерзновен-
ные мысли. (Идет в глубину залы, но там останавливается
и говорит в раздумье.)
Мать короля?.. (Медленно уходит в заднюю дверь на-
лево )
Вскоре затем из первой двери налево тихонько выходят Нильс
Люкке и Элина Гюльденлёве. У Нильса Люкке в руках
фонарик.
Нильс Люкке (поводя фонариком, озирается и
шепчет). Все тихо. Пора мне в путь.
Элина. О, дай же мне еще раз взглянуть в глаза
тебе, прежде чем покинешь меня.
Нильс Люкке (обнимая ее). Элина!
Элина (после краткой паузы). Ты никогда больше не
приедешь в Эстрот?
Нильс Люкке. Как ты можешь сомневаться? Разве
ты с этой ночи не нареченная моя?.. Но останешься ли ты
верна мне, Элина? Захочешь ли? Не забудешь ли меня,
пока мы не встретимся снова?
Элина. Захочу ли я остаться верной тебе? Да разве
у меня есть теперь своя воля? Смогу ли я изменить тебе,
если бы даже захотела?.. Ты пришел ко мне ночью, посту-
чался в мою дверь, и я впустила тебя. Ты заговорил со
мной. Что ты говорил мне? Ты глядел мне в глаза. Какая
таинственная сила заворожила меня, опутала словно вол-
шебной сетью? (Быстро прячет лицо на его плече.) О, не
гляди на меня, Нильс Люкке! Не надо тебе глядеть на меня
Действие пятое
317
после этого... Остаться тебе верной, — говоришь? Ведь ты
овладел мной. Я твоя... и останусь твоей... навек.
Нильс Люкке. Так клянусь же честью рыцаря,
года не минет, как ты будешь моей супругой и хозяйкой
в моем родовом замке!
Элина. Не надо обетов, Нильс Люкке! Не клянись
мне ни в чем!
Нильс Люкке. Что с тобой? Отчего ты так пе-
чально качаешь головой?
Элина. Я знаю, что сладкие речи, которыми ты обво-
рожил мою душу, ты много раз шептал другим до меня...
Нет, нет, не гневайся, мой возлюбленный! Я не упрекаю
тебя ни в чем, как бывало тогда, когда я еще не знала тебя.
Теперь я ведь понимаю, как высоки твои цели. Могла ли
любовь быть для тебя чем иным, нежели игрой, а жен-
щина — забавой?
Нильс Люкке. Элина, выслушай.меня!
Элина. Я выросла под звуки твоего имени. Я нена-
видела это имя; мне ведь казалось, что твоим поведением
нанесено оскорбление всем женщинам. И все же, как
странно! — когда я в мечтах рисовала себе свою собствен-
ную жизнь в будущем — моим героем всегда был ты, хотя
я сама того не сознавала. Теперь мне все стало ясно. Что
это было за чувство, которое я испытывала? То была ве-
щая загадочная тоска по тебе, одном тебе; ты должен был
явиться и раскрыть предо мной жизнь во всем ее блеске.
Нильс Люкке (в сторону, ставя фонарь на стол).
Что со мною? Эта обаятельная сила, от которой кружится
голова... Если это чувство — любовь, то я никогда не зна-
вал ее до этого- часа... Быть может, еще не поздно?.. Ах,
этот ужас с Люцией! (Тяжело опускается на стул.)
Элина. Что это? Ты так тяжело вздыхаешь?..
Нильс Люкке. О, ничего, ничего... Элина... я
чистосердечно исповедуюсь тебе. Я обманывал и словом и
взглядом; я многим говорил то, что в эту ночь шептал
тебе. Но верь мне...
Элина. Тсс! Ни слова больше об этом. Я не плачу
тебе любовью за любовь. О нет, я люблю тебя потому, что
каждый твой взгляд — царственное веление мне любить
тебя. (Опускается к его ногам.).
318
Фру Ингер из Эстрота
О, дай мне еще раз запечатлеть в своей душе это цар-
ственное веление, хотя я знаю, что оно и так уже не со-
трется из нее во веки веков... Боже мой, как я была слепа!
Еще вчера вечером я говорила своей матери: «Чтобы жить,
мне надо сохранить мою гордость». В чем же теперь моя
гордость? В сознании свободы моих земляков или в возве-
личении моего рода? О нет, нет! Моя гордость — в моей
любви. Собачка гордится, если ей позволят сидеть у ног ез
господина и подбирать крошки хлеба, падающие из его рук.
Так и я горжусь, пока могу сидеть у твоих ног и пока твои
слова и твои взгляды насыщают мою душу. Вот почему я
говорю тебе, как недавно говорила моей матери; «Чтобы
жить, мне надо сохранить мою любовь»; в моей любви от-
ныне и навеки вся моя гордость.
Нильс Люкке (привлекая ее к себе на колени).
Нет, нет, не у ног моих, а рядом со мною твое место, как
бы высоко ни вознесла меня судьба. Да, Элина, ты вывела
меня на верный путь. И если мне суждено когда-нибудь
искупить славным делом то, в чем я прегрешил в своей
бурной молодости, то честь будет принадлежать столько же
тебе, сколько мне.
Элина. О, ты говоришь, словно я все та же Элина,
которая вчера вечером бросила к твоим ногам цветы...
В книгах я читала о пестрой, разнообразной жизни в
далеких странах. Звуки рога возвещают о выезде в зеленую
рощу молодого рыцаря с соколом на руке. Так и ты про-
ходишь жизненный путь: имя твое гремит впереди тебя,
куда бы ты ни направился... Все, чего я желаю на свою
долю из всего этого великолепия, — права отдыхать на твоей
руке подобно соколу... И я была слепа, как сокол в кол-
пачке, не видела света и жизни, пока ты не снял завесу
с моих глаз и не помог мне взлететь высоко-высоко над
вершиной деревьев... Но верь мне, как смело ни расправлю
я свои крылья, я всегда вернусь назад в свою клетку.
Нильс Люкке (встает). Так и я пойду наперекор
прошлому! Вот возьми это кольцо и будь моей перед богом
и людьми, моей — хотя бы из-за этого мертвецам приви-
делись беспокойные сны!
Элина. Мне жутко от таких слов... Что это значит?..
Действие пятое
319
Нильс Люкке. Ничего. Дай мне надеть тебе
кольцо на палец... Вот так. Теперь ты моя невеста.
Элина. Я — невеста Нильса Люкке! Все, что случи-
лось в эту ночь, кажется мне сном. О, но какой дивный
сон! Мне так легко, хорошо. В душе моей нет больше го-
речи и ненависти. Я все заглажу, исправлю, все, в чем
была неправа. Я была неласкова с матерью. Завтра я
пойду к ней; пусть она простит меня за то, в чем я была
виновата перед ней.
Нильс Люкке. И согласится на наш союз.
Элина. Она согласится. О, я в этом уверена. Мать
моя добра; все люды добры; я больше не питаю злобы ни
к кому... исключая одного.
Нильс Люкке. Исключая одного?
Элина. О, это грустная история. У меня была
сестра...
Нильс Люкке. Люция?
Элина. Ты знал Люцию?
Нильс Люкке. Нет, нет, я только слышал о ней.
Элина. И она отдала свое сердце одному рыцарю. Он
обманул ее. Теперь она на небесах.
Нильс Люкке. И ты?..
Элина. Я его ненавижу.
Нильс Люкке. Не надо. Если в твоей душе есть
милосердие, прости ему его грех. Поверь мне, он несет кару
в своей душе.
Элина. Ему я никогда не прощу. Я не могу, если бы
даже хотела. Я дала страшную клятву... (Прислушиваясъ.)
Тсс! Ты слышишь?..
Нильс Люкке. Что? Где?
Элина. Там... вдали. По дороге как будто скачет
толпа всадников.
Нильс Люкке. Ах, это они! А я и забыл!.. Они
скачут сюда... Опасность велика. Мне надо в путь.
Элина. Куда? О, Нильс Люкке, что ты скрываешь
от меня?..
Нильс Люкке. Завтра, Элина... Клянусь богом, я
вернусь!.. Ну, скорее, где потайной ход, о котором ты го-
ворила?
Элина. Он идет через могильный склеп. Вот люк..«
323
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Люкке. Могильный склеп!.. (Про себя.)
Все равно, его необходимо спасти.
Элина (у окна). Всадники почти у самых ворот...
(Подает ему фонарь.)
Нильс Люкке. Ну, будь что будет!.. (Начинает
спускаться.)
Элина. Иди все прямо до гробницы с мертвой голо-
вой и черным крестом. Это гроб Люции...
Нильс Люкке (быстро поднимается обратно и за-
.хлопывает люк). Люции!.. У!..
Элина. Что ты говоришь?
Нильс Люкке. О, ничего. У меня голова закружи-
лась от трупного запаха.
Элина. Слышишь ? Они стучат в ворота.
Нильс Люкке (уронив фонарь). А!.. Я опоздал!..
Справа быстро входит Б ь-ё р н со свечой в руках.
Элина (идет к нему навстречу). Что это, Бьёрн? Что
это?
Бьёрн. Нападение. Граф Стуре...
Элина. Граф Стуре? Что же он?
Нильс Люкке. Его убили?
Бьёрн (Эл ине). Где ваша матушка?
Двое слуг (врываясь справа). Фру Ингер! Фру
Ингер!
Фру Ингер (входит из последних дверей слева с
зажженным канделябром в руках и поспешно говорит).
Я все знаю. Скорее во двор! Отворите ворота нашим дру-
зьям, а для всех остальных — на запор! (Ставит канделябр
на стол налево.)
Бьёрн и слуги уходят опять направо.
(Нильсу Люкке.) Так вы расставили ему западню, госпо-
дин советник...
Нильс Люкке. Ингер Гюльденлеве, верьте мне...
Фру Ингер. Вы устроили засаду с целью изловить
его, как только — на мою погибель — заручитесь моим за-
верением.
Нильс Люкке (вынимая бумагу и разрывая ее в
клочки). Вот ваше заверение. У меня не осталось ничего,
что могло бы послужить уликой против вас.
Действие пятое
321
Фру Ингер. Чего же вы хотите?
Нильс Люкке. Я хочу отныне быть вашим защит-
ником. Если я в чем был грешен против вас, теперь, кля-
нусь небом, я попытаюсь искупить свой грех. Но мне надо
вырваться отсюда, хотя бы пришлось мечом прорубить
себе путь. Элина... скажи своей матери все. И забудем наши
счеты, фру Ингер! Будьте великодушны... храните молча-
ние. Верьте мне, не успеет взойти солнце — вы будете у
меня в великом долгу. (Быстро уходит направо.)
Фру Ингер (с торжеством смотрит ему вслед). Да,
да! Я понимаю его! (Оборачиваясь к Элине.) Нильс
Люкке?.. Ну?..
Элина. Он постучался ко мне в дверь и надел мне
на палец это кольцо.
Фру Ингер. Он полюбил тебя?
Элина. Он так сказал, и я ему верю.
Фру Ингер. Хитро сделано, Элина! Ха-ха! Госпо-
дин рыцарь, теперь мой черед!
Элина. Матушка... вы так странно говорите... Да, я
знаю... вас прогневала моя непокорность.
Фру Ингер. Нет, нет, дорогая Элина! Ты послуш-
ная дочь. Ты впустила его; ты слушала его сладкие речи.
Я понимаю, чего это стоило тебе. Я ведь знаю твою нена-
висть...
Элина. Но, матушка...
Фру Ингер. Тсс! Наши замыслы встретились. Как
же ты добилась этого, мое разумное дитя? Я вижу, он го-
рит любовью. Держи его теперь крепче! Затягивай все
туже и туже в сети! А там... Ах, Элина, если бы мы могли
вырвать из его груди клятвопреступное сердце!
Элина. Горе мне... Что вы говорите?
Фру Ингер. Не теряй мужества. Слушай. Я знаю
слово, которое поддержит в тебе дух. Узнай же... (Прислу-
шиваясь.) Бой идет у самых ворот... Теперь благоразумие!
Скоро пробьет час... (Снова обращаясь к Элине.) Узнай
же — это Нильс Люкке уложил в могилу твою сестру.
Элина (вскрикивая). Люцию!
Фру Ингер. Да, вот кто погубил ее, свидетель мне
бог, мститель на небесах!
Элина. Так помоги мне, боже!
322
Фру Ингер из Эстрота
Фру Ингер f с испугом). Элина!..
Элина. Я его нареченная перед богом.
Фру Ингер. Несчастное дитя, что ты сделала?
Элина (сухо). Навеки погубила мир души своей. Спо-
койной ночи, мать моя! (Уходит налево.)
Фру Ингер. Ха-ха-ха!.. Род Ингер Гюльденлёве
идет на убыль. Вот последняя моя дочь.
Отчего я не могла промолчать? Не узнай она ничего,
она, может быть, была бы счастлива — по-своему.
Так суждено. В небесах звездами написано, что мне су-
ждено ломать одну зеленую ветвь за другою, пока ствол
не обнажится совсем.
Пусть так, пусть так. Теперь я верну себе сына. О дру-
гих детях, о дочерях, я не буду думать.
Отчет? Придется отдать отчет?.. О, это еще в день
страшного суда. До него долго.
Нильс Стенссён (кричит за дверями направо).
Эй, захлопните ворота!
Фру Ингер. Голос графа Стуре.
Нильс Стенссён (обезоруженный, в разодранной
одежде вбегает справа и со смехом, полным отчаяния, кри-
чит). Приятная встреча, Ингер Гюльденлёве!
Фру Ингер. Что такое произошло?
Нильс Стенссён. Все пропало — и королевство и
жизнь!
Фру Ингер. А крестьяне? Мои слуги? Где они?..
Нильс Стенссён. Туши их найдете на дороге.
Кто взял остальное — не сумею вам сказать.
Олаф Скактавль (за дверью справа). Граф
Стуре! Где вы?
Нильс Стенссён. Здесь, здесь!
Олаф Скактавль входит; правая рука его обмотана платком.
Фру Ингер. Ах, и вы, Олаф Скактавль!..
Олаф Скактавль. Невозможно было прорваться.*
Фру Ингер. Вы ранены?
Олаф Скактавль. Ну, одним пальцем меньше,>
вот и все.
Нильс Стенссён. Где шведы?.
Действие пятое
323
Олаф Скактавль, Гонятся по пятам за нами. Ло-
мают ворота,
Нильс Стенссён. О Иисусе Христе! Но нет, нет!
Я не могу..? не хочу умирать!
Олаф Скактавль. Тайник, фру Ингер. Разве нет
здесь уголка, куда бы его спрятать?
Фру Ингер. А если они обыщут весь замок?..
Нильс Стенссён. Да, да, тогда они найдут меня.
А попасть в тюрьму или на виселицу!.. Нет, Ингер Гюль-
денлёве... я знаю, знаю, никогда вы этого не допустите!
Олаф Скактавль (прислушиваясь). Запоры от-
били.
Фру Ингер (у окна). Толпами врываются во двор.
Нильс Стенссён. Расстаться с жизнью... теперь,
теперь! Когда предстояло начать ее по-настоящему!.. Когда
я только-что узнал, что мне есть для чего жить! Нет, нет,
нет!.. Не думайте, что я трус, Ингер Гюльденлёве! Дали
бы мне только прожить столько дней, чтобы успеть...
Фру Ингер. Я слышу, они уже в сенях. (Реши*
тельно Олафу Скактавлю.) Его нужно спасти во что бы то
ни стало!
Нильс Стенссён (схватив ее за руку). О, я так
и знал!.. Вы благородны и добры.
Олаф Скактавль. Но как? Раз нам нельзя скрыть
его...
Нильс Стенссён. А, я знаю, знаю средство!
Тайна!..
Фру Ингер. Тайна?
Нильс Стенссён. Ну да, ваша и моя.
Фру Ингер. Иисусе Христе... вы ее знаете?
Нильс Стейссён. Знаю, все знаю. И теперь,
когда дело идет о жизни... Где господин Нильс Люкке?
Фру Ингер. Бежал.
Нильс Стенссён. Бежал? Так помоги мне, боже!
Только он мог бы разрешить мои уста. Но жизнь дороже
обещанья. Когда явится шведский начальник...
Фр у Ингер. Что тогда? Что вы сделаете?
Нильс Стенссён. Куплю себе жизнь и свободу,
открыв ему все!
Фру Ингер. О нет, нет, сжальтесь!
324
Фру Ингер из Эстрота
Нильс Стенссён. Другого средства спасения нет.
Когда я расскажу ему то, что знаю...
Фру Ингер (смотрит на него, подавляя волнение).
Тогда вы спасены?
Нильс Стенссён. Да, да. Нильс Люкке защитит
меня. Вы видите — это последнее средство.
Фру Ингер (овладев собой, с ударением). Послед-
нее средство? Вы правы — за последнее средство ухватится
всякий. (Указывая налево.) Вон там вы можете спрятаться
пока.
Нильс Стенссён (понизив голос). Верьте, вы ни-
когда не раскаетесь в том, что делаете!
Фру Ингер (про себя). Дай бог, чтобы вы сказали
правду!
Нильс Стенссён быстро уходит в последнюю дверь налево.
Олаф Скактавль хочет последовать за ним, но фру Ингер удерживает
его.
Фру Ингер. Вы поняли, на что он намекал?
Олаф Скактавль. Негодяй! Он выдаст вашу
тайну. Пожертвует вашим сыном, чтобы спастись самому.
Фру Ингер. Когда дело идет о жизни, по его сло-
вам, мы вправе испробовать все средства, до последнего.
Хорошо, Олаф Скактавль, пусть будет, как он сказал.
Олаф Скактавль. Что вы разумеете?
Фру Ингер. Жизнь за жизнь. Один из них должен
погибнуть.
Олаф Скактавль. А... вы хотите...
Фру Ингер. Если не заставить его замолкнуть на-
веки прежде, чем он успеет поговорить с шведским началь-
ником, сын мой погиб для меня. Напротив, если его устра-
нить, я со временем заявлю свои притязания на все его
права от имени моего сына. Тогда увидите, попрежнему
ли сильна Ингер, дочь Отти! Положитесь на меня — не-
долго тогда ждать вам мести, которой вы жаждали два-
дцать лет... Слышите? Они поднимаются по лестнице.
Олаф Скактавль, от вас зависит, останусь ли я завтра без-
детной или...
Олаф Скактавль. Да будет так. У меня в запасе
еще один здоровый кулак. (Протягивая ей руку.) Ингер
Действие пятое
325
Гюльденлёве, ваше имя не умрет по моей вине» (Идет в
дверь, за которой скрылся Нильс Стенссён,)
Фру Ингер (бледная, дрожащая). Смею ли я отва-
житься? (Из комнаты налево доносится шум. Она с криком
бросается к дверям-) Нет, нет, нельзя, нельзя!
Слышно падение чего-то тяжелого. Фру Ингер затыкает себе уши и с
диким, блуждающим взглядом отбегает прочь. Через минуту она осто-
рожно отнимает руки от ушей, прислушивается и тихо говорит.
Кончено. Все стихло. Господи, ты видел, —я одумалась. Но
Олаф Скактавль слишком поспешил.
Олаф Скактавль молча выходит в залу.
(Немного погодя и не глядя на него.) Сделано?
Олаф Скактавль. Что до него, будьте спокойны:
он никого не выдаст.
Фру Ингер (попрежнему). Так он замолк?
Олаф Скактавль. На шесть вершков всадил ему
в грудь меч... левой рукой.
Фру Ингер. Да, да, правая слишком хороша для
такого дела.
Олаф Скактавль. Это дело ваше, мысль была
ваша. А теперь в Швецию! Мир вам пока! В следующий
раз я приеду в Эстрот не один. (Уходит в заднюю дверь
направо.)
Фру Ингер. Кровь на моих руках. Вот до чего
должно было дойти. Дорогой ценой обрету я его.
Из первой двери направо входит Бьёрн и за ним несколько швед-
ских ратников.
Один из ратников. Извините, если вы госпожа
замка...
Фру Ингер. Вы ищете графа Стуре?
Ратник. Да.
Фру Ингер. В таком случае вы не ошиблись доро-
гой. Граф искал убежища у меня.
Ратник. Убежища? Простите, благородная госпожа...
но не в вашей власти дать ему убежище; он ведь...
Фру Ингер. Граф, верно, сам это понял и потому...
да поглядите сами — он лишил себя жизни.
Ратник. Лишил себя жизни?
326
Фру Mjitep из Эстрота
Фру Ингер. Поглядите сами, говорю я. Там вы
найдете его труп. И раз он теперь предстал перед иным су-
дией, я прошу, чтобы его увезли отсюда со всею честью,
подобающею его высокому роду. Бьёрн, ты знаешь, в тай-
нике много лет стоит наготове мой собственный гроб. (Рат-
никам,) В нем я и прошу вас отвезти в Швецию тело графа
Стуре.
Тот же ратник. Будет исполнено, как вы прика-
зываете. (Одному из своих товарищей.) Беги с этой вестью
к господину Йенсу Бьельке. Он с остальными стережет
дорогу. Нам же остается войти туда и...
Один из ратников уходит направо; остальные идут
с Бьёрном в покой налево.
Фру Ингер (некоторое время безмолвно в волнении
блуждает по зале). Не простись граф Стуре с жизнью те-
перь, его через какой-нибудь месяц вздернули бы на висе-
лицу или заточили на всю жизнь. Легче ли было бы ему
мириться с такой долей?
Или он купил бы себе свободу, предав моего сына
в руки врагов. Так я ли убила его? И волчица защищает
своих детенышей. Кто же осудит меня за то, что я вцепи-
лась когтями в того, кто хотел похитить у меня мою плоть
и кровь? Случилось то, что должно было случиться. Каж-
дая мать поступила бы, как я.
Но теперь не время для праздных размышлений. Надо
действовать. (Присаживается к столу налево.) Я напишу
всем нашим друзьям в стране. Пусть встанут все, как один,
и поддержат великое дело. Новый король... Сначала прави-
тель страны, а затем король... (Начинает писать, но заду-
мывается и тихо говорит.) Кого же им избрать на место
умершего?.. Мать короля?.. Красиво звучит. Одно только —
это близкое, ужасное сходство со словами: мат королю!
Кто дает мат королю — отнимает жизнь * у короля. Мать
короля дарит жизнь королю. (Встает.)
Хорошо. Я возмещу им то, что отняла. Мой сын будет
королем. (Снова садится и берется за письмо, но снова
откладывает и откидывается на спинку стула.)
Всегда как-то жутко в доме, где лежит покойник. Вот
отчего и мне так не по себе. (Быстро поворачивает голову
Действие пятое
327
в сторону, словно обращаясь к кому-то.) Нет? Да иначе
отчего же? (Задумчиво.)
Разве так велика разница — сразить врага и убить
кого-нибудь? Кнут Альфсён раскроил своим мечом немало
лбов; а у него самого чело было чисто и ясно, как у ре-
бенка. Отчего же у меня с ума не идет?.. Я так и вижу...
(делает движение, как будто вонзает нож) этот удар
в сердце... и кровавый поток, хлынувший оттуда... (Звонит
и продолжает говорить, роясь в бумагах.)
Впредь я знать не хочу таких безобразных видений.
Я буду работать не покладая рук, и день и ночь. И через
месяц... через месяц мой сын вернется ко мне...
Бьёрн (входит). Это вы звонили, госпожа?
Фру Ингер (принимаясь писать). Принеси по-
больше свечей. Помни, чтобы впредь здесь всегда горело
много-много свечей.
Бьёрн уходит.
(Спустя некоторое время в волнении встает.) Нет, нет,
нет! Перо не повинуется мне в эту ночь. Голова так и гс-
рит. (Испуганно прислушивается.)
Что это? А, это они привинчивают крышку гроба...
В детстве мне рассказывали сказку про рыцаря, который
носил гроб за спиной... Что если, ему там вздумалось бы
явиться ко мне когда-нибудь ночью с гробом за спиной,
поблагодарить за одолжение? (С тихим смехом.) Гм... что
нам, взрослым людям, до наших ребяческих верований?
(Горячо.) Но все-таки подобные сказки вредны. Они поро-
ждают тревожные сны. Когда мои сын станет королем, их
запретят. (Прохаживается взад и вперед, затем открывает
окно.)
Сколько времени проходит обыкновенно, пока труп не
начнет гнить? Надо проветрить все покои... Пока этого не
сделано, здесь нездорово жить.
Бьёрн входит с двумя зажженными канделябрами, которые и ставит
на стол.
(Снова берется за бумаги.) Вот так. И смотри, не за-
будь, что я тебе говорила. Побольше свечей!.. Что они те-
перь там делают?
328
Фру Ингер из Эстрота
Бьёрн. Все возятся с гробом: привинчивают крышку.
Фру Ингер (пишет). Крепко привинчивают?
Бьёрн. Да уж так, как нужно.
Фру Ингер. Да, да... ты знаешь, как это нужно.
Пригляди же, чтобы все было сделано как следует. (Идет
к нему с бумагами в руках и таинственно говорит.) Бьёрн,
ты старик, но я дам тебе один совет. Берегись людей...
всех, всех, и тех, кто уже умер, и тех, кому еще предстоит
умереть... Ступай теперь... ступай и посмотри, крепко ли
они привинтили крышку гроба.
Бьёрн (тихо покачивая головой). Не пойму я ее.
(У ходит налево).
Фру Ингер (начинает запечатывать письмо, но, не
докончив, бросает; ходит с минуту взад и вперед и наконец
с горячностью говорит). Будь я труслива, никогда в жизни
не сделала бы этого. Будь я труслива, я бы крикнула са-
мой себе: остановись, пока у тебя есть еще хоть тень
надежды спасти свою душу! (Взгляд ее падает на портрет
графа Стуре, она быстро отворачивается и тихо гово-
рит.)
Он смеется мне прямо в лицо. Фу! (Поворачивает пор-
трет лицом к стене, не глядя на него.)
Почему ты засмеялся? Потому, что я причинила зло
твоему сыну? А тот, другой, разве не сын твой? Да еще
вдобавок мой, помни это. (Боязливо косится на ряд пор-
третов.)
Никогда я не видела их такими возбужденными, как се-
годня. Они не сводят с меня глаз, куда бы я ни пошла, где
бы ни встала. (Топая ногой.) Но я знать этого не хочу!
Я хочу иметь покой в своем доме! (Начинает поворачивать
все портреты один за другим лицом к стене.) Да, все, все —
даже образ самой девы Марии... Или теперь, по-твоему,
пора?.. Почему ты раньше не хотела внять моим горячим
мольбам, помочь мне вернуть моего сына? Почему? Потому
что виттенбергский монах прав: нет никаких посредников
между богом и людьми! (Тяжело переводит дух и продол-
жает с все возрастающим возбуждением.)
Хорошо, что я знаю теперь правду. Никто не видал
того, что произошло там. Никто не будет свидетельствовать
против меня. (Вдруг раскрывает свои объятия и шепчет.)
Действие пятое
329
Сын мой! Мое возлюбленное дитя! Приди ко мне!
Я здесь... Тсс! Я скажу тебе что-то. Меня ненавидят там...
по ту сторону звезд, за то, что я родила тебя на свет. Мне
предназначено было стать знаменосицей божьей в стране.
А я пошла своим путем. Вот за что мне и пришлось стра-
дать так много и так долго.
Бьёрн (входит из покоя слева). Госпожа, я пришел
доложить... Иисусе Христе... что это?
Фру Ингер (взойдя на возвышение у стены на-
право). Смирно. Я — мать короля. Моего сына избрали кс-
ролем. Тяжко пришлось мне бороться, чтобы достигнуть
этого; мне пришлось бороться с самим всемогущим.
Нильс Люкке (запыхавшись, вбегает справа). Он
спасен! Йенс Бьельке дал мне слово. Фру Ингер, знаете...
Фру Ингер. Смирно, говорю я! Смотрите, какая
толпа!.. (Из покоя налево доносится пенив погребального
псалма.) Вот коронационное шествие. тронулось! Какая
толпа! Все склоняют головы перед матерью короля. Да, да,
она боролась за своего сына... боролась, пока руки ее не
обагрились... Где мои дочери? Я их не вижу.
Нильс Люкке. Господи, что случилось?
Фру Ингер. Мои дочери, мои красавицы-дочери!
У меня нет больше ни одной. У меня оставалась одна, и ее
я лишилась, когда ей предстояло, взойти на брачное ложе.
(Шопотом.) На нем уже лежал труп Люции. Для двух
места не было.
Нильс Люкке. А!.. Вот до чего дошло! Кара божья
поразила меня!
Фру Ингер. Видите вы его? Глядите, глядите! Вот
король! Сын Ингер Гюльденлеве! Я узнаю его по короне
и по кольцу Стена Стуре, которое он носит на шее... Слу-
шайте, какой веселый звон! Он приближается. Скоро я со-
жму его в своих объятиях. Ха-ха, кто победил — бог или я?
Входят ратники с гробом.
Фру Ингер (схватясь за голову, кричит). Труп!
(Шопотом.) Фу... какой гадкий сон! (Тяжело опускается
в кресло.)
Йенс Бьельке (входит справа, останавливается
пораженный и восклицает). Мертв! Значит, все-таки...
330
Фру Ингер из Эстрота
Один из ратников. Он сам...
Йене Бьельке (обмениваясь взглядом с Нильсом
Люкке). Сам?..
Нильс Люкке. Тсс...
Фру Ингер (приходя в себя, слабым голосом). Да,
верно, теперь я все припоминаю.
Йенс Бьельке (ратникам). Поставьте гроб. Это не
граф Стуре.
Один из ратников. Простите, господин, но это
кольцо, которое было у него на шее...
Нильс Люкке (схватив его за руку). Молчи, молчи!
Фру Ингер (вскочив). Кольцо, кольцо! (Кидается
к нему и вырывает кольцо.) Кольцо Стена Стуре! (Вскри-
кивает.) Иисусе Христе... мой сын! (Кидается на гроб.)
Ратники. Ее сын?
Йенс Бьельке (одновременно). Сын Ингер Гюль-
денлёве?
Нильс Люкке. Да.
Йенс Бьельке. Так почему же вы мне не сказали?..
Бьерн (пытаясь поднять фру Ингер). Помогите, по-
могите! Госпожа моя, что с вами?
Фру Ингер (беззвучным голосом, полу приподняв-
шись). Что со мной?.. Еще один гроб сюда! Могилу мне
рядом с моим сыном... (Снова без чувств опускается на
гроб.)
Нильс Люкке быстро уходит направо; общее смятение.
ЛИРИЧЕСКАЯ ДРАМА
В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
GILDET PA SOLHAUG
1 855
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА КО ВТОРОМУ
ИЗДАНИЮ ПЬЕСЫ
«Пир в Сульхауге» я написал в Бергене летом
1855 года, следовательно, почти 28 лет тому назад.
В этом же городе пьеса в первый раз была поставлена
2 января 1856 года, для торжественного спектакля в годов-
щину основания Норвежского театра. *
Я тогда был режиссером Бергенского театра и, та-
ким образом, сам руководил постановкой моей пьесы.
Исполнение было прекрасное, на редкость стройное и за-
душевное. Сыграна пьеса была с охотой и увлечением и
принята так же. «Бергенский лиризм», который, как гово-
рили, решил впоследствии исход политической выборной
кампании, * бил в тот вечер ключом в переполненном публи-
кой театре. Спектакль закончился* многочисленными вызо-
вами автора и артистов. Позже вечером-оркестр, в сопро-
вождении значительной части публики, явился под окна
моей квартиры и дал мне серенаду, и я сам, кажется, позво-
лил себе увлечься настолько, что сказал собравшимся ка-
кую-то речь; помню, во всяком случае, что чувствовал себя
чрезвычайно счастливым.
Несколько месяцев спустя «Пир в Сульхауге» поставили
в Кристиании. И там пьеса имела большой успех у пуб-
лики, а на другой день после первого представления Бьёрн-
сон * посвятил ей в «Моргенбладет» прочувствованную,
юношески горячую статью. В сущности, это не был отчет
или критический разбор, а скорее богатая поэтическим на-
строением вольная фантазия на тему о пьесе и о представ-
лении.
Но затем последовала настоящая критика со стороны
настоящих критиков.
аз4
Предисловие автора ко второму изданию пьесы
Каким образом в те времена — я разумею десятилетие
1850—1860 годов — в Кристиании вырабатывались на-
стоящие литературные и, главное, театрально-драматиче-
ские критики?
Обыкновенно дело происходило так: поупражнявшись
некоторое время на столбцах «Самфюнсбладет» и наслу-
шавшись прений, происходивших в кафе Трешова или у
Ингебрета по вечерам, по окончании театральных представ-
лений, будущий критик отправлялся в книжный магазин
Йохана Дала* и выписывал из Копенгагена экземпляр
«Прозаических сочинений» И. А. Хейберга, * в которых,
как он слыхал, заключался очерк под заглавием «О воде-
виле». Этот очерк затем прочитывался, обдумывался и,
пожалуй, частью усваивался. Те же самые сочинения да-
вали будущему критику понятие о полемике, которая велась
в свое время Хейбергом против профессора Эленшлегера*
и поэта Хаука из Сорё, * а по сути он случайно узнавал,
что еще раньше был предпринят подобный же поход против
великого поэта, автора трагедий «Аксель и Вальборг» и
«Ярл Хокон», * И. И. Баггесеном, * автором «Писем с того
света».
И много других полезных для критика сведений почер-
палось из этих сочинений. Так, например, из них можно
было узнать, что эстетический вкус обязывает истинного
критика питать отвращение к «зиянию». * И если в каком-
нибудь стихе попадалось подобное чудовище, можно было
быть уверенным заранее, что юные кристианийские крити-
каны-иеронимусы закричат, подобно простаку Иеронимусу
у Хольберга: * «Батюшки-светы, мир не простоит до
пасхи!»
Кроме того, у тогдашнего столичного норвежского кри-
тика была еще одна своеобразная особенность, которой я
долго не мог себе уяснить. Стоило какому-нибудь новичку
написать, выпустить книжку или поставить на сцену пьеску,
чтобы критики пришли в столь неистовый гнев и вообще
вели себя так, как будто появление книги или представле-
ние пьесы нанесло им, критикам, и газетам, в которых они
писали, кровное оскорбление. Как уже сказано, я долго ло-
мал себе голову над этим своеобразием, пока, наконец,
не понял, в чем дело. Читая датский журнал «Литературный
Предисловие автора ко второму изданию пьесы
335
ежемесячник», я заметил, что и почтенный статский совет-
ник Мольбек * в свое время обыкновенно приходил в не-
истовство, чуть какому-нибудь молодому писателю удава-
лось выпустить в свет книгу или поставить пьесу в Копен-
гагене.
Вот как приблизительно выглядело то судилище, кото-
рое взялось подвергнуть «Пир в Сульхауге» суду критики
в ежедневной кристианийской прессе. Оно состояло глав-
ным образом из молодых людей, которые в качестве кри-
тиков пребывали на чужом, иждивении, живя заимствова-
ниями из разных источников. Их критические мысли давно
были продуманы и высказаны другими, их мнения давным-
давно сформулированы в других местах. Эстетическая тео-
рия была ими целиком заимствована, критический метод
тоже; заимствована была, и в крупных чертах и в мелочах,
и сама полемическая тактика, которую они пускали в ход.
Даже настроение и то было у них заимствовано. Все, все
заимствованное. Единственным оригинальным приемом их
было то, что они вечно применяли все заимствованное
вкривь, вкось и некстати.
Неудивительно, что этот коллегиум, члены которого
питались в качестве критиков заимствованиями, счел воз-
можным приписать ту же черту и мне, как поэту. Две-три
газеты, а может быть и больше, не преминули заявить, что
я заимствовал то-то и то-то из драмы Генрика Херца
«Дом Свена Дюринга». *
Это утверждение критиков лишено всякого основания.
Поводом к нему послужило, повидимому, то обстоятельство,
что в обоих произведениях применен размер, свойственный
народным песням о богатырях.* Но тон у меня взят
совсем иной, нежели у Херца, да и речь звучит совсем
иначе: от ритма в моей пьесе веет легким летним ветерком;
ритм Херца дышит угрюмой осенью. И в отношении харак-
теров, действия и всего фактического содержания обе пьесы
представляют сходства не больше, нежели это обусловли-
вается тем, что материал для обеих почерпнут из замкнутого
мира богатырских песен.
С таким же или с еще большим правом можно было бы
утверждать, что автор «Дома Свена Дюринга» заимствовал
кое-что и даже немало из «Кетхен из Гейльбронна» Ген-
336
Предисловие автора ко второму изданию пьесы
риха фон Клейста» произведения, написанного в начале
XIX столетия.* Отношения Кетхен к графу Веттер-
Штралю в главных чертах те же, что и отношения Рагн-
хильд к рыцарю Стигу Виду. И Рагнхильд, как Кетхен,
охвачена непонятной, загадочной силой, повелевающей ей
следовать за любимым человеком повсюду, тайком прокра-
дываться к нему, помимо своей воли ложиться спать побли-
зости от него и упорно возвращаться к нему, сколько бы
раз ее ни прогоняли. К этому надо прибавить и прочие
проявления сверхъестественного элемента, общие пьесам
Клейста и Херца.
Но кто же усомнится, что при наличии доброй или злой
воли возможно отыскать в еще более старинной литературе
произведение, которое даст возможность утверждать, будто
и драма Клейста — вещь заимствованная? Я, во всяком
случае, не сомневаюсь, что это возможно. Но подобные
ссылки и указания — дело праздное. Произведение стано-
вится духовной собственностью автора, раз оно носит явную
печать его собственной творческой личности. Я полагаю
поэтому, что, несмотря на указанное сходство драмы «Дом
Свена Дюринга» с драмой «Кетхен из Гейльбронна», первое
из названных произведений есть бесспорно и безусловно
столь же оригинальное творение Генрика Херца, как вто-
рое — Генриха Клейста.
Что же касается меня, то я считаю себя вправе утвер-
ждать то же самое относительно «Пира в Сульхауге».
Надеюсь также, что в будущем за всеми тезками признано
будет нерушимое право собственности на то, что по праву
принадлежит каждому из них.
Георг Брандес,* определяя в данном случае взаимоот-
ношение «Пира в Сульхауге» и «Дома Свена Дюринга»,
высказал, что первая драма не является подражанием вто-
рой, но написана под ее влиянием, объясняющимся воздей-
ствием старшего поэта на младшего. Брандес вообще от-
несся к моему труду настолько благосклонно, что я и в этом
случае, как во многих других, имею все основания быть
ему признательным.
Тем не менее я настаиваю на том, что в действитель-
ности дело обстояло не так, как объясняет Брандес. Херц
никогда не был мне особенно по сердцу как поэт-драма-
Предисловие автора ко второму изданию пьесы
337
тург. И поэтому для меня совершенно непостижимо, каким
образом он помимо моей воли мог оказать на мое драмати-
ческое творчество какое-либо влияние.
Тут я мог бы ограничиться указанием на труды приват-
доцента эстетики при Гельсингфорском университете док-
тора Вальфрида Васениуса. * В докторской диссертации
«Драматическое творчество Генрика Ибсена на первом
этапе его развития» (1879), а также в другом его труде:
«Генрик Ибсен, портрет скальда», выяснен его основной
взгляд на разбираемую пьесу, а в последнем из названных
трудов есть, кроме того, добавление, составленное на осно-
вании нашей краткой беседы с ним при встрече в Мюнхене
три года тому назад.
Итак, как уже сказано, я мог бы попросту сослаться на
труды доктора Васениуса, но ради порядка все-таки сам
расскажу историю происхождения «Пирд в Сульхауге».
Вот она.
Я начал это предисловие указанием, что пьеса написана
летом 1855 года.
Годом раньше я написал «Фру Ингер из Эстрота». Ра-
бота над этой пьесой заставила меня углубиться в литера-
турный и исторический материал, относящийся к средним
векам Норвегии, особенно же к позднейшему их периоду.
Я пытался, насколько возможно, сжиться- с нравами и обы-
чаями тех времен, проникнуться чувствованиями тех людей,
их образом мыслей и манерой выражаться.
Период этот, однако, не настолько привлекателен, чтобы
остановиться на нем надолго; да он и не дает особенно
благодарного материала для драматической обработки.
Поэтому я скоро перешел к эпохе саг.* Но приковали
меня не королевские саги и вообще не строго исторические
литературные памятники тех отдаленных времен. Для моих
поэтических целей в то время непригодны были усобицы и
борьба между королями и вождями, между партиями и на-
родными массами. Этим я мог воспользоваться только впо-
следствии.
Зато в исландских родовых сагах я нашел в изобилии
материал, в котором нуждался для облечения в человече-
ские образы тех чувств и мыслей, которые в то время на-
полняли меня или, во всяком случае^олее или менее опре-
12 Г» Ибсен, т. 1
338
Предисловие автора ко второму изданию пьесы
деленно возникали у меня в душе. До той поры я не знал
этих древнесеверных литературных вкладов в историю лю-
дей эпохи саг; едва ли даже слышал о них. Но тут мне
случайно попался в руки превосходный, во всяком случае,
по стилю и выдержанности тона перевод Н. М. Петер-
сена. **Из этих родовых хроник, рисующих самые разно-
образные отношения и сцены, в которых мужчина сталки-
вается лицом к лицу с мужчиной, женщина с женщиной,
вообще человек с человеком, хлынула на меня богатая, пол-
ная содержания, живая жизнь человеческая; и по мере того,
как я сживался с этими цельными, простыми, недюжинными
женщинами и мужчинами, в уме у меня стал возникать пер-
воначальный смутный набросок «Воителей в Хельгеланде».
Не сумею теперь сказать, много ли частностей успело
сформироваться у меня тогда, но я хорошо помню, что
прежде всего выделились перед моим умственным взором
два женских образа, впоследствии воплотившихся в йордис
и в Дагни. Затем мне представилось необходимым ввести
в пьесу большой пир с острыми и роковыми по своим по-
следствиям столкновениями. Дальше я хотел извлечь из
характеров, страстей и внутренних отношений людей того
времени все, что являлось, по-моему, наиболее типичным
для жизни той эпохи. Словом, я имел в виду подвергнуть
драматической обработке материал, которому в «Саге о
Вольсунгах» была придана эпическая форма.
Едва ли, однако, я успел набросать тогда сколько-ни-
будь цельный, связный план. Я сознавал ясно одно — эта
пьеса должна быть первым трудом, за который мне следо-
вало взяться.
Но тут явились разного рода помехи, большею частью
чисто личного свойства, которые, пожалуй, имели наиболее
сильное, решающее значение. Думаю также, что некоторое
влияние оказало и то обстоятельство, что я как раз в это
время принялся основательно изучать сборник Ланнстада
(«Норвежские народные песни»),* который вышел года за
два перед тем. К моему личному настроению в то время
более подходил литературный романтизм средних веков, не-
жели основанное на фактах повествование саг; скорее стихо-
творная форма, нежели прозаическая, и больше музыкаль-
ный склад богатырских песен, нежели характерный язык саг.
Предисловие автора ко второму изданию пьесы
339
Вот каким образом и произошло, что смутно бродивший
во мне план трагедии «Воители в Хельгеланде» временно
преобразился в лирическую драму «Пир в Сульхауге»,
Два женских образа задуманной трагедии, сводные
сестры Йордис и Дагни, превратились в написанной лири-
ческой драме в двух сестер Маргит и Сигне. Происхожде-
ние последних от двух женщин из' саг сразу бросится
в глаза, если только обратить на это внимание. Родовое
сходство несомненно. Слегка лишь намеченный тогда образ
Сигурда, героя трагедии, много странствовавшего и бла-
госклонно принимаемого при чужих королевских дворах,
воплотился в певце Гудмунде Альфсёне, который также
много ездил по чужим странам и живал при дворе короля.
И его отношения к двум сестрам видоизменились, согласно
изменившимся обстоятельствам и условиям времени, отно-
шение же обеих сестер к нему осталось в существенных чер-
тах тем же, как и в прежде задуманной, но позже написан-
ной трагедии. Роковой пир, которому я придавал такое
большое значение, обдумывая свою трагедию, стал в драме
ареной, на которой выступили и вполне проявили себя дей-
ствующие лица, фоном, на котором развернулось действие
и который придал всей картине желательный мне основной
тон. Конец пьесы смягчен, согласно ее общему характеру
как драмы, а не трагедии; но между ортодоксальными зна-
токами эстетики может, пожалуй, возникнуть спор о том,
не сохранились ли и в этой развязке черты несмягченного
трагизма, как свидетельство происхождения драмы.
Не стану, однако, распространяться по этому поводу.
Я хотел только установить, что предлагаемая драма, как и
все мои драматические произведения, является естествен-
ным продуктом развития моей жизни в определенный мо-
мент, вытекла из глубины моего существа, а не обусловлена
каким-нибудь внешним воздействием или чужим влиянием.
Такова подлинная история происхождения «Пира
в Сульхауге».
Рим, апрель 1883 г.
Генрик Ибсен
12*
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
нгт Гаутесён, владелец Сульхауга.
р г и т, его супруга»
О П "1Ь О % w □ w % -1 n g ОТ
сестра.
г не, ее
д м у н д Альфсен, дальний родственник
сестер.
у т Гэслинг, королевский фогт.
и к из X э г г е, его друг.
рвы й слуга I Сульхауге.
орои слуга I
ролевский гонец.
а р и к.
!вушка~служанка.
с т и обоего пола.
ита Кнута Гэслинга.
у г и и служанки в Сульхауге.
Действие происходит в Сульхауге в XIV столетии.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Пиршественный покой; в средней стене дверь и в обеих боковых по
двери. Впереди направо оконный выступ; переплет в окне мелкий оло-
вянный с круглыми стеклышками. Перед окном стол с разными жен-
скими украшениями. У левой стены длинный стол, уставленный сере-
бряными жбанами, кубками и рогами. Средняя дверь ведет в откры-
тые сени, откуда открывается обширный вид на фьорд и прибрежный
ландшафт.
У стола с питьями сидят БенгтГаутесён, фру Маргит, Кнут
Гэслинг и Эрик изХэгге. В глубине покоя сидят и стоят
люди из свиты Кнута, передавая из рук в руки кубки с пивом.
Издали доносится звон церковных колоколов, звонят к обедне.
Эрик (встает). Ну, по чести и не тратя даром речей, —
какой ответ дадите вы мне, свату Кнута Гэслинга?
Бен гт (беспокойно поглядывая на жену). Да...
сдается мне... (Видя, что она все молчит.) Гм, да... Маргит,
послушаем сначала, что ты скажешь.
Маргит (встает). Господин Кнут Гэслинг! Давно
знала я о том, что поведал нам сейчас Эрик из Хэгге.
Знаю я, что род ваш славен, что богаты вы всяким добром
и золотом и что король, господин наш, отменно милостив
к вам.
Бен гт (Кнуту). Отменно милостив — и я это скажу.
Маргит. И сестра моя вряд ли найдет себе более
благородного супруга...
Б е н г т. Более благородного — никогда! Я как раз
того же мнения.
Маргит (доканчивая). ...если вам удастся снискать ее
расположение.
Бенгт (испуганно, вполголоса). Но... но... дорогая су-
пруга!..
Кнут (вскочив). Вот как, фру Маргит! Вы полагаете,
что сестра ваша?..
342
Пир в Сульхауге
Бен гт (стараясь успокоить его). Погодите, Кнут Гэс-
линг! Постойте же! Поймите нас как следует.
Маргит. В словах моих нет обиды для вас. Сестра
моя знает вас лишь по тем песням, которые про вас распе-
вают, а песенки эти смущают благочестивый слух.
Ваш отцовский дом — ненадежный приют, —
В нем от буйных гостей нет отбою;
День и ночь разгул, пьют, едят и поют;
Горе той, что войдет к вам женою!
Горе деве той, что прельстится казной,
Вам навеки отдаст свою руку, —
Будет плакать ночь, думать день-денской:
Скоро ль смерть прекратит ее муку!
Эрик. Ну да... правда... Кнут Гэслинг нрава буйного,
невоздержного. Но все это живо переменится, как только
он введет в дом молодую жену.
Кнут. И вот что попомните, фру Маргит! Тому будет
с неделю, как пировал я в Хэгге у Эрика, который вот тут
стоит. Пиво было крепкое, и под вечер я дал слово, что году
не минет, как Сигне, ваша красавица сестра, будет моей
супругой. А уж про Кнута Гэслинга никто не скажет, что
он когда-нибудь не сдержал своего слова. Так что, судите
сами, вам придется избрать меня в мужья вашей сестре,
волей или неволей.
Маргит. Прежде, нежели это сбудется, вам надо рас-
пустить свою буйную ватагу, перестать с криком и гамом
рыскать окрест верхом и в повозке, издалека наводя страх
на дома, где играют свадьбу. Пусть этот страх заглохнет
навсегда! Ведите себя благопристойно на пирах, и пусть
секира ваша мирно висит себе дома в углу за дверью. Вы
сами знаете, она так и пляшет у вас в руках, когда мед и
пиво бросятся вам в голову. Не трогайте также благочести-
вых женщин: пусть каждый муж с миром владеет своим
добром. И не хвалитесь встречному и поперечному, что кто-
де умен, пусть запасется саваном прежде, чем стать у вас
на дороге. И вот, если вы будете вести себя благопристойно
целый год, вам, пожалуй, и удастся расположить к себе
сестру мою.
Действие первое
343
Кнут (с скрытой злобой). Вы складно ведете речь,
фру Маргит! Вам бы священником быть, а не женой своего
мужа.
Б е н г т. Ну, что до этого, то и я, пожалуй, мог бы...
Кнут (не обращая на него внимания). Но вы попо-.
мните, фру Маргит, заговори со мною так мужчина, спо-
собный носить оружие..,
Бенгт. Да послушайте, Кнут Гэслинг, поймите нас!..
Кнут (попрежнему). Одним словом, он на себе испытал
бы, что секира пляшет у меня в руках, как вы сейчас, сами
сказали.
Бенгт (тихо). Ну вот и дождались! Ах, Маргит, Мар-
гит, не кончится это добром!
Маргит (Кнуту). Вы просили ответить вам по чести,
я и ответила.
Кнут. Добро, добро, я и не буду придираться к ва-.
шим словам, фру Маргит. Вы одна умнее всех нас вместе.
Вот моя рука... пожалуй, вы не без причины наговорили
мне горьких речей.
Маргит. Вот это мне по душе. Вы уже на пути к ис-
правлению. И вот еще одно. Сегодня мы даем в Сульхауге
пир.
Кнут. Пир?
Бенгт. Да, господин Гэслинг! Надо вам сказать, что
сегодня день нашей свадьбы:, три года минуло, как я женат
на фру Маргит.
Маргит (нетерпеливо перебивая). Как я сказала, мы
даем сегодня пир. Когда вы отстоите обедню и покончите
остальные свои дела, возвращайтесь к нам и разделите
наше веселье. Кстати и познакомитесь с сестрой моей.
Кнут. Добро, фру Маргит, спасибо! Только я при-
ехал сюда сегодня не ради обедни, а ради Гудмунда Альф-
сёна, родича вашего.
Маргит (пораженная). Моего родича? Да где же вы
его найдете?
Кнут. Его двор как раз за мысом, по ту сторону
фьорда.
Маргит. Да сам-то он за тридевять земель отсюда.
Эрик. Не говорите; он, пожалуй, ближе, чем вы ду-
маете.
344
Пир в Сульхауге
Кнут (шопотом). Молчи!
Маргит. Ближе? Как это понять?
Кнут. Или вы не слыхали, что Гудмунд Альфсён вер-
нулся на родину? Он сопровождал канцлера Аудуна* из
Хегранеса, которого посылали во Францию за нашей новой
королевой.
Маргит. Это так, но на этих днях играют с большой
пышностью свадьбу короля в Бергене, значит, и Гудмунд
Альфсён там.
Б е н г т. Да, и мы могли бы быть там, если бы супруга
моя пожелала.
Эрик (тихо Кнуту). Так фру Маргит не знает,
что?..
Кнут (тихо). Как видно, но не выдавай этого.
(Вслух.) Итак, фру Маргит, придется мне все-таки поехать,
на всякий случай. Вечером же я возвращусь к вам.
Маргит. И докажите, что способны обуздать свой
буйный нрав.
Бенгт. Да, помните это!
Маргит. Не хвататься за секиру, — слышите, Кнут
Гэслинг!
Б е н г т. Ни за секиру, ни за нож, ни за какое другое
оружие, которое носите при себе.
Маргит. Не то не надейтесь никогда стать моим зя-
тем!
Б е н г т. Да, это мы твердо решили.
Кнут (Маргит). Будьте спокойны!
Б е н г т. Уж раз мы что решили, так крепко.
Кнут. Вот это мне любо, господин Бенгт Гаутесён!
У меня такой же обычай. И я уже выпил за родство с вами.
Так вот увидите, крепок ли я в своем слове. Мир вам, и
прощайте до вечера! (Уходит с Эриком и свитой в среднюю
Дверь.)
Бенгт провожает их до дверей. Звон колоколов между тем умолкает.
Бенгт (возвращаясь). Сдается мне, он пригрозил нам
перед уходом?
Маргит (рассеянно). Да, похоже на то.
Бенгт. С ним шутки плохи. И как пораздумаю,
сдается мне, что мы наговорили ему много обидного. Ну, да
Действие первое
345
не будем ломать себе голову над этим. Сегодня надо быть
повеселее, Маргит! У нас с тобой, сдается мне, есть на то
особая причина.
Маргит (с грустной улыбкой). Как же, как же.
Б е н г т. Правда, я был уже не первой молодости, когда
посватался за тебя. Зато я был богатейшим человеком на
много-много миль кругом, это я твердо знаю. Ты же была
красавица, знатного рода, но приданое твое вряд ли могло
кого прельстить.
Маргит (про себя). И все же как я была богата
тогда!
Бенгт. Что ты сказала, моя супруга?
Маргит. О, ничего, ничего. (Идет направо.) Я хочу
надеть свои жемчужные уборы и кольца. Сегодня ведь
мой праздник..
Б е н г т. Вот такие речи мне по сердцу. Смотри же,
разоденься в самый пышный наряд свой, пусть наши гости
говорят: счастливица она, что вышла замуж за Бенгта
Гаутесёна! Но теперь мне надо в кладовую, не оберешься
хлопот сегодня. (Уходит налево.)
Маргит (тяжело опускается на стул у стола направо).
Ушел он... я рада; когда он со мною —
Как будто не день, непроглядная ночь,
И словно кто сердце рукой ледяною
Мне сжал, и... дышать мне невмочь!..
(Со слезами на глазах.)
Жена я ему. Он супруг мой навек.
Как долго на свете живет человек?
Мой бог! Лет с полсотни, пожалуй, и дольше,
А мне двадцать два лишь, не больше.
(После краткой паузы, спокойнее.)
Как в клетке из золота тяжко дышать,
Как тяжко в неволе свой век коротать!
(Рассеянно перебирает украшения и начинает надевать их
на себя.)
Гостей ослепить надо блеском наряда,
Убором жемчужным на гордом челе..,
346
Пир в Сулъхауге
О боже! А я-то сама была б рада
Уснуть сном могильным в земле!..
( Обрывая.)
Нет, прочь эту грустную думу-змею!
Веселую песенку лучше спою.
(Поет.)
Горный король объезжает страну,
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Ищет себе он красотку жену.
— О нем днем и ночыо тоскуя! —
Горный король въехал в Хоконов двор,
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Кирстен краса привлекла его взор.
— О нем днем и ночью тоскуя! —
Горный король ее в жены просил;
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Цепью серебряной стан ей обвил.
— О нем днем и ночью тоскуя! —
Кирстен-красавицу в жены он взял,
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Кольцами пальцы ее унизал.
— О нем днем и ночью тоскуя! —
Год минул... три... вот уж близко к пяти,
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Кирстен сидит все в горе взаперти.
— О нем днем и ночью тоскуя! —
Столько ж еще; вот десятый уж год;
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Кирстен напрасно все солнышка ждет.
— О нем днем и ночью тоскуя! —
Солнце, цветы, пенье птиц — на земле;
— Как жизнь свою грустно влачу я, —
Здесь чуть сияет лишь злато во мгле.
— О нем днем и ночью тоскуя! —
(Встает и идет по комнате.)
Загадочных чар эта песня полна;
Пел Гудмунд ее нам, бывало,
Действие первое
347
И что-то такое в ней есть, что она
Так крепко мне в душу запала.
В ней странное что-то смущает мой ум;
Унять не могу я встревоженных дум...
(Вдруг останавливается как бы в ужасе.)
Серебряный пояс и сотни колец...
Сманил ими деву дух гор под венец!
(В отчаянии опускается на скамью у стола налево.)
О горе! Такая же пленница я!
Никто не придет, не избавит меня!..
Из средней двери вбегает Сигне, вся сияя от радости.
Сигне (кричит). Маргит, Маргит, он придет!
Маргит (вскочив). Придет? Кто придет?
Сигне. Гудмунд, наш родич.
Маргит. Гудмунд Альфсён! Сюда? Откуда ты
взяла...
Сигне. О, я уверена!
Маргит (переходя направо). Гудмунд Альфсён пи-
рует на королевской свадьбе, ты знаешь это не хуже меня.
Сигне. Может статься, а я все-таки уверена, что это
был он.
Маргит. Так ты его видела?
Сигне. О нет, нет! Но ты послушай...
Маргит. Говори скорее!
Сигне.
Сегодня поутру, когда я проснулась,
Мне благовест ветер в окошко донес,
И звону навстречу душа встрепенулась.
Тропинкой лесною, меж ив и берез
Я в церковь отправилась. Птицы порхали
В лесу надо мной, неумолчно звеня;
И солнце, и ветер, и лес ликовали.
Цветы, распускаясь, манили меня...
И я опоздала к обедне. Вошла я —
Священник с амвона уж отпуст* читал,
А паства вся, набожно старцу внимая,
Сидела безмолвно... Как вдруг зазвучал
348
Пир в Сдлъхауге
Над фьордом ласкающий голос. И, право,
Иконы и те повернулись туда,
Откуда он несся, чаруя дубраву!
Маргит.
Что ж дальше, о Сигне?
Сигне.
Меня же тогда
Как будто кто силою тайной, могучей
Из церкви повлек по долам, по холмам;
Я шла, как во сне, на призыв тот певучий...
Назад оглянулась, был пуст божий храм:
И пастырь и паства шли следом за мною —
Их также сманил тот волшебный напев.
И, словно под сводами храма, лесною
Тропинкой мы шли под навесом дерев;
Умолк птичий гам и кукушки стенанье,
И жаворонок спустился с небес;
Как в храме, в кустах водворилось молчанье;
Зато слали отклик и скалы и лес!
Маргит.
Ну, дальше!
Сигне.
Креститься народ стал, сестрица,
Когда свою песнь спел певец до конца;
В груди ж у меня билось сердце, как птица, —
Узнала я чудную песнь и певца!
Не раз в своем детстве ее я слыхала;
Нам пел ее родич наш Гудмунд бывало;
А в'се, что он пел, в моем сердце живет
И только со мной его песня умрет.
Маргит. И ты думаешь, что это?..
Сигне. Я уверена! Вот увидишь — я не ошиблась.
(Смеясь,) Разве не прилетает назад домой из чужих краев
даже малая певчая пташка? Сама не знаю, почему мне так
весело сегодня... Сдается мне... Знаешь что, Маргит? Его
арфа висит там на стене. Возьму да вычищу ее и настрою
золотые струны.
Действие первое 349
Маргит (как бы в забытьи). Делай, как знаешь...
Сигне (с упреком). Не так, не так! (Обнимая ее,) Но
вот придет Гудмунд, и ты опять станешь такой же веселой,
беззаботной, как тогда, когда Сигне была маленькой.
Маргит (про себя). Как много изменилось с тех
пор!..
Сигне. Тебе ли не быть веселой, Маргит? Сколько
у тебя слуг и служанок! Кладовая полна богатых нарядов.
А сколько всякого добра, господи Иисусе! Днем катайся
верхом по полям и дубравам, гоняйся за дикими ланя-
ми; ночью покойся в богатой опочивальне на шелковых по-
душках.
Маргит (глядя в окно), И он будет гостем в Суль-
хауге!..
Сигне. Что ты говоришь?
Маргит (оборачиваясь). Ничего. Поди принарядись
получше, и тебе на долю может выпасть такое же счастье,
которое ты сейчас восхваляла.
Сигне. Что ты хочешь сказать?
Маргит (гладя ее по голове), Я хочу сказать... Ну,
да увидим... Что если бы к нам сегодня вечером пожаловал
жених и посватался?..
Сигне. Посватался? За кого?
Маргит. За тебя.
Сигне (с громким смехом). За меня! Ну, так жених
попал не туда, куда следовало!
Маргит. Что же ты ответишь, если он по всем пра-
вилам попросит у тебя руку и сердце?
Сигне, Я отвечу, что мне слишком весело живется,
чтобы думать о женихах и о подобных вещах.
Маргит. А если он знатный господин? Богат?
Сигне.
Будь даже король он, с богатством несметным,
Пусть сотни служанок имеет и слуг
И счета не знает камням самоцветным —
Меня не прельстит и такой супруг.
Сама по себе я безмерно богата:
Струи горной речки — мое серебро,
А солнца лучи — мое злато,
Приволье лесное — мое все *добро,
350
Пир в Сульхауге
А пение птичек*—моя вся отрада!
Хочу жить с тобой, как доселе жила,
Твоих женихов мне и даром не надо;
Чтобы замуж идти, слишком я весела!
(Убегает, напевая, направо.)
Маргит (после некоторого молчания). Гудмунд Альф-
сён приедет сюда? Сюда — в Сульхауг? Нет, нет, этого
быть не может! Сигне говорит, что слышала его пение. Но
и мне это часто чудилось, когда в, чаще бора шумели сосны,
бурлил водопад и призывно щебетали пташки в вершинах
деревьев. Мне чудились звуки песен Гудмунда, а он был
далеко-далеко! .Сигне ошиблась. Гудмунд не придет.
Бенгт (входит впопыхах из средней двери и кричит).
Нежданный гость, супруга моя!
Маргит. Кто же?
Бенгт. Гудмунд Альфсён, родич твой! (Кричит
в дверь направо.) Приготовить самый лучший из покоев
для гостей... да неч мешкая!
Маргит. Так он уже въехал во двор к нам?
Бенгт (выглядывая в сени). Лет еще, но недолго за-
ставит себя ждать. (Опять кричит направо.) Резную дубо-
вую кровать с драконовыми головами! (Возвращаясь к
Маргит.) Его оруженосец прибыл с вестью и поклоном от
него, а сам он будет следом.
Маргит. Его оруженосец?, Он ездит с оруженосцем?
Бенгт. Еще бы! С оруженосцем и со свитой из шести
вооруженных людей. Ну да, Гудмунд Альфсён совсем не
таков ныне, каким уехал отсюда.^ Но мне надо встретить
его. (Кричит.) Оседлайте моегоконя седлом из золоченой
кожи! Да не забудьте удил с змеиными головками. (Выгля*
дывает из средней двери.) Ой, да он уже у околицы! Ну,
так хоть палку мне с серебряным* набалдашником! Такого
рыцаря подобает встретить с честью, с великим почетом!
(Торопливо уходит в среднюю дверь.)
Маргит (задумчиво).
Уехал безвестным и бедным когда-то,
Вернулся со свитой, в одежде богатой!
Что надо ему? Или манит взглянуть,
Как с горя-тоски надрывается грудь?.
Действие первое
351
Натешиться хочет печалью моею?
Узнать, где терпенью и силам предел?
Так нет, за себя постоять я сумею,
Ему не добиться, чего он хотел!
(Знаком вызывает из двери направо трех служанок,)
Вы, девушки, слушайте, что вам скажу;
Должны нарядить вы свою госпожу!
Ведите меня в мой высокий покой,
Готовьте мой шелковый плащ голубой!
Подайте мне бархатный лучший наряд!
Пусть камни цветные на шее горят
И жемчуг украсит мои волоса:
Пусть всех ослепит здесь фру Маргит краса!..
Девушки уходят налево, унося ларцы с драгоценностями.
(Направляясь за ними.)
Ха-ха! Мой супруг ведь недаром дух гор!
Мне будет к лицу королевский убор!
(Уходит налево.)
Бенгт вводит из сеней Гудмунда Альфсена.
Бенгт. Еще раз добро пожаловать под кров Суль-
хауга, родич супруги моей!
Гудмунд. Благодарю вас. А как она поживает? На-
деюсь, хорошо?
Бенгт. Да, хоть поклясться, что так! У нее ни в чем
нет недостатка. Целых пять служанок ходят за ней, и
оседланный скакун всегда к ее услугам. Словом, у нее есть
все, чего только может пожелать себе благочестивая жен-
щина для полного счастья.
Гудмунд. И Маргит счастлива?
Бенгт. И богу и людям должно бы так казаться, но
диковинное дело...
Гудмунд. Что вы хотите сказать?
Бенгт. Да вот хоть верьте, хоть не верьте, а, сдается
мне, Маргит была веселей, когда жила в бедности, нежели
с тех пор, как поселилась хозяйкой в Сульхауге.
352
Пир в Сулъхауге
Гудмунд (про себя), Я так и знал, тем и должно
было кончиться.
Бенгт. Что, вы говорите, родич?
Гудмунд. Я говорю: как достойно удивления то, что
вы поведали мне про свою супругу.
Бенгт. А я-то, как вы думаете, не дивлюсь? Не будь
я честным человеком, если понимаю, чего ей недостает?
Я день-денской не отхожу от нее, и никто не скажет, что
держу ее строго; весь присмотр за домом и хозяйством взял
на себя, и — все-таки!.. Ну, вы всегда были веселым молод-
цом и, я думаю, внесете с собою луч солнца в наш дом.
Тсс... вот и фру Маргит. Не подавайте вида, что я...
Маргит в пышном наряде входит слева.
Гудмунд (идет ей навстречу), Маргит... дорогая
Маргит!
Маргит (останавливаясь и точно не узнавая его).
Простите господин рыцарь, но... (Как бы теперь лишь узнав
его.) Право, если я не ошибаюсь, Гудмунд Альфсён? (Про-
тягивает ему руку.)
Гудмунд (не принимая руки), И ты не узнала меня
сразу?
Бенгт (смеясь). Ах, Маргит, да что же это с то-
бой? Я ведь только что сказал тебе, что твой родич...
Маргит (переходя к столу направо). Двенадцать
лет — долгий срок, Гудмунд! Самая свежая зелень успеет
завянуть десять раз.
Гудмунд. Мы не виделись всего семь лет.
Маргит. О, наверно, гораздо дольше.
Г у д м у н д (смотрит на нее). Готов поверить этому, но
все-таки оно так, как я говорю.
Маргит. Диковинно! Я, верно, была тогда еще ре-
бенком, вот мне и кажется, будто целый век прошел с тех
пор. (Опускаясь на стул,) Ну, садитесь, родич. Отдохните,
вечером усладите нас своим пением. (С принужденной
улыбкой.) Вы ведь знаете, что у нас сегодня веселье — пи-
руем вечером.
Гудмунд. Мне сказали об этом, как только я
въехал во двор.
Бенгт. Да, сегодня как раз три года, что мы...
Действие первое
353
Маргит (прерывая). Родич мой уже слышал это.
(Гудмунду.) Вы бььсняли свой плащ.
Гудмунд. Благодарю вас, фру Маргит, но, мне ка-
жется, здесь холодно, холоднее, чем я ожидал.
Бенгт. А я весь в поту; ну, да у меня столько хлопот
сегодня. (Маргит.) Не дай же нашему гостю соскучиться,
пока я не вернусь. Побеседуй о былом, о прежнем житье-
бытье. (Хочет уйти.)
Маргит (нерешительно). Ты уходишь?.. Не луч-
ше ли...
Бенгт (возвращается и, смеясь, говорит Гудмунду).
Видите? Господин Бенгт йз Сульхауга мастер водиться
с женщинами. Жена не может остаться без меня и на ча-
сок. (Берет Маргит за подбородок.) Ну, ну, не тужи, я
скоро вернусь к тебе!
Маргит (про себя). О, как мучительно и ненавистно
сносить это!
Краткое молчание.
Г у д м у н д. Как поживает ваша дорогая сестра?
Маргит. Благодарю, хорошо.
Гудмунд. Мне сказали, она живет с вами.
Маргит. Она живет здесь с нами с самого моего...
(Обрывая.) Вот уже три года, как она-живет в Сульхауге.
(Немного погодя.) Она, наверно, скоро выйдет к вам.
Гудмунд. Сигне прежде была такая ласковая, при-
ветливая, бесхитростная. Как вспомню ее голубые глазки,
невольно вспоминаются божьи ангелы. Впрочем, многое
может измениться за семь лет. Скажите, неужели и она так
же сильно изменилась за то время, что я странствовал
вдали от родных мест?
Маргит (принужденно-насмешливо). И она? Это при
дворе королевском учат таким учтивым речам? Вы напоми-
наете мне о том, как время безжалостно...
Гудмунд. Маргит, вы хорошо поняли, что я хотел
сказать. В былое время вы обе были со мной дружны. Вы
плакали, когда я уезжал; мы дали друг другу слово оста-
ваться добрыми близкими друзьями — и в радости и в
горе. Вы, как солнце, сияли в кругу молодых девиц; далеко
шла о вас слава. Вы и теперь прекрасны, но госпожа Су ль-
r354
Пир в Сульхауге
хауга, как вижу, забыла бедного родича. Вы стали такой
неприступной, а прежде были такой ласковой, радушной.
Маргит (едва удерживаясь от слез). Да, прежде!..
Гудмунд (с участием глядит на нее и после краткого
молчания, говорит, понизив голос). Ваш супруг предложил
нам скоротать время беседой о былом, дорогом нам обоим
времени.
Маргит (горячо). Нет, нет, только не об этом! fСпо-
койнее. X Мне так трудно вспоминать о былом; я еще не
научилась этому. Лучше вы расскажите о том времени,
когда вас здесь не было. Оно, верно, богато приключе-
ниями, и вы много можете порассказать мне. Белый свет
велик и согрет солнцем; там на просторе легче дышится и
думается.
Гудмунд. Никогда не бывало так хорошо, легко у
меня на душе в королевских палатах, как в вашем убогом
жилище, когда я был бедным отроком.
Маргит (не глядя на него). А я... сидя тут, в Суль-
хауге, каждый день благодарила бога за то, что послал мне
такую счастливую долю.
Г у д м у н д. Благо вам, если вам есть за что благода-
рить...
Маргит (запальчиво). Разве я не живу в чести и в
холе? Разве не сама себе госпожа? Не могу делать, что мне
вздумается? Я здесь первая, мне нет равной, а это, вы
знаете, всегда было мне любо. Вы-то, верно, ожидали
застать меня убитой горем, но, видите, я весела и безза-
ботна. Не стоило вам и приезжать в Сульхауг; не найти
вам здесь, чего искали!
Гудмунд. Что вы хотите сказать, фру Маргит?
Маргит (вставая). Я хорошо знаю, что привело вас
сюда, в мой тихий приют.
Г удмунд. Вы знаете, что меня привело? И вам это
не по сердцу? (Кланяется и хочет уйти.) Мир господень да
будет с вами, благородная госпожа!
Маргит. Больше чести было бы вам оставаться там,
где были, — в королевских палатах.
Гудмунд (останавливаясь). В королевских палатах?
Вы можете насмехаться над моей горькой долей?,
Действие первое
355
Маргит. Горькой долей? Высоко же вы метите, ро-
дич! Хотела бы я знать, чего достигнете! Вы можете ря-
диться в алый бархат, вы состоите при короле, владеете
всяким добром и золотом...
Гудмунд. Вам лучше знать, насколько счастье ко
мне благосклонно. Вы сами сейчас сказали, что знаете, за-
чем я явился в Сульхауг...
Маргит. Ну да, знаю.
Гудмунд. Так знаете и то, что мне недавно при-
шлось испытать, знаете, что я в опале, изгнанник?
Маргит (в ужасе). В опале?! Изгнанник?! Ты, Гуд-
мунд?..
Гу д му н д.
Да, да. Но зову я в свидетели бога;
Не переступил бы у вас я порога,
Когда бы лишь знал, — это вам не в укор, —
Что сильно вы так изменились с тех пор,
Как с вами расстались мы. Думал — как прежде
Приветом и лаской сияет ваш лик,
И сердце полно доброты... но в надежде
Обманут своей. Не беда! Лес велик,
Рука моя так же тверда и проворна
И меток мой лук. Кров изгнанник найдет,—
Ему и в берлоге должно быть просторно,
И камень за мягкое ложе сойдет!
Все лучше, чем клянчить у вас состраданья!
(Направляется к двери.)
Маргит (удерживая его).
Изгнанник!.. Постой же! О Гудмунд, поверь!..
Клянусь, нйчего про опалу, изгнанье
Не слышала..,
Гудмунд.
Знайте ж теперь,
Что я с высоты королевского трона
Объявлен лишенным защиты закона.
Но жизнь всем мила, и в лесу я, как пес
Бездомный, три ночи скитался; утес
Мне ложем служил для усталого тела,
356
Пир в Сульхауге
Подушкой — скала. Я под кровом чужим
Приюта просить постыдился б, но смело
Шел к вам; я ведь думал — иду я к своим,
Там ждет меня отдых от трудных скитаний, —
Друзья узнаются во дни испытаний.
Но эта надежда увяла быстрей
Травы, что легла под рукой косарей.
Супруг ваш изгнанника встретил радушно,
Заздравную чашу поднес у дверей,
Но в ваших покоях так мрачно... и душно...
И пусто, — я здесь не имею друзей!
Пусть так; я в скитанье отправлюсь без жалоб.
Маргит (умоляюще).
Послушай же, Гудмунд... О, если б я знала!..
Гудмунд.
Не с рабской душой я родился на свет,
Отныне вся жизнь для меня пустоцвет,
Цены никакой не имеет с утратой
Всего, что любил я. Сказал я прости
Всем лучшим надеждам.
Маргит.
Но, Гудмунд...
Гудмунд.
Богатой
И знатною дамой, в довольстве, в чести
Живите! Вам честь моя служит порукой:
К вам впредь докучать своим горем и мукой
Не явится Гудмунд вовеки сюда!
Он с вами простится теперь навсегда.
Маргит.
Довольно же, Гудмунд! Ты сам пожалеешь
Об этих язвительных, горьких словах...
Ведь знай я, что крова ты здесь не имеешь,
Изгнанником бродишь в горах и лесах,
Тебя приняла б я как вестника счастья!
Изгнанника в доме своем от ненастья,
Невзгод и опасности смертной укрыть —•
Что в мире могло бы желаннее быть?
Действие первое
357
Гудмунд. Что ты говоришь! Что мне думать те-
перь?
Маргит (протягивая ему руку). Что в Сульхауге у
тебя родные и друзья.
Г у д м у н д, Но ты сейчас лишь...
Маргит. Пустое! Выслушай меня, и ты все поймешь.
Жизнь для меня — черная ночь без единого проблеска
солнца или звезд. И ничто не может утолить мою тоску, —
я променяла свою молодость, продала свою радость за чер-
вонное золото, сама надела на себя золотые цепи! Поверь
мне, богатство — плохое утешение, когда душа скорбит.
Какая я была веселая в детстве! Жили мы бедно, жилище
наше было убого, но в груди моей таилось целое богатство
радостных надежд.
Гудмунд (не спуская с нее взгляда). И ты уже тогда
обещала стать красавицей из красавиц.
Маргит. Быть может. Но восхищение и похвалы, ко-
торыми меня осыпали, и сгубили мое счастье. Тебе при-
шлось уехать в чужие края, но песни твои глубоко запали
мне в душу, отуманили мою голову. Ты пел о радостях,
которые может познать человеческое сердце, воспевал сво-
бодную, веселую долю в кругу знатных господ и дам... То
и дело и с запада и с востока являлись ко мне женихи, и
вот... я стала женой своего супруга.
Гудмунд. О Маргит!
Маргит. Скоро пришлось мне горько раскаяться.
Единственной моей отрадой стало — думать о тебе, мой
родич и друг! Как пусто казалось мне в хоромах и покоях
Сульхауга! К нам съезжались рыцари, господа и дамы;
скальды воспевали и славили мою красоту, но никто не по-
нимал меня, никто не понял моей тоски. Я зябла, словно
меня заточили в подземной пещере, в горе, а голова моя
горела от дум, кровь кипела...
Гудмунд. Но супруг твой?..
Маргит. Никогда не был он люб мне. Меня соблаз-
нило лишь его золото; когда же он говорил со мной, са-
дился рядом, я не знала, куда деваться от тоски. (Всплес-
нув руками.) И так я прожила целых три года! Жизнь моя
была сплошною, бесконечною мукой. Но вот дошла до меня
весть о твоем прибытии. Ты ведь знаешь мою гордость; она
258
Пир в Сулъхауге
глубоко пустила корни в йоей душе. И я затаила свою
скорбь, свою муку, — тебе меньше чем кому-либо следо-
вало знать о них!
Гудмунд (растроганно). Потому-то ты и отворачи-
вала от меня лицо свое?..
Маргит (не глядя на него). Я думала, ты явился на-
смехаться над моим горем.
Г удмунд. Маргит, и ты могла так думать?..
Маргит. Да, да, мне было чего опасаться! Но, хвала
небу, теперь этот страх прошел. Я больше не одна; на
сердце у меня так отрадно, мне дышится так легко, как ре-
бенку в родном саду. (Вздрогнув в испуге.) Ах, что я вспо-
мнила!.. Как могла я забыть!.. Будьте милостивы ко мне,
все святые! Вне закона, — сказал ты?..
Гудмунд (с улыбкой). Теперь я дома; здесь люди
короля оставят меня с миром.
Маргит. Но ты же недавно был у него в такой ми-
лости... Расскажи мне, как это случилось?..
Гудмунд. Рассказ мой будет недолог. Ты знаешь, я
был во Франции, когда канцлер Аудун приехал туда из
Бергена с пышной свитой, чтобы отвезти в Норвегию не-
весту короля, с ее слугами, девушками и сокровищами.
Господин Аудун был красив и ловок; принцесса была кра-
савица из красавиц, взгляд ее так и просился в душу... Они
все беседовали между собой, перешептывались украдкой...
О чем? Трудно было догадаться. Раз ночью я сидел, тесно
прижавшись к борту корабля. Мысли мои неслись вместе
с белоснежными чайками к берегам Норвегии. Вдруг за
спиной у меня послышался шопот двух голосов. Я огля-
нулся— это были он и она. Они меня не видели: я сидел
в тени; я же ясно различал их обоих. Она жалобно глядела
на него и шептала: «Ах, если бы корабль уносил нас с то-
бой в чудные страны юга и мы были бы одни на корабле,
вдвоем с тобой, сердце мое не разрывалось бы, голова моя
не горела бы так». Господин Аудун возразил ей что-то, она
смело отвечала ему... говорила страстные, безумные речи.
Я видел, глаза ее горели, как звезды. Она молила его...
(Обрывая.) Тут Меня охватил ужас.
Маргит. О чем она молила его?..
Гудмунд. Я вскочил, и они вмиг исчезли; я остался
Действие первое
359
на палубе один, (Вынимая из кармана пузырек,) Но вот что
я нашел на том месте, где они сидели»
Маргит, Что это?
Гудмунд (понизив голос). Таинственное зелье;, одну
каплю в чашу твоего недруга — и он начнет хиреть..» жиз-
ненная сила медленно иссякнет в нем, и никакому врачу не
исцелить его.
Маргит. Но скажи мне...
Гудмунд (гиопотом). Зелье это предназначалось для
короля.
Маргит. Святые мученики!..
Гудмунд (снова пряча пузырек). Хорошо, что пузы-
рек этот попался мне в руки. Через три дня путь наш был
окончен. И я тайно скрылся с моими людьми, — я знал, что
Аудун замышляет мою гибель, хочет обвинить меня перед
королем...
Маргит. Теперь самая горшая беда миновала...
Скоро все опять пойдет по-старому.
Гудмунд. Все? Нет, Маргит, прежде ты была сво-
бодна.
Маргит. Что ты хочешь сказать?..
Гудмунд. Я? Ничего. О, дай мне собраться с мы-
слями. Я так рад, что опять с вами. Но скажи мне, где же
Сигне?
Маргит (с улыбкой указывая на дверь налево). Она
скоро придет. Надо же ей немножко принарядиться для
своего родича, а это не так-то скоро делается.
Гудмунд. Посмотрю, узнает ли она меня. (Уходит
налево.)
Маргит (глядит ему вслед). Как он прекрасен и му-
жествен! (Со вздохом.) Мало сходства между ним и...
(Начинает прибирать на столе с питьями, но вдруг оста-
навливается.) «Прежде ты была свободна», — сказал он.
Да, прежде. (Краткая пауза.) Диковинную историю рас-
сказал он о принцессе... Она полюбила другого и... Ах, эти
чужеземные женщины,,. Я и прежде слыхала, что они не та-
кие робкие, как мы; не боятся перейти от мысли к делу.
(Берет со стола кубок.) Из этого кубка мы с Гудмундом
пили перед его отъездом за радостную встречу после раз-
луки. Это почти единственное мое приданое, что я принесла
360 Пир & Сульхауге
с собою в Сульхауг. (Ставит кубок в стенной поставец.)
Какой сегодня чудесный летний день! Как здесь светло!
Так ярко солнце еще не светило ни разу за эти три года!
Сигне и за нею Гудмунд входят слева.
Сигне (смеясь, подбегает к Маргит). Ха-ха-ха! Он ве-
рить не хочет, что это я.
Маргит (улыбаясь, Гудмунду). Видишь, пока ты
странствовал вдали от родины, она тоже сильно измени-
лась.
Гудмунд. Да, да. Но чтобы из нее... Нет, нет, этого
я и представить себе никогда не мог! (Схватив Сигне за
руки, смотрит на нее.) И все-таки я вижу в голубых глазах
твоих все ту же чистую детскую душу, — как же мне со-
мневаться, что это ты? Мне смешно, когда вспомню, как
часто я представлял тебя взрослой в то время, когда еще
носил тебя на руках. Тогда ты была ребенком, теперь стала
хульдрой, которая чарует и дразнит.
Сигне (грозя ему пальцем). Так берегись! Если ты
прогневишь хульдру, она тебя запутает в свои сети.
Г у д м у н д (про себя). Да оно, кажется, так и есть уже.
Сигне. Но постой, ты еще не видел, в какой чести у
меня твоя арфа, как я берегла ее. (Уходя налево.) Теперь
ты должен научить меня всем своим песням.
Гудмунд (тихо, глядя ей вслед). Распустилась вдруг,
как прекраснейшая роза под лучами солнца, а на заре еще
была почкой...
Сигне (приносит арфу). Смотри.
Гудмунд (схватив арфу). Моя арфа! Блещет золо-
том, как прежде! (Берет несколько аккордов.) И старые
струны звучат попрежнему... Теперь ты не будешь праздно
висеть на стене!
Маргит (глядя из сеней на дорогу). Вон идут наши
гости.
Сигне (в то время, как Гудмунд играет прелюдию к
песне). Тсс!.. Слушай!
Гудмунд (поет).
Бродил одинокий и полный печали
Я по лесу; птички кругом щебетали,
'Действие первое
351
Чирикали то же и то же мне вновь:
Послушай же, как возникает любовь!
Как дуб вековечный, взрастает годами,
Питается песнями, скорбью, мечтами;
Приняться ж ей в сердце — минута одна,
Но крепко там корни пускает она!
(Доигрывая заключительные аккорды, идет в глубину
покоя и ставит там арфу.)
Сигне (задумчиво повторяет про себя).
Приняться ж ей в сердце—минута одна,
Но крепко там корни пускает она!
Маргит (рассеянно). Ты сказала мне что-то. Я не
расслышала...
Сигне. Я? О нет. Я только... (Снова погружается
в свои мечты.)
Маргит (вполголоса, глядя перед собой, повторяет).
Как дуб вековечный, взрастает годами.
Питается песнями, скорбью, мечтами.
Сигне (очнувшись). Что ты говоришь?..
Маргит (проводя рукой по лбу). О нет, ничего. Пой-
дем встречать гостей.
Из сеней входят Бенгт и гости — мужчины и женщины.
Гости (поют).
Под звуки струн и под песенный лад
Входим веселой толпою!
Привет и мир господину палат
С доброй его женою!
Над ними всегда, без печалей, забот,
Пусть солнце встает золотое.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Березовая роща» примыкающая к дому, угол которого виден слева,
В глубине тропинка ведет к обрыву. Направо от тропинки по обрыву
бежит горная речка, теряясь между скалами и каменными глыбами.
Светлая летняя ночь. Дверь из дома открыта; окна освещены. Из
дома доносятся звуки музыки.
Гости (поют в доме).
Пусть струны звенят! Под их звон
Забудем усталость и сон!
До дна осушаем мы чары!
Целуются, кружатся пары!
Вся ночь напролет
В веселье пройдет!
Из дома выходят Кнут Г з с л и н г и Эрик из Хэгге. Звуки
музыки, пляски и веселья продолжают во время следующих сцен глухо
доноситься из дома.
Эрик. Не пришлось бы тебе раскаяться, Кнут!
Кнут. Это уж мое дело.
Эрик. Да, да, дело-то опасное. Ты королевский фогт.
Тебе прислан наказ схватить Гудмунда Альфсёна, где бы
он тебе ни попался. Теперь он у тебя в руках, а ты обе-
щаешь ему свою дружбу и отпускаешь куда глаза глядят.
Кнут. Я знаю, что делаю. Я искал Гудмунда у него
в доме и не нашел. А попытайся я схватить его здесь, ты
думаешь, фру Маргит отдаст за меня Сигне?
Эрик (протяжно). Нет, добром не отдаст, но...
Кнут. А к силе прибегать у меня охоты нет. К тому
же Гудмунд мой друг и может быть мне полезен. (Реши-
тельно.) Как я сказал, так и будет. Нынче вечером никто
не узнает, что Гудмунд Альфсён объявлен вне закона.
А завтра пусть уж сам за себя постоит.
Действие второе
363
Эрик. А королевский наказ?
Кнут. Королевский наказ! Ты не хуже меня знаешь,
что в этих краях он не больно-то много значит. Если бы
соблюдать все королевские наказы, то скольким храбрым
молодцам пришлось бы поплатиться и за похищение не*
вест и за кровавую месть... Пойдем же! Знать бы только,
где найти Сигне?..
Уходят направо. По тропинке с обрыва спускаются Гудмунд и
Сигне.
Сигне. О, говори, говори! Дай мне еще послушать
твоих речей. Они для меня слаще самой сладкой музыки.
Гудмунд. Сигне, моя прекрасная, возлюбленная!
Сигне (в тихом, радостном изумлении). Я... я ему
мила!
Г у д м у н д. Милее всех!
Сигне. Я могла пленить тебя... заполнить твои
мысли!.. О, смею ли я поверить?..
Г уд му нд. Да, да. Слушай, Сигне! Годы шли, а вы
обе, два прекраснейших цветка моих, не выходили у меня
из памяти; я все думал о вас, и зимой и летом. Но я сам
хорошенько не понимал себя самого. Уезжая, я оставил
тебя малюткой, крохотным эльфом, как те эльфы, что рез-
вятся и играют в лесу, когда мы, люди, спим. Но сегодня,
увидав вас обеих под кровом Сульхауга, я понял себя и
свои чувства... понял, что фру Маргит — гордая краса-
вица, а ты — прекраснейшая из прекрасных юных дев!
Сигне (лишь наполовину слушавшая его).
Раз вечером зимним с тобою вдвоем
Сидели мы перед пылавшим огнем;
Внимала сквозь сон твоему я напеву;
Вполголоса ты напевал мне про деву,
Которую в море увлек водяной.
Ей память сковала волшебная сила,
И мать и отца своих, дом свой родной,
Сестер всех и братьев там дева забыла,
И небо, и землю, творца и людей,
Но юноша не забывает о ней.
Печальный он с арфой своей золотою
На берег песчаный вышел с зарею,
364
Пир в Сулъхауге
Ударил по струнам и песню запел.
И словно от дремы тяжелой, с улыбкой
Воспрянула дева. И больше не смел
Держать водяной ее. Резвою рыбкой
Всплыла на поверхность она; перед ней —
Земля с небесами в сияньи лучей;
Тут вновь она небо и землю узнала,
И слово господне в душе зазвучало!
Г у д м у н д.
О Сигне, мой нежный цветок!
Сигне.
Как во сне
И я, погруженная в грезы, бродила,
Но песня твоя... отдалась в глубине
Души моей, разом меня пробудила, —
Та песня о силе любви. Никогда
Земля не казалась прекрасней, вода
Прозрачнее, небо синей, необъятней
И птиц щебетание сердцу приятней!..
Гудмунд. Такова сила любви. Она рождает в чело-
веческой душе новые мысли, тоску, желания и страсть. Но
пойдем к сестре твоей...
Сигне (стыдливо). Ты хочешь сказать ей?..
Гудмунд. Она должна узнать все.
Сигне (попрежнему), О, так поди к ней один; я знаю,
что сгорю со стыда.
Гудмунд. Хорошо, я пойду.
Сигне. А я подожду тебя здесь... (Прислушиваясь,)
Или нет — лучше внизу у речки. Я слышу там голос Кнута
Гэслинга; там собрались и наши молодые гости.
Гудмунд. Так ты будешь там?
Сигне. Пока ты не поговоришь с Маргит.
Сигне уходит направо, а Гудмунд — в дом. Маргит выходит
слева из-за угла дома.
Маргит.
Пирует супруг мой с гостями своими,
И в горницах весело, людно, светло;
Действие второе
365
Но Гудмунда... Гудмунда нет между ними.
И грудь там мне давит, огнем жжет чело.
(Глубоко вздохнув.)
Вот здесь хорошо мне, здесь тихо, прохладно,
И свежесть ночную впиваю я жадно.
(Помолчав, в раздумье.)
Одно лишь — та страшная мысль не дает
Покоя мне... прочь из ума не идет.
Я слышу сквозь музыку, шум и веселье
Мне словно кто на ухо шепчет про сок
Загадочный тот, смертоносное зелье:
Влить капельку в чашу, из чаши — глоток,
И — недруг мой таять начнет, и все силы
Земные его не спасут от могилы!
(Снова помолчав.)
Но любит ли Гудмунд меня? Если б знать —
Не стала бы долго я думать, гадать!..
Из дома выходит Г у д м у н д.
Гудмунд. Маргит, ты здесь? Что ты тут бродишь
одна? Я тебя искал, искал повсюду.
Маргит. Там душно, а здесь так прохладно. Погляди,
над болотом стелются белые туманы... Тут ни темно ни
светло — полумрак, полусвет... (Про себя.) Как и у меня
на душе. (Смотрит на него.) Правда, в такую ночь сама
не знаешь, что с тобой творится; только чудится, что и
в кустах, и в ветвях, и в цветах, и в тростнике копошится
какая-то таинственная жизнь. (Резко переменив тон.)
Знаёшь, чего мне хотелось бы?
Гудмунд. Чего?
Маргит.
О, если бы хульдра была я лесная, —
Как сети искусно, хитро бы плела я!
Гудмунд.
Откройся мне, что твою душу гнетет?
Збб
Пир в Сульхауге
М а р г и т (не слушая его).
Я пела бы ночи и дни напролет...
О, как бы я пела! Мой голос без меры
Звучал бы страданьем н нежной мольбой...
(С возрастающей горячностью.)
Увлечь бы сумела далеко, в пещеры
Отважного рыцаря я за собой
И там бы забыла все горе, страданье!..
Слились бы уста наши в жарком лобзанья...
Гудмунд.
О Маргит!
Маргит.
А страсть утолив, мы покой
Вкусили бы сладкий в час тихий ночной.
И если бы должен был через мгновенье
Луч первый же солнца мне смерть принести —
Блаженная смерть! Верь мне, без сожаленья
Сказала б я жизни: «Навеки прости!»
Гудмунд. Ты больна.
Маргит (разражаясь смехом). Ха-ха-ха! Дай же мне
отвести душу! Дай посмеяться! Мне это так нужно!
Гудмунд. Вижу, что ты все такая же пылкая, не-
обузданная, как в былое время.
Маргит (вдруг становясь серьезной). Не дивись
этому; я бываю такой лишь в ночную пору, когда люди
спят, днем я пуглива, как лань... Какие все это пустяки/
право. Ты вспомни про женщин чужих краев. Про ту кра-
савицу принцессу... Вот она так была необуздана. Я в срав-
нении с нею кротка, как овечка. Она не только тосковала
да металась... она готова была перейти от мысли к делу,
а это...
Гудмунд. Хорошо, что ты мне напомнила. Незачем
мне беречь* и носить при себе то, в чем мне больше нет
нужды. (Вынимает пузырек.)
Маргит. Пузырек. Ты хочешь?..
Действие второе
367
Гудмунд. Я спрятал его, думая, что он даст мне сво-
боду, если люди короля вздумают напасть на меня. Но
со вчерашнего вечера он потерял для меня свою цену.
Теперь я скорее прибегну к мечу и к помощи друзей и
родных, буду биться за свою свободу и жизнь до послед-
него. (Хочет разбить пузырек о скалу,)
Маргит (схватив его за руку). Нет, постой. Лучше
дай его мне.
Гудмунд. Ты хочешь?..
Маргит. Подарить водяному. Он столько раз чаро-
вал меня своей игрой, напевал мне чудесные песни! Дай
сюда. (Берет у Гудмунда пузырек.) На, возьми! (Делает
вид, что бросает пузырек в речку.)
Гудмунд (идет направо и заглядывает в обрыв). Ты
бросила?
Маргит (пряча пузырек). Ну да — ты сам видел...
(Шепчет про себя, направляясь к дому.) Помоги мне,
боже! Теперь будь что будет. (Вслух.) Гудмунд!
Гудмунд (подходя к ней). Что тебе?
Маргит. Слушай, растолкуй мне одну старую песню
про церковь там, внизу. В песне говорится об одной жен-
щине и юноше. Они крепко любили друг друга, и в тот
день, когда ее снесли на кладбище, он пронзил себя мечом.
Ее схоронили к югу от церковной стены, а его закопали
к северу. До той поры на церковной земле не росло ни ивы
ни боярышника, а следующей весной на обеих могилах
выросли пышные кусты с белыми цветами; ветви их пере-
кинулись через крышу церкви и сплелись, зеленея и зимой
и летом. Можешь ли ты растолковать мне смысл этой
песни?
Гудмунд (пытливо глядя на нее). Не знаю хоро-
шенько...
Маргит. Правда, ее можно толковать по-разному;
но, я думаю, всего вернее так: «Церковь не в силах раз-
лучить два любящих сердца».
Гудмунд (про себя). Святые мученики!.. Что если?..
Так пора ей узнать все. (Вслух.) Отвечай мне, Маргит,
желаешь ли ты моего счастья?
Маргит (радостно, взволнованно). Желаю ли?
Гудмунд. Я хочу сказать...
368 Пир в Сулъхлп'».
М а р 1 ит. Говори же!
Г у д му н д. Хорошо. Ты могла бы сделать меня
бесконечно счастливым, если бы...
Маргит. Гудмунд!..
Гудмунд. Слушай, я откроюсь тебе... (Вдруг обры-
вает речь.)
У речки раздаются громкие голоса и смех; затем справа выходят
Сигне с молодыми девушками, а за ними Кнут, Эрик и
молодые люди.
Кнут (еще издали). Гудмунд Альфсён! Постой! Мне
надо сказать тебе словечко. (Останавливается и говорит
что-то Эрику. Остальные проходят в дом.)
Маргит (про себя). Сделать его бесконечно счастли-
вым... Что же другое мог он разуметь, как не?.. (Вполго-
лоса.) Сигне, Сигне, милая сестра моя! (Обнимает Сигне
и, тихо разговаривая с нею, уходит в глубину сцены.)
Гудмунд (тихо, провожая их глазами). Да, так бу-
дет всего вернее, нам с Сигне надо поскорее оставить
Сульхауг. Кнут Гэслинг выказал мне свою дружбу, он и
поможет мне.
Кнут (тихо Эрику). Да, да, говорю я. Гудмунд ее ро-
дич, он лучше всех замолвит за меня слово.
Эрик. Ну, как хочешь. (Уходит в дом.)
Кнут (подходя ближе). Слушай, Гудмунд...
Гудмунд (с улыбкой). Уж не собираешься ли ты
объявить мне, что не смеешь больше оставлять меня на
свободе?
Кнут. Не смею? Будь спокоен. Кнут Гэслинг смеет
все, чего захочет. Нет, тут дело другое... Ты ведь знаешь,
я слыву здесь человеком буйным, необузданным...
Г у д м у н д. Да, и если молва не лжет, то...
Кнут. Да, тут, пожалуй, много правды. Но ты по-
слушай... (Беседуя, уходит с Гудмундом в глубину.)
Сигне (Маргит, возвращаясь с нею к дому). Я тебя
не понимаю. Ты ведешь речь, как будто тебе выпало на
долю нежданное счастье. Что ты хочешь сказать?
Маргит. Сигне... ты еще дитя, ты не знаешь, что
значит мучиться вечным страхом... (Вдруг обрывая.) По-
В. Н. Давыдов — Бенгт Гаутесён
«Пир в Сульхауге» («Праздник в Сольхауге»).
Александрийский театр. 1895 г.
В. А. Мичурина-Самойлова — Сигне,
Р. В. А п ол л о н с к и й — Гудмунд Альфсен
«Пир в Сульхауге» («Праздник в Сольхауге»).
Александрийский театр. 1895 г.
Действие второе 369
думай, Сигне, увянуть, умереть, не вкусив настоящей
жизни!
Сигне (смотрит на нее о недоумении, покачивая го-
ловой) . Но, Маргит?..
Маргит.* Да, да, тебе все это непонятно, но я все-
таки...
Опять удаляются, разговаривая.
Гудмунд и Гэслинг спускаются с противоположной стороны.
Гудмунд. Ну, если так, если эта беспорядочная
жизнь тебе больше не по душе, то вот тебе лучший совет,
какой друг может подать другу: возьми себе в супруги
благородную девицу.
Кнут. Вот, вот. А если я скажу тебе, что сам как раз
задумал то же?
Г у д м у н д. Так в добрый час, Кнут Гэслинг! И знай,
что ия...
К н у т. И ты замыслил то же?
Гудмунд. Да, но королевская немилость... я ведь
в опале...
Кнут. Э, полно, не обращай на это внимания. Здесь
никто, кроме фру Маргит, еще не знает об этом, и пока
я с тобой в дружбе, тебе есть на кого положиться. Послу-
шай же. (Шопотом продолжает разговор, и оба снова идут
в глубину сцены.)
Сигне (возвращаясь с Маргит). Да скажи же мне,
Маргит...
Маргит. Больше я ничего не смею тебе сказать.
Сигне. Я буду с тобою чистосердечнее. Но сначала
ответь мне... (Запинаясь.) Никто... никто не говорил с то-
бой обо мне?
Маргит. О тебе? Нет, а что же такое?..
Сигне (попрежнему и потупясь). Утром ты спросила
меня, что если в Сульхауг явится жених?..
Маргит. Правда. (Про себя.) Неужели Кнут Гэслинг
уже... (В напряженном ожидании.) Ну?.. И что же?
Сигне (тихо, радостно). 2Кених явился! Он явился,
Маргит! Утром я еще не знала, о ком ты говоришь... ко
теперь...
Маргит. Что же ты ответила ему?
13 1\ Нисен, т. 1
370
Пир о Сулъхауге
Сигне. О, не знаю... (Обвивая руками ее шею.) Но
мир кажется мне таким прекрасным, богатым с той ми-
нуты, как он сказал мне, что любит меня.
Маргит. Но, Сигне, Сигне! Я не понимаю, как ты
так скоро?.. Ты едва знала его до сегодняшнего вечера.
Сигне. О, я еще мало смыслю в любви, но я знаю,
это правда, что поется о ней в песне:
Приняться ей в сердце — минута одна,
Но крепко там корни пускает она!..
Маргит. Пусть так. Но тогда и мне нет нужды
больше таиться от тебя. А!.. (Вдруг умолкает, увидав при-
ближающихся Кнута и Гудмунда.)
Кнут (довольным тоном). Ну, это мне по сердцу,
Гудмунд! Вот моя рука!
Маргит (тихо). Что такое?
Гудмунд (Кнуту). А вот моя.
Пожимают друг другу руки.
Кнут. А теперь оба назовем имена своих..,
Гудмунд. Хорошо. Здесь, в Сульхауге, нашел я
среди прекрасных женщин ту, которая...
Кнут. Я тоже. И увезу ее отсюда сегодня же в ночь,
если на то пойдет.
Маргит (незаметно приблизившись к ним). Святые
покровители!..
Гудмунд (кивая Кнуту). И я намерен сделать то же.
Сигне (тоже прислушиваясь). Гудмунд!..
Гудмунд и Кнут (шепчут друг другу, оба указы-
вая на Сигне). Вот она!
Гудмунд (пораженный). Да, моя невеста!
Кнут (так же). Нет, моя!
Маргит (тихо, почти обезумев). Сигне!..
Г у д м у н д (все еще не придя в себя). Что ты хочешь
сказать?
Кнут. Я хочу взять в жены Сигне.
Гудмунд. Сигне? Сигне моя нареченная перед богом!
Маргит (вскрикивая). Так это он о ней?.. Нет, нет!
Гудмунд (тихо, увидев ее). Маргит! Она все слы-
шала!
Действие втврпе
ЗЛ
Кнут. Эге! Вот как обернулось? Послушайте, фру
Маргит, нечего вам прикидываться. Теперь я все понимаю.
Маргит (Сигне), Но ты сейчас лишь сказала мне?..
(Вдруг сообразив все.) Ты говорила о Гудмунде!
Сигне (удивленно). А разве ты не знала? Но что
с тобой, Маргит?
Маргит (потрясенная). О, ничего, ничего...
Кнут (Маргит). И утром, когда вы брали с меня
слово, что я не затею вечером никакой ссоры, вы уже
знали, что Гудмунд Альфсён едет к вам. Ха-ха! Не ду-
майте, что вам удастся одурачить Кнута Гэслинга! Сигне
мне полюбилась. Утром я еще сватался за нее просто ради
своего необдуманного обещания, теперь же...
Сигне (Маргит). Он? Он — тот жених, о котором
ты думала?
Маргит. Тише, тише!
К н у т (резко, решительно). Фру Маргит... вы ее стар-
шая сестра и должны дать мне ответ.
Маргит (борясь с собой). Сигне уже избрала себе
жениха... я не могу дать вам другого ответа.
Кнут. Хорошо. Так мне нечего больше делать в Суль-
хауге. Но после полуночи — запомните это! — тогда конец
этому дню, наступит новый, — и вы увидите меня снова.
Пусть тогда счастье решит, кому увезти с собой Сигне из
Сульхауга — Гудмунду или мне.
Гудмунд. Попытайся только — головой попла-
тишься!
Сигне (в страхе). Гудмунд! Ради всех святых!..
Кнут. Потише, потише, Гудмунд Альфсён! Солнце не
успеет взойти, как ты будешь у меня в руках!.. И она,
твоя невеста!.. (Направляется к дверям дома, манит рукой
и кричит вполголоса.) Эрик! Эрик! Поди сюда. Едем к на-
шим родичам. (Угрожающе, в то время как Эрик показы-
вается в дверях.) И горе вам всем, когда я вернусь опять!
(Уходит с Эриком в глубину налево.)
Сигне (тихо Гудмунду). О, скажи мне, что все это
значит?
Гудмунд (шопотом). Нам с тобой надо бежать из
Сульхауга сегодня же ночью.
Сигне. Господи, спаси меня!.. Ты хочешь?..
13
372
Пир в Сульхауге
Гудмунд* Только не говори об этом. Никому ни
слова. Даже сестре своей.
Маргит (про себя). Ее... ее он любит! Ее, хотя едва
думал о ней до этого вечера. Но будь я свободна... я знаю,
кого он выбрал бы... Да, будь я свободна...
Из дома выходит Бенгт с гостями.
Молодежь (поет).
Сюда все! Мы будем здесь петь и плясать,
Доколе хор птиц голосистый
Не встретит зарю. Хорошо пировать
В роще тенистой!
Сюда все! Веселье пусть брызжет, кипит,
Пусть пенится мед золотистый!
Там места нет грусти, где скрипка звучит,
В роще тенистой!
Бенгт. Вот так-то! Это мне по сердцу. Мне сегодня
весело и супруге моей тоже; так и вам всем надо весе-
литься.
Один из гостей. Давайте устроим состязание
в песнях.
Многие (кричат). Да! Да! Состязание!
Другой гость. Нет, лучше не надо. Недолго и до
ссоры. (Понизив голос.) Или забыли, что Кнут Гэслинг
здесь?
Некоторые из гостей (перешептываясь между
собой). Да, да, правда. Помните, как он в последний раз...
Лучше поостеречься.
Старик. Но вы, фру Маргит?.. Я знаю, дар песен у
вас в роду, и вы знавали много прекрасных сказаний, еще
когда были малым ребенком.
Маргит. О, я давно позабыла их все. Попросите
Гудмунда Альфсёна, родича моего, он знает одну преза-
бавную сказку.
Гудмунд (вполголоса, умоляюще). Маргит!..
Маргит. О, какое у тебя горестное лицо. Будь ве-
селее, Гудмунд! Будь веселее! Да, да, не легко это тебе,
знаю. (Смеясь, гостям.) Он видел сегодня вечером хуль-
дру. Она хотела увлечь его... Но Гудмунд Альфсён верный
Действие второе
373
рыцарь. (Снова обращаясь к Гудмунду.) Но сказка ведь
еще не кончена. Когда повезешь свою милую через лес и
горы» не оборачивайся назад, не оглядывайся. За каждым
кустом притаилась хульдра и хохочет... В конце концов
(подступив к нему вплотную и понизив голос) тебе не
уехать дальше, чем она захочет. (Отходит направо.)
Сигне (тихо). Боже мой, боже!..
Бенгт (довольный, расхаживая между гостями). Ха-
ха-ха! Фру Маргит мастерица принимать гостей. Когда
захочет, так лучше меня все сделает.
Г удмунд (про себя). Она грозит. Надо отнять у нее
последнюю надежду. До тех пор ей не успокоиться. (Обра*
щаясь к гостям.) Я знаю одну песенку. Если хотите по-
слушать...
Многие. Спасибо, спасибо, Гудмунд Альфсён!
Все собираются в кружок около него; кто стоит, кто сидит. Маргит
стоит, прислонясь к дереву направо. Сигне — налево у дома.
Гудмунд (поет).
Равниною унылой
И через лес густой
Спешил певец за милой
В далекий край родной.
Ему с улыбкой злою
Шептала хульдра вслед:
— Не поведешь с собою
К венцу ты деву, нет!
— Твоя напрасна злоба,—
Ответил ей певец: —
Не разлучить до гроба
Двух любящих сердец!..
Старик. Славная песенка! Поглядите, как молодежь
подмигивает друг другу. (Указывая на девушек.) Да, да,
у каждого, верно, есть своя .милая.
Бенгт (подмигивая фру Маргит). А у меня своя,—
это я твердо знаю. Ха-ха-ха!
Маргит (тихо, вся дрожа). О, сносить такой позор,
глумление! Нет, нет, надо отважиться на последнее сред-
ство.
374
Пир в Сулъхауге
Бенгт. Что с тобой? Ты как будто побледнела?
Маргит. Это скоро пройдет. (Обращаясь к гостям.)
Я думала, что позабыла все свои сказки, как вам сказала.
Но, кажется, все-таки помню одну.
Бенгт. Добро, супруга моя! Ну, сказывай!
Молодые девушки (умоляюще). Да, да, фру
Маргит!
Маргит. Боюсь только, не понравится вам она. Ну,
да так и быть.
Гудмунд (тихо). Святые мученики, не затевает же
она?..
Маргит.
Красавица в доме отцовском цвела;
По бархату золотом шила, по шелку,
В руках ее быстро мелькала игла,
Но мало от этого было ей толку.
С утра и до вечера дева одна.
«Когда же я буду богата, знатна?!» —
Томила ее неотвязная дума.
Вот горный король с высоты своих гор,
Со свитою пышной, с богатой казною
Спустился; к красавице въехал во двор,
А в третью ночь съехал с женой молодою.
Гора затворилась, — и сбылись мечты:
Там злато, богатство ее окружало,
Но солнце и небо, траву и цветы
Отныне красавица в снах лишь видала...
И жил-был на свете певец молодой,
На арфе играл он, и чудные звуки
Проникли к ней в душный подземный покой.
В тоске заломила красавица руки,
Огнем непонятным объята душа...
И — своды скалистые в то же мгновенье
Распались!.. Стояла она, чуть дыша,
Вся в слух превратилась и в зренье, —
Как будто впервые для жизни от сна
Ее пробудили те звуки живые,
Как будто и жизнь и свободу она
И мира красу оценила впервые...
Вам ведомо: всем, кто в горе заключен,
Действие второе
375
Вернуть может вещая арфа свободу.
Но пленницы слезы и жалобный стон
Певца не растрогали. Милой в угоду
Отбросил он арфу, ладью оснастил,
Отплыл он с невестой в край чудный, далекий!
(С возрастающей страстностью.)
Ты душу живую во мне пробудил,
И больше не в силах я быть одинокой!..
На волю, на волю я выйти хочу!
'Здесь душно и холодно... я леденею...
Ему что за дело? Любовно к плечу
Припала невеста, — он полон лишь ею!
(С криком.)
Закрылась гора! Мне спасения нет!
В очах помутилось... Угас божий свет!..
(Шатается и бессильно опускается возле дерева.)
Сигне в слезах спешит к ней и заключает в свои объятья.
Гудмунд (поддерживая фру Маргит). Помогите! По-
могите! Она умирает!
Бенгт и гости с испуганными восклицаниями толпятся около
фру Маргит.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Тот же покой в Сульхауге, что и в первом действии, но в некотором
беспорядке после пира. Все еще ночь. В покое и над видным из сеней
ландшафтом разлит мягкий полусвет.
Бенгт стоит в сенях с пивной чашей в руках. Толпа гостей со-
бирается покинуть двор. Внутри покоя одна из служанок при-
бирает.
Бенгт (кричит уходящим). Мир господень да будет
с вами и добро пожаловать опять в Сульхауг! А то оста-
лись бы ночевать с остальными?.. Ну, ну, как хотите... Нет,
постойте! Я провожу вас до околицы, хочу еще раз выпить
за ваше здоровье.
Гости (поют, удаляясь).
Да будет господень мир дому и вам,
Кто в этом дому обитает!
Гостям расходиться пора по домам,
Но скрипка пускай не смолкает,—
Звучнее играет!
Вперед! В путь-дорогу пуститься пора,
Так с песнями, с пляской пойдем со двора.
Песня замирает вдали.
Маргит входит в покой.
Служанка. Христос спаси и помилуй, госпожа, вы
уже встали?
М а р г и т. Я совсем здорова; иди спать... Постой, скажи
мне: все гости уехали?
Служанка. Нет, не все, кое-кто остался до завтра,
верно, спят уже.
Маргит. А Гудмунд Альфсён?..
Служанка. И он, верно, тоже. (Указывая направо.)
Действие третье
377
Недавно прошел в свою опочивальню — там вон, прямо над
сенями.
Маргит. Хорошо, ступай себе.
Служанка уходит налево.
Маргит медленно идет к столу направо, садится и смотрит
в открытое окно.
Маргит.
Возьмет в руки посох скитальческий свой
И двор наш покинет поутру, о боже!
А я здесь останусь! Со мной будет то же,
Что с сорванной травкой, с надломленной розой,
Со срубленной острой секирой березой —
В страданьях увяну осенней порой.
(После короткой паузы, откидываясь на спинку стула.)
Я сказку о девочке бедной слыхала:
Судил бог на свет ей явиться слепой,
Но весело детство ее протекало,
Резвилась, играла она день-денской.
Но мать, сокрушаясь душою за дочь,
Всем сердцем желая бедняжке помочь,
За прялку прясть нитку волшебную села.
Взяв в руки ту нитку, слепая узрела,
Дивясь, восхищаясь, и лес и поля,
Узрела, как дивно прекрасна земля.
Вдруг нить оборвалась в дрожащих руках,
И вновь свет померк у бедняжки в глазах!
С тех пор все веселые игры забыты,
Ни песен, ни смеха ее не слыхать,
От слез и тоски побледнели ланиты;
Угасла, как дочку ни нежила мать...
Слепыми — увы! — и мои были очи
Для счастья, для солнечных дивных лучей...
(Вскочив.)
Прозрела! И вновь... свет бежит из очей,
Я вновь погружаюсь во тьму вечной ночи?!.
Нет, жизни такой я не в силах влачить!
Три лучшие года ему отдала я,
Супружеской воле себя покоряя;
378
Пир е Сульхауге
Довольно мне в жертву себя приносить!
Иль вянуть мне здесь, рядом с мужем постылым»
От жизни вдали, в этом сонном краю?
Нет, с луком, щитом я пойду вслед за милым,
И радость, и горе я с ним разделю.
Женой его, об руку с ним горделиво
Пойду по тернистому жизни пути...
Пусть наша любовь будет людям на диво!
хпенои его?
(Заломив руки.)
Грешные речи прости,
Прости мне безумной, о господи правый!
Опутал меня своей сетью лукавый!
(Ходит с минуту в глубокой задумчивости.)
Иль Сигне, сестру дорогую, не жаль?
Ее в безысходную ввергну печаль?
И все-таки... Сигне дитя ведь годами...
Навряд ли стал дорог навеки ей он...
Любовь ее вырвать нетрудно с корнями...
(Снова пауза. Затем вынимает пузырек, долго смотрит на
него и тихо говорит.)
Вот зелье.., Вкусившему даст оно сон...
Сон вечный...
(В ужасе.)
Нет, нет! Я швырну его в воду!
(Хочет бросить пузырек за окно, но одумывается.)
И все же... могла б обрести я свободу...
(Шепчет с выражением ужаса, смешанного с восторгом.)
Как грех искусительно сладок! Дана
Ему над душою волшебная сила.
И счастье тем выше, чем больше вина
Иль грех тот, которым его бы купила!
Бенгт с пустой чашей в руках входит из сеней, лицо его пылает,
походка неуверенная.
'Действие третье
319
Бенгт (швыряя чашу на стол налево). Ну-у! Вот
так пир! О йем пройдет слава по всей округе! (Уви-
дав Маргит.) А, ты здесь? Оправилась?.. Вот это мне
любо.
Маргит (успев спрятать пузырек). Ворота заперты?
Бенгт (садясь у стола слева). Я обо всем позаботился.
Проводил до околицы последних гостей. А куда девался ве-
чером Кнут Гэслинг? Дай-ка мне меду, Маргит! Пить хо-
чется. Налей вон в тот кубок.
Маргит достает из шкафа жбан с медом и наливает кубок, который
стоит перед Бенгтом.
Маргит (отходя со жбаном направо). Ты спрашивал
про Кнута Гэслинга?
Бенгт. Да, спрашивал. Вот хвастун... горлодер! По-
мнится, он грозил мне вчера утром.
Маргит (ставя жбан на стол направо). Он грозил
еще пуще ночью, уезжая.
Бенгт. Вот как? Хорошо же! Я его убью!
Маргит (с презрительной усмешкой). Гм!..
Бенгт. Убью, говорю! Не боюсь я таких молод-
цов. Пойду хоть на десятерых. В клети висит секира
моего деда... ручка в серебряной оправе... Как схвачу ее
да... (Ударив кулаком по столу, отпивает из кубка.)
Завтра же вооружусь, заберу с собой всех своих лю-
дей, поеду и убью Кнута Гэслинга. (Осушает кубок
до дна.)
Маргит (тихо). О, жить с таким... (Хочет уйти.)
Бенгт. Маргит, поди сюда. Налей-ка мне еще. (Она
подходит, и он привлекает ее к себе на колени.) Ха-ха-ха!
Ты красавица, Маргит! Я тебя люблю.
Маргит (вырываясь). Пусти! (Отходит с кубком на-
право.)
Бенгт. Ты сегодня неподатлива. Ха-ха-ха! Ну, ты это,
верно, так, в шутку.
Маргит (наливая кубок, тихо). Пусть бы это был по-
следний кубок, что я наливаю тебе!.. (Поставив кубок, хо-
чет отойти налево.)
380
Пир в.Сулъхауге
Бенгт. Послушай, Маргит! За одно должна ты бла-
годарить небо — за то, что я взял тебя в жены раньше, не-
жели Гудмунд Альфсён успел вернуться.
М а р г и т. (останавливаясь у двери). Почему так?
Бенгт. Да ведь его состояние в десять раз меньше
моего. А я уверен, он бы посватался за тебя, не будь ты
госпожой в Сульхауге.
Маргит (подходя ближе и косясь на кубок). Ты ду-
маешь?
Бенгт. Готов поклясться. Бенгт Гаутесён не слеп,
и смекалка у него есть. Но пусть он теперь женится на
Сигне.
Маргит. Ты думаешь, он захочет?
Бенгт. Взять ее за себя? Ну да, раз нельзя взять
тебя... Но будь ты свободна — ха-ха-ха! Гудмунд такой же,
как все. И он завидует мне, что я твой супруг. Потому-то
я и люблю тебя, Маргит... Давай сюда кубок! Наливай до
краев!
Маргит (нехотя идет направо). Сейчас, сейчас.
Бенгт. Кнут Гэслинг тоже сватался за Сигне, но его
я убью. Гудмунд благородный малый, ему и отдадим ее.
Подумай, Маргит, как славно мы с ним заживем соседями.
Будем гостить друг у друга, коротать дни — каждый со
своей женкой на коленях, попивая мед и беседуя о том да
о сем.
Маргит (переживая жестокую душевную борьбу; не*
вольно достает пузырек). Да-да, да-да.
Бенгт. Ха-ха-ха! Сначала-то, я думаю, Гудмунд будет
косо поглядывать на меня, когда я примусь тебя целовать-
миловать, но это скоро пройдет, я полагаю.
Маргит (тихо). Это свыше сил человеческих! (Выли*
вает содержимое пузырька в кубок, идет к окну, выбрасы-
вает пузырек и говорит, не глядя на мужа.) Кубок твой на-
лит до краев.
Бенгт. Давай сюда!
Маргит (после некоторой борьбы говорит). Лучше не
пей больше сегодня.
Бенгт (смеясь и откидываясь на спинку стула). Ну...
ты, пожалуй, поджидаешь меня? (Подмигивая.) Иди, иди,
и я скоро приду.
Действие третье
381
Маргит (вдруг, решительно). Кубок твой налит.
(Указывая.) Вон стоит. (Быстро уходит налево.)
Бенгт (встает). Люблю я ее. Не каюсь, что взял
в жены, даром, что всего приданого за ней было — этот вот
кубок да серебряные пряжки, в которых она венчалась.
(Идет к столу у окна и берет кубок.)
Из сеней быстро вбегает испуганный слуга.
Слуга (кричит). Господин Бенгт, господин Бенгт, ско-
рее, скорее! Кнут Гэслинг идет на нас с вооруженными
людьми.
Бенгт (отставляя кубок). Кнут Гэслинг? Кто сказал?
Слуга. Г ости наши встретили его на дороге и броси-
лись назад.
Бенгт. Хорошо. Так я же ему!.. Подать мне мою
дедовскую секиру! (Уходит со слугою в среднюю
дверь.)
Несколько минут спустя справа тихо, осторожно входят Г у д м у н д
и С и г н е.
Сигне (вполголоса). Делать нечего!
Гудмунд (так же). Другого исхода нет.
Сигне. Но бежать тайком из родных мест!.. (Отирая
слезы.) И все же я не стану печалиться. Ведь я покидаю
родину для тебя! Не будь ты в опале, Гудмунд, я бы оста-
лась с сестрой.
Гудмунд. А завтра явился бы сюда во всеоружии
Кнут Гэслинг, посадил бы тебя на своего коня и увез к себе,
сделал своей женой!
Сигне. О, бежим! Но куда мы направимся?
Гудмунд, Там у фьорда живет один из моих друзей,
он добудет нам ладью. И мы поплывем с тобою по синему
морю к датским берегам. Поверь мне, там прекрасно, и мы
заживем с тобой счастливо... Там под тенью буков растут
прекраснейшие цветы...
Сигне (заливаясь слезами). Моя бедная сестра... про-
щай, прощай! Ты как мать берегла, лелеяла меня, горячо
молилась о моем счастье. Гудмунд, давай выпьем из этого
кубка за ее здоровье, пожелаем ей скорее вновь обрести
382
Пир в Сульхауге
мир душевный! Пусть господь утолит ее печаль! (Берст
кубок.)
Гудмунд. Да, выпьем, осушим кубок до дна] (Вдруг
отшатываясь.) Нет, стой! (Берет у нее из рук кубок.)
Сдается, мне знаком этот кубок.
Сигне. Это кубок Маргит.
Гудмунд (смотрит на него). Клянусь небом, да, те-
перь я вспомнил. Когда я уезжал отсюда, в этом кубке
алел виноградный сок... Она пила из этого кубка за мое
возвращение и нашу счастливую встречу... Увы! Эта встреча
принесла ей одно горе. Нет, Сигне, не пей никогда из этого
кубка ни меду, ни вина. (Выливает содержимое кубка за
окно.) Пора нам в путь. (Издали доносятся шум и бряца-
ние оружия.)
Сигне. Тсс! Гудмунд, я слышу голоса и шум.
Гудмунд (прислушиваясь). Голос Кнута Гэслинга.
Сигне. Спаси нас, господи!
Гудмунд (заслоняя ее). Не бойся, я сумею защитить
свою невесту.
Слева быстро входит Маргит.
Маргит (прислушиваясь к шуму). В чем дело? Мой
супруг?..
Гудмунд и Сигне. Маргит!
Маргит (увидев их). Гудмунд? И Сигне?.. Вы здесь?
Сигне (бросаясь к ней). Маргит... дорогая сестра!
Маргит (в ужасе, заметив в руках у Гудмунда пустой
кубок). Кубок? Кто осушил его?
Гудмунд (в замешательстве). Осушил?.. Мы с Сигне
хотели...
Маргит (вскрикивает). Милосердный боже!.. Помо-
гите! Они умрут!
Гудмунд (ставя кубок на стол). Маргит!..
Сигне. О боже, что с тобой?
Маргит (бросаясь к средней двери). Помогите! По-
могите! Да что же никто не идет на помощь!
Из сеней вбегает слуга.
Слуга (в ужасе кричит). Фру Маргит! Супруг ваш...
М а р г и т. И он! Так и он пил?..
Действие третье
383
Гудмунд (тихо). А, теперь я понимаю...
Слуга. Кнут Гэслинг сразил его!
Сигне. Сразил!
Гудмунд (обнажая меч). Надеюсь, не успел еще...
(Шепчет Маргит.) Успокойся, никто не пил из этого кубка.
Маргит. Хвала господу, спасшему нас всех! (Падает
на стул налево.)
Гудмунд бросается к средней двери.
Другой слуга (встречая его на пороге). Поздно!
Господин Бенгт мертв.
Г удмунд. Все-таки сражен!
Слуга. Но гости и люди наши одолели насильников.
Кнут Гэслинг и его люди связаны. Их ведут сюда.
Оруженосцы Гудмунда, гости и слуги Бенгта ведут
связанными Кнута Гэслинга и Эрика из Хэгге вместе
с их приспешниками.
Кнут (бледный, тихо). Я убийца, Гудмунд! Что ты
скажешь на это?
Эрик. Это неумышленно, могу поклясться!
Г удмунд. Кнут, Кнут, что ты наделал ?
Кнут. Он ринулся на меня с поднятой секирой; я хотел
отразить удар и — хватил сплеча.
Эрик. Свидетелей много.
Кнут. Фру Маргит, требуйте какой угодно виры;* я
готов заплатить.
Маргит. Я не требую никакой виры. Господь рассу-
дит нас всех. Одного я требую: оставьте ваши злые за-
мыслы против сестры моей.
Кнут. Никогда больше не стану пытаться сдержать
свой злополучный обет. Поверьте мне, я исправлюсь. Только
бы мне не понести позорного наказания за свое дело! (Гуд-
мунду.) Если ты опять войдешь в честь и милость, замолви
за меня слово у короля.
Гудмунд. Я? Прежде чем наступит день, я должен
покинуть страну.
Гости в недоумении. Эрик шопотом объясняет им, в чем дело.
384
Пир в Сульхауге
Маргит (Гудмунду). Ты уезжаешь? И Сигне после-
дует за тобой?
Сигне (умоляюще). Маргит!
Маргит. Будьте счастливы оба!
Сигне (бросаясь к ней на грудь). Дорогая сестра!
Гудмунд. Спасибо, Маргит! И прощай теперь! (При-
слушиваясь.) Тсс! Я слышу стук копыт во дворе...
Сигне (в страхе). Приехали какие-то чужие люди.
Слуга (в дверях). Во дворе люди короля. Ищут Гуд-
мунда Альфсёна.
Сигне. Отец небесный!
Маргит (вскочив в ужасе). Люди короля!
Гудмунд. Значит, все кончено! О Сигне, лишиться
тебя теперь — тяжелее всего для меня.
Кнут. Нет, Гудмунд, продай свою жизнь подороже!
Освободи нас, мы все станем за тебя грудью!
Эрик (выглядывая). Мало толку — они сильнее нас.
Сигне. Идут сюда. О Гудмунд, Гудмунд!
Из сеней входит королевский гонец.
Гонец. Именем короля и по его поручению — я ищу
вас, Гудмунд Альфсён!
Гудмунд. Хорошо. Но я невинен, клянусь всем свя-
тым!
Г он ец. Знаем.
Гудмунд. Как!?
Среди присутствующих движение.
Г о н е ц. Я имею приказ пригласить вас ко двору короля.
Он жалует вас попрежнему и награждает богатыми по-
местьями.
Гудмунд. Сигне!
Сигне. Гудмунд!
Гудмунд. Но скажите же мне...
Г онец. Недруг ваш, канцлер Аудун Гуглэйксен, пал.
Гудмунд. Канцлер?!
Гости (вполголоса друг другу). Пал!
Гонец. Три дня тому назад он сложил голову в Бер-
гене. (Понизив голос.) Он оскорбил королеву Норвегии.
Действие третье
385
Маргит (становясь между Сигне и Гудмундом).
Возмездье идет за грехом по пятам.
Хранители душ воссылали сегодня
Моленье за чашу мою к небесам;
Спасла от греха меня сила господня.
Я знаю теперь — не в богатстве одном
Суть жизни; она и не в счастье земном...
Раскаянье душу мою истерзало,
Спасительный страх за нее испытала;
Погибнуть ей не дал Христос искупитель,—
И я удаляюсь в святую обитель
Замаливать грех.
Гудмунд и Сигне хотят возразить.
Нет, не тратьте вы слов!
(Соединяет их руки.)
Вези ее, Гудмунд, под отчий свой кров
И в счастье живи там с женой молодой!
Союз ваш скрепил сам господь всеблагой!
(Кивает им на прощанье и идет налево.)
Гудмунд и Сигне хотят последовать за нею, но Маргит останавли-
вает их властным движением, уходит и затворяет за собой дверь. В ту
же минуту встает солнце и озаряет весь покой своими лучами.
Гудмунд.
О Сигне, ночная растаяла тень!
И нашей любви занимается день!
Сигне.
И лучшими чувствами, Гудмунд, своими
Мечтаньями самыми я дорогими
Обязана арфе твоей золотой.
И в горе и в радости струны рукой
Искусной ласкай, мой певец, и буди
Ответные звуки у Сигне в груди!
Она — та же арфа; тебе отзовутся
На всё ее струны, пока... не порвутся!
386 Пир в Сульхауге
Все присутствующие (хором).
Над землею грешною высоко
День и ночь всевидящее око
Стережет пути детей земных
И ко благу направляет их.
Слава богу в вышних, в небесах святых!
ДРАМА В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
OLAF LILJEKRANS
1856
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Фру Кирстен Лильекранс,
У л а ф Лильекранс, ее сын.
Арне из Гульвика.
И н г е б о р г, его дочь.
X ем мин г, его слуга.
Торгьерд, бродячий певец-музыкант, старик.
Альфхильд.
Гости на свадьбе. Родичи Арне из Гульвика.
Слуги и служанки фру Кирстен.
Действие происходит в средние века в горном селении.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Густо поросший лесом горный склон, ведущий к лежащим выше гор-
ным уступам. Из глубины ущелья, справа бежит быстрая горная речка,
через которую переброшено несколько старых древесных стволов —
остатки разрушенного моста. На авансцене разбросаны огромные глыбы;
вдали видны вершины снеговых гор. Вечерняя заря; несколько позже
восходит луна.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Торгьерд стоит у речки на каменной глыбе, прислушиваясь
к пению, раздающемуся за сценой.
Хор слуг фру К ир стен (доносится слева из глу*
бины леса).
Псалмы и гимны в вечерний час
Поем мы под звон колокольный.
Душа крещеная, слышишь нас ?
Очнись от спячки безвольной!
Хор родичей Арне из Гульвика (издали справа).
Бодрей вперед!
Нас свадьба ждет,
Конь резвый бежит, отдых почуя.
В лесу звенит
От конских копыт,--
Там отроки тешатся, лихо гарцуя!
Хор слуг фруКирстен (несколько ближе).
Где б ни был ты — в глубине лесов,
В пещере ли, в недрах ли горных,
392
Улаф Лилъекранс
Тебя зовем, выходи на зов,
Стряхни с себя власть духов черных!
Торгьерд исчезает в ущелье, где бежит речка.
Хор родичей Арне (тоже приближаясь).
Мы песней путь коротаем свой,
Поем мы о свадебной ночи!
Хор слуг фру Кирстен.
В слезах мы бродим весь день-денской!
В лесу проглядели все очи|
Хор родичей Арне (совсем близко).
Живее! Ждет нас веселье там,
Нас свадебный пир ждет веселый!
Хор слуг фру Кирстен (также приближаясь).
О, где же ты, Улаф? Откликнись нам!
Где дремлешь ты дремой тяжелой?.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Арне из Гульвика в сопровождении родичей и друзей
обоего пола, музыкантов и проч, показывается в глубине справа,
по ту сторону речки. Все в праздничных одеждах. Вскоре с той же
стороны выходит X е м м и н г.
Один из родичей. Вот тут и дорога.
Второй. Нет, вот она где!
Третий. Полно, — тут!
Арне. Опять застряли. (Зовет.) Хемминг! Где Хем-
минг?
Хемминг (выступая вперед). Здесь.
Арне. Говорил я тебе или нет, чтобы ты был всегда
у меня под рукой?
X е м м и н г. Да йомфру Ингеборг... Она велела... И вот...
Арне (сердито). Йомфру Ингеборг! йомфру Инге-
борг! Ты что же, из девушек йомфру Ингеборг? Ты мой
слуга; твое дело быть при мне; за это тебя кормят и пла-
Действие первое, явление второе
393
тят тебе жалованье. Ну, говори теперь, где тут дорога?
Опять застряли!
Хемминг (неуверенно). Дорога? Здешние места мне
мало знакомы, но...
Арне. Ну вот, я так и знал! Велик же мне прок от
тебя! Я буду не я, не Арне из Гульвика, если нам не при-
дется заночевать тут в глуши!
Хемминг (заметивший полуразрушенный мост). Беда
еще не так велика, здесь можно перебраться через речку.
Арне. Что же ты не говорил сразу?
Все переходят через речку и собираются на авансцене.
(Озираясь.) А, теперь я узнаю, где мы. Речка эта проте-
кает на самом рубеже наших владений — моих и фру Кир-
стен. (Указывая налево.) А вон в той стороне ее двор. Че-
рез час, много два будем сидеть себе да прохлаждаться
в доме жениха, только надо торопиться. (Зовет.) Инге-
борг!.. Хемминг, куда опять девалась Ингеборг?
Хемминг. Она позади, на горе. (Указывая направо.)
Играет с девушками: обрывают зеленые ветки боярышника
и гоняются друг за дружкой... смеются, веселятся.
Арне (с досадой и понизив голос). Хемминг! Эта
свадьба вконец меня изведет, столько мне от нее огорче-
ний. (Взглянув направо.) Нет, вы посмотрите только, как
они там носятся! И это она все выдумала — свернуть с до-
роги и направиться через горы: тут-де будет ближе; вот
тебе и ближе! У! Право, я готов из себя выйти! Ей завтра
под венец идти, а она... Так ли приучают себя к благонра-
вию и благопристойности? Что скажет фру Кирстен, уви-
дав, что моя дочь так плохо воспитана?
Хемминг хочет возразить.
Да, да! Так оно и есть — она плохо воспитана, говорят тебе!
Хемминг. Хозяин! Не выдавать бы вам свою дочку
в семью фру Кирстен. И она и вся родня ее люди знатные...
Арне. Ты глуп, Хемминг! Знатные, знатные! Хороша
честь, коли нечего есть. Если фру Кирстен из знати, так я
зато богат: мошна полна золота, сундуки — серебра.
Хемминг. Но соседи смеются над вашим с ней до-
говором.
394
Улаф Лильекранс
Арне. Ха-ха! Пусть их! Им завидно.
Хемминг. Они говорят, что вы отступились от своих
исконных прав, чтобы выдать йомфру Ингеборг за У лафа
Лильекранса. Пожалуй, и не следовало бы мне говорить
этого... но про вас даже сложили преобидную песенку, хо-
зяин!
Арне. Врешь ты! Кто посмеет распевать обидные пе-
сенки про Арне из Гульвика! Я силен, могу их всех повы-
гнать из домов и дворов, если захочу. Обидную песенку...
Да что ты понимаешь в таких песенках!.. Если они сложили
песню, так в честь невесты и ее отца. (Вспылив.) Да и ни-
куда она не годится, эта песня, скажу я! И сложил ее никуда
негодный певец... Дай мне только добраться до него!..
Хемминг. Эге, хозяин, так вы ее знаете? Неужто кто-
нибудь осмелился спеть ее вам?
Арне. Спеть, спеть!.. Да не задерживай ты меня своей
болтовней! (Другим.) В путь, друзья! Не время мешкать,
если хотим до полуночи добраться до дома жениха. Послу-
шали бы вы, что тут Хемминг мне порассказал! Такая, го-
ворит, идет молва, будто фру Кирстен пекла и варила це-
лых пять дней, чтобы встретить нас с честью! Правда, Хем-
минг?
Хемминг. Да, хозяин.
Арне. И нет, говорят, такой драгоценной серебряной
посуды, которой бы она не вытащила и-з сундуков да не
выставила на стол вычищенной на славу! Такого пира не
готовила она с тех самых пор, как молодой король приезжал
в гости к ее покойному мужу двадцать лет тому назад.
Правда, Хемминг?
Хемминг. Да, хозяин. (Шопотом.) А неумно это,
хозяин, распускать такие слухи. Фру Кирстен кичится
своим родом; она думает, что брак этот — великая честь
для вас, и как знать — уважит ли она своих гостей?
Арне (тихо). Болтай еще! (Другим.) Он говорит, что
фру Кирстен покоя не знает, день и ночь снует из кладовой
в погреб, из погреба в кладовую. Не правда ли?.. (В недо-
умении глядя налево.) Хемминг! Это что? Кто это идет
сюда?
Хемминг (громко). Сама фру Кирстен Лильекранс!
Все (пораженные), фру Кирстен!
Действие первое, явление третье
395
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же. Слева выходит фру Кирстен со своими слугами.
Фру Кирстен (слугам, не замечая Арне с его спут-
никами), Ну, теперь еще небольшой конец, и мы наверно
найдем его. (Вздрогнув; в сторону,) Арне из Гульвика!
Господи, спаси и помилуй!
Арне (идя ей навстречу). Мир вам, фру Кирстен
Лильекранс!
Фру Кирстен (оправясъ и протягивая ему руку)*
Мир и вам! (В сторону,) Или ои ничего не знает?
Арне (продолжая, довольным тоном). И мой привет
вам на рубеже наших владений! Это мне по сердцу! Хотя
не больно ли много чести?
Фру Кирстен. Что вы хотите сказать?
Арне. Хочу сказать, что вы оказали мне слишком
большую честь, выйдя мне навстречу. Как же! Сделать та-
кой путь по горам и долам, чтобы приветствовать меня при
вступлении в ваши владения...
Фру Кирстен. О господин Арне!.. (В сторону,) Он,
видно, ничего не знает.
Арне. Да еще в такой день, когда у вас хлопот по
горло! Свадьбу играем ведь у вас в доме; от нас больно да-
леко до церкви. И вы все-таки вышли мне навстречу со
всеми своими слугами!
Фру Кирстен (смущенно). Прошу вас, не будем го-
ворить об этом.
Арне. Как не говорить! Буду говорить во всеуслыша-
ние. Люди все толкуют, что вы кичитесь своим высоким
происхождением и презираете меня; согласились же заклю-
чить со мной договор ради того лишь, чтобы положить ко-
нец бесконечным распрям, которые стали вам в тягость,
особенно с той поры, как вы овдовели и старость уже не за
горами. Не то, дескать, вы никогда бы...
Фру Кирстен. Охота вам слушать, что плетут злые
языки. Не будем вспоминать и о распрях, которые тянулись
со времен вашего дедушки. Думаю, что от них в достаточ-
ной мере пострадали и ваш и мой род. Оглянитесь вокруг,
господин Арне! Не стала ли эта местность пустыней? А при
396
Улаф Лильекранс
наших предках она была густо заселена, богата. Через
речку был мост, и проезжая дорога шла от Гульвика прямо
к дому моего отца. Но с тех пор и с той и с другой сто-
роны столько раз прошли по ней с огнем и мечом, что все
опустошили. Родичей наших, очевидно, тяготило их близ-
кое соседство. Теперь проезжая дорога заросла бурьяном,
мост разрушен, и водятся здесь одни волки да медведи.
Арне. Да, родичи наши проложили новую дорогу под
горой; она подлиннее, и на ней им легче было сторожить
друг друга. Но нам-то в этом нет нужды, к нашему общему
благу.
Фру Кирстен. Да, да. Но где же сама невеста?.. Я ее
не вижу, и девушек ее тоже. Или она?..
Арне. Она идет за нами, сейчас догонит. Но... послу-
шайте, фру Кирстен! Одно я хочу вам сказать, не отклады-
вая в долгий ящик, хотя вам это и без того, верно, известно.
У Ингеборг порой бывают разные причуды и затеи... кля-
нусь вам, это так, как там она ни хорошо воспитана вообще.
Фру Кирстен (насторожасъ). Ну, и что же? (В сто-
рону.) Пожалуй, и она тоже...
Ар н е. Так вам надо отучить ее от этого. Мне, как отцу,
это все как-то не удавалось, а вы, верно, справитесь.
Фру Кирстен. Будьте спокойны. (В сторону»)
А Улафа все нет и нет!
Хемминг (посмотрев направо)» Вот и йомфру Инге-
борг! (В сторону.) Как она красиво выступает впереди всех!
Фру Кирстен (тихо своим слугам). Надеюсь, вы по-
молчите насчет того, зачем мы явились сюда.
Один из слуг. Положитесь на нас.
Хемминг (в сторону, вздохнув и продолжая не отры-
ваясь смотреть направо). Счастлив Улаф, которому она до-
станется!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же. Ингеборг с девушками переходит через мост.
Ингеборг (еще в глубине сцены). Зачем вы убежали
от меня? К чему? Без меня все равно ничего не будет. (За-
метив фру Кирстен с ее спутниками.) Фру Кирстен! Вы
здесь! Вот это мне по сердцу. (Бросая на ходу слугам.)
Действие первое, явление четвертое
397
Привет вам всем! (Снова обращаясь к фру Кирстен и опи-
раясь по сторонам.) Но где же Улаф?
Фру Кирстен. Улаф? (В сторону.) Увы! Теперь не
миновать беды.
Арне. И впрямь, где же Улаф? Ха-ха-ха! Я, верно,
слеп; хорошо, что у невесты глаза острее. Я и не за-
метил, что жениха нет. Но теперь-то я понимаю, как
это вышло, что мы встретились тут; это он всему при-
чиной!..
Фру К-и ретен. Он?.. Вы полагаете?.. Вы знаете, что...
Арне. Я полагаю, что ему не сиделось там, в свадеб-
ной горнице. Да, да, помню, что со мной было в день моей
свадьбы; в ту пору и я был молод. Ему, видно, не терпе-
лось поскорее увидеть невесту, вот он и поднял вас всех
на ноги.
Фру Кирстен. Ему, конечно, крепко хотелось встре-
тить невесту, но...
Ингеборг. Что такое?
Фру Кирстен. Улафа нет с нами.
Хемминг (приближаясь). Нет?
Арне. А почему нет?
Ингеборг. Говорите же, прошу вас!
Фру Кирстен (с усилием, шутливо). Однако и не-
весте как будто не терпится. Идем, идем домой, там он,
верно, отыщется.
Хемминг (шопотом Арне). Хозяин! Вспомните мое
предостережение!
Арне (подозрительно, к фру Кирстен). Сначала от-
ветьте нам, а там и пойдем.
Фру Кирстен. Ну... он поехал на охоту. (Собираясь
отправиться в путь.) Идемте же, стало уже смеркаться.
Ингеборг. На охоту?
Фру Кирстен. Разве это вас удивляет? Вы ведь
знаете песенку:
Для рыцаря лучшей забавы не может и быть,
Как по полю чистому красного зверя травить!
Ингеборг. Разве он так мало ценит свою невесту,"что
в такой день, накануне своей свадьбы, уезжает на охоту?.
Фру Кирстен. Вы шутите. Идем, идем же!
398
Улаф Лилъекранс
Арне (который тем временем наблюдал за фру Кир-
стен и ее спутниками). Нет, постойте, фру Кирстен! Хоть
я и не берусь помериться с вами умом, но одно вижу
ясно — вы скрываете от нас настоящую причину, которая
привела вас сюда.
Фру Кирстен (пораженная). Я! Как вы можете ду-
мать?
Арне. По лицу всех ваших слуг, от мала до велика, я
вижу, что вы чего-то не договариваете. И вам словно не по
себе... вы лишь прикидываетесь, что вам весело, но выходит
не то...
Фру Кирстен. Для меня не новость, что вы дурно
думаете обо мне и моей родне.
Арне. Может статься, но у меня на это всегда были
основательные причины. (Вдруг,) Головой отвечаю, что вы
утаиваете от меня что-то.
Фру Кирстен (в сторону). Что теперь будет?!
Арне. Я дал было вам провести себя, но теперь у меня
глаза открылись. Вы сказали, что вышли встретить меня
на рубеже ваших владений. Откуда же вы узнали, что мы
пустились через горы? Это Ингеборг так вздумалось, когда
мы вышли из Гульвика, а вам никто не мог об этом донести.
(Видя, что фру Кирстен не отвечает,) Ага, молчите! Я так
и думал!
Хемминг (вполголоса), Видите, хозяин! Будете те-
перь верить мне?
Арне (так же). Замолчи!
Фру Кирстен (успев оправиться). Ну, хорошо, гос-
подин Арне! Я честно признаюсь вам, и пусть будет, что
будет!
Арне. Говорите же...
Ингеборг. Что вы хотите сказать?
Фру Кирстен. Словом и рукобитьем скреплен до-
говор между нами, и многие честные мужи, которых я вижу
здесь, могут засвидетельствовать, что Улаф, сын мой, дол-
жен был жениться на дочери вашей, и свадьба должна
была состояться у меня в доме завтра...
Арне (с нетерпением). Да, да!
Фру Кирстен. Позор тому, кто нарушает свое сло-
во, но...
Действие первое, явление четвертое
399
Арне и его родичи, Что, что? Говорите!
Фр уКирстен. ...но свадьбе завтра не быть, как было
решено.
Арне. Не быть?
Фру Кирстен. Придется обождать.
Хемминг. Стыд и позор!
Ингеборг. Свадьбе не быть?!
Арне. Будьте же вы прокляты за ваш обман!
Родичи Арне (угрожающе, причем некоторые вы-
хватывают ножи и бросаются на людей фру Кирстен).
Месть! Месть роду Лильекрансов!
Люди фру Кирстен (становясь в оборонительное
положение и потрясая секирами). Руби! Рази гульвикенцев!
Фр у Кирстен (бросаясь между ними). Останови-
тесь, остановитесь, прошу вас!.. Господин Арне! Выслу-
шайте меня до конца, прежде чем осудить мое поведение.
Арне (попытавшись сначала успокоить своих родичей,
приближается к фру Кирстен и говорит ей вполголоса* ста-
раясь при этом подавить внутреннее волнение). Простите
меня, фру Кирстен! Я уж больно поспешил сгоряча. Пораз-
думав, я понял, что все это лишь шутка... Прошу, не возра-
жайте, так оно должно быть. Свадьбе завтра не быть? Как
же это можно! Если у вас не хватает меду, или пива, или
серебра, или цветных скатертей, пошлите ко мне!
Фр у Кирстен. Не за бедняка отдаете вы свою дочь,
господин Арне! Приди вы на свадебный пир со всеми ва-
шими родичами и друзьями, приведи вы их хоть втрое
больше, если на то пошло, — у меня на всех хватит и места
и угощения. Не думайте, чтобы такая постыдная причина
могла помешать мне.
Арне. Так вы, чего доброго, передумали?
Фру Кирстен. Все не то. Раз я дала слово, так и
готова сдержать его, и лучше сегодня, нежели завтра. Таков
всегда был обычай в нашем роду. Но тут дело не во мне,
а в другом...
Ингеборг. В другом? В ком же? Я полагала, что
раз невеста согласна...
Фру Кирстен. В брачном деле мало одной невесты;
тут и жених...
Арне и его родичи. Улаф!
400
Улаф Лильекранс
Ингеборг. Жених мой!
Фру Кирстен. Да; он скрылся сегодня в ночь из
дому, бежал от меня и от невесты.
Родичи Арне. Скрылся!
Арне. Бежал! Он!
Фру Кирстен. Клянусь милостью неба, я тут ни при
чем.
Арне (сдерживая ярость). А завтра должна была со-
стояться свадьба! Дочь моя разоделась в шелк и парчу, я
разослал по всему краю гонцов звать на свадьбу моих ро-
дичей и друзей, все съедутся завтра, издалека... (Вспылив.)
Ха! Берегитесь сделать Арне из Гульвика посмешищем!
Плохо вам придется, клянусь всем святым!
Фру Кирстен. Вы строите на зыбкой почве, если по-
лагаете...
Арне. Не говорите так, фру Кирстен, не говорите!
У нас с вами еще старые счеты не сведены. Не в первый
раз вы расставляете ловушки мне и моим родичам. Род
Гульвиков достаточно потерпел от ваших лукавых затей.
Сила у нас была и денег и добра довольно, но вы нас пере-
хитрили. Сумели заманить нас хитрыми речами... Этому
товару я никогда не знал настоящей цены!
Фру Кирстен. Господин Арне! Выслушайте меня!
Арне (продолжая). Вижу теперь, что поступил, как
человек, построивший свой дом на льдине: пришла оттепель,
и дом пошел ко дну. Но и вам от того будет мало проку.
Я от вас не отстану, фру Кирстен! Вы ответите мне за
своего сына: вы сватали за него мою дочь, вам и держать
слово, которое вы дали мне. Глупец я был, тысячу раз глу-
пец, что поддался вашим складным речам! Тот, кто желал
мне добра, предостерегал меня, завистники высмеивали
меня, а я все слушать не хотел. Я надел свое праздничное
платье, собрал родичей и друзей, с песнями двинулись мы
в путь, к дому жениха, и вот — жених сбежал!
Ингеборг. Я не пойду под венец с тем, кто так мало
ценит меня.
Арне. Молчи!
Хемминг (тихо Арне). Йомфру Ингеборг права:
лучше вам нарушить договор.
Арне. Молчи, говорят тебе!
Действие первое, явление четвертое
401
Фру Кирстен (Арне), Вы имеете право гневаться
и негодовать, но если вы считаете меня вероломной, то не
в меру несправедливы ко мне. Вы думаете, с вами вели двой-
ную игру? Но скажите, что могло побудить меня и моего
сына к подобному? Или Ингеборг не была ему по сердцу?
Мог ди он найти себе невесту лучше? Или она не прекрасна
и не разумна? Или отец ее не богат, не силен? Или род
ее не славится повсюду, где только прошел о нем слух?
Арне. Но как же в таком случае Улаф мог...
Фру Кирстен. Доля моя тяжелее, нежели вы ду-
маете. Вы пожалеете меня, а не будете гневаться на меня,
когда узнаете... С самого восхода солнечного брожу я здесь
по горам в поисках его.
Арне. По горам?
Фру Кирстен. Да, по горам, ибо... Вы ужаснетесь,
узнав... Ну, все равно! Улаф... околдован!
Родичи Арне. Околдован!
Ингеборг (одновременно). Господи, спаси!
Арне. Что вы говорите, фру Кирстен?
Фру Кирстен. Он околдован. Да как же иначе?..
Три недели тому назад, после помолвки и пира в Гу львице,
он явился домой лишь на другой день под вечер, бледный,
молчаливый, тихий, каким я его никогда не видала. С тех
пор так и пошло: днем он все больше молчал да лежал на
постели, отвернув лицо, а под вечер начинал беспокоиться,
потом седлал коня и уезжал далеко в горы. И никто не
смел сопровождать его, никто не знал, куда он отправляется.
Поверьте .мне, это нечистая сила околдовала его; они
сильны, эти горные духи. С той самой поры, как был здесь
мор, в горах у нас стало нечисто. Дня почти не проходит,
чтобы пастушки не слыхали каких-то странных звуков —
словно струны звенят, хотя там, откуда они несутся, нет
ни единого человеческого жилья.
Арне. Околдован! Статочное ли дело?
Фру Кирстен. Дай бог, чтобы это было не так. Но
я больше не смею сомневаться. Вот уже трое суток, как
его нет.
Арне. И вы не могли узнать, что с ним случилось?
Фру Кирстен. Нет, к сожалению. Тут в горах один
охотник видел его вчера. Но он смотрел так дико, испу-
14 Г. Ибсеп, т« I
402
Улаф Лильекранс
ганно, словно загнанный олень, собирал тут разные травы
и цветы и разбрасывал их по дороге перед собой, нашеп-
тывая какие-то диковинные слова. Как только я это узнала,
я отравилась с моими людьми на поиски, но до сих пор
мы никого не нашли.
Арне. И никого не встретили, кто бы сказал вам...
Фру Кирстен. Вы знаете, — здесь глухо, жилья нет
нигде.
Арне (завидев Торгъерда, который поднимается от
речки). А вон все-таки идет кто-то, спросим его.
Хемминг (испуганно). Хозяин! Хозяин!
Арне. Что такое?
Хемминг. Пусть его идет своей дорогой; вы не ви-
дите разве, кто это?
Родичи Арне и слуги фру Кирстен (пере-
шептываясь между собой). Музыкант Торгьерд! Безумный
Торгьерд!
Ингеборг. Он научился играть и петь у самого во-
дяного.
Хемминг. Пусть его уходит! Оставьте его!
Арне. Ну, будь он хоть сам водяной!..
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же. Торгьерд тем временем идет налево, но при последних словах
Арне вдруг поворачивается, словно к нему обратились..
Торгьерд (делая несколько шагов к Арне). Что тебе
надо от меня?
Арне (пораженный). Что же это?
Хемминг. Вот видите!
Арне. Предоставь мне!.. (Торгъерду.) Мы ищем Улафа
Лильекранса; ты не встречал его сегодня?
Т оргьерд. Улафа Лильекранса?
Фру К и>р стен. Ну да, ты ведь знаешь его.
Торгьерд. Он из тех злых людей, оттуда, из селенья?
Фру Кирстен. Злых?
Т орг^ьерд. Они все там злые. Улаф Лильекранс кля-
нет пташку, если она запоет на крыше дома его матери.
,Фру Кирстен. Лжешь ты!
Действие первое, явление пятое
403
Торгьерд (с лукавой усмешкой). Тем лучше для
него.
Арне. Как так?
Торгьерд. Вы спрашиваете об Улафе Лильекрансе?
Он заблудился здесь? Вы его ищете и не можете найти?
Фру Кирстен. Да, да.
Т оргьерд. Так тем лучше для него, если я солгал про
него, — тогда ему не будет беды.
Ингеборг. Скажи прямо, что знаешь!
Торгьерд. Не скоро бы тогда я кончил. (Насмеш-
ливо.) Здесь хозяйничают эльфы и духи. Будьте спокойны!
Если вы его не найдете, значит, он у эльфов, — им дорог
тот, кто любит пташек, а Улаф ведь, как вы сказали... Сту-
пайте себе домой! Улаф во власти горных духов, и ему те-
перь не грозит никакой беды.
Фру Кирстен, Будь ты проклят за то, что сказал!
Арне (фру Кирстен). Не обращайте внимания на его
слова.
Торгьерд (снова приближаясь). Теперь я иду
играть. Улаф Лильекранс сидит в горе, там сыграют его
свадьбу. Безумный Торгьерд тоже будет там; стоит ему
ударить по струнам, у него запляшут столы и скамьи. А вы
смотрите, берегитесь, ступайте домой: вам тут быть не го-
дится. Или вы не слыхали, что поется в песне?
Смотри, берегись, если эльфы резвятся,
Они в хоровод увлекут тебя свой,
И все, что увидишь ты там и услышишь,
Тебе не забыть до доски гробовой.
(Вдруг обрывая, в порыве дикой радости.)
А, да тут все свадебные гости... ха-ха! Женщины раз-
ряжены, мужчины в самых лучших куртках... Теперь пони-
маю! Улаф Лильекранс — жених и там, у вас. У него и там
есть невеста. Так, верно, вам не впервые слышать такие
вещи?.. И я знаю... Тому уже много лет минуло... но я
хорошо помню!.. (Продолжает после минутной паузы все
бессвязнее.)
На свадьбу весь крещеный мир
К себе рыцарь Альвар сзывает;
14*
404
Улаф Лилъекранс
Три дня и ночи длится пир;
Невеста все взоры пленяет.
Взяла она и красотой,
И пляской, и всею повадкой.
Среди гостей был водяной,—
На пир он пробрался украдкой.
На арфе стал своей играть
И с Ингрид не сводит он взоров,
Пошли столы и скамьи плясать
Не хуже всех прочих танцоров.
Потом из дома вышел он,
На арфе волшебной играя,
А вслед за ним из дома вон
Невеста пошла молодая!
(С диким торжеством,)
А рыцарь Альвар сам не свой,
Ни с места; и гости все тоже.
В ту же ночь для Ингрид водяной
В реке постлал брачное ложе!
(Вдруг умолкает и затем тихо говорит,) Этой песни мне
не забыть!.. А* вы ступайте себе домой. Вечереет, а когда
солнце зайдет — лес во власти других. Прощайте! Я пере-
дам Улафу весточку туда, где он теперь, — в недра горы.
(Уходит налево.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же, кроме Торгьерда.
Арне (фру Кирстен). Лжет он! Не верьте ему!
Хемминг. Но это правда, так было с той невестой:
исчезла в самый день свадьбы.
Арне. Но это было давным-давно; в наше время ни-
чего такого не бывает. И мы все готовы помочь отыскать
его.
Ингеборг. Ну уж нет! Над моей колыбелью не пели,
что я буду рыскать по горам, по долам за сбежавшим же-
нихом!
Действие первое, явление седьмое
405
Арне. Замолчи!
Ингеборг. Если его околдовали и заманили в гору —
и пусть его там сидит! Я не желаю делить сердце моего
жениха с горными духами.
Хемминг (тихо, горячо). Бог вас благослови за эти
слова!
Ингеборг (бросая на него гордый взгляд). Что еще?
Арне. Замолчишь ли ты, говорят тебе!.. Живее, ро-
дичи! Рассыпьтесь по лесу и по горам, обшарьте все скалы
и пригорки! Вперед!.. Вот так! Завтра попируем на свадьбе!
Гости Арне и слуги фру Кирстен кучками расходятся
в разные стороны.
Арне (тихо фру Кирстен). Его надо найти! Мне будет
вечный срам и позор, если свадьба расстроится.
Фру Кирстен. Идем, идем!
Ингеборг (тихо Хеммингу, который стоит, как при-
шибленный). Что же ты не идешь за всеми? Лучше бы на-
шел мне моего жениха, чем стоять тут да благословлять
меня за слова, которые я бросила так, на ветер.
Арне. Идем, идем!
Ингеборг (Хеммингу, который собирается идти
вслед за хозяином). Постой, Хемминг! Застегни мне
пряжки на башмаках.
Фру Кирстен и Арне уходят налево.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Ингеборг и Хемминг.
Ингеборг (выставляя вперед ногу), Ну, застегивай
же хорошенько!
Хемминг становится на колени и застегивает.
(Выставляя другую ногу.) Вот застегни и эту покрепче!
Ну, чего ты понурил голову? Что-нибудь случилось с
тобой?
Хемминг, Если вы требуете от меня правды...
Ингеборг. Ну, разумеется.
‘Хемминг. Так знайте...
'406
Улаф Лильекранс
Ингеборг (поспешно). Нет, не нужно. (Отходит.)
Хемминг (вставая). Ах, йомфру Ингеборг! Когда-то
вы были со мной ласковы, а теперь, когда стали совсем
взрослой девушкой... особенно же с тех пор, как стали не-
вестой...
Ингеборг. Ну, что же?
Хемминг. О, ничего...
Пауза.
Вспомните-ка, мы с вами раз уже были здесь в горах.
Ингеборг (холодно). Я ни о чем никогда не вспо-
минаю.
Хемминг. Вы побежали за своим пегим козленком,
а я, по обыкновению, за вами... Да, это было давно, а я как
сейчас помню... Там внизу болото, где...
Ингеборг (приближаясь). Это — когда мы заслы-
шали медведя?
Хемминг. Вот, вот, тогда!
Ингеборг (все больше и больше оживляясь). Я-таки
нашла своего козленка.
Хемминг. Нет, нашел-то его первый я.
Ингеборг. Да, да, правда, там, под утесом.
Хемминг. А вы сняли с себя подвязку...
Ингеборг. ...И привязала козленка.
Хемминг. А мы пошли собирать землянику.
Ингеборг. На том вон холме, да, да! И ты сделал
мне лукошко.
Хемминг. Вдруг мы услыхали...
Ингеборг. ...Медведя, ха-ха-ха! Нам пришлось бе-
жать через болото, как раз по самому топкому месту.
Хемминг. Ия взял тебя на руки...
Ингеборг. ...И давай прыгать со мной с кочки на
кочку. (Смеясь.) Как мы тогда перепугались оба!
Хемминг. Я-то больше всего за тебя боялся.
Ингеборг. А я за тебя. (Вдруг останавливается и
смотрит на него, причем ее лицо принимает повелительное
и оскорбленное выражение.) Что же это ты все стоишь тут
и разговариваешь со мной? Почему не уходишь? Разве по-
добает так разговаривать с дочерью своего господина? Сту-
пай искать моего жениха!
Действие первое, явление седьмое
401
Хемминг. Ах, я и забыл про вашего жениха, забыл,
что вы дочь моего господина!
Ингеборг. Если ты отыщешь, его, я подарю тебе на
радостях вышитый камзол к рождеству.
Хемминг. Не надо мне никакого камзола, — я служу
вам не за серебро или золото, не за пищу или одежду.
Я пойду и сделаю, что могу, раз я знаю, что это может вас
обрадовать.
Ингеборг (вскочив на камень, обрывает цветущие
ветви боярышника). Хемминг! Богат мой жених?
Хемминг. Богат ли он — не знаю; но про деда его
поется в песне:
Ему разодеть по плечу
Хоть сотню служанок невесты в парчу!
Улаф не такой богач, но все-таки у него есть двор и земли.
Ингеборг (продолжая обрывать ветви). А у тебя
что есть?
Хемминг (со вздохом). У меня — одна моя бедность,
вот и все.
Ингеборг. Немного, Хемминг!
Хемминг. Немного, йомфру Ингеборг!
Ингеборг (напевает, отвернувшись от него и про-
должая свое занятие).
Мне не по сердцу тот, у кого
И земель, и золота вволю;
Я люблю бедняка одного,
Хочу разделить его долю.
Хемминг (в порыве радости). Ингеборг! Неужели
это правда? О, если так — я буду благословлять свою бед-
ность!
Ингеборг (поворачивается к нему и говорит хо-
лодно}. Я тебя не понимаю; я просто пела старинную пе-
сенку. (Спрыгивает с камня, держа в руках сорванные
ветви, и подходит к Хеммингу, глядя на него в упор.) Но я
знаю еще одну старую песню; вот ты послушай.
В конюшнях царских коней и не счесть.
В ком рыцаря храбрость, отвага есть,
408
Улаф Лильекранс
Любого пусть оседлает он,
И сбудется въявь его сладкий сон!
Царевне пускай подведет скакуна,
Бежать с ним немедля готова она.
Коль с нею он — о чем ей жалеть ?
Готова с ним жить и с ним умереть!
Хемминг (почти вне себя). Ингеборг! Ингеборг! Так
ничто теперь не устрашит меня! Ни то, что у тебя есть
жених, ни то, что ты дочь моего господина... Клянусь
жизнью, я похищу тебя сегодня же ночью!
Ингеборг (притворно-запальчиво, с трудом удержи-
вая улыбку). Господи, помилуй! Что с тобой? Что ты за-
мышляешь? Хочешь похитить дочь своего господина? Да
ты болен или не в своем уме, если так! Но так и быть — я
позабуду об этом... на этот раз. Ступай же. И благодари
бога, что отделался так дешево. Ты заслужил хорошую
трепку... (замахивается на него ветками, но опускает их и
говорит, изменив тон) ...и мое золотое колечко — на, бери!
(Бросает ему кольцо, которое сняла с пальца, и быстро убе-
гает налево.)
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Хемминг и немного погодя Улаф. Восходит луна.
Хемминг.
Из рук моей милой кольцо получил!
Я стал ей так дорог, я стал ей так мил?
Она притворилась лишь в шутку, для вида,
Что так безутешна ее обида.
Любовью, отвагой теперь я горю,
На все я дерзнуть и решиться посмею!..
(Вдруг упавшим голосом.)
Но я ведь бедняк, ничего не имею...
С другим она завтра пойдет к алтарю!
(С живостью.)
Жених неизвестно где бродит, однако...
О, если б совсем не вернулся назад!
Действие первое, явление восьмое
40>
О, если бы не было этого брака!
(Поспешно направляется налево, но останавливается
с восклицанием,)
Сам Улаф! Как бледен»., как дик его взгляд!
Улаф медленно выходит из глубины сцены, пробираясь между ска-
лами. Он словно в бреду; руки его полны цветов, лепестки которых он
обрывает и разбрасывает по дороге.
Улаф (не замечая Хемминга).
О, если б я мог разгадать затаенный,
Запутанный смысл той загадки...
(Собирается уйти налево,)
Хемминг.
Куда,
Куда вы идете?
Улаф ( полу очнувшись ).
А, Хемминг!.. Туда!
Меня не задерживай.
Хемминг.
Вид изможденный...
В лице ни кровинки... в поту все чело...
С тех пор, как вы скрылись, три дня уж прошло,
Вы заняты странной игрою!
Улаф.
Три ночи
Блуждаю, три ночи борюсь напролет;
Я бледен и щеки ввалились, и очи, —
Я с эльфами в чаще водил хоровод!
Хемминг.
Спаси нас господь!
Улаф.
Голова как в тумане...
Свет меркнет... сливается небо с землей.
410
Улаф Лидъекранс
Хемминг (в страхе).
Скорей, господин, возвращайтесь домой!
Улаф.
Где дом мой? Я дома и здесь — на поляне.
Стал лес родовою усадьбой моей;
Шум сосен и речки журчание горной
Понятнее матери строгих речей.
(С возрастающим увлечением.)
И здесь, в этой зале прекрасной, просторной
Свой брачный отпраздную пнр!
Хемминг.
Он в бреду.
Улаф.
Скажи мне: ты видел красивее место?
Навряд ли! Вот здесь я невесту и жду.
Хемминг.
Так, стало быть, знаете вы, что невеста?..
Улаф (продолжая).
Как только луна озарит небосклон
И птицы в лесу погружаются в сон,
Приходит она, красотою сияя!..
Хемминг.
Ох, будь с нами крестная сила святая!
Улаф.
Ты знаешь, где встретился с ней в первый раз?
Из Гульвика ехал я, поздний был час;
Я ехал, мне помнится, с пира, с тяжелой
Какой-то обидой в душе... невеселый...
Не помню теперь, кто обидел меня.
Задумавшись, шагом пустил я коня
И выехал к речке уж в полночь глухую.
Действие первое, явление восьмое
411
Вдруг арфу услышал я: то плясовую
Играл на ней кто-то искусной рукой,
То песню, звучавшую страстной тоской*
В испуге сложил на молитву я руки, —
Ни слов нет, ни мыслей!.. А чудные звуки
Манили все громче, настойчивей вдаль;
То смех в них задорный звучал, то печаль,
То радость опять, то вдруг страсти рыданья,
То словно предсмертные вопли, стенанья...
Рекою волшебной лились на меня
Те звуки, чаруя, пугая, маня...
Дрожал я, мне дух захватило, и словно
Какая-то высшая сила любовно
И мягко, но властно влекла меня ввысь
По горному склону, а звуки лились,
Лились неустанно, мой путь направляя.
Я в лес углублялся, им жадно внимая..*
Хемминг (в сторону).
Точь-в-точь, как рассказывал старый колдун,^
Невесту сманила та музыка в горы!..
Улаф.
Как долго я ехал, не помню. Скакун,
Измученный, стал. Я очнулся, и взору
Представился мир необычный. Прекрасно
И дивно там было! Но вспомнить напрасно
Старался я это местечко; оно
Мне было совсем незнакомо; полно
Покоя и мира, прохлады душистой
И залито светом луны серебристой...
Играла на глади озерной луна
И словно смеялась, ныряя до дна...
В какой-то истоме тяжелой, сонливой
Моя голова поникала на грудь...
Тянуло прилечь на траву и заснуть,
И лег у воды я под шепчущей ивой.
Хемминг.
Да как же смогли вы решиться?.t
412
Улаф Лильекранс
Улаф (продолжая).
И вот
Вдруг эльфов меня окружил хоровод.
И дева лесная венок мне надела
Из белых кувшинок и трав водяных
И синих, как небо, цветов полевых;
Мне в самую душу очами глядела,
Шепча непонятные речи, слова...
От них закружилась моя голова,
И сердце забилось надеждою сладкой...
С тех пор я все мучаюсь этой загадкой:
«Ты знаешь ли, Улаф, где счастье растет,
Где мир и покой твое сердце найдет?
Есть чудный цветок, с тем цветком во вселенной
Сравниться не могут другие цветы;
Найди и сорви тот цветок драгоценный,
По ветру развей лепестки все, и ты
Покоя вкусишь и душою и телом,
И счастье твоим тогда станет уделом!»
Хемминг.
Во сне вам пригрезилось это!
Улаф.
С тех пор
Мне тесен стал дом мой, и горный простор
Манил меня; ездить стал каждою ночью
Я в горы и деву узрел вновь воочью.
Хемминг (отступая, пораженный удивлением).
Так вы ее видели и наяву?..
Улаф.
С кольцом обручальным спустил тетиву,
Кольцо пронеслось над ее головою
И деву связало навеки со мною!
Хемминг.
Так эту невесту и ждете сюда?
Действие первое, явление девятое
415
Улаф.
И ждать уж недолго теперь мне!
Хемминг (в сторону).
Беда!
Рассудок померк его! Болен душою!
Фру Кирстен должна все узнать.
(Г ромко.)
И в горах
Не страшно блуждать вам порою ночною?
Улаф.
Я здесь забываю тревоги и страх,
Бродить хорошо здесь, привольно, мечтая!
(Медленно проходит между камнями направо.)
Хемминг.
На утро назначена свадьба его,
А он и забыл о невесте, блуждая
В бреду по горам, и не знает того,
Что здесь она близко, но... любит другого.
И этот другой уж кольца золотого,
Которое дева вручила ему,
Назад не отдаст йи за что никому!..
Но пусть все узнает фру Кирстен скорее.
А чем это кончится — богу виднее.
( У ходит налево.)
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Улаф (снова появляется справа).
«Есть чудный цветок, с тем цветком во вселенной
Сравниться не могут другие цветы;
Найди и сорви тот цветок драгоценный,
По ветру развей лепестки все, и ты
Покоя вкусишь и душою и телом,
И счастье твоим тогда станет уделом!»
«4
Улаф Лильекранс
Как эти слова меня мучат! Цветок,
С которым сравниться не могут другие?..
Но где мне искать, как найти уголок,
Взрастивший цветок драгоценный? Какие
Приметы его? И за что средь цветов
Прославлен единственным он, несравненным?
Иль, может быть, свойством своим сокровенным
Обязан таинственным чарам? На вид
Всех прочих цветов незаметней, скромнее?
И мимо иду я? Годами лежит,
Случается, меч благородный, ржавея,
Не видят под ржавчиной люди клинка;
В углу позабытая арфа пылится,
И люди глядят на нее свысока,
А в струнах волшебная сила таится;
Проявит себя, — ей весь мир покорится!
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Улаф. Альфхильд выходит из глубины сцены, одетая в фанта-
стический наряд, украшенная гирляндами из листьев и цветами. Она
озирается вокруг и, завидев Улафа, радостно спешит к нему навстречу.
Альфхильд. О, постой же, не уходи от меня!
Улаф (словно вдруг оживая). Альфхильд! Моя юная,
прекрасная невеста!
Альфхильд. Улаф! Мой прекрасный рыцарь! Слиш-
ком тяжко стало мне ждать, и я пошла тебе навстречу.
Улаф. Но скажи мне, почему ты так боишься прихо-
дить сюда?
Альфхильд. Я говорила тебе, что никогда не выхо-
дила из своей долины, пока ты не явился ко мне. Отец ска-
зал мне, что здесь хозяйничают злые духи и что только
там, среди своих родных гор, могу я быть спокойной. Но
пусть здесь хозяйничают какие угодно злые духи, — ты
здесь, и этого с меня довольно. Поди сюда, дай мне взгля-
нуть тебе в глаза. Да, да, ты снова мой!
Улаф. Твой! Увы, Альфхильд! Коварная, прекрасная
дева, я опять твой! Ты околдовала мою душу, веди же меня
куда хочешь — в недра горы, в подземную пещеру, где ве-
Действие первое, явление десятое
41$
чером так задорно звучат музыка и пение, на дно речное,
под водопад, где таятся арфы, со струн которых громко сле-
тают дивные жалобные песни... Где бы ни был твой приют,
я готов следовать за тобой.
Альфхильд. Зачем ты говоришь так? Ты сам
знаешь, в недрах земных и в пещерах живут эльфы и
тролли, * а на дне речном водяные, — как говорит отец. Или
ты думаешь, что я — эльф или...
Улаф. Ты прекраснее всех на свете! Будь кем хочешь,
лишь будь моей!
Альфхильд (улыбаясь). Будь я эльфом, тебе в са-
мом деле пришлось бы плохо!
Улаф. Мне?
Альфхильд. Да, тебе. Встретив тебя в глуши одного,
я бы поднесла тебе золотой рог с напитком забвения, пово-
рожила бы над ним, и ты забыл бы обо всем на свете —
где родился и вырос, как тебя зовут и кто твои родные, и
помнил бы одно, одно заполонило бы твою память и все
твои помыслы!
Улаф. Так ты воистину эльф. С первой же минуты
приворожила меня.
Альфхильд. Разве?
Улаф. Я ехал по лесу, там, внизу под горой, где бежит
речка... Была ночь... в воздухе звучали диковинные веселые
и жалобные песни... Я заблудился... заехал далеко-далеко
в горы и попал в прекрасную долину, куда не ступала ничья
нога, не проникал ничей взор до моего... Мною овладела тя-
желая дрема, но эльфы водили там хоровод и увлекли меня
в свой круг... Когда я проснулся, грустно стало у меня на
душе; я поехал домой, но мне уже не жилось там попреж-
нему: мне все казалось, что я оставил где-то что-то самое
дорогое, лучшее в свете... Мне как будто было уготовано
судьбою какое-то сокровище, которое мне предстояло искать
и найти... Меня тянуло в долину, я не знал покоя... Тут я
встретил тебя. Ты явилась мне — прекрасная, светлая, как
и в эту минуту; я схватил твою руку, взглянул в твои гла-
за — в твоем взоре слились земля и небо, вся красота на
свете!.. Тогда я забыл и родных и друзей; я вернулся туда
же следующею ночью; я сжимал тебя в своих объятьях,
прижимал к груди своей — в объятьях твоих узнал я рай-
416
Улаф Лилъекранс
ское блаженство!». Тогда я забыл свое христианское имя и
дом... Я вернулся и на третью ночь, — я не мог не вер-
нуться, я поцеловал тебя в алые уста, а очи мои впились
в твою душу. Там я обрел не одну красоту мирскую. Я за-
был не только бога и семью, не только небо и землю,—
я забыл себя самого. (Бросается к ее ногам.) Альфхильд!
Альфхильд!
Альфхильд. Если ты намекал на это, говоря о вол-
шебном напитке, то я отведала его и заворожила сама себя.
Со мной случилось то же, что с музыкантом, который вы-
учился песням у водяного, чтобы приворожить к себе свою
милую: он ворожил да ворожил, пока волшебная сила
не овладела его собственной душой, и он не мог больше
освободиться от нее. (Умолкает и задумывается.)
Улаф (вставая). О чем ты задумалась?
Альфхильд. Высоко в горах есть обрыв, такой кру-
той, что орлу не за что зацепиться своими когтями. На об-
рыве растет одинокая березка; плохо расти ей, она бедна
листвой, но простирает свои ветви над долиной, протянув-
шейся глубоко внизу, и словно скучает по своим сестрам
в свежей зеленой роще, словно стремится вырваться с кор-
нями и перенестись туда, к согретой солнцем жизни,,. И я
была похожа на эту горную березку, и я стремилась вы-
рваться, тосковала по тебе задолго-задолго до того, как
узнала, что ты существуешь на свете. Мне было тесно в
родной долине, но я не знала, что за горами есть другая
долина, такая же, как моя. Мне было мало моих рыцарей
и дам, посещавших меня по ночам, — они ничего не гово-
рили мне о жизни там, за горами.
Улаф. Рыцарей и дам? Ты говорила мне, что никого
никогда не видала в своей долине.
Альфхильд. Никого, кроме тебя. Но отец каждый
вечер пел мне свои песни, и каждую ночь, когда я закры-
вала глаза, ко мне являлись все те люди, которые жили в
песнях моего отца. Храбрые рыцари, прекрасные дамы, вер-
хом на гордых конях, с соколами на руках. Они плясали
на лугу, шутили, смеялись, а эльфы тихонько прислушива-
лись к ним — каждый из чашечки- своего цветка, птички —
с ветвей, где усаживались на ночь. Но когда наступало утро,
все они исчезали, и я бродила опять одна-одинешенька,
Действие первое, явление десятое
417
украшая себя цветами и зелеными листьями» — я ведь
знала, что ночью они вернутся снова, И все-таки мне было
мало такой жизни; грудь мою снедала тоска, и, не явись ты,
никогда бы она не затихла.
Улаф. Ты говоришь о своем отце; я ни разу не видал
его там.
Альфхильд. Он теперь редко приходит туда и не
бывал там ни разу с того вечера, когда мы с тобою встре-
тились впервые.
Улаф. Но скажи мне, кто он?
Альфхильд. Ты говорил мне, что ехал ночью лесом,
где течет речка, и вдруг услыхал странные песни... Они
были понятны тебе лишь наполовину, но манили и увле-
кали тебя, так что тебе уже не забыть их вовеки.
Улаф. Да, да.
Альфхильд. Ты слышал песни моего отца. Я вы-
росла, слушая их. Правда, я их не вполне понимала, но
они казались мне самым драгоценным сокровищем — в них
была моя жизнь! Теперь мне мало дела до них, они стали
для. меня лишь первой вестью о том счастье, которое ожи-
дало меня. Во всех этих песнях говорилось о прекрасном
рыцаре; он казался мне лучше, прекраснее всего во всех до-
линах, лучше и прекраснее всего везде и повсюду, куда
только залетает птичка, куда только заносится ветром об-
лачко... Улаф! Это был ты. Я узнала тебя. Итак, расскажи
мне о своем доме, о далекой долине, откуда ты явился; там
должно быть дивно хорошо; туда, верно, и улетают мои
птички, когда здесь настает листопад. Когда они снова воз-
вращаются, они приносят с собой столько диковинных рас-
сказов, поют о таких чудесах, что все почки и цветочки рас-
пускаются, все деревья зеленеют и яркое прекрасное сол-
нышко встает рано-рано, а садится поздно-поздно, чтобы
вдоволь наслушаться этих дивных песен и сказок! Но я
мало в них понимаю; растолкуй же мне их, объясни мне все,
о чем спрашивает и на что ищет ответа моя душа!
Улаф. Не жди от меня так много. Ты спрашиваешь о
моем родном доме? О моем родном доме! Да будь у меня
даже родной дом где-нибудь в ином месте, я не вспоминал бы
о нем. Все, что осталось у меня позади, похоже на смутный
418
Улаф Лильекранс
сон, который забывается, когда мы просыпаемся. Но поди
сюда. Там, далеко внизу лежит селение, и мне сдается, что
там я жил прежде чем встретиться с тобой; там, сдается
мне, живут мои родные. Слышишь, как журчит и зовет гор-
ная речка? Пойдем по ее течению до самого водопада, от-
туда видно селение, где я жил когда-то. Пойдем!
Альфхильд. Но смею ли я?..
Улаф. Будь спокойна, я защищу тебя.
Альфхильд. Я готова; я знаю, что волей или нево-
лей должна следовать за тобой.
Оба уходят направо.
Хор гостей и слуг фру Кирстен (доносится снова
ив глубины леса).
Тебя мы зовем, выходи на зов,
Стряхни с себя власть духов черных!
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Фру Кирстен и за ней Хемминг выходят слева,
Хемминг. Вот тут он был... Э, да его уже нет здесь!
Фру Кирстен. И он сказал, что ждет здесь невесту?
Хемминг. Да, но какую — этого я никак не мог взять
в толк; речь его была какая-то сбивчивая, путаная. Одно
верно, он разумел не Ингеборг.
Фру Кирстен. Тише, добрый Хемминг! Не повто-
ряй громко его речей. Хорошо, что ты мне одной сказал,
где видел его. Ты получишь за это богатую награду, но сна-
чала нужно отыскать его...
Хемминг (глядя направо). Поглядите-ка, там на
холме у реки, в лунном сиянии... Да, право, это...
Фру Кирстен. Тсс... тсс... Это Улаф!
Хемминг. Там двое, с ним рядом женщина..,
Фру Кирстен. Ангелы небесные!
Хемминг. Он показывает ей вниз, на селение как
будто... Ушли!
Фр у Кирстен. Позови господина Арне и наших лю-
дей. Пусть все придут сюда, а я приведу сюда Улафа,
Действие первое, явление двенадцатое
419
Хемминг. И вы решитесь?..
Фру Кирстен. Делай, что я велю, но помолчи о том,
что видел и слышал. Можешь сказать, что Улаф гонялся
за оленями и медведями в горах и заблудился.
Хемминг. Уж положитесь на меня, фру Кирстен!
(Уходит направо.)
Фру Кирстен. Ужели это правда? Ужели злые духи
овладели им?.. Ну, этим я могу морочить Арне из Гуль-
вика, но сама-то этому не поверю, хотя здесь и толкуют,
что в старину бывали такие случаи. Но это скорее женщи-
ны-эльфы из плоти и крови, которые... Он спускается к
реке, надо поспешить. (Уходит направо.)
Хор (издали, слева из лесу)»
Псалмы и гимны в вечерний час
Поем мы под звон колокольный.*
Душа крещеная, слышишь нас?..
Очнись от спячки безвольной!
ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
Улаф и Альфхильд выходят справа из глубины сцены. Затем
Фру Кирстен.
Альфхильд.
Еще и еще расскажи мне, побольше!
Слова твои сладкой медвяной росой
Кропят мою душу. Ты смысл открываешь
В загадке тоски моей речью живой.
Когда-нибудь ясною летнею ночью
У горного озера сиживал ты,
Бездонную глубь его меряя взором
И глядя, как звезды с небес высоты
В глубокой воде отражались, мигали?
Тебе не казалось, что это глядят
Пытливые чьи-то глаза тебе в душу,
И больше вещает, пророчит их взгляд,
Чем можешь понять ты и высказать в силах,
Имей ты хоть тысячу уст? Над водой
Нередко сидела я так и ловила
420
Улаф Лильекранс
Блестящие звезды-загадки рукой;
Хотелось схватить, рассмотреть их поближе,
Но тщетно» И словно темнели они,
Как очи, готовые брызнуть слезами,
И вновь в глубине погасали огни.
Как звезды, блестящие в озере темном,
Роились загадки в душе у меня;
Чем больше старалась понять их, тем глубже
Они погружались, как будто дразня!
Улаф.
А я для себя самого стал загадкой!
Я разве тот Улаф, тот рыцарь-гордец,
Что родом кичился своим и смеялся
Над страстью, любовью невинных сердец?
Но кем бы я ни был — о том позабуду;
Одно я теперь хочу помнить и знать —
Я счастлив! Пророчила ты мне напрасно,
Что будто цветок несравненный сорвать
Мне надо, тогда лишь я счастье узнаю,
Душевный покой обрету... Без того
Я счастье нашел и спокоен душою.
Альфхильд.
Тебе не пророчила я ничего.
Но больше еще я узнать бы хотела
О жизни у вас там.
Улаф.
О, пусть там она
Идет своим ходом обычным; я — дома!
Останусь с тобой здесь! Моя ты жена,
Подруга навеки, прекрасная Альфхильд!
Скажи мне, где выше, просторней, чем здесь,
Чертог себе брачный найдем мы? Украшен
Цветами и залит огнями он весь;
Все дышит здесь радостью, счастьем и миром,
И душу они переполнили... Чу!
Ты слышишь? Опять эти дивные звуки!
Им внемля, смеяться и плакать хочу!
Действие первое, явление двенадцатое
421
От этих волшебных, чарующих звуков
И стал сам не свой я; душа, как в огне!..
(Страстно привлекая Альфхильд к себе.)
Прости, — говорю я родному селенью
И жизни всей прежней, — я жил как во сне.
Я здесь постелю себе брачное ложе,
Невесту прекрасную здесь обойму!..
Альфхильд (боязливо отступая).
Мой Улаф...
Улаф (словно охваченный вдруг неясным, но болезнен-
ным воспоминанием).
О, что говорю я? Невесту?
Скажи же мне, Альфхильд... Я сам не пойму...
Не вспомню... зачем здесь тогда очутился
В тот вечер — ты помнишь — в долине глухой.
Где в первый раз встретились мы?.. Не пришел ли
Я с тем, чтоб тебя взять в селенье с собой?
Не ехал ли звать я на свадьбу...
Альфхильд.
На свадьбу?
Не знаю, что хочешь сказать...
Улаф.
Г оворю,
Что в Гульвике пир был в честь нашей помолвки...
На третьей неделе тебя к алтарю
Был должен вести я... но что-то случилось...
’ Нет, думать нет мочи! Горит голова!..
Хор (глухо, издалека в лесу).
О, где же ты, Улаф? Откликнись нам!
Где дремлешь ты дремой тяжелой?
Альфхильд.
Тсс... Улаф! Ты слышишь?
Улаф.
И ты это слышишь?
422
Улаф Лнльекранс
Альфхильд.
О, что это?,
Улаф.
Старые мысли, слова,
Что в памяти снова всплывают порою...,
Сманить меня снова в селенье хотят!
Фру Кирстен (выходя из глубины сцены и не заме*
чаемая ни Улафом, ни Альфхильд, говорит про себя)*
А, вот они где! Но о чем говорят?..
(Подкрадывается к ним, прислушиваясь.)
Улаф (с все возрастающим жаром).
Ну что ж, я приду! Но приду с нею вместе!
Вы, рыцари, дамы, идите за мной,
С веселою песней спешите толпой,
Отдайте поклон моей юной невесте!.»'
Тебе подведен будет кровный скакун,
И двинется свадебный поезд с гостями
Под песни, под звон, рокотание струн!
Пойдут впереди музыканты с певцами,
За ними священник и дружки верхом,
Всех встречных на свадебный пир приглашая!
Два отрока рядом с твоим скакуном
Пойдут, его взяв под уздцы, усыпая
Цветами твой путь. И встречать у ворот
С поклонами будет нас всюду народ,
Под звон колокольный, под говор гостей 1
«Домой едет Улаф с невестой своей!»
Хор гостей (оживленно, но глухо доносится из глу<
бины леса).
Бодрей вперед!
Нас свадьба ведь ждет,
И кони резвей бегут, отдых почуя.
В лесу звенит
От конских копыт, —
Там отроки тешатся, лихо гарцуя!
Фру Кирстен (в сторону, во время пения хора)^
А! Хемминг успел им сказать, слава богу!
Действие первое, явление тринадцатое
423
Альфхильд (ликуя).
Они услыхали! Спешат на твой зов!
Ты слышишь, ты видишь? Взгляни на дорогу!
Фру Кирстен.
О сын мой!
(Спешит к нему, не замечаемая Альфхильд, которая
не отрываясь смотрит налево на дорогу.)
Улаф.
Что вижу?.. Создатель!.. Нет слов!..
Фру Кирстен.
Дитя мое! Сын мой заблудший, несчастный!
Теперь ты спасен из бесовских сетей.
Смотри, вон и Арне с твоею прекрасной
Невестою Ингеборг, с сотней гостей...
Улаф (с криком, точно вдруг очнувшись).
Ах, Ингеборг! Имя сто крат роковое!
Так сном было счастье мое молодое?
Я с Ингеборг должен идти под венец!..
(В отчаянии.)
О матушка, матушка! Если б вы знали,
Какой ослепительный сон вы прервали!
Проснулся, — всему теперь разом конец!
ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
Те же и Арне, Ингеборг, Хемминг, свадебные гости
и слуги фру Кирстен выходят слева.
Арне. Поздравляю, фру Кирстен! Нашли-таки его,
как мне сказали.
Фру Кирстен. Да, да, нашла!.. Теперь домой!
Арне (Улафу), С вами не случилось никакой беды?
Улаф (словно в забытьи). Со мной? Что вы хотите
сказать?..
Фру Кирстен (прерывая). Конечно, никакой, госпо-
диц Арне. Просто заблудился на охоте и...
424
Улаф Лильекранс
Ингеборг (указывая на Альфхильд). А эта де-
вушка?
Фру Кирстен. Бедная пастушка. Она приютила и
накормила его.
Арне. Но тут в горах никто не живет.
Фру Кирстен. Кое-кто живет все-таки. Со времени
чумы здесь среди скал ютятся отдельные семьи.
Арне. Так идем же, идем! Кони ждут нас под горою.
Улаф (горестно, взглянув на Альфхильд). Матушка!
Я не могу.
Фру Кирстен (тихо, решительно). Ты должен.
Иначе на тебя ляжет вечный стыд и позор!..
Арне. Что он говорит?
Фру Кирстен. Он еще чувствует себя слабым и
усталым, но это пройдет. В путь! ( Многозначительно, глядя
на Улафа.) Молодая девушка отправится с нами.
Ингеборг. Вы полагаете — она?..
Фру Кирстен. Она ухаживала за ним, и надо ее на-
градить.
Арне. Так завтра свадьба?
Фру Кирстен. Завтра! Клянусь всем святым!
Арне. Теперь у меня ваше обещание.
Хемминг (тихо, с торжеством, вынимая кольцо).
А у меня кольцо Ингеборг!
Ингеборг (взяв у него кольцо, равнодушно). Мое
кольцо? Так оно у тебя, Хемминг? Спасибо. Теперь я сама
его поберегу.
Хемминг стоит с минуту озадаченный, а затем медленно следует за
остальными. Вес, «роме Альфхильд, идут налево.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
Альфхильд и вслед затем Торгьерд из глубины сцены.
Альфхильд (с тихим детским изумлением созерцав-
шая происходившее, оставшись одна, вдруг вздрагивает,
словно очнувшись).
Ушли? Не во сне ли все было?.. Нет, нет.
Вот здесь все стояли они. Освещала
Действие первое, явление четырнадцатое
425
Так ярко луна их... Но мне надо вслед
За Улафом. Я ведь невестою стала!
(Хочет поспешно уйти налево.}
Торгьерд (из глубины).
Дитя мое! Альфхильд! Ты здесь? Ведь не раз
Тебе запрещал, и была ты послушна...
Альфхильд.
Отец дорогой! Ныне пробил мой час!
Пора улетать мне, — здесь тесно и душно!
Торгьерд (приближаясь).
Что сталось с тобой?
Альфхильд (ликуя).
Он пришел наконец!
Торгьерд.
Да кто же?
Альфхильд.
Мой рыцарь прекрасный, желанный,
Так страстно любимый, так долго мной жданный!
И взять меня хочет с собою, отец!
Теперь поняла я тоску и томленье,
Теснившие грудь мне, когда твое пенье
Я слушала тихой вечерней порой.
Сидели мы часто вдвоем над рекой,
Ты пел о принцессе, в скале заключенной.
Отец! Та принцесса — сама я была!
Но рыцарь явился — и пал им сраженный
Коварный дух гор, и разверзлась скала.
Отныне я стала, как воздух, свободной!
С собой меня рыцарь зовет благородный
Туда, где вся жизнь и пестра и полна.
Как музыка, речь его слух мой ласкала,
И крылья дала мне как будто она,
Все узы мои навсегда развязала!
Торгьерд.
Дитя мое бедное! Хочешь туда?
Там ждет тебя горшая в жизни беда —
426
Улаф Лильекранс
Отнимут покой твой сердечный обманом.
Останься!
Альфхильд,
Отец, не могу я! Туманом
На сердце падут — не живою росой —
Теперь твои лучшие песни и сказки.
Торгьерд.
Ступай же! Натешься прекрасной мечтой.
Но речи затейливой, вкрадчивой ласки,
Дитя, берегись на любимых устах!
Альфхильд,
Отец, дорогой мой, напрасен твой страх!
Где Улаф — там вечно я счастлива буду,
За ним без боязни последую всюду.
Давно его знаю из песен твоих,
Он сын короля, он в чертогах златых!
И Альхфильд — невеста его. Не плачевна
Судьба моя ныне! Теперь я — царевна!
И выше! Ведь Улафу я дорога!
Издали доносятся звуки музыки и свадебного хора.
Ты слышишь ли? Трубы звучат и рога,
И громкое пенье, меня призывая.
Прощайте же, горы, долина родная!
Ты стала тесна мне. Открыт мне весь мир,
Зовет и готовит торжественный пир!
Вся в злате, блистая богатым нарядом,
Воссяду назавтра я с Улафом рядом.
И сбудутся грезы мои наяву —
Я истинной жизнью своей заживу!..
(Спешит налево,)
Торгьерд задумчиво смотрит ей вслед. Хор замирает вдали,
и занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Двор в усадьбе фру Кирстен. Направо стена господского дома с слу-
ховым окошечком под крышей; других окон или дверей не видно.
Дальше, в глубине направо, маленькая церковь и кладбище. Налево
амбар и другие хозяйственные строения. Ближе к авансцене по обеим
сторонам простые каменные скамьи. Время под вечер,
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Фру Кирстен, слуги и служанки заняты приготовлениями
к пиру.
Фру Кирстен. Смотрите, чтобы всего было вдо-
воль— блюд и чарок. (Про себя.) Тяжко пришлось мне,
много я трудилась, чтобы довести дело до конца, зато и за-
дам 'же теперь пир на славу! (Слугам.) Присматривайте за
свадебным столом... Или нет — я сама. Вина подавать в се-
ребряных жбанах, а в большие рога нацедить заморского
сусла; пивом потчевать только слуг, и домашним медом
тоже. Да слушайте, позаботьтесь, чтобы в церкви зажгли
побольше свечей ярого воску; венчание будет ведь поздно
вечером. И проводить жениха с невестой в церковь надо
с факелами. Ступайте же теперь все, и пусть каждый де-
лает свое дело.
Люди уходят.
Богу известно, что свадьба эта обойдется мне дорого, не по
средствам, но Ингеборг принесет хорошее приданое и кроме
того... Да, с Арне-то можно поладить, повернуть его по-
своему, если... (Смотрит направо.) Улаф идет! Знать бы
только, что он?..
428
Улаф Лилъскранс
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Фру Кирстен, Улаф в богатом наряде выходит из дому.
Он бледен и задумчив.
Улаф (про себя). Вчера и сегодня! Всего одна ночь,
короткая летняя ночь прошла, а словно целая осень и зима
легли мне на сердце с тех пор, как я бродил по горам... с
нею, с Альфхильд. (Заметив фру Кирстен.) Ах, матушка,
вы здесь?
Фру Кирстен. Вот так, хорошо, сын мой! Весь в
шелку и в золоте, — это мне любо. Теперь сразу видно, кто
у нас жених. Вижу, ты успел отдохнуть.
Улаф. Я спал, но плохо отдохнул. Сны все снились.
Фру Кирстен. Жениху, по старому обычаю, и
должны сниться сны — сладкие сны.
Улаф. Самый сладкий сон мой кончен, не будем и
вспоминать.
Фру Кирстен (переводя разговор на другое). Ве-
село у нас будет сегодня, я полагаю.
Улаф. Непохоже, чтобы небо радовалось моей свадьбе.
Фру Кирстен. Как так?
Улаф. Собирается непогода; смотрите, какие тучи пол-
зут с запада!
Фру Кирстен. Тем ярче будут гореть брачные огни,
когда ты пойдешь вечером в церковь.
Улаф (прохаживается взад и вперед, затем останав-
ливается перед матерью). А если бы я посватался к бедной
девушке, без роду, без племени, без приданого?.. Скажите,
матушка, что бы вы сделали?
Фру Кирстен (глядя на него в упор). Зачем ты
спрашиваешь?
Улаф. Сначала ответьте мне. Что бы вы сделали?
Фру Кирстен. Прокляла бы тебя и с горя сошла
бы в могилу. Но скажи, зачем ты спрашиваешь?
Улаф. Так, в шутку, взял да спросил.
Фру Кирстен. Да уж надеюсь! Ты ведь всегда
крепко стоял за честь и славу своего рода. Но будь же те-
перь повеселее; завтра Ингеборг станет твоей женой, и ты
успокоишься и будешь счастлив.
Действие второе, явление второе
429
Улаф. Успокоюсь, буду счастлив? Одного недостает
для этого!
Фру Кирстен. Чего же?
Улаф. Дивного цветка, который мне надо было сорвать
и развеять лепестки его по ветру.
Фру Кирстен. Глупый сон... забудь его.
Улаф. Пожалуй, это было бы лучше всего, — если бы
я мог.
Фру Кирстен. В светлице сидит твоя невеста со
своими девушками; ты мало беседовал с нею сегодня. Не
хочешь ли пойти к ней?
Улаф (задумчиво). Да, да. Где она?
Фру Кирстен. В светлице, я сказала.
Улаф (оживленно), С этого дня ни в чем не будет у
нее недостатка! Я подарю ей башмачки с серебряными
пряжками; она будет ходить вся в кольцах и запястьях.
Пусть сбросит с себя увядшие цветы; я подарю ей золотую
цепь!
Фру Ки рс те н. О ком ты говоришь?
Улаф. Об Альфхильд.
Фру Кирстен. А я говорила об Ингеборг, о твоей
невесте. Улаф, Улаф! Ты меня пугаешь, — такой ты стал
странный. Право, я готова поверить, что она околдовала
тебя.
Улаф. Так оно и есть! Воистину, матушка, меня окол-
довали! Я закружился в хороводе эльфов, я был счастлив,
пока это длилось, но теперь... Долго буду я тосковать, вспо-
миная об этом!
Фру Кирстен. Будь она колдуньей, ей бы не мино-
вать костра, но она просто хитрая, лукавая женщина. Она
заворожила тебя сладкой речью.
Улаф. Она чиста и непорочна, как сама дева Мария.
Фру Кирстен. Да, да, как же! Но как бы там ни
было, помни, что завтра ты будешь мужем Ингеборг; позор
и стыд падут на твою голову, если ты и тогда будешь ду-
мать о другой.
Улаф. Я понимаю, понимаю, матушка.
Фру Кирстен. Подумай об Ингеборг — ты обручен
с нею, и она тебя любит... Да, Улаф, любит всем сердцем.
Кара небесная поразит тебя, если...
430
Улаф Лильекранс
Улаф. Правда, правда.
Фру Кирстен. Не стану уж говорить о наших де-
лах. Но помни одно — дочь Арне окажет нам немалую по-
мощь. Сильно опустился род наш, а если и в этом году не
будет урожая — тогой гляди, с сумой пойдем.
Улаф. Знаю, знаю.
Фру Кирстен. Деньги Арне все поправят; а сам ты
займешь почетное место среди людей короля. Подумай же
хорошенько... и если ты обещал Альфхильд больше, чем в
силах сдержать, — а мне сдается, похоже на то, как она ни
таится от меня,—то поговори с нею. Скажи ей... ну, да
скажи, что хочешь. Она не уйдет от нас с пустыми руками,
это ты можешь смело обещать ей. Смотри, вон она! Улаф,
сын мой! Подумай о своей невесте, о нашем славном роде,
о своей старой матери, которая умрет со стыда, если ты...
Будь мужчиной, Улаф! А я пойду присмотрю за приготов-
лениями к пиру. (Уходит в дом.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Улаф один.
Улаф (глядя направо).
Она весела, словно лань молодая,
Что прыгает подле родимой своей!
Но скоро заплачет и, горько рыдая,
Отсюда уйдет... Мы расстанемся с ней!
Я веру ее, веру чистую в нашу
Любовь и в людей должен буду разбить!
За что же, создатель, столь горькую чашу,
За что предстоит ей, бедняжке, испить!
(Задумчиво.)
А что для меня значил род мой старинный,
И слава, и честь, когда с нею я был?
Богатства души мне такие сулил
Очей ее кротких взгляд чистый, невинный,
Каких не могла вся вселенная дать.
Я возле нее позабыл всю кручину;
Действие второе, явление четвертое
431
Едва же сюда возвратился опять,
Как будто бы вновь погрузился в пучину
Тоски безутешной и скорби глухой;
Брожу, как потерянный, всем здесь чужой!.,.
(Обрывая.)
Но рыцарь я, отпрыск семьи благородной,
А скалы — убежище Альфхильд безродной.
Я — Лильекранс знатный! И мне не подстать
Женой себе девушку бедную взять.
Мне надо сказать ей... Не в силах! К гортани
Прилип мой язык!.. Но нельзя и молчать;
Смеркается... надо сказать ей заране,
Хотя б свое сердце пришлось растерзать!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Улаф. Альфхильд выходит из церкви.
Альфхильд (радостно бросаясь к нему)<
Мой Улаф! Меня перенес ты из тесной,
Пустынной долины в чудеснейший край!
Здесь, верно, тот остров блаженства, тот рай,
Где жить буду жизнью безгрешной, небесной,
И смертью блаженной умру. Но должна
О многом спросить я... так много загадок!
Скажи мне, всегда ли здесь лето, весна?
И воздух всегда ли душист так и сладок?,
Улаф.
О Альфхильд!
Альфхильд.
Иль нет, погоди! О другом
Сначала спрошу я. Ты видишь тот дом
С высокою башней и шпилем на крыше?,
С утра я туда отдохнуть забрела,—
Здесь было так шумно, а там было тише,
Чем ночью в горах. Я тихонько вошла, —
432
Улаф .Лильекранс
Там сумрак был легкий, прохладно, просторно.
Входившие люди склоняли покорно
Колени, и слезы блестели в глазах,
Наверх устремленных... А там в облаках
Прекрасная дева парила, блистая
Венцом из лучей на челе. Голубая
Была на ней риза, и светел был лик;
К груди ж ее эльф златокудрый приник,
И ангелы-крошки ее окружали
И вниз на меня, улыбаясь, взирали.
Улаф (в сторону).
Бесчестную вел я игру и, как зверь,
Я сердце ее растерзаю теперь!
Альфхильд.
Так в чьем же, скажи мне, стояла я доме?
Построен, мой Улаф, он был для кого?
Улаф.
Построен для всех и для каждого, кроме
Жестоких, холодных сердец; для того,
Кто кроток, как ты, и невинен душою;
То — церковь, дом божий.
Альфхильд.
О, верно, со мною
Ты шутишь! Дом божий не здесь, не таков.
Чертог его звездный на небе высоко,
Где стаи плывут лебедей-облаков!
Не может туда заглянуть наше око,
Туда залетают лишь дети во сне.
Но дом этот — церковь, поведал ты мне.
Так вот куда в праздничной светлой одежде
Войду я и стану с тобой под венец!
Улаф (в сторону).
Увы, этой сладкой и ложной надежде
Пора положить мне жестокий конец!
Действие второе, явление четвертое
433
Альфхильд.
Ведь каждое слово твое западало
Глубоко мне в девичье сердце и в нем
Гореть будет, теплиться вечным огнем.
И песня отцовская так не звучала,
Как речь твоя, счастье и радость даря.
Куда б я теперь ни пошла, освещают
Слова те, как звездочки в небе горя,
Мой путь, мне блаженную долю вещают.
Сказал ты, что ждет меня кровный скакун,
Что двинется свадебный поезд с гостями
Под песни, под звон, рокотание струн;
Пойдут впереди музыканты с певцами,
За ними священник и дружка верхом,
Всех встречных на свадебный пир приглашая;
Два отрока рядом с моим скакуном
Пойдут, его взяв под уздцы, усыпая
Цветами мой путь, и цветочки в лугах,
И те пред невестой все склонятся в прах...
Улаф.
Ужель так сказал я?
Альфхильд.
От слова до слова!
И сбыться веленье твое уж готово.
Зеленые липы построились в ряд, —
Одели свой яркий зеленый наряд;
И розы, как эльфы в своей колыбели,
От ветра качаясь на тонких стеблях,
В честь нашу раскрылись они, заалели;
И славят нас птички в зеленых ветвях.
Когда же певали они веселее,
И самое небо бывало ль светлее?
И это все вызвал, возлюбленный, ты!
В приливе блаженства, от чувств полноты
Готова весь мир заключить я в объятья;
Люблю и жалею я всех без изъятья.
Нет в поле былинки увядшей, сухой,
Которую б я растоптала ногой,
15 Г. Ибсен, т. 1
4^4
Улаф Лильекранс
Нет жалкой букашки, которой бы горе
Иль радость понять не сумела бы я;
В груди у меня весь восторг бытия
Бушует, бурлит и кипит, будто море!
Улаф (в сторону).
А грудь твою скоро холодной змеей
Тоска обовьет и нарушит покой.
Альфхильд.
Жизнь, как ты прекрасна, как ты хороша!
(Становится на колени и простирает руки к небу.)
Отец милосердый, на небе живутций!
Имела бы ангельский голос душа—
Хвалу бы воспела тебе, всемогущий!
Но слишком велик ты, и слов нет в устах.
Могу пред тобой лишь склониться во прах»
Тебе благодарность и честь воздавая
За все, чему жизнь меня учит земная!
О, жизнь в доме Улафа так же почти
Прекрасна, как самая смерть!
Улаф.
Неужели
Прекрасно сказать юной жизни «прости»,
Уснуть сном могильным в дощатой постели?,
Альфхильд.
Не знаю я, что говоришь ты такое...
О смерти я думала много ночей
И спрашивать стала отца раз о ней,
А он спел мне песню о смертном покое:’
«Устанет дитя нашей грешной земли
От мук и страданий, покоя запросит —
Является эльф белокрылый к нему,
Баюкая, в синее небо уносит.
Сначала постельку ему стелет эльф:
Для ложа колосьев возьмет золотистых,
Подушечку розами, маком набьет,
Соткет покрывало из лилий душистых»
Действие, второе, явление четвертое
435
И на руки ложе с усопшим возьмет,
И их колесница умчит золотая
В лазурь поднебесную, в синий простор,
К пределам господня прекрасного рая.
На небе же ангелов много живет,
И белые крылья у них за плечами;
Цветочное ложе ребенка они
Осыплют с небесных высот жемчугами.
И в небе проснется земное дитя
Для жизни и радости светлой, небесной.
Увы! Здесь никто ничего на земле
Не знает о жизни той райской, чудесной!»
Улаф.
О Альфхильд, была бы счастливее ты,
Когда б из долины пустынной, скалистой
Сюда не спускалась к нам, в мир суеты;
Здесь радость изменит душе твоей чистой,
И вера угаснет...
Альфхильд.
Твоею женой
Я стану, мой милый, и путь свой земной
Без страха пройду; протяни же мне руку,—
Пойду за тобою на радость и муку!
(Прислушиваясь.)
Но слышишь напев отдаленный, печальный?..
Звучит он предсмертною песнью прощальной...
Справа за сценой слышится тихое погребальное^пение.
Хор.
К последнему жилищу
Дитя несем в слезах;
Червям оставим в пищу
Нам прежде милый прах?
Удел сто крат печальный —
Дитя в гробу нести
И в песне погребальной
Твердить: навек прости!
15»
436
Улаф Лильекранс
Альфхильд (неуверенно, с стесненным сердцем).
О, что это Улаф?..
Улаф.
В последний приют
Дитя, что сном смерти уснуло, несут
Родные и льют над ним горькие слезы.
Альфхильд.
Сном смерти?.. Дитя?.. Где же алые розы
И где покрывало из лилий? Где сам
Ребенок?..
Улаф.
В том ящике черном, и, кроме
Соломы и стружек, напрасно ты там
Чего-нибудь стала б искать!
Альфхильд.
На соломе
Ребенок усопший лежит... без цветов?
Улаф.
Поверь мне!
Альфхильд.
Где же эльф, что слетел С облаков
И принял уставшего крошку в объятья,
Чтоб, тихо баюкая, на небо взять?
Улаф.
Я вижу, за гробом рыдает лишь мать,
Да малые сестры плетутся и братья.
Альфхильд.
А жемчуг, которым небесная рать
Ребенка и ложе его осыпает?
Улаф.
Слезами лишь, вижу, могилу опять
Сестренки и бедная мать орошают.
Действие второе, явление пятое
437
Альфхильд.
А где же прекрасный, блаженный приют,
Куда все дитя провожают толпою?
Улаф.
Ты видишь — его к черной яме несут,
Опустят туда и засыплют землею!
Альфхильд (помолчав, тихо, задумчиво).
Но в песнях отца говорилось не то
О смерти и жизни загробной, чудесной!
Улаф.
Увы! На земле ничего и никто
Не знает наверно о жизни небесной.
Но слышала ты ведь сказанье про клад,
Что тролли и эльфы в горах сторожат;
Увидит его кто ночною порою,
Подумает—золото блещет во мгле;
Схватить попытается жадной рукою —
Ощупает грязь лишь да сор на земле.
Бывает, и жизнь шутит шутки такие:
Как звезды, нас радости манят земные,
Но издали только они так блестят;
Протянешь к ним руки—лишь сор, а не клад!
(Заметив приближающуюся справа фру Кирстен.)
Но мать моя все тебе скажет сегодня...
И будь с тобой сила святая господня!..
(Направляется за дом, но фру Кирстен останавливает его.)
Небо заволакивается облаками; верхушки деревьев колышутся от ветра.
Альфхильд стоит, погруженная в глубокую думу.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же и фру Кирстен.
Фру Кирстен (тихо). Ну, сын мой, сказал ты ей?
Улаф. Все, что были в силах вымолвить уста мои, я
сказал. Остальное скажите ей, матушка, сами, — и чтобы я
никогда, никогда более не встречался с нею! (Бросает
438
Улаф Лильекранс
на Альфхильд долгий прощальный взгляд и уходит
за дом.)
Фру Кирстен. Все это безумие скоро выйдет у него
из головы, если.,. (Словно вдруг осененная мыслью.) А что,
если я?.. Ха-ха! Если бы это удалось, ручаюсь, он исце-
лился бы! Но Альфхильд?.. Ну, все равно, надо попы-
таться.
Альфхильд (про себя).
Так люди и здесь терпят горе, страданья?
Ну что же, пускай! Чему быть, тому быть.
Готова на все, не боюсь испытанья,—
Ведь Улаф меня будет вечно любить!
Фру Кирстен (подходит к ней). Сдается мне, тебя
гнетут тяжелые думы?..
Альфхильд. Да, да, мне тяжело от того, что я сей-
час узнала.
Фру Кирстен. От Улафа?
Альфхильд. От Улафа. Он сказал мне...
Фру Кирстен. Знаю, Альфхильд, знаю, что он ска-
зал тебе. (В сторону.) Разумеется, он объявил ей о своей
свадьбе. (Вслух.) И это совершится сегодня же вечером.
Альфхильд. Что совершится?
Фру Кирстен. Свадьба.
Альфхильд (живо). О, я знаю!
Ф р у К ир стен. Знаешь, и тебя это не огорчает?
Альфхильд. Нет, почему же это должно огорчать
меня?
Фру Кирстен (в сторону). Она что-то замышляет,
я это ясно вижу. (Вслух.) Но скажи мне, если мы сыграем
свадьбу, что же ты намерена делать тогда?
Альфхильд. Я? А я и не думала об этом.
Фру Кирстен. Я хотела спросить, думаешь ли ты
остаться здесь или отправишься домой?
Альфхильд (с удивлением глядя на нее). Думаю
остаться здесь.
Фру Кирстен (в сторону). Вот оно! Она хочет дер-
жать его в своих сетях и женатого. Ну, мы еще поспорим с
тобой. (Вслух.) Альфхильд, я желаю тебе добра, и если б
ты могла довериться мне.
Действие второе, явление шестое
4S9
Альфхильд. Еще бы не могла!
Фру Кирстен. Хорошо, так предоставь мне устроить
твое счастье, Я позабочусь о тебе, устрою все по лучшему
своему разумению, и если ты будешь согласна, то сегодня
же вечером пойдешь под венец.
Альфхильд. Знаю, знаю!
Фру Кирстен (пораженная). Знаешь? Кто же ска-
зал тебе?
Альфхильд. Сам Улаф.
Фру Кирстен. Улаф!.. (В сторону.) Неужели
Улаф?.. Да, ему, верно, пришла в голову та же мысль, что
мне, — выдать Альфхильд замуж, чтобы отделаться от
нее. Или, быть может, для того, чтобы?.. Все равно, раз она
будет замужем и Улаф женат, то... (Вслух.) Ну, хорошо,
Альфхильд! Раз Улаф открыл тебе наши намерения, то мне
нет нужды... Ступай теперь поскорее в клеть, там висит мой
свадебный наряд, ты его и наденешь.
Альфхильд (с детской радостью). Я! Твой соб-
ственный свадебный наряд!
Фру Кирстен. Делай, как я велю. Поди туда,
оденься и укрась себя как твоей душе угодно.
Альфхильд. Мне дадут и венец?
Фру Кирстен. Разумеется. И венец, и серебряные
запястья, и ленты, затканные золотом. Ты найдешь их вдо-
воль в сундуках и ларцах.
Альфхильд. Серебряные запястья и золотые ленты!
Фру Кирстен. Ступай же, ступай и поторопись.
Альфхильд. О, я не замешкаюсь. (Хлопает в ла-
доши,) Я надену венец и золотые ленты! (Спешит налево.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Фру Кирстен одна.
Фру Кирстен. Проклятая злодейка! Весела и спо-
койна, хоть и знает, что Улаф идет под венец с другой! Но
тем лучше для меня; обойдется легче, нежели я полагала.
С виду такая невинная, словно дитя, а готова выйти замуж
за первого, кого я ей посватаю! А я-то думала, что она в
самом деле так любит Улафа! Он еще не знает, какова она
440
Улаф Лильекранс
в душе, так скоро узнает. Увидит ее насквозь, узнает, зачем
она старалась околдовать его, и тогда — тогда она перестанет
быть для него опасной. (С улыбкой.) Да, да! Улаф доду-
мался до того же средства спасения, как и я; не считала я
его таким рассудительным... Но где же мы возьмем для нее
жениха, который бы согласился?.. Правда, она хороша со-
бой, и мы не постоим за деньгами и за небольшим клочком
земли. Или Улаф уже переговорил об этом с кем-нибудь?..
Нет, статочное ли дело!.. Ну, так я сама позабочусь об
этом. У меня довольно молодцов во дворе и... (Взглянув
направо.) Хемминг! А что если попытаться уговорить его?
Но ведь он застал их вчера вдвоем в горах; он должен
знать, что между ними есть что-то. Тем не менее он про-
стой слуга, у него ничего нет за душой, а нравом он мягок,
податлив, — увидим, увидим.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Фру Кирстен. Справа появляется Хемминг.
Хемминг (про себя). Ингеборг нигде нет; уморит она
меня с горя, право! Вчера была со мной ласкова, дала мне
свое кольцо, а сегодня отняла и глядеть на меня не хочет!
Фру Кирстен (подходя к нему, про себя). Надо по-
осторожнее... (Вслух.) А, Хемминг! Я вижу, ты все один
бродишь, держишься в стороне от молодцов и девушек,.
Сдается мне, что это неспроста.
Хемминг. .Что вы, высокородная госпожа! С чего
бы...
Фру Кирстен. Ну, ну, Хемминг! У тебя есть что-то
на душе; ты упал духом.
Хемминг (пораженный). Я упал духом? Я?
Фру Кирстен (улыбаясь). Здесь есть молодая пре-
красная девушка, и сердце твое лежит к ней.
Хемминг. Святые угодники!..
Фру Кирстен. И ты ей люб.
Хемминг. Я? Кому? Я не знаю, о ком вы говорите.
Фру Кирстен. Полно, Хемминг! Не говори так. От
меня нечего таиться. Да, да, я-то все вижу, поверь мне!
Действие второе, явление седьмое
441
Хемминг (в сторону). Небо!.. Она подметила, что
Ингеборг...
Фру Кирстен. Вижу, вижу, что свадебный пир тебе
не по сердцу! И в церковь идти у тебя нет охоты — тебе са-
мому хотелось бы войти туда женихом, да ты не знаешь,
как бы это тебе устроить.
Хемминг (в величайшем смущении). Ах, фру Кир-
стен! Благородная госпожа! Не гневайтесь!
Фру Кирстен (удивленно). Мне гневаться? Да за-
чем же мне гневаться?
Хемминг (продолжая). Я всячески боролся с этой зло-
счастной любовью, пока сил хватало... И она тоже, я уверен.
Фру Кирстен. Она? Так она тебе сказала, что лю-
бит тебя?
Хемминг. Почти что.
Фру Кирстен. Отлично; так вы уже говорили с ней
об этом?
Хемминг. Да, но всего один-единственный раз, кля-
нусь вам!
Фру Кирстен. Один раз или десять — мне все равно.
(В сторону.) Так они уже поладили между собой; везет же
мне, что я напала прямо на Хемминга! Теперь я не Дивлюсь
больше, что Альфхильд так охотно согласилась идти к ал-
тарю. (Вслух.) Хемминг! Я.у тебя в большом долгу за то,
что ты отыскал моего сына и вообще был мне послушен...
Теперь я могу отблагодарить тебя и помогу тебе, чем могу,
в том деле, о котором мы сейчас говорили с тобой.
Хемминг (ошеломленный радостью). Вы? Вы, фру
Кирстен? Ах, господи! Святые угодники! Да как мне пове-
рить! (Останавливаясь.) Но господин Улаф, сын ваш... Как
вы думаете, что он скажет?
Фру Кирстен. Он не станет тебе поперек дороги, об
этом я позабочусь.
Хемминг (простодушно). Да, правда, и ему это бу-
дет на руку, — я ведь знаю, что сердце ее не лежит к нему.
Фру Кирстен (улыбаясь). Я это уже заметила,
Хемминг!
Хемминг. Вы? Да, вы так умны, фру Кирстен!
А я-то думал, что я один заметил это. (В раздумье.) Но вы
полагаете, господин Арне согласится?
442
Улаф Лилъекранс
Фру Кирстен. Хозяин твой? Я сумею уговорить
его; это все уладим.
Хемминг. Вы думаете? Увы! Я ведь так беден; про-
стой слуга.
Фру Кирстен. Яи сама помогу тебе, если господин
Арне заупрямится.
Хемминг. Спасибо, спасибо, фру Кирстен! Господь
наградит вас за вашу добрую душу!
Фру Кирстен. Но ты никому не говори пока о том,
о чем мы с тобой беседовали.
Хемминг. Свято обещаю вам!
Фру Кирстен. Ну, так готовься; скоро сюда со-
берутся гости—будь тогда под рукой. (Идет к клети и
подсматривает за Альфхильд.)
Хемминг (про себя). Нет, это все какой-то мудре-
ный, дразнящий сон. Ингеборг и я — мы будем мужем и
женой! Ах, да может ли это статься? Я никогда не смел за-
летать в своих мечтах так высоко. Мне поутру всегда каза-
лось ужасной дерзостью с моей стороны, если я хоть ночью
грезил об этом... Гм! Отлично знаю, фру Кирстен хлопочет
тут не ради меня. У нее что-то есть на уме; ей надо нару-
шить договор с господином Арне, а тут она подметила, что
Ингеборг ко мне благосклонна, вот и хочет придраться к
этому. Да, да, я столько раз предостерегал против нее моего
хозяина, но он все не хотел мне верить.
Арне (зовет за сценой слева). Хемминг! Хемминг!
Фру Кирстен (возвращаясь на авансцену). Тебя
зовет твой хозяин. Ступай теперь. Я после поговорю с ним,
он сдастся, поверь мне, и проводит своего слугу к алтарю в
тот же самый час, как и дочь свою.
Хемминг. Благодарю, благодарю, фру Кирстен! По
правде, вы сделаете доброе дело на благо всем нам. (Ухо-
дит налево.)
Фру Кирстен (про себя). Так молода и так хитра!
Заигрывала с Хеммингом и в то же время кружила голову
моему сыну! Хорошо, он скоро узнает про все ее проделки.
Но сначала нужно взяться за Арне. Он очень привязан к
Хеммингу и расстанется с ним неохотно. Хемминг, как
видно, этого и боялся. Но они отлично могут не расста-
ваться и после женитьбы Хемминга... Хемминг, однако, по-
Действие второе, явление восьмое
443
нятливее, нежели я полагала. «Что скажет Улаф?» — спро-
сил он; значит, заметил, что Альфхильд еще близка сердцу
моего сына. Ну, да пусть его; раз он женится на ней, так
будет молчать, и раз Альфхильд будет замужем... Я знаю
Улафа; он всегда хотел, чтобы его почитали и уважали во
всей округе, и потому... Да, да, все удастся, уладится! (Ухо-
дит направо,)
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Хемминг выходит слева, пряча под полой пивной жбан. А р н е>
осторожно озираясь, следует за ним.
Арне. Никого нет ?
Хемминг. Нет; идите, идите, хозяин!
Арне. Но мне послышался голос фру Кирстен.
Хемминг. Она ушла. Идите же!
Арне (садится на скамью налево), Хемминг! Хорошо,
что свадьба сегодня вечером. Завтра же утром уеду домой
непременно. Ни одного дня дольше не останусь у фру Кир-
стен!
Хемминг. Что же так, хозяин? Или у вас с ней
опять нелады?
Арне, А мало разве того, что она и вся ее знат-
ная родня дерут нос передо, мной? За ужином все время
смеялись и шутили меж собой оттого, что я не знал, как
справиться со всеми этими проклятыми заморскими блю-
дами. А пить-то что нам подавали? Сладкое вино да сусло,
от которых у меня живот расстроится на неделю. Нет, мне
подавайте мое домашнее пиво! (Пьет и прибавляет тихо,
со злобой,) Я подарил его целых три бочки этой дрянной
бабе, а она что сделала? Отдала своим слугам, и мне са-
мому приходится отведывать его тайком, как вору! А, Хем-
минг, каково? Украдкой пить свое собственное пиво, чтобы
не показаться им серым мужиком, который не знает толку
в барских напитках!
Хемминг. Да, да, хозяин! Я вас предостерегал.
Арне. Э, предостерегал! Ты глуп, Хемминг! Думаешь,
я сам не замечал? Но постой же ты у меня, постой!
(Вспылив,) Отдать мое доброе домашнее пиво челяди,
словно оно недостойно подаваться за господским столом!..
444
Улаф Лильекранс
Хемминг. Да, фру Кирстен дурно обходится с вами,
это верно.
Арне (отдавая ему жбан). Вот, присаживайся и от-
хлебни.
Хемминг садится.
Слушай, Хемминг! Будь мы теперь с тобой дома!..
Хемминг. И мне тут не по сердцу.
Арне. Да, куда лучше в нашей старой горнице в Гуль-
вике! Когда мы сиживали, бывало, с тобой вдвоем по вече-
рам за шашками да за кружкой пива...
Хемминг. А йомфру Ингеборг за своим ткацким
станком и ткала по белому полотну алые розы и разные
цветы!..
Арне. Да, и пела так славно, что, право, молодеешь,
бывало, слушая ее. Вот, Хемминг, отпируем на свадьбе и
опять заживем по-старому.
Хемминг. Но некому уж будет стучать возле нас
ткацким челноком и петь славные песенки!
Арне. Правда, Ингеборг с нами уже не будет. Тяжело
ляжет мне на сердце разлука с нею. Она своенравна, непо-
корна, но без нее мне будет тяжело. (Раздумывая.) Поло-
жим, я мог бы время от времени наезжать к ней в гости...
Нет, не буду! Тут смеются надо мной, шепчутся у меня за
спиной, я, небось, вижу!
Хемминг. Но если бы вы захотели, вы могли бы еще
переделать все.
Арне. Переделать! Ты глуп, Хемминг! Вечно гово-
ришь одно и то же—переделать да переделать! (Передавая
ему жбан.) На, отхлебни, тебе это полезно. Переделать!
Нет, уж нельзя этого переделать. Злые духи нашептали
мне эту мысль — породниться с фру Кирстен. Но теперь
дело сделано. Пусть себе ее знатная родня ведет себя как
хочет, а уж соседям моим не смеяться надо мною. Я дал
слово, так и сдержу его. (Упавшим голосом.) Только бы
знать, что Улаф будет хорошо обращаться с ней... Я его
попрошу. (С горячностью.) Да не смеет он обижать ее! Не
то я приеду и задам ему своими старыми кулаками!
Хемминг. Да, вам не худо позаботиться о ней; Улаф-
то не очень ее ценит,
Действие второе, явление девятое
445
Арне. Ты так думаешь?
Хемминг. Помните вы Альфхильд, бедную девушку,
которая спустилась вчера с нами с гор?
Арне. Помню. Красивая девушка.
Хемминг (вставая). И Улаф думает то же.
Арне. Это что значит ?
Хемминг. Улаф любил ее. Он частенько бывал у нее
в гостях. Вы не верьте тому, что вам наплела фру Кирстен.
А р н е. А тому, что ты тут плетешь, я верю еще меньше.
Ты зол на Ингеборг за то, что она иногда поддразнивала
тебя, да и завидно тебе, что orfa вступает в такой знатный
брак. Да, да, знаю я тебя!
Хемминг. Ах, хозяин, неужели вы думаете...
Арне. Морочить меня тем, будто Улафу Лильекрансу
полюбилась нищая девчонка! Такому знатному, высокород-
ному господину! Это все равно что сказать, будто Инге-
борг влюбилась в тебя!
Хемминг (в смущении). В меня?.. Как это могло
прийти вам в голову...
Арне. Да мне и не приходило вовсе. Но одно другого
стоит — одинаково несуразно. (Встает.) Вот и фру Кир-
стен с гостями. Что теперь будет?
Хемминг. Сначала все соберутся здесь, потом прово-
дят жениха и невесту за парадный стол, а оттуда в цер-
ковь.
Арне. Вот проклятый обычай! В церковь — на ночь
глядя. Да разве женитьба теперь стала считаться темным
делом ?
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Те же. Фру Кирстен, Улаф, Ингеборг, гости и слу-
жанки мало-помалу собираются с разных сторон.
Фру Кирстен. Не удалось застать У лафа одного. Но
как пораздумаю, так, пожалуй, и лучше ему ничего не знать,
пока все не совершится. (Тихо Хеммингу, который шопотом
разговаривал с Ингеборг.) Ну, Хемминг, как ты находишь,
поддастся твой хозяин?
Хемминг (тихо). Увы, фру Кирстен! Мало надежды,
если только вы не поможете^
445
Улаф Льшякране
Фру Кирстен. Ну, ну, как-нибудь уладим. (Вмеши*
ааетъя & толп^ гостей.)
Ингеборг (тих& ХелиовпрХ Что ты хочешь сказать?
Какая там у тебя сладкая надежда?
Хемминг, Ах, а не смею ничего сказать, на фру Кир-
стен желает нам добра. Она скоро покажет нам, что...
И иге б. о рг. Тсс! Они вдут.
Улаф (понизив галес). Матушка,. скажите,, как ока?
Что с ней?
Фру Кир стен. Да ничего,. как я в предвидела.
Улаф. Значит, сможет утешиться?
Фру Кирстен (улыбаясь). Поводимому, так. Ты
погоди немножко. Сегодня1 же вечером сам убедишься в
этом.
Улаф- Что вы хотите сказать?
Фру Кирстен. Хочу сказать, что она прехитрая
ведьма! Все ее сладкие речи — один обман, притворство!
Улаф. Нет, нет, матушка!
Фру Кирстен. Увидим, Альфхильд весела и доволь-
на— это я знаю.
Улаф, Счастье мне, если так!
Фру Кирстен (громка и торжественно). Господин
Арие из Гульвика! Наконец-то настал час, которого^ я по-
лагаю*, все мы ждали с нетерпением^
Хемминг (в сторону). Вот теперь и грянет гром<!
Фру Кирстен. Скоро церковь благословит наших де-
тей на долгую счастливую жизнь в любви и согласии.
Хемминг (в сторону, пораженный). Что же это?
Фру Кирстен. Насчет брачного договора мы пола-
дили. Но, я полагаю-, нам следует еще раз подтвердить наш
уговор словом и рукобитьем.
Хемминг fe сторону). Небо и земля! Она изменит
мне!
Ар Mei Эта все лишнее; я сдержу свое слово, как чест-
ный человек.
Фру Кирстен. Знаю, знаю, господин Арне. Но это
все недолго повторить... Во-первых, между родами нашими
на вечные времена прекращается всякая вражда и распря
и кинто больше не требует возмещения потерь и убытков,
; которые потерпели обе стороны из-за старых распрей; ка-
Действие втор&е, явление девятое 447
ждый пусть теперь наверстывает свои» потери как умеет.
Не так ли? Обещаем друг другу?
Все. Так! Обещаем!
Родичи жениха и невесты бьют по рукам.
Хемминг (тихо). Стыд л позор тебе, что ты обманула
меня!
Фру Кирстен. Остается еще упомянуть о том, насчет
чего мы тоже пришли уже к соглашению, а именно, что
граница между владениями господина Арне и моими «ото-
двигается по его земле настолько, насколько это признано
справедливым честными и беспристрастными людьми.
Арне. Да, да, делать нечего!
Фру Кирстен. Значит, и это обещано?
Гост и. Обещано!
Саова бьют д© рукам.
Фру Кирстен. Наконец, господин Арне дает за
своей дочерью в приданое столько серебра, полотен и про-
чего добра, сколько условлено было на сговоре. И все это
должно быть доставлено сюда во двор в тот же день, как
йомфру Ингеборг поселится здесь супругой моего сына, что
совершится сегодня вечером. Мы ведь так договорились?
Гости. Обещаем и свидетельствуем!
Опять бьют по рукам.
Фру Кирстен. А теперь пусть жених с невестой по-
дадут друг другу руки, чтобы идти за свадебный стол, а
оттуда и в церковь.
Арне (в сторону). Ха-ха, вот теперь пусть Хемминг
посмотрит, надует ли меня фру Кирстен!
Хемминг (про себя). Значит, конец мне! Глупец я
был, что полагался на нее.
Фру Кирстен. Но в такой радостный для нас день
нам следует доставить радость и другим, осчастливить
стольких людей, скольких сможем. И вот у меня есть одна
просьба к вам, господин Арне!
Арне. Говорите! Если только смогу, с радостью
исполню.
Хемминг (в сторону). Яго она затевает?
448
Улаф Лильекранс
Фру Кирстен. Тут есть еще одна молодая парочка,
которая охотно обвенчалась бы сегодня вечером. Они уж
сговорились друг с другом, как я слышала. О невесте я
позабочусь, а жениху должны помочь вы, господин Арне.
Эта парочка—Хемминг, ваш слуга, и Альфхильд.
Ингеборг (вскрикивая), Хемминг!
Улаф (так же). Альфхильд!
Хемминг. О горе мне, горе! Теперь я понимаю!
Гости (одновременно). Хемминг и Альфхильд! Па-
стушка!
Смех и перешептывания.
Улаф. Альфхильд! Вы хотите ее выдать замуж за...
Нет, нет! Этому не бывать! Никогда! Никогда!
Фру Кирстен. Тише, Улаф, сын мой! Замолчи,
прошу тебя!
Арне (про себя). Однако Хемминг-то, как видно, был
прав — между этими двумя есть что-то! (Шопотом.) Фру
Кирстен! Я вас понимаю. Теперь я знаю, где пропадал
Улаф эти три дня. И Хемминг должен избавить вас от
нее? Ха-ха!
Фру Кирстен (.с принужденным спокойствием). Гос-
подин Арне! Как вы можете думать так!
Арне (вполголоса). О, я вижу! И полагаю, у меня
теперь есть основательная причина нарушить договор.
Фру Кирстен (тихо, испуганно)- Нарушить договор!
Прошу вас! Вы хотите опозорить нас всех!
Продолжают тихо разговаривать между собой.
Хемминг (Ингеборг, с которой он тем временем шеп*
тался). Вот как было дело, клянусь вам! Мы с фру Кир-
стен не поняли друг друга.
Ингеборг. Так откажись! Ты должен! Я приказы-
ваю тебе.
Хемминг. Нет, нет, не смею. Тогда она поймет, что
я думал о вас.
Ингеборг. Хорошо, так я сама. (Громко.) Хемминг
не пойдет под венец с Альфхильд — он слишком хороший
малый, чтобы жениться на чужой наложнице.
Улаф (вскрикивая). Опозорена!
Действие второе, явление десятое
449
Г ости. Наложнице!
Арне (Ингеборг). Что ты говоришь?
Фру Кирстен. Небо, защити нас!
Улаф. Будь я проклят! Она опозорена!
Ингеборг. Да, я громко утверждаю это: она чужая
наложница. Пусть возразит мне кто смеет.
Арне. Ингеборг! (В сторону.) Что с ней такое?
Фру Кирстен (тихо). Вот оно что вышло! Это она,
она любит Хемминга! (Вполголоса, но решительно Арне.)
Вы все еще будете думать о разрыве? Видите теперь сами
из поведения вашей дочери, какая причина была у меня
женить Хемминга.
Арне (озадаченный). Моя дочь? Вы могли подумать,
что она?..
Фру Кирстен. Не притворяйтесь! Ингеборг при-
шелся по сердцу ваш слуга; теперь, я полагаю, у меня осно-
вательная причина нарушить договор.
Арне. Нарушить! Нарушить?.. Что вы замышляете?
Навлечь на меня такой позор!
Фру Кирстен (насмешливо). Да ведь иначе вы это
сделаете.
Арне (поспешно). Нет, нет, нет! Я одумался. Самое
лучшее нам обоим молчать.
Фру Кирстен (про себя). Вот я и победила. Я знаю
Улафа: его не соблазнит опозоренная женщина.
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Те же и Альфхильд выходит незаметно из клети в пышном
свадебном наряде и венце.
Арне (в сторону). Вот так проклятый денек выпал
мне сегодня! Ах, эта хитрая лиса Хемминг! Знал, что люб
Ингеборг, оттого ему так и не по вкусу было, чтобы она
досталась Улафу!
Фру Кирстен (которая тем временем вполне овла-
дела собой). А теперь в горницу и за стол! Хеммингом
займемся после... Улаф, подай руку своей невесте!
Арне (недовольный тем,.что Ингеборг шепчется с Хем-
мингом). Да где же невеста? Выходи!
450
Улаф Лильекранс
Альфхильд и Ингеборг (одновременно высту-
пают и берут Улафа за руку). Я! Я!
Гост и. Как? Она берет Улафа?
Общее смятение.
Фру Кирстен (в сторону). Вот как далеко он за-
шел с нею! (Альфхильд.) Ты ошибаешься. Он не твой же-
них.
Альфхильд. Нет, мой! Ведь это Улаф!
Ингебо рг (выпуская его руку). Так он обещал ей?..
Фру Кирстен (сильно возмущенная). Улаф не твой
жених, говорят тебе! Скажи ей это сам, сын мой!
Улаф молчит.
Родичи фру Кирстен смущенно переглядываются. Родичи Арне мрачно
и угрожающе наступают на них.
(Возвысив голос.) Улаф Лильекранс! Отвечай громогласно!
Этого требуют от тебя но праву!
Улаф (в отчаянии, борясь с собой). Будь по-вашему,
матушка! Да, клянусь всеми святыми, я отвечу... Альф-
хильд! Ты ошибаешься. Я не твой жених. (Указывая на
Ингеборг.) Вот моя невеста.
Альфхильд (отступив на шаг, стоит, как вкопан-
ная, не сводя с него взгляда). Ока? Твоя?..
Улаф (все более и более разгорячась). Альфхильд!
Уходи отсюда! Уходи подальше, назад в горы! Там твое
место. Я был болен душой, помутился в уме, когда бродил
там. Не помню, что я говорил тебе. Не знаю и знать не
хочу! Слышишь, — знать не хочу! Золотой венец можешь
оставить себе. Оставь себе все серебро и золото, что надето
на тебе. Ты получишь еще больше, в десять раз больше.
Ну, что ты так глядишь на меня?
Альфхильд снимает с себя венец и другие украшения и кладет все
к ногам Улафа, не спуская с него глаз.
Быть может, я морочил тебя обещанием, что это ты пой-
дешь сегодня вечером под венец со мной? Быть может, ты
поверила мне? Быть может, ты вообразила, что Улаф
Лильекранс женится на... на... как бишь ее назвали? (То-
пая ногой.) Да не гляди же на меня так, говорят тебе!
Действие вторае> явление десятое
451
Я знаю тебя, ты меня околдовала. Я забыл, из какого я
рода; забыл свою невесту, свою нареченную, — вот она!
(Схватив Альфхильд за руку.) Взгляни на нее, Альфхильд!
Ха-ха-ха! Ее я люблю.
Альфхильд падает на колени и закрывает лицо руками.
Встань, Альфхильд, встань, говорю тебе!, Если ты осме-
лишься так горевать, я убью тебя!.. Почему ты невесела?
Будь весела и ликуй, как я!.. И вы все тоже! Что вы стоите
да молча переглядываетесь? Смейтесь же, смейтесь на весь
двор!.. Альфхильд! Почему ты не отвечаешь? Мало я ска-
зал тебе? Ха-ха-ха! Скажите и вы ей словечко, вы, другие!
Скажите и вы свое слово! Фру Кирстен того желает. Смей-
тесь над Альфхильд! Презирайте ее, топчите ногами! (С рез-
ким смехом.) Ха-ха-ха! Ведь это наложница У лафа Лилье-
кранса!
Альфхильд совсем припадает к земле возле каменной скамейки налево.
Яркая молния озаряет сцену. Раздается громовой раскат; чем дальше,
тем становится темнее, и буря все усиливается.
Вот, вот! Это мне по сердцу. Мне вторят сверху. Теперь я
пойду со своей невестой в церковь. Идем, йомфру Ингеборг!
Но сперва пойдем пировать — да, пить, пить, пить! Жбаны
и рога сюда... нет, туда! Зажигайте все огни в церкви!
Пусть орган играет плясовую, а не плачевные псалмы, —фу!
Плясовую!
Молния и гром.
Ха-ха! Свадебный пир Улафа Лильекранса прогремит до
самого неба! (Убегает направо.)
Арне. Христос, спаси и помилуй! Он потерял рассу-
док.
Фру Кирстен. Будьте спокойны, это скоро» прой-
дет,— я его знаю. (Увлекает за собой Арне.)
Арне (тихонько грозя Хеммингу, мимоходом). ОХем-
минг, Хемминг! Хитрая лиса!
Гости, расстроенные, молча идут направо; слуги уходят налево.
Ингеборг (задерживая Хемминга). Хемминг! Я не
пойду под венец с Улафом Лильекрансом!
Хемминг. Да как же этому помешать?
452
Улаф Лильекранс
Ингеборг. Коли на то пойдет, я во всеуслышание
откажусь перед самым алтарем!
Хемминг. Ингеборг!
Ингеборг. Держи моего коня наготове под седлом.
Хемминг. Как ? Вы хотите
Ингеборг. Хочу! Теперь только я поняла, как ты
мне дорог, когда того и гляди потеряю тебя. Делай, что я
велю, и подай мне знак, когда будет пора. (Уходит на-
право.)
Хемминг. Теперь я силен, теперь я на все отважусь!
(Уходит налево.)
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Альфхильд. Затем Хемминг, Ингеборг и другие в раз-
ное время.
Альфхильд (долго лежит неподвижно, закрыв лицо
руками; наконец, приподнимаясь, растерянно озирается,
встает и говорит с тихим, прерывающимся смехом).
Тот сокол сидит на руке у самой
Царицы, а этот—бродяга бездомный;
Одной птице алые перья, другой
Весь век вековать птичкой серенькой, скромной.
Слыхала я, слезы — целебный бальзам
Для муки душевной, для раны сердечной;
С меня же не смыть пятен срама слезам;
Смеяться, смеяться осталось мне вечно!
Тем временем совсем стемнело. Окна церкви ярко освещаются изнутри.
Альфхильд направляется к дому и прислушивается. Из дома глухо
доносится хор свадебных гостей.
Хор.
Жених и невеста сидят за столом!
Мы их величаем, им славу поем!
Да здравствует Улаф, наш сокол ясный,
С голубкою Ингеборг сизой, прекрасной!
Хемминг (прокрадывается слева во время пения).
Конь оседлан. Подам тайком знак Ингеборг, и — в путь.
(Уходит за дом направо.)
Действие второе, явление одиннадцатое
453
Альфхильд.
Жених и невеста сидят средь гостей,
И гости им славу поют, величают...
И свечи из ярого воску пылают,
Алтарь утопает в сияньи лучей...
Жених и невеста пируют с гостями,
Смеются, друг друга ласкают очами...
А я... у меня здесь души близкой нет,
Меня, видно, бросил, покинул весь свет.
Мой Улаф! Я здесь без приюта, без крова,
Дождь хлещет, ветер мне рвет волоса!..
Мой Улаф! Темны и грозны небеса,
И в страхе, тоске умереть я готова!..
(Со смехом.)
О, что значит ветер и дождь для того,
Кто в сердце, как я, ранен другом смертельно?
Покинула дом и отца своего,
Чтоб с Улафом жребий свой слить безраздельно;
Любить меня вечно он клятву давал,
И я ему верила, слушала жадно;
Но вдруг оттолкнул от себя и прогнал,
Над мукой моей надсмеялся злорадно!
Меня, как собаку, сидеть у дверей
Закрытых оставили... Прочь поскорей!
(Хочет уйти, но останавливается.)
Но сил нет уйти. Здесь остаться должна я,
Готова на все, чтоб ни сталось со мной;
Не может с корнями трава полевая
Сама себя вырвать из почвы родной!
Я с Улафом сердцем срослась; .оторваться —
Не все ли равно мне, что с жизнью расстаться!
Пауза, Слуги выходят слева с факелами.
(Словно охваченная зловещим предчувствием.) Куда вы
идете? Куда? Куда? Что тут готовится?
Слуга. Эге! Да это Альфхильд! Она все еще здесь!
Альфхильд. О, скажите мне! Что тут готовится?
Слуга. Венчание. Не хочешь ли посмотреть?
454
Улаф Лильекранс
Альфхильд (в лихорадочном страхе). Венчание!
О нет, нет! Погодите хоть до утра! Ведь когда венчание
кончится, и мне конец, я знаю.
Слуга. Погодить? Нет, Альфхильд, это не будет по
вкусу ни жениху, ни невесте.
Второй слуга. Подумай-ка! Будь ты сама невестой,
захотела бы ты ждать?
Смех среди слуг.
Первый слуга. Нам пора; станем у дверей церкви
и осветим красными факелами путь свадебному шествию.
Второй слуга. Пойдем, Альфхильд! И тебе дадут
в руки факел.
Другие слуги. Да, да!.. Пойдем, пойдем! Сегодня
праздник господина Улафа!
Смех среди слуг.
Альфхильд (берет факел). Да, да! Я пойду! Я буду
стоять в толпе, как последняя из последних; но когда он
увидит меня и когда я стану просить его, умолять, напомню
ему все, что он обещал, в чем клялся мне, — о, скажите мне,
скажите мне — ведь он опять полюбит меня? Правда?
О, скажите же, скажите, что так!
Слуги. Ха-ха-ха! Так и полюбит! Иди, иди! (Уходят
направо за дом.)
Альфхильд (со слезами).
За что меня каждый из них презирает?
И камень навряд так бывает жесток!
Он мшинкам пробиться, расти позволяет;
Меня же все гонят, преследует рок!..
Молния и гром.
Обрушиться самое небо грозою
Готово над бедной моей головою!
Но нет у него, видно, молний для тех,
Кто клятв себе ложных не ставит во грех.
Из церкви доносятся звуки органа.
Чу! Ангелы в небе запели у бога.
Зовут они Улафа в церковь. Туда
Действие второе, явление одиннадцатое
455
Войдет он с невестой, а я у порога
В лохмотьях венчальных сгорю со стыда!..
(Высоко взмахивая факелом,)
Нет, лучше меня не вводи в искушенье,
Иль я изменю тебе!
(Опять прислушивается.)
Ангелов пенье!
И мертвого в силах поднять из земли..:
О, как тяжело мне, мучительно больно!
(Становится на колени, обернувшись лицом к церкви.)
Не надо же больше! Довольно, довольно!
О, если бы ангелы смолкнуть могли!
Не то их небесное, дивное пенье
Из дома его к алтарю увлечет.
(Шопотом, охваченная смертельным страхом.)
Молю вас, умолкните хоть на мгновенье!
Теперь он из кубка забвение пьет...
’Забылся на миг... Не будите! Проснется
И в церковь уйдет — моя жизнь порвется!
Звуки органа, усиливаясь, покрывают шум бури. Альфхильд вскакивает
вне себя от* отчаяния.
И знать не хотят меня там, в небесах,
Меня презирают с печалью моею!
Им нужен лишь он, а я пусть здесь в слезах,
В тоске безысходной, во тьме цепенею?..
Ха-ха! Мне во мраке всю ночь коротать, —
Тебе же пусть будет светлей пировать!
(Швыряет факел в открытое слуховое окошко и падает на
землю.)
Из дома быстро выходят Ингеборг и Хемминг.
Хемминг, Пора! Конь оседлан там за клетью.
Ингеборг. А слуги все собрались у церкви?
Хемминг, Да, да! Будь покойна. А в горнице, где
пируют, я запер снаружи все двери и окна; засовы желез-
ные, никто не вырвется.
456
Улаф Лилъекранс
Ингеборг. Так в путь! В ту долину, о которой рас-
сказывала Альфхильд.
Хемминг. Да, да, туда! Там нас никто не будет
искать.
Убегают направо.
Альфхильд долго лежит неподвижно. Вдруг в доме начинается сумя-
тица, слышны крики. Над крышей показываются огненные языки.
Альфхильд (вскакивая, в отчаянии).
Горит!.. Ха-ха-ха! Вспоминаю. Мне стало
Здесь слишком темно, меня страх обуял.
Да, Улаф мой, ты посмеялся сначала,
Теперь мой черед посмеяться настал!
В покое, где пир шел, смятенье и крики,
Пылает пожар; на груди жениха
Невеста горит молодая... ха-ха!..
Слуги, один за другим, побросав факелы, кидаются к дому и оста-
навливаются, как вкопанные. Улаф показывается в слуховом окне,
которое с отчаянными усилиями старается расширить.
Улаф.
Ты, ты это, Альфхильд? О, боже великий!
Я должен был знать... Ты ходить у меня
Вся будешь в парче, лишь спаси от огня!
Альфхильд (с диким смехом).
Я знаю, как держишь свои обещанья!
Скорей снаряжайся с невестою в путь,
Под пение песен и струн рокотанье!
Наложницу жалкую Альфхильд забудь!
Она факел яркий зажгла в твою честь,
И пламенем к небу взвилась ее месть!
(Бросается бежать.)
Слуги спешат на помощь; часть крыши рушится; Улаф стоит наверху
среди пламени. Занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Светлая цветущая долина, с богатой растительностью, окруженная вы-
сокими снеговыми вершинами. Посредине тихое озеро; налево утес,
круто обрывающийся в воду. На той же стороне, ближе к авансцене,
старая бревенчатая хижина, полускрытая высокой травой и кустарни-
ком. Заря золотит скалы; в самой долине еще разлит ранний полусвет,
ио в течение следующих сцен восходит солнце.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Альфхильд спит на земле у хижины в кустах; тихая музыка изобра-
жает ее сменяющиеся сонные грезы. Улаф спускается справа с горы.
Поверх богатого свадебного наряда на плечи его наброшен грубый
кафтан
Улаф. Здесь; я узнаю лужайку у воды. Здесь под
ивой приснился мне тот загадочный сон. Вот там на
склоне стоял я, когда в первый раз увидал Альфхильд, на-
ложил на тетиву лука свое обручальное кольцо и выстрелил
над ее головой... Это был волшебный выстрел, — он по-
разил самого стрелка!.. Диковинно: когда я брожу тут
высоко над селением, в лицо мне словно веет другим возду-
хом, и кровь как будто быстрее течет в жилах, словно
самая душа и мысли мои становятся иными... Где-то теперь
она?.. Я должен, я хочу отыскать ее! Она должна прийти
сюда; у нее ведь нет пристанища в холодном, обширном
мире. А я... не такой же ли бездомный изгнанник? Ведь я
стал чужим в доме матери, чужим среди-родных с первой
же минуты нашей встречи с Альфхильд... Что же она —
ведьма, колдунья?.. Мать моя! Гм... сдается мне, что я по-
корился ее воле не на благо себе; она внушила ^не мысли,
которые чужды моему сердцу. Нет, нет! Я хочу отыскать
Альфхильд, вымолить у нее прощение за все, в чем виноват
перед нею... (Останавливается и смотрит налево.)
458
Улаф Лильекранс
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Улаф, Альфхильд, попрежнему спящая, Торгьерд выходит
слева из-за хижины.
Улаф. Здравствуй, чужак!
Торгьерд. Здравствуй и ты! Рано же ты вышел
гулять.
Улаф. Иль поздно; рано — днем, но поздно — ночью.
Торгьерд. Ты, верно, оттуда, из селения; живешь
там?
Улаф. Мой род живет там. А ты?
Торгьерд. Там, где мысли человека, там и дом его?
вот почему я охотнее всего бываю здесь; тут меня не беспо-
коят соседи.
Улаф. Я это заметил.
Торгьерд. Так ты не в первый раз здесь?
Улаф. Раз летом я охотился тут за ланью. Но теперь-
то мне сдается, это была не лань, а заколдованная прин-
цесса.
Торгьерд (глядит на него в упор). Это опасная
охота.
Улаф. Для охотника?
Торгьерд кивает головой.
Вот и я так рассудил; сдается мне, что я сам был подстре-
лен на охоте.
Торгьерд. Прощай, и желаю тебе удачи.
Улаф. Тьфу! Коли пожелать охотнику удачи, то дичь
не подпустит его к себе на выстрел.
Торгьерд. Раз выстрел попадает в самого охотника,
то для него же лучше, если ему не придется стрелять вовсе!
Улаф. Умно говоришь!
Торгьерд. Да, да, тут многому можно научиться.
Улаф. Еще бы!.. Тут я научился самому лучшему из
того, что знаю.
Торгьерд. Прощай! Я снесу твоим родным весточку
и поклон от тебя.
Улаф. Ты собираешься туда, вниз?
Торгьерд. Собираюсь. Я слыхал — там праздник.
Знатный рыцарь играет свадьбу.
Действие третье, явление третье
459
Улаф. Так тебе бы прийти туда этой ночью! Теперь,
пожалуй, главное веселье позади.
Торгьерд. Приду еще во-время, думается мне.
Улаф. Быть может. Но жаль, что тебя не было там
ночью, — такого свету н жара в пиршественной зале ты,
наверно, не видывал!
Т оргьерд. Тем лучше для тех, кому удалось попасть
туда.
Улаф. Я знаю, кому пришлось стоять за порогом!
Торгьерд. Да, да, за порогом — место бедняка.
Улаф. Я знаю, кому пришлось стоять за порогом
и кому все-таки было и лучше и хуже, нежели тем, кто был
внутри!
Торгьерд. Вижу по всему, что и мне там найдется
место и дело — поиграть для пирующих. Возьму свою
арфу и...
Улаф. Ты музыкант?
Торгьерд. И не из последних. Возьму свою арфу,—
она спрятана у водопада. Послушал бы ты ее! Раз я сидел
с нею и выманил своей музыкой из свадебной горницы не-
весту, увлек за собой в горы... Слыхал ты песенку про
Ингрид? Тот же, кто сумел игрою своей выманить невесту
из объятий жениха, сумеет, верно, вернуть и свое дитя
назад, в отцовский дом. Прощай! Если побудешь тут, мы,
пожалуй, встретимся, когда я вернусь. (Уходит направо
вдоль озера.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Улаф, Альфхильд.
Улаф. А! Что если?.. Да, нельзя и сомневаться!
Альфхильд сама говорила, что отец ее извлекает из струн
такие звуки, что, кто раз услышит, вовек не забудет* Он
говорил об Ингрид, которая исчезла в день своей свадьбы
много лет тому назад... Рассказывали, что ее любил один
молодой музыкант, Торгьерд по имени. О нем ходило потом
много диковинных слухов; вдруг появится в селении и на-,
чинает играть — да так, что все плачут; но никто не знал,
где он живет. Альфхильд — его дочь. Тут она и выросла,
в этой пустынной долине, о которой много лет никто и не
460
Улаф Лильекранс
вспоминал.»» А Ингрид, которая исчезла в день свадьбы?..
Он ведь говорил... (Увидав Альфхильд.) Альфхильд! Она
здесь! Вот где суждено было тебе проснуться после свадеб-
ной ночи! Горестным был для тебя мой праздник! Она бе-
жала сюда как была—в венчальном уборе. Ты рвалась в
жизнь, хотела узнать красоту божьего мира... Тяжелый
путь пришлось тебе пройти! Но теперь все опять будет
хорошо».. Она шевелится... словно мечется во сне от горя и
страха... Зато ты проснешься для радости и счастья!
Альфхильд (еще в полусне).
Горит!.. О, спасите его из огня!
Не должен погибнуть он из-за меня!
(В ужасе вскакивает; музыка умолкает.)
О, где я? И кто это? Улаф? О, скройся!
(Бросаясь к нему.)
Иль тяжкие сны от меня отгони!
Улаф.
Я — Улаф! Приди же в себя! Успокойся!
Альфхильд (вдруг испуганно отступая).
И думаешь снова меня, как в те дни,
Ты сладкою речью опутать? Ты злое
На сердце таишь, и добро на устах
Меня не обманет, — я помню былое!
Улаф.
Приди в себя, Альфхильд; напрасен твой страх!
Я тот ведь, кого ты так крепко любила.
Да, мной овладела недобрая сила —
Тебя я обидел, жесток был с тобой;
Был слаб я и воле поддался .чужой,
Нанес тебе в сердце смертельную рану.
Прости меня, Альфхильд, прости, и я стану
Защитой, опорою верной твоей,
Лелеять тебя до конца твоих дней!
С ланит твоих каждую горя слезинку
Своим поцелуем горячим сотру,
Действие третье, явление третье
461
И камешек каждый и даже песчинку
С пути твоего я, клянусь, уберу!
Сниму я с души твоей горестей бремя,
И пышный росток в ней даст радостей семя!.
Альфхильд (кротко и жалобно).
Тебя, о коварный, я вижу насквозь.
Поверь мне, успела я стать поумнее;
Меня не обманешь, уловки все брось.
И так на душе у меня тяжелее
Тяжелого камня лежишь ты! Внушить
Мне хочешь, что будто бы ты эту радость
И муки любви мне открыл, дал испить
Из жизненной чаши и горечь, и сладость?
Напрасно! При солнце тебя и во мгле
Всегда я узнаю. Горит на челе
Измены печать. На того... на другого
Совсем непохож ты, как сумрак на свет!
Улаф.
О ком говоришь? На кого — на другого?
Альфхильд.
Кого уж на свете в живых больше нет.
И вот почему не знавать мне покоя!
Тебе непонятно? Вас было ведь двое;
Один меня крепко любил всей дуц!ой;
Как ты, был лукав и коварен другой;
Пришел ко мне первый порою ночною —
И в сердце повеяло чудной весною,
И все расцвело оно, словно цветок!
Другой меня в бездну обманом увлек.
Там было так холодно, мрачно и сыро,
И солнца там нет, не цветут и цветы.
Тот Улаф коварный, изменчивый — ты!
Мне первый дороже был целого мира,
Вовеки веков не забыть его мне...
И я, я сожгла его в адском огне!
(Опускается на камень возле хижины и заливается
слезами.)
Улаф- Лылъекранс
462
У л а ф.
Но если несчастий твоих он виною —
Ты вырви из сердца его навсегда.
Альфхильд.
Пусть в землю зароют меня, и туда
Пойдет мое лютое горе со мною!
Не знала— увы! — я„ что тал он мне дорог;
Казалось мне — был он лютейший мой ворог..,
Теперь же я вижу — его не забыть.
До самой кончины тоски не избыть!
Короткая пауза.
Скажи, есть в душе твоей струны живые?
Сдается, что есть, — голос сладостен твой,.
Хотя и лукав. Эти струны настрой
И песню об Альфхильд печальную пой
Повсюду, где девушки есть молодые:
Я ланью была и в чаще лесов
Гуляла; меня увидали,
И сокола вслед спустили и псов, —-
Меня затравили, загнали!
Я пташкой была; под сенью ветвей
Я пела; меня увидали,
И гнать стали прочь, и в злобе своей
Камнями меня забросали Г
Голубкой была я дикой, лесной,
Что в чаще гнездится, воркуя;-
Но люди пришли и сердце стрелой
Пронзили мне; скоро умру я!..
Улаф (глубоко растроганный).
О, лучше б зарыт я в земле был сырой,
Вкушал бы там вечный, могильный покой!
Мне сердце пронзает ведь каждое слово
Стрелою каленой из лука стального!
Альфхильд (вскочив, с детской радостью).
Вот так! Так » надо!’ Я слышу — звучат
В душе твоей струны! Настрой их на лад
Действие третье, явление третье
463
Такой же печальный, когда ты в селенья
О горе моем будешь петь, — это пенье
Растрогает всех и покажется нм,
Что сам ты томишься страданьем моим,
И сам затаил в своем сердце рыданья,
И горе тяжелое в жизни несешь,
Не легче того, о котором поешь!
(Останавливается и печально смотрит на него,)
Иль нет, мне не надо людей состраданья^
Откуда взялась я и скроюсь куда,
Пускай не узнает никто никогда!.-
О том лучше спой ты, настрой свои струны,
Как к эльфам попал в хоровод Улаф юный;
Об Альфхильд колдунье, коварной н злой,
Прельстившей его и сгубившей, ты спой;
О горе великом, сердца охватившем
Рыдающих горько друзей и родных
Над Улафом, сном непробудным почившим;
О том, как несли хоронить всех троих:
В гроб первый лег Улаф, в другой — молодая
Невеста его; в гроб же третий легла,
По сыне тоскуя, фру Кирстен седая, —*
Утраты тяжелой она не снесла!
Улаф.
Пусть умер тот Улаф, но я тебе буду
Защитником верным и другом всегда;
Куда б ин пошла ты — с тобой я повсюду;
Со мною тебя не коснется нужда;
А мне самому будут сладки лишенья,
Я в них буду видеть греха искупленье.
Блуждать по пустыне, но рядом с тобой,
И то мне покажется райской судьбой.
Как преданный раб, как собака, я в очи
Глядеть тебе буду с утра и до ночи,
Тебе о раскаяньи буду твердить,
За грех свои невольный прощенья просить,
464
Улаф Лильекранс
Пока не поверишь, не дашь мне прощенья!
Напомнить о каждом счастливом мгновенья,
С тобой пережитом, сумею тебе;
О том будут петь и все пташки лесные,
Шептать все деревья, цветы полевые,
И с ними свой голос солью я в мольбе!..
Альфхильд.
Умолкни! Я знаю, надеешься снова
Меня обмануть. И звучит твое слово
Так сладко и дивно, — и пышет огнем,
Но лед, лед предательства в сердце твоем!
Откуда ты взялся? Что здесь тебе надо?
Тебе уголок этот разве знаком?
Был прежде не хуже он божьего сада, —
Над ним разразился проклятия гром.
Когда здесь, бывало, одна я гуляла —
Листва зеленела, привет мне шептала;
И пели все птички, цвели все цветы,
Когда, как невесту, обнял меня ты.
Теперь в одну ночь изменилась долина,
Как молнией вся сожжена и мертва:
Трава почернела, свернулась листва,
Завяли цветы, на кустах паутина.
Я вижу, ‘весь мир постарел в одну ночь!
Когда ты меня оттолкнул, и я прочь
С рыданьем пошла, от стыда вся сгорая,
В тот миг пелена с мира спала цветная.
Все умерло в мире, обман лишь живет,
Измена и ложь торжествуют лишь, — вот
От Улафа что я узнала в день брачный!
Мне лгал мой отец, когда песню мне пел,
Что жизнь в сонме ангелов — мертвых удел.
Был Улаф правдивей, и жребий их мрачный
Открыл мне: хоронят в земле их сырой!
(В порыве глубочайшей скорби.)
Что так оно — я на себе испытала;
Сама в эту черную яму попала,
Последний луч солнца погас надо мной!
Действие третье» явление третье
465
Улаф.
О Альфхильд! Когда бы ты знала, как больно
Мне в сердце вонзаются, словно мечи,
Слова твои. Грех мне прости мой невольный...
Обиду забудь свою!..
Альфхильд (все более и более заговариваясь)»
Тсс! Замолчи!..
Смотри же, вон гроб несут черный, и тоже
Ни лилий, ни роз, ни колосьев в нем нет,
И даже никто не плетется вослед —
Ни сестры, ни мать. На соломенном ложе,
На стружках там Альфхильд покоится прах.
Не спустится ангел на белых крылах
С небес! Никогда не увидеть мне рая!
И некому гроб провожать мой, рыдая!
Не будут меня в небе ангелы ждать
И жемчугом светлым меня усыпать!
Увы! Той страны не видать мне чудесной,
Не встать мне из гроба для жизни небесной!
Улаф.
О Альфхильд!
Альфхильд.
Вот в яму спустили меня,
Теперь засыпают тяжелой землею,
Хоронят от света и ясного дня!
Во мраке должна со своею тоскою
Лежать я отныне и жить и страдать,
Хотя умерла я; должна сознавать,
Что кончено все для меня, но забвенья
Не знать и не ждать для души исцеленья!
И слышать, как тот, кто так дорог был мне,
Торопится в церковь с невестою милой
И едет над самой моею могилой...
И видеть, как он погибает в огне,
Спасти же от смерти его я бессильна!..
О, я задыхаюсь здесь! Воздух могильный
Рассудок мутит и теснит мою грудь.
16 Г. Ибсен, т. 1
466
Улаф Лилъекранс
Меня позабыли небесные силы
И бросили.,. Кончен мой жизненный путь...
Нет, нет! Откопайте меня из могилы!
(Бежит налево.)
Улаф.
О Альфхильд! Куда ж ты? С тобою ведь я!..
Что сделал я с нею!.. Господь мне судья!
(Спешит за нею.)
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Ингеборг и Хемминг выходят справа.
Ингеборг. Ну, вот и мы добрались. Как здесь
хорошо, светло и мирно!
Хемминг. Да, тут мы славно заживем вместе.
Ингеборг. Но ты помни, что ты мой слуга и
только — пока отец мой не даст своего согласия.
Хемминг. Никогда он не даст.
Ингеборг, Будь спокоен, мы уж сумеем это ула-
дить... А теперь надо подумать о жилище. Выберем себе
одну из хижин.
Хемминг. Их тут вдоволь. По всей долине разбро-
саны пустые хижины, стоят, как стояли, когда умерли их
последние хозяева в моровую язву много лет тому назад.
Ингеборг. Здесь мне как раз по душе. Вон там,
кстати, стоит старая хижина; вода близко, а в лесу, верно,
много всякой дичи. Ты будешь охотиться, ловить рыбу...
Чудесно заживем!
Хемминг. Да, чудесно! Я буду охотиться и ловить
рыбу, а ты собирать ягоды, прибирать в доме и стряпать...
Ингеборг. Я? Нет, это твое дело.
Хемминг. Ну, ну, как хочешь. Заживем превесело.
(Останавливается и прибавляет упавшим голосом.) Только
вот как подумаю хорошенько — у меня нет ни лука, ни
рыболовных снастей.
Ингеборг (тем же тоном). А я как вспомню, что
тут нет служанок, некому ходить за мной...
Действие третье, явление четвертое
467
Хемминг. Я сам с радостью буду ходить за тобой.
Ингеборг. Нет уж, спасибо! А мои дорогие платья!..
Я ведь ничего не взяла с собой, кроме этого венчального
наряда, что на мне.
Хемминг. Как же это ты не подумала? Плохо дело!
Ингеборг. Правда, Хемминг. Так вот что,—при-
дется тебе как-нибудь ночью прокрасться в Гульвик и
забрать с собой мои платья и все прочее, что мне нужно.
Хемминг. Чтобы попасться и угодить на виселицу за
воровство.
Ингеборг. Нет, только не попадайся! Этого я тебе
не велю. (В раздумье.) Ну, а когда придет долгая зима?
Людей тут нет, пляски и пения не услышишь... Хемминг!
Оставаться ли нам тут, или...
Хемминг. Да куда же нам иначе деваться?
Ингеборг (нетерпеливо). Но тут же нельзя жить
людям.
Хемминг. Ну, как нельзя, — жили.
Ингеборг. И сам видишь, — все умерли. Хемминг,
я думаю, лучше мне будет вернуться назад к отцу.
Хемминг. А со мной что будет?
Ингеборг. Ты ступай на войну.
Хемминг. На войну? Чтобы сложить там голову?
Ингеборг. Зачем? Ты совершишь славный подвиг,
станешь рыцарем, и тогда отец мой помирится с тобой.
Хемминг. А если меня убьют?
Ингеборг. Ну, об этом еще успеем подумать. Се-
годня и завтра нам, верно, придется пробыть тут; это
время гости еще останутся у фру Кирстен, доедая свадеб-
ные яства; и если будут искать нас, то, верно, только около
селения; здесь, на высотах, нам можно быть совсем спо-
койными. (Останавливается и прислушивается.)
За сценой справа раздается пение.
Хор.
Вперед, друзья, вперед!
Отыщем Альфхильд злую!
За ту беду лихую
Пусть кару понесет!
16*
468
Улаф Лильекранс
Хемминг» Ингеборг, Ингеборг! Они за нами!
Ингеборг. Куда бы нам спрятаться?
Хемминг. Почем я знаю?..
Ингеборг. Войди в хижину и приладь дверь, чтобы
можно было запереться изнутри.
Хемминг. Но...
Ингеборг. Делай, что я велю. А я поднимусь на
холм, погляжу — близко ли они. (Уходит направо»)
Хемминг. Да, да, да! Только бы они нас не изло-
вили! (Входит в хижину,)
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Улаф слева из лесу. Вслед затем Ингеборг справа.
Улаф (озирается и зовет вполголоса)» Альфхильд!
Альфхильд!.. Нигде не видать ее. Упорхнула, словно
птица, скрылась в лесу из виду...
Ингеборг. Они близехонько... (В испуге останавли-
вается и вскрикивает») Улаф Лильекранс!
Улаф. Ингеборг!
Хемминг (незаметно высовывает из дверей голову
и замечает Улафа)» Господин Улаф! Ну, теперь, видно,
конец мне! (Поспешно прячется,)
Ингеборг (в сторону). Он, должно быть, опередил
других!
Улаф (в сторону). Она пришла сюда с отцом отыски-
вать меня!
Ингеборг (в сторону). Но я с ними не вернусь!
Улаф (в сторону). Но я отсюда не уйду!
Ингеборг (вслух, делая шаг к нему). Улаф Лилье-
кранс, ты меня нашел; но ты плохо рассчитал, если ду-
маешь силой заставить меня...
Улаф. Я и не думаю.
Ингеборг. Зачем же тогда ты явился сюда с моими
родичами?
Улаф. Я? Наоборот, ты...
Ингеборг. Меня не проведешь отговорками. Я сей-
час их всех видела.
Действие третье, явление пятое 469
Улаф. Кого? Кого?
Ингеборг. Отца моего и всех родичей.
Улаф. Здесь?
Ингеборг. Ну да, близехонько.
У л а ф. А! Так и мать моя с ними?
Ингеборг. Еще бы; но почему же это пугает тебя?
Улаф. Да ведь это они меня ищут!
Ингеборг. Нет, меня!
Улаф (пораженный). Тебя?
Ингеборг (начиная понимать). Или... постой... Ха-
ха-ха! Что мне пришло в голову!.. Слушай, будем откро-
венны друг с другом?
Улаф. Вот, вот, я этого и хотел.
Ингеборг. Хорошо, так скажи мне, когда ты сюда
явился?
Улаф. Ночью.
Ингеборг. Я тоже.
Улаф. Ты?
Ингеборг. Ну да, да! И ты скрылся тайком от всех?
Улаф. Да.
Ингеборг. И я тоже.
Улаф. Но скажи же мне...
Ингеборг. Тсс. Нам некогда. И ты бежал сюда по-
тому, что тебе не по сердцу было вести меня к алтарю?
Улаф. Как ты можешь думать?..
Ингеборг. Как не думать! Говори только прямо:
мы ведь решили высказаться откровенно.
Улаф. Ну, хорошо, — поэтому.
Ингеборг. Отлично; и я тоже.
Улаф. Ты, Ингеборг?
Ингеборг. И теперь тебе, верно, смерть не хочется,
чтобы напали на твой след?
Улаф. Признаюсь.
Ингеборг. И мне тоже. Ха-ха-ха! Вот забавное
совпадение: я убежала от тебя, а ты от меня. Оба скры-
лись сюда, а тут встретились как раз, когда наши родичи
гонятся за нами. Слушай, Улаф Лильекранс, дадим слово
не выдавать друг друга.
Улаф. Дадим.
470
Улаф Лилъекранс
Ингеборг. А теперь нам надо разойтись.
У л а ф. Я понимаю.
Ингеборг. Не то, если они увидят нас вместе...
Улаф. ...Тебе будет трудно отделаться от меня.
Ингеборг. Прощай! Если мне когда-нибудь дове-
дется сыграть свою свадьбу, я позову тебя дружкой.
Улаф. А если мне доведется сыграть свою, ты, верно,
не откажешься пожаловать ко мне.
Ингеборг. Разумеется! Прощай! Прощай! И не по-
минай меня лихом!
Улаф. Разумеется, нет! Я протяну тебе руку как
ДРУГУ> где бы мы ни встретились.
Ингеборг. И я тоже. Где бы ни встретились!
Только не перед алтарем! (Входит в хижину.)
Улаф уходит в глубину леса направо.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Фру Кирстен, Арне из Гульвика, свадебные гости,
крестьяне и слуги входят справа.
Фру Кирстен. Вот откуда начнем нашу охоту.
Пусть наши люди рассыплются по лесу и по тропинкам
вокруг озера. Она придет сюда, и тогда — горе ей! Пусть
не ждет от меня милости и пощады!
Арне. Что же вы хотите с ней сделать?
Фру Кирстен. Судить ее тут же на месте, где по-
падется. За то злодейство, которое она совершила в моих
владениях, я властна покарать ее по праву и обычаю.
Арне. А что толку? Потерянного все равно не
вернешь.
Фру Кирстен. Не вернешь, но я хоть отомщу ей,
и это чего-нибудь да стоит. Месть, месть! Мне надо уто-
лить свою жажду мести, чтобы перенести, пережить свою
потерю и весь тот позор, который она навлекла на меня.
Ночная буря сгубила у меня весь годовой урожай, на по-
лях не уцелело ни единого колоса, а здесь, где она, по ее
словам, живет, здесь все нетронуто, растет и цветет так
Действие третье, явление шестое
471
пышно, как я никогда еще не видывала. Ну, мыслимо ли
это без колдовства? Улафа же она так крепко опутала
своими дьявольскими сетями, что он сегодня ночью в са-
мую бурю бежал в горы вслед за нею. Дом мой она
сожгла до тла, да еще заперла все окна и двери... Божье
чудо, что слуги во-время подоспели на помощь.
Арне. О, господи помилуй, боюсь, что пожар этот
стоил мне двух дорогих жизней — Ингеборг и слуги моего
Хемминга.
Фру Кирстен. Ну, ну, господин Арне! Рано еще
отчаиваться. Ингеборг могла спастись, — все мы остальные
спаслись же, несмотря на хитрость этой проклятой кол-
дуньи... Ингеборг со страху потеряла голову и куда-нибудь
убежала.
Арне. Ну, пусть Ингеборг, а уж Хемминга-то нечего
искать, я знаю.
Фру Кирстен. Почему так?
Арне. О, он стал таким хитрым, пронырливым бесом
в последнее время. Он нарочно сгорел там, чтобы отпла-
тить мне, — он знал, что я и дня не могу обойтись без
него. О, я его знаю!
Фру Кирстен. Как бы там ни было, Альфхильд
надо схватить, допросить, судить и казнить. У меня немало
найдется, в чем обвинить ее!
Арне, А если понадобится, я могу еще прибавить.
Она украла ночью из конюшни моего серого в яблоках
коня. Исчез и с седлом и с уздечкой.
Фру Кирстен (в сторону). Ингеборг и Хемминг
исчезли и конь его тоже... Будь я на его месте, я бы знала,
что мне думать. (Вслух.) Теперь двинемся и разделимся
на кучки; кто первый увидит Альфхильд, пусть затрубит
в рог или трубу; другие услышат и поспешат на зов, пока
не соберемся все вместе.
Все расходятся в разные стороны.
Арне (оставшись один). А я совсем не знаю местно-
сти; куда же я пойду? (Зовет.) Хемминг! Хемминг! fCno-
хватясь.) Ах, да, его ведь... (Покачивая головой.) Гм...
гм... стыдно ему! (Уходит направо.)
472
Улаф Лильекранс
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Альфхильд выходит слева; в руках у нее узелок*
Альфхильд.
Наплакалась досыта; больше в глазах
Нет слез у меня и нет жалоб в устах.
Пора отдохнуть; я устала смертельно.
(Бессильно опускается на камень на переднем плане.)
Осталось сказать мне отцу лишь прости
И — в горы высоко-высоко уйти.
Здесь Улафа власть надо мной беспредельна, —
Куда ни пойду, он стоит предо мной.
Лишь там, на высотах, найду я покой.
Из памяти все дорогие мгновенья
И скорбь свою вырву; мне нужно забвенье.
А я-то мечтала, что жизнь хороша!
Она такова, пока грезит душа;
Очнется и трезвыми взглянет очами —
Увы, ничего настоящего нет;
Рассыплется все под твоими руками;
Все ложь и подделка — таков белый свет!
Из лесу доносятся звуки рога.
Вот тут драгоценное все достоянье,
Что Альфхильд в наследство оставила мать;
Хочу под березкой его закопать,
Где с Улафом первое было свиданье.
(Развязывает узелок и вынимает из него серебряный вене#
и другие украшения.)
Носила венец на челе и она;
Прельстил и ее мир любовной мечтою;
Ужели такою же грубой рукою
Ее разбудили от сладкого сна?
И песни отца моего, что мне пели
О счастье, блаженстве любви, неужели
Те песни насмешкой лишь были одной?
Так лучше молчал бы! Судья ему бог!
Действие третье, явление седьмое
4 73
Те песни душевный мой мир возмутили,
В груди моей пышный чертог возводили
Для радостей жизни, но — рухнул чертог?
Снова слышатся звуки рога.
Мое серебро — ведь металл благородный;
Оно не истлеет подобно негодной
Соломе, откуда цеп выбил зерно;
Зарой его в землю, лежи там оно
Столетьями, — вырой, почисть — засияет,
Ни в блеске своем ни в цене не теряет.
Да, счастье подобно соломе пустой,
А скорбь — благородный металл дорогой!
(Снова завязывает украшения в узелок.)
Я песню о кладе волшебном слыхала:
Что в ночь по десятку жемчужин стекало
Из клада на землю, как слезы, а клад
Попрежнему все оставался богат.
И скорбь моя может с тем кладом сравниться;
И ночью и днем будут слезы катиться —
Жемчужины крупные, самый же клад
Останется неистощимо богат...
Порою следила я за облаками,
Летела мечтою крылатой им вслед,
Небесными их я звала лебедями...
Теперь умудрил меня опытом свет!
Я верила прежде всем сердцем, душою:
Деревья растят свою летнюю сень,
Чтоб дать мне от зноя защиту и тень,
Что камни наполнены жизнью живою!..
Но я поумнела, и знаю —одна
Душа человека страдает, она
И в горе, и в счастье совсем одинока.
Друзей у нее ни в лесах, ни в лугах.
(Вставая.)
Так я унесу свое горе далеко,—
Могилу найду себе в вечных снегах!
(Хочет идти.)
474
Улаф Лильекранс
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Альфхильд. Фру Кирстен, Арне, гости, крестьяне и
слуги стекаются с разных сторон. Позже Улаф.
Фру Кирстен. Вот она! Стой, Альфхильд! Не пы-
тайся бежать, не то мы тебя застрелим!
Альфхильд. Что тебе надо от меня?
Фру Кирстен. Успеешь еще узнать об этом. (Ука-
зывая на узелок,) Что у тебя тут?
Альфхильд. Наследство после матери.
Фру Кирстен. Давай сюда! Ага! Серебряный ве-
нец! По правде, Альфхильд, если ты единственная дочь у
своей матери, то, боюсь, венец этот не уцелеет в ее роде.
(Слугам,) Свяжите ее! Она стоит и смотрит так безза-
ботно, как знать, что она замышляет.
Альфхильд связывают руки.
(Громко, со сдержанной страстностью,) Суд объявлен! Как
вам известно, я имею полное право защищать свои владе-
ния и судить по законам страны всякого, кто причинит мне
вред на моей земле. Ты повинна в этом, Альфхильд! Ты
дерзнула на это и потому стоишь теперь ответчицей перед
судом. Оправдывайся, если можешь, но не забывай, что
дело идет о твоей голове.
Арне. Но помилуйте, фру Кирстен...
Фру Кирстен. Простите, господин Арне! Я в своем
праве и не отступлюсь от него. (Альфхильд,) Выступи впе-
ред и отвечай мне!
Альфхильд. Спрашивай, я буду отвечать.
Фру Кирстен. Многочисленны и тяжки обвинения
против тебя. Прежде всего я обвиняю тебя в том, что ты
безбожными волхвованиями околдовала сына моего Улафа
Лильекранса, отвратила его сердце и мысли от его невесты, с
которой он был обручен... И он, заболев душой, не находил
больше покоя в своем доме, все рвался сюда, в горы, где ты
жила. Все это было неспроста, поэтому ты обвиняешься
в колдовстве. Отвечай, оправдывайся, если можешь!
Альфхильд. Что могу я сказать в ответ на это. Ты
называешь колдовством ту таинственную силу, которая
Действие третье, явление восьмое
475
влекла У лафа сюда в горы. Быть может, ты права, но кол-
довство это не от лукавого; сам господь бог мог смотреть
на нас с Улафом в любой час, что он провел здесь; в каж-
дой мысли своей об Улафе я могла бы сознаться божьим
ангелам, и они не смутились бы.
Фру Кирстен. Довольно! Ты еще усугубляешь
свой грех кощунством. Горе тебе, Альфхильд! Каждое твое
слово падает на чашу весов правосудия. Но это твое дело.
(Окружающим.) Я зову вас в свидетели ее ответа. (Снова
обращаясь к Альфхильд.) Еще я обвиняю тебя в том, что
ты этой ночью снова колдовством своим сманила У лафа
сюда и укрыла его у себя.
Альфхильд. Ты права. Он у меня.
Фру Кирстен. Ты сознаешься!
Альфхильд. Но вся твоя власть бессильна вырвать
его у меня. Пожалуй, для меня лучше было бы, будь это
в твоей власти, но ни ты, ни все силы земные не могут
этого сделать.
Фру Кирстен (в страстном порыве). Теперь тебе
не уйти от смерти! Говори же, где он у тебя?
Альфхильд (прижимая руки к груди). Здесь, в
сердце. Если сможешь вырвать его отсюда, ты искуснее
меня в колдовстве.
Фру Кирстен. Этот ответ мало поможет тебе. Го-
вори прямо, где он?
Альфхильд. Я сказала.
Фру Кирстен (сдерживая злобу). Хорошо, хорошо!
Арне (окружающим). Будь Хемминг жив, он бы сумел
допытаться у нее правды: он такой хитрый стал в послед-
ние дни.
Фру Кирстен. Теперь третье мое обвинение про-
тив тебя: ты сегодня ночью подожгла мой дом, и он сгорел
дотла. Быть может, при этом погибли человеческие
жизни, — мы еще не знаем наверно, но если и не так — все
равно; намерение твое — сжечь нас всех вместе с домом —
ясно, как день. Будешь ли ты отрицать, что сожгла ночью
мой дом?
Альфхильд. Я не отрицаю, я сожгла твой дом.
Фру Кирстен. И какими же выдумками ты скра-
сишь свое дело? (С горькой насмешкой.) Ты не можешь
475
Улаф Лильекранс
сослаться на то, что действовала сгоряча, не подумав.
У тебя, насколько я помню, было время собраться с мысля-
ми; ты стояла во дворе одна, никто к тебе не подходил,
никто не мешал тебе спокойно обсудить дело. Не можешь
ты сослаться и на то, что веселье на пиру отуманило тебя,
что вино бросилось тебе в голову: ты ведь не пировала
с нами, ты стояла во дворе, и там было довольно про-
хладно; холодный ветер мог тебя образумить.
Альфхильд. Да, я сожгла ночью твой дом, но ты и
Улаф и все вы причинили мне больше зла. Весь мир был
для меня высокой храминой, принадлежавшей великому
отцу. Голубое небо служило кровлей, звезды — лампадами,
светившими с высокого свода. И я резвилась в этой хра-
мине, веселая, богатая счастьем, а вы — вы сожгли у меня
все это сияющее великолепие; теперь все мертво, разру-
шено!
Фру Кирстен. Мало тебе будет проку от таких
речей! Еще раз спрашиваю тебя, где Улаф Лильекранс,
сын мой?
Альфхильд. Я сказала.
Фру Кирстен. Так сама же ты и произнесла себе
приговор, а я скреплю его!
Улаф показывается на обрыве, не замечаемый присутствующими.
Улаф (в сторону). Альфхильд!.. Господи, спаси! Еще
что?.. (Не замеченный никем, прячется.)
Фру Кирстен. Уличенная в колдовстве и поджоге
с целью убийства, ты по законам страны повинна смерти.
Приговор произнесен и немедленно будет исполнен.
Арне. Но послушайте, фру Кирстен...
Фру Кирстен. Приговор произнесен! Альфхильд
повинна смерти!
Альфхильд. Делай, как знаешь; я не стану тебе
противиться. Когда Улаф отверг меня, отнял у меня свою
любовь, жизнь моя померкла, я не живу больше.
Фру Кирстен. Отведите ее на обрыв!
Двое слуг уводят Альфхильд.
В последний раз, Альфхильд, верни мне моего сына!
Действие третье, явление восьмое
477
Альфхильд. Я не буду отвечать больше.
Фру Кирстен. Так будь же по-твоему! (Слугам.)
Сбросьте ее в пропасть... Постойте! Мне пришло в голову...
(Обращаясь к Альфхильд.) Глядя на тебя, я вспо-
мнила, как ты вчера стояла в золотом венце и мнила себя
достойной невестой Улафа. Теперь посмотрим, очень ли
тебя ценят; здесь много крестьян и слуг и богатых людей —
может статься, жизнь твоя будет спасена. Да, Альфхильд,
ты смотришь на меня с удивлением, но я хочу быть мило-
стивой к тебе. (Обращаясь к остальным.) Ведь вы все
знаете старинный обычай: женщина, осужденная на смерть,
как она, избегает казни и освобождается от суда, если чест-
ный, ничем не запятнанный человек выступит вперед, про-
возгласит ее невинной и вызовется жениться на ней. Не
правда ли, вы знаете этот обычай?
Все. Да, да!
Альфхильд (сквозь слезы). О, сносить такое глу-
мление, такой позор в последний свой час!..
Фру Кирстен. Так вот, Альфхильд! Да послужит
тебе на пользу этот обычай. Если хоть сам&й последний из
слуг моих выступит вперед и вызовется жениться на тебе,
ты свободна. (Озирается.) Никто не вызывается?
Все молчат.
Наденьте на нее серебряный венец. Пусть он пойдет в при-
дачу... С ним ты, может быть, выиграешь в цене, Альф-
хильд!
На Альфхильд надевают венец.
Во второй раз спрашиваю, не хочет ли кто спасти ее?
(Оглядывает окружающих.)
Все молчат.
Вот когда дошло до дела! Боюсь, что твои минуты сочтены.
Слушайте меня хорошенько, вы, молодцы там, наверху.
Если никто не' откликнется и на третий мой вызов, вы по
знаку моему сбросите ее в озеро. Ну, пусти же теперь в ход
все свое колдовство, Альфхильд! Попробуй колдовством
спастись от смерти! (Громогласно.) В последний раз! Вот
478
Улаф Лильекранс
стоит колдунья, поджигательница, убийца, — кто спасет ее
и женится на ней? (Оглядывает окружающих.)
Все молчат. Фру Кирстен быстро поднимает руку, чтобы подать знак;
слуги хватают Альфхильд, но в эту минуту Улаф в свадебном наряде
бросается из-за деревьев на выступ.
Улаф. Я спасаю ее и женюсь на ней! (Отталкивает
от нее слуг и развязывает ей руки.)
Альфхильд с криком падает ему на грудь. Он обвивает ее стан левой
рукой, а правую угрожающе поднимает кверху.
Все (сначала стоят, как окаменелые, а затем воскли-
цают). Улаф Лильекранс!
Фру Кирстен. Улаф Лильекранс! Сын мой! Что
ты сделал? Опозорил себя навеки!
Улаф. Нет, я смываю с себя стыд и позор, которые
навлек на себя своим поступком с нею. Я искуплю свой грех
и сам обрету счастье! (Ведет Альфхильд вперед.) Перед
всеми громко провозглашаю эту девушку своей невестой!
Она невинна; я один во всем виноват. (Становится перед
ней на колени.) И у ног твоих прошу тебя забыть и про-
стить.
Альфхильд (поднимая его). Ах, Улаф! Ты вернул
мне всю прелесть и красоту мира!
Фру Кирстен. Ты хочешь на ней жениться? Хо-
рошо, так я не мать тебе больше!
Улаф. Вы этим причиняете мне большое горе, хотя вы
давно перестали быть мне истинной матерью. Вы пользова-
лись мной лишь как орудием для удовлетворения вашего
честолюбия; я был слаб и покорялся. Но теперь я обрел
силы и волю, стою твердо на собственных ногах и сам
кладу основу своему счастью.
Фру Кирстен. Но ты не думаешь...
Улаф. Ни о чем я не хочу думать больше; я знаю,
чего хочу. Теперь лишь понял я свой диковинный сон. Мне
было предсказано найти прекраснейший цветок, оборвать
с него лепестки и развеять их по ветру. Так и вышло.
Сердце женщины — прекраснейший цветок в мире, и я
оборвал с него все его дорогие лепестки и развеял их по
Действие третье, явление восьмое
479
ветру. Но утешься, Альфхильд! С ними разлетелось также
много семян, скорбь взрастила их, и здесь, в долине, рас*
цветет для нас богатая, счастливая жизнь, — здесь мы по*
селимся и будем жить.
Альфхильд. О, теперь я счастлива, как в первую
нашу встречу!
Фру Кирстен (в сторону), Ингеборг исчезла, эта
цветущая долина принадлежит Альфхильд, — никто другой
не заявляет на нее прав... (Вслух,) Ну, хорошо, Улаф! Я не
хочу противиться твоему счастью. Если ты думаешь обрести
его таким путем, то... я даю вам свое согласие.
Улаф. Благодарю, матушка, благодарю! Теперь я
счастлив вполне.
Альфхильд (обращаясь к фру Кирстен). А ты
прощаешь мне мой грех?
Фру Кирстен. Ну, ну! Пожалуй, и я была не без
греха; не будем же вспоминать об этом.
Арне. Ну, а я-то как же? А моя дочь, с которой гос-
подин Улаф обручился? Ах, да... ее, пожалуй, и в живых-то
нет больше!
Улаф. Жива, жива!
Арне. Жива? Где же она? Где?
Улаф. Не могу вам сказать этого; скажу только, что
мы с нею дружески расторгли нашу помолвку.
Фру Кирстен. Видите, господин Арне, я...
Арне. Да, да, я не буду неволить свою дочь. Альф-
хильд суждено было выйти за рыцаря; то же может еще
выпасть и на долю Ингеборг. (С достоинством,) Вы, благо-
родные господа и достойные мужи, внимайте моему слову.
Слыхал я, будто я слыву среди вас невежей, не знающим
рыцарских нравов и обычаев. Так я же вам докажу, что
врете вы все. В старинных хрониках рассказывается, что
когда у доброго короля пропадала дочь, он обещал ее руку
и полцарства тому, кто найдет ее. И я поступлю, как те
старые, благородные короли: кто найдет Ингеборг, по-
лучит ее руку и половину моего добра в приданое. Со-
гласны?
Молодежь. Да, да, да!
480
Улаф Лильекранс
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Те же. Ингеборг быстро выходит из хижины, ведя за руку
Хемминг а.
Ингеборг. Вот и я! Хемминг нашел меня!
Все (поражены). Ингеборг и Хемминг! Здесь!
Арне (с горечью). Ах, чтоб-..
Ингеборг (бросаясь ему на шею). Отец, отец! Те-
перь поздно, — ты дал слово.
Арне. Его оно не касалось. Теперь я все понимаю, —
это он и похитил тебя!
Ингеборг. Наоборот, отец! Это я его похитила!
Арне (испуганно). Да помолчи ты! Сума ты со-
шла?
Ингеборг (тихо). Так говори скорее, что согласен.
Не то я всем расскажу, что это я...
Арне. Тсс... Тсс! Я ведь согласен. (Становится между
ними и с горечью смотрит на Хемминга.) Так это ты же
украл и моего серого в яблоках жеребца с седлом и уздеч-
кой?
Хемминг. Ах, господин Арне!..
Арне. О Хемминг, Хемминг! Ты... (Одумавшись.)
Ну, теперь ты жених моей дочери, так оставим это дело.
Ингеборг и Хемминг. О, благодарим, благо-
дарим!
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Те же. Торгьерд с арфой в руках.
Т оргьерд. Эге! Людно здесь сегодня.
Крестьяне. Музыкант Торгьерд!
Альфхильд (бросаясь в его объятья). Отец!
Все. Ее отец!
Улаф. Да, да, старина. Сегодня тут людно и весело, и
так с этих пор и будет. Сегодня сыграют свадьбу твоей
дочери; по любви идет она замуж, о любви пел ты ей в
своих песнях, так не станешь противиться.
Торгьерд. Да будет с вами* милость всех добрых
духов!
Действие третье, явление десятое
481
Альфхильд. И ты останешься жить с нами?
Торгьерд,
Нет, Альфхильд, дитя мое! Нет у певца
Домашнего крова; вдаль, вдаль без конца
Влечет его внутренней силой могучей.
Тот вечно бездомен, чья пылкая грудь
Подобна отзывчивой арфе певучей;
Повсюду он гость — и пускается в путь,
К биению жизни свой слух преклоняя
И тайную душу ее воспевая,
И шум водопада, и шелест ветвей,
Чуть слышные вздохи, немые рыданья,
Заветные думы людей и мечтанья —
Все, все воплощать должен в песне своей!
Улаф.
Но все ж навещать нас ты будешь порою?..
Вот здесь меж березок построим мы дом
И счастливо, Альфхильд, с тобой заживем.
Уж впредь не подернется взор твой слезою,
Чела не покроет тоскливая тень, —
Безоблачен будет твой жизненный день!
Альфхильд.
Не чаяла я и мечтою крылатой,
Что жизнь может быть столь прекрасной, богатой!..
Я вижу, как ночь ни бывает черна, —
Сменяется солнечным утром она!
(Преклоняя колени.)
Вы, ангелы божьи, мой путь охраняли,
Меня берегли в день напасти, печали
И не дали в мрачную бездну упасть
И душу отдать черным духам во власть!
Небесные силы не дремлют над нами!
И если не разумом — сердцем, душой
Всегда буду верить я в промысл благой.
Я верю: за бурными, черными днями
День радостный, светлый и тихий идет!
Так пусть же свершится все, что меня ждет.
482 Улаф Лилъекранс
Ничто не страшит меня, С новою силой
Готова нить жизни прясть твердой рукой!
(Взглянув на У лафа.)
Когда ж наконец мы...
(прерывает и, воздев руки к небу, доканчивает)
пусть эльф белокрылый
Слетит отнести нас на небо — домой!
Все окружают ее» Занавес опускается.
ОМТЕЛИ
ХЕЛЬГЕЛАР
ДРАМА В ЧЕТЫРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
HjERMjENDENE pa helgeland
1837
ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ К НЕМЕЦКОМУ ИЗДАНИЮ
1876 ГОДА
Приступая к опубликованию на немецком языке одной
из моих старейших драматургических работ, я считаю не
лишним обратить внимание читателей на то, что сюжет
этой драмы я заимствовал не из «Песни о Нибелунгах», а из
родственной ей скандинавской «Саги о Вольсунгах». Но и
это лишь частично. Главным образом мое произведение
основывается на различных, еще существующих исландских
родовых сагах, в которых гигантские события и отношения,
известные из «Песни о Нибелунгах» и «Саги о Вольсунгах»,
очень часто оказываются сведенными к человеческим мас-
штабам. Как мне кажется, из этого можно заключить, что
ситуация и происшествия,* изображенные в двух вышена-
званных произведениях, были типичными для нашей обще-
германской жизни в древнейшие исторические времена. Если
относиться к этому предположению всерьез, то, очевидно,
отпадает и упрек, что в предлагаемой здесь драме наш на-
циональный мир саг снижен до такой сферы, к которой
он не подходит. Идеализированные и в известной мере
безличные образы саг годятся для воплощения на сцене
в настоящее время меньше, чем когда-либо; но и совер-
шенно независимо от этого моим намерением вообще было
изобразить нашу жизнь в древнее время, а не наш мир саг.
Мюнхен, март 1876 года.
Генрик Ибсен
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Э р н у л ь ф с Фьордов, один из первых
поселенцев в Исландии.
Сигурд Могучий, морской конунг»
Херсир* Гуннар, богатый бонд *
в Хельгеланде. *
Т о р о л ь ф, младший сын Эрнульфа.
Д а г н и, дочь Эрнульфа.
И о р д и с, приемная дочь его.
Бонд Коре, хельгеландец.
Эгиль, четырехлетний сын Гуннара.
Шесть старших сыновей Эрнульфа.
Дружины Эрнульфа и Сигурда.
Гости, домочадцы, слуги я служанки,
изгнанники, объявленные вне закона,
и проч.
Действие происходит во времена Эрика Кровавой Секиры*
в Хельгеланде (на севере Норвегии), в доме Гуннара
и вблизи его двора.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Высокий берег, круто обрывающийся на заднем плане в море. Налево
саран для лодок, направо — скалы и хвойный лес. Внизу из-за скал
виднеются мачты двух кораблей викингов, стоящих в бухте; еще
дальше направо видны шхеры * и высокие островки; море бурное; зима;
метель и непогода.
Сигурд идет от кораблей; на нем белый полукафтан с серебряным
поясом, синий плащ, обтяжные штаны, меховые сапоги и стальной шлем;
сбоку короткий меч. Наверху между скал показывается Эрнульф,
в темном овчинном полукафтане, в латах и наколенниках, меховых сапо-
гах и шерстяных штанах; на плечи наброшен темный плащ из грубого
домотканного сукна с капюшоном, надвинутым на шлем и полузакры-
вающим лицо. Он высокого роста и могучего сложения, старый и слегка
согбенный, с длинной седой бородой; вооружен круглым щитом, мечом
и копьем.
Сигурд, выйдя, озирается и, увидав сарай для лодок, быстро на-
правляется к нему и пытается отворить дверь.
Эрнульф (видимо, пораженный появлением Сигурда
и как будто узнав его, спускается вниз и кричит). Уступи
поле, витязь!
Сигурд (оборачивается и, положив руку на меч, от-
вечает). Этого со мной еще не бывало!
Эрнульф. Так будет! Сарай нужен мне для ночлега
моей полузамерзшей дружине.
Сигурд. А мне для усталой женщины!
Эрнульф. Мои молодцы стоят побольше твоего
бабья.
Сигурд. Неужто лесные бродяги в такой цене в
Хельгеланде?
Эрнульф (поднимая копье). Дорого заплатишь ты за
эти слова!
Сигурд (обнажая меч). А тебе плохо придется, ста-
рик!
Эрнульфпб^осается на него; Сигурд защищается.
488
Воители в Хелъгеланде
С берега приходят Д а г в и и несколько людей из дружины
Сигурда. Справа на скалах показываются шесть сыновей Эр-
нульфа.
Дагни (одетая в красное платье, синий плащ и мехо-
вую шапку, несколько опередившая спутников, кричит,
обернувшись к кораблям). Сюда, дружина Сигурда! Супруг
мой бьется с кем-то.
Сыновья Эрнульфа. На помощь старику!
(Спускаются со скал.)
Сигурд (своим людям). Не подходите! Я и один его
одолею.
Эрнульф (сыновьям). Не мешайте мне! (Нападая
на Сигурда.) Я хочу увидеть твою кровь!
Сигурд. Посмотри прежде на свою! (Ранит его в
руку и выбивает копье.)
Эрнульф. Славный удар, витязь!..
Молнией мелькает
Меч, привычный к бою, —
Сам Могучий Сигурд
Посрамлен тобою!
Сигурд (улыбаясь). Но этот срам ему же был бы
к чести.
Сыновья Эрнульфа (пораженные). Сам Си-
гурд! Сигурд Могучий!
Эрнульф. Но ты нанес мне удар еще сильнее в ту
ночь, когда похитил дочь мою Дагни. (Сбрасывает капю-
шон.)
Сигурд и его дружина. Эрнульф с Фьордов!
Дагни (радостно, но с оттенком тревоги). Отец и
братья!
Сигурд. Стань позади меня.
Эрнульф. Нет нужды. (Подходя к Сигурду.) Я уз-
нал тебя с первого взгляда, оттого и завел ссору: я хотел
испытать, правду ли говорит молва, называя тебя самым
доблестным из доблестных мужей Норвегии. А теперь да
будет между нами мир и согласие!
Сигурд. Всего бы лучше так.
Эрнульф. Вот моя рука. Ты лихой боец; еще ни с
кем так славно не рубился старый ЭрнуЛьф!
Действие первое
489
Сигурд (пожимая протянутую руку). Пусть же это
будет последняя наша схватка. И я предлагаю тебе самому
рассудить нас; согласен ли ты назвать свои условия?
Эрнульф. Согласен, и мы сразу уладим нашу
распрю. (Окружающим.) Да будет известно всем, в чем
дело. Пять зим прошло с тех пор, как Сигурд Могучий и
херсир Гуннар викингами зимовали в Исландии и нашли
мирную пристань как раз у моего двора. Весной Гуннар
взял силой и хитростью мою приемную дочь йордис, а ты,
Сигурд, похитил Дагни, мою родную дочь, и отплыл с нею.
За это похищение присуждаю я тебя уплатить мне три
сотни серебром, и конец нашей распре.
Сигурд. Милостивые условия предлагаешь ты мне;
я выплачу тебе три сотни серебром, а в придачу пойдет шел-
ковый плащ с меховой опушкой, дар короля Этельстана*
английского; ни один муж в Исландии не носил плаща бо-
гаче.
Дагни. Вот так, мой добрый супруг, и спасибо тебе,
отец! Теперь только я вздохну свободно! (Пожимает руки
отцу и братьям и тихо разговаривает с ними.)
Э р н у л ь ф. Да будут же меж нами отныне неруши-
мый мир и согласие, а Дагни с этих пор да пользуется
таким же почетом, как если бы она была жена, честно взя-
тая тобою в супружество с согласия ее родичей.
Сигурд. И ты можешь рассчитывать на меня, как на
собственного родича.
Эрнульф. Я на это и рассчитывал и сразу же хочу
испытать твое расположение ко мне.
Сигурд. Я готов; говори — чего требуешь?
Эрнульф. Помощи словом и делом. Я прибыл сюда,
в Хельгеланд, чтобы отыскать Гуннара и потребовать
с него пеню за похищение йордис.
Сигурд (пораженный). Гуннара?
Дагни (так же). И Йордис... Где же они?
Эрнульф. Дома, во дворе своем, полагаю.
Сигурд. А где их двор?
Эрнульф. В нескольких перелетах стрелы отсюда;
ты разве не знал?
Сигурд (подавляя волнение). Нет, нет. Редко полу-
чал я вести от Гуннара с тех пор, как мы отплыли из
490
Воители 8 Хельгеланде
Исландии. Далеко залетал я со своими викингами, служил
многим иноземным королям в то время, как Гуннар сидел
дома. Сюда же пристал я сегодня утром на заре из-за не-
погоды. Я, правда, знал, что отцовский двор Гуннара где-то
здесь, на севере, но...
Да гни (Эрнулъфу). Так ты за этим и отплыл с ро-
дины?
Эрнульф. Да. (Сигурду.) Наша встреча с тобою
здесь — дело могучих; там, наверху, они так захотели. Взду-
май я сам искать тебя, я не знал бы, куда и пуститься на
поиски.
Сигурд (задумчиво). Правда, правда. Но это дело
с Гуннаром... Скажи мне, Эрнульф, ты крепко решился до-
биться своего — во что бы то ни стало, добром или силой?
Эрнульф. Я должен. Слушай, Сигурд! Летом был я
на тинге, и там собралось много наших достойных мужей.
Когда тинг пришел к концу, я сидел у себя в палатке и по-
пивал из рога со своими земляками, как вдруг зашла речь
о похищении невест, и мне пришлось выслушать много
горького за то, что я так долго оставляю свою обиду неот-
мщенной. Тут я разгневался и поклялся отправиться в Нор-
вегию, отыскать Гуннара и потребовать с него пеню или
отомстить ему за похищение, а без того не возвращаться
назад в Исландию.
Сигурд. Да, да, если дело такого рода, то я пони-
маю, — надо добиться своего во что бы то ни стало.
Эрнульф. Надо; но я не буду несговорчивым, а Гун-
нар слывет достойным человеком. Я и рад, что затеял этот
поход, — время под конец потянулось для меня слишком
медленно в Исландии. Ведь в море, на синих водах я со-
старился и поседел, и мне сдавалось, что надо же мне еще
разок погулять по ним, прежде чем... Гм... да, Бергтора,
добрая жена моя, давно умерла, старшие сыновья каждое
лето гуляют викингами по морям, а теперь и Торольф под-
рос...
Д а г н и (радостно). Торольф с тобой? Где же он?
Эрнульф. На корабле, (указывая в глубину сцены
направо.) Поглядела бы ты на молодца! Большой вырос,
сильный и красивый, с тех пор как ты покинула дом. Из
него выйдет лихой витязь, Сигурд, — будет похож на тебя.
Действие первое
491
Дагни (улыбаясь). Вижу, все по-старому; Торольф
всегда был твоим любимцем»
Эрнульф. Он самый младший и похож на мать
свою — оттого.
Сигурд. Но скажи мне... насчет твоего намерения...
Думаешь ли ты сегодня же?..
Эрнульф. Лучше сегодня, нежели завтра. Я удо-
вольствуюсь небольшим выкупом; если же Гуннар не согла-
сится, пусть сам на себя пеняет.
Справа поспешно приближается бонд Коре, одетый в кафтан из
серого домотканного сукна и широкополую войлочную шляпу; в руках
у него жердь, выломанная из плетня.
Коре. Добрая встреча, витязи!
Эрнульф. Встреча с викингами редко доводит до
добра.
Коре. Если вы честные люди, то дадите мне приют и
защиту; слуги херсира Гуннара добираются до моей головы.
Эрнульф. Херсира Гуннара!..
Сигурд. Так, верно, ты причинил ему зло?
Коре. Я защищал свое право. У нас было общее паст-
бище на островке, неподалеку от берега, и люди Гуннара
угнали у меня лучших волов, а один из его людей вдобавок
обозвал меня рабом. Тогда я поднял на него оружие и по-
ложил его на месте.
Эрнульф. Ты поступил по закону.
Коре. А сегодня утром люди его замыслили напасть
на меня. По счастью, меня предупредили во-время, и я бе-
жал, но, верно, недолго ждать мне погони моих недругов.
Сигурд. Плохо верится твоим словам, бонд! В былое
время я знавал Гуннара, как себя самого, и верю — никогда
он не учинит обиды мирному человеку.
Коре. Гуннар ни при чем во всех этих бесчинствах:
он уехал на юг, это Йордис, жена его...
Дагни. Йордис!..
Эрнульф (бормочет). Да, да, это похоже на нее.
Коре. Я предлагал Гуннару виру за убитого, и он со-
глашался принять, но тут вмешалась Йордис, разожгла
своего супруга насмешками и помешала нашему соглаше-
нию. Потом Гуннар отправился на юг, а сегодня утром..^
492
Воители в Хельгеланде
Сигурд (смотрит налево). Вон с севера идут какие-
то люди, уж не...
Коре. Сам Гуннар!
Эрнульф. Будь спокоен, я думаю, что помирю вас.
Слева входит херсир Гуннар с несколькими людьми. Он
одет по-домашнему, в коричневом кафтане, обтяжных штанах, синем
плаще и широкополой шляпе; из оружия при нем лишь небольшая
секира.
Гуннар (останавливаясь при виде собравшихся). Эр-
кульф с Фьордов? Да, в самом деле...
Эрнульф. Ты не ошибся!
Гуннар (приближаясь). Ну, так добро пожаловать
в мои владения, если ты пришел с миром.
Эрнульф. Если ты желаешь того, как и я, — мир не
будет нарушен.
Сигурд (выступая), Добрая встреча, Гуннар!
Гуннар (радостно). Сигурд! Побратим! (Пожимает
ему руку.) Да, раз ты здесь, я уверен, что Эрнульф при-
был с миром. (Эрнулъфу.) Протяни мне руку, старик! Не-
трудно догадаться, зачем ты явился сюда, на север. Дело
касается Йордис, твоей приемной дочери...
Эрнульф. Верно. Ты нанес мне великую обиду,
когда увез Йордис без моего согласия.
Гуннар. Ты прав, за грехи юноши надо расплачи-
ваться мужу. Давно я поджидал тебя, Эрнульф, и если дело
лишь за выкупом, — мы скоро поладим.
Сигурд. И я то же думаю. Эрнульф будет умерен
в своих требованиях.
Гуннар (с сердечной теплотой). Да, старик, ведь
если бы ты потребовал за нее сколько следует, — всего
моего добра не хватило бы расплатиться с тобой!
Эрнульф. Я поступлю по закону и обычаю, будь
спокоен. А теперь о другом. (Указывая на Коре.) Ты ви-
дишь этого человека?
Гуннар. Коре! (Эрнулъфу.) Ты знаешь, что между
нами вражда?
Эрнульф. Твои люди угнали его скот; за похищение
полагается выкуп.
Гуннар. А за убийство — вира! Коре убил моего
раба!
Действие первое
493
Коре. Он насмехался надо мной.
Гуннар. Я уже сказал, что готов помириться.
Коре. Но Йордис не помышляет об этом, сегодня
в твое отсутствие напала на меня и теперь грозит убить
меня.
Г уннар (гневно). Ты правду говоришь? Она...
Коре. От слова до слова все правда.
Эрнульф. Вот почему бонд просил меня о помощи,
и она будет ему оказана.
Г уннар (подумав с минуту). Ты поступаешь со мною
честно, Эрнульф, и мне подобает исполнить твою волю.
Слушай меня, Коре! Я готов простить тебе убийство раба;
пусть это покроет причиненный тебе вред, и дело с концом.
Коре (протягивая руку Гуннару). Условия добрые, я
принимаю их.
Эрнульф (Гуннару). И даешь за себя и за своих мир
ему и его дому?
Г уннар. Мир ему в его доме и где бы он ни был!
Сигурд (указывая направо). Смотрите!
Гуннар (недовольный). Йордис!
Эрнульф. С вооруженными людьми!
Коре. Она гонится за мной!
Йордис с толпой слуг. Она вся в черном; на плечах плащ
с капюшоном; слуги вооружены мечами и секирами, а у нее самой
в руках легкое копье,
Йордис (останавливаясь на некотором расстоянии).
Здесь собралось немало мужей, как видно.
Да гн и (спеша к ней). Привет, Йордис, привет!
Йордис (холодно). Спасибо. Я уже слышала, что ты
здесь неподалеку. (Приближается и окидывает собравшихся
острым взглядом.) Гуннар и... Коре, мой недруг... Эрнульф
с сыновьями и... (Увидав Сигурда, чуть заметно вздраги-
вает, умолкает на минуту, но затем овладевает собой.)
Словом, я вижу здесь много знакомых лиц... но не знаю,
кто из них лучше расположен ко мне.
Эрнульф. Мы все расположены к тебе.
Йордис. Если так, ты не откажешься выдать Коре
моему мужу.
Эрнульф. В этом нет нужды.
494
Воители 0 Хелыеланде
Гуннар. Между нами мир и согласие!
Йордис (с скрытой насмешкой). Согласие? Да, я
ведь знаю, ты человек умный, Гуннар. Коре обрел сильных
друзей, и, видно, тебе кажется безопаснее...
Гуннар. Напрасно разжигать меня насмешками!
(С ударением.) У нас теперь мир с Коре.
Йордис (принужденно). Хорошо. Раз ты обещал ему
мир, надо сдержать свое слово.
Гуннар (с силой, но без горячности). Да, так должно
быть и так будет:
Эрнульф (Йордис). Перед твоим приходом мы почти
совсем договорились полюбовно завершить еще одну
распрю.
Йордис (резко). Между тобой и Гуннаром?
Эрнульф (кивая головой). Да, дело шло о тебе.
Йордис. Я знаю, какое дело! Но скажу тебе, прием-
ный отец мой, никогда не бывать тому, чтобы херсир Гуннар
дал запугать себя, хоть ты и явился сюда с вооруженными
людьми. Явись ты в наш дом одиноким путником, вам
легче было бы сговориться.
Гуннар. Эрнульф и его сыновья явились с миром.
Йордис. Быть может, но молва иначе толкует дело,
и сам ты, Гуннар, верно, не очень-то полагался на их мир
еще вчера вечером, коли отослал сына нашего Эгиля на юг,
едва услыхал, что приплыл на своих ладьях Эрнульф с
Фьордов.
Сигурд (Гуннару). Ты отослал сына своего на юг?
Йордис. Чтобы вернее уберечь его, если Эрнульф
нападет на Нас.
Эрнульф. Не следует тебе насмехаться, Йордис.
Гуннар поступил как разумный муж — раз ты мешаешь
примирению.
Йордис. Удача правит жизнью. Будь что будет; но
я лучше умру, чем куплю себе жизнь трусливым примире-
нием.
Дагни. Сигурд тоже заплатил выкуп и не стал от
этого хуже.
Йордис. Сигурду самому лучше знать, что может
умалить его честь, что нет.
Сигурд. Ну, об этом напоминать мне не приходится.
'Действие первое
495
йордис. Сигурд прославленный витязь, но Гуннар
совершил самый отважный подвиг, убив белого медведя у
дверей моей светлицы!
Гуннар (смущенно поглядывая на Сигурда). Да, да,
довольно об этом.
ЭрнуЛьф. Правда, это самый отважный подвиг,
кем-либо совершенный в Исландии, и потому...
Сигурд. Тем легче Гуннару уступить, никто не на-
зовет его трусом.
йордис. Если давать выкуп, то надо и требовать
выкупа. Гуннар, помнишь ты, что однажды обещал мне?
Гуннар. Я дал необдуманное обещание, ты требуешь,
чтобы я его исполнил?
Йордис. Оно должно быть исполнено, если впредь
нам жить вместе под одной кровлей. Знай же, Эрнульф,
если тебе будет дан выкуп за похищение твоей приемной
дочери, 'то и ты должен заплатить виру за убийство
Йокуля, моего отца, и за захват его земель и добра.
Эрнульф. Йокуль пал в честном поединке; твои же
родичи нанесли мне тяжкую обиду, отослав тебя в Ислан-
дию и хитростью заставив меня взять тебя в приемыши.
Они скрыли от меня, кто ты.
Йордис. Честью, а не обидой было для тебя воспи-
тывать дочь Йокуля!
Эрнульф. С тех пор я не знал мира, это верно.
Йордис. И, пожалуй, будет еще хуже, если ты...
Эрнульф. Я прибыл сюда не для того, чтобы препи-
раться с женщинами... Гуннар, выслушай мое последнее
слово: согласен ты дать выкуп за похищение?
йордис (Гуннару). Помни, что ты обещал!
Гуннар (Эрнулъфу). Ты слышишь, я дал слово и
должен...
Эрнульф (с горечью). Довольно, довольно! Никогда
не скажут про меня, что я заплатил виру за честную победу
в единоборстве!
йордис (с силой). Так мы дадим отпор тебе и твоим!
Эрнульф (с возрастающим гневом). И кто здесь
вправе требовать виру за убиение Йокуля? Где его ро-
дичи? Ни единого нет в живых. Где его законные мстители?
йордис. Мстителем выступает Гуннар за меня.
496
Воители в Хелыеланде
Эрнульф. Гуннар? Да, если бы ты стала его женой
с согласия твоего приемного отца или уплати он теперь
выкуп за похищение, он был бы законным мстителем, но...
Дагни (боязливо, с мольбой). Отец! Отец!..
Сигурд (быстро). Не договаривай!
Эрнульф (возвысив голос). Нет, скажу ВЪ всеуслы-
шание. У женщины похищенной нет законного супруга!..
Гуннар (запальчиво). Эрнульф!
Йордис (в диком порыве). Поругана! Опозорена!
(Дрожащим голосом.) Ты... ты раскаешься!..
Эрнульф (продолжая). Похищенная женщина по за-
кону считается лишь наложницей. Если хочешь, чтобы тебя
уважали как жену Гуннара, ты должна...
Йордис (с принужденным спокойствием). Нет, Эр-
нульф, я лучше знаю, что нужно для этого. Если я слыву
лишь наложницей Гуннара, то он должен прославить себя
подвигами, прославить так, чтобы не позор был мне оста-
ваться даже наложницей его! И берегись теперь, Эрнульф!
Пути наши расходятся, но я буду пускать в ход оружие
против тебя и твоего рода где и как придется; отныне не
быть тебе спокойным за твою жизнь, как и всякому, кто...
(Злобно взглянув на Коре.) Коре! Эрнульф заступился за
тебя, и между нами мир, но я не советую тебе спешить
домой; за убитого встанет много мстителей, и легко может
случиться, что... Ну, я предостерегла тебя от беды, теперь
поступай как сам знаешь. Идем, Гуннар, надо нам воору-
житься. Ты совершил славный подвиг в Исландии, здесь
тебе предстоит совершить еще более славный, чтобы твоей...
наложнице не пришлось стыдиться себя и тебя!
Гуннар. Будь разумна, йордис! Непристойно вести
себя так.
Дагни (умоляюще). Постой, сестра, погоди! Я уго-
ворю отца...
Йордис (не слушая ее). Домой, домой! Не пели над
моей колыбелью, что я буду влачить жизнь презренной на-
ложницей. Но если уж мне влачить эту жизнь и этот
позор... хоть один день еще, то супруг мой должен совер-
шить нечто... нечто такое, что поставит его превыше всех
мул;сп на свете! (Уходит направо.)
К. Н. Рыбаков — Эрнульф
:Воители в Хельгеланде» («Северные богатыри»). Малый театр.
1893 г.
Г. Н. Федотова — Йордис
«Воители в Хельгеланде» («Северные богатыри»). Малый театр. 1893 г.
Действие первое
497
Гуннар (вполголоса). Сигурд, дай мне слово погово-
рить со мной прежде, чем уедешь отсюда. (Уходит со
своими людьми направо.)
Непогода между тем утихла, На горизонте низко над морем показы-
вается красный диск полуденного солнца.
Эрнульф (грозно). Дорого заплатишь ты за свое
поведение, приемная дочь!
Дагни. Отец! Отец! Не злое же у тебя на уме!
Эрнульф. Оставь меня! Ну, Сигурд, теперь не об
одном выкупе пойдет у нас речь с Гуннаром.
Сигурд. Что ты намереваешься предпринять?
Эрнульф. Не знаю, но далеко пронесется молва о
том, как Эрнульф с Фьордов гостил у херсира Гуннара.
Сигурд (спокойно и твердо). Быть может; но вот что
я скажу тебе, Эрнульф: ты не нападешь на него с оружием
в руках, пока я жив.
Эрнульф. Почему так? Если захочу...
Сигурд. Этого не должно быть, хоть ты и хочешь.
Эрнульф (с горячностью). Хорошо! Будь заодно
с моими недругами; я не побоюсь пойти против вас всех.
Сигурд. Выслушай меня, Эрнульф: не дождаться
тебе того дня, чтобы мы с тобою вступили в бой. Меж нами
честный мир; Дагни мне дороже оружия и золота, и я ни-
когда не забуду, что ты ее ближайший родич...
Эрнульф. Я того и ждал от тебя, отважный Сигурд!
Сигурд. Но Гуннар мой побратим; мы поклялись
друг другу в вечной дружбе и мире. Мы делили с ним
счастье и удачу в походах и в мирное время, и он мне до-
роже всех мужей в свете. Набеги и походы ему не по душе,
хоть он и храбр... Словом, меня вы все знаете, знаете, что
я не трус и не боюсь борьбы, но теперь я прошу о мире для
Гуннара. Уступи мне на этот раз, Эрнульф!
Эрнульф. Не могу, все витязи поднимут меня на
смех, если я вернусь в Исландию с пустыми руками.
Сигурд. С пустыми руками ты не вернешься. Тут
в заливе два моих корабля со всем добром, добытым мной
в набегах; много там и драгоценных королевских даров,
сундуков с добрым оружием и прочими сокровищами; бери
себе один корабль, выбирай любой из них, — он будет твой
17 Г. Ибсен, т. 1
498
Воители в Хельгеланде
со всем, что есть на нем, и пусть это будет выкупом за
Йордис, — дан мир Гуннару!
Эрнульф» Великодушный Сигурд! Вот что готов ты
сделать для Гуннара!
Сигурд. Него пожалеет человек для лучшего друга
своего?
Эрнульф. Отдать половину своего добра!
Сигурд (внушительно). Бери все, бери оба корабля,
все, что у меня есть, и возьми меня с собой в Исландию
беднейшим своим дружинником; то, что я отдаю, я могу
добыть себе вновь, но если ты нападешь на Гуннара, не
знавать мне больше радости на белом свете. Ну, Эрнульф,
что ты скажешь мне?
Эрнульф (раздумывая). Два корабля, оружие и вся*
кое добро... Добро никогда не лишнее, сколько бы его ни
было..-fC горячностью.) Но нет, нет! Йордис грозила мне...
Не хочу, нечестно было бы завладеть твоим добром.
Сигурд. Да выслушай сначала...
Эрнульф. Нет, говорю я! Я сам добьюсь своего,
пусть счастье вершит дело.
Коре (приближаясь). Дружеский совет дает Сигурд,
но, если хочешь вернее добиться своего, я могу дать тебе
еще лучший совет. Не рассчитывай на выкуп, пока за
Йордис остается последнее слово, но отомстить ты можешь,
если послушаешься меня.
Эрнульф. Отомстить?1 Какой же ты дашь мне совет?
Сигурд. Недобрый, это я вижу.
Дагни (Эрнульфу). Не слушай его!
Коре. Йордис лишила меня мира и будет стараться
извести меня хитростью; если ты обещаешь мне свою за*
щиту, я сегодня же ночью подожгу дом Гуннара так, чтобы
все они сгорели там. По душе ли тебе это?
Сигурд. Презренный!
Эрнульф (спокойно). По душе ли мне это? Знаешь,
Коре, что мне больше по душе? (Громовым голосом.) Об-
рубить тебе нос и уши, презренный раб! Плохо ты знаешь
старого Эрнульфа, если полагаешь, что он пойдет на такое
позорное дело.
Коре (попятившись). Если ты не нападешь на Гун-
нара, он нападет на тебя.
Действие первое
499
Эрнульф. Так на то у меня есть руки и оружие,
чтобы защищаться.
Сигурд (Коре). А теперь — убирайся прочь! Мест-
ным людям позор знаться с тобой.
Коре (уходя). Да, да, придется мне самому защищать
себя, как сумею; а вам говорю; раскаетесь, если будете дей*
ствовать добром. Я знаю Йордис. И... найду, чем поразить
ее! (Спускается к морю.)
Дагни. Он замышляет месть! Сигурд, надо помешать
ему!
Эрнульф (с досадой). Пусть делает, что хочет; поде-
лом ей будет.
Дагни. Ты говоришь не то, что думаешь. Вспомни,
ты воспитал ее.
Эрнульф. В злосчастный день принял я ее под свой
кров; начинает сбываться предсказание Йокуля.
Сигурд. Йокуля?
Эрнульф. Йокуля, ее отца. Когда я нанес ему смер-
тельную рану, он рухнул навзничь на траву и провещал,
глядя на меня:
«Племя Йокуля его убийце
Будет вред чинить всегда и всюду;
Тот, кто Йокуля возьмет именье,
Не к добру его возьмет, а к худу!»
А провещав это, помолчал с минуту, захохотал и умер.
Сигурд. Не верь этому.
Эрнульф. Как знать? Утверждают, будто Йокуль
однажды скормил своим детям волчье сердце, чтобы и они
стали лютыми, как волки. Йордис, видно, тоже получила
свою долю, судя по ее нраву... (Останавливается, глядя
направо.) Гуин ар! Или нам суждено встретиться сегодня
еще раз?
Гуннар (приближаясь). Да, Эрнульф, думай обо мне,
что хочешь, но я не могу допустить, чтобы мы с тобой рас-
стались врагами.
Эрнульф. Чего же ты хочешь?
Гуннар. Мирно протянуть тебе руку перед твоим
отъездом. Слушайте меня все: последуйте за мною ко мне
в дом и будьте моими гостями, скрлько захотите. Ни в по-
17*
SOO
Воители в Хелъгеланде
стелях ни в угощении недостатка не окажется, и о споре
нашем не будет упомянуто ни слова — ни сегодня ни завтра.
Сигурд. А Йордис?..
Гуннар. Покорилась моей воле, одумалась по дороге
и теперь согласна со мной, что мы с тобой, верно, поладим,
если вы погостите у нас.
Дагни. Да, да! Так и будет.
Сигурд (нерешительно). Но я не знаю...
Дагни. Гуннар — твой побратим; право, это будет не-
похоже на тебя, если ты откажешься.
Гуннар (Сигурду). Ты был мне другом всегда и во
всем; не пойдешь же ты против меня на этот раз?
Дагни. Уехать отсюда, оставить Йордис с ненавистью
в сердце... нет, нет, этого нельзя!
Гуннар. Я причинил Эрнульфу великую обиду; пока
она не заглажена, я не могу успокоиться.
Сигурд (горячо). Все готов я сделать для тебя, Гун-
нар, только не остаться здесь. (Спохватившись.) Я — вас-
сал короля Этельстана, и мне надо вернуться к нему в
Англию нынешнею зимою.
Дагни. Но это ж тебе не помешает.
Г уннар. Никто не знает, что кого ждет впереди;
быть может, мы встретились с тобой в последний раз, Си-
гурд, и ты сам будешь раскаиваться, что не помог мне, пока
можно было.
Дагни. И нескоро ты увидишь меня веселой, если от-
плывешь сегодня.
Сигурд (решительно). Хорошо, будь по-вашему,
хотя... Но теперь дело решено; вот моя рука: я остаюсь и
буду в гостях у тебя и у Йордис.
Гуннар (пожимая ему руку). Спасибо, Сигурд, я
знал, что ты мне не откажешь... А ты, Эрнульф, и ты ска-
жешь то же?
Эрнульф (угрюмо). Я подумаю. Больно уязвила меня
Йордис... Сегодня я не дам ответа.
Г уннар. Ну, ну, старый витязь, Сигурд и Дагни,
верно, сумеют разгладить морщины на твоем челе. Теперь
я пойду готовить пир. Оставайся пока с миром и добро по-
жаловать в мой дом! (Уходит направо.)
Действие первое
501
Сигурд (про себя). Йордис одумалась, сказал он. Как
мало он ее знает; скорее же она замышляет... (Обрывает
и оборачивается к своим людям.) Ну, за мной к ладьям; я
хочу выбрать дорогие подарки для Гуннара и для его близ-
ких.
Дагни. Самые лучшие подарки, какие только у нас
найдутся! А ты, отец?.. Нет, я не оставлю тебя в покое,
пока ты не сдашься! (Уходит с Сигурдом и его людьми
к морю.)
Эрнульф. Сдамся? Да, не будь в доме Гуннара жен-
щин... Ха, если бы я знал, чем поразить ее!.. Торольф,
это ты?
Торольф (быстро подходя). Как видишь. Правду ли
я слышал, что ты встретился с Гуннаром?
Эрнульф. Да.
Торольф. И между вами теперь вражда?
Эрнульф. Гм... по крайней мере, между мной и
Йордис.
Тор о л ь ф. Так будь спокоен. Ты будешь отомщен.
Эрнульф. Отомщен? Кто отомстит за меня?
Тор ольф. Ты слушай: я стоял на палубе, когда
мимо пробежал человек с палкой в руках и крикнул? «Если
ты из дружины Эрнульфа, то передай ему привет от Коре
и скажи, что я отомщу и за себя и за него». Тут он сел
в лодку и, гребя прочь от берега, прибавил: «У фьорда я
найду двадцать изгнанников, объявленных вне закона; мы
поплывем на юг, и вечер не успеет наступить, как Йордис
перестанет хвалиться потомством!»
Эрнульф. Он так и сказал? А! Теперь я понимаю.
Гуннар отослал своего сына на юг, Коре во вражде с Гун-
наром...
Торольф. И теперь он отправится туда и убьет маль-
чика.
Эрнульф (решительно). В путь, все! Мы поспорим
из-за этой добычи.
Торольф. Что ты задумал?
Эрнульф. Предоставь это мне. Я отомщу, а не Коре!
Торольф. Яс тобой!
Эрнульф. Нет, ты с Сигурдом и сестрою своей от-
правишься к Гуннару.
SQ2
Воители в Хельгеланде
Торольф. С Сигурдом? Он здесь?
Эрнульф. Видишь его корабли? Мы с ним помири-
лись; ты пойдешь за ним.
Торольф. К твоим недругам?
Эрнульф. Ты пойдешь на пир. Теперь Йордис
узнает старого Эрнульфа. Но слушай, Торольф, никому не
говори, что я задумал; слышишь, никому.
Торольф. Обещаю.
Эрнульф (берет его за руку и любовно глядит на
него). Прощай же, мой славный мальчик; веди себя благо-
пристойно на пиру, чтобы сделать мне честь. Не веди лиш-
них речей; а что будет сказано, то должно быть сказано,
как мечом отрублено. Будь приветлив, пока с тобой привет-
ливы; но если оскорбят, не смолчи на обиду. Не пей больше,
чем можешь, но и не отталкивай от себя рога, пока угощают
умеренно, чтобы не прослыть бабой.
Торольф. Нет, будь спокоен!
Эрнульф. Ступай же на пир к Гуннару. И я явлюсь
на пир — да так, как меня меньше всего ожидают. (Весело
остальным.) Вперед, волчата! Наточите зубы, — вам пред-
стоит отведать крови! (У ходит со старшими сыновьями
в глубину.)
Сигурд и Дагни идут с берега в богатых праздничных одеждах,
в сопровождении двух людей, несущих ларец; люди немедленно
уходят назад.
Торольф (глядя вслед отцу). Теперь они пойдут
биться, а меня не берут. Тяжело быть младшим в семье...
Здравствуй, Дагни, милая сестра моя!
Дагни. ТорольфГ Всеблагие боги, как же ты вырос!
Торольф. За пять лет, я полагаю...
Дагни. Да, да, правда.
Сигурд (протягивая ему руку). Ты будешь добрый
помощник отцу, если я не ошибаюсь.
Торольф. Только бы он испытал меня!..
Дагн^и (улыбаясь). Но он бережет тебя, и тебе это
не по душе. Я помню, он всегда любил тебя чересчур
нежно.
Сигурд. Куда он направился?
Т о р о л ь ф. На корабль. Пойдем; он явится попозже.
Действие первое
503
Сигурд. Я жду своих людей; они переносят на берег
груз и закрепляют корабли.
Торольф. Я пойду помогу. (Идет к морю,.)
Сигурд (после краткого раздумья). Дагни, супруга
моя, теперь мы одни, а у меня есть нечто на душе, чего
нельзя долее скрывать.
Дагни (удивленно). Что ты хочешь сказать?
Сигурд. Этот наш пир у Гуннара может кончиться
бедою.
Дагни. • Бедою? Или ты думаешь, что Гуннар...
Сигурд. Нет, нет, Гуннар добрый, честный муж; но
лучше было бы мне уехать отсюда и не быть его гостем.
Дагни. Ты пугаешь меня, Сигурд! Что это значит?
Сигурд. Скажи мне сначала одно. Где у тебя тот зо-
лотой обруч, который я однажды дал тебе?
Дагни (показывая). Здесь, на руке; ты велел мне но-
сить его.
Сигурд. Брось его в море, поглубже, чтобы его не
нашли никогда; он может стоить жизни многим доблест-
ным мужам.
Дагни. Этот обруч?
Сигурд (ruxoj. Ты помнишь тот вечер в доме отца
твоего... когда произошло похищение?..
Дагни. Помню ли я!..
Сигурд. Об этом-то я и поведу речь.
Дагни (с напряженным вниманием). Говори, говори!
Сигурд. Помнишь ты, был пир; ты рано ушла в свою
опочивальню; но Йордис осталась сидеть за столом среди
мужей. Бойко ходил в круговую рог и громко раздавались
всякие клятвы и похвальбы! Я поклялся увезти с собой из
Исландии прекрасную деву. Гуннар дал такую же клятву и
передал рог Йордис. Она приняла рог, встала и дала
клятву, что станет женой лишь того витязя, который войдет
в ее терем, убив белого медведя, прикованного на цепь у
порога, и вынесет ее из терема на руках.
Да гни. Да, да, я знаю.
Сигурд. Но все нашли, что это несбыточное дело,
таким свирепым чудовищем считался этот медведь. Никто,
кроме Йордис, не смел и подходить к нему; с ним не сла-
дили бы и двадцать человек вместе.,,
504
Воители в Хелъгеланде
Дагни. Но Гуннар все-таки одолел его и прославился
этим подвигом на весь мир.
Сигурд (глухо). Да... но... совершил подвиг я.
Дагни (вскрикивая). Ты!
Сигурд. Когда все разошлись из пиршественного по-
коя, Гуннар позвал меня побеседовать с ним с глазу на глаз
в опочивальне. И вот он сказал мне: «Йордис мне милее
всех женщин на свете; я не могу жить без нее». Я отвечал:
«Так ступай к ней в терем, ты знаешь ее условия». Но он
на это сказал: «Кто любит, тому жизнь дорога. Как знать,
что будет, если я пойду на медведя? А я боюсь теперь ли-
шиться жизни, — с нею вместе я лишусь и Йордис». Мы
долго толковали и покончили на том, что Гуннар пошел
готовить к отплытию свой корабль, а я взял свой меч, об-
лекся в боевые доспехи Гуннара и пошел в терем.
Дагни (с гордой радостью). И ты — ты убил мед-
ведя!
Сигурд. Да, я. В тереме было темно, как под
крыльями ворона. Йордис думала, что перед нею Гуннар.
Разгоряченная выпитым медом, она сняла с руки обруч и
дала мне... этот самый обруч ты и носишь.
Дагни (запинаясь). И ты провел ночь в светлице у
Йордис?
Сигурд. Меч мой лежал между нами. Еще до зари я
отнес Йордис на корабль Гуннара. Она не заметила нашей
хитрости, и он отплыл с нею. Тогда я пошел в твою опочи-
вальню и нашел тебя в кругу твоих девушек... Ну, ты сама
знаешь, что было дальше. Я отплыл из Исландии с прекрас-
ной девой, как поклялся, и ты с тех пор следуешь за мной,
как подобает верной подруге, куда бы я ни направился.
Дагни (растроганно). Отважный супруг мой! Ты со-
вершил тот славный подвиг!.. О, я должна была бы дога-
даться! Ты один мог совершить его... Йордис!.. Ты мог
овладеть этой гордой красавицей и все-таки выбрал меня.
Теперь ты стал бы мне еще в десять раз дороже, не будь
ты мне уже дороже всего на свете!
Сигурд. Дагни, моя добрая супруга, теперь ты
знаешь все, что надо. Я должен был предостеречь тебя...
Ведь обруч... Чтобы otf никогда не попался Йордис на
глаза! Послушайся меня, брось его в самую глубь морскую.
Действие первое 505
Дагни. Нет, Сигурд, он слишком дорог мне, — ведь
ты подарил его мне. Но будь спокоен, я затаю его от всех
глаз и никогда не выдам того, что ты сейчас поведал мне.
Торольф возвращается с людьми Сигурда.
Торольф. Все готово, идем на пир!„
Дагни. Идем, Сигурд, благородный, отважный ви-
тязь!
Сигурд. Тише, Дагни, тише! От тебя теперь зависит,
кончится ли этот пир добром или бедою. (Быстро оборачи-
ваясь к остальным,) Вперед, все! На пир к Гуннару! (Ухо-
дит с Дагни направо; остальные за ними,)
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Пиршественный покой в доме Гуннара. В глубине входные двери; в бо-
ковых стенах двери поменьше. Впереди налево возвышение с почетным
местом, направо такое же, меньших размеров. Посредине сложенный
из камней очаг, где пылает огонь. Вдоль средней стены по обе стороны
входных дверей возвышения со скамьями для женщин. От каждого
почетного места идет вдоль стены в глубину по длинному столу со
скамьями по обе стороны. На дворе темно; покой освещается пламенем
очага.
Йордис и Дагни входят справа.
Дагни. Нет, Йордис, не пойму я тебя. Ты мне пока-
зала весь свой двор, и я вижу — ни в чем у тебя нет недо-
статка; все так хорошо, богато — на что тебе сетовать?
Йордис. Гм... посади орла в клетку, и он станет
грызть прутья, будь они хоть железные, хоть золотые.
Дагни. Одним ты все-таки богаче меня — у тебя
есть сын, малютка Эгиль.
Йордис. Лучше совсем не иметь потомства, чем иметь
прижитое в бесчестье!
Дагни. В бесчестье?
Йордис. Ты забыла, что сказал твой отец?.. Эгиль —
сын наложницы, по его словам.
Дагни. Слова эти вырвались у него в гневе; кто же
обращает внимание на такие слова?
Йордис. Нет, Эрнульф сказал правду. Эгиль слабый
ребенок; видно, что он неблагороднорожденный.
Дагни. Йордис, как ты можешь?..
Йордис (не обращая на нее внимания). Позор впи-
тывается в кровь, словно яд от укуса змеи. Благородноро-
жденные сыновья героев бывают иного закала. Я слыхала
про одну королеву, которая пришила кафтан к телу сына,
и тот бровью не повел! (С злорадством.) Дагни, я хочу
так испытать Эгиля!
Действие второе?
537
Дагни (возмущенная), йордис, Йордис!
йордис (смеясь). Ха-ха-ха! Ты думала, я и вправ-
ду?.. (Переменив тон,) Но хочешь верь, хочешь не верь
мне—на меня порою находит... находит искушение сделать
что-нибудь подобное. Это, должно быть, в роду у нас, я ведь
иэ породы великанов, как говорят... Но садись, Дагни; где
только ты ни побывала за эти пять долгих лет. Расскажи
мне, верно, ты часто гостила при дворах королей?
Дагни. Бывало; особенно при дворе Этельстана в
Англии.
йордис. И везде тебя принимали с честью, сажали
за столом на почетнейшее место?'
Дагни. Сама знаешь. Как жена Сигурда...
Йордис. Да, да, Сигурд славный витязь, хотя Гун-
нар выше его.
Дагни. Гуннар?
Йордис. Гуннар совершил такой подвиг, на который
не отважился Сигурд... Ну, да оставим это. Но скажи, когда
Сигурд со своими викингами шел в бой на твоих глазах,
когда ты слышала лязг мечей, вдыхала запах дымящейся
крови, заливавшей палубу, — в тебе самой не вскипало
неистовое желание врубиться в самую сечу, ты не облека-
лась в боевые доспехи, не хваталась за оружие?
Дагни. Никогда. Что тебе приходит в голову! Я —
женщина.
Йордис. Женщина, женщина!.. Гм... никто не знает*
на что способна женщина... Ну, скажи мне еще $дно,
Дагни, — это ты наверно испытала... Когда мужчина обни-
мает любимую женщину... не правда ли, вся кровь вспыхи-
вает в ней огнем, сердце так и колотится в груди, и. голова
кружится от неизъяснимого блаженства?
Дагни (краснея), йордис, как можно...
йордис. Да говори же!
Дагни. Это* я думаю, ты и сама испытала.
й о р д и с. Да, один-единственный раз. В ту ночь,
когда Гуннар проник ко мне в терем. Он прижал меня к
груди так, что броня его треснула, и тогда> тогда...
Дагни (не выдержав). Как? Сигурд!..
Йордис. Сигурд? Кто говорит про Сигурда? Я го-
508
Воители е Хельгеланде
ворю о Гуннаре. О той ночи, когда совершилось похище-
ние...
Дагни (опомнившись). Да, да, помню... знаю...
йордис. Так вот, тогда лишь, один-единственный
раз; с тех пор никогда, ни разу. Мне сдается, что я была
просто околдована. Ведь поверить, чтобы Гуннар мог так
обнимать женщину... (Останавливается и смотрит на
Дагни.) Ты больна? То бледнеешь, то краснеешь.
Дагни. Нет, нет!
Йордис (не обращая на нее более внимания). Нет,
мне бы делить с викингами их походы! Так было бы лучше
для меня... и, пожалуй, для всех нас. Вот была бы жизнь —
полная, богатая! Ты не дивишься, Дагни, что застала меня
здесь еще в живых? Не боишься сидеть со мной в покое
одна в сумерки? Тебе не чудится, что я успела умереть за
эти долгие годы и что возле тебя привидение?
Дагни (охваченная жутким чувством). Пойдем туда...
к другим!
Йордис (взяв ее за руку). Нет, останься. Тебе не ка-
жется непонятным, Дагни, как это человек может остаться
в живых, просидев здесь целых пять ночей?
Дагни. Пять ночей?
Йордис. Здесь на севере каждая ночь — это долгая
зима. (Вдруг меняя выражение.) Но не думай, что здесь
нехорошо. Ты увидишь здесь такие чудеса, каких не виды-
вала при дворе королевском в Англии; заживем с тобою,
как сестры; пока ты гостишь у меня, будем ходить с тобою
к морю; когда непогода хорошенько разыграется, ты уви-
дишь, как волны летят на берег, словно дикие белогривые
кони... а вдали ныряют киты. Они сшибаются друг с дру-
гом грудью, как витязи в броне. О, что за наслаждение
было бы оседлать кита, носиться по волнам перед ладьями,
накликать бурю и заманивать людей в бездну своими за-
клинаниями!
Дагни. Фу, Йордис, как ты можешь говорить так!
Йордис. Ты умеешь творить заклинания?
Дагни (с отвращением). Я!..
Йордис. А я думала — умеешь. Чем же тогда при-
влекла ты Сигурда?
Дагни. Ты издеваешься надо мной! Я уйду.
Действие второе
509
Йордис (удерживая ее). Я шучу. Нет, ты слушай
дальше. Подумай, Дагни, сидеть тут вечер за вечером у
окошка и слушать плач водяного — там, в сарае для лодок;
сидеть и ждать, прислушиваясь к полету мертвецов, — их
путь лежит ведь через нашу полуночную страну. Это все
отважные бойцы, павшие в битве, и могучие женщины, ко-
торые жили не нашею мирною жизнью, как ты и я. В бурю
и непогоду летят они вихрем на вороных конях, звеня бу-
бенцами. (Обнимает ее и бурно прижимает к себе.) А!..
Подумай, Дагни, — совершить последний путь на таком
лихом скакуне!
Дагни (вырываясь). Йордис, Йордис! Пусти! Я не
хочу тебя слушать!
Йордис (смеясь). Какая же ты малодушная. Тебя не
трудно запугать.
Из входных дверей появляются Гуннар, Сигурд и Торольф.
Гуннар. Да, теперь я, право, не знаю, чего мне еще
и желать, — я опять нашел тебя, Сигурд, мой честный, от-
важный брат, и ты все такой же верный друг мне, как и
прежде; и потомок Эрнульфапод моим кровом, и сам ста-
рик скоро будет здесь, не правда ли?
Торольф. Он обещал.
Гуннар. Одного лишь недостает — маленького
Эгиля.
Торольф. Ты, верно, очень любишь мальчика? Все
о нем вспоминаешь.
Гуннар. Да, люблю; он ведь один у меня и обещает
стать и красивым и приветливым.
Йордис. Но витязя из него не выйдет.
Гуннар. Ну, ну, не говори.
Сигурд. И зачем ты его отослал?..
Гуннар. Да, лучше бы не делать этого. (Вполголоса.)
Но ты ведь знаешь, у человека сердце бывает не на месте,
когда дело идет о том, кого любишь больше всего на свете.
(Вслух.) У меня тут было мало людей, и никто из нас не
мог быть спокоен за свою жизнь, когда прошел слух, что
Эрнульф пристал к берегу со своими ладьями.
Йордис. Одно я знаю, что нужно спасать прежде
всего, прежде жизни.
510
Воители в Хелъгеланде
Торольф» Что же это?
Йордис. Добрую славу.
Гуннар. Йордис!
Сигурд. Никто не скажет про Гуннара, что он этим
обесчестил себя.
Г у нн ар (строго). Никому не удастся поссорить меня
с родичами Эрнульфа.
Йордис (с улыбкой). Гм! Скажи мне, Сигурд, твоя
ладья плывет по своему пути при всяком ветре?
Сигурд. Да, если уметь править.
Йордис. Хорошо, и я буду смело править своей
ладьей и приведу ее туда, куда меня влечет. (Ходит по ком*
нате.)
Дагни (тихо, тревожно). Сигурд, уедем отсюда... се-
годня же вечером.
Сигурд. Теперь поздно. И ты сама...
Дагни. Да, тогда я любила йордис, а теперь... я на-
слушалась от нее таких речей, что страшно вспомнить.
Из входных дверей входят: дружина Сигурда и другие
гости, мужчины и женщины, слуги и служанки.
Гуннар (после краткой паузы, во время которой про-
исходит обмен приветствий). Прошу за стол! Начнем же
пир! Самый почетный гость мой, Эрнульф с Фьордов, будет
попозже, как оповестил Торольф.
йордис (домашним). Пусть обносят гостей пивом и
медом, тогда языки развяжутся, и на душе станет веселее.
Гуннар ведет Сигурда на почетное место. Дагни садится по правую
руку мужа, Йордис как раз напротив, по другую сторону того же стола.
Торольфу указывают место за другим столом прямо против Гуннара,
который занимает главное почетное место налево. Остальные разме-
щаются за обоими столами и начинают пить, приветствуя друг друга
кубками.
йордис (после некоторой паузы). Редко бывает такое
сборшце отважных мужей, как у нас на пиру сегодня. Вот
где кстати пришлась бы древняя забава; каждый пере-
числит свои подвиги, и все рассудят, кому отдать первен-
ство.
Гуннар. Этот обычай некстати на пиру, где много
пьют, часто из-за этого выходят ссоры.
Действие второе
511
Йордис. Не думала я, что Гуннар труслив.
Сигурд. Да, верно,, и теперь никто этого не думает;
но мы нескоро бы кончили, если бы стали перечислять все
свои подвиги, — так много нас здесь. Лучше расскажи нам,
Гуннар, о своей поездке в Бьярмию; * славный подвиг —
пробраться так далеко на север, и мы охотно послушаем
о нем.
Йордис. Поездка в Бьярмию — дело торговое, и не-
чего говорить о том в кругу витязей. Начинай ты, Сигурд!
Не то я подумаю, что тебе нелюбо слушать, как будут сла-
вить моего супруга. Поведай о том из своих подвигов, кото-
рый почитаешь славнейшим.
Сигурд. Ну, раз ты неволишь меня, будь по-твоему.
Был я со своими викингами у Оркнейских островов; * на нас
напали, но мы живо очистили вражьи ладьи; я один бился
против восьмерых.
Йордис. Славный подвиг; но ты был во всеоружии?
Сигурд. Да; при секире, копье и щите.
Йордис. И все-таки подвиг твой славен. Теперь ты,
супруг мой, поведай, что считаешь самым славным из своих
подвигов?
Гуннар (неохотно). Я сразил двух берсерков, кото-
рые захватили торговое судно; затем отпустил пленных куп-
цов домой и отдал им судно без всякого выкупа. Король
Англии очень одобрил это, объявил, что я поступил благо-
родно, и прислал мне свою благодарность и богатые дары.
Йордис. Право, Гуннар, ты мог бы назвать подвиг
куда славнее!
Гуннар (вспылив). Иными подвигами я не хвалюсь.
С последнего похода в Исландию я жил мирно и занимался
торговым делом. И довольно об этом.
йордис. Если ты сам замалчиваешь свою славу, то
жена твоя не промолчит!
Г у н н а р. йордис, умолкни, я приказываю тебе!
Йордис. Сигурд бился один с восьмерыми, но был во
всеоружии. Гуннар проник в мой терем темной ночью и
одолел медведя, обладавшего силой двадцати человек, одо-
лел, вооруженный лишь коротким мечом!
Гуннар (в сильном волнении). Жена, ни слова более!
Дагни (тихо). Сигурд, и ты потерпишь?..
512
Воители в Хелыеланде
Сигурд (так же). Успокойся!
йордис (окружающим). Ну, храбрые мужи, кто же
отважнее — Сигурд или Гуннар?
Гуннар» Ни слова!
Йордис (возвышая голос). Отвечайте, я имею право
требовать!
Старик (из гостей). Если говорить правду, то подвиг
Гуннара славнейший между подвигами человеческими; Гун-
нар герой из героев; за ним уже Сигурд.
Гуннар (бросая взгляд через стол). Ах, Сигурд, Си-
гурд, знал бы ты...
Дагни (тихо). Это слишком много... даже для друга!
Сигурд (так же). Помолчи, супруга моя! (Громко
окружающим.) Да, поистине, Гуннар славнейший из мужей,
и в моих глазах он был бы таким до последнего дня моей
жизни, если бы даже и не совершал того подвига; этот по-
двиг я ставлю не так высоко, как вы.
Йордис. В тебе говорит зависть, Сигурд викинг!
Сигурд (улыбаясь). Ты сильно ошибаешься. (При-
ветливо Гуннару, поднимая чару.) Слава тебе, благородный
Гуннар! Дружба наша устоит, кто бы ни пытался ее нару-
шить.
Йордис. Никто и не пытается, насколько мне ведомо.
Сигурд. Полно; я готов подумать, что ты пригласила
нас на пир затем лишь, чтобы поссорить.
Йордис. Это похоже на тебя, Сигурд! Теперь ты раз-
гневан на то, что не можешь занять первого места на пиру.
Сигурд. Я всегда почитал Гуннара выше себя.
Йордис. Да и вторым быть после Гуннара немало
чести, и... (Бросив взгляд на Торольфа.) Будь здесь Эр-
нульф, ему пришлось бы отвести третье место.
Т о р о л ь ф. Тогда Йокулю, отцу твоему, будь он
здесь, пришлось бы сесть куда ниже, — Эрнульф ведь
сразил его.
Обмен речей ведется с обеих сторон со скрытым, но все возрастающим
раздражением.
Йордис. Не говори! Эрнульф — скальд, и поговари-
вают, будто он славит себя за такие подвиги, каких и не со-
вершал.
Действие второе
513
Торольф. Горе тому, кто об этом заговорит так, что
это дойдет до меня!
Йордис (с вызывающей усмешкой). Ты отомстил бы?
Торольф. И так, что далеко прошла бы молва!
Йордис. Ну, я осушу рог за то, чтобы у тебя сна-
чала выросла борода.
Торольф. И безбородый юноша годен на лучшее,
нежели препираться с женщинами.
йордис. Но не годен еще биться с мужами. Оттого
отец твой и берег тебя дома за печкой, когда старших
братьев твоих брал с собой в морские походы.
Т о р о л ь ф. Плохо сделал он, что не берег лучше
тебя, — не пришлось бы тебе невольницей покинуть родину!
Гуннар и Сигурд. Торольф!
Дагни (в то же время). Брат мой!
Йордис (тихо, дрожащим от злобы голосом). А, по-
годи же ты... погоди!..
Торольф (протягивая руку Гуннару). Не гневайся,
Гуннар, недобрые слова сорвались у меня с языка, но су-
пруга твоя задела меня.
Дагни (тихо, умоляюще). Сестра, если ты когда-ни-
будь любила меня, не заводи ссоры!
Йордис (со смехом). Что за пир без шуток! И ве-
селья не будет.
Гуннар (поговорив вполголоса с Торолъфом). Ты мо-
лодец! (Подает ему меч, висевший на стене у почетного
места.) Вот, Торольф, тебе добрый дар. Пускай его в дело
с честью, и останемся друзьями.
Йордис. Не следовало бы тебе раздавать свое ору-
жие, Гуннар, а то еще люди скажут, будто ты даришь лишь
то, что самому не нужно.
Тор ольф (который тем временем осматривал меч).
Спасибо за дар, Гуннар! Он никогда не будет поднят за
бесславное дело.
Йордис. Если хочешь сдержать свое слово, никогда
не одолжай этого меча своим братьям!
Гуннар. Йордис!
Йордис (продолжая). Да не вешай его и на стене от-
цовского покоя, а то он будет висеть рядом с оружием
бесславного.
514
Воители в Хелыеланде
Т о р о л ь ф. Правда, Йордис, там много лет уже висят
секира и щит твоего отца.
йордис (подавляя гнев). Победа Эрнульфа над моим
отцом вечно у тебя на языке, но- если молва говорит правду,
тр победа его не так почетна, как ты думаешь.
Торольф. О какой молве ты говоришь?
Йордис (с улыбкой). Я не смею передать ее — ты
разгневаешься.
Т о р о л ь ф. Тогда помолчи лучше. (Отворачивается
от нее.)
Йордис. Хотя... почему не сказать? Правда ли, То-
рольф, что отец твой, переодетый женщиной, * три ночи
подряд просидел у колдуньи в Смальсергорне, варя зелье,
перед тем как выйти на поединок с Йокулем?
Все встают с места; общее смятение.
Гуннар, Сигурд и Дагни. Йордис!
Торольф (в сильнейшем гневе). Такой гнусной лжи
ты никогда не слыхала про Эрнульфа с Фьордов, Ты сама
ее выдумала. Надо быть такой ядовитой змеей, как ты,
чтобы выдумать подобное. Ты клевещешь на отца моего,
будто он повинен в самом недостойном деле! (Бросает
меч.) Вот, Гуннар, меч твой. Не хочу иметь дара из дома,
где позорят отца моего.
Г у н н а р. Торольф, послушай!
Т о р о л ь ф. Пусти меня! Но берегитесь вы оба с
Йордис! Отец мой в эту минуту держит в своей власти
того, кто вам всего дороже!
Йордис (пораженная). Твой отец?..
Гуннар (порывисто). Что ты говоришь?
Сигурд (с горячностью). Где Эрнульф?
Торольф (с презрительным смехом). На юге... с
моими братьями!
Гуннар. На юге?
Йордис (порывисто). Гуннар! Эрнульф убил нашего
сына Эгиля!
Гуннар. Убил?.. Эгиль убит? Горе тогда Эрнульфу
и всему его роду! Торольф... говори прямо — правда это?
Сигурд. Гуннар, Гуннар, выслушай меня!
Гуннар. Говори, если жизнь тебе дорога!»
Действие второе
515
Торольф. Ты не запугаешь меня. Подожди, вот вер-
нется отец. Он водрузит позорный столб * возле двора Гун-
нара. А ты, Йордис, радуйся пока словам, которые я слы-
шал сегодня. «Не успеет солнце закатиться, как Гуннар
с его супругой перестанут похваляться потомством!» (Ухо-
дит в средние двери-)
Гуннар (в глубокой горести). Убит... убит] Мой ма-
ленький Эгиль убит|
Йордис (яростно). А ты... ты дал ему уйти! Остав-
ляешь Эгиля неотомщенным! Презренным негодяем будешь
ты слыть, если...
Гуннар (словно вне себя). Меч!.. Секиру! Это будут
его последние слова! (Выхватив секиру у одного из окру-
жающих выбегает в средние двери.)
Сигурд (хочет броситься за ним). Гуннар, приди в
себя!
Йордис (удерживая его). Останься] Люди их разни-
мут. Я знаю Гуннара.
В толпе, собравшейся в дверях, раздается крик.
Сигурд и Дагни. Что это?
Голос из толпы. Торольф пал!
Сигурд. Торольф! Ха, пусти!
Дагни. Брат мой] О, брат мой!
Сигурд бросается к дверям, но в эту минуту толпа расступается, про-
пуская Гуннара.
Гуннар (отбрасывая от себя секиру). Кончено! Эгиль
отомщен.
Сигурд. Счастье твое, если ты на этот раз не поспе-
шил чрезмерно.
Гуннар. Быть может, быть может. Но Эгиль, Эгиль,
мой славный мальчик!
Йордис, Нам всем теперь нужно вооружиться и про-
сить помощи у друзей, у Торольфа осталось много мстителей.
Гуннар (мрачно). Он сам будет за себя злейшим
мстителем, и днем и ночью будет стоять у меня перед гла-
зами.
Йордис. Торольфу досталось по заслугам. Родичи
платятся за дела родичей.
516
Воители в Хельгеланде
Гуннар. Правда; но я знаю, что до убийства его на
душе у меня было светлее.
йордис. Ночь, когда льется кровь, всегда кажется
самой ужасной; а минет она — и все пройдет. Гнусным ко-
варством насытил Эрнульф свою месть, он не хотел всту-
пить с нами в открытый бой, прикинулся, что хочет мира
с нами, и напал на наше беззащитное дитя. Ха! Я была
прозорливее! Я знала, что Эрнульф зол и коварен; и хо-
рошо делала, что подбивала тебя против него и его лука-
вого отродья.
Гуннар (вспылив). Да, ты это делала. Но месть моя
мала в сравнении с его злодеянием. Он лишился Торольфа,
но у него осталось шестеро сыновей, а у меня ни единого,
ни единого.
Слуга (запыхавшись, вбегает из средних дверей). Эр-
нульф с Фьордов идет.
Гуннар. Эрнульф?..
Йордис и многие из мужей. К оружию!
К оружию!
Дагни (в то же время). Отец мой!
Сигурд (словно охваченный предчувствием). Эр-
нульф!.. О Гуннар, Гуннар!
Гуннар (обнажая меч). Все люди ко мне! Отомстим
убийце Эгиля!
Входит Эрнульф с Эгилем на руках.
(Вскрикивая.) Эгиль!
Эрнульф. Вот вам ваш маленький Эгиль!
Все (друг другу). Эгиль! Эгиль жив!
Г у нн ар (роняя меч). Горе мне! Что я сделал!..
Дагни. О Торольф, брат мой!
Сигурд. Я Так и думал.
Эрнульф (спустив мальчика с рук). Вот тебе, Гун-
нар, твой славный мальчик!
Эгиль. Отец! Старый Эрнульф вовсе не хотел мне
зла, как ты говорил, когда я уезжал.
Эрнульф (Йордис). Теперь я уплатил виру за смерть
твоего отца. Теперь, я думаю, нам можно помириться.
Йордис (подавляя волнение). Быть может.
Действие второе
517
Гуннар (словно очнувшись). Что это, мне приснился
злой сон?.. Ты, ты вернул мне Эгиля!
Эрнульф. Как видишь. Но знай, что он был на во-
лос от смерти.
Гуннар. Знаю.
Эрнульф. И не радуешься, что он возвращен тебе?
Гуннар. Вернись он раньше, я бы обрадовался
больше. Но расскажи мне все, что случилось.
Эрнульф. Эго рассказать недолго. Коре замыслил зло
на вас и с другими злодеями отправился на юг за Эгилем.
Гуннар. Коре! (Тихо.) А, теперь я понимаю слова
Торольфа!
Эрнульф. Я узнал об этом умысле. Нельзя было
допустить такого злодеяния. Я не хотел давать виры за
смерть Йокуля и охотно сразил бы тебя, Гуннар, на
поединке, если бы на то пошло, но род твой я должен был
поберечь. И я отправился со своими сыновьями в погоню
за Коре.
Сигурд (тихо). Недоброе дело вышло здесь.
Эрнульф. Когда я прибыл, охрана Эгиля лежала
связанной по рукам и ногам, а сын твой уже был во власти
недругов, и они бы не пощадили его. Жаркая вышла
схватка. Редко рубился я более жестоко. Коре и еще двое
спаслись бегством, остальные спят крепко, и разбудить их
трудно.
Гуннар (с напряжением), А ты... твои все, Эрнульф?
Эрнульф (мрачно). Шестеро сыновей последовало
за мной в бой...
Г уннар (затаив дыхание). А вышло из него?..
Эрнульф. Ни единого.
Гуннар (в ужасе). Ни единого! (Тихо.) И Торольф...
Торольф!..
Сильное волнение среди окружающих. Йордис, видимо, переживает
жестокую внутреннюю борьбу. Дагни тихо плачет у почетного места
направо. Сигурд, глубоко удрученный, стоит около нее.
Эрнульф (после краткой паузы). Тяжело быть рас-
кидистой ветвистой сосной и вдруг лишиться своих ветвей
в одну бурную ночь. Но муж должен идти на смену мужу...
Дайте мне рог, я осушу его в память моих сыновей.
Один из людей Сигурда подает рог.
518
Воители в Хелъгеланде'
Слава и честь вам... там, куда вы мчитесь теперь, мои храб-
рые сыновья! Медные ворота не захлопнутся за вами по-
пятам, — много следует за вами убитых мужей. (Пьет и
отдает рог обратна,) А теперь домой, в Исландию! Конче»
поход Эрнульфа; на старом дереве осталась всего одна зе-
леная ветвь, и надо ее поберечь. Где Торольф?
Эгиль (отцу). Да, покажи мне Торольфа! Эрнульф
сказал, что он вырежет мне ладью и много-много викингов
в ней.
Эрнульф. Хвала всем добрым богам, что Торольфа
не было с нами; случись и с ним то же... я не пережил бы,
как я ни силен. Но что же он не идет? Всегда, бывало, он
первый встречал отца; нам обоим казалось, что мы дня не
можем прожить друг без друга.
Гуннар. Эрнульф! Эрнульф!..
Эрнульф (с возрастающей тревогой). Вы безмолв-
ствуете все... Что случилось?.. Где Торольф?
Дагни. Сигурд, Сигурд! Это будет для него всего тя-
желее.
Г уннар (борясь с собой). Старик... Нет... И все же
не скроешь.
Эрнульф (возбужденно). Сын мой! Где он?
Гуннар. Торольф убит.
Эрнульф. Убит! Торольф! Ха! Ты лжешь!
Гуннар. Я отдал бы жизнь за то, чтобы он был жив.
йордис (Эрнульфу). Торольф сам виною того, что
случилось. Темными речами дал он понять нам, что ты на-
пал на Эгиля и убил его. Мы с тобой расстались почти
врагами... ты и прежде истреблял род мой,... и кроме того
Торольф вел себя за столом, как болтливый отрок... оби-
жался на шутки и обронил немало недобрых слов .. Тогда
лишь Гуннар разгневался, тогда лишь поднял оружие на
твоего сына... И, я полагаю, у него были для этого важные
причины.
Эрнгулъф (спокойна). Видно, что ты женщина—
щедра на слова. К чему это? Если Торольф убит — его
сага кончена.
Эгиль. Если Торольф убит, у меня не будет викин-
гов.
Действие второе
519
Эрнульф. Да, Эгиль... мы с тобой лишились наших
викингов, и ты я я. (Йордис.) Отец твой проведал:
«Племя Йокуля его убийце
Будет вред чинить всегда и всюду».
И ты усердно позаботилась о том, чтобы слова его сбы-
лись. (Помолчав, обращается к одному ыз мужей.) Куда
нанесен ему смертельный удар?
Спрошенный. Прямо в лоб.
Эрнульф (довольный). Гм... это почетное место; зна-
чит, он не повернул спину. А упал он к ногам Гуннара или
в противную сторону?
Тот же. Наполовину в сторону, наполовину к Гун-
нару.
Эрнульф. Это предвещает лишь половинную месть.
Ну да, увидим.
Г уннар fподходя к нему). Эрнульф, знаю я—всего
моего двора мало, чтобы возместить тебе твою утрату; но
требуй от меня, чего хочешь...
Эрнульф (строго, обрывая). Отдай мне тело То*
рольфа и дай уйти. Где он лежит?
Гуннар молча указывает на средние двери. Эрнульф делает несколько
шагов к выходу, но затем оборачивается и говорит громовым голосом
Сигурду, Дагни и другим, которые намеревались было его сопровождать.
Останьтесь! Или вы думаете, Эрнульфа надо сопровождать
из дома скорби, как хнычущую женщину? Оставайтесь
здесь, говорят вам. Я и один в силах снести Торольфа.
(Спокойно, но с силой.) Я ухожу бездетным, но никто не
скажет, что видел меня сломленным. (Медленно выходит.)
Йордис (с принужденным смехом). Пусть его идет
как хочет. Нам нет нужды в большой дружине, если он и
вернется врагом. Ну, Дагни, я думаю, отец твой в послед-
ний раз отплыл из Исландии с тем, чтобы требовать с нас
выкуп.
Сигурд (возмущенный). Стыдись!
Дагни (так же). Ты еще можешь глумиться над ним?
Глумиться... после того, что здесь произошло?
Йордис. Раз дело сделано, им надо хвалиться.
Я поклялась утром в ненависти и мести Эрнульфу. Я могла
520
Воители е Хельгеланде
забыть убийство Йокуля, все другое, но не то, что Эрнульф
опозорил меня. Он назвал меня наложницей! Если так,
мне теперь нечего стыдиться этого: Гуннар теперь сильнее
твоего отца, храбрее и славнее Сигурда, твоего супруга!
Дагни (в крайнем возмущении). Ты ошибаешься,
Йордис!.. И пусть теперь все знают правду — ты живешь
под кровом труса!
Сигурд (горячо). Дагни, что ты!
Гуннар. Труса?
Йордис (с презрительным смехом). Ты произносишь
бессмысленные слова.
Дагни. Нечего больше скрывать! Я молчала, пока ты
позорила моего отца и павших братьев, молчала, пока Эр-
нульф был здесь. Ему не подобало знать, что Торольф пал
от руки презренного... Но теперь не восхваляй больше Гун-
нара за его подвиг в Исландии — Гуннар трус! Меч, что
лежал между тобой и похитителем, висит на поясе моего
супруга... а обруч, что ты сняла с своей руки, ты отдала
Сигурду. (Снимает с руки обруч и высоко поднимает
кверху.) Вот он!
Йордис (вне себя). Сигурд!
Толпа. Сигурд, Сигурд совершил подвиг!
Йордис (дрожа от волнения). Он! Он!.. Гуннар,
правда это?
Гуннар (с благородным спокойствием). Все правда,
кроме того, что я трус. Я не трус и не презренный.
Сигурд (растроганно). Ты ни то, ни другое, Гуннар.
И никогда не был этим. (Окружающим.) В путь, дружина!
В путь!
Дагни (оборачиваясь у выхода, к Йордис). Кто теперь
славнейший из мужей — мой супруг или твой?
Йордис (про себя). Теперь осталось мне на земле
.одно дело, одна дума: или Сигурд, или я; один из нас обре-.
чен смерти!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Тот же покой в доме Гуннара. День, йордис сидит на скамье перед
вторым почетным местом и сучит тетиву. На столе перед нею лук и
стрелы.
Йордис (вытягивая тетиву). Тугая и крепкая. (Взгляд
ну в на стрелы.) Стрелы тяжелые и острые... (Уронив руки
на колени.) Но где найти руку... (Запальчиво.) Презрена!
Презрена им... Сигурдом! Его я должна ненавидеть
больше всех, я это вижу; и не пройдет двух-трех дней,
как... (Задумчиво.) Но рука, рука, которая совершила бы
это дело?
Из средних дверей входит с задумчивым видом Гуннар.
(Помолчав.) Как поживаешь, супруг мой?
Г у н н а р. Плохо, Йордис; то, что случилось вчера, не
выходит у меня из головы, лежит на сердце и гнетет его.
Йордис. Поступи, как я, — займись делом.
Гуннар. Да, пожалуй.
Пауза. Гуннар ходит взад и вперед, замечает ее работу и подходит
к ней.
Что ты тут делаешь?
Йордис (не взглянув на него). Сучу тетиву, как ви-
дишь.
Г у н н а р. Тетиву... из собственных волос?
Йордис (улыбаясь). Здесь то и дело совершаются
великие дела; ты сразил моего названного брата, а я с утра
сучу вот эту тетиву.
Гуннар. Йордис, йордис!
Йордис (взглянув на него). Что?
Гуннар. Где была ты ночью?
522
Воители в Хельгеланде
Йордис. Ночью?
Гуннар. Тебя не было в опочивальне.
Йордис. Ты знаешь?
Гуннар. Мне не спалось»,, меня обуревали тревож-
ные сны.., от того... от того, что вышло с Торольфом...
И как будто он пришел ко мне... Я проснулся, и мне по-
слышалось в доме дивное, прекрасное пение; я встал, при-
слушался у дверей... ты сидела здесь у очага, где пылало
синее и красное пламя... насаживала острия стрел на древки
и пела над ними заклинания.
Йордис. Я делала нужное дело; тверда грудь, кото-
рую предстоит пронзить сегодня.
Гуннар. Я понимаю тебя: ты хочешь, чтобы Сигурд
нал.
Йордис. Гм... может статься.
Гуннар. Этого тебе никогда не дождаться. Я оста-
нусь в мире с Сигурдом, сколько бы ты ми разжигала меня
против него.
Йордис (с улыбкой). Ты думаешь?
Гуннар. Я знаю.
Йордис (подавая ему тетиву). Скажи, Гуннар, мо-
жешь ли ты рассучить ее?
Гуннар (пробуя). Нет, она ссучена слишком крепко
и искусно.
Йордис (вставая). Норны ¥ еще искуснее сучат свою
нить; ее тебе и подавно не рассучить.
Гуннар. Темны пути могучих; никому их не разга-
дать, ни тебе, ни мне.
Йордис. Одно все-таки я знаю твердо: несчастной
сделает Сигурд нашу жизнь.
Пауза. Гуннар стоит, углубившись в себя.
(Втихомолку наблюдавшая за ним.) О чем ты задумался?
Гуннар. О сне, который приснился мне недавно.
Представилось мне, будто я совершил то, чего ты доби-
ваешься. Сигурд лежал сраженный на земле; ты стояла
возле, бледная как смерть. И я сказал: «Ну что же, рада
теперь? По-твоему вышло». А ты засмеялась и ответила:
«Еще больше была бы я рада, если бы на месте Сигурда
лежал ты».
'Действие третье*
523
Йордис (с принужденным смехом). Плохо же ты
знаешь меня, если тебя может встревожить такой нелепый
сон.
Гуннар» Гм... Скажи мне, Йордис, как тебе нравится
эта горница?
Йордис. Сказать правду, Гуннар, она кажется мне по-
рою тесной.
Гуннар. Да, да, я так и думал; из нас двоих один
тут лишний.
йордис. Пожалуй, двое.
Гуннар (не слышавший того, что она сказала). Но
этой беде можно пособить.
Йордис (вопросительно смотрит на него). Пособить?
Ты намерен?..
Гуннар. Снарядить свои корабли и отплыть отсюда.
Я хочу вернуть себе честь и славу, которых лишился из-за
любви к тебе, — ты была мне дороже всего на свете.
йордис (задумчиво). Ты уедешь? Да, да, так, верно,
будет всего» лучше для нас обоих.
Гуннар. С самого первого дня как мы отплыли из
Исландии, я видел ясно, что не зажить нам с тобой по
добру. Горда и сильна душа твоя; временами я почти стра-
шусь тебя; но диковинно—за это-то как будто я больше
всего и люблю тебя. Ты внушаешь какой-то чаруюхций
страх... Мне сдается, ты могла бы увлечь меня на злодея-
ние, и мне казалось бы, что так и должно быть, раз ты этого
требуешь. (Тихо покачивая головой.) Веления норн неис-
поведимы. Сигурду быть бы твоим мужем!
Йордис (порывисто). Сигурду?
Гуннар. Да, Сигурду. Тебя ослепляет ненависть и
жажда мести, не то ты оценила бы его лучше. Будь я таков,
как Сигурд, я бы сделал тебя счастливою.
Йордис (сильно взволнована, но сдерживает себя)..
Ты думаешь, Сигурд смог бы?..
Гуннар. У неге сильная душа и вдобавок гордая, как
твоя.
Йордис (пылко). Если так... (Овладев собой.) Все
равно, все равно. (В исступлении.) Гуннар, умертви Си-
гурда!
Гуннар. Никогда.
524
Воители в Хелъгеланде
Йордис. Ты взял меня в жены хитростью, изменой,
забудем это. Пять безрадостных лет провела я здесь, — все
будет забыто с того дня, как Сигурда не станет.
Гуннар. Моя рука не причинит ему зла. (Невольно
отодвигаясь от нее.) Йордис, Йордис, не искушай меня!
Йордис. Так придется мне поискать себе другого
мстителя; недолго Сигурду издеваться надо мной и над то-
бой! (Судорожно сжимая руки.) С ней... с этой глупенькой
женщиной... с ней сидит он теперь, быть может, вдвоем,
ласкает ее и смеется над нами, рассказывает ей о той обиде,
которую нанес мне, когда он, а не ты, похитил меня, расска-
зывает, как хитро посмеивался про себя в темноте над тем,
что я не признала его.
Г уннар. Этого он не делает, нет, нет!
Йордис (с силой). Сигурд и Дагни должны умереть.
Я не могу свободно дышать, пока они живы. (Подходит к
нему вплотную, сверкая глазами, и шепчет в исступлении.)
Гуннар, если ты поможешь мне избавиться от них, я по-
люблю тебя, сожму тебя в своих объятиях так горячо, так
страстно, как тебе никогда и во сне не снилось!
Гуннар (колеблясь). Йордис! Ты могла бы?..
Йордис. За дело, Гуннар. И настанет конец нашим
тяжелым дням, я не буду больше уходить из покоя, когда
ты войдешь, не буду говорить с тобой неласково, гасить на
твоих устах улыбку радости; я буду рядиться в меха и в до-
рогие шелковые ткани; ты отправишься в поход — я после-
дую за тобою; выедешь по мирному делу — я поеду рядом;
и на пирах буду сидеть подле тебя, наполнять тебе рог,
пить с тобой и петь тебе прекрасные песни, радовать твое
сердце!
Гуннар (почти побежденный). Правда? Ты готова?..
Йордис. Больше, в десять раз больше, поверь, лишь
бы отомстить. Отомсти Сигурду и Дагни, и я... (Оста пав*
ливается, увидав, что дверь открывается.) Дагни, ты?
Дагни (входит из средних дверей). Спеши, Гуннар,
вооружить своих людей!
Г уннар. Вооружить? Против кого?
Дагни. Идет Коре с толпой объявленных вне закона.
Он злоумышляет против тебя. Сигурд только что помешал
ему, но кто знает...
Действие третье
525
Гуннар (тронутый). Вот что сделал для меня Сигурд!
Дагни, Сигурд — твой верный друг,
Гуннар. А мы-то, йордис, мы думали... Да, как я
сказал, в речах твоих есть какие-то чары: каждое дело ка-
жется мне хорошим, раз ты указываешь на него.
Дагни (с удивлением). О чем ты?..
Гуннар. Ничего, ничего. Спасибо за весть, Дагни;
пойду и соберу своих людей. (Направляется к выходу, но
останавливается и снова возвращается.) Скажи мне, что
Эрнульф?
Дагни (понурив голову). Не спрашивай. Вчера он
отнес тело Торольфа на корабль; теперь насыпают курган
на берегу; под ним будут почивать мои братья.
Гуннар молча уходит в средние двери.
До вечера нечего опасаться. (Подходит ближе.) йордис,
у меня есть еще одно дело к тебе.
йордис. Ко мне? После того, что произошло вчера?
Дагни. Особенно потому. Йордис, сестра, не питай
ко мне ненависти; забудь слова, которые вложили мне в
уста горе и злые духи. Прости мне все зло, которое я тебе
причинила; поверь мне, я теперь в десять раз несчастнее
тебя.
Йордис. Несчастна — ты? Жена Сигурда?
Дагни. Все это моих рук дело; и то, что вышла ссора,
и что Торольф пал, и что тебя с Гуннаром постигло бес-
честье. Всему виной я. Горе мне! Как хорошо жилось мне!..
А теперь — не знавать мне больше радости!
Йордис (словно осененная мыслью). А прежде, эти
пять долгих лет, — все это время ты была счастлива?
Дагни. Как ты можешь сомневаться?
йордис. Гм... до вчерашнего дня я и не сомневалась,
но...
Дагни. Что ты хочешь сказать?
Йордис. О, ничего особенного; поговорим о другом.
Дагни. Нет, нет, Йордис, скажи мне!
йордис. Мало тебе будет радости от того, но раз ты
хочешь... (С злобным намерением.) Помнишь, однажды
там, в Исландии, были мы на тинге с Эрнульфом, от-
цом твоим, и сидели с нашими подругами в своей палатке,
526
Воители в Хелыеланде
как подобает женщинам... И вдруг вошли двое чужих витя-
зей...
Дагни. Сигурд л Гуннар.
Йордис. Они учтиво поклонились нам, присели на
скамью, и зашла у нас с ними веселая беседа. Многим захо-
телось узнать, зачем явились эти двое витязей, не затем ли,
чтобы взять себе жен у нас па острове. Тогда Сигурд ска-
зал: «Мне трудно найти жену себе по сердцу*. Эрнульф
рассмеялся и сказал, что в Исландии нет недостатка ни в
благородных, ни в богатых девушках; но Сигурд ответил:
«Герою нужна гордая супруга. Та, которую я изберу, не
должна довольствоваться скромною долей. Для нее не
должно быть славы столь высокой» чтобы она не стремилась
к ней. Она должна по доброй воле сопровождать меня в по-
ходах, носить боевые доспехи, разжигать меня на борьбу и
не сморгнуть глазом перед взмахами меча! От робкой» трус-
ливой жены мало будет мне чести». Не так ли говорил Си-
гурд?
Дагни (неуверенна). Да, он говорил так, но...
Йордис. Вот какой должна была быть та женщина,
которая могла украсить собой его жизнь; и вот (с презри*
тельной усмешкой) он избрал тебя!
Дагни (с горестным изумлением). А!.. Или ты ду-
маешь?..
Йордис. Вот почему ты, верно, и вела себя, как по-
добает женщине высокой, гордой души, требовала почета
от всех, чтобы и Сигурду была честь по тебе, не так ли?
Дагни. Нет, йордис, но...
Йордис. Ты побуждала его к славным подвигам,
всюду следовала за ним в боевых доспехах и рвалась в са-
мую сечу, так ведь?
Дагни (сильно взволнованная). Нет, нет!
Йордис. Так ты была труслива, и Сигурду приходи-
лось стыдиться тебя?
Дагни (подавленная). Йордис, Йордис!
Йордис {презрительна улыбаясь). Но все-таки ты
была счастлива все это время; и думаешь, Сигурд может
сказать то же самое?
Дагни. Оставь меня! Горе мне! Ты открыла мне
глаза на меня саму!
третье
527
Йордис. С тобой пошутишь, а ты сейчас и в слезы.
Не думай больше об этом. Смотри, чем я была занята се-
годня. Не правда ли, я умею точить стрелы? (Берет со
стола несколько стрел.) Смотри, какие острые!
Дагни. Умеешь и метать их, метко целишь, Йордис!
Все, что ты сейчас сказала мне... Я никогда об этом не ду-
мала. (Разъорячасъ.) Но чтобы Сигурд!.. Чтобы я все это
время только отягощала ему жизнь и бесславила его... Нет,
нет, этого быть не может!
Йордис. Ну, ну, утешься, Дагни, ничего такого ведь
и не было. Держись Сигурд прежних мыслей, пожалуй, это
могло бы быть... В те времена его заветнейшим помыслом и
желанием было—стать славнейшим витязем в. стране. Те-
перь он довольствуется меньшим.
Дагни. Нет, Йордис, Сигурд все так же велик душой,
как и прежде. Я хорошо вижу, что я. не та жена, какую бы
ему нужно, — он скрывал это от меня; но этому не бывать
больше!
Йордис. Чего же ты хочешь?.,.
Дагни. Я не хочу больше быть для него обузой, по-
мехой.
•Йордис. Так ты думаешь?..
Дагни. Тсс... сюда идут.
Из средних дверей входит слуга.
Слуга. Сигурд викинг идет к нам.
Йордис. Сигурд? Так позови сюда Гуннара.
Слуга. Гуннар уехал сзывать на помощь соседей.
Коре ведь собирается...
йордис. Хорошо, хорошо, знаю. Ступай же.
Слуга уходит.
(Обращаясь к Дагни, которая тоже собирается уйти.) Ты
куда же?
Дагни. Хочу уйти, чтобы не встретиться с Сигурдом.
Кончится, верно, тем, что мы с ним расстанемся, — я по-
нимаю. И встретиться с ним теперь, — нет, нет, я не могу!
(Уходит налево.)
Йордис (с минуту молча смотрит ей вслед). И ее-то
я хотела... (Досказывает мысленно, взглянув на тетиву.)
Воители в Хельгеланде
Плохая это была бы месть! Нет, теперь я нанесла удар вер-
нее. Гм... смерть горька, но жизнь порою еще того горше.
Сигурд входит в средние двери.
Йордис. Ты, верно, ищешь Гуннара? Садись же, он
скоро вернется. (Хочет уйти.)
Сигурд. Останься, я скорее искал тебя, нежели его.
Йордис. Меня?
Сигурд. И хорошо, что застал тебя одну.
И о р д и с. Если ты пришел насмехаться надо мной, то
тебе, верно, не помешало бы, будь даже горница полна на-
роду.
Сигурд. О да, я знаю, как ты обо мне судишь.
йордис (с горечью). Или я несправедлива к тебе?..
Нет, нет! Сигурд, ты отравил мне всю жизнь. Вспомни свою
гнусную хитрость! Ты проник ко мне в терем и прикинулся,
что любишь меня, а сам в душе смеялся надо мной; бросил
меня Гуннару — для него я все-таки годилась, а сам отплыл
с милой твоему сердцу.
Сигурд. Многое в человеческой воле, но великими
деяниями правит судьба; так было и с нами.
Й о р д и с. Правда, злые норны властвуют над миром,
но их власть ничтожна, если они не находят пособников в
нашей собственной груди. Счастье — удел того, у кого хва-
тит силы вступить в борьбу с норнами; п вот на это я и ре-
шилась теперь.
Сигурд. Как тебя понять?
Йордис. Я хочу отважиться помериться силами
с тем... с теми, кто надо мной! Но не будем сегодня гово-
рить об этом. У меня много дела. (Садится у стола.)
Сигурд (после краткой паузы). Ты готовишь доброе
оружие для Гуннара.
Йордис (с грустной улыбкой). Нс для Гуннара, а
против тебя.
Сигурд. Казалось бы, это одно и то же.
Йордис. Да, пожалуй, что так. Если я смогу поспо-
рить о норнами, ты и Гуннар рано или поздно... (Умолкает
и, облокотившись на стол, с улыбкой смотрит на него и го-
ворит другим тоном.) Гм... знаешь, что иногда бывает со
мной? Мне часто доставляет удовольствие рисовать себе
Г. М. Мичурин — Сигурд
«Воители в Хельгеланде» («Северные богатыри»).
Большой драматический театр. Петроград. 1923 г.
II. И. Ко м а р о в с к а я — Пордис
«Воители в Хельгслапдс» («Северные богатыри»).
Больше!*! драматический театр. Петроград 1923 г.
Действие третье
529
веселые картины; я сижу с закрытыми глазами и думаю:
«Вот идет на нас Сигурд Могучий... хочет спалить нас
вместе с домом — мужа и меня. Все люди Гуннара уже
пали; остались я да он. Поджигают крышу. «Один выстрел
из лука, — говорит Гуннар, — один-единственпый выстрел
может спасти нас»... По тетива порвалась. «Йордис, от-
режь прядь своих волос и ссучи тетиву — дело идет о спа-
сении жизни!» 11о я смеюсь: «Сгорим так сгорим. Жизнь
для меня не стоит пряди волос!»
Сигурд. В твоих речах диковинная сила. (Прибли-
жается к ней.)
Йордис (холодно глядя на него). Ты хочешь сесть
рядом со мной?
Сигурд. Ты думаешь, я затаил в душе гнев против
тебя? Йордис, мы говорим с тобою в последний раз; на
сердце у меня есть нечто, что грызет меня день и ночь, и я
не могу так уехать; ты должна узнать меня лучше.
йордис. Что же ты намерен сделать для этого?
Сигурд. Поведать тебе одну сагу.
Йордис. Тяжелую?
Сигурд. Как сама жизнь.
Йордис (с горечью). Разве ты знаешь, чю жизнь
бывает тяжела?
Сигурд. Суди об этом, когда выслушаешь мою сагу
до конца.
Йордис. Так рассказывай; я буду продолжать свое
дело.
Он садился на низенькую скамейку справа от нес.
Сигурд. /Кили-были двое витязей и отплыли они из
11орвегии, ища себе славы и добычи; они поклялись друг
другу в неизменной дружбе и честно держались друг друга,
как далеко ни залетали.
йордис. Этих двух витязей звали Сигурд и Гуннар?
Сигурд. Ну, назовем их хоть так. Долго ли, коротко
ли они плавали, прибыли в Исландию. Там жил старый
вождь, который покинул Норвегию во времена короля Ха-
ральда. * В доме у него выросли две красавицы-дочери, но
одна из них, приемная дочь старика, была все-таки лучше:
она была и разумна и сильна духом. Витязи говорили о ней
18 Г. Ибсгп, т. 1
530
Воители в Хельгеланде
между собой и признавались друг другу, что не видывали
женщины прекраснее. Так казалось им обоим.
Йордис (напряженно). Обоим ? Ты насмехаешься
надо мной?
Сигурд. Гуннар думал о ней днем и ночью, да и Си-
гурд, видно, тоже; но оба молчали, а по ней нельзя было
заметить, нравится ли ей Гуннар; зато ясно было, что к Си-
гурду сердце ее не лежало.
Йордис (затаив дыхание). Продолжай, прошу тебя...
Сигурд. И все-таки Сигурд все больше и больше ду-
мал о ней, но никто не знал об этом. И вот раз вечером
был пир, и эта гордая красавица поклялась, что ею овладеет
лишь тот, кто совершит подвиг, который она указала.
Сильно забилось тогда у Сигурда сердце от радости, он
чуял в себе силы для исполнения подвига; но Гуннар, остав-
шись с ним с глазу на глаз, открылся ему в своей любви...
Сигурд промолчал о своей, и вот...
Йордис (прерывая). Сигурд, Сигурд! (Овладев со-
бой.) Эта сага — правда?
Сигурд. Да. Одному из нас приходилось уступить.
Гуннар был мой друг, Я не мог поступить иначе... Вот как
ты стала супругой Гуннара, а я взял в жены другую.
йордис. И полюбил ее?
Сигурд. Я научился ценить ее, но любил Сигурд
лишь одну женщину в мире, а его эта женщина не вэлюбила
с первой встречи. (Вставая.) Тут и конец моей саге. Рас-
станемся же. Прощай, супруга Гуннара, мы никогда больше
не увидимся!
Йордис (вскочив). Нет, постой! Горе нам обоим! Си-
гурд, что ты сделал?
Сигурд (пораженный). Я сделал?.. Что с тобой?..
йордис. И теперь ты обо всем этом говоришь мне?
Но нет, этого быть не могло! Это неправда!
С и г у р д. Мы говорим с тобою в последний раз; каж-
дое мое слово — истина; я хотел, чтобы ты судила меня не
так строго, вот и должен был поведать тебе все.
йордис (невольно складывает руки и смотрит на него
с тихим изумлением). Любил... любил меня... ты?.. (Горячо,
подходя к нему вплотную.) Я тебе не верю! (Смотрит на
него в упор и с страстной горечью восклицает.) Да, это
Действие третье
531
правда... на горе нам обоим! (Закрывает лицо руками и от-
ходит.)
Сигурд (в ужасе). Йордис!
Йордис (тихо, борясь со смехом и слезами). Не тужи
обо мне. Я хотела только сказать... (Кладет руку ему на
плечо.) Сигурд, ты не досказал своей саги до конца. Та
гордая женщина, о которой ты говорил... она тоже любила
тебя!
Сигурд (отшатываясь). Ты!..
йордис (овладев собой). Да, Сигурд, я тебя любила,
теперь я понимаю это. Ты говоришь, что я была неразго-
ворчива и неласкова с тобой; что же остается делать жен-
щине? Не могла же я навязываться со своей любовью!
Тогда я была бы недостойна тебя. Ты всегда казался мне
самым первым из викингов... И сознавать, что ты стал му-
жем другой женщины!.. Вот что причиняло мне ту жгучую
боль, которой я сама не понимала.
Сигурд (потрясенный). Злосчастною нитью обвила
норна нас обоих!
Йордис. Ты сам виноват; смелым и сильным подо-
бает быть мужу! Когда я ставила то тяжелое условие для
того, кто хотел овладеть мной, я думала о тебе; а ты, ты
мог!..*
Сигурд. Я знал сердечное горе Гуннара; я один мог
исцелить его. У меня не было другого выбора. И все же...
знай я тогда то, что знаю теперь, я не ручаюсь за себя...
Любовь так сильна!
Йордис (быстро). Ну, хорошо, Сигурд... роковая слу-
чайность разлучила нас на долгие годы; теперь узел развя-
зан, теперь мы будем вознаграждены.
Сигурд (качая головой). Не бывать этому никогда;
мы должны расстаться.
Йордис. Нет, не расстанемся. Я люблю тебя, я смею
это сказать теперь не стыдясь; моя любовь не забава, как
у слабосильных женщин! Будь даже я воином, клянусь все-
могущими силами, — я и тогда любила бы тебя так же, как
теперь! Воспрянь же, Сигурд! Счастье стоит подвига; мы
оба станем свободны, если захотим, и игра выиграна.
Сигурд. Свободны? Что ты хочешь сказать?
18*
532
Воители в Хельгеланде
Йордис. Что тебе Дагни? Чем она может быть для
тебя? Она для тебя не больше, чем Гуннар для меня, для
моей души. Что из того, если две жалкие жизни падут
жертвой?
Сигурд. Йордис, Йордис!
Йордис. Ну, пусть Гуннар остается здесь, а Дагни
едет в Исландию с отцом; я же последую за тобой всюду,
закованная в доспехи!
Сигурд обнаруживает волнение.
Я последую за тобой не как жена твоя, — я принадлежала
другому, и жива та женщина, которая была близка тебе.
Нет, Сигурд, не как жена твоя, но как те отважные девы,
как сестры Хильды, * буду я следовать за тобой, вооду-
шевлять тебя к борьбе и мужественным подвигам, чтобы
имя твое прогремело далеко по свету! В горячей схватке я
буду к тебе всех ближе, разделю с твоей дружиной бури и
подвиги, а когда запоют тебе драпу — споют ее о Сигурде
и Йордис вместе!
Сигурд. Это было когда-то моей заветной мечтой, те-
перь уже поздно. Между нами стоят Гуннар и Дагни, и
они имеют на то право. Я загубил свою юную любовь ради
счастья Гуннара, и если уж взял на себя такую муку, то
пусть же не напрасно. И Дагни!.. Без боязни, полная веры
в меня, покинула она родной дом... Никогда не должна она
узнать, что я в ее объятиях тосковал по Йордис!
Йордис. И ради этого ты готов наложить на себя
такое тяжелое бремя? Для чего же тогда были тебе даны
сила и мужество и все лучшие дары твоей души? И разве
достойная меня доля — оставаться тут, в доме Гуннара?
Нет, Сигурд, поверь мне, здесь найдется много дела для та-
кого мужа, как ты... Норвегией правит Эрик; восстань
против него; с непреодолимой силой двинемся мы вперед,
будем биться и бороться упорно; не остановимся, пока ты
не воссядешь на престоле Харальда Прекрасноволосого!
Сигурд, йордис, Йордис! Я мечтал об этом во дни
буйной юности; пора забыть это... Не смущай меня.
Йордис (величаво). Веление норн — нам с тобой идти
рука об руку; изменить этого нельзя. Ясно вижу я теперь
свое дело в жизни: прославить тебя на весь мир! Ты стоял
Действие третье
534
у меня перед глазами ежедневно, ежечасно; я хотела вы-
рвать тебя из своей души, но не могла; теперь этого и нс
нужно, раз я знаю, что ты любишь меня!
Сигурд (с напускной холодностью)» Если так —
знай: я любил тебя; теперь это прошло, я забыл о тех днях.
Йордис. Сигурд, ты лжешь! Я знаю себе цену, раз
ты полюбил меня, тебе уже не забыть этого никогда.
Сигурд (пылко)» Я должен забыть и я хочу!
Йордис. Пусть так, но не можешь. Ты хочешь поме-
шать мне... Это не удастся. Не успеет вечер наступить —
Гуннар и Дагни будут знать все!
Сигурд. Ха! Ты этого не сделаешь!
Йордис. Сделаю!
Сигурд. Так я плохо знаю тебя; прежде, сдавалось
мне, ты была великодушной.
Йордис. Лихие дни — лихие мысли; ты судил обо
мне слишком высоко. Я хочу, я должна следовать за то-
бой — в жизнь, в борьбу! Слишком низки потолки для меня
здесь, в доме Гуннара!
Сигурд (с силой)» Но все-таки ты всегда высоко ста-
вила добрую славу; у нас с Гуннаром довольно причин для
борьбы. Что, если бы он пал от моей руки — ты и тогда
выдала бы тайну и последовала за мной?
Йордис (пораженная). Зачем ты спрашиваешь?
Сигурд. Сначала ответь мне: что бы ты сделала,
если бы я стал убийцей твоего мужа?
Йор дне (смотрит на него в упор). Тогда мне остава-
лось бы лишь молчать и не знать покоя, пока я не добилась
бы твоей смерти!
Сигурд (с улыбкой). Хорошо, Йордис, я так и знал.
Йордис (поспешно). Но этому не бывать!
Сигурд. Так должно быть; ты сама бросила жребий,
кому из нас пасть — Гуннару или мне.
Гуннар и с ним несколько слуг входят в средние двери.
Гуннар (мрачно обращаясь к Йордис). Ну вот,
зерно, посеянное тобой, уже дает всходы.
Сигурд (приближаясь к нему). Что с тобою?
Гуннар. Сигурд, это ты? Что со мною? Ничего,
кроме того, чего надо было ожидать. Как только твоя жена
534
Воители в Хелъгеланде
Дагни принесла нам весть о замысле Коре, я сел на коня и
поехал к соседям за помощью,
Йордис (с напряжением). Ну?
Гуннар, К кому я ни обращался, мне отвечали не-
хотя; говорили, что я нечестно поступил с Коре,.. Гм... и
много другого, чего я не могу повторить... Я опозорен. Про
меня говорят, что я совершил бесчестный поступок, и теперь
считают позором иметь со мною дело.
Сигурд. Недолго будет это считаться позором; не
успеет вечер наступить, у тебя будет достаточно вооружен-
ных союзников против Коре.
Гуннар. Сигурд!
Йордис (тихо, торжествующе). А! Я так и знала.
Сигурд (принуждая себя, говорит с силой). Но затем
и миру меж нами конец. Слушай теперь мое слово, херсир
Гуннар: ты сразил Торольфа, родича моей супруги, и я вы-
зываю тебя на единоборство завтра чем свет.
Йордис, сильно взволнованная, делает шаг к Сигурду, но овладевает
собой и остается стоять неподвижно.
Гуннар (крайне пораженный). На единоборство!..
Меня!.. Ты шутишь, Сигурд!
Сигурд. Ты вызван по закону и обычаю. Завяжется
игра не на жизнь, а на смерть. Один из нас должен пасть.
Гуннар (с горечью). А, я понимаю! Ты побеседовал
наедине с Йордис, и она снова разожгла тебя.
Сигурд. Быть может. (Наполовину обращаясь к
Йордис.) Женщине высокой души и подобает стоять на
страже чести своего супруга. (Людям в глубине комнаты.)
А вы, люди, ступайте к соседям Гуннара, возвестите им,
что завтра он будет биться со мной. Никто не назовет тру-
сом трго, кто вступает в бой с викингом Сигурдом!
Слуги уходят.
Гуннар (быстро подходит к Сигурду, жмет ему руку
и говорит в сильном волнении). Сигурд, славный брат мой,
теперь лишь я понял тебя. Теперь ты готов жизнью от-
стоять мою честь, как прежде готов был отдать жизнь за
мое счастье.
Сигурд. Благодари свою супругу. Она главная при-
чина. Завтра на заре...
Действие третье 535
Гуннар. ...Мы встретимся. (Мягко.) Побратим, хо-
чешь принять от меня добрый меч? Это драгоценный дар.
Сигурд. Спасибо; но пусть он висит здесь. Кто знает,
понадобится ли он мне завтра вечером.
Гуннар (пожимая ему руку). Прощай, Сигурд!
Сигурд. Прощай, и желаю тебе счастья!
Они расходятся. Гун на р направляется влево, Сигурд, бросив
взгляд на Йордис, уходит в средние двери.
Йордис (помолчав, тихо и задумчиво). Завтра едино-
борство. Кто падет? (Помолчав, вдруг восклицает, словно
приняв твердое решение.) Кто бы ни пал, мы с Сигурдом
не разлучимся!
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
На берегу моря. Вечер. Время от времени сквозь разорванные тучи
проглядывает луна. В глубине чернеет свеженасыпанный могильный
курган. Эрнульф сидит впереди направо, на камне» с обнаженной го-
ловой, опершись локтями о колени и закрыв лицо руками. Дружина
ею доканчивает насыпку кургана; некоторые стоят возле с факелами.
Вскоре затем из сарая для лодок, где ярко пылает огонь, выходят
Сигурд и Дагни.
Дагни (вполголоса). Все еще сидит там. (Удерживая
Сигурда.) Не надо, не заговаривай с ним.
Сигурд. Ты права, слишком рано; пусть лучше побу-
дет один.
Дагни (идет подальше направо и с тихой скорбью
наблюдает за отцом). Как силен был он вчера, когда под-
нял и понес тело Торольфа; крепился, пока насыпали кур-
ган; но когда все были уложены в могилу и засыпаны -зем-
лей и камнями, горе подкосило его, он словно погас вдруг.
(Отирает глаза.) Скажи мне, Сигурд, когда ты думаешь
отплыть домой, в Исландию?
Сигурд. Как только утихнет буря и я покончу счеты
с Гуннаром.
Дагни. И тогда ты купишь землю, поставишь себе
двор и никогда больше не отправишься в морские походы?
Сигурд. Да, да, я ведь обещал тебе.
Д а г н н. И я смею поверить, что Йордис меня обма-
нула, когда говорила, что я была недостойною тебя женой?
Сигурд. Да, да, Дагни, поверь моему слову!
Дагни. Так я опять спокойна и попытаюсь забыть все
то зло, что здесь совершено. Долгими зимними вечерами
мы будем с тобой вспоминать о Гуннаре и Йордис и...
Сигурд. Нет, Дагни, если желаешь добра нам обоим,
никогда не вспоминай о Йордис, когда мы снова будем с
тобой в Исландии.
Действие четвертое
537
Дагни (с кротким упреком). Ты несправедлив в своей
ненависти к ней, Сигурд, Сигурд, это так непохоже на тебя.
Один из дружины (подходя к Эрнульфу). Ну
вот, курган готов.
Эрнульф (словно пробуждаясь ото сна). Курган? Го-
тов?.. Да...
Сигурд. Поговори с ним, Дагни!
Дагни (подходя). Отец, тут холодно, к ночи соби-
рается буря.
Эрнульф. Гм... не беспокойся, курган крепок и пло-
тен; тепло им там лежать.
Дагни. Да, но тебе...
Эрнульф. Мне? Я не зябну.
Дагни. Ты ничего не ел сегодня; не хочешь ли войти
под кров? Еда уже стоит на столе.
Эрнульф. Пусть стоит. Я не голоден.
Дагни. Но тебе не годится сидеть здесь так непод-
вижно, поверь мне; ты не привык.
Эрнульф. Правда, что-то давит, сжимает мне грудь,
вздохнуть не могу. (Снова закрывает лицо.)
Пауза. Дагни садится рядом с ним.
Дагни. Завтра ты ведь снарядишь свою ладью и от-
плывешь с нами в Исландию?
Эрнульф(не глядя на нее). Что мне там делать? Нет,
я хочу к моим сыновьям.
Дагни (горестно). Отец!
Эрнульф (поднимая голову). Ступай к себе и оставь
меня тут; ночь, другую побушует вокруг меня непогода, и —
конец.
Сигурд. Что ты! Такие думы...
Эрнульф. Ты дивишься, что мне хочется отдохнуть?
Мой трудовой день ведь кончен, я схоронил своих сыновей.
(Горячо.) Подите от меня!.. Уйдите! (Снова прячет лицо.)
Сигурд (тихо Дагни, которая встает). Дай ему поси-
деть еще немножко.
Дагни. Нет, я хочу испытать еще одно средство...
Я знаю отца. (Эрнульфу.) Трудовой день твой кончен,—
говоришь ты, но это не так. Ты схоронил своих сыновей...
538
Воители в Хелыеланде
ио ты ведь скальд, и надо почтить их память посмертной
песнью.
Эрнульф (качая головой). Песнью? Нет, нет, вчера
я еще мог бы, сегодня же я состарился.
Дагни. Нет, все-таки... Сыновья твои были честные
мужи; они заслужили себе драпу, а в нашем роду некому
спеть ее, кроме тебя.
Эрнульф (вопросительно смотрит на Сигурда).
Спеть? Как по-твоему, Сигурд?
Сигурд. Мне кажется — так подобает; надо тебе сде-
лать, как она говорит.
Д £ г н и. Нехорошо это покажется твоим соседям в Ис-
ландии: станут они править поминки по сынам Эрнульфа,
и нечем будет помянуть их, никто не сложил о них песни.
Последовать за своими сыновьями ты еще успеешь.
Эрнульф. Ну, хорошо, попытаюсь; а ты, Дагни, слу-
шай; после ты вырежешь эту песню рунами на доске.
Дружина с факелами в руках окружает Эрнульфа. Он собирается с
мыслями и затем начинает.
Гложет горе душу.
Радость Браге,* где ты?
Скальд скорбит и будут
Песни скорби спеты.
Скальдов бог дар песен
Дал мне, дар богатый;
Чья печаль сравнится
Днесь с моей утратой?
(Встает.)
Злая норна злобно
Путь мой преградила,
Радости и счастья
Эрнульфа лишила.
Семь сынов послали
В спутники мне боги;
Пали все; один я,
Старый, на дороге.
Действие четвертое
539
Семь сынов прекрасных
Были мне отрадой,
Эрнульфа сединам
Грозною оградой»
Рухнула ограда,
Нет сынов — убиты;
Одинок и стар я
Дом мой без защиты.
Торольф... сын мой младший,
Сокол ясный, смелый!
Встань ты, — слез не лил бы
Эрнульф поседелый.
Ты весны прекрасней,
Солнца был яснее;
Витязем ты вырос
Храбрых всех храбрее.
Пал ты вдруг, сраженный
Взмахом острой стали;
Словно меж щитами
Сердце мое сжали...
Жертва норны жадной
Я — лишился сына;
Гложет грудь мне горе,
Точит червь-кручина.
Меч извлечь не в силах,
Верно, буду скоро;
О, когда б мне дали
Боги силу Тора!
Только бы и было
Мысли, что о мести
Норне; отомстив же,
Лег бы с сыном вместе.
Но лишила норна
Эрнульфа всего ли?
540
Воители в Хелъгеланде
Нет, рожден он скальдом,—
Нет завидней доли!
(С возрастающим восторженным подъемом.)
Пусть сынов сразила
Всех одним ударом;
Норне я обязан
Песен славным даром.
Жало скорби жгучей
С корнем вырывает,
В сердце боль утраты
Песня утоляет.
Язвы все врачует
Песнь волшебной силой;
Так греми же громче
Над сынов могилой!
Честь сынам-героям!
Слава вам вовеки!
Ведь на поле брани
Вы сомкнули веки!
Ждут героев павших
Одина палаты;
Скорби вое смягчает
Дар богов богатый!
(Тяжело переводит дух, откидывает волосы со лба и го-
ворит уже спокойно*) Вот теперь Эрнульф снова силен и
крепок. (Дружине.) За стол, молодцы; тяжелый трудовой
день выпал нам сегодня. (Идет с дружиной в сарай*)
Дагни. Хвала высоким в небе за то, что подали мне
добрый совет! (Сигурду.) А ты не хочешь войти под кров?
Сигурд. Нет, нет, не хочется. Скажи мне, все ли го-
тово на завтра?
Дагни. Все. Там на скамье лежит вышитое шелками
полотно; но я знаю, что ты победишь Гуннара, потому и не
плакала над ним.
Действие четвертое
541
Сигурд, Да пошлют всеблагие силы, чтобы ты ни-
когда и не плакала из-за меня, (Останавливается и смотрит
в сторону.)
Дагни, К чему ты прислушиваешься?
Сигурд. Ты не слышишь.., там?.. (Указывает налево.)
Дагни, Да, сдается, над морем проносится диковин-
ная буря.
Сигурд (отходя несколько в глубину). Гм... верно,
жестокий град выпадет в эту бурю. (Кричит.) Кто идет?
Коре (за сценой слева). Знакомые люди, Сигурд ви-
кинг!
Слева появляется Коре с толпой вооруженных людей.
Сигурд. Куда вы направляетесь?
Коре. Во двор Гуннара!
Сигурд. Как враги?
Коре. Да уж можешь положиться. Ты помешал мне
тогда, но теперь, я полагаю, тебе самому это будет по
сердцу.
Сигурд. Может статься.
Коре. Я слышал о твоей Ссоре с Гуннаром, но если
станется по-моему, он выйдет против тебя с плохим ору-
жием.
Сигурд. Ты затеваешь дерзкое дело; берегись, бонд!
Коре (с злорадным смехом). Это мое дело; а вот если
ты хочешь снарядить свои ладьи ночью, то мы тебе посве-
тим. За мной все! Сюда!
Все проходят в глубину направо.
Дагни, Сигурд, Сигурд, ты должен помешать этому
злодейству.
Сигурд (быстро идет к дверям сарая и кричит).
Встань из-за стола, Эрнульф! Отомсти бонду Коре!
Эрнульф (выходит с дружиной). Бонду Коре? Где он?
Сигурд. Идет на Гуннара, хочет спалить его двор со
всеми людьми.
Эрнульф. Ха-ха! Пусть его! Так я заодно отмщу
Гуннару и Йордис, После я отыщу Коре,
Сигурд. Нет, это будет напрасно. Если ты хочешь по-
разить Коре, ищи его сегодня ночью: совершив свое зло-
деяние, он уйдет в горы. Я вызвал Гуннара на поединок;
542
Воители в Хельгеланде
и он от тебя не уйдет, случись, что я... Но сегодня ночью
его надо защитить от его врагов; худо было бы, если б та-
кой негодяй, как Коре, вырвал месть из моих рук!
Эрнульф. Ты говоришь правду. Сегодня ночью я буду
защищать убийцу Торольфа, но завтра он должен пасть.
Сигурд. Он или я — будь спокоен!
Эрнульф. Идем же мстить за род Эрнульфа! (Ухо-
дит с дружиной в глубину направо.)
Сигурд. Дагни, ступай за ними... Мне надо остаться.
Слух о единоборстве уже прошел в народе, и я не могу
встретиться с Гуннаром раньше положенного срока, а ты
ступай и удерживай и направляй отца; пусть поступает по
чести. Во дворе Гуннара много женщин, нельзя допустить,
.чтобы пострадала йордис... или другие.
Дагни. Да, да, я гТЪйду. Ты все-таки подумал о Йор-
дис. Спасибо за твою доброту.
Сигурд. Иди, иди, Дагни!
Дагни. Иду. Но за Йордис мы можем быть спокойны,
у нее в светлице висят золоченые доспехи, и она сама су-
меет постоять за себя.
Сигурд. Ия думаю так, но поди на всякий случай,
направляй отца, бодрствуй над всеми и — побереги супругу
Гуннара!
Дагни. Положись на меня. До радостного свидания!
(Уходит за остальными.)
Сигурд. В первый раз, брат Гуннар, стою я безоруж-
ным в то время, как тебе грозит опасность. (Прислуши-
вается.) Слышны крики и лязг мечей. Они уже у двора...
(Хочет пойти направо, но в изумлении отступает.) Йордис!
Она идет сюда!
Йордис в короткой красной одежде, в золоченых латах, шлеме, на-
коленниках и наручниках, с распущенными волосами; за спиной колчан,
к поясу пристегнут небольшой щит, в руках лук с волосяной тетивой.
Йордис (озираясь назад, словно боясь погони, по-
спешно подходит к Сигурду, берет его за руку и глухо го-
ворит). Сигурд! Сигурд! Видишь ты его?
Сигурд. Кого? Где?
Йордис. Волка... вон там близко. Он не шевелится и
не спускает с меня огненных глаз. Это вестник моей смерти,
Действие четвертое
543
Сигурд! Три раза он являлся мне. Это значит, — я умру
сегодня ночью.
Сигурд. Йордис! Йордис!
Йордис. А, вот он провалился сквозь землю! Да, да,
теперь он предостерег меня.
Сигурд. Ты больна. Войди под кров.
Йордис. Нет, я дождусь здесь. Недолго мне ждать!
Сигурд. Что случилось с тобой ?
Йордис. Что случилось? Не знаю; но ты правду ска-
зал сегодня, что между нами стоят Гуннар и Дагни; мы
должны уйти от них и от жизни, тогда мы будем вместе.
Сигурд. Мы? Ты хочешь сказать?..
Йордис (торжественно). Я стала в мире одинокой,
бесприютной с того дня, как ты взял себе в жены другую.
Всем может поступиться человек ради друга своего, только
не любимой женщиной! И если он делает это, он разрывает
таинственную ткань норн и губит две жизни. Какой-то ве-
щий голос говорит мне, что я родилась такой сильной ду-
хом, чтобы ободрять и поддерживать тебя в минуты испы-
таний, а ты родился, чтобы я в одном человеке могла найти
все, что представляется мне великим, славным! Я знаю, Си-
гурд, держись мы с тобою крепко друг друга, ты был бы
славнейшим мужем, а я счастливейшею женщиной в мире!
Сигурд. Напрасно жаловаться теперь. Или ты ду-
маешь— сладкая жизнь ждет меня? Изо дня в день быть
с Дагни и притворяться в любви, от которой щемит сердце...
И все же так надо и нельзя этого изменить.
йордис (с возрастающей необузданной страстно-
стью). Это надо изменить! Нам с тобой нет места в жизни!
Видишь эту тетиву? Я спущу с нее стрелу и не промахнусь;
я спела над нею чудесные заклинания! (Накладывает стрелу
и натягивает тетиву.) Слушай, слушай, какой свист в воз-
духе! Это поезд мертвецов. Я вызвала их своими заклина-
ниями... умчимся вслед за ними!
Сигурд (отступая), Йордис! Йордис! Мне страшно
за тебя.
Йордис (не слушая его). Никакая сила в мире не
изменит теперь нашей судьбы! О да!.. И лучше так, чем
если бы ты избрал меня своей женой здесь, в этой земной
жизни. Сидеть у твоего очага и рожать тебе детей... Фу!,
544
Воители в Хельгеланде
Сигурд. Стой! Твои заклинания обратились против
тебя, душу твою охватил смертельный недуг. (В ужасе.)
Смотри! Двор Гуннара горит!
Йордис. Пусть горит, пусть горит! Облачный чертог
там, в вышине прекраснее бревенчатого дома Гуннара!
Сигурд. Но Эгиль, сын твой... Они его убьют!
Йордис. Пусть убьют, заодно убьют и мой позор.
Сигурд. Они убьют и Гуннара, твоего супруга!
Йордис. Что мне за дело? Я обрету сегодня ночью
лучшего супруга и последую за ним в его обитель! Да, Си-
гурд! Пусть будет так! Нет для меня счастья в этой жизни;
на Север надвигается белый бог, * я не хочу встретиться
с ним; а старые боги уж не так сильны, как прежде... они
спят... превратились в какие-то тени... вот мы и поборемся
с ними! Прочь из жизни, Сигурд! Я посажу тебя на небес-
ный престол и сама воссяду рядом!
Разражается буря.
Слушай, слушай! Мчится наша свита. Видишь бешеных
вороных коней? Один мне, другой тебе! (Прикладываетлук
к щеке и стреляет.) Отправляйся же в последний путь!
Сигурд. Метко целишь, Йордис! (Падает.)
Йордис (торжествующе, подбегая к- нему). Сигурд,
брат мой, теперь мы принадлежим друг другу!
Сигурд. Теперь меньше, нежели прежде. Здесь наши
пути расходятся: на мне знак креста.
Йордис (в ужасе). Ты!.. Ха! Нет! Нет!
Сигурд. Белый бог стал моим богом. Король Этель-
стан научил меня познать его, и к нему я пойду теперь.
Йордис (в отчаянии). А я?.. (Роняя лук.) Горе мне,
горе!
Сигурд. Тяжела была моя жизнь с тех пор, как я
вырвал тебя из моего сердца и отдал Гуннару. Спасибо,
Йордис... теперь мне легко, я свободен. (Умирает.)
Йордис (тихо). Мертв. Так я загубила свою душу!
Буря усиливается.
(Дико вскрикивает.) Они мчатся сюда! Я их вызвала. Но
нет, нет!.. Я не последую за ними, я не уйду без Сигурда.
Все напрасно! Они увидали меня... смеются, кивают, при-
Действие четвертое
*45
шпорили коней... (Бросается на край скалы в глубину
сцены.) Вот они надо мной... и некуда бежать, негде
скрыться!.. А! Разве в пучине морской! (Бросается вниз со
скалы.)
Эрнульф, Дагни, Г уннар, Эгиль и дружины Эрнульфа
и Сигурда выходят справа.
Эрнульф (повернувшись к кургану). Теперь спите
спокойно: вы не будете лежать неотомщенными.
Дагни (за ним). Отец, отец, я умираю от страха! Это
кровавое дело... и буря... Слышишь, слышишь?..
Г уннар (с Эгилем на руках). Дай мир и приют моему
ребенку!
Эрнульф. Гуннар!
Г уннар. Да, Эрнульф, двор мой сожжен, и все мои
слуги пали; я в твоей власти, делай со мной, что хочешь.
Эрнульф. Это дело Сигурда. Но войди под кров,
здесь небезопасно.
Дагни. Да, войдем, войдем. (Идет к сараю и, увидав
тело Сигурда, испускает вопль.) Сигурд!.. Супруг мой! Они
сразили его! (Бросается возле него на землю.)
Эрнульф (спешит к Сигурду). Сигурд!
Гуннар (ставя Эгиля на землю). Сигурд сражен!
Дагни (в отчаянии смотрит на дружину, обступаю-
щую мертвого). Нет, нет, быть не может! Он, верно, жив
еще... (Заметив лук.) А!.. Что это? (Встает.)
Эрнульф. Дочь, ты сказала правду сразу — Сигурд
сражен.
Гуннар (как бы охваченный внезапной мыслью).
А йордис?.. Йордис была здесь?
Дагни (тихо, но спокойно). Не знаю; но знаю, что
лук ее был здесь.
Гуннар. Я так и думал.
Дагни. Молчи! Молчи! (Про себя.) Так вот как она
его ненавидела!
Гуннар (так же). Сразила его... накануне поединка...
Значит, она все-таки любила меня!
Все вздрагивают. По воздуху проносится поезд мертвецов.
Эгиль (в страхе). Отец! Смотри! Смотри!
546
Воители в Хелъгеланде
Г уннар. Что там?
Эгиль. Там, наверху, вороные кони...
Гуннар. Это тучи...
Эрнульф. Нет, это поезд мертвецов.
Эгиль (вскрикивая). И мать с ними там!
Дагни. Всеблагие силы!..
Гуннар. Дитя, что ты говоришь?
Эгиль. Там... впереди... на вороном коне! Отец, отец!
(Испуганно прижимается к отцу.)
Короткая пауза; буря стихает, тучи расходятся, и местность озаряется
мирным сиянием луны.
Гуннар (тихо, с горестью). Так Йордис, верно, уже
нет в живых.
Эрнульф. Верно, так, Гуннар. А мне следовало мстить
скорее ей, нежели тебе. Дорого обошлась нам обоим наша
встреча... Вот моя рука в знак мира и дружбы!
Гуннар. Благодарю, Эрнульф! И в путь, — я отплыву
вместе с вами в Исландию.
Эрнульф. Да, в путь, в Исландию! И нескоро забу-
дут наш бранный поход.
Встреча витязей отважных,
Спор их у норвежских фьордов
Будет славиться, доколе
Жив народ исландцев гордый»
ОМЕОИД
любви
КОМЕДИЯ В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
KyERLIGHEDENS КОМЕ DIE
1 862
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
«КОМЕДИИ ЛЮБВИ»
Предлагаемое произведение написано летом 1862 года
и вышло первым изданием зимою того же года.
Но я сделал ошибку, издав книгу в Норвегии. И время
и место были выбраны неудачно. Произведение вызвало
такую могучую и повсеместную бурю негодования, какой
могут похвалиться немногие книги в нашем обществе, по-
давляющее большинство которого вообще смотрит на лите-
ратурные дела, как на что-то, мало его касающееся.
Меня такой прием, впрочем, не удивил. «Здоровый реа-
лизм», который мы, северяне, неоспоримо считаем — во
всяком случае, по отношению к реализму, если уж не к
здоровью — своим подлинным достоянием, заставляет нас
признавать вполне естественной такую точку зрения, с кото-
рой все существующее кажется разумным и в разрешении
задачи усматривается ее идея. Такой взгляд создает чрезвы-
чайное довольство собою, но не способствует самопознанию.
Я в своей комедии поднял бич сатиры над любовью и
браком, и потому вполне в порядке вещей, что раздалось
столько воплей в защиту любви и брака. Большинству на-
шего читающего и критикующего мира недостает дисцип-
лины мысли и умственной дрессировки, чтобы самим понять
свое заблуждение. Не мне, однако, читать лекцию по этому
вопросу. Предисловие не азбука.
До Дании дошло в свое время немного экземпляров
пьесы, кроме тех, которые были посланы в редакции дат-
ских газет для отзыва.
За критику, которая выпала на долю моей книги там,
я могу вообще быть только признательным. Многие заме-
чания, дошедшие до меня оттуда, были приняты мною
550
Предисловие ко второму изданию «Комедии любви»
к сведению» Тем не менее я вновь выпускаю свою комедию
в прежнем виде, если не считать кое-каких стилистических
поправок, и делаю это потому, что слишком уж далеко ушел
вперед от того времени и того фазиса моего духовного раз-
вития, а следовательно, и от самого произведения, чтобы
надеяться какими-нибудь поправками внести существенные
улучшения в то, что составляет и должно составлять его
суть»
Рим, январь 1867 г.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: *
Фру X а л м, вдова чиновника.
Сванхильд | ее дочгри
Анна *
Фалк, молодой поэт | ЖЙЛЬ&Ь1 фру Хадм>
Линн, студент-богослов >
Гульстад, богатый коммерсант.
С т ю s е р, маленький чиновник.
Фрекен Шэре, его невеста.
Строман, сельский пастор.
Фру С т р о м а н, его жена.
Слуга.
Студенты, гости, женихи с невестами, во-
семь дочерей пасторской четы, четыре
тетки, служанки.
Действие происходит в доме фру Халм на Драмменсвейен
(в Кристиании).

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Сцена представляет сад перед домом фру Халм, неправильно, но со
вкусом разбитый; в глубине сада фьорд с островками вдали; налево
часть дома с верандой и открытым окошечком в мезонине; направо
открытая беседка со столом и стульями. Ясный солнечный вечер. Лето.
Плодовые деревья в цвету.
Когда занавес поднимается, фру Халм, Анна и фрекен Шэре
сидят на веранде, первые две с рукоделием, последняя с книгой. В бе-
седке видны Фалк, Линн, Гу льстад и Стю вер; на столе перед
ними пуншевая чаша и стаканы. Сванхильд одна сидит в глубине
сада, у воды.
Фалк
(встает, поднимает свой стакан и поет)
Залит солнцем день весенний,
Вместе с ним ликуй и пой, —
Пусть не сдержит дар осенний,
Что обещано весной!
Яблонь цвет душистый, нежный,
Как шатер над головой, —
Пусть хоть завтра вихрь мятежный
Всю красу сорвет долой!
Остальные мужчины
(подхватывают хором)
Пусть хоть завтра вихрь мятежный
Всю красу сорвет долой!
Фалк
(продолжает )
В пору пышного расцвета
Вопрошать ли о плодах?
554
Комедия любви
О зиме ль в разгаре лета
Нам загадывать в слезах?
И к чему гнать птиц из сада,
Наводя трещоткой страх?
Наша лучшая услада —
Пенье звонкое в ветвях!
Хор мужчин
Наша лучшая услада —
Пенье звонкое в ветвях!
Фалк
С ветки, завязью богатой,
Прочь дрозда не прогоняй;
Все надежды гость пернатый
Пусть клюет, — не унывай!
Скоро ль, нет ли плод созреет,—
Песне всласть сейчас внимай!
Помни: скоро лист желтеет,
Быстро твой промчится май!
Хор мужчин
Помни: скоро лист желтеет,
Быстро твой промчится май!
Фалк
Жить и петь — пока в аллее
Лист последний опадет!
А тогда пускай скорее
Кто-нибудь его сметет.
Прочь замок, засов тяжелый,—
Пусть в саду пасется скот!
Мне — цветок, а стебель голый
Пусть, кто хочет, тот возьмет!
Хор мужчин
Мне — цветок, а стебель голый
Пусть, кто хочет, тот возьмет!
Мужчины чокаются и осушают стаканы.
Действие первое
555
Фалк
Извольте же, вот песня, господа!
Но смысла в ней немного...
Гульстад
Не беда.
Лишь складно бы и хорошо звучала!
Фрекен Шэре
А где же это Сванхильд^ Хлопотала
Она о вашей песне больше всех;
А как запели — сразу убежала!
Анна
(указывая)
Да вон она.
Фру Xа лм
(со вздохом)
Ах, с ней один лишь грех!
Фрекен Шэре
( Фалку)
В конце-то песни, признаюсь вам, мало
Поэзии, которой столько вы
Вложили в середину и начало.
С т ю в е р
А между тем хватило бы канвы,
И вышивать по ней ты мог бы смело.
Фалк
(чокаясь с ним)
Поэзией ее зашпаклевать,
Как треснувшую доску смесью мела
И масла, а потом отшлифовать,
Ятобы как мрамор заблестела?
5?6
Комедия любви
Стювер
Труда большого, впрочем, тут ведь нет;
Я по себе сужу.
Гульстад
И вам дорожка
Знакома на Парнас?
Фрекен Шэре
О да!
Стювер
Немножко!
Фрекен Шэре
Ах, он в душе, клянусь, большой поэт!
Фру Халм
Ну да!
Стювер
( скромно )
Теперь я не грешу стихами.
Фалк
Романтика и лак стираются с годами!
Но прежде?..
Стювер
Да, когда я был влюблен.
Фалк
А разве свой любовный сон
Ты уж проспал?
Стювер
Нет. Но до обрученья
Мыс той поры дойти успели с ней,
А это посерьезней увлеченья!
Действие первое
557
Фалк
Ты прав, ты прав, мой старый друг, ей-ей!
Повысился ты в чине, без сомненья:
Влюбленным был — теперь стал женихом!
Стювер
(с улыбкой, как при сладком воспоминании)
Семь лет назад... нет, пополам с грехом
Я верю сам своим воспоминаньям!
(Обращается к Фалку.)
На службе я строчил стихи тайком!
Фалк
Неужто за конторкой?
Стювер
За столом...
Г ульстад
(стучит о стакан)
...Silentium! * Чиновника вниманьем,
Друзья, почтите!
Стювер
Чуть, бывало, час
Урву свободный, — больше вечерами,—
Нанизывал я строфы за строфами;
Листа, бывало, по два, по три в раз
Исписывал. Перо так и скользило!
Фалк
Пегасу твоему довольно было
Пинка, — и он уже летел стрелой!
Стювер
Да, да, скакал стремглав, не разбирая
Бумага гербовая иль простая!
558
Комедия любви
Фалк
Итак, рекой лились стихи твои.
Но как же пред тобой раскрылись двери
Поэзии?
Стювер
Взломал их лом любви!
А говоря иначе, фрекен Шэре,
Та, что потом назвал невестой я,
Тогда же лишь...
Фалк
...Лишь милая твоя!
Стюве р
(кивая головой)
Забыв законов свод, свое перо я
Не очинил, а, так сказать, настроил
И без черновика стихи строчил;
Мне скрип пера мелодией служил —
И как он вдохновлял мое писанье!
И вот в стихах однажды я посланье
Отправил... ей... моей...
Фалк
Ну, той, что уж давно
С тех пор твоею нареченной стала!
Стювер
Ответ мне в тот же день она прислала,
И дело было тут же решено!
Фалк
И после, за своей конторкой стоя,
Ты, верно, вырос сразу этак вдвое?
С по вер
Конечно.
Действие первое
559
Фалк
Ну, и больше никогда
Ты не писал стихов?
Стювер
Нет, навсегда
Утратил я к тому расположенье,
Кастальский ключ * во мне совсем иссяк.
Иной раз с Новым годом поздравленье
И настрочил бы — да ни так ни сяк
Не сладишь с рифмами, размер хромает..,
Гляди хоть в потолок, гляди хоть в пол —
Выходят не стихи, а... протокол.
Г у ль ст ад
(чокаясь с ним)
И в этом вас никто не обвиняет.
(Фалку.,)
По-вашему, поэт, для вас одних
Ладью свою фортуна оснастила;
А мой совет: убавьте-ка ветрила,
Пускаясь в путь!.. Поэзии в свой стих
Вложили мало вы или довольно —
Судить не мне; но какова мораль?
Мне за нее, признаться, стало больно.
Скажите мне: ужель не будет жаль,
Коль птицы расклюют всю завязь эту,
Ей в сочный плод развиться не дадут?
Иль если будет скот пастись вот тут?..
(Обращаясь к фру Халм.)
Что стало б с садом к будущему лету?!
Фалк
Ах, «к будущему»! Мне давным-давно
Успело опротиветь это слово!
S60
Комедия любви
Мгновенно сделать нищего оно
Из Креза радости всегда готово!
Нет, довелись стать мне хоть на часок
Калифом языка — ему сейчас шнурок
Послал бы шелковый; так Кнудсен изгоняет
Из орфографии две буквы: d и Ь. *
Стювер
Надегкды весть не по душе тебе?
Фалк
Нет, божий свет она нам застилает!
Кто полн забот о «будущем» своем —
Что будет есть, да женится на ком,
Да как они устроятся вдвоем,—
Тому всю радость жизни отравляет
Предусмотрительность! И он не знает
Покоя — вечно направляет сам
Свою ладью к ближайшим берегам.
Вот их достиг, но, рук нс покладая,
Пуститься должен сразу в новый путь, —
И он гребет, не смсег отдохнуть,
Ведь новый берег перед ним сияет.
И так вето жизнь. Да и за псй-то есть
Конечный пункт иль нет его — бог весть.
Фру Халм
Как вам не стыдно? Слушать вас — досада...
Анна
(задумчиво)
Я чую, что-то есть в речах его.
Фрекен Шэре
(тревожно)
Мой Стювер эксцентричен без того...
Ему и слушать этого не надо...
Поди сюда, мой милый!..
22-го Января 1907 г
КОМ ЕД |!Я Л ЮБВИ,
въ 3-ч’ ь д'Ьйетвщхъ, Генрика Ибсена, перевода L Юровскаго.
Фру Гальмъ, вдова чиновника . Е. П. Корчагина.
Свангнльдя \
. 5 > ея дочери.
Анна j ** г
I В, Ф. Коммиссаржевская.
i1 Е В Филиппова
Фалькъ, молодой ноэть | 1 . М. А. Бецшй.
Пиндъ, студентъ-теологь I f ~ П А. ЛеОединсюй
1 ульдетадъ, коммерсант!. | * (К. В, Бравичъ.
Стювер ь, мелKiii чпнонникъ.
111 >ре, его невЪста
А Н. Феона.
Н. Н. Волохова.
Сгромандъ, сельгкчй священникь Д. Я. Грузински
Фру Счромандь, его жена.
Служа н ка
Слуга .
В. 0. Тмзенгаузенъ.
. Н. В. Крыжова
. . К. Э. Гмбшманъ
Восемь дочерей С i ромок да. Студенты, гости.
ДЬйсттно происходить на дачЪ Фру Гальмъ, на
ДрамменсвойенЬ) въ Христзаши.
ДекорацЙ! В. И. Денисова. Музыки но Е. Григу
(Е. А. Брюнелли)
Режиссерь Вс. Э Меиерхольдъ.
Начало въ 81/* час. вечера. Окончани не зтзоке ЛЧг
час. вечера. Мпста въ залъ просятъ занимать
до поднятая занавпеа. Храненге верхнего платья
безплатно.
Ц1на программы 5 коп.
11 рограима спектакля «Комедия любви>> в Дрпмагическом театре
В. Ф. Комис сарже вс кои
Петербург
О. Гофмейстер — Гульстад
«Комедия любви». Берлин. 1900 г.
Действие первое
561
Стювер
(набивая трубку)
Я сейчас.
Г ульстад
(Фалку )
Вам чтить предусмотрительность как раз
11оболыие 6 не мешало. Положенье
Свое представьте: вдруг в одно творенье
Сегодня вы бы весь свой капитал
Вложили, — завтра вы банкрот! Скандал!
От критики вам было б на орехи!
Фалк
Такого краха не заметить ей.
I 1а ш путь благополучно, без помехи,
Мы об руку бы продолжали с ней.
(Вдруг обрывая и обращаясь к Линну уже другим тоном.)
Но, Линн, скажи мне, что с тобою стало?
Ни слова ты не вымолвил. Пожалуй,
Тебя привлек архитектурный стиль?
Линн
( очнувшись J
С чего ты взял?
Фалк
Да ты не сводишь взгляда
С веранды, с окон. Что же—стройный шпиль
Тебя прельстил? Иль эта балюстрада?
Или строжайшей стильностью своей
Тебе понравилась резьба дверей?
Ведь что-нибудь да взор твой привлекает!
Линн
(с сияющим лицом)
Нет, просто — я живу. Душа впивает
Блаженство бытия. Я ничего не жду
19 Г. Ибсен, т» 1
562
Комедия любви
И не ищу в сей миг благословенный.,.
Как будто все сокровища вселенной
У ног моих здесь собраны в саду!
Благодарю тебя за гимн весенний, —
Он будто мною сложен, мною спет!
(Поднимая свой стакан и, незаметно для других, обмени*
ваясь взглядом с Анной.)
Цветку благоуханному привет,
Что не грустит об участи осенней!
(Выпивает стакан до дна.)
Фалк
(смотрит на него, видимо удивленный и тронутый, но при*
нуждает себя продолжать в прежнем шутливом тоне)
Вот новость, признаюсь! Mesdames, слыхали?.
Как скоро у меня явился прозелит! *
Вчера еще он полон был печали,
Сегодня — смело с музами шалит!
Поэтом, говорят, родиться надо;
Но можно и прозаика порой
Напичкать стихотворной ерундой
Не хуже гуся, страсбургского чада,
И наизнанку вывернуть его, —
В нем жир стихов, и больше ничего
Мы не найдем — ни сердца, ни печенки,
Ни потрохов, ни даже селезенки!
( Линну.)
Все ж я тебе признателен, поверь;
Теперь бряцать на лире будем вместе!
Фр екен Шэре
Вы, верно, много трудитесь теперь,
Найдя приют в таком спокойном месте?
Весь дом в цветах и в зелени густой...
Действие первое
563
Фру Халм
(с улыбкой)
Он предается лени день-денской!
Фрекен Шэре
Казалось мне, что вы, заняв квартиру
Здесь в доме, сразу схватитесь за лиру.
(Указывая направо.)
Ну, разве этот домик, этот сад,
Его благоухающий наряд
У вас не вызывают вдохновенья?..
Фалк
(идет к веранде и опирается руками о перила)
Вот отнимите у меня вы зренье —
И воспою небесную лазурь!
Обрушьте на меня порыв душевных бурь,
Вонзите в сердце жало скорби жгучей —
И из груди раздастся гимн могучий
В честь радостей житейских и утех!
Иль, чтоб еще вернее был успех,
Невесту мне — небесное творенье,
Мой идеал, кумир, добудьте вы!..
Уж подал я давно о том прошенье
Творцу, но все ответа нет, — увы!
Фрекен Шэре
Фу, это не взыщите, слишком вольно!
Фру Хал м
Да, Фалк, я, право, вами недовольна.
Фалк
Не чтоб разгуливать под ручку с ней,
С таким прошеньем адресуюсь к богу!
Пусть ей укажет к вечности дорогу
Он в самый пламенный разгар страстей! —
В гимнастике духовной я нуждаюсь,
А это самый верный из путей.
19*
564
Комедия любви
Сванхильд
(которая незаметно подошла к нему сзади, говорит реши-
тельно и с оттенком насмешки)
Я вымолить вам это постараюсь;
Но как мужчина вы свою судьбу
Должны нести.
Фалк
(изумленный, оборачиваясь)
О Сванхильд, я не знаю,
Хоть преисполнюсь мужеством до края,
Могу ль на вашу уповать мольбу.
Нельзя ведь с небом быть за панибрата!
Не сомневаюсь, волей вы богаты
И от души хотели бы лишить
Меня навек душевного покоя,
Но веры в вас довольно ли ?
Сванхильд
(полушутя, полусерьезно)
Судить
Об этом вас научит горе злое,—
Увянет лета вашего краса!
(Отходит к дамам.)
Фру Халм
(тихо ей)
Все ссоритесь вы... право, чудеса!
Его ты не на шутку рассердила.
(Продолжает вполголоса уговаривать ее. Фрекен Шэре вме-
шивается в их разговор. Сванхильд молчит.)
Фалк
Xпосле короткого раздумья направляется к беседке, говоря
как бы про себя)
В ее глазах уверенность и сила...
Иль впрямь поверить мне, что небеса...
Действие первое
565
Г ульстад
Я небу отказал бы в смысле здравом,
Когда б заказ ваш выполнило вдруг.
Вы хлопотать могли бы с большим правом
О моционе — но для ног и рук.
Ваш дух ленив, и праздно ваше тело, —
Взамен того, чтобы глядеть с тоской
На небеса, раз нет другого дела,
Дрова колите, — и ручаюсь смело,
Причуды ваши снимет как рукой!
Фалк
Что мне избрать? Как ослик Буридана, *
Я связан по рукам и по ногам;
О чем заботиться — не знаю сам,
За дух иль тело взяться?
Гульстад
(наполняя стаканы)
За стаканы!
За чашей пунша не страшна беда —
И жажду он и горе утоляет.
Фру Халм
(смотрит на свои часы)
Но скоро восемь! Пастор заставляет
Сегодня ждать себя...
Фалк
А вы сюда
Наприглашали пасторов?
Фрекен Шэре
Ну да!
Фру Халм
Ведь я, при рас уже...
566
Комедия любви
Анна
Ах, нет, мамаша,
Его здесь не было.
Фру Халм
И, воля ваша,
Пугаться вам нет никаких причин:
Он, верьте мне, премилый господин,
Фалк
Но кто же он, сей господин премилый?
Фру Халм
Да пастор Строман же!
Фалк
Слыхал о нем.
Пророчат в стортинге ему быть силой
Газетчики.
Стю вер
Он говорит с огнем.
Г ульстад
Лишь то и дело харкает — вот горе!
Фрекен Шэре
С женой приедет...
Фру Халм
И с детьми...
Фалк
Умен!
Потешит на досуге их, — ведь вскоре
На сессии в делах погрязнет он.
С вопросом шведским * сразу он столкнется
И с тем, что государственный совет..,
Фру Халм
Вот это человек.
Действие первое
567
Г ульстад
А мне сдается,
Был в юности плутом изрядным.
Фрекен Шэре
(с негодованием)
Нет.
О нем я только лестное слыхала,—
И от людей, которых уважала.
И пастор и его роман, по мне,
Достойны уважения вполне.
Гульстад
(смеясь)
Его роман?
Фрекен Шэре
Я все так называю,
Что не во вкусе будничных людей.
Фалк
От любопытства, право, я сгораю,
Поведайте ж подробности скорей!
Фрекен Шэре
Мой бог! Людей немало есть с повадкой
Преследовать насмешкой самой гадкой...
Ну, всякий романтичный элемент.
Еще недавно тут один студент
Без всякого стыда или стесненья
Критиковать стал, — знаете кого? —
Представьте, даже Мунка* самого,
Его бессмертное произведенье!
Фалк
Пока не понимаю ничего!
Да разве этот пастор ваш — поэма
Иль пьеса на божественную тему?
568 Комедия любви
Фрекен Шэре
(растрогавшись до слез)
Нет, просто благородный человек
С горячим сердцем. Но уж раз в наш век
И, так сказать, вещь мертвая мишенью
Нападок сделалась, когда творенью
Такой гигантской силы, глубины...
Фалк
(с участием)
Прибавьте кстати: и такой длины!..
Фру Шэре
...Почти не придают уже цены,
То вам, как острому уму, понятно,
Что пастор...
Фалк
Это понял я давно;
Теперь же было бы узнать приятно
Романа содержанье, коль оно
Поддастся — этак вкратце — пересказу.
Стювер
Готов всю суть по пунктам изложить...
Фрекен Шэре
Но я уже пряду рассказа нить!
Фру Халм
Позвольте мне!
Фрекен Шэре
Я расскажу все сразу!
Окончив курс, был всюду признан он
Большим умом; был в критике силен.
Следил за модой...
Фру Халм
...Выступал на ёцейе...
Действие первое
569
Фрекен Шэре
Постойте же! — Играл и рисовал...
Фру Xа л м
А сколько разных анекдотов знал!..
Фрекен Шэре
Да погодите ж! Боле или мене
На все был мастер. Раз он сочинил
В честь ненаглядной Марен даже стансы
И сам на музыку их положил.
А как он под гитару пел романсы!..
Фру Хал м
Да, юноша из даровитых был,
Сказать могу я — даже гениальный.
Гульстад
(тихо)
А я слыхал, что не вполне нормальный.
Фалк
В наш век любовь поэтов создает,
Как патриархов лень и скот когда-то, —
Так учит нас один мудрец брадатый,
Что мудростью не книжною живет...
Но Марен кто?
Фрекен Шэре
Компании торговой
Единственная дочь была она —
Его возлюбленная, а потом жена.;.
Гульстад
Компания же торг вела, оптовый
С Голландией.,.
579
/божеда/я любви
Фрекен Шэре
(отрывисто)
Да!
Гульстад
...Лесом.
Фр екен Ш эр е
(небрежно)
Обхожу
Такие мелочи. Ах, это тривиальна.
Фалк
Так—дочь компании?..
Фрекен Шэре
(с жаром)
Богатой колоссально!
От первосортных женихов, — скажу,
Вам правду, — не было отбоя прямо.
Фру Халм
Ее готов был камер-юнкер взять.
Фрекен Шэре
Но Марен всем отпор сумела дать.
Со Строманом ее сроднила драма:
Она в «кружке» играла как-то с ним,
И он настолько был неотразим,
Нто сразу было кончено с вопросом...
Фалк
...Как женихов оставить с длинным носом! —
Но дальше! С интересом жду конца!
Фру Халм
Скажите: не роман ли настоящей?
Действие первой
571
Фрекен Шэре
Прибавьте к этому жестокого отца,—
Из тех, кто призван разлучать сердца;
Да, кажется, еще к беде их вящей
Судьба послала и опекуна!..
Но он был верен ей, верна она;
В лесу мечтали поселиться, в чаще,
В шалашике, — и белый, как снежок,
Барашек там их прокормить бы мог.
Фру X а л м
Или коровка...
Фрекен Шэре
Словом, ручеек,
Простой шалаш, любовь и мир до гроба, —
Как сами мне рассказывали оба.
Фалк
Ну, так, а дальше что?
Фрекен Шэре
Да, наконец
Она бежала — в чем была одета.
Фалк
Бежала из дому?
Фру Калм
Да.
Фалк
Молодец!
Фрекен Шэре
И с милым зажила в мансарде где-то.
Фалк
И без венчанья?
572
Комедия любви
Фрекен Шэре
Что вы?
Фру Халм
Стыд какой!
У них был шафером мой муж покойный.
Стювер
(фрекен Шэре)
Ты повод подала к догадке непристойной,—
Отмечен не был этот факт тобой.
Хронологический порядок изложенья
Всегда поэтому достоин предпочтенья...
Но для меня загадкой до конца
Осталось — чем они существовали?..
Фалк
Ведь, верно, ни корова, ни овца
В мансарде с ними там не проживали?
Фрекен Шэре
(Стюверу)
Так вспомни: с милым рай и в шалаше!
Нужда — пустяк, коль сладко на душе!
Любовь их примиряла с долей скромной.
(Фалку.)
Он пел любовь под звон гитары томной,
Она уроки начала давать...
Фру Халм
Пришлось тут и к кредиту прибегать.
Им верили...
Г ульстад
Да, целый год — до краха
Компании торговой.
Действие первое
573
Фру Xал м
Но без страха
Могли они тогда глядеть вперед:
Он в это время получил приход...
Фрекен Шэре
...И жить стал лишь для Марен и для долга,—
Как сам однажды выразился он.
Фалк
(в виде заключения)
И тем его роман был завершен.
Фру X а л м
Теперь, я думаю, нам ждать недолго...
Сойдемте вниз — не едут ли они...
Фрекен Шэре
(накидывая мантилью)
А свежие какие стали дни!
Фру X а л м
(Сванхильд)
Да... сбегай мне за шалью поскорее.
Линн
(Анне, незаметно для других)
Ступай вперед.
Фру X а л м
Догонишь нас в аллее.
Сванхильд входит в дом; остальные, за исключением Фалка, идут
в глубину сада и сворачивают налево. Линн сначала следует за ними,
но затем останавливается и возвращается.
Линн
(Фалку)
Мой друг!
574
Комедия любви
Фалк
Дружище!
Линн
Руку дай! Я рад...
Я счастлив... Сердце выпрыгнуть готово!
Я расскажу тебе...
Фалк
Постой-ка, брат!
Сперва допрос, — там суд! За мною слово!
Годится ль от приятеля скрывать
Сокровище, что найдено тобою?
Иль я неправ — не взыскан ты судьбою?
Линн
Мне птичку счастья удалось поймать!
Фалк
Да неужели! И поймать живою,
А не задохшейся в сетях твоих?
Линн
Сейчас скажу: подумай... я жених!
Фалк
Жених!
Линн
Да, да! Не знаю сам, откуда
Взялась сегодня храбрость. Я сказал...
Нет, где же повторить!.. Но вот что чудо!
Она — моя любовь, мой идеал —
Не рассердилась! Вспыхнула как роза...
Пойми, на что осмелился я вдруг! —
И улыбнулась мне она сквозь слезы...
Ведь это добрый знак?
Фалк
Да, да, мой друг.
Действие первое
575
Линн
И это все равно что обрученье?
Фалк
Казалось бы... но для успокоенья
У фрекен Шэре разузнай о том.
Линн
Нет, нет, мне и не нужно подтвержденья.
Спокоен я, и все светло!
(Весь сияя, таинственно.)
Потом,
Как стала уносить прибор кофейный,
Дала прильнуть к руке своей лилейной!
Фалк
(поднимая стакан и осушая его)
Пусть ваши узы расцветит весна!
Линн
(гоже)
Даю я клятву свято, нерушимо:
Она до гроба будет мной любима,
Как и теперь! —О, как мила она!
Фалк
Вот отчего «законы и пророки»
Теперь тебе так чужды и далеки!
Линн
Своим стихам ты приписал всю честь?
Фалк
Увы! — без веры, друг, поэта несть!
Линн
Но жив и богослов в чаду блаженства.
Лишь верю, что источник совершенства
576
Комедия любви
Не через книгу лишь могу познать.
И с этих пор звездой быть путеводной
Не книге для меня. Нет, нет! Искать
Я бога в жизни стал душой свободной!
Я стал добрей; душа любви полна;
Теперь мне каждая букашка в поле
Мила, — и та для счастья создана!
Фалк
Скажи же мне...
Линн
Да нечего уж боле;
Я все сказал. Мы сохраним втроем
Теперь ту тайну, что хранили двое.
Фалк
А думал ты о будущем своем?
Линн
Нет, признаю мгновенье золотое
Лишь настоящего я с этих пор!
Прикован к счастью моему мой взор!
Теперь своей судьбой мы правим двое.
Никто отныне... и ни ты, ни мать
Цветок любви не сможете помять.
Где с волею любовь соединится, —
Там только ввысь несется колесница!
Фалк
Ты прав! Таким, как ты, принадлежит
По праву счастье!
Линн
Все во мне горит.
Меня сжигает жажда жизни, дела!..
Мне кажется — будь бездна предо мнрй,
Я, не смутясь» перемахнул бы смело!
Действие первое
577
Фалк
Так в переводе на язык простой —
Тебя любовь в оленя обратила.
Линн
Но, как олень, я не собьюсь с пути,—
Любовь поможет мне мой путь найти.
Фалк
Так завтра ж пригодится эта сила:
Уходит завтра в горы наш квартет,—
Тебе ведь не понадобится шуба?,.
Линн
Мне до квартетов ваших дела нет!
Вы лезьте в горы — мне в долине любо:
Цветущий сад здесь услаждает взор,
Здесь пенье птиц, здесь море и простор,
Таится фея счастья в этой чаще,—
Здесь дом ее!
Фалк
Встречается не чаще
Здесь фея счастья, чем могучий лось;
Хватай за хвост, коль встретить удалось!
(Поглядывая на дом.)
Сюда идут...
Линн
(пожимая ему руку)
Ты выслушал, как брата,
Меня, мой друг,—спасибо и прощай!
Храни же с нами нашу тайну свято
И виду никому не подавай!
(Уходит вслед за остальными.)
Фалк смотрит ему вслед, затем начинает прохаживаться взад и вперед
по дорожке, видимо, стараясь побороть волнение. Вскоре из дома вы-
ходит Сванхильд с шалью в руках. Фалк идет ей навстречу, не
сводя с нее взгляда. Сванхильд останавливается.
578
Комедия любви
Сванхил ьд
(после краткого молчания)
Вы так глядите на меня?..
Фалк
(как бы про себя)
Загадкой
Живой стоит передо мной она:
О, как бездонна взора глубина,
Но выглянет насмешки эльф украдкой!
Сванхильд
Мне, право, страшно...
Фалк
Сванхильд вас зовут?
Сванхильд
Ну, да; вы это знаете отлично.
Фалк
Носить такое имя — лишний труд;
Перемените!
Сванхил ьд
Это неприлично;
Припомните: дала мне мать его.
Фалк
(смеясь)
Гм... Сванхильд... Сванхильд..,
(Вдруг серьезно.)
Право, отчего
Таким memento mori* вы с рожденья
Награждены?
Сванхильд
Да будто бы оно
Неблагозвучно так ?.
Действие первое
579
Фалк
Звучит, как песнопенье!
Но не по нашим временам дано —
Многозначительно и величаво.
Ну как же барышне себя вести,
Чтоб это имя оправдать? Нет, право,
На вашем месте я б сказал прости
Ему, как старомодному костюму!
Сванхильд
Вам образ Сванхильд древних саг* знаком?
Фалк
Да, без вины растоптанной конем.
Сванхильд
Теперь так не казнят уже. Но думу
'Лелею часто я в тиши ночной:
Себя я вижу на коне могучем,
Он мчит меня по долам и по кручам,
Размахивая гривою густой,
Как знаменем свободы!
Фалк
Устарела
Уж эта песня! В мыслях мы храбры;
Преград не разбирая, мчимся смело,
На деле же достаточно «мудры»
И очень жизнью дорожим своею, —
И, право, уклонимся от прыжка,
В котором мы сломать могли бы шею)
Сванхильд
(с живостью)
Пусть будет цель безмерно высока,
Я все ж рискну — коль риска цель достойна.
Ждет Эльдорадо за пустыней знойной, —
Тогда лишь в путь опасный' мы идем!
580
Комедия любви
Фалк
(насмешливо)
Да, мы привыкли свет винить во всем
Иль век ничтожный наш.
Сванхильд
Само собою!
Кто на ладье распустит паруса,
Когда не шлют нам ветра небеса?
Фалк
(с иронией)
И вообще зачем коня нам гнать,
Коль приза ценного для нас судьбою
Не приготовлено ? Зачем бросать
Насиженное место и по кручам,
Как буря, мчаться на коне могучем?
Ведь подвиг ради подвига свершать —
Удел геройских душ; геройство ж ныне
Зовут смешным, — и нет его в помине!
Сванхильд
Вы правы. Но взгляните: у ворот,
Там грушевое дерево растет.
На нем цветов нет, даже листьев мало,
А как оно когда-то расцветало.
Фалк
(несколько неуверенно)
Но что же означает ваш ответ?
Сванхильд
(с иронией)
Хотя бы то, что нынешним пророкам
Груш требовать — нескромно и жестоко.
Минувших лет чрезмерен был расцвет, —
Теперь, естественно, цветенья нет.
Действие первое
581
Фалк
Да, к прошлому пришлось вам обратиться;
Романтика — вот это ваш удел.
Сванхильд
О да, наш век — не век геройских дел.
За правду кто теперь дерзнет вступиться?
Кто цельность личности превознесет?
Героев нет! Перевелся их род!
Фалк
(глядя на нее в упор)
Зато и нет теперь валькирий тоже.
Сванхильд
(качая головой)
К чему они? Напомню прошлый год.
Был в Сирии поруган крест — и что же,
Вы взяли меч и двинулись в поход?
Нет, на бумаге пыл свой изливали,
В «Церковный вестник» далер отослали.
Пауза. Фалк сначала как будто собирается что-то сказать, но удержи-
вается и отходит в глубину сада.
Сванхильд
(смотрит на него с минуту, потом идет к нему и мягко
спрашивает)
Вы рассердились, Фалк?
Фалк
О нет, ничуть.
Сванхильд
(задумчиво и с участием)
В вас два лица живут... непримиримых.
Фалк
Да.
582
Комедия любви
Сванхильд
(горячо)
Но зачем?
Фалк
(порывисто)
Не по примеру чтимых
Прекрасных дам, что обнажают грудь,
А также беломраморные плечи,
Души своей не обнажу я, нет!
Не льются с уст моих признанья речи,
О чувствах не кричу на целый свет,
Как принято у парочек влюбленных!
Лишь вы одна казались мне... Лишь вам...
Нет, все равно.
(Поворачивается в ту сторону, куда медленно направляется
Сванхильд.)
Но что нашли вы там?.
Сванхильд
Тсс!.. Видите? Листы акаций сонных
Затрепетали вдруг. К ним прилетел
Пернатый гость. С вечернею зарею
Он прилетает каждый день. Порою
Мне верится... — Вы слышите? Запел!
...Я верю: тем, кто дара песнопенья
Лишен, певца такого в утешенье
Бог шлет, чтоб как-то скрасить их удел.
Фалк
(поднимая с земли камень)
Так надо, чтоб скорее повстречались;
Хозяин с птичкой, чтоб не раздавались
Зря песенки ее в чужом краю!
Сванхильд
Не наделил меня бог даром слова,
Ни голосом; сама я не пою;
Действие первое
583
Но птичка запоет, — и петь готова
Моя душа... как будто в ней самой
Забьет поэзии родник живой!..
Конечно, он сейчас же иссякает,
Едва моя певунья улетает...
Фалк с запальчивостью швыряет камнем в кусты.
О, что вы сотворили, боже мой!
(Бежит направо и скоро возвращается опять,)
Ее убили вы!.. Грешно, жестоко!
Фалк
(в страстном возбуждении)
Нет, Сванхильд, нет! За око — око
И зуб — за зуб! Теперь настал конец;
Не принесет вам больше ваш певец
Привета свыше, и в страну созвучий
Не унесет вас песенкой своей!
Я отомстил!
Сванхильд
За что же, Фалк?
Фалк
Могучий
И смелый голос пел в груди моей...
Убили вы певца, — и вот в отмщенье
Я вашего убил!
Сванхильд
Убила... я?!
Фалк
Ведь вами вера гордая моя
Растоптана!
(С презрением.)
Да, ваше обрученье!..
584
Комедия любви
Сванхильд
Но, Фалк!..
Фалк
Ну, что ж! Прекрасная стезя.
Он в скорости получит назначенье —
Священником в Америку отбыть!
Работа там порядочные средства
Ему сулит...
Сванхильд
(в том же тоне)
Да, чтобы не забыть —
Есть виды у него и на наследство.
О Линне речь идет?
Фалк
Вам лучше знать.
Сванхильд
(подавляя улыбку)
Да, как сестра невесты — это верно...
Фалк
Ах, так не вы!..
Сванхильд
Что? Счастлива безмерно?
Увы!
Фалк
(почти с детской радостью)
О боже, как тебя благословлять!
Да, да. Он добр! Вас видеть обрученной
С другим не даст он мне. Его рукой зажженный,
На миг лишь светоч скорби предо мной
Сверкнул! О Сванхильд...
Действие первое
585
Сванхильд
(быстро указывает в глубину сада)
Все идут домой.
(Идет к дому.)
В это время из глубины сада выходят фру X а л м, Анна, фрекен
Шэре, Гульстад, Стювер и Линн. Солнце в течение преды-
дущей сцены село, и наступили сумерки.
Фру X а л м
(Сванхильд).
С минуты на минуту ждать их надо.
Где же ты была? Мы обошли полсада...
Фрекен Шэре
(бросив взгляд на Фалка)
Ты смущена, расстроена на вид?..
Сванхильд
Нет, просто голова слегка болит.
Фру X а л м
И ты без шляпы, без платочка?—К чаю
Готовь да на веранде прибери,—
Чтоб не ударить в грязь лицом, смотри!
Глазок у пасторши востер, я знаю.
Сванхильд уходит в дом.
Стювер
(Фалку)
Скажи, тебе его известен взгляд,
Как члена стортинга?
Фалк
Поддержит он навряд
Прибавку вам.
Стювер
А если б кто намеком
Ему дал о моих стихах понять,
Что я в конторке прячу Z
586
Комедия любой
Фалк
Как сказать?
Быть может, помогло бы, — я пророком
Быть не берусь.
Стювер
А то устроить дом
Нам не на что. Да, да —любовь не шутка!
Фалк
Ты каторги хотел, — так поделом!
Стювер
Любовь-то каторга?
Фалк
Нет — брак! Брр! Жутко
При мысли мне о брачных кандалах!
Невольник вечный, жалкий раб — женатый.
Стювер
(завидев приближающуюся фрекен Шэре)
Не знаешь ты, что капитал богатый
Таится в мыслях женских и в словах!
Фрекен Шэре
(тихо ему)
Нто ж Гульстад нам устроит ссуду скоро?
Ст ювер
(с досадой)
Да не было еще с ним разговора.
Уходят, беседуя шопотом.
Линн
(тихо Фалку, приближаясь к нему с Анной)
Послушай, Фалк, хочу я всем сказать;
Молчать нет сил!..
Действие первое
587
Фалк
Не стал бы посвящать
Я никого, — ведь вас одних...
Линн
Вот мило!
И от тебя мне, что ль, таиться было,
Когда с тобой мы делим стол и кров?
Нет, в радужном таком я настроенье...
Фалк
...Что сам его испортить ты готов?
О, если так — труби про обрученье!
Линн
Признаться, много есть на то причин,
Особенно одна. Ведь здесь бывает
Со скрытой целью некий господин...
И вдруг — он претендентом выступает?
Пожалуй, я останусь на бобах!
Фалк
Да, да, забыл я о твоих правах
На нечто высшее. Ты жрец свободный
Любви всего на час! Само собой,
Не хочешь ты, чтобы мечтой бесплодной
Твоя любовь осталась за тобой.
Но ты спешишь; не слишком ли уж рано
Рассчитываешь ты добиться сана?
Линн
А если Гульстад...
Фалк
Что же он тебе?
Анна
(стыдливо)
Ах, это Линн вообразил себе!
588
Комедия любви
Линн
Не говори! Я вижу, что мне ножку
Всегда, везде подставить Гульстад рад.
Недаром проторил к вам в дом дорожку.
Он, видишь ли, богат и не женат,
Катает вас... Бояться, дорогая,
Причин у нас есть, словом, целый ряд.
Анна
( вздыхая)
Как жаль! Сегодня счастлива была я!
Фалк
(с участием Линну)
Тебе совет я дал бы от души —
С поэзией любви не рви так скоро.
Анна
Тсс... фрекен Шэре с нас не сводит взора!
Анна и Линн расходятся в разные стороны.
Фалк
(глядя Линну вслед)
Ну что ж, навстречу гибели спеши,
Всем грезам юности готовь крушенье!
Г ульстад
(разговаривавший в это время у крыльца с фру Халм и
с фрекен Шэре, подходит к Фалку и хлопает его по плечу)
О новом вы задумались твореньи?
Фалк
О драме, дорогой негоциант.
Гульстад
Ах, чорт возьми! Не з!йал, что ваш талант
Разносторонен, так!
Действие первое
589
Фалк
Нет, о чужой я драме
Задумался, и автор вам знаком...
Стремительный талант! Судите сами —
В полдня поспела пьеса целиком!
Г ульстад
(лукаво)
Конец хорош?
Фалк
На месте том же самом
Всегда дается занавес: она
И он обручены. Но эта драма —
Трилогии всего лишь часть одна.
И должен автор претерпеть мученья,
Изобразив в комедии теченье
Судьбы помолвленных (так актов пять!);
А там еще трагедию создать
Супружества он должен в заключенье.
Г ульстад
(с улыбкой)
А творчество — прилипчивый недуг.
Фалк
Прилипчивый?
Г ульстад
Да вот и я, мой друг,
Ношусь с поэмою...
(таинственно)
но в духе строго
Реальном, — реалист я.
Фалк
А герой?
590
Комедия любви
Г у льет ад
Я завтра объявлю.
Фалк
Скажу вам ныне:
В героях — вы!
Г ульстад
Гожусь как таковой?
Фалк
Ну, лучшего не надо героине.
Но кто ж она ? Не в давке городской, —
На лоне сельского уединенья
Ее вы отыскали без сомненья?
Г ульстад
(грозя пальцем)
Поставим точку мы пока и тут.
(Меняя тон,)
А вы о фрекен Халм какого мненья?
Фалк
Знакома вам она! Ее мой суд
Не сделает ни лучше и ни хуже.
(С улыбкой.)
Подпортить вам? Возьмусь за тему ту же
Да в шутку и устрою ералаш —
Дам ход иной развязке и интриге!
Г ульстад
(добродушно)
И с этой версией я соглашусь.
Фалк
Вы шутите?
Действие первое
591
Г ульстад
Кому же в руки книги
Из нас двоих? Хорош я был бы гусь,
Когда бы отверг содействие поэта.
(Отходит в глубину сада.)
Фалк
(мимоходом Линну)
Ты прав: загубит он, того гляди,
Все счастье ваше.
Линн
(тихо Анне)
Слышала, Анета?
Да, я был прав! Объявим же! Иди!
Направляются к фру Халм, беседующей у крыльца с фрекен Шэре,
Гульстад
(Стюверу)
Погодка славная.
Стювер
Гм... недурная,
Но если на душе...
Г ульстад
Беда какая?
Иль так любовь скрутила молодца?,
Стювер
Ну, не любовь...
Фалк
(подходя)
Помолвка?
Стювер
Да, пожалуй.
692
Комедия любви
Фалк
Ура! Так, значит, твой запасец малый
Поэзии иссяк не до конца!
Стювер
(задетый)
Мы говорили здесь про обрученье,
А ты с поэзией вмешался вновь!
И не поймешь...
Фалк
Ты прав, когда любовь
Своим хозяйством пообзаведется,—
Поэзия уйдет и не вернется.
Г ульстад
(Стюверу)
Скажите мне, в чем дело, — и не прочь
Я вам теперь, если смогу, помочь.
Стювер
В уме доклад готовил целый день я,
Но все не мог дойти до заключенья...
Фалк
А я дойду мгновенно: с тех времен,
Как ты был в женихи произведен,
Ты чувствуешь какое-то стесненье...
Ст юв ер
И, признаюсь, сильнейшее порой.
Фалк
Ты падаешь под целою горой
Тех обязательств, что себе на плечи
Взвалил, — и к чорту их готов послать...
'Действие пербоё
593
Стювер
Нет, нет! О том не может быть и речи!
Их аккуратно я продлил опять.
(Обращаясь к Гулъстаду.)
Но как же мне в дальнейшем обернуться?
Супруг супругу должен содержать...
Фалк
(радостно)
Так вновь в тебе готов поэт проснуться!
Вновь сине небо юности твоей!
Я так и знал, что крылья прежних дней
Ты сохранил, — за ножницами дело!
Стювер
(в недоумении)
За нож...
Фалк
За ножницами воли. Смело
Все узы перережь — и улетай!
Стю вер
(сердито)
Однако ты хватаешь через край!
Как, на меня набросить подозренье,
Что от долгов замыслил скрыться я?
Вот клевета! Прямое покушенье
На честь мою!
Фалк
Ты спятил, не шутя.
Ты что ж хотел сказать? Так говори же!
Г ульстад
(смеясь, Стюверу)
Да, да, чтоб к сути дела быть поближе —
Что нужно вам?
Стювер
(собравшись с духом)
Устройте нам заем...
20 Г. Ибсен, т. 1
594
Комедия любви
Фалк
Заем!»»
Стю вер
Мы просим вас быть поручителем
По ссуде в банке... Точно в срок вернем...
Фрекен Шэре
(все в той же группе у крыльца, к которой присоединились
незадолго до этого Линн и Анна)
Ах, поздравляю! Это изумительно!
Г ульстад
Однако что там?
(Идет к дамам.)
Стювер
Эх, пошло на лад!
Некстати помешали... Предосадно!
Фалк
(шутливо обхватывает его шею рукой)
Кричи: ура! Пусть трубы прогремят!
Амура милостью тебе ниспослан брат!
(Увлекает его к общей группе.)
Фрекен Шэре
(взволнованно мужчинам)
Ах, Линн и Анна... Боже, как отрадно!..
Обручены!
Фру Хал м
( расстроганно, со слезами, в то время как парочку
поздравляют)
Представьте, дочь свою
Восьмой по счету замуж выдаю...
(Фалку.)
Действие первое 595
Семь дочерей сестры — все за жильцами!..
(От волнения не может продолжать и прикладывает платок
к глазам.)
Фрекен Шэре
(Анне и Линну)
И заживем теперь мы дивно с вами! —
Все будут поздравлять!..
(Расстроганно ласкает Анну.)
Линн
(схватив Фалка за руку)
Я счастьем опьянен!
Фалк
Тсс!.. В женихи теперь ты возведен,
Так даже в счастье должен быть степенным,
Умеренным и трезвенно-блаженным;
Зароки все и правила блюди!
(Обращаясь к Гульстаду с лукавым участием.)
Что скажете?
Г ульст ад
(довольным тоном)
Да что же, я уверен,
Что этих двух ждет счастье впереди.
Фалк
(смотрит на него пораженный)
Для огорченного ваш тон весьма умерен.
Я очень рад.
Гульстад
Мне, право, невдомек?..
Фалк
Да раз надежду сами вы питали...
20’
596
Комедия любви
Г ульстад
Я сам?!
Фалк
Ну, право, спутать я не мог,
О фрекен Халм вы мне не толковали?
Г у льет ад
(улыбаясь)
А их не две?
Фалк
Так вы... насчет... другой?
Г ульстад
Насчет другой? Ну да, приятель мой!
Когда б ее поближе вы узнали,
И вы себя спросили б — из сестер
Достойнее вниманья не она ли,
Хотя в тени держалась до сих пор?
Фалк
(холодно)
Да, нечего поставить ей в укор;
В ней все достоинства.
Г у льет ад
Нет» я иного мненья:
Ей светской выдержки недостает.
Фалк
С годами, верно, и она придет.
Г ульстад
О да, одной зимы довольно,
Чтоб и ее — займись лишь ею мать —
Не хуже всех других отшлифовать.
Фалк
Пожалуй, так.
Действие первое
597
Г ульстад
(улыбаясь)
Да, смех берет невольно, —
Забавен быстрый рост юниц таких!
Фалк
( весело)
Подобно озими под снежной пеленою,
Невидимо растут.
Гульстад
Заботливой рукою
В день рождества высаживают их
Всех в бальный зал...
Фалк
И щедро удобряют
Там почву сплетнями и болтовней!
Гульстад
И вот, куда ни оглянись весной...
Фалк
...Все дамочки расцветшие мелькают!
Линн
(подходит к Фалку и берет его за обе руки)
Поистине, я поступил умно,—
Я не был так спокоен уж давно.
Гульстад
( Линну)
Поведайте, что чувствует вначале
Влюбленный, оказавшись женихом?
Линн
(недовольным тоном)
Об этом «третьему» расскажет кто едва ли*
598
Комедия любви
Г ульстад
(шутливо)
Жених — и в настроении плохом?
Пожалуюсь невесте!
(Уходит к дамам,)
Линн
Есть ли в свете
Противней человек?
Фалк
А знаешь, мы с тобой
Ошиблись.
Линн
Как?
Фалк
Мечтал он о другой.
У Гульстада не Анна на примете.
Линн
Так Сванхильд?
Фалк
Может быть.
(Шутливо,)
Ты пострадал,
Линн, за других, — за это я в ответе!
Линн
Я не пойму...
Фалк
В сегодняшней газете
Читал ты смесь?
Линн
Не помню... не читал.
Действие первое
?99
Фалк
Бедняге одному зуб вырвали здоровый,
По милости судьбы суровой:
Зубами-то страдал его кузен, не он!
Фрекен Шэре
(смотрит налево)
А вот и пастор наш!
Фру Халм
Семьею окружен.
Стювер
(считая)
С ним пять... семь... восемь дочерей!
Фалк
Отлично!
Фрекен Шэре
Нет, это уж как будто неприлично!
Слышен стук колес подъехавшего экипажа, затем слева гуськом входят
пастор Строман, фру Строман и восемь девочек; все
в дорожных костюмах.
Фру Халм
(спешит навстречу)
Добро пожаловать!
Строман
Благодарю!
Фру Строман
У вас
Не званый вечер?..
Фру Халм
Пустяки какие!
Входите ж, наши гости дорогие!
60S
Комедия любви
Фру Строман
А если мы не во-время...
Фру Халм
Как раз!
(Показывает на Анну и на Линна.)
Вот только что дала благословенье...
Строман
(с чувством пожимая Анне руку)
Позвольте ж мне скрепить. Примите поздравленье!
Любовь — сокровище, что ржа не ест,
Не точит моль... коль та любовь надежна.
Фру Халм
Как хорошо, что в этот свой приезд
Вы взяли дочек.
Строман
Сколько было можно;
Мы четверых не взяли...
Фру Халм
Почему?
Строман
Три крошки так малы, что ни к чему
Им любящий отец пока.
Фрекен Шэре
(фру Халм)
Прощайте!
Фру Халм
Куда же вы? А чай?..
Фрекен Шэре
Не оставляйте!
Ложатся поздно спать у Йенсенов всегда, —
Действие первое
6Л
Я с ними вестью поделюсь счастливой.
Вот будут рады тетушки, беда!
(Анне.)
Прощай, дружок, не будь такой стыдливой!
Гостей-то будет завтра! Знай встречай!
Как раз ведь завтра воскресенье...
Фру Халм
(ей)
Прощайте, милочка!
( Остальным,)
А нас ждет чай;
Фру Строман, сделайте такое одолженье!
Все, кроме фрекен Шэре, Стювера и Фалка, который все время вни-
мательно наблюдал за пастором и его женой, уходят в дом.
Фрекен Шэре
(берет Стювера под руку)
Давай мечтать!.. Как ночь-то хороша!
А на луну взгляни, — ведь просто чудо!..
Не видишь, что ль?
Стю вер
(кисло)
Да, да, моя душа;
Но в мыслях у меня все время ссуда.
Уходят налево.
Фалк остается в саду один; совсем стемнело; в доме зажигают огни.
Фалк
Как все мертво, куда ни кинешь взгляд!
Мир кажется пожарищем унылым;
Проходят пары — словно по могилам,
Толпа людей — как пней горелых ряд.
Живой душе здесь задохнуться впору;
602
Комедия любви
Ужель никто не принесет сюда
Цветущей жизни ветвь..♦
Сванхильд выходит на веранду с цветущим розовым кустом
в горшке, который ставит па перила веранды.
Она! Да, да!
Сванхильд
Вы здесь... и вы один... в такую пору?,
Фалк
И не боюсь? О нет, люблю я мрак.
Но вы-то вот, скажите, вы-то как
Сидеть за чаем в доме не боитесь,
Где лампа изливает тусклый свет
На лица мертвецов живых?..
Сванхильд
Стыдитесь!
Фалк
(указывая на Стромана, показавшегося у окна)
Ну, хоть бы он, герой прошедших лет!
Он за любимую звал дерзновенно
Весь свет на бой: непримиримым слыл,
Бунтовщиком; любовь пел вдохновенно.
А ныне, где его былой весь пыл?
Его паденье—горестная драма!
Вот он стоит, в парадном сюртуке!
А эта пренелепейшая дама,
С зияющими дырами в чулке,
В круг избранных, бряцающих на лире,
Ввести его она должна была?!
Огонь погас. Осталась лишь зола.
Sic transit gloria amoris* в мире!
Сванхильд
Да, пошлость и ничтожество во всем!
И я ничей бы жребий не избрала.
Действие первое
603
Фалк
(живо)
Давайте ж эту жизнь перевернем, —
Ее ведь не природа создавала.
Сванхильд
(качая головой)
Не победить, объединившись, нам,
Хотя бы и высоко мы взлетели.
Фалк
О нет, всегда победа будет там,
Где двое вместе рвутся к высшей целя.
В храм пошлости за скучною толпой
Мы не пойдем избитою тропой.
Цель личности ведь в том, чтоб быть на деле, —
И этой цели будем мы верны, —
Правдивой, независимой, свободной.1
Таите вы под маскою холодной
Душевный пыл и ум. И вы сильны.
Души своей корсету светской нормы
Вовек вы не позволите стянуть,
Дышать должна свободно ваша грудь!
Вы петь не захотите для проформы
В том хоре, что стрекочет в унисон.
Сванхильд
Вы знаете ли о моих страданьях?
От глаз моих бежал нередко сон,
Не раз едва удерживая стон...
Я пролагала путь себе!
Фалк
В мечтаньях?
В тиши ночной?
604
Комедия любви
Сванхильд
На деле, не в мечтах!
Но тетушки вмешались, — ох да ах...
(Подходя ближе.)
Художницей я сделаться пыталась.
Фалк
И что ж?
Св анхильд
Способностей не оказалось.
Душа же вся горела, как в огне;
Решила я на сцену от мольберта
Уйти...
Фалк
Но план не нравился родне?
Сванхильд
Решительно восстала тетя Берта,
Стать гувернанткой мне дала совет.
Фалк
А мне здесь ни о чем таком ни слова!
Сванхильд
Конечно. Все мои хранят секрет.
(Улыбаясь.)
Они боятся мнения плохого,
Что обо мне от всех моих затей
Составится у молодых людей.
Фалк
(смотрит на нее задумчиво, с участием)
Подобное почудилось мне сразу,
Как я увидел вас. Подстать алмазу,
Сияли вы среди камней простых;
Так отличались вы от остальных
Действие первое
605
И, видно, им казались непонятной.
Все пили чай, шел разговор приятный...
Как голуби воркуют в знойный день,
Так молодые люди ворковали,
А барышни, краснея, им внимали;
Разврат, безбожие и лень
Громили девы зрелые, матроны;
Очаг хвалили молодые жены...
Лишь вы одна держались в стороне,
Не погрязая в этой болтовне
И в вакханалии всей этой чайной!
Блестели, как червонец, вы, случайно
Попавший к медякам. Чужой земли
Являлись вы монетой полноценной,
Которой оценить здесь не могли,—
Нет, не были вы денежкой разменной,
Когда шла речь о масле, о стихах,
О кружевах, искусстве, докторах!..
Вот фрекен Шэре, помнится, болтала...
Сванхильд
...А там, за ней, со шляпою в руках,
Как рыцарь со щитом, подняв забрало,
Стоял жених!..
Фалк
И вам фру Халм сказала:
«Пей, Сванхильд, чай, ведь он остыл давно».
Вы выпили свой теплый чай, как пили
Его здесь все, но имя... мне оно
Напомнило о той старинной были,
Что в саге древней сохранил певец.
Ряд павших показался предо мною,
И чудилось мне — жертвам не конец;
Принцессой Сванхильд стали вы второю,
Пусть новый облик дал ей новый век.
Под флагом лжи сражались люди долго,
Теперь покоя ищет человек.
Но, если век грешил забвеньем долга,
Должна тот грех невинность искупить!
606
Комедия любой
Сванхильд
(с легкой иронией)
Неужто же из чая воспарить
Фантазии могли у нас такие;
Но вам, конечно, слышать не впервые
Там духов голоса, где духов нет.
Фалк
(взволнованно)
Нет, в вашем смехе слышу я рыданья.
И вижу я: прекрасное созданье
Природа вновь произвела на свет
По образцу, что был ей ведом прежде.
Но вот толпа — невежда на невежде —
Спешит свершить скорее плагиат
У господа — и неумелой стекой*
Кромсает дивный образ человека,
На свой переиначивая лад.
И, наконец, создав что ей угодно,
Ликуя возведет на пьедестал
Свое творенье: это идеал!
Верх пластики! И что за благородный
И выдержанный стиль! В гостиной модной,
При блеске люстр, на месте он вполне!
(Страстно схватив ее за руки.)
Но если смерть души вас не минует,
Живите хоть теперь, отдайтесь мне!
О, не спешите в клетку золотую,
Где даме рай, но женщина тоскует.
А я в вас только женщину люблю.
Свой дом украсят вами пусть другие,
Лишь будьте здесь теперь моей, молю.
Здесь в душу мне весна пришла впервые,
Здесь цвет поэзии раскрылся в ней,
Здесь крылья выросли в душе моей.
О, только б, Сванхильд, вы не изменили, —
И стать поэтом здесь мне суждено!
Действие первое
607
Сванхильд
(с легким упреком и высвобождая свои руки)
Зачем об этом вы заговорили?
Как много счастья было нам дано,
Пока свободны были наши встречи!
Любовь присяги требует ужель? —
Спугнули наше счастье ваши речи.
Фалк
Нет, это я указываю цель,
Достойную души прекрасной, гордой!
Отважьтесь на прыжок — свобода ждет!
Сванхильд
Свобода?..
Фалк
Да! Свобода — в том, чтоб твердо
Идти, куда призванье нас влечет.
А вы, вы призваны быть мне спасеньем,
.Чтоб я проник в святыню красоты.
Как сокол я достигну высоты,
Лишь встретив грудью встречное теченье
Воздушных струй. И вы — то дуновенье,
Что от земли меня должно поднять.
Отдайтесь мне, пока добычей света
Не станете! Пройдут весна и лето, —
Дороги наши врозь пойдут опять.
Поэзию свою в меня вдохнете,—
И я за песни песнями воздам;
А там, в гостиной, средь почтенных дам,
Без жалоб и без мук, вы отцветете.
Сванхильд
(подавляя горечь)
Нет, я должна отвергнуть предложенье,
Хоть искренность его и вне сомненья.
Как мальчику тростинка, так для вас
Я послужу лишь дудочкой на час,
608
Комедия люб ей
Фалк
Не лучше ль это, чем загнить в болоте?
(Горячо.)
Должны, должны со мной вы разделить,
Чем бог вас одарил! Чему даете
Лишь в грезах волю вы — все будет жить
В моих стихах. Вон птичка та, чьи трели
Давали жизнь бродившим в вас мечтам...
О, если для меня бы вы запели,
Поэмами за песни я воздам!
Сванхильд
Когда же вам спою я все, что знаю,
Когда я буду опустошена, —
Тогда?..
Фалк
(глядя на нее)
Забыли вы?..
(Указывает на сад.)
Сванхильд
(тихо)
Припоминаю.
Вы камень бросите.
Фалк
(с язвительным смехом)
Так вот она —
Душа, которая на все пошла бы,
Лишь укажи ей цель!
(С силою.)
Вам цель дана,
Ответьте ж мне — сильны вы или слабы?
Действие первое
609
Сванхильд
Вам дать другой я не могу ответ:
По этому пути не мне идти за вами.
Фалк
(холодно, обрывая)
Довольно же. Пускай берет вас свет!
Сванхильд молча отворачивается от него и, облокотись на перила
веранды» подпирает голову руками.
Фалк
(ходит с минуту взад и вперед, затем достает сигару, оста-
навливается перед Сванхильд и после небольшой паузы
говорит)
Своими многословными речами
Я вас, пожалуй, только насмешил?
(Останавливается, как бы ожидая возражения. Сванхильд
молчит.)
Я вижу сам, что через край хватил.
Вам чувства дочери знакомы, сладки,
Другие ж вам чужды; чтоб понимать
Друг друга лучше нам, я впредь... перчатки
В беседах с вами буду надевать.
(Выжидает с минуту ответа; Сванхильд молчит и не дви*
гается; тогда он поворачивается и направляется вправо.)
Сванхильд
(поднимает голову и, пристально глядя на Фалка, подходит
к нему)
Теперь и я всерьез скажу вам слово —
В знак благодарности, — ведь оказать
Мне помощь ныне были вы готовы.
Вы меткое сравненье привели,
И к вашему «полету от земли»
Оно мне ключ дало. Под ветер встречный
Подставить грудь необходимо вам,
610
Комедия любви
Чтоб соколом подняться к облакам;
И я — тот ветерок, что к бесконечной
Небесной синеве направит ваш полет,
А без меня повиснут ваши крылья
Останутся бесплодны все усилья.
Достоин жалости такой расчет —
Невольно смех внушает и презренье,
Как поняли вы сами под конец.
Продолжить все же я хочу сравненье,
Но только ваш небесный образец
Не сокол, мнится мне, а змей бумажный;
Является в нем вещью самой важной
Бичевка, а не внутреннее я.
Всю грудь его покрыли векселя
На золото поэзии грядущей,
А крылья — связки эпиграмм длиннющих,
Что, впрочем, не заденут никого.
Сатира образует хвост его,—
Должна б она хлестать пороки лихо,
Но только шепчет тихо, тихо, тихо
Про чей-нибудь малюсенький грешок...
И вы, как змей, беспомощно лежали
Передо мной и слезно умоляли:
«Пусти меня — на запад иль восток;
Лишь дай взлететь, чтоб песни петь я мог;
Тебя пусть мать потом бранит с сестрою, —
Мне только бы взлететь под облака!»
Фалк
(стиснув руки в сильнейшем волнении)
Но, бог мой!..
Сванхильд
Нет, я слишком велика,
Чтоб тешиться подобною игрою;
А муз избранник в вашем, Фалк, лице,
Доволен был бы он таким полетом,
Когда бы я держала на конце
Шнурка его талант и по расчетам
Своим пускала бы, когда не лень?..
Действие первое
611
Фалк
(живо)
Какой у нас сегодня, Сванхильд, день!
Сванхильд
(мягче)
Пусть станет он для вас воспоминаньем.
Взлетите же на собственных крылах,
Пускай вам суждено разбиться в прах!
Конторки запыленной достоянье,
Поэзия бумажная” мертва,—
Живая лишь поэзия жива.
Лишь ей дано взвиваться над землею!
Вступить в союз свободны вы с любою...
(Подходит к нему еще ближе.)
Исполнила я то, о чем с мольбою
Вы обращались: песню спела я;
Последняя и первая моя,
Она пропета — и погас мой пламень;
Желаете—теперь бросайте камень!
(Уходит в дом.)
Фалк застывает на месте, глядя ей вслед. Вдали показывается сколь-
зящая по фьорду лодка, с которой доносится хор мужских голосов.
Хор
По ветру мой парус распущен крылом,
Над морем житейским лечу я орлом;
Крик чайки несется за мною.
Рассудка балласт стал добычею волн,
Быть может, на мель и наткнется мой челн, —
Но чудно помчаться стрелою!
Фалк
(рассеянно, пробужденный из задумчивости)
Поют?.. Ах, да, студенческий квартет,—
612
Комедия любви
Он репетирует на завтра ликованье.
(Гульстаду, который выходит из дома с пальто в руках.)
Все думают — вы там, а вас уж нет ?
Г ульстад
Вот натяну пальто и — до свиданья!
Я не поэт, — страшусь я сквозняка;
Того гляди, начнется и ломота.
Пора домой. Прощайте же пока.
Фалк
Постойте, я хочу сказать вам что-то...
Могли бы вы мне дело указать,
Чтобы меня всего бы захватило,
Чтоб даже жизнь отдать не жалко было?
Гульстад
(с иронией)
Живи, чтоб жизнь отдать не жалко было, —
За жизнь такую жизнь не жаль отдать.
Фалк
(смотрит на него в раздумье и затем медленно говорит)
Вот вся программа: коротко и ясно...
(Оживляясь, порывисто.)
Так, я очнулся от пустого сна,
Великий жребий брошен не напрасно,
Увидите, иль пусть сам сатана...
Г ульстад
Клятв нынче даже мухи не боятся.
Фалк
Да, да, без слов, за дело надо взяться!
Твой план работ я изменю, творец!
Шесть дней пропали у меня задаром,
И пуст еще мой мировой дворец;
Но в день седьмой возьмусь за дело с жаром!
Действие первое
613
Гульстад
(смеясь)
Ну что же, вы известный молодец!
Давай вам бог! Старайтесь, что есть мочи!
Но прежде выспитесь. Спокойной ночи!
(Уходит налево.)
Сванхильд показывается в верхнем окне, затворяет его и опускает
занавеску.
Фалк
Не спать, проснуться мне пора давно
И действовать!
(Смотрит на окно Сванхильд.)
Темно твое окно...
(Порывисто, как бы придя к окончательному решению.)
Покойся, Сванхильд, в дивных сновиденьях,—
Нас ждет с тобою завтра обрученье!
(Быстро уходит направо.)
С фьорда снова тихо доносится:
Быть может, на мель и наткнется твой челн,
Но чудно помчаться стрелою!
Лодка медленно скользит дальше, и занавес опускается.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Воскресенье. Время после полудня. На веранде пьют кофе гости: раз-
ряженные дамы и кавалеры. В раскрытые стеклянные двери видно, что
и в примыкающей к веранде комнате много гостей. Оттуда же доносится
хоровое пение.
Хор
Привет вам в краю женихов и невест!
В любви вашей нет порока, —
Целуйтесь, пока вам не надоест,
Милуйтесь, не разбирая мест,—
Не бойтесь чужого ока.
Вдвоем наслаждайтесь теперь вовсю
В саду и дома мечтами.
Растите, лелейте любовь свою,
И вот она расцветет, как в раю,—
Следуйте только за нами.
Фрекен Шэре
(в комнате, Линну)
Ах, будь об этом раньше мне известно,
Вас, право, подразнила бы я всласть!
Первая дама
Да, как это досадно, просто страсть!
Вторая дама
(в дверях, Анне)
Он письменно признался?
Действие второе
615
Одна из дам
Нет, словесно.
Фрекен Шэре
А мой так написал.
Третья дама
(с веранды, Анне)
Ну, не скрывай,
Как долго вы любились втихомолку?
(Убегает в комнату,)
Фрекен Шэре
(Анне)
Купить кольцо ты завтра же ступай.
Несколько дам
(с жаром)
Мы снимем с Линна мерку!
Фрекен Шэре
Мало толку;
Она должна сама.
Фру Строман
(на веранде, одной даме с рукоделием)
Дать вам иголку?,.
Служанка
(в дверях с кофейным подносом)
Прикажете полчашечки?
Четвертая дама
Ну, дай.
Фрекен Шэре
Твое манто сошьют на той неделе,—
Как раз когда визиты делать вам.
616
Комедия любви
Пожилая дама
(у окна в комнате)
А магазин хозяйственный, mesdames?
Фру Строман
Фарфор дороже стал?
Один из кавалеров
(нескольким дамам на веранде)
Вы б поглядели
На Линна — что проделывает там,
Таясь, жених с невестиной перчаткой!
Дамы
(с шумным восторгом)
Мой бог! Целует, кажется, украдкой!
Остальные
(тем же тоном, вскакивая с мест)
Серьезно? Да?
Линн
(показываясь в дверях красный, сконфуженный)
Да полно вздор болтать!
(Скрывается опять в комнату.)
Фрекен Шэре
Уж нечего!.. Я видела прекрасно!
Стювер
(в дверях, с чашкой кофе в одной руке и сухарем в другой)
Вношу протест — свидетели пристрастны;
Недопустимо факты искажать.
Фрекен Шэре
(в комнате, невидимая для зрителей)
Иди же, Анна, к зеркалу за мною...
Действие второе
617
Г оло са
(в комнате)
Вы также, Линн!
Фрекен Шэре
Вы станьте к ней спиною,..
Ровней, ровней.., и дальше от дверей!
Дамы
(на веранде)
Намного выше он?.. Взглянуть скорей!
Спешат в комнату, откуда и доносятся затем взрывы смеха и громкие
возгласы.
Фалк
(прохаживавшийся по саду, подходит к веранде и смотрит
в открытую дверь, пока шум несколько не стихает)
Поэзию любви там свет кромсает...
Да, если ремесла мясник не знает,
Быка принять заставит лишних мук,
Так мясника к ответу привлекают.
(Сжимая кулаки.)
А эти люди, — все им сходит с рук.
Ах, так бы вот!.. Нет, больше слов не нужно;
Я должен действовать, — я поклялся.
Линн
(поспешно, но осторожно прокрадывается из дверей на
веранду)
Уф... улизнул, пока там поднялся
О вкусах спор...
Фалк
Жужжит вкруг вас так дружно
С утра весь этот комариный хор
И поздравляет с тем, что с этих пор
Спокойны вы совсем за ваше счастье.
618
Комедия любви
Линн
Да, я им благодарен за участье,
Но чересчур усердны — вот беда;
Почувствуешь невольно утомленье.
(Хочет уйти направо.)
Фалк
Куда же ты, дружище?
Линн
Не трудись;
Понадоблюсь — сама пошлет за мною.
Вчера до поздней ночи мы вдвоем
Сидели и успели обо всем,
Что поважней, потолковать. Не скрою:
С запасом счастья, что нам дан судьбой,
Пожалуй, бережливым быть не худо.
Фалк
Да, каждый день в меню такое блюдо
Включать не стоит, — соглашусь с тобой!
Линн
Пойду-ка, душу отведу за трубкой;
Попробую тихонько улизнуть...
Ведь трое суток не курил—отнюдь!
Боялся все: а вдруг моей голубкой
Отвергнут я!—до трубки ль было мне?
Фалк
Теперь ты трубку заслужил вдвойне.
Линн
Да, нынче свой табак я посмакую!
(Уходит направо,)
Из комнаты на веранду выходят фрекен Шэре н другие дамы.
Действие второе 61Д
Фрекен Шэре
(Фалку)
Не он ли скрылся там?
Фалк
Он, ваш олень.
Некоторые из дам
Сбежал!
Другие
Фи! Штуку выкинул такую!
Фалк
Пуглив еще немножко он; но день,
Другой пройдет, а самое большое
Неделя — и он ваш.
Фрекен Шэре
(озираясь)
Теперь он где?
Фалк
Да в нашем с ним студенческом гнезде.
(Тоном просьбы.)
Его оставили бы вы в покое;
Пускай отдышится!
Фрекен Шэре
Ну, так и быть — пока;
Но ненадолго!..
Фалк
Полчаса лишь дайте,
А там игру сначала начинайте.
Ушел он с головой наверняка
Теперь в свой «Богослов»... американский*
620
Комедия любви
Фр екен Шэре
Американский?
Дамы
Шутите ?
Фалк
Ничуть!
Серьезно говорю. Давно махнуть
Он собирался в край заокеанский
И там искать приход.
Фрекен Шэ ре
Но, боже .мой!
Не бросил ра§ве замысел он свой?
(Дамам.)
Зовите Анну, теток, мать — живее!
И пасторшу!
Некоторые дамы
(в сильном волнении)
О да, такой затее
Необходимо спешно помешать!
Другие
Мы будем дружно все протестовать
Фрекен Шэре
Ах, вот она!
Обращаясь к Анне, которая выходит на веранду в сопровождении
пастора, пасторши, их дочерей, Стювера, Гульстада,
фру Халм, тетушек и остальных гостей.
Ну, и придумал штуку
Твой Линн! Приход в Америке принять!
Анна
Я знаю...
Действие второе
621
Фру Халм
А ему успела руку
Ты обещать!..
Анна
(слщи^енно)
И ехать с ним туда.
Фрекен Шэре
(возмущенно)
Тебя он обошел!
Дамы
(всплескивая руками)
Какой лукавый!
Фалк
Но в том его призванье!
Фрекен Шэре
Боже правый!
Призванью можно следовать, когда
Вполне свободны вы, а обрученный
Лишь следует желаньям нареченной!..
Одумайся же, Анна, не страшась, —
Ты в городе ведь, друг мой, родилась...
Фалк
Но пострадать так сладко за идею!
Фрекен Шэре
Из-за идей нелепых жениха?!
Ну, в этом нет нужды!
(Дамам.)
Придется с нею
Поговорить.
(Берет Анну под руку.)
622
Комедия любви
Ты слишком уж тиха;
Но вразумить тебя уж я сумею;
Увидишь, покорится он тебе.
Удаляются с группой дам в глубину сада н сворачивают направо, ожив-
ленно разговаривая. Остальные гости тоже разбиваются на группы.
Фалк останавливает Стромана, жена и дети которого постоянно дер-
жатся возле него.
Гульстад переходит от одной группы к другой.
Фалк
Как пастор, вы должны помочь в борьбе
Герою юному, пока не поздно
И Анну с толку не успели сбить.
Строман
(официально)
Жена должна послушна мужу быть.
( Н ерешительно.)
Но, как я нынче понял, не серьезно
Стоит вопрос с призванием его.
Не тешит ли себя он самого,
Быть может, жертв не оправдает дело?
Фалк
Ручаюсь вам, обдумал план свой зрело
И твердо знает он, на что идет.
Строман
(просветлев)
Да, если там наверно назначенье
Получит он и годовой доход,
То, разумеется...
Фалк
(с раздражением)
Да не приход
Имею я в виду, — призвание, влеченье!
Действие второе
623
Ст роман
(с улыбкою, прочувствованно)
Оно ведь без прихода — звук пустой.
Кто может труд свой отдавать задаром —
Будь это в Новом Свете или в Старом?
Еще будь ваш приятель холостой,
Ничем не связан, одинок, свободен, —
Пускай; но Линн формально обручен,
Так для него сей план и непригоден.
Взять хоть бы то: здоров и молод он,
Наверно, наживет с годами деток...
Я верю: лучшими одушевлен
Намереньями он, — но средств-то нету!
Не стройте на песке — нам дан совет.
Немало жертв потребно здесь, а нет...
Фалк
За жертвами не станет дело.
Строман
Браво!
Тогда он полное имеет право...
Невесте не приходится тужить
О том, что будто нечем будет жить,
Когда охотно жертвуют во славу...
Фалк
А кто его охотой превзойдет?
Строман
Его? Позвольте... Но ведь по уставу
Кто жертвует? Не пастор, а приход
На нужды пастора!..
Фру Строман
(глядя в глубину сада)
Идут обратно.
624
Комедия любви
Фалк
(с минуту глядит на пастора с изумлением, затем вдруг,
уразумев, разражается смехом)
Ура тем «жертвам», что шуршат приятно
Кредитками по праздникам большим!
Строман
В году живем не сытно, так понятно,
Что наверстать на праздниках спешим.
Фалк
(весело)
Так соответствовать должно «призванье»
«Приходу», а ему доход такой,
Что мог бы обеспечить содержанье,
Будь, как верблюд, навьючен ты... семьей!
Строман
Раз вам доход обещан неплохой,
Вы можете, согласно вашим вкусам,
Хоть к готтентотам ехать, хоть к зулусам!
(Понизив голос,)
Добром попробую я Анну взять.
(Одной из младших девочек,)
Ступай, дитя, попробуй отыскать...
Не помню хорошенько, где оставил
Я «голову» дурацкую свою...
(Ощупывая задний карман сюртука.)
Ну вот, напрасно бы искать заставил,—
При мне она... вот тут!
(Вынимает трубку с головой турка и идет в глубину сада;
жена и дети за ним.)
Действие второе
625
Гульстад
(подходя к Фалку)
А вы в раю
Влюбленных разыграть хотите змея?
Фалк
Стоит познанья древо, зеленея
Лишь завязью пока, и соблазнит
Навряд кого.
(Увидев Линна, выходящего справа.)
Уже!..
Линн
Да что за вид
Приобрело вдруг наше помещенье?
Разбита лампа, занавесь в клочках,
Перо надломлено и в черепках
Чернильница!..
Фалк
(ударив его по плечу)
Все это разрушенье
Весны моей вещает наступленье!
Уж слишком долго я стихи писал
За шторой спущенной, при лампе бледной.
Поэзии бумажной, вялой, бедной
Сегодня я «прости» навек сказал.
Весна в душе поэта наступила,
Для подвигов во мне найдется сила!
Линн
Мне это все равно в конце концов;
Но не надейся, чтоб фру Халм простила
Потерю занавески...
Фалк
Для жильцов
Фру Халм племянниц всех себя лишила
21 г, Ибсен, т. 1
€26
Комедия любви
И дочери, — так уж не постоит
За пустяком таким.
Линн
(сердито)
Ты всякий стыд
Утратил — и подводишь нас ужасно!
Но ей ответишь ты за тот «пустяк»;
Ну, а за лампу... Ты же знал прекрасно,
Я сам купил подставку и колпак!
Фалк
Ну, есть о чем тут толковать, чудак!
Ведь лето на дворе, так что в ней проку?
К чему она, когда и так светло!
Линн
Но миг один — вот лето и прошло!
А свой экзамен сдать я должен к сроку,
Так зря мне время тратить не с руки.
Фалк
(смотрит на него, широко раскрыв глаза)
Ты о зиме стал думать?
Линн
Как иначе?
Экзамен и диплом — не пустяки;
Мой долг готовиться серьезно к сдаче.
Фалк
Вчера еще не так ты рассуждал:
Ты ничего полнее и богаче
Мгновенья настоящего не знал;
Ты ничего не ждал и не желал,
И даже позабыл свой долг священный —
Экзамен сдать; от счастья, как в чаду,
Ты верил: все сокровища вселенной
У ног твоих здесь сложены в саду!
Действие второе
627
Линн
Я говорил, но это не буквально, —
Cum grano sails * надо понимать.
Фалк
Ага!
Линн
И я решил принципиально
Теперь лишь утро счастью отдавать.
Фалк
Да ты герой!
Линн
Мы по утрам визиты
С ней делать будем — время все равно
Без толку пропадет. Сам посуди ты —
Перевернуть весь день свой не умно!
Фалк
Дня три назад ты собирался в горы,
Бродить с друзьями, петь...
Линн
Ну, эти сборы
Оставил я, — затянется, боюсь,
Прогулка эта; лучше я примусь
За дело сразу.
Фалк
По другой причине
Вчера хотел нарушить уговор;
Сказал ты: хорошо и здесь в долине,
Здесь пенье птиц, здесь море и простор!
Линн
И воздух здесь не хуже — лучше даже,
И польза от него, конечно, та же —
За книгою ли сидя, дышишь им...
21*
628
Комедия любви
Фалк
Не книге быть звездою йутеводной
Тебе отныне!
Линн
Ты невыносим!
Конечно, будь я человек свободный...
Фалк
(с изумлением глядит на него, складывая руки)
И ты, мой Брут?..
Линн
(с оттенком смущения и досады)
Ведь не чета твоим
Обязанности те, что мною взяты
Отныне на себя; ведь я жених.
Поди спроси товарищей моих —
Тех, что умом и опытом богаты.
Ведь сомневаться ты не будешь в них?..
Они все держатся такого мненья,
Что двое, порешив судьбу связать,
Должны...
Фалк
Нет, мне не нужно разъясненья;
Кто мог тебе такое подсказать?
Линн
Да Стювер. Верю я в его сужденья,
И даром слов бросать он не привык.
Сказала фрекен Шэре напрямик...
Фалк
А пастор со своею половиной?
Линн
Да, диву я дался на этих двух!
На них особенный почиет дух
Действие второе
629
Спокойствия... Представь, что ни единой
Она подробности любви своей
И обручения не сохранила;
В чем суть и смысл любви, она забыла!
Фалк
Да, отшибает память у людей,
Когда так крепко спят...
(Обнимает его одной рукой и смотрит на него с иронией)
Ты как убитый
Сегодня спал?
Линн
И поздно встал. Разбитый
Я лег вчера. И крайне взвинчен был...
Боялся даже, что того... рехнулся!
Фалк
Да, не совсем нормален был твой пыл;
Линн
Зато вполне нормальным я проснулся.
В течение этой беседы Строман время от времени проходит по
аллее в глубине сада, занятый горячей беседой с Анной. Фру
Строман и дети следуют за ним по пятам. Затем показывается
и фрекен Шэре в сопровождении фру Халм и других
дам.
Фрекен Шэре
(еще за кулисами)
Эй, Линн!
Линн
(Фалку)
Опять она за мной. Бежим!
Фрекен Шэре
Постойте же! Мы помирить хотим
С невестой вас.
630
Комедия любви
Линн
А разве с ней мы в ссоре?
Фрекен Шэре
(указывая на Анну, стоящую в глубине сада)
Ваш приговор в ее печальном взоре.
В Америку хотели с ней махнуть!
Ли нн
С ее согласия...
Фрекен Шэре
(с иронией)
Да неужели?..
Постойте, мы вам объясним, в чем суть,
И вы не так рассудите о деле.
Линн
И наяву, поймите, и во сне
Мерещится борьба за веру мне!
Фрекен Шэре
Ну, кто же ныне, в век наш просвещенный
Значенье придает мечтам и снам?
Вот снилось Стюверу, скажу я вам,
Письмо с печатью этакой мудреной...
Фру Строман
К сюрпризу этот сон.
Фрекен Шэре
(кивая головой)
Да, он забыл
Внести налог и — опечатан был.
Дамы окружают Линна, и вся группа, оживленно беседуя, удаляется.
Действие второе
631
Строман
(продолжая беседу с Анной, которая, видимо, не знает,
куда деваться от него)
Дитя мое, по всем причинам этим
И выводам, диктуемым умом
И нравственностью... наконец, заметим,
Самим писанием, — остаться при своем
Первоначальном следует вам мненьи.
Анна
(чуть не плача)
Я так неопытна... в таком волненьи..»
Строман
Но это же естественно весьма,
Что вами овладела страхов тьма.
Однако прогоните прочь сомненья!
Во мне и Марен вам пример живой!
Фру Строман
Сегодня ваша мать припоминала:
Когда приход нам дали, я вздыхала
Совсем как вы...
Строман
Да, с жизнью городской
И с благами ее расстаться больно.
Но получал с прихода я довольно;
Откладывали мы, в конце концов
Господь послал нам первых близнецов, —
И все прошло.
Фалк
(тихо ему)
Какое красноречье!
Стро ман
(кивает ему и снова обращается к Анне)
Вы слово данное должны сдержать!
632
Комедия любви
От слабости хочу вас уберечь я.
Да и причины нет чтоб горевать;
Да вот и Фалк поведал мне, что ждать
Вы можете изрядного дохода...
Фалк
Но...
Строман
Я клянусь!
(Анне.)
А раз такого рода
Приход вас ждет — я вам вопрос задам:
Уместна ль слабость? Взор свой обратите
Во глубь веков, на первый брак взгляните...
Ведь как-то прожил с Евою Адам,
Животные в ковчеге Ноя тесном?..
И пташкам ведь, и лилиям небесным...
И рыбкам, и букашкам бог дает...
(Продолжает вполголоса, удаляясь с Анной.)
Фалк
(увидев приближающуюся группу дам с Линном)
Ура! К нам подкрепление идет,
И старая вся гвардия явилась!
Фрекен Шэре
И Анна здесь. Надеюсь, убедилась?!.
(Тихо Фалку.)
Он — наш! Теперь возьмемся за нее!
Стро ман
(делая рукой отстраняющее движение)
Е й уговоры не нужны мирские, —
Где дух деяние свершил свое,
Излишни там старания людские.
(Скромно.)
Действие второе
633
Но раз совет мой в душу ей проник,
То значит, бог направил мой язык!..
Фру Xа лм
Теперь миритесь, дети, и отлично!
Тетки
( растроганно)
Как трогательно... мило... симпатично!
Строман
О, чей не просветлеет хмурый лик
И чья душа настолько апатична,
Чтоб не понять, как дивен этот миг?
Берет за сердце, слезы исторгает
И в то же время душу возвышает
Вам зрелище: невинное дитя,
Собравшись с духом, по своей охоте,
Приносит жертву долгу!..
Фру Xа лм
Не шутя
За дело вся родня взялась.
Фрекен Шэре
Мы в поте
Лица трудились — тетушки и я.
(Линну.)
У вас от сердца милой ключ хранится;
Где ключ неймет, отмычка пригодится,—
Отмычкой же владеем мы—друзья!
(Пожимая ему руку.)
Идите к нам, когда придется туго, —
И мы всегда окажем вам услугу.
Фру Ха лм
Мы будем вас хранить всегда, везде...
@4
Комедия любви
Фрекен Шэре
И, право, не оставим вас в беде.
Строман
О, этот круг друзей примерный!
(Обращаясь к Линну.)
Итак, мой друг, мы ждем... мы ждем от вас...
Невесте поцелуй нелицемерный
Даруйте в этот сладко-грустный час!
Линн
(протягивая Анне руку)
Я остаюсь с тобой!
Анна
(одновременно)
Я еду тоже!
(После короткой паузы, изумленно.)
Ты остаешься?
Линц
(так же)
Едешь ты?
Анна
(беспомощно оглядываясь вокруг себя)
О боже!
Так все же нам разлука суждена?
Линн
Но как же так?
Дамы
Да, право... что такое?..
Действие второе
635
Фрекен Шэре
(горячо)
Ах, недоразумение простое!..
Ст роман
Уехать с ним дала обет она!
Фрекен Шэре
А он — остаться!
Фалк
(смеясь)
Дружеским советам
Они сдались! Чего ж недостает?
Строман
Нет, пусть кто хочет разберется в этом!
(Отходит.)
Тетки
(перебивая друг друга)
Откуда путаница вся идет?
Фру Ха лм
(Гульстаду и Стюверу, которые гуляли по саду й теперь
приближаются к группе)
Да, ничего и не поймешь тут сразу!
(Продолжает говорить с ними вполголоса.)}
Фру Строман
(увидев, что в саду накрывают на стол}
Сейчас нас чаем угостят.
Фрекен Шэре
(отрывисто)
Пора,
635
Комедия любви
Фалк
В честь теток, чая и любви — ура!
Стюве р
Конфликт весь может быть улажен разом,
Когда процесс построим на статье:
«Жена за мужем следует». Нам разум
Диктует это ясно. И все те...
Фрекен Шэре
Но где ж достигнутое соглашенье?
Ст роман
Нет, небо не простит ей нарушенья
Ее обета — свыше дан закон!..
Стювер
Есть выход, хоть закон и непреложен:
Отъезд их просто может быть... отложен.
Т етки
(радостно)
Отлично!
Фру Халм
Да!
Фрекен Шэре
Вот спор и разрешен.
В это время Сванхильд и служанки успели накрыть стол
около веранды, и дамы, по приглашению хозяйки, усаживаются вокруг
стола. Остальные гости размещаются частью на веранде и в садовой
беседке, частью в разных уголках сада. Фалк сидит на веранде.
Пьют чай.
Фру Халм
(улыбаясь)
Ну вот, и миновали грозы наши;
Такой вот дождик просто благодать —
Действие второе
637
Когда пройдет, сияет солнце краше
И тихого заката можно ждать.
Фрекен Шэре
Любовь — цветок; полить ее водою,
И сохранится свежей круглый год.
Фалк
И гибнет без воды, само собою,
Как рыба...
Сванхильд
Нет, лишь воздухом живет.
Фрекен Шэре
А рыба от него ведь засыпает!
Ф ал к
Да, это несомненно.
Фрекен Шэре
Так хромает
Сравненьице поэта невзначай.
Фру Строман
По аромату судя, чудный чай.
Фалк
Ну, пусть любовь — цветок; а забывает
Небесный дождь полить его порой
И сохнет он...
Фрекен Шэре
Так что же?
Фалк
Теток рой
Его тогда из лейки поливает.
Любовь с цветком давно сравнил поэт, —
638
Комедия любви
И это повторяет целый свет»
Но многое здесь может вызвать споры.
Ведь так пестра, разнообразна флора, —
Какой цветочек, дайте мне ответ,
Скорей всего любви достоин трона?
Фрекен Шэре
Конечно, роза; в том сомненья нет:
Любовь все красит в розоватый цвет.
Молодая дама
О нет, любовь скорее анемона:
Растет под снегом, ото всех тайком,
И лишь когда цветет, доступна взорам.
Одна из теток
Нет, одуванчик, что нам всем знаком:]
Растет везде — в саду и под забором;
«Чем больше топчут, тем растет пышней;
Раздавите — и то ростки пускает» —
Рек Педерсен, * поэт минувших дней.
Линн
Нет — колокольчик! Звон его вещает
В душе твоей наставшую весну.
Фру X а л м
Нет, это — иммортель: ее одну
Вы неизменной видите — ив мае
И в декабре.
Г ульстад
Любовь — исландский мох,
Что барышень врачует, унимая
В их сердце боль.
Один из мужчин
Лесной каштан, — сгорая
Дает изрядный жар, на вкус же плох.
Действие второе
639
Сванхильд
Камелия, что ландышей опальных
Теперь сменила на нарядах бальных.
Фру Строман
Нет, нет, любовь — цветочек небольшой,
Лиловый... Или синий... Есть другой,
Совсем похожий... Надо ж быть такой
Забывчивой...
Стювер
Сравненья все неточны.
Любовь — она скорей горшок цветочный:
Для одного есть сразу место в нем, —
Поочередно ж влезут впятером.
Строман
(окруженный детьми)
Любовь как грушевое древо; цветом
Осыпано весной, а жарким летом
Лишается весенней красоты —
Заменит завязь пышные цветы;
Но эту завязь дерево взлелеет,
А там, даст бог, и сладкий плод созреет.
Фалк
Давно известно: сколько есть голов,
Найдется ровно столько же умов.
Но все вы одинаково далеки
От цели — все сравненья однобоки!
А вот мое годится для всего!
(Становясь в позу оратора.)
Растенье редкое есть на Востоке,
Растет у Сына Неба самого...
Дамы
Ах, это чай!
Фалк
Да!
640
Комедия любви
Фру Строман
(мужу)
Он напоминает
Тебя манерой говорить...
Строман
Постой!
Фалк
Да, чай растет в стране волшебной той,
Что за пустыней мертвой залегает...
Мне чашку, Линн. Плавнее будет течь
За чаем в честь любви и чая речь!
Гости окружают его тесней.
Отчизна чая — там в земле чудесной;
В стране волшебств — любви родимый край.
И дети солнца там, в стране Небесной,
Одни выращивать умеют чай.
Но и любовь — в чьем сердце приживется?
Кому росток взлелеять удается?
Лишь у кого есть солнца луч в крови,
Распустится в груди цветок любви!
Фрекен Шэре
Но в мире нет страны древней Китая,
Что говорит о древности и чая...
Строман
Китай, наверно, раньше Тира * был!
Возможно, он древней Иерусалима...
Фалк
Наверняка свой чай китаец пил,
Когда ребенком был Мафусаил.*
Фрекен Шэре
(торжествуя)
Сравненье ваше, значит, уязвимо, —
Любовь недаром «юною» зовут!
Действие второе
641
Фалк
«Любовь стара как мир» — давно известно;
Под этим все подпишутся — и тут,
И в Африке, и в Перу — повсеместно.
Людей мы всюду сыщем без труда,
По мненью коих это чувство вечно;
Ну, это уж гипербола, конечно,
Но верно, что любовь немолода.
Фрекен Шэре
Любовь, однако, все одна и та же,
Тогда как чай...
Фру Строман
Есть множество сортов.
Анна
Зеленый, черный и жемчужный даже.
Гульстад
Ну, этого на рынке нет в продаже;
Он к вывозу в Китае запрещен,
Сванхильд
Лишь Неба дочь им жажду утоляет.
Молодая дама
Он, как эфир, как будто, опьяняет.
Другая
И сладок и душист, как лотос, он.
Фалк
(спустившийся тем временем с веранды)
Увы, есть уголок страны Небесной
В душе у каждой женщины прелестной;
И он стеной китайской окружен,
Стеной стыдливости; произрастают
642
Комедия люёви
В нем столь же драгоценные кусты*-
Но куклам лишь, созданиям мечты,
.Что прячутся в беседках и вздыхают
О дальних странах, флером повиты,
Держа в руках тюльпанчик золотистый,—
Им достается первый сбор душистый*
А до второго нет и дела вам;
И вот он с сорняками пополам
Доходит к нам, — в сравнении с первым то же,
Что против шелка грубая пенька.*.
И легок сбор: дать дереву пинка...
Гульстад
Да, на дешевый черный чай похоже...
Фалк
(кивая)
...Им полон рынок.
Один из мужчин
Есть и the de boeuf I *
У Хольберга, я помню...
Фрекен Шэре
(жеманно)
В наше время
Не пробуют его.
Фалк
И есть любовь
De boeuf, что бьет с размаху прямо в темя;
Она живет в романах и меж теми
Мужьями, кто, вступив в законный брак,
Своим девизом объявил башмак.
Все сходится без всякого обмана.
Еще пример. Нам исстари твердят,1
Что чай теряет лучший аромат,
К нам морем прибывая* Караванам
Тянуться нужно по холмам песчаным,
Действие второе
643
И русским, и монголам сбор платить,
Чтоб пломбой чай изволили снабдить;
Лишь с нею он для нас имеет цену.
Мытарства не такие же должна
Пройти любовь? Лишь вырваться из плена
По морю вольному решит она,
Как сразу все ее осудят строго:
«В ней нравственности аромата нет!»
«Утрачен в ней законности букет!»
Строман
(встает)
Да, в странах благонравных, слава богу,
Такой товар за контрабанду чтут!
Фалк
И чтоб свободно обращаться тут,
Должна любовь осилить всю дорогу
Через Сибирь приличий, чтоб не мог
Ей повредить соленый ветерок;
И вместо вольной, что ей дал сам бог,
Десятками набрать должна стараться
От пастора, и близких, и родных,
И чорта в ступе грамот пропускных,—
От всех, с кем ей придется повстречаться*
Большое сходство есть еще в одном:
Культура современная вверх дном
Перевернула все в Небесном царстве:
Повешен заподозренный в коварстве
Последний истый мандарин в стране,
И разрушение грозит стене,
А жатва чайная — в руках профана;
И это царство поздно или рано
Легендой станет — той «страной чудес»,
В которую давно погасла вера.
А раз уже волшебный мир исчез
И весь наш век стал безнадежно серый,
То и любви не сыщешь здесь, друзья,—
Она ушла в далекие края.
(Поднимая чашку.)
644
Комедия любви
Да сгинет все, что не в ладу с культурой, —
Поминки справим чаем по Амуру!
(Выпивает чашку.)
Все общество охвачено сильнейшим негодованием.
Дамы
Нет, чтоб любовь взяла да умерла!,.
Фрекен Шэре
Любви надгробное сказал он слово!
Строман
Вот здесь она у чайного стола
Во многих образах—жива, здорова!
Вот в трауре вдова...
Фрекен Шэре
А вот чета
Супругов...
Стювер
...Чей союз нам представляет
Залогов ряд любви!
Гульстад
И здесь гуляет
Любви отряд летучий — все сорта
Помолвленных!
Строман
У ветеранов узы
Неймет зуб времени — солидны и крепки...
Фрекен Шэре
(перебивая)
Здесь также новобранцы, новички,
Вчера лишь заключившие союзы...
Ст роман
Любви тут все пред вами времена:
Зима и лето, осень и весна.
Действие второе
645
Вам истину свидетельствуют эту
И зрение и слух...
Фалк
Что ж из того?
Ф рекен Шэре
А вы готовы сжить любовь со свету!
Фалк
Вам не понять сравненья моего.
Когда ж я отрицал реальность брака,
Помолвки и вдовства? Всегда ль, однако,
Дым служит доказательством огня?
Известно мне, что люди в брак вступают
И гнезда вьют. Уверен также я,
Что и теперь согласье получает
Иной жених, ну а другой — отказ,
Что на конвертах розовых подчас
Два голубка влюбленные... дерутся,
Что парочки везде у нас найдутся,
Что поздравителей ждет шоколад
И что любовь течет на общий лад,
Как нам обычай предписал священный...
Но, боже, корпус есть у нас военный,
И разной амуниции запас,
И боевых снарядов арсеналы,
Но это значит только, что у нас
Солдаты есть, и даже генералы, —
И было бы большой ошибкой счесть,
Что заодно у нас герои есть.
И если б даже мы шатров походных
Раскинули необозримый лес, —
Не значило бы то, что в нас воскрес
Геройский дух, дух предков благородных!
Строман
За правду я, и если до небес
Влюбленность юной пары прославляют,
Сдается мне, что правду искажают.
645
Комедия любви
Влюбленность часто гаснет без следа;
Лишь в жизни двух супругов вечно слитной
Любовь фундамент обретет гранитный,
Который не подастся никогда.
Фрекен Шэре
Я в этом случае иного мненья:
Нет, лишь союз свободный двух сердец,
Что порван мог бы быть в одно мгновенье,
И все же прочен, — вот любви венец!
Анна
(горячо)
О нет... в цветке весеннем сердцевина
Сочней.
Линн
(задумчиво)
Но аромат идеи в нем
До времени таится под снежком...
Как анемона, милая кузина.
Фалк
(с внезапным порывом)
Ты в рай стремишься, падший мой Адам,
И пылким сердцем рвешься за ограду!
Линн
Ну, что за вздор!
Фру Халм
(обиженно Фалку, вставая)
Должна заметить вам,
Что не годится распри сеять там,
Где удалось с трудом добиться ладу!
Дрожать за счастье друга нет причин.
Некоторые из дам
Ручаемся!
Действие второе
647
Другие
Вам радоваться надо!
Фру X а л м
Курс поварской не кончила она,
Но наверстает все в теченье лета.
Фрекен Шэре
И ей портниха вовсе не нужна, —
Сама себе наряды шьет Анета.
Одна из теток
(гладя Анну по голове)
Жены примерней Линн бы не сыскал.
Фалк
(с громким смехом)
Пародия на ум, на идеал —
Вот каково благоразумье это,
Которым друг разит нас наповал.
Нет, не профессоршу стряпни длкал
Наш Линн, весенним солнышком согретый.
В порыве счастья смело выбрал он
Шиповника прекраснейший бутон,—
Но тот теперь на вашем попеченья;
И что ждет жениха по возвращенья?
Он не цветок, а «ягоду» найдет.
Фрекен Шэре
(задетая за живое)
Да вы смеетесь!..
Фалк
Что ж, полезный плод,
Но только не сродни любви весенней!
Фру X а л м
Да, если в жены Линн себе искал
Балов царицу или в этом роде,
Так он ошибся, не туда попал.
648
Комедия любви
Фалк
Я знаю, домовитость ныне в моде —
Предмет кокетства лживого; оно
Всей ложью наших дней порождено,
А я скорее преклонюсь с почтеньем
Перед царицей бала — воплощеньем
Прекрасного. Нам идеал дано
Найти скорее в зале, а не в детской.
Фру Халм
(со скрытой горечью)
Женатый пропадет для жизни светской
В кругу друзей веселых, холостых;
Нападкам вашим я не удивляюсь.
Есть опыт у меня.
Фалк
Не сомневаюсь! —•
Пристроили племянниц семерых!..
Фру Халм
И счастливо!
Фалк
(с ударением)
Да неужели?
Гульстад
Ну, признаюсь!
Фрекен Шэре
(с негодованием)
Как это вы посмели?
Линн
Так что ж, намерен сеять ты раздор?
Фалк
(порывисто)
Да, да, война — девиз мой с этих пор!
Действие второе
649
Стювер
Но ты судья негодный в брачном деле —
Ты холост, не жених, помолвки враг...
Фалк
И все-таки я поднимаю стяг!
Руками буду биться и ногами
Я против лжи с глубокими корнями.
Взлелеянная вашею рукой,
Высоко разрослась она здесь, словно
Святая истина!
Стювер
Но голословно
Такое обвинение...
Фрекен Шэре
Постой!
Фалк
Итак, журчит о жалкой доле вдовьей
Родник любви, — той самой, что слова
«Утрата», «стон» в час светлый торжества
Изгнала навсегда. Итак, любовью
Неистовой, по-вашему, полны
Артерии у мужа и жены, —
Той самою любовью, пред которой
Ничто приличье, что всегда смела,
Готова в бой вступить и весела,
Смеясь над умниками в узких шорах.
Итак, любви прекраснейшее пламя
Помолвленным поможет ждать годами.
И был любовью так воспламенен
Канцелярист, что петь пустился он.
Итак, любовь страшится молодая
Морских пучин и жертвы ждет чужой,
Хоть лишь тогда любовь не увядает,
Когда бесстрашно жертвует собой.
Пророки лжи! Хоть раз все вещи сами
Своими назовите именами:
650
Комедия любви
Нет не любовь — вдовство недуг вдовы,
А в браке главное — привычка!
Строман
Вы
В речах превысили, однако, меру!
(Подступая к Фалку
Кощунство в каждом слове! Облекусь
В старинный панцырь свой и поборюсь
За предками завещанную веру!
Фалк
Что ж, как на пир, идти на бой я рад!
Строман
Мне ваших пуль, клянусь, не страшен град!
(Подступая к нему еще ближе.)
Чета обвенчанных не менее священна,
Чем сам служитель алтаря..,
Стювер
(по другую сторону Фалка)
Да и чета помолвленных...
Фалк
...Почтенна
Никак не менее пономаря.
Строман
Взгляните вы на этих вот малюток, —
Победу мне провозгласят они!
Возможно ль было б, мыслимо ль... Без шуток,
Глас истины могуч и в наши дни!
К нему глупцы лишь глухи. Чада эти
Любви как таковой родные дети...
(Смущаясь.)
Однако, то есть... нет5 конечно!..
Действие второе
651
Фрекен Шэре
(обмахиваясь носовым платком)
Как?
Выходит что-то очень непонятно!
Фалк
Тут вывод так и просится обратный.
Попались с этим доводом впросак!
В душе своей вы различили сами
И, видно, различаете всегда
Вы плод любви от брачного плода.
И разница здесь есть — как меж цветами,
Растущими в лесах и на лугах,
И теми, что разводятся в горшках.
Любовь в науку скоро обратится,
А страсть уж просто, вызывает смех;
Уставом форменным любовь гордится ♦
И собственный свой образует цех.
Да, есть у нас сословие женатых
И обрученных — записных служак,
Чиновничьим усердием богатых;
И если им чего и не хватает, так
Своей капеллы...
Гульстад
И газеты!
Фалк
Это
Мысль верная. Так я ее создам!
Для верующих есть у нас газеты,
Для рыбаков, для деток и для дам, —
Я мир обогащу еще одною,—
И вы не постоите за ценою.
В моей газете будут налицо
Портреты всех помолвленных в натуре
И полное признаний письмецо,
Что с нежностью писал Вильгельм Лауре;
В отделе происшествий городских —
652
Комедия любви
Пожаров, причиненных кринолином,
Укажем, кто и по каким причинам
Расторг союз; объявим, у каких
Экс-женихов и экс-невест читатель
Дешевле может кольца приобресть
Подержанные; здесь найдет он весть
О двойнях и о тройнях; здесь он, кстати,
Точней всего узнает день и час
Свершенья свадеб, — боем барабанным
Я сообщу о зрелище желанном, —
А в «злобах дня» прочтет и про отказ,
Полученный таким-то претендентом
И названный «прискорбным инцидентом,
В котором бес любовный виноват»!
Да, дело у меня пойдет на лад,
Подписку проведу таким манером,
Что не сорвется ни один с крючка
Подписчик. Что ж, я стану по примеру
Больших газет травить холостяка!
На пользу цеха в ход пущу все факторы,
Буду свиреп, как тигр... нет, как редакторы!
Г ульстад
Газету как изволите назвать?
Фалк
«Известия ^мура».
Стювер
(приближаясь к нему)
Невозможно,
Чтоб ты готов был так неосторожно
Своею репутацией играть!
Фалк
Нет, я всерьез. Довольно толковать,
Что жить нельзя любовью, — это ложно!
Я буду ею жить, как князь иль граф!..
Тем боле, если
(фрекен Шэре.)
фрекен согласится
Действие второе
653
Роман скроить — примерно в сотню глав —
Из жизни пастора.
Строман
(в ужасе)
Мне это снится...
Иль наяву?.. Создатель! Что за план!?
Да разве жизнь моя похожа на роман!
Фрекен Шэре
Не говорила ничего такого!
Стювер
Все искажать — особая черта!
Строман
Чтоб я сошел когда с пути прямого
Обычаев и долга — клевета!
Фалк
Пусть.
(Ударив Стювера по плечу.)
Но в тебе приобретет газета,
Надеюсь я, сотрудника-поэта!
Стювер
(испуганно взглянув на пастора)
Да ты в уме ль!.. Я, право, сам не свой...
Ты на меня набросишь подозренье,
Что я стихи пишу!?
Фрекен Шэре
Вот обвиненье?!
Фалк
Из канцелярии исходит слух такой.
654
Комедия любви
Стювер
(вне себя)
Скажу тебе: прямое заблужденье!..
Из канцелярии? Не может быть!..
Оттуда ничего не может исходить!
Фалк
Что ж, изменяй и ты! Но неизменный
И верный у меня товарищ есть:
От Линна «саги сердца» вдохновенной
Я жду... Его любовь не в силах снесть
Ветров порыва, в синем море веющих,
Ради любви забыл он о коснеющих
В греховном мраке душах земляков, —
Предстала здесь любовь во всем величье!
Фру Халм
Нет, Фалк, вы все нарушили приличья!
И с вами мы делить не можем кров;
Прошу тотчас...
Фалк
(с цоклоном вслед уходящей в дом фру Халм и гостям)
Я был к тому готов.
Строман
И не на жизнь — на смерть война отныне!
Обиду нанесли вы мне с женой
И дочерям — всем, даже крошке Лине!.»
Кричи, петух идеи, в час ночной!..
(Уходит в дом с женой и дочерьми.)
Фалк
А вы влачитесь со своей любовью,
Отречься от нее, не поведя и бровью,
Смогли вы раньше, чем пропел петух!
Действие второе 65J
- - — —
Фрекен Шэре
(близкая к обмороку)
Ох... Стювер... Ох... Захватывает дух...
Шнуровку распустить мне у корсета...
Придется... Ты иди за мной... туда!
Стювер
(проходя мимо Фалка под руку с фрекен Шэре)
С тобою дружбу рву я навсегда!
Линн
И я!
Фалк
(серьезно)
Ты?
Линн
Да!
Фалк
Ты — первый друг поэта?!
Линн
Не надо слов, — желанье Анны это.
(Уходит.)
Сванхильд остается стоять у веранды.
Фалк
Теперь могу идти. Свободен путь.
Вокруг меня так пусто и просторно!
Сванхильд
Два слова, Фалк!
Фалк
(вежливо указывая на дом)
Вам следует свернуть,
Туда, за дамами, прошу покорно!
656
Комедия любви
Сванхильд
(приближаясь к нему)
Они ушли, и пусть, — их путь не мой;
Толпы их не умножу я собой.
Фалк
Как, вы не поспешите за друзьями?
Сванхильд
О нет. Вступаете вы с ложью в бой, —
Пойду оруженосцем верным с вами!
Фалк
Со мною... вы... тогда как?...
Сванхильд
...Лишь вчера?..
Но ведь и вы вчера таким ли были?
Мне роль тростинки-дудочки сулили!..
Фалк
И пристыдила дудочки игра
Меня вчера. Да, да, вы были правы.
Я занят был лишь детскою забавой.
За дело же! Средь суеты людской
Стоит великий храм. И будет властно
В нем слышен голос истины святой;
Не созерцать безумный бой бесстрастно,
Как божества Валхаллы, с высоты,
Но с грудью, полной дивной красоты,
Как некогда с крестами палладины,
Кипящую по кручам и низинам
Борьбу людскую взором обнимать,
В ней самому участье принимать,
Провидеть солнце за туманной мглою —
Вот жизни цель, что встала предо мною!
Сванхильд
И выполнить ее вам по плечу, —
Один вы и свободны.
Действие второе
657
Фалк
Нет, хочу,
В толпу вмешавшись, биться я на поле.
Нарушен одиночества обет,
Сошел со сцены комнатный поэт, —
Ристалище мое теперь на воле»
Отныне в жизни с песнью на устах
Хочу творить, чтоб ложь развеять в прах!
Она иль я!
Сванхильд
От слова к делу — с богом!
А о вчерашнем приговоре строгом,
Прошу, забудьте, — в вас ошиблась я;
Простимся ж...
Фалк
Двух снесет моя ладья;
Готовы вы) Рука в руке, мы с вами
Пойдем и биться будем до конца!
Сванхильд
Рука в руке?
Фалк
Я окружен врагами;
И всюду одинокого борца
Секиры острые сразить готовы, —
Хотите вместе победить иль пасть?
Туда ведет меня мой путь, где власть
Обычаев сильна, где все в оковах —
И потому надеть придется мне
Кольцо на палец будущей жене!
(Снимает с пальца кольцо и поднимает его кверху.)
Сванхильд
(затаив дыхание)
Хотите вы?..
22 Г, Ибсен, т, 1
658
Яолмдшг любви
Фалк
И свету мы докажем
Всю силу вечную любви живой,
Ту силу, что ей служит верным стражем,
Ее проводит будничной тропой
Сквозь мелочей житейских тесный строй —
Белее снега, девственней лилеи!..
Я ввал вас развести костер идеи,
Чтоб пламенем сигнальным он горел;
Но этот план привел вас в содроганье,
Для женщины он был бы слишком смел;
Но истинного женского призванья
Теперь зажегся яркий огонек.
Душа, как ваша, сдержит обещанье, —
Итак, смелей — отважьтесь на прыжок!..
Сванхильд
(едва слышно)
А если мы падем?
Фалк
(торжествующе )
Нет, в вашем взоре
Заря победы факел свой зажгла!
Сванхильд
Бери меня — на радость и на горе!
Расцвел наш сад... моя весна пришла!
(Бросается в объятия Фалка,)
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Вечер, яркая луна. Сад иллюминирован разноцветными фонариками.
В глубине накрытые столы с угощением — винами, пирожными и проч.
Все окна дома ярко освещены, и в течение следующих сцен из дома до-
носятся приглушенные звуки музыки и пения. Сванхильд стоит
в саду у веранды. Фалк выходит справа, неся подмышкой несколько
книг и портфель; за ним слуга с чемоданом и саквояжем.
Фалк
Мы дома ничего не позабыли?
Слуга
Лишь ранец да пальто не захватили.
Фалк
Их после вскину на спину себе,
А книги и портфель отдам тебе.
Слуга
Он заперт?
Фалк
Да.
Слуга
Так мне идти за вами?
Фалк
Ступай и брось портфель скорее в печь!
Слуга
Как... в течь? Зачем?
22
660
Комедия любви
Фалк
А вот затем, чтоб сжечь
(с улыбкой)
С лирическим всеми векселями.
А что до книг — себе их можешь взять.
Слуга
Да это вам сплошное разоренье!..
И как же вы хотите их отдать?
Вы, стало быть, закончили ученье?
Фалк
Что в книгах есть, я изучил давно...
И даже больше.
Слуга
Это мудрено.
Фалк
Но нас носильщики уж ожидают;
Ты помоги им вещи уложить.
Слуга уходит, и Фалк обращается к Сванхильд, которая идет ему
навстречу.
Мы можем час еще вдвоем побыть.
Смотри, как звезды сквозь листву мерцают,—
Словно плоды из золота растут
На тех ветвях, что мир весь осеняют!..
Освободился я от рабских пут;
В последний раз ожог мне спину кнут!
Как сын Иакова, я на пороге
Встал с посохом в руке. Ты, род тупой,
В священный край не видящий дороги,
Ты, века раб, минуты рыцарь, — строй
Гробницы для тирана фараона!
А я к свободе будничной тропой
Пройду, — и море мне разверзнет лоно
Действие третье
661
И даст пройти мне. Вражья же колонна
С вожатым Ложью смерть найдет в волнах!
Короткое молчание. Фалк смотрит на Сванхильд и берет ее за руку<
Сегодня ты тиха и молчалива.
Сванхильд
И радостна! Дай мне побыть в мечтах
И слов моих не жди нетерпеливо!
Но говори — и на твоих устах
Сад грез моих распустится мгновенно,
Раскроются заветные мечты,
Как белых лилий зрелые цветы.
Фалк
Из уст твоих поэмой вдохновенной
Пусть прозвучит еще раз: ты мояЦ
О, повтори же, Сванхильд!..
Сванхильд
(прижимаясь к его груди)
Я твоя!
Фалк
Певунья, мне ниспосланная богом,
Мне одному!
Сванхильд
В гнезде родном чужой
Росла я. Словно гостья за порогом,
Незваная, с тоскующей душой,
На жизненном пиру я оставалась,
Ничтожнейшим ничтожеством считалась,
Явился ты, и вот в словах чужих
Я услыхала отклик дум своих.
Что смутно так в уме моем мелькало,
Ты все связал, мой юный удалец!
Средь мертвых душ, безжизненных сердец
Твой резкий ум пугал, но привлекала
662
Комедия любви
Душа, — она в глазах твоих сверкала%
Так к летним берегам влечет волну,
Но шхеры гонят бедную обратно.
Души твоей изведав глубину,
Тебе принадлежу я безвозвратно.
К тебе, как к буку повилика, льну,
Как к берегу волна в часы прилива,
И нет в любви моей часов отлива!
Фалк
Хвала творцу — он мне любовь послал,
В купели освятил ее страданьем!
Я чувства своего не понимал,
Пока не пережил все испытанья,
Пока в тебе я клада не признал,
Которого лишиться мне грозило.
Хвалу судьбе всем сердцем воздаю, —
Она возвысила любовь мою
Печатью скорби, вольную вручила
И нас в победный путь благословила.
Скакун крылатый через жизни лес
Нас понесет — избранников небес!
Сванхильд
(указывая на дом)
Гляди же, как сияет дом огнями;
Наполнен он веселыми гостями,
Что собрались в честь пары молодой;
Там слышен смех и говор оживленный;
В окошко заглянув, решит любой,
Что счастье там — в толпе разгоряченной!..
Но как жалею я, от всей души,
Счастливицу-сестру 1
Фалк
Да?
Сванхильд
На гроши
Она богатства сердца разменяла;
Действие третье
663
И не смогла сберечь для одного,
А в сотни разных рук их рассовала;
И ей никто не должен капитала,
Ни от кого уж ей не ждать всего,
Ей некому отдать себя всецело.
Во сколько раз ее богаче я!
До одного лишь в мире есть мне дело!
О, как пуста была душа моя,
Пока в нее с победным ликованьем
Ты не вступил. И стал с тех пор один
Души и сердца полный властелин,
Наполнил их весны благоуханьем!
Хвала творцу, что мне остаться дал
До твоего прихода одинокой!
Но колокол мне, мертвой, прозвучал,
Услышала я звон его далекий,
И вот в мир света он призвал меня
Из глубочайшей тьмы небытия!
Ф а л jk
Мы одиноки и бедны друзьями,
Но все-таки — богаты счастьем мы!
Стоим с тобой как будто за дверями,
Укрытые ночным покровом тьмы,
И смотрим так на суету мирскую.
Пусть песни там звучат, огни горят,
Пусть кружит танца вихрь толпу людскую, —
Ты к небу обрати свой ясный взгляд;
И там горит огней несметный ряд...
Сванхильд
Ты слышишь — дышит ночь, полна прохлады,
И волны звуков в зелени густой...
Фалк
Для нас и звезд сверкают мириады..,
Сванхильд
Для нас поется этот гимн ночной!
664
Комедия любви
Фалк
Как сын беспутный, злой и непокорный,
Я шел один, смеясь, дорогой торной;
Меня в своих сетях запутал мир;
И скоро б я остался наг и сир!
Отец вернул меня и пышный пир
Готовит в честь вернувшегося чада,
И лучший перл его — моя награда!
Я клятву дал — себе не изменять,
У храма истины поста не покидать!
Вдвоем мы нашей жизнью гимн хвалебный
Споем любви, победной и волшебной!
Сванхильд
Вдвоем победа вовсе не трудна;
, Когда он — мужеств о...
Фалк
И женственность — она, —
Они непобедимы!
Сванхильд
Прочь сомненья!
(Указывая на кольцо на своем пальце.)
На битву! Я скажу им обо всем...
Фалк
Нет, не сейчас! Свершает преступленье,
Кто превращает в будни воскресенье! —
Цветы любви с тобой мы нынче рвем.
Дверь дома, выходящая на веранду, отворяется.
Сейчас сюда придут... скорей уйдем!
Невесту пусть мою не оскверняют
Слова нескромные и взор чужой!
Скрываются в кустах около беседки. На веранду выходят фру Халм
и Гульстад.
Действие третье
665
Фру X а л м
.Так едет он?
Гульстад
Как видно.
Стювер
(выходя на веранду)
Уезжает!
Фру X а л м
Ну да, о боже!
Стювер
Это знак плохой.
Его я знаю, — сдержит обещанье
Свое и, право, всех нас подведет!
Боюсь, моя невеста попадет
Сама в его бесстыдное изданье...
И красоваться будет наряду
С отказами, разводами и двойнями!
Нет, хоть и стыдно, было бы спокойнее,
Чтоб отвести грозящую беду,
С ним, думается, лучше помириться...
Фру X а л м
По-вашему, он разве согласится?
Стювер
Имею основанья думать — да.
Улики есть... хотя и не прямые,
Но веские, — нетрезв был он, когда
Метал свои в нас стрелы громовые.
Он и пред тем себя престранно вел?
Разбил чернильницу, да и почище
Накуралесил он вчера в жилище
Своем и Линна...
€66
Комедия любви
Гульстад
(заметив Фалка и Сванхильд, которые в эту минуту
расходятся, •— Фалк направляется в глубину сада, а Сван-
хильд остается в тени у беседки)
Кажется, нашел
Разгадку я!.. Нет, Фалк не уезжает,
А если и уедет, — не как враг.
Стювер
Но как же? Что вас в этом убеждает ?
Фру Халм
Куда вы?!
Гульстад
О, не бойтесь! Ни на шаг
Я дальше не пойду, чем позволяет
Хороший тон» И все вам объяснить
Берусь наедине.
Фру Халм
Ну, так и быть.
(Уходит с Гульстадом в сад и прохаживается с ним по
аллее в глубине, оживленно разговаривая.)
Стювер
(спустившись в сад, видит Фалка, который стоит и смотрит
на фьорд)
Поэты все народ лихой и злобный;
У нас же, государства слуг, есть такт.
Мне надо поскорей найти удобный...
(Увидев пастора, который выходит из дома на веранду.)
Ну вот!..
’Строман
(выходя из дверей)
Он уезжает, это факт!
(Спускаясь в сад, к Стюверу.)
Действие третье
667
Ах, милый, окажите мне услугу
И задержите
(показывает на дом)
там мою супругу.
Стювер
Фру пасторшу мне надо задержать?..
Строман
Да, разговором — я хочу сказать.
Мы с нею вместе дома и в дороге
1И никогда...
(Увидев в дверях жену и детей.)
Они уж на пороге!
Фру Строман
Ты где же, Строман? Где ты?
Строман
Ах, творец!
(Тихо Стюверу.)
Вы б лучше что-нибудь им рассказали!..,
Стювер
(идет на веранду)
Вы о петиции чиновников слыхали,
Фру Строман?.. Вот где стиля образец!
В ней весь вопрос изложен идеально!.,
(Вынимая из кармана брошюрку.)
Я познакомлю с нею вас детально.
(Вежливо принуждает всю кучку вернуться обратно
в комнату и сам следует за нею.)
Фалк встречается в саду с пастором. С минуту они стоят, молча глядя
друг на друга.
Строман
Ну?
668
Комедия любой
Фалк
Ну?
Строман
Ну, Фалк!
Фалк
Ну, пастор?
Строман
На своем
Стоите вы? Сговорчивей не стали?
Фалк
О нет; и я пойду своим путем.
Строман
Хотя бы счастье ближних растоптали?,
Фалк
Я истины посею семена.
(Улыбаясь,)
Вас не пугает ли моя газета?
Строман
Быть может, шутка вся затея эта?
Фалк
Утешьтесь же — оставлена она.
Я в жизни выступлю — не на бумаге!
Строман
Когда не вы, — доймет меня другой!..
Печется Стювер о своем лишь благе,—
Не выпустит меня; и вы виной!
Напрасно вы коснулись старых бредней!
Теперь уж он развяжет язычок,
Чуть в стортинге я стану поперек
Петиции чиновников последней.
Действие третье
669
Влияние имеют на печать
Они теперь. Какой-нибудь писака
Начнет меня, прикрывшись темой брака,
В погоне за наградой, обличать!..
А раз появится статья такая
В газете крупной, — разом я пропал!
Газеты бьют, притом не разбирая
Людей и средств, сплеча и наповал,
Особенно пред новою подпиской!..
Фалк
(как бы соглашаясь)
Раз ваша сага им сулит скандал..;
Строман
(упавшим голосом)
В какой бы я столбец там ни попал,
Я стану все же жертвой мести низкой!
Фалк
(с легкой иронией)
Возмездия — хотите вы сказать..
Богиня Немезида правит грозно:
Не промахнется и сразит — хоть поздно;
Ее суда никак не избежать.
И если кто идее изменяет,
Печать, священный долг свой выполняя,
Должна отметить вопиющий факт.
Строман
Но, боже, я не заключал контракт
С идеей, о которой вы твердите?!
Я семьянин, и я давно женат;
Двенадцать малолетних нежных чад
И трудовой мой день в расчет примите,
Большой приход, хозяйство, скотный двор,
Немалое овец духовных стадо...
Их стричь, беречь, пасти кому-то надо!
Вози навоз., коси траву, забор
670
Комедия любви
Крепи, да в поле, в хлев беги скорее —
Досуг ли жить при этом для идеи!
Фалк
Спешите же туда, где дом вас ждет,
В своей норе забейтесь, словно крот,
А здесь, в Норвегии, день брезжит новый, —
Готовы тысячи бойцов в поход,
И веет ветер утренний, суровый!
Строман
Но если я теперь вернусь домой, —
Как быть с моим мирком, с моей семьей?
Все изменилось, сами посудите!
Был богачом, вернулся же с сумой?!
Нет, нет, не возражайте, погодите,
(Подступая к нему ближе.)
Я доскажу. Ведь молод был и я,
Горяч и смел. Потом пришли заботы
И труд за хлеб насущный... и семья...
Не дух — рука окрепла от работы!
На севере мой дом стоит в горах,
И сузился весь мир в моих глазах:
Приход, семья, свое гнездо родное.
Вы знаете ли, что это такое?
Фалк
(отрывисто)
Признаться, не успел еще узнать.
Строман
Так я могу вам про нее сказать.
Семья — где пятерым своим привольно,
Хоть было б тесно для двоих чужих;
Семья — где дышится свободно, вольно,
Где мыслей не теснит никто твоих;
Где в двери сердца чуть твой стукнет голос, -
Созвучием родным звучит ответ;
Где стан твой гнется и седеет волос,—
'Действие третье
671
И все же ты ни для кого не сед;
И где воспоминанья дорогие
Синеют, словно дальний горный кряж,^
Фалк
(с напускной насмешливостьюД
Медоточив язык ваш...
Строман
Ну, а ваш
Все это желчью рад облить, — такие
Натуры непохожие у нас!
В чем вы особенно сильны — я пас,
Того ж, чем я богат, совсем нет в вас.
С высот небесных зерна правды сором
Представятся, пожалуй, на земле.
Вас тянет ввысь, а я смиренным взором
Не подымаюсь выше; о тепле
Да об уюте больше помышляю.
Орлом иная птица создана...
Фалк
...Другая — курицей-наседкой, — знаю.
Строман
Что ж, смейтесь! Мне та кличка не страшна.
Я — курица, пусть так, но укрываю
Под крыльями я выводок цыплят;
Я — курица на ваш орлиный взгляд,
Но у меня, как у нее, найдется
Любовь и мужество, чтоб за своих
Вступиться клювом или чем придется.
Об умственных способностях моих —
Я это знаю — низкого вы мненья.
И вы питаете ко мне презренье
За то, что жаден я до благ мирских.
(Схватив Фалка за руку, продолжает, понизив голос, но
с возрастающей силой.)
Не будем спорить; я бывал порою
672
Комедия любви
Корыстен, туп и духом нищ, убог, —
Все ради тех, кого мне дал сам бог.
Что ж, отупел я от борьбы с нуждою,
Но духом все же я не обнищал.
С ладьи, что юность щедро оснастила,
Сорвал поочередно все ветрила
Житейский часто набегавший шквал
И затопил ладью; но ей на смену
Другая тотчас в море поднялась,
С попутным ветром жизни понеслась.
И за мечту, что распускалась в пену,
За каждое из перьев маховых,
Что поломалось в крыльях молодых,
’Дарил господь мне чудо рук своих, —
И дар я принимал с благоговеньем.
Для них страдал, копил и собирал,
Для них мирился я с уединеньем,
В их пользу слово божье толковал.
Семья моя была мне райским садом,
Вы облили его насмешки ядом!
Сказали как поэт и как эстет,
Что я, глупец, был счастлив столько лет
И все взирал серьезно, с умиленьем
На то, что следует казнить презреньем!
И вот я требую — верните мне покой,
Восстановите мир душевный снова!
Фалк
Я счастья должен вам развить основы?..;
Строман
Вы бросили на путь житейский мой
Сомненья камень, — вы и уберите;
Воздвигли стену меж семьей и мной,
Так сройте же ее скорей долой
И с шеи у меня хомут снимите!..
Фалк
По-вашему, я лжи держу запас,
Чтоб склеить треснувшую счастья чашу?
Действие третье
673
Строман
Душевный мир утрачен из-за вас,
И вы должны вину загладить вашу
И вновь разорванную цепь спаять;
Словами опрокинуть все смогли вы,
Словами же воздвигните опять.
Все снова обсудите справедливо.
Сознайтесь, что ошиблись, чтоб свой флаг
Я снова смело выкинул и чтобы...
Фалк
На медном счастье не поставлю пробы
Я золотой. Я лжи заклятый враг.
Строман
(глядя на него в упор)
Так вспомните, что нынче так серьезно
Изволил истины ловец сказать,—
(подняв указательный палец)
«Что Немезида правит миром грозно
И что ее суда не избежать!»
(Поворачивается к дому.)
Стювер
(на веранде» в очках и с раскрытой книжкой в руках)
Идите ж, пастор, — пользуюсь моментом, —
Малютки плачут...
Дети
(в дверях)
Папа!
Стювер
...Вас зовет
Супруга ваша!
Строман спешит в дом, а Стювер спускается в сад.
674
Комедия любви
Сколько аргументов
Ни излагал я — ухом не ведет.
(Прячет книжку в карман и подходит к Фалку. )4
Ну, Фалк?
Фалк
Что скажешь?
Стювер
Изменил решенье?
Фалк
С чего бы это?
Стювер
Можно ль в ход пускать
Приватно сделанное сообщенье,—
Не принято его разоблачать!
Фалк
Опасно это, слышал я, бывает.
Стювер
Еще бы!
Фалк
Да, но — для больших людей...
Стювер
Нет, право, без различья должностей.
Ты понимаешь, что мне угрожает,
Проведай шеф мой, что меня Пегас
Уносит из конторы на Парнас!..
Нигде ведь не в чести скакун крылатый —
От консистории до мер, весов палаты.
Беда мне, если выяснится вдруг,
Что я служебную нарушил тайну...
Фалк
Карает государство верных слуг,
Когда, как ты, слуга сболтнет случайно?
Действие третье
675
Стювер
(таинственно)
Ты не шути» Могу тебе сказать:
Для тех, кто занял пост официальный,
Отставкой это пахнет моментальной.
Ведь на уста чиновника печать
Молчания наложена законом,
Фалк
Но ведь тиранство совершает тот,
Кто подчиненным затыкает рот!
Стювер
(пожимая плечами)
Закон — закон, что говорится в оном,
Беспрекословно надо исполнять.
И если даже этот случай взять:
Раз об окладах наших мы хлопочем,
То нам вопрос о времени рабочем
Затрагивать, конечно, неумно.
Затем и хлопочу я, между прочим,
Ятоб ты молчал. Ведь слово тут одно...
Фалк
(иронически)
И твой портфель пропал!
Стювер
Официально
Зовется он журнал копировальный.
Как запонка скрепляет сей журнал
Сорочку канцелярскую — и точка.
А тот, кто выдаст то, что под сорочкой,
Себя введет в беду.
Фалк
Сам приставал
Ты, чтобы о твоей чиновной музе
Я пастору шепнул бы на ушко!
676
Комедия любви
Стювер
Не знал я, что он пал так глубоко,
Со счастьем бывши столько лет в союзе,
Имея должность и жену, детей
И средства, чтобы жить с семьей своей?!
Уж если пастор пал до мещанина,
Так что с нас, регистратор ов-то, взять?.
Что взять с меня, чиновника без чина
И жениха?.. Мне свадьбу бы сыграть,
Обзавестись семьей... и все такое!
(С воодушевлением.)
Будь я богат — тогда совсем другое:
И я надел бы латы и шишак
И свету грозно пЪказал кулак!
Иль будь, как ты, я странник одинокий,
Я проложил бы через снег глубокий
Житейской прозы свой идейный след!
Фалк
Спасайся!
Стювер
Как?..
Фалк
Сбрось цепи — мой совет;
Ты светской мудрости не слушай небылицы, —
На воле в бабочку и червь преобразится,
Стювер
(отступая)
По-твоему, порвать мне?..;
Фалк
Иль беречь
Мне раковину устрицы жемчужной?
Она ведь стала, опустев, ненужной.
Стювер
Сбить новичка могла бы эта речь,
Ты говоришь с юристом, кандидатом!
Действие третье 677
Мне дела нет, что Кристианом Пятым*
Поволено помолвкою считать,
Тем более, что в новом «Уложеньи»
Совсем не сказано о нарушеньи
Помолвки, и состава преступленья
Тут нет...
Фалк
Итак!..
Стювер
(твердо)
А все ж и помышлять
Нельзя "о том, раз столько лет друг друга
Мы ждали, как ни приходилось туго.
Не ждет от жизни многого она;
Моя программа также ведь скромна —
Я для семьи и службы создан, знаю.
Другой пусть рвется ввысь, в лебяжью стаю;
Свой есть прекрасный, скромный идеал
И в будничном мирке, я полагаю.
Припомни, что про Млечный путь сказал
Советник тайный Гете: сливок жирных
С него не снять, о масле не мечтай!..
Фалк
Пусть масло счастья — цель у граждан мирных,
Ты все ж веленья духа почитай!
И, следуя призванью человека
Быть гражданином века, своего,
Не забывай важнейший долг его —
Облагораживать задачу века!
И в будничном мирке есть красота,
Но надо знать ей подлинную цену
И понимать: кто мажет кистью стену —
Еще он Рафаэлю не чета!
Стювер
Ну что ж, оставь нас с богом пробираться
Своей дорогой скромной, без затей;
678
Комедия любви
Не закрываем мы тебе путей,
Бредем внизу» ты ж хочешь ввысь подняться!
И мы когда-то с ней рвались туда,
Но жизнь не песен требует — труда»
Сжимает горло нам рукой железной.
И с юности мы тяжбу с ней ведем —
Из всех процессов самый бесполезный;
Мирись, — ведь не поставишь на своем,
По всем статьям ты проиграешь дело.
Фалк
(смело и уверенно, бросив взгляд на беседку)
Предстану я на суд верховный смело,
И там не казнь — победа ждет меня!
Я знаю, жизнь вдвоем прожить возможно,
Не угасив священного огня.
Но ты проникся мудростью ничтожной,
По милости которой идеал
Второстепенным чем-то в жизни стал!
Стювер
Скорее он — первичное явленье;
Уже исчерпано его значенье,
Как у цветка, когда он плод свой дал...
Из дома доносятся звуки фортепиано и голос фрекен Шэре, которая
поет: «Ach, du mein lieber Augustify $lles ist weg!»*
Стювер
(останавливается и с умилением прислушивается)
Меня зовет она!.. Под эти звуки
Мы объяснились с нею в первый раз.
(Положив руки на плечи Фалка и глядя ему в глаза.)
И вот, когда взгрустнется ей подчас,
На клавиши она положит руки
И в звуках миг счастливый воскресит,
И с новой силой «да» мне повторит!..
В свой час любовь уступит место дружбе,
А я весь сгорблюсь, высохну на службе,
Но эта песня связь с былым хранит.
Действие третье
679
Пусть будет жизнь моя сплошной борьбою, —
Я все же, кончив день свой трудовой,
Веселым буду приходить домой,
Где в звуках будет жить мое былое, —
Пусть нам принадлежит один вечерний час,
И он вознаградит за все лишенья нас.
(Уходит в дом,)
Фалк поворачивается лицом к беседке, и оттуда выходит бледная,
взволнованная Сванхильд. Они смотрят с минуту друг на друга,
а затем в страстном порыве бросаются друг другу в объятия,
Фалк
Нет, мы не дрогнем, не загасим пламя!
Мой на могилах выросший цветок!
О, что здесь разумеют под словами:
Любить и жить! Любовный их мирок —
Он мертвечиной пахнет, не цветами,
И словно смрадным трупом отдает
От парочки, что мимо нас пройдет, —
Улыбка на устах, внутри ж гробница,
Украшенная ложью; и на лица,
На все стремленья смерть свою печать
Расслабленности, тленья наложила!
И это — жизнь, и это — не могила?,
Так ради этого себя ломать?
Растить детей, моралью их питая,
Надеждой, верой, долгом удобряя, —
И для чего? Да для того лишь, чтоб
Затем душа их превратилась в гроб!
Сванхильд
Уедем, Фалк, отсюда!
Фалк
Но куда же?
Не всюду ль и везде таков же свет?
И ложь господствует не всюду ль та же
Под видом правды? Ехать смысла пет.
Останемся следить за буффонадой,
680
Комедия любви
Трагикомедией, где люди лгут
И сами эту ложь за правду чтут!
Ведь пастор, Стювер, Линн — все это стадо
Фигляров, что паясничают тут
И сердцем лгут и веруют устами,
Хоть все они «почтенные» мужи!
Друг другу лгут, да и себе лгут сами,
Но против содержанья этой лжи
Им никогда и слова не скажи!
Себя за Креза счастья почитает
Любой из них, хоть еле дышит он
Исам себя из рая гонит вон
И по уши в трясине увязает;
И ведь никто не вник в судьбу свою, —
Им кажется: они живут в раю;
Улыбки корчат, мучаясь вовсю...
Явись к ним чорт в обличье настоящем —
Рога, копыта, сзади хвост смердящий, —
Сосед соседу скажет: «Это он,
Хозяин рая! Наш ему поклон!»
Сванхильд
(после минутного раздумья)
Какой чудесной, благостной рукою
На путь свой я была наведена,
Где эта встреча нас ждала с тобою!
Жизнь, что всегда была моей мечтою,
Теперь моим уделом стать должна!
О господи! Я ощупью бродила,—
Прозрела я, мне он тобою дан!
(Смотрит на Фалка с умилением и восторгом,)
Могучий ствол! В тебе такая сила,
Свалить тебя не может ураган.
Стоишь и зеленеешь одинокий,
Приют давая мне в тени своей!..
Фалк
То — божья правда. Сила только в ней.
Действие третье
681
Сванхильд
(глядя на дом с каким-то страхом)
Как искусители из тьмы глубокой,
Те двое пред тобою речь вели,
Посланники двух мудростей земли.
Один сказал: «Когда же нам возиться
С цветком любви — ведь мы должны разжиться
И в житницы запасы собирать?»
Другой: «Любовь отступит пред нуждою!..»
Как верить в это — и существовать?
Фалк
А если бы дошло до нас с тобою?
Сванхильд
Дошло до нас?.. Так разве мы рабы
Условий внешних? Я уже сказала,
Что если вступишь ты на путь борьбы,
То, что бы нас на нем ни ожидало,
Я все же до конца пойду с тобой.
Ведь исполнимей, легче нет завета,
Как тот, что нам велит и дом родной
Покинуть, и идти до края света
За тем, кого мы любим всей душой.
Фалк
(обнимая ее)
Так приходи, зима, с морозом, вьюгой, —
Не сломишь ты меня с моей подругой!
Справа из глубины сада выходят фру Халм и Гульстад. Фалк
и Сванхильд остаются у беседки.
Гульстад
(вполголоса фру Халм)
Вы видите?..
Фру Халм
(пораженная)
Да, вместе!..
682
Комедия любви
Гульстад
Так оно,
Как говорил я?
Фру Халм
Чудо!
Г ульстад
Я давно
Проник в его затеи втихомолку.
Фру Халм
(про себя)
Кто б мог сказать, что Сванхильд так хитра?
(Оживленно Гулъстаду.)
Но нет, от этого не будет толку!..
Г ульстад
Посмотрим. К делу приступить пора...
Фру Халм
Сейчас?
Г ульстад
Сейчас же!
Фру Халм
(протягивая ему руку)
Бог вам да поможет!
Г ульстад
(серьезно)
Спасибо, — помощь божья тут нужна.
(Идет к беседке.)
Фру Халм
(удаляясь по направлению к дому и оглядываясь)
Ну, как ни повернется дело, — все же,
Конечно, будет счастлива она.
(Уходит в дом.)
Действие третье
683
Г ульстад
(подходя к Фалку)
Вам время дорого, быть может?,
Фалк
Минут пятнадцать остается мне.
Г ульстад
Так хватит с нас.
Сванхильд
(собираясь уходить)t
Прощайте!
Г ульстад
Погодите.
Сванхильд
Остаться мне?
Гульстад
Пока ответ дадите
И выяснится все для нас вполне,
Поговорим же по душе все трое.
Фалк
(пораженный)
Все трое?
Г ульстад
Тратить время дорогое
Не будем, — сбросим маски, Фалк, долой.
Фалк
(подавляя усмешку)
Готов.
Гульстад
Друг друга знаем мы с полгода,
Хоть разного — как говорят — прихода...
684
Комедия любви
Фалк
Ода!
Гульстад
И не согласны меж собой
Почти ни в чем. Не раз сражались с вами;,
Вы вождь, герой великих дел, идей,
А я один из будничных людей;
Но ощущалась все же связь меж нами, —
Как будто в складах мысли с юных дней
Забыта мной была сокровищ груда,
И вы их извлекали из-под спуда.
(Заметив, что Фалк с иронией глядит на него»).
Немало в голове моей седин,
Но волосы вились в былое время;
В поту теперь мой лоб, так тяжко бремя
Трудов дневных, а был он без морщин.
Но деловой я человек...
Фалк
(с оттенком насмешки)
И трезвый
Вы разума глашатай!
Гульстад
Вы же резвой
Надежды юный, радостный певец!
(Становясь между ним и Сванхильд»)
Так вот, друзья, поговорим же с вами
О деле мы; тот час не за горами,
Что счастья или гдрестей венец
Готовит вам.
Фалк
(напряженно)
К чему вы?
Действие третье
685
Гульстад
(улыбаясь)
Я поэму,
Как вам сказал вчера, в душе ношу...
Фалк
Реальную?
Гульстад
(медленно кивая головой)
Фалк
На какую тему?
Гульстад
(смотрит с минуту на Сванхильд и затем опять обращается
к Фалку)
Сошлись мы с вами в теме.
Сванхильд
Я уйду.
Гульстад
Останьтесь здесь. Я с просьбою такою
К другой не обратился б никогда,
Однако в вас жеманства нет следа.
Вы на глазах моих росли с сестрою,
Сложились в женщину, и все, что в ней
Ценю я, было в вас; и видел все же
Я в вас лишь дочь; теперь женой моей
Хотите стать?
Сванхильд испуганно отшатывается.
Фалк
Молчите!
(Схватив Гульстада за руку.)
686
Комедия любви
Гульстад
Отчего же?
Не горячитесь; знать хочу ответ.
И вы спросите — пусть решит свободно?
Фалк
И мне спросить?.. К чему такой совет!
Гульстад
(твердо глядя ему в глаза)
Вопрос идет — когда вам знать угодно —
О счастье всех троих, не о моем.
Вам больше притворяться нет расчета.
Хоть птица невысокого полета,
Но все же я не обделен умом.
Ее вы любите. Я ждал расцвета
Любви ее с восторгом, — все же эта
Любовь отважна слишком и сильна,
Все счастье ‘'Сванхильд разобьет она.
Фалк
(вспылив)
Вы по какому праву говорите?
Гульстад
(спокойно)
Житейский опыт право мне дает.
И если выбор, Фалк, на вас падет...
Фалк
( вызывающе )
Так что ж тогда?
Гульстад
(медленно и внушительно)
Тогда предположите,
Что Сванхильд в с е на этом возведет,
Действие третье
687
На эту карту все поставит счастье,
А жизни вихрь все это пошатнет,
Цветок любви завянет в дни ненастья,..
Фалк
(забывшись)
Нет, нет!
Гульстад
(многозначительно глядя на него)
И я такого мненья был,
Когда любовью первою пылая
К одной... Но был напрасен весь мой пыл»
Дороги наши разошлись. Вчера я
С ней встретился, — любви и след простыл! ’
Фалк
Вчера ?
Гульстад
(кивая с серьезной улыбкой)
Фру Строман...
Фалк
Как? Она?..
Гульстад
Былая
Моя любовь. Я много лет по ней
Вздыхал. Она в моем воспоминаньи
Была юна, как в первое свиданье...
Теперь готовы вы в душе своей
Раздуть огонь безумный и увлечься
Все тою же рискованной игрой, —
И я кричу вам: «Осторожно! Стой!»,
Рискуете жестоко вы обжечься!
Фалк
Компании я всей уж дал понять
Свою незыблемую веру ясно..г
Комедия любви
&b
Г ульстад
(дополняя)
..Что, мол, любви под силу устоять
В борьбе с нуждой и с временем. Прекрасно.
Но надо и со стороны другой
Взглянуть на дело. Ибо, что такое
Любовь — никто не знает под луной.,
Откуда убеждение живое
Берется в том, что создан с нею ты
Блаженствовать вдвоем — никто не скажет.
А брак, помолвка молодой четы —
Реальное есть нечто; вам докажут,
Что о н подходит к ней, о н а к нему,
И скажут, отчего и почему.
Ну, а любовь н а о щ у п ь избирает
Предмет свой: женщину, а не жену.
И если женщина не обещает
Вам подходящей быть женою?..
Фалк
(напряженно)
Ну?..
Г ульстад
(пожимая плечами)
То дело плохо. Счастье дать супругам
Одна любовь не может никогда.
Считаться надо тут с родными, с другом,
А ваш характер и ее? Беда,
Вдруг разногласий выявится бездна.
Да, множество условий ставит брак,
Никак не связанных с любовью. Так,
Нужна тут домовитость, и полезно
Талантом кулинарным обладать;
Затем нужны и кротость, и терпенье,
И долгу строгое, повиновенье.
И то, о чем при девушках нельзя,
Пожалуй, рассказать, мои друзья.
Действие третье
S89
Ф а л К
И потому?..
Г ульстад
Послушайтесь совета;
Пусть вам пойдет на пользу опыт света, —-
Пред ним прошел влюбленных легион.
Все словно получили миллион;
В восторге, в восхищенья, без оглядки
Предстать пред алтарем спешат, и сладки
Их первые недели, словно мед;
В угаре страсти год, другой пройдет,
Но все-таки жару сменяет стужа!
Лишится роз красотка на щеках,
При этом скудость мысли обнаружа;
Изменит смелый дух победы мужу,
Погаснут искры в огненных очах,
Наступит внутренний и внешний крах!
А ведь богатыми они вступали
В жизнь и любовь!
Фалк
(в сильнейшем возбуждении)
Ложь!
Гульстад
(невозмутимо)
Несколько часов
Назад в ы это правдой признавали,
Когда за скатертью здесь воевали,
И вам в ответ десятки голосов,
Как вы теперь мне, «это ложь» кричали.
Оно понятно: любо ли, мой друг,
Нам слово «смерть», когда на нас недуг
Напал. А вот наш пастор. Музыкантом
Он был когда-то в дни весны своей,
И вкусом отличался и талантом,
И как он пал, лишь с милою своей
Он браком сочетался. Лишь для роли
4122 Г, Ибсен, т. 1
690
Комедия любви
Возлюбленной она была годна,
Но не годилась вовсе как жена.
И Стювер не ушел от той же доли.
Он был свободен и писал стихи;
Попав по воле божьей в женихи,
Он с рифмой разом оказался в ссоре,
Бедняжка-муза тут заснула вскоре
Под монотонный шум его бумаг
И скучных перьев скрип.
(Смотрит на Сванхильд.)
Да вы дрожите?
Озябли?
Сванхильд
(тихо)
Нет.
Фалк
(принужденно-шутливым тоном)
Каких же ради благ
И сами капитал вложить хотите
Вы в дело, что, по вашим же словам,
Не плюс дает, а минус — круглым счетом?
Иль вы, быть может, созданы банкротом,
И время выполнить призванье вам?
Гульстад
(смотрит на него, улыбается и качает головой)
Я вам совет, мой смелый сокол, дам:
Оставьте свой сарказм! Основа брака
Заложена ведь может быть двояко.
Мы можем основать «очаг» в кредит —
Иллюзий выдать вексель долгосрочный,
Который вечный пир любви сулит,
Ни старости бояться не велит,
Ни ревматизма, ни тоски полночной;
На ясных глазках, розовых щеках
И на густых и длинных волосах
Построим мы очаг, — на убежденья,
Действие третье

Что это вечно, что зловещий час
Седин и лысин не пробьет для нас;
На радужно-сентиментальных баснях,
На флоре, что в степи ласкает глаз,
И на сердцах, готовых ежечасно
Воспламеняться, таять, биться страстно,
Как при впервые вымолвленном «да».
Но с чем сравним такое предприятье?
Не с пузырем ли мыльным, господа?
Фалк
Теперь лишь вашу речь могу понять я.
Опасный искуситель вы! Тугой
У вас карман, а скарб убогий мой
Снесут и двое слуг.
Гульстад
(резко)
А этим что вы
Сказать хотите?
Фалк
То лишь, что основой
Брак обладает крепкой — золотой,
Весьма солидной, даже создавая
Нередко ореол вкруг головы
Какой-нибудь немолодой вдовы.
Гульстад
Основа здесь надежней и ценнее.
Она — в разумной, тихой, но живой
Симпатии, в тех чувствах, что прочнее
Безумной, дикой страсти огневой;
Она — в сознаньи долга и в уменьи
Отраду находить в его свершеньи.
Основа здесь — в способности ценить
Домашний мир и уступать друг другу;
В стремленьи каждый камень устранить
С пути, которым шествует подруга;
Основа та — в заботливых руках,

Комедия Ato6eU
Все раны осторожно исцеляющих,
В выносливых и преданных плечах,
С плеч друга бремя радостно сиимакяцйх;
Она — в том равновесии души,
Которому порукой — верность слову,
И счастие без бурь, и жизнь в тиши...
Так вот какую я имел основу
Для брака, Сванхильд, нашего в виду,
Чтоб счастья вашего построить зданье.
И вот теперь от вас ответа жду.
Сванхильд делает над собой усилие, чтобы заговорить, но Гульстад
предупреждает ее, поднимая руку.
Весь ум свой призовите, со стараньем,
Чтоб, сделав выбор, не жалеть потом.
Фалк
Но почему вы знаете...
Гульстад
...О том,
Что любите? Прочел я в вашем взоре.
Так и скажите е й. А мне пора.
(Пожимает ему руку.)
Пусть, наконец, окончится игра.
Клянитесь же — ив радости и в горе
Быть другом ей, быть посохом в пути
И утешителем в беде, какого
Она во мне теперь могла б найти.
(Обращаясь к Сванхильд.)
Меня забудьте, обо мне ни слова.
Отпраздную победу в тишине,
Хозяйкой счастья видя вас большого, —
Ведь только этого и надо мне.
(Фалку.)
Да вы о деньгах говорили что-то;
Но деньги не простая позолота.
Я одинок — ни близких, ни друзей;
Действие третье
693
Мое богатство вам я обещаю,
Вдвоем вы мне замените детей.
На днях в имение я уезжаю
И поживу там... Стройте свой очаг,
А через год мы свидимся. Не враг
И не соперник, Фалк, а друг пред вами.
Теперь подумайте серьезно сами
И не забудьте, морем жизни плыть —
Не упоение одно, не шутка...
Так с богом же, решайте, как вам быть.
(Уходит в дом.)
Пауза. Фалк и Сванхильд обмениваются робкими, неуверенными
взглядами.
Фалк
Ты так бледна.
Сванхильд
А ты притих.
Фалк
Мне жутко.
Сванхильд
Всех тяжелее поразил нас он.
Фалк
(невольно, как бы про себя)
Не стало сил моих.
Сванхильд
Удар силен.
Фалк
Он знал, как бить.
Сванхильд
И все в одно мгновенье
Как будто пало.
(Ближе подходя к Фалку.)
*/з23 Г. Ибсен, т. 1
694
Комедия любви
Были мы с тобой
Богаты так в своем уединенья;
Росли, кипели мысли, как прибой,
Дышала грудь отвагою победной
И верой в нашу вечную любовь.
Но он пришел и храм наш заповедный
Разрушил, отравил сомненьем кровь;
И вот вкруг нас теперь одни руины.
Фалк
(возбужденно)
Сомненье надо вырвать с корнем вон!
Все то, что нам наговорил здесь он,
Быть может, правда для рабов рутины,
Для нас же — ложь!
Сванхильд
(медленно качая головой)
Побьет сомнений град
Колосья веры — и не встанут в ряд.
Фалк
(охваченный страхом)
Но, Сванхильд! Мы ведь...
Сванхильд
Лживые надежды
Должны мы бросить. Если сеешь ложь,
То после слезы, говорят, пожнешь.
Да разве все — рабы или невежды?
Подобно нам ведь каждый рассуждал,
Избранником небес себя считал,
Что в бурю, головы не наклоняя,
Способен горделиво устоять,
Которого ни туча грозовая,
Ни смерч не могут на пути нагнать?
Фалк
Те разные преследовали цели,
А у меня иной и нет мечты —
Действие третье
695
Как ты, твоя любовь. Средь суеты
Житейской, как бы люди ни шумели,
Я на руки тебя возьму, и ты.-..
Сванхильд
Постой, постой, а если в самом деле
Твоя любовь, что все должна снести,
Уйдет — под наше счастье подвести
Другой фундамент сможешь?
Фалк
Нет, все рухнет
С любовью нашей.
Сванхильд
Ну, так можешь дать
Ты клятву, что не дашь любви увять,
Что вечно ей дано благоухать
И что огонь любовный не потухнет?
Фалк
(после небольшой паузы)
Моей любви надолго хватит...
Сванхильд
Ах,
«Надолго хватит»!.. В этих двух словах
Убогих — приговор любви смертельный...
И прозвучит тогда в моих ушах
Не гимн любви, могучей, беспредельной
И вечной, но прощальный марш?!
(Вдруг преображаясь,)
Нет, нет!
Не должен так для нас померкнуть свет
Любви и счастья! Нет, не постепенно,
Как гаснет сонный день на кручах гор
На западе, — нет, пусть наш день мгновенно,
В сиянья гаснет, словно метеор!
Ч&3*
696
Комедия любви
Фалк
(горестно}
Что замышляешь, Сванхильд? Страх гнетущий
Закрался в душу мне...
Сванхильд
Весны цветущей
Мы дети, Фалк. И никогда весна
Для нас зимой смениться не должна
Иль осенью дождливой и печальной,
В твоей груди замолкший соловей
Не устремится к родине своей;
И не накинет саван погребальный
Зима на наши светлые мечты;
Мы не дадим любви весенней, страстной
Зачахнуть и лишиться красоты;
Пускай умрет, какой жила — прекрасной!..
Фалк
(горестно)
Но что за жизнь мне будет без тебя!
Сванхильд
А что за жизнь со мною — не любя?
Фалк
Очаг останется.
Сванхильд
И у могилы
Эльф счастья будет жить?
(С силой.)
Мне не дано
Твоей женой быть, — дара нет и силы.
Я вижу — было мне лишь суждено
Увлечь тебя любовною игрою,
Но путь не мне указывать герою!
(Подходя к нему еще ближе; с все возрастающим жаром.)
Действие третье
697
Окончен пи>р и выпито вино;
Но не заснем с тобой в тупом похмелье,—
Мы крылья эльфу счастья и веселья
Дадим, чтоб улетел он в мир богов!..
Челн будущего, — тонет он под нами,
Но вот доска, — и ветра дикий рев
Утихнет перед смелыми пловцами.
Пусть счастье гибнет, лишь бы берегов
Любовь достигла, пережив крушенье}
Фалк
Я понял. Но... расстаться нам с тобой,
Когда так чист свод неба голубой,
И нам открыт мир страсти, упоенья,
И лишь сегодня получил крещенье
Союз наш гордый, светлый, молодой?..
Св анхильд
Так хорошо. Стоим мы на вершине,
И шествие победное отныне
Окончилось. Но в страшный день суда
К ответу призовет судья наш строгий,
И горе, если на вопрос — куда
Исчезнул дар его — ответим, что дорогой
Утерян нами дар любви святой!
Фалк
(твердо, решительно)
Так сбрось кольцо!
Сванхильд
(горячо)
Да?
Фалк
Взгляд я понял твой!
Ведь только так тебя догнать могу я!
Как душу к жизни вечной смерть ведет,
Так и любовь бессмертье обретет,
Когда желаний плотских сбросит гнет
23 г« Ибсен, т. 1
698
Комедия любви
И отлетит в духовный мир, ликуя,
Воспоминаньем став!.. Кольцо долой1
Св анхильд
(в восторженном порыве)
Так сделала теперь свое я дело —
Зажгла в тебе поэзии живой
Огонь! Лети к победе, сокол мой,
Я песню лебединую пропела!..
(Снимает с пальца кольцо и целует его.)
А ты навеки в глубине морской
Лежи, мечта, я твердою рукой
Тебя похороню.
(Делает несколько шагов к фьорду, бросает кольцо в воду
и возвращается к Фалку с просветленным лицом.)
Для жизни скоротечной
Тебя утратила — и обрела для вечной!
Фа лк
(решительно)
За труд! А ждет он каждого из нас.
Дорогам нашим больше не скреститься;
Безропотно мы порознь будем биться»
Пока не подойдет наш смертный час...
Мы новою болезнью заболели,
Вкусить победу до борьбы хотели,—
Субботний мир до трудовой недели;
Тогда как жизнь — с начала до конца
Борьба и отреченье.
Сванхильд
Отреченье
Не хилого аскета!..
Фалк
А борца!
Теперь нам не грозит потопа мщенье;
Действие третье
699
Воспоминаний наших светлый луч
Сиять всегда нам будет из-за туч
И преломляться радугой — залогом
Союза, что мы заключили с богом.
Он осветит и всю твою дорогу!..
Св анхялъд
Он осветит и твой высокий путь
К великой цели! Дивный путь поэта!
Фалк
Поэта? Нет! Путь каждого, чья грудь
Горячей верой в идеал согрета,
Кто бьется за него, где б ни стоял
И кем бы ни был — важен или мал!
Так ввысь! Оседлан мой скакун крылатый,
Меня ждет мир возможностей богатый!
Итак, прощай» любимая!
Сванхильд
Прощай!.,
Фалк
(обнимая ее)
Последний поцелуй!
Сванхильд
(вырываясь из ею объятии)
С ним улетай!
И пусть тебя лишусь я в этом мире.
Фалк
И пусть погаснут все огни в эфире,
Но светит мысль, зажженная творцом!
Сванхильд
(удаляясь в глубину сада)
Прощай!
23
700
Комедия любви
Фалк
Прощай !.. Я остаюсь певцом
Любви ' божественной, любви прекрасной.
(Машет шляпой.)
И пусть «ура» раздастся громогласно!
Дверь из дома на веранду отворяется, и в сад со смехом и радостными
восклицаниями высыпает молодежь. Фалк отходит направо.
Молодые девушки
Все в сад, на танцы! В комнатах жара!
Одна из них
Ах, в танцах жизнь!
Другая
Среди цветов душистых
При месяце и звездах серебристых...
Несколько молодых девушек
Танцуем мы!..
Все
До самого утра!
На веранду выходит Стювер под руку со Строманом; за ними
фру Строман и дети.
Ст ювер
Мы с этих пор навек друзья с тобою!
Строман
За наше дело постоим горою!
Стювер
Союз важнейших в государстве сил...
Строман
...Сулит всем...
Действие третье
701
Ст ювер
...Барыши!
Строман
И радость тоже.
На веранду выходят фру Хал м, Линн, Гульстад и фрекен
Ш э р е с остальными гостями. Все родные ищут глазами Фалка и
Сванхильд и изумляются, увидев, что они разошлись.
Фрекен Шэре
(в группе теток, всплескивая руками)
Во сне иль наяву я, правый боже!
Линн
(ничего не заметив)
И я бы разрешенья попросил
Поздравить зятя...
(Приближается с группой гостей к Фалку, но вдруг
невольно отступает,)
Но?.. Ты — словно Янус!*
В лице веселье и печаль зараз!
Фалк
(с улыбкой)
И крикну вам, как Хольбергов Монтанус: *
Земля плоска, меня надул мой глаз;
Плоска как блин!.. Ну, как, довольно с вас?
(Быстро уходит направо,)
Фр екен Шэре
Он, верно» получил отказ!
Тетки
Отказ!
Фру Халм
Тсс! Лучше нам не выдавать секрета.
(Направляется к Сванхильд,)
702
Комедия любви
Фру Строман
(мужу)
Подумай-ка, отказ!
Строман
Возможно ль это?
Фрекен Шэре
Да, да!
Дамы
(одна за другой)
Отказ!
Собираются группами подальше, в глубине сада.
Стювер
(как громом пораженный)
Так он просил руки!
Строман
Подумайте, чем кончились смешки!
Ха-ха!..
Он и Стювер глядят друг на друга, не в состоянии вымолвить
ни слова.
Анна
(Линну)
Противный он, и я довольна.
Линн
(обнимая и целуя ее)
Ура! Теперь ты целиком моя!
(Уходит с ней в глубину сада.)
Гульстад
(оглядываясь на Сванхильд)
Две-три струны порвались; сердцу больно;
Но целые скреплю надежно я.
Действие третье
703
Строман
(снова обретает дар слова, обнимает Стювера, указывая на
фрекен Шэре)
Никто теперь вам с фрекен не мешает,
Воркуй спокойно с иею без забот!
Стювер
А ты гляди себе, как прибывает
Нисло твоих малюток каждый год!
Строман
(самодовольно потирает руки, глядя вслед Фалку)
И поделом ему, молокососу!..
Их всех бы так, кто умничал без спросу!
(Уходит с Стювером в глубину сада, в то время как
фру Халм и Сванхильд приближаются.)
Фру Халм
(вполголоса, горячо)
Свободна ты?
Сванхильд
Свободна.
Фру Халм
Но тогда
Ты долг дочерний знаешь?..
Сванхильд
Знаю, да.
Распоряжайтесь мною как угодно.
Фру Халм
Благодарю.
(Кивая в сторону Гульстада.)
Завидный он жених,
И раз ты говоришь, что ты свободна...
704
Комедия любви
Сванхильд
Но только сообщите о моих
Условиях: уехать прочь отсюда...
Фру Халм
Да, да.
Сванхильд
И срок мне дать...
Фру Халм
Опять причуда?
Какой же срок? Ведь счастие не ждет!
Сванхильд
(с грустной улыбкой)
О, небольшой — листва пусть опадет.
(Идет к веранде, а фру Халм спешит разыскать Гульстада.)
Строман
(окруженный гостями)
Сегодня мы усвоили ученье,
Что, как бы ни смущал нас дух сомненья,
Восторжествует правда все ж над ним,
И дух любви всегда...
Гости
...Несокрушим!
Парочки обнимаются и целуются. Слева доносятся смех и пение.
Фрекен Шэре
Поют?
Анна
Студенты!
Линн
Ах, они за мною!..
Забыл отказ послать!
Слева в сад входят студенты и останавливаются у входа.
Действие третье
70S
Один из студентов
(Линну)
Ну, вот и мы! Готов?
Фру X алм
Вам Линна?..
Фрекен Шэре
Одного иль с будущей женою?
Одна из теток
Наш Линн — жених, и вы без лишних слов
Поймете, что ему не до квартета!
Студенты
Жених!
Остальные студенты
Будь счастлив!
Линн
Кланяюсь, друзья!
Студент
(товарищам)
Но на мель сядет певчая ладья
Без тенора!
Фалк
(выходит справа, одетый по-летнему, в студенческой
шапочке, с ранцем за плечами и с горной палкой в руках)
Не надо ль вам поэта?
Готов вступить в норвежский юный хор!
Студенты
Ура!
Фалк
Вперед! На солнечный простор,
Как пчелы по весне, из кельи душной!..
706
Комедия любви
Ношу я лютню здесь в груди моей;
Два ряда струн натянуто на ней:
Один звучит мелодией воздушной,
О радости поет; звучит другой,
Как сердца стон — протяжный и глухой.
Ведь говорят, что Янус я двуликий!
(Обращается к студентам.)
Ты краски взял?.. И ноты есть с собой?
Отлично. Так лети, пчелиный рой!
Цветочной пыли принесем домой
Царице улья, матери великой!
(Обращаясь к обществу в то время, как студенты выходят
из сада, затягивая вполголоса хоровую песню из первого
действия: «По ветру мой парус».)
Простите мне; не помню зла и я, —
(тихо)
Но сохраню о ней воспоминанье.
Строман
(наверху блаженства, Фалку)'
Э, счастья цел горшок! Жена моя
Шепнула мне... Прелестное созданье!..
(Отводит его в сторону и шепчет.)
Любви супружеской к концу зимы
Тринадцатый залог получим мы!
Стювер
(под руку с фрекен Шэре поворачивается с'снисходительной
улыбкой в сторону Фалка и, указывая на пастора, говорит)
Сто далеров, и в этом же сезоне...
Фрекен Шэре
(иронически приседая)
...Наряд девичий сброшу навсегда!
Действие третье
707
Анна
(тоже беря под руку Линна)
И все же Линн не едет никуда!
Линн
(стараясь побороть смущение)
Учить я буду в женском пансионе.
Фру Халм
Хозяйкой Анну сделать я берусь,
Гульстад
(серьезно)
А я поэмой скромною займусь
О жизни ради долга.
Фалк
(с улыбкой, обращаясь ко всем присутствующим)
Я ж взовьюсь
Навстречу всем возможностям стрелою.
(Тихо Сванхильд.)
Подруга вешних дней — господь с тобою!
Мой подвиг всюду до тебя дойдет.
(Машет шапкой и уходит за студентами.)
Сванхильд
(смотрит ему вслед с минуту и затем говорит
тихо, но твердо)
Простилась я теперь с моей весною, —
Вот лист упал! Пусть свет меня берет!
Из дома доносятся звуки фортепиано, в глубине сада хлопают пробки
от шампанского; кавалеры приглашают дам и уносятся с ними в танце.
Гульстад подходит к Сванхильд и кланяется; она вздрагивает, но сразу
овладевает собой и подает ему руку. Фру Халм и ближайшая родня,
с напряженным вниманием следившая за этой парой, спешат к ней и
окружают ее, выражая свою радость восклицаниями, заглушаемыми
музыкой и общим весельем.
Издали же доносится, покрывая весь шум и гам, смело и мощно хор.
708 Комедия любой
Фалк и студенты
По ветру мой парус распущен крылом;
Над морем житейским лечу я орлом;
Крик чайки несется за мною.
Рассудка балласт стал добычею волн,
А если на мель и наткнулся мой челн,
Я славно промчался стрелою!
Г ости
(в саду)
Ура!
Танцы и общее веселье.
Занавес опускается.
КОММЕНТАРИИ

Настоящее собрание сочинений Генрика Ибсена включает в себя
все пьесы великого норвежского драматурга, входившие в состав из-
данного в 1898—1902 гг. собрания сочинений на норвежском языке и
избранные стихи, статьи, речи и письма. Кроме того, в собрание сочи-
нений включена небольшая юношеская сатирическая пьеска Ибсена
«Норма, или Любовь политика», представляющая значительный инте-
рес для понимания политических и художественньхх позиций Ибсена в
начале его творческого пути.
Почти все основные произведения Ибсена даются в широко извест-
ных и неоднократно переиздававшихся переводах А. и П, Ганзен.
Эти переводы, однако, заново отредактированы, а в одном случае («Ко-
медия любви») перевод переработан, чтобы приблизить его к харак-
теру стиха в оригинале.
Написание собственных имен в переводах в ряде случаев изме-
нено, чтобы более точно передать звучание имен в норвежском языке.
Все собственные имена, которые получили широкую известность у рус-
ского читателя и зрителя (например, Нора, Сольнес), оставлены без
изменений.
Собрание сочинений снабжено двумя статьями — общим критико-
биографическим очерком, помещенным в первом томе, и статьей о сце-
нической истории пьес Ибсена в русском дореволюционном и совет-
ском театре, которая будет помещена в четвертом томе. Помимо этого,
к каждой пьесе дается краткий комментарий е объяснением встречаю-
щихся иностранных слов, исторических имен, наименований местностей
и т. д. и сведениями о создании и основных постановках пьесы.
Общие комментарии к первому тому составлены В. П. Берковым,
комментарии о сценической истории пьес Г. Ибсена в русском дорево-
люционном и советском театре — М. О. Янковским.
712
Комментарии
КАТИЛИНА
Драма «Катилина» — первое юношеское произведение Ибсена —
написана зимой 1848—1849 гг. в Гримстаде. Впервые издана в 1850 г.
под псевдонимом Брюньольф Бьярме. Впоследствии, в 1875 г., Ибсен,
готовя новое издание драмы, внес в нее ряд изменений (см. предисло-
вие Ибсена ко второму изданию «Катилины»),
Стр. 59. -Февральская революция — буржуазно-демократическая
революция во Франции, приведшая к установлению буржуазной рес-
публики (22—24 февраля 1848 г.).
Восстание в Венгрии» — Имеется в виду венгерская революция
1848—1849 гг., названная К. Марксом героическим эпилогом обще-
европейского революционного движения. Революция была подавлена
Австрией с помощью войск Николая I.
Война за Шлезвиг — происходила в 1848—1849 гг. между Данией
и Пруссией. Согласно условиям мира 1850 г. Шлезвиг получил особое
управление, хотя и остался в составе Дании.
Король Оскар — Оскар I (1799—1859) — шведско-норвежский
король (правил 1844—1857 гг.).
Стр. 60. Люций Сергий Катилина (108—62 гг. до н. э.) — поли-
тический деятель древнего Рима периода кризиса республики, руково-
дитель заговора, направленного против сенаторской олигархии (63 г.
до и. э.). Заговор был разоблачен Марком Туллием Цицероном (106—
43 гг. до н. э.), знаменитым оратором и писателем, крупным государ-
ственным деятелем древнего Рима. Катилина погиб в начале 62 г.
до н. э. в битве с войсками, присланными из Рима. Организуя заговор,
Катилина стремился только к захвату власти в личных интересах.
Крисп Гай Саллюстий (86—34 гг. до н. э.) — римский историк.
Автор труда «О заговоре Катилины».
Стр. 64. Аллоброги— галльское (кельтское) племя, жившее ме-
жду Роной и Изером.
Веста — одна из наиболее почитаемых богинь у древних римлян,
охранительница и защитница домашнего очага, мать города Рима. В ее
храме горел вечный огонь, который должны были поддерживать девы-
жрицы, весталки, давшие обет безбрачия. Нарушение этого обета ка-
ралось смертью.
Люций Корнелий Сулла (138—78 гг. до н. э.) — римский полко-
водец и политический деятель. В 81 г. до н. э. заставил сенат провоз-
гласить себя пожизненным диктатором. Правление Суллы ознаменова-
Комментарии
719
лось страшными жестокостями: им было казнено до 100 тысяч
человек.
Этрурия — область древней Италии, расположенная в северо-за-
падной ее части.
Стр. 65. Фдаминиева дорога (лат. Via Flaminia)— одна из ста-
рейших дорог древней Италии, которая вела из Рима на север к по-
бережью Адриатического моря.
Стр. 66. Капитолий — храм в Риме. В нем в древности иногда
происходили заседания сената, а иа площади перед храмом — народные
собрания.
Стр. 78. Марк Курций— римский юноша, который, по преданию,
геройски пожертвовал собой для блага отечества. В 362 г. до н. в. на
римском форуме открылась пропасть; жрецы объявили, что государство
в опасности, пока пропасть не. закроется, а это произойдет, если Рим
пожертвует лучшим своим сокровищем. Курций, надев оружие и сев на
коня, бросился в пропасть, после чего она закрылась.
Стр. 81. Немезида — в античной мифологии богиня возмездия, ка-
рающая за нарушение установленного богами порядка.
Стр. 92. Стикс — в античной мифологии река в подземном мире,
через которую старик Харой перевозил в загробный мир души умерших.
Плутон — бог подземного мира.
Стр. 106. Туллия — младшая дочь римского царя Сервия Тул-
лия. По преданию, умертвив своего отца, переехала через его труп,
спеша на форум.
Стр. 119. Икар—по греческому мифу сын Дедала, вместе с от-
цом бежавший из заключения в лабиринте на острове Крите, сделав
себе крылья из перьев, скрепленных воском. Однако во время полета
Икар поднялся слишком высоко в воздух, так что воск, которым были
скреплены перья, растаял от лучей близкого солнца. Икар упал в море
и утонул.
Катон. — Имеется в виду Марк Порций Катон (234—149 гг.
до н. э.), обычно называемый Старшим, — римский консул и впослед-
ствии цензор. Поборник старины и защитник аристократических при-
вилегий, Катон Старший был сторонником войны с Карфагеном, счи-
тая его самым опасным врагом Рима. Каждую свою речь в сенате кон-
чал словами: «Впрочем, я полагаю, что Карфаген должен быть раз-
рушен».
Стр. 123. Фурии — в древнеримской мифологии богини мщения.
Стр. 169. Актеон— охотник} который, по преданию, подсмотрел
714
Комментарии
однажды купающуюся Диану, богиню луны и охоты, за что был обра-
щен в оленя и разорван своими же собаками.
Стр. 172. Элизиум, или Елисейские поля, — в античной мифологии
место, куда после смерти попадали души праведников.
БОГАТЫРСКИЙ КУРГАН
Драматическая поэма «Богатырский курган» была опубликована
Ибсеном в 1850 г., т. е. год спустя после «Катилины», также под псев-
донимом Брюньольф Бьярме. Поэма была в сентябре того же года
поставлена на сцене Кристнанийского театра и имела некоторый
успех.
«Богатырский курган» — переработка написанной Ибсеном еще в
Гримстаде драмы «Норманны». Переработка находится под значитель-
ным влиянием датского поэта Эленшлегера, главы скандинавского ро-
мантизма (см. прим, к стр. 334).
Стр. 177. Конунг — военный вождь у древних скандинавов;
позднее это слово означало «король».
Викинг — древнескандинавский морской разбойник, сочетавший
разбой с торговлей. С конца VIII по XI в. дружины викингов, передви-
гаясь на больших парусных ладьях, совершали грабительско-торговые
походы против приморского н приречного населения европейских стран.
Захватывая отдельные области, викинги нередко оставались в этих
странах навсегда, смешиваясь с местным населением (например, в Нор-
мандии). Опытные мореплаватели, викинги доходили до берегов Север-
ной Америки (почти за пять веков до Колумба).
Скальды — древнескандинавские поэты и певцы, слагавшие песни
о битвах и походах конунгов и викингов. Сюжетами нх песен были
также мифологические и исторические сказания. Скальды переходили
с места на место, либо состояли на службе у какого-нибудь конунга,
которого обыкновенно сопровождали в битвах. Многие из скальдов
сами были храбрыми воинами. Среди древних скандинавов скальды
пользовались большим уважением и нередко получали щедрые на-
грады. В исландском языке слово «skald» и по сей день означает
«поэт».
Введение христианства в Норвегии — первая половина XI в.
Стр. 180. Рагнарок — в древнескандинавской мифологии гибель
богов и конец мира. После Рагнарока рождается новый мир.
Потомство Аскура (миф.) — люди.
Комментарии
715
Алъфадер— одно из имен бога Одина, верховного божества древ-
них скандинавов.
Балъдур — бог света и солнца, сын Одина.
Фрейя — богиня плодородия, любви и красоты.
Стр. 181. Туле — в древности сказочный остров, расположенный
на крайнем севере (лат. ultima Thule). Под ним понимали то северные
берега Шотландии, то Шетландские острова, то Норвегию. Впослед-
ствии это название чаще всего употреблялось для обозначения Ислан-
дии. Здесь, несомненно, имеется в виду Норвегия.
Стр. 182. Эльфы — в скандинавских народных поверьях легкие,
воздушные существа, водящие веселые хороводы при лунном
свете.
Стр. 183. Руны — древние письмена скандинавов.
Стр. 185. Тинг — у древних скандинавов собрание (вече) всего
свободного мужского населения, способного носить оружие. На тинге
решались вопросы войны и мира, происходил суд и т. п. Название
«тинг» и в настоящее время употребляется в большинстве скандинав-
ских стран для обозначения парламента — например, в Норвегии пар-
ламент называется «стортинг» (правильнее — «стуртинг»), что дословно
означает «большой тинг».
Стр. 186. Валланд — древненорвежское название Северной Франции.
Блоланд (Блаланд) — древненорвежское название Африки.
Стр. 187. Берсерк, или берсеркер.— В древнескандинавских ска-
заниях берсеркерами называли свирепых воинов, одетых в звериные
шкуры (или вообще бросавшихся в бой в одних рубашках), одержимых
дикой яростью. В припадке боевого исступления берсеркеры убивали
всех, кто попадался им на глаза. В своем неистовстве берсеркеры «ку-
сали края щитов и наступали на огонь горящий босыми ногами». Эти-
мология слова «берсеркер» спорна. Одни переводят его как «носящий
медвежью рубашку», т. е. «принимающий обличье медведя», другие —
как «голорубашечный», т. е. «воин, идущий в бой в одной рубашке».
Валхалла — в древнескандинавской мифологии палаты бога Одина,
где собираются все боги и куда попадают после смерти герои, павшие
на поле битвы. По утрам герои, обитатели Валхаллы, выезжают на ши-
рокую равнину, где бьются друг с другом, а вечером пируют вместе
с богами во главе с Одином.
Ферские острова — Фарерские острова.
Велъскланд — древненорвежское название романских стран —
Франции, Италии.
716
Комментарии
Стр. 189. Драпа — большая, сложно и искусно построенная скаль-
дическая песнь, обычно прославляющая подвиги конунга, нередко после
его смерти. Поэтому под др ап ой подразумевали погребальную хвалебную
песнь (см. стр. 538—540).
Стр. 190. Асы — древнескандинавские божества. Род асов воз-
главляется богом Одином.
Тор — сын Одина, бог грома и телесной силы, защитник богов и
людей. В руках Тор неизменно держал молот Мьельнир (Дробящий) —
свое оружие в борьбе с великанами. Особенно развит культ Тора был
в Норвегии.
Стр. 199. Смерть на соломе — смерть от старости или по болезни,
т. е. позорная смерть. У древних скандинавов почетной считалась
только смерть в бою.
Стр. 205. Хель— властительница подземной страны мертвых.
Во владения Хель, по верованиям древних скандинавов, попадают все,
умершие смертью, не подобающей героям.
Стр. 207. Валькирии — в скандинавской мифологии прекрасные
девы-воительницы, которых бог Один посылал на поля сражений. Они
доставляли к Одину погибших воинов, которых он избрал как достой-
ных вступить в Валхаллу. В Валхалле, на пирах богов и героев, валь-
кирии разносили рога с медом. Слово «валькирия» означает «избираю-
щая павших в бою».
НОРМА, ИЛИ ЛЮБОВЬ ПОЛИТИКА
«Норма, или Любовь политика» написана в Кристиании в 1851 г.
и напечатана в журнале «Андхримнер».
Стр. 221. Шюц, Нате иг, Шеркхолт, Парнеман— члены стор-
тинга. Все похвалы, которые по их адресу расточает Ибсен, имеют су-
губо иронический характер.
Стр. 222. «Норма» — опера итальянского композитора Винченцо
Беллини (1801—1835), пользовавшаяся широкой популярностью.
Изображая, хотя и очень условно, борьбу галлов против римского
владычества, опера (написанная в 1831 г.) служила выражением на-
ционально-освободительных устремлений эпохи. На датский язык
либретто оперы перевел крупнейший датский поэт первой половины
XIX в. А. Эленшлегер.
Холмбу, Моцфельд, Ланге, Харрис — члены стортинга.
Адольф Бредь Стабелль (1807—1865)—член стортинга, был ре-
Комментарии
717
дактором органа либералов «Моргенбладет». В начале 50-х гг. он стал
одним из застрельщиков полной капитуляции норвежского либерализма
перед правительством.
Йохан-Людвиг Хейберг (1791—1860) — писатель, философ и кри-
тик, играл ведущую роль в датской литературе с конца 20-х гг. Осо-
бенно велико было его влияние в области эстетики и драматургии.
Для Хейберга было характерно сложное сочетание реалистических,
формалистических и эстетских тенденций. Трактат Хейберга «О воде-
виле» был наиболее популярным эстетическим пособием в середине
XIX в. в Норвегии.
Гордиев узел — по легенде, фригийский царь Гордий прикрепил
ярмо к дышлу колесницы очень запутанным узлом; по предсказанию
оракула, человек, развязавший этот узел, должен был стать властите-
лем Азии. Александр Македонский разрубил этот узел мечом.
Сър. 224. Уле Габриель Юланн (1799—1870) — один из лиде-
ров крестьянской оппозиции в стортинге с 1833 г.; представитель ее
наиболее консервативных тенденций.
Петиции 1848 и 1851 годов, — В 1848 г. либералами были пред-
ставлены в стортинг петиции с рядом политических требований, кото-
рые, однако, не были приняты консервативным большинством. В 1851 г.,
когда в стортинге большинство получили либералы и крестьянская
оппозиция, эти петиции снова не были приняты.
Стр. 226. Норвежские скалы — намек на популярное стихотво-
рение норвежского поэта С. О. Волфа, в котором встречаются следую-
щие строки: «И если весь земной шар погибнет, норвежские скалы
устоят».
Стр. 227, Моргенбладовски-декламационный порыв — намек на
напыщенные и громкие фразы либеральной прессы («Моргенбладет» —
основной орган либералов, редактировавшийся Стабеллем).
Стр. 233. «Дом хулъдры»— пьеса норвежского писателя роман-
тика Петера Андреаса Йенсена (1812—1867). Хульдра — по норвеж-
ским народным повериям, сверхъестественное существо женского пола,
обладающее прекрасной внешностью, но сутулой спиной и коровьим
хвостом. По повериям, хульдры живут в холмах и горах и заманивают
молодых людей игрой и пением. У норвежских поэтов-романтиков
хульдра олицетворяла норвежскую природу.
Стр. 234. Мои три далера в день,—Далер— норвежская сереб-
ряная монета, замененная в 1875 г. кроной (из расчета; одни далер
равен четырем кронам). Члены стортинга получали вознаграждение
три далера в день.
24 Г. Ибсен, т. 1
718
Комментарии
ФРУ ИНГЕР ИЗ ЭСТРОТА
Драма «Фру Ингер из Эстрота» написана Ибсеном летом 1854 г.
в Бергене. Впервые поставлена 2 января 1855 г. в Норвежском театре
в Бергене. Особого успеха вначале ие имела. Впервые напечатана лишь
в 1857 г. в фельетонах газеты «Иллюстререт нюхедсблад». В 1874 г.
Ибсен выпустил пьесу отдельным изданием, внеся много стилистиче-
ских изменений.
В 1859 г. драма была поставлена Норвежским театром в Кри-
стианин. С большим успехом драма обошла главные сцены скандинав-
ских стран, Финляндии и Германии.
В 1913 г. пьеса «Фру Ингер из Эстрота» была поставлена Петер-
бургским Передвижным театром П. П. Гайдебурова и Н. Ф. Скарской.
Заглавную роль в спектакле исполняла Н. Ф. Скарская.
В основу пьесы «Фру Ингер из Эстрота» Ибсен положил иоторию
реальных лиц, однако, как правильно отметил норвежский критик
Йегер, «чисто исторический элемент в драме исчерпывается именами
действующих лиц». Как и в «Катилине», Ибсен очень вольно обра-
щается с историческим материалом. Реальная фру Ингер (1475—1555)
вовсе не страдала от датского владычества в Норвегии, но, напротив
того, выдала всех своих троих дочерей замуж за знатных дворян. Один
из ее зятьев, Винцент Лунге, втянул ее в политическую борьбу. Нильс
Люкке в драме также в основном плод фантазии Ибсена. Таким обра-
зом, беря имена действительных исторических лиц, Ибсен сплошь и
рядом наделяет их совершенно чуждыми им качествами и, более того,
фактами биографии. Характерно, например, что даже Йенс Бьельке,
являющийся в драме начальником шведского отряда, — реальное исто-
рическое лицо, но действительный Йенс Бьельке — это датский дворя-
нин, за которого много лет спустя после описываемых событий вышла
замуж дочь фру Ингер Люция.
Стр. 239. Тронъемский фьорд (сейчас Тронхеймский фьорд) —
находится примерно в средней части Норвегии.
Стр. 241. Кнут Алъфсён (правильнее Кнут Алвссон) (около
1455—1502) — норвежский дворянин, руководитель восстания в Нор-
вегии, направленного против датского владычества и поддержанного
шведами. Кнут Альфсен был изменнически убит во время перемирия
в 1502 г. руководителем датской партии Хендриком Круммедике и
его сторонниками.
Стр. 244. Йомфру— в средние века в Норвегии обращение к де-
вушкам дворянского происхождения.
Комментарий 719
Стр. 245. Хроника— распространенная в средине века хроноло-
гическая запись событий, летопись.
Стр. 247. Далекарлия — область в средней Швеции.
Король Густав — шведский король Густав I Ваза (1496—1560).
Стр. 248. Король Фредерик — датский король Фредерик I
(1471—1533), союзник Густава Вазы.
Фогт — наместник.
Стр. 249. Мы сами можем избрать себе короля, как шведы до
нас, — С 1397 г. (с так называемой Кальмарской унии) Швеция
и Норвегия находились под властью датских королей. В резуль-
тате мощного антидатского народного движения в Швеции в на-
чале 1520-х гг. датские войска были изгнаны из страны, Кальмарская
уния расторгнута, и Густав Ваза был избран королем Швеции
(1523 г.).
Король Кристиан — датский король Кристиан I (1426—1481).
Стр. 250. Харлоф Хюттефад (или Херлуф Хюдефад, или Херлог
Хувудфат)— руководитель восстания норвежцев в Хедмарке (Восточ-
ная Норвегия), направленного против датчан. Восстание было подав-
лено, и Херлог Хувудфат (такова наиболее правильная форма этого
имени) был казнен в 1508 г. Восстание это носило, повидимому, чисто
местный характер и было вызвано новыми датскими поборами. В XIX в.
норвежский поэт Генрик Вергеланн и норвежский историк Петер
Андреас Мунк, основываясь на не совсем точном рассказе исто-
рика Арильда Хюфельдта, представили Хувудфата национальным
героем.
Стен Стуре (Старший) — наместник датского короля в Швеции,
возглавивший в начале 1470-х гг. антидатское движение. В 1471 г.
войска Стена Стуре в битве при Брункенберге (около Стокгольма)
разбили войска датского короля Кристиана I. В течение четверти века
Стен Стуре продолжал успешную борьбу с датчанами. Во время его
правления в риксдаг (парламент) были допущены представители кре-
стьянства, было введено книгопечатание и основан первый на европей-
ском севере университет в Упсале.
Стр. 261. Акерсхус— крепость на берегу Осло-фьорда.
Хендрик Круммедике (около 1465—1530) — норвежский и дат-
ский государственный деятель. В 1501—1502 гг. Круммедике руково-
дил подавлением антидатского восстания, которое возглавлялось Кну-
том Алвссоном (см. прим, к стр. 241).
Стр. 264. Мартынов день—11 ноября, церковный католический
праздник в память о французском святом Мартине из Тура.
24*
720
Комментарии
Стр. 265. Нильс Стуре, — В 20-е гг. XVI в. в Далекарлии
вспыхнуло восстанйе. Во главе восставших стоял человек, вошедший в
историю под именем Дальюнкера (т. е. «далекарлийского молодого дво-
рянина»). Сам он выдавал себя за сына Стена Стуре — Нильса, кото-
рый скончался примерно в это время. Восстание было подавлено через
несколько лет, главные помощники Дальюнкера были казнены, сам
Дальюнкер бежал в Германию, где позднее был схвачен и казнен. Фру
Ингер и ее зять Винцент Лунге действительно поддержали Дальюн-
кера, но это основывалось лишь на эгоистических расчетах. Реальный
Дальюнкер не был сыном фру Ингер.
Стр. 266. Емтеланд (Емтланд)— область в восточной части
средней Швеции.
Стр. 269. Отношения Нильса Люкке к дочерям фру Ингер, как
и вообще весь образ его, не соответствуют историческим фактам. Дат-
ский государственный деятель Нильс Люкке (около 1492—1535) был
в начале своей политической деятельности приближенным датского
короля Кристиана II и, невидимому, помогал ему в расправе со швед-
ской знатью, не желавшей подчиниться Кристиану (так называемая
«Стокгольмская кровавая баня», 1520 г.). После изгнания Кристиана II
из Дании Люкке отправился вместе с ним, но вскоре примирился
с новым королем Фредериком I и стал его верным помощником. Нильс
Люкке был женат на дочери фру Ингер Элине, а после ее смерти в
1532 г. полюбил ее сестру Люцию. Однако церковь не дала согла-
сия на этот брак (по тогдашним понятиям это было кровосмеситель-
ство). В 1535 г. Люкке был казнен по приказу архиепископа Тронхейм-
ского.
Стр. 294. Монах ив Виттенберга — Лютер.
ПИР В СУЛЬХАУГЕ
«Пир в Сульхауге» написан летом 1855 г. в Бергене. О первой
постановке пьесы в Норвегии см. предисловие Ибсена, стр. 333.
В России пьеса впервые была поставлена в Александрийском
театре 3 февраля 1895 г. в бенефйс М. Г. Савиной, под названием
«Праздник в Сольхауге». Пьеса шла в прозаическом переводе, который,
по мнению петербургской печати, был очень плох.
В спектакле играли: Гаутесёна — В. Н. Давыдов, Маргит —
М. Г. Савина, Сигне — В. А. Мичурина-Самойлова, Гудмунда Альф-
сена — Р. Б. Аполлонский, Кнута Гэслинга — Ю. В. Корвин-Кру-
ковский.
Комментарии
721
После нескольких представлений спектакль был снят с репертуара.
Стр. 333. Годовщина основания Норвежского театра, — Имеется
в виду пятилетний юбилей театра. Норвежский театр был основан Уле
Буллем в 1851 г. в Бергене.
Исход политической выборной кампании, — Имеются в виду вы-
боры в стортинг, когда в Бергене победили национально-патриотиче-
ские силы.
Бъернстьерне Бъернсон (1832—1910) — знаменитый норвежский
писатель, публицист и общественный деятель, автор ряда романов, по-
вестей, рассказов, драм и стихотворений. Бьёрнсон был выдающимся
борцом за политическую и культурную самостоятельность Норвегии.
Его произведения пользовались большой популярностью в Европе и
особенно в России.
Стр. 334. Йохан Дал — владелец книжного магазина и издатель.
В 1830—1840-е гг. Дал был ведущим издателем в Кристиании. Позд-
нее он издавал произведения молодого Ибсена.
Адам Готтлоб Эленшлегер (1779—1850)—датский поэт, глава
датского и вообще скандинавского романтизма. В отличие от немецких
романтиков с их культом феодального средневековья и католичества,
Эленшлегер идеализировал далекое прошлое древних скандинавов.
Произведения Эленшлегера оптимистичны и отличаются блестящей
поэтической формой.
Йоханнес Карстен Хаук (1790—1872) — датский романтик, поэт
и драматург, горячий сторонник Эленшлегера.
Автор трагедий «Аксель и Валъборг» и «Ярл Хокон» — Элен-
шлегер.
Иене Баггесен (1764—1826) — датский поэт и сатирик. В исто-
рии датской литературы Баггесен известен, в частности, борьбой
против представителей романтической школы, возглавлявшейся Элен-
шлегером. Полемика с Эленшлегером и особенно с его молодыми при-
верженцами велась Баггесеном в весьма резкой форме и порой не-
сколько мелочно. Ибсен неточно называет заглавие произведения Баг-
гесена. Последнее носит название «Дух умершего и он сам». Ибсен
спутал это заглавие с заглавием написанных в манере Баггесена «Пи-
сем с того света» датского писателя Херца (см. ниже).
Зияние — сочетание двух или более гласных в стихе на стыке
двух слов, например, в русском языке: «Анастасии и Ирины».
Людвиг Хольберг (1684—1754)—выдающийся датский писатель.
Философ и историк, замечательный комедиограф и сатирик, Хольберг
722
Комментарии
по праву считается одним из крупнейших писателей скандинавских
стран.
Иеронимус— герой комедии Хольберга «Сочельник».
Стр. 335. Кристиан Молъбек (1783—1857) — датский историк
литературы и критик.
Генрик Херц (1797—1870) — датский драматург. Особенно изве-
стны его драмы «Дочь короля Рене» (сюжет которой лег в основу
либретто оперы П. И. Чайковского «Иоланта») и «Дом Свена Дю-
ринга».
Богатырские песни — распространенный в скандинавских странах
жанр народных песен (баллад), рассказывающих часто о подвигах и
эпизодах из жизни исторических и вымышленных лиц; иногда «бога-
тырские песни» являются переработками древних героических ска-
заний.
Стр. 336. Генрик фон Клейст (1777—1811) — немецкий драма-
тург и новеллист, один из крупнейших представителей немецкого
романтизма. В драме «Кетхен ив Гейлъбронна» (1810) Клейст идеали-
зирует средневековую империю и рыцарство, утверждает безропотное
смирение и покорность судьбе.
Георг Брандес (1842—1927) — выдающийся датский критик и
историк литературы. Его работы имели большое влияние на совре-
менников и принесли ему европейскую известность. Главная работа
Брандеса — «Основные течения в литературе XIX в.».
Стр. 337. Валъфрид Васениус— профессор истории финской ли-
тературы при Хельсингфорском университете (с 1902 г.). За работу
«Драматическое творчество Ибсена на первом этапе его развития»
получил в 1879 г. степень доктора философии. В 1882 г. Васениус
выпустил более полный очерк творчества Ибсена, а в 1884 г. ре-
дактировал по просьбе Ибсена финский перевод «Борьбы за пре-
стол».
Саги.—Древнеисландские саги распадаются на три основные
группы: родовые, королевские и романические. Королевские саги —
своды норвежской истории; свое название они получили благодаря
тому, что история имела в них форму жизнеописаний королей. Родовые
саги рассказывают о выдающихся людях и родах Исландии X—XI вв.
Интереснейшие литературные памятники, родовые саги являются
вместе с тем, в силу своей точности Передачи фактического материала,
прекрасным историческим источником. Романические саги характери-
зуются наличием значительного элемента фантастики. Наиболее вы-
дающаяся романическая сага — «Сага о Вольсунгах», являющаяся про-
Комментарии
та
ааическим пересказом древнегерманских героических сказаний о Нибе-
лунгах, подвергшихся в саге значительным изменениям.
Стр. 338. Нильс Маттиас Петерсен (1791—1862) — датский
языковед и историк. Петерсен перевел ряд саг.
Магнус Бруструп Ланнстад (1802—1880) — норвежский пастор.
Ланнстад записал и издал ряд норвежских народных баллад. Его
сборник «Норвежские народные песни*, изданный в 1852—1853 гг.,
до 20-х гг. XX в. считался лучшим в своем роде. Выход этого сбор-
ника явился значительным событием в культурной жизни Норвегии
тон поры.
Стр. 344. Канцлер Аудун. — Об историческом канцлере Аудуне
известно, что в 1295 г. он ездил во Францию к королю Филиппу IV
Красивому с двумя поручениями: он обещал, что Норвегия выставит
для войны с Англией флот и войско, а также сватал норвежскому
герцогу Хокону французскую принцессу. В 1299 г. Аудун был брошен
в тюрьму и в 1302 г. повешен.
Стр. 347. Отпуст, или отпуск — молитва, читаемая священником
по окончании службы.
Стр. 383. Вира — денежный штраф за убийство*
УЛАФ ЛИЛЬЕКРАНС
Драма «Улаф Лильекранс» задумана Ибсеном еще в 1850 г., в том
же году Ибсен сделал первые ее наброски. Полностью драма была на-
писана лишь в 1856 г., и 2 января 1857 г. была поставлена в Берген-
ском театре. Она выдержала всего два представления, поскольку
успеха у публики не имела. Ибсен был недоволен драмой и даже не
хотел’ печатать ее. Через несколько лет он попытался переделать ее
в оперное либретто. Написав первое действие, Ибсен отложил работу
на несколько лет, потом снова взялся за нее, послав первое действие
композитору Удбю. Тот сначала согласился написать музыку для
оперы, но затем отказался от этого.
Напечатана драма «Улаф Лильекранс» была лишь в 1902 г. в со-
брании сочинений Ибсена.
Как и «Пир в Сульхауге», драма «Улаф Лильекранс» написана в
стиле норвежских народных баллад, так называемых «богатырских
песен». Существует норвежская народная баллада об Улафе Лилье*
крансе. Ибсен использовал лишь имена героев и некоторые эпизоды из
песни.
724
Комментарии
Стр. 415. Тролли — по скандинавским народным поверьям, вра-
ждебные человеку сверхъестественные существа.
ВОИТЕЛИ В ХЕЛЬГЕЛАНДЕ
Драма «Воители в Хельгеланде» была закончена Ибсеном в 1857 г.
Осенью этого года Ибсен представил рукопись драмы в Кристианий-
ский театр, который принял пьесу для постановки, однако постановка
в назначенный срок не состоялась в связи с общим отрицательным от-
ношением руководства к национальному норвежскому репертуару.
Впервые драма была поставлена па сцене Норвежского театра я
Кристиании 24 ноября 1878 г. 19 февраля 1896 г., в день рождения
Ибсена, состоялся сотый спектакль. Большой успех выпал на долю
^Воителей в Хельгеланде» в Германии.
На русской сцене пьеса впервые была показана 14 января 1892 г.
в Московском Малом театре в бенефис Г. Н. Федотовой (по случаю
тридцатилетия ее сценической деятельности) под названием «Северные
богатыри». К спектаклю была написана А. Ф. Арендсом специальная
музыка, получившая высокую оценку в современной печати.
Спектакль, несмотря на выдающийся состав исполнителей, не имел
ваметного успеха и свидетельствовал, что актеры не смогли найти пра-
вильного подхода к трактовке образов драмы Ибсена. «С самого на-
чала стало ясно, — писали «Русские ведомости», — что большинство
исполнителей ибсеновской драмы стоит на традиционном пути к сце-
ническому героизму. Первый акт мог произвести полную иллюзию у
поклонника ложноклассического искусства. Волны декламации лилнсь
со сцены широким потоком».
В спектакле выступали: Г. Н. Федотова — Йордис, М. Н. Ермо-
лова— Дагни, А. И. Южин — Сигурд, А. П. Ленский — Гуннар.
Н. X. Рыбаков — Эрнульф. В роли сына Эрнульфа — Торольфа вы-
ступил ученик московского театрального училища Ю. М. Юрьев.
В 1923 г. спектакль «Северные богатыри» был поставлен Боль-
шим драматическим театром в Петрограде (режиссер А. Н. Лав-
рентьев). Спектакль прошел малозамечеиным. Из числа исполнителей
критика особо выделяла Н. И. Комаровскую (Йордис).
Стр. 486. Херсир — в древней Скандинавии племенной вождь
Впоследствии херсиры подчинялись королю и были у него на
службе.
Бонд — Свободный скандинавский землевладелец незнатного про-
исхождения. Владения бонда могли быть самых различных размеров —
Комментарии
725
от небольшого участка, который он обрабатывал сам со своей семьей,
до большого поместья, где работали зависимые от него люди. Иногда
бонды держали при себе наемную дружину.
Хелъгеланд (Хельгеланн)— область в Северной Норвегии, лежа-
щая приблизительно между 65° северной широты и полярным кругом.
Эрик Кровавая Секира — норвежский король (правил 930—936).
Стр. 487. Шхеры—мелкие подводные и надводные скалистые
островки, расположенные вблизи берега.
Стр. 489. Этельстан— английский король (895—940).
Стр. 511. Бъярмия (Бъярмаланд) — скандинавское название страны,
лежавшей в IX—XIII вв. по берегам Белого моря.
Оркнейские острова расположены к северу от Шотландии. Они
были в начале IX в. захвачены викингами.
Стр. 514. Переодетый женщиной — одно из самых тяжелых оскорб-
лений у древних скандинавов.
Стр. 515. Позорный столб. — У древних скандинавов если кто-
либо совершал позорный поступок, то на видном месте устанавливали
столб, на котором вырезалось имя «презренного» и указывалось, за что
он назван «презренным». На вершину столба насаживалась лошадиная
голова, обращенная в сторону жилища «презренного». Позорные столбы
устанавливались и для того, чтобы оскорбить, унизить кого-либо, по-
казать ему свое презрение.
Стр. 522. Норны — богини судьбы у древних скандинавов. Про-
тив веления норн были бессильны даже боги.
Стр. 529. Король Харальд, по прозванию Прекрасноволосый
(850—933), первым объединил почти всю Норвегию. Многие, не по-
желавшие подчиниться Харальду, выселились в Исландию.
Стр. 532. Хильда — имя одной из валькирий.
Стр. 538. Браге — бог искусства скальдов. Радость Браге — поэти-
ческий дар, поэзия.
Стр. 544. На Север надвигается белый бог, — Имеется в виду
христианство, которое в X в. начало проникать в Скандинавию, в
основном из Англии.
КОМЕДИЯ ЛЮБВИ
«Комедия любви» написана Ибсеном в 1862 г. и издана в Кри-
стиании. Однако встречена она была публикой довольно холодно, и
первая постановка ее состоялась в Кристиании лишь в 1Й73 г., затем,
726
Комментарии
позднее, в конце 1880 — в 1890-х гг. эта комедия шла в Швеции
(в Стокгольме и Гётеборге), Финляндии, Германии, Франции и Дании.
В 1906 г. «Комедия любви» была поставлена в Тифлисе Товари-
ществом новой драмы. Роль Сванхильд играла Е. Мунт, Гульстада —
В. Мейерхольд. В спектакле была использована музыка Э. Грига.
22 января 1907 г. состоялась премьера «Комедии любви» в театре
В. Ф. Комиссаржевской. Спектакль, поставленный В. Э. Мейерхоль-
дом, не имел успеха и был отрицательно оценен критикой.
В роли Сванхильд выступала В. Ф. Комиссаржевская. Ей не
удалось создать сколько-нибудь убедительный образ своей героини,
к тому же, как отмечали современники, она выступала, будучи
больной.
Роли исполняли: фру Гальм (Халм)—Е. П. Корчагина, Анна —
Е. В. Филиппова, Фальк (Фалк) — М. А. Бецкий, Линд (Линн) —
П. А. Лебединский, Гульстад — К. В. Бравич, Стювер — А Н. Феона,
Шэре — Н. Н. Волохова, Строманд (Строман) — Д. Я. Грузинский,
фру Строманд — В. О. Тизенгаузен, служанка — Н. В. Крыжова, слу-
га — К. Э. Гибшман. Одной из основных причин неудачи этой поста-
новки явилось декадентское истолкование пьесы режиссером и художни-
ком (декорации В. И. Денисова).
Стр. 551. Фамилии и имена действующих лиц характеризуют
так или иначе их носителей: Халм — солома; Сванхильд — дева-лебедь;
Фалк — сокол; Линн — мягкий, неустойчивый, а также — липа; Гулъ~
стад — золотой город; Стювер — медный грош; Шэре — сорока; Стро-
ман— соломенное чучело или подставное лицо.
Стр. 557. Silentium (лат.)—молчание.
Стр. 559. Кастальский ключ — источник на склоне Парнаса, вода
которого, по представлениям римских поэтов, давала поэтическое вдох-
новение.
Стр. 560. Кнудсен изгоняет ив орфографии две буквы: dub.—
Норвежский учитель Кнуд Кнудсен (1812—1895) боролся в течение
ряда лет за приведение тогдашней норвежской орфографии в соответ-
ствие с норвежским произношением. Орфография была в то время дат-
ская, поскольку Норвегия с конца XIV в. по 1814 г. находилась под
властью Дании, и литературным языком долгое время был датский.
В частности, Кнудсен требовал, чтобы после долгих гласных писались
в соответствии с норвежским произношением глухие согласные р, t
и к, а не характерные для датского b, d и g.
Стр. 562. Прозелит — новообращенный и горячий приверженец.
Комментарии
727
Стр. 565. Буриданов осел. — Жан Буридан — французский фи-
лософ-схоласт XIV в. Ему приписывается софизм об осле» который» на-
ходясь между двумя охапками сена и рассуждая» с которой на-
чать, издох с голоду. Выражение «буриданов осел» вошло в пого-
ворку.
Стр. 566. С вопросом шведским,— В стортинге в то время об-
суждался вопрос о Швеции, с которой Норвегия находилась в личной
унии, в связи с тем, что Швеция вмешивалась во внутренние дела
Норвегии.
Стр. 567. Андреас Мунк (1811—1884) — норвежский поэт и
драматург, романтик. Произведения Мунка пользовались в Норвегии
в середине XIX в. большой популярностью.
Стр. 578. Memento mori (лат.) — помни о смерти, т. е. напоми-
нание о смерти.
Стр. 579. Сванхильд древних саг — персонаж «Саги о Вольсун-
гах» (см. прим, к стр. 337), дочь Сигурда и Гудрун. Конунг Иормун-
рек, желая жениться на Сванхильд, послал за ней к ее воспитателю
конунгу Ионакру своего сына Рандвера и коварного Бикки. При воз-
вращении Бикки сказал Иормунреку, что Сванхильд изменила ему
с Рандвером. За это Иормунрек велел Рандвера повесить, а связан-
ную Сванхильд положить под городские ворота и погнать на нее коней.
Стр. 602. Sic transit gloria amoris (лат.) — так проходит слава
любви—перефразировка известной латинской поговорки: «Sic transit
gloria mundi» — «так проходит земная слава».
Стр. 606. Стека — деревянный резец, которым скульптор поль-
зуется при лепке из глины, воска и т. п.
Стр. 627. Cum grano satis (лат.) — с крупинкой соли, т. е. с умом,
с иронией, язвительно.
Стр. 638. Кристиерн Педерсен (1480—1554) —датский поэт, пере-
водчик библии, создатель датского литературного языка.
Стр. 640. Тир — приморский город в Финикии. Достиг расцвета
еще за тринадцать веков до н. э. С X в. до н. э. — торговый и поли-
тический центр Финикии.
Мафусаил — по библейским преданиям, дед Ноя, проживший
969 лет.
Стр. 642. The de boeuf (фр.) —букв, «чай из говядины» — крепкий
бульон.
Стр. 677. Кристиан И (правил 1670—1699) — датский и норвеж-
ский король.
728
Комментарии
Стр. 678. «Ach, du mein Heber Augustin, alles ist wegl» (нем.) —
«Ах, мой милый Августин, все прошло!» — начало популярной немец-
кой песни пошловато-юмористического содержания.
Стр. 701. Янус — древнейшее римское божество. Статуи Януса
имели обыкновенно два лица: молодое и старое, смотревшие одно впе-
ред, а другое назад. Отсюда выражение «двуликий Янус».
Монтанус— герой комедии Л. Хольберга «Эразмус Монтанус».
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
Стр.
Генрик Ибсен (фронтиспис)................................. 4—5
Дом в Крцстиании, где в 1850 году жил Г. Ибсен . . . . 16—17
Генрик Ибсен. 1861 г..................................16—17
Предисловие Г. Ибсена к первому изданию собрания сочи-
нений. 1898 г........................................48—49
Программа первой постановки «Фру Ингер из Эстрота». Бер-
ген. 1855 г....................................... 272-273
Н. Ф. Скарская — фру Ингер. «Фру Ингер из Эстрота».
Передвижной театр П. П. Гайдебурова. 1913 г....... 272—273
Театр в Бергене. 1850-е годы.......................... 304—305
Эскизы костюмов. Рисунки Г. Ибсена.................... 304—305
В. Н. Давыдов — Б^нгт Гаутёсен. «Пир в Сульхауге» («Празд-
ник в Сольхауге»), Александринский театр. 1895 г. . . 368—369
В. А. Мичурина-Самойлова — Сигне, Р. В. Аполлонский —
Гудмунд Альфсён. «Пир в Сульхауге» («Праздник в
Сольхауге»), Александринский театр. 1895 г....... 368--369
К. Н. Рыбаков — Эрнульф. «Воители в Хельгеланде» («Се-
верные богатыри»). Малый театр. 1893 г............ 496—497
Г. Н, Федотова — Йордис. «Воители в Хельгеланде» («Север-
ные богатыри»). Малый театр. 1893 г............... 496—497
Г. М. Мичурин — Сигурд. «Воители в Хельгеланде» («Север-
ные богатыри»). Большой драматический театр. Петро-
град. 1923 г...................................... 528-529
Н. И. Комаровская — Йордис. «Воители в Хельгеланде»
(«Северные богатыри»). Большой драматический театр.
Петроград. 1923 г..................................... 528—529
Программа спектакля «Комедия любви» в Драматическом
театре В. Ф. Комиссаржевской. Петербург............... 560—561
О. Гофмейстер — Гульстад. «Комедия любви». Берлин. 1900 г. 560—561
СОДЕРЖАНИЕ
В. Адмони. Творческий путь Генрика Ибсена............
Катилина. Перевод А. и П. Ганзен...................
Богатырский курган. Перевод А. и П, Ганзен.........
Норма, или Любовь политика. Перевод Т. Силъман и В. Адмони
Фру Ингер из Эстрота. Перевод А, и П. Ганзен
Пир в Сульхауге. Перевод А. и П. Ганзен............
Улаф Лильекранс. Перевод А. и П, Fанзен
Воители в Хельгеланде. Перевод А. и П> Ганзен......
Комедия любви. Перевод А>и П. Ганзен в переработке В. Адмони
Комментарии. В. Берков и М, Янковский . < ♦ . . .
Список иллюстраций .......................... . . ♦
Генрик И б сея
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ, т. 1
Раднюпор Д. Юфитп
Оформление художника Г, Епифанова
Х»М»>*г< tnnvfiffbill редактор М. Эткинд
Техническим редактор С. Николаи
Корректор Н> Яковлева
Сдано и набор 13411956л г. Подл. к
веч. 24/IV 1956 г» Форм. бум. 84Х1081 /аз»
Печ. л. 46.875. У слови, л.38,437. Уч.-изд. л.
32,81. Тираж 150000. М-00729. Изд. № 935.
Заказ № 857.
Г осу дарственное издательство „Искусство**.
Ленинград, Невский, 28.
Министерстве культуры СССР.
Главное управление полиграфической
промышленности. 2-я типография
«Печатный Двор» имени А. М. Горького.
Ленинград, Гатчинская, 26.
Цена 21 р.