Аланика - культура и цивилизация: (историко-культурологическое исследование-эссе). Книга 3 - Хачирти А.К.

III. ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ В КУЛЬТУРНОМ ПРОЦЕССЕ

2. Культура и цивилизация: единство и различия

3. Глобализация и проблемы культуры — цивилизации

2. О культурно-цивилизаторской миссии русского народа

3. Русский народ. Народы Российской Федерации

4. Осетины в российском содружестве народов

2. Об алано-асской цивилизации. Состояние, тенденции движения

VII. ДВИЖЕНИЕ В БУДУЩЕЕ ТРЕБУЕТ ДРУГИХ ДЕЙСТВИЙ
Вместо заключения

Автор: Хачирти А.К.

Теги: монография традиции культурология история евразии аланское государство

ISBN: 978-5-91139-112-6

Год: 2009

Похожие

Нация и культура

Протоиндийская цивилизация. Очерки культуры

Россия как цивилизация и культура

Исследование истории. Том 2. Цивилизации во времени и пространстве

Текст

Отсканировано в феврале 2025 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бæрзæфцæг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд æрцыд 2025 азы февралы
сæрмагондæй паблик «Бæрзæфцæг»-ы
чиныгдонæн.
ВКОНТАКТЕ НИр://ук.сот/Ьаггат'сад
ТЕЛЕГРАМ НИр5:/А.те/Ьаг2атсад1

владикавказский научный центр российской академии наук
горский государственный аграрный университет
фонд «фыдæлты хæзнатæ (наследие предков)»
(Историко-культурологическое исследование-эссе)
КНИГА ТРЕТЬЯ
ИЗДАТЕЛЬСКО-ПОЛИГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ им. В. ГАССИЕВА
ВЛАДИКАВКАЗ 2009

63.5(2Рос.Ссв)
Х-29
Научный редактор
доктор исторических наук, профессор В. Д. ДЗИДЗОЕВ
Рецензенты:
доктор философских наук, профессор Т. П. ЛОЛАЕВ
доктор исторических наук, профессор Т. М. БАЛИКОЕВ
доктор исторических наук, профессор Л. А. ЧИБИРОВ
Хачирти А. К.
Х-29 Аланика — культура и цивилизация: (историко-культурологи-
ческое исследование-эссе) /Владикавказ, науч. центр РАН;
Горский гос. аграрный ун-т; Фонд «Фыдæлты хæзнатæ (Наследие
предков)» — Владикавказ: Издательско-полиграфическое предприятие
им. В. Гассиева.
Кн. 3 - 2009 - 335 с.
IЗВN 978-5-91139-112-6
Монография доктора философских наук, профессора А. К. Хачирти
освещает некоторые историко-философские стороны культурного процесса. Автор
исследует культуру и цивилизацию, показывает динамику культурного
развития народов Евразии и, в частности, отмечает генетическую взаимосвязь ски-
фо-алано-осетинской культурной традиции.
63.5(2Рос.Сев)
© Хачирти А. К., 2009
© Дзидзоев В. Д., предисловие, 2009
18ВИ 978-5-91139-112-6 © Джикаев М. Ф., оформление, 2009

В ПОИСКАХ ИСТОРИЧЕСКОЙ ИСТИНЫ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Книга видного ученого Осетии профессора А. К. Хачирова (Хачирти)
«Аланика. Культура и цивилизация» выходит в свет почти через три года
после смерти ее автора. Названию этой книги, на мой взгляд, уместно дать
подзаголовок «Факты истории, попытки их научной интерпретации,
научная полемика, оригинальные версии и аксиомы». Автор не ставил перед
собой задачу дать исчерпывающий ответ на поднятые им вопросы истории
и культуры скифов, алан и осетин. Отдельные вопросы древней и
средневековой истории осетин, которые затрагиваются в оригинальном научном
исследовании А. К. Хачирова, продолжают оставаться
малоисследованными и дискуссионными, а некоторые из них остаются в силу многих причин
почти неисследованными. Но от этого они не переставали интересовать
А. К. Хачирова, который несколько десятков лет целенаправленно и без
устали «взбирался по каменистым тропам науки» для того, чтобы
разгадать тайны истории и сделать их достоянием широкой общественности.
Последняя крупная монография известного ученого Осетии
представляется чрезвычайно интересной, злободневной, хотя некоторые вопросы
остаются, как подчеркивалось выше, дискуссионными. Видимо, поэтому
предлагаемая вниманию специалистов и широкого круга читателей монография
не содержит обстоятельного анализа различных источников и
опубликованной литературы. В отдельных случаях автор исследования выборочно
интерпретирует сложные и спорные вопросы, историография которых полна
изъянов, противоречий и субъективизма. Тем не менее, можно с
уверенностью утверждать, что монография А. К. Хачирова отличается в
позитивную сторону от многих научных и научно-популярных исследований. В
первую очередь тем, что цель А. К. Хачирова сводилась не к
«переписыванию истории», не к тому, чтобы облегченно и популярно изложить
известные научные концепции, версии, гипотезы. Автор исследования, как и в
прежние годы, в привычной манере шел к поставленной благородной и
трудной цели по непроторенным тропам, где его «ожидали» самые
невероятные проблемы и сложности скифо-алано-осетинской истории и
культуры. Решая эти проблемы и преодолевая эти сложности, профессор
А. К. Хачиров, вполне возможно, кое-где выходит за рамки академизма.
Тем не менее, он оставил нам в целом солидное научное исследование,
которое, я уверен, будет востребовано научным сообществом не только
Осетии, но и всей страны.
Основной пафос данной монографии состоит в стремлении шире,
основательнее, глубже изучить историю и культуру скифов, сарматов, алан и
5

осетин. Большое внимание при этом уделяется анализу Нартовского
эпоса, культуры, особенностей ее всевозможных проявлений. Вопросам
культуры — скифской, аланской, осетинской, русской, грузинской, армянской
и т. д. — ученый исследователь всегда уделял пристальное внимание. Нет
преувеличения в том, что изучение культуры было «коронной темой»
профессора. Разработке данной проблемы Анзор Кансаович посвятил более
100 научных и научно-популярных трудов, включая кандидатскую и
докторскую диссертации и объемные монографии. В этой связи необходимо
подчеркнуть, что научной разработкой вопросов культуры и культурного
развития в Российской Федерации, в других развитых странах заняты
большие научные силы. Труды ученых, в том числе и профессора А. К. Хачи-
рова, в этом плане востребованы обществом и являются прочным
основанием развития столь интересной науки, как культурология. При этом
обращаю внимание на то, что, несмотря на огромное количество исследований,
посвященных различным аспектам культуры (в самом широком ее
смысле), многочисленные попытки выделить категориальный ряд культурного
развития до сих пор остается нерешенной проблемой. Научные
разработки по теории культуры, как правило, освещают отдельные стороны,
аспекты, закономерности, и поэтому они носят узкий характер. Разумеется,
это серьезный недостаток научных исследований по культуре, о чем
неоднократно писал и говорил А. К. Хачиров, активно пытавшийся
дополнить, уточнить, усовершенствовать такие фундаментальные понятия, как
«культура» («национальная культура»), «традиция», «обычай»,
«достижения культуры», «взаимообогащение культур разных народов», «народ»,
«народность», «нация», «межнациональное согласие» и т. д. По этим и
другим вопросам, соприкасающимся в той или иной степени с
«культурой» в широком смысле слова, А. К. Хачиров выступал с обстоятельными
докладами на различных научных конференциях, включая
международные, на страницах газет и журналов, внося свою лепту в уточнение этих
сложных понятий. Обращаю особое внимание на то, что до сих пор
продолжаются острые научные дискуссии вокруг того, что понимать под
«культурой», «традицией», «обычаем», «нацией» и т. д. Неосведомленный в
этих научных тонкостях человек может подумать, что в перечисленных
понятиях ничего особенного и сложного нет, что они все более чем
известны, а ученые по этим вопросам дискутируют от привычки «всегда
дискутировать». Однако споры эти вполне закономерны. В любой научной
деятельности споры ученых свидетельствуют о проблемах в
фундаментальных понятиях. Сам А. К. Хачиров по этому поводу в настоящей
монографии пишет: «Многие пытаются определить культуру исходя из особенностей
всевозможных проявлений культуры. Этим и объясняется такое
нескончаемое многообразие точек зрения на „культуру" — уже насчитывается 200—
300 определений, хотя определений должно быть даже больше при таком
подходе к пониманию „культуры", когда суть ее как всеобщего понятия
выводится из различных ее проявлений в каждой конкретной области
культуры и культурной деятельности (а им нет конца в многообразной
общественной жизни)» (с. 22).
По мнению А. К. Хачирова, основным недостатком в этом вопросе
является недостаточная разработанность понятия «культура». Он считал,
6

что именно этот недостаток определяет многие другие проблемы,
уязвимые места в разработке общей теории культуры. Как раньше, так и сейчас
к «культуре» многие подходят с разных позиций. Одни — с позиций
антропологии, когда культура определяется как совокупность всего созданного
руками человека, в отличие от созданного природой. Другие
—социологически, когда культура рассматривается как составная часть общественной
жизни, результат деятельности человека, его духовная ценность. Третьи —
философски, когда культура ими воспринимается не как синоним
общества, не как составная часть общественного развития, а как
абстрагированное, выделяемое из процесса аналитически.
Обращаю внимание на то, что каждая из этих позиций имеет как своих
сторонников, так и оппонентов. При этом и те, и другие приводят немало
аргументов, в том числе и весомых, в поддержку собственной позиции.
Анализируя понятие «культура», А. К. Хачиров в настоящей монографии,
на мой взгляд, приходит к логически верному и оригинальному
умозаключению, которое сводится к следующему: «Ни один социальный объект,
процесс, какой-то отдельный вид деятельности сам по себе заполнить
понятие „культура" не может, ибо культура есть фундаментальная
категория, выделяющая всего-навсего один признак человеческого состояния и
деятельности — социально-гуманную деятельность во имя общественного
прогресса и личного совершенства.
Латинские авторы уже эмпирически выводили эту всеобщность
„культуры" и в перечне множества родов деятельности пытались очертить ее
систему». А далее автор приходит, по моему убеждению, к еще более
уникальному выводу, к которому исследователи будут неоднократно
обращаться. «Но от указанного латинского перечисления сфер культуры мысль
может пойти и по пути идентификации „культуры" с понятием
„общество», как это было принято и можно встретить сейчас в оппозиции «сиНи-
га — пахита", — пишет А. К. Хачиров, — которая дает лишь самое общее
указание на социальность культуры. Только принцип отвлечения
„культуры" от всего социального с его составляющими дает ключ к пониманию
природы „культуры".
В конечном счете „культура" и получается высшей степенью „возде-
ланности", „обработанности", облагороженности, разумности
человеческого в человеке и в целом в обществе, на данном этапе их развития или
состояния. В таком толковании мы определяем сущность „культуры", ее
общую природу» (с. 21). Этот вывод талантливого ученого, на мой взгляд,
можно отнести к фундаментальным, и ему суждено стать значительной
вехой в гуманитарных науках, которые непосредственно изучают феномен
культуры.
В богатом творческом наследии Анзора Кансаовича Хачирова имеется
немало ярких страниц, оригинальных мыслей, выводов, концепций. Есть в
этом наследии немало и дискуссионного, недостаточно исследованного и
потому спорного. Об этом будет сказано подробнее ниже. Здесь же
необходимо сосредоточить внимание на очевидном вкладе профессора в
изучение культуры, теоретических аспектов таких категорий, как «культурный
процесс», «культурное развитие», «освоение культуры»,
«взаимообогащение культур», «взаимосвязь культур», «культурное наследие» и т. д.
7

В монографии «Социалистическая культура и наследие» (Орджоникидзе,
1976), докторской диссертации «Социально-философские аспекты
современного развития культуры», защищенной в Московском государственном
педагогическом институте им. В. И. Ленина в 1981 году, в десятках
опубликованных статей А. К. Хачиров с научных позиций талантливо выявляет
специфику «культуры» как общесоциологической категории в системе
социальных явлений. В созданной оригинальной научной концепции ученый-
философ представил «культуру» как единую духовно-материальную
структуру. Именно с этой основополагающей позиции и в данной монографии
освещается культурное развитие, вопросы освоения культурного
наследия. Он предпринял удачную попытку преодолеть образовавшуюся
однобокость в рассмотрении культуры, когда ученые, как правило,
исследовали, а кое-где продолжают и до сих пор исследовать только ее духовный
аспект.
Несомненной заслугой А. К. Хачирова как ученого-исследователя
является разработка, как минимум, нескольких малоисследованных проблем.
Одна из них, на мой взгляд, состоит в аргументированном обосновании
социальной деятельности человека, огромной
материально-производственной сферы как культурного явления и культурного процесса. Этот аспект,
как правило, в силу различных причин оказывался за пределами
теоретического исследования. Анзор Кансаович на протяжении нескольких
десятков лет решал одну из главных своих научных задач — создание научно
обоснованной модели «культурного развития» как объективного процесса,
выявление в рамках последнего особенностей и специфики культурного
прогресса, а в определенные периоды в силу многих причин — и упадка.
Внимательные читатели последней монографии А. К. Хачирова, а тем
более специалисты, непременно обратят внимание и на то, что
исследователь, кроме главной задачи, решает и другие важные научные проблемы
(более «мелкие» задачи), например, определяет стороны преемственности
традиции и сложный, неоднозначный процесс освоения традиции,
раскрывая их взаимодействие в культурном развитии. Заслуживает большого
внимания анализ ученого системы основных принципов освоения культурного
наследия на примере древних скифов, средневековых алан и современных
осетин. При этом необходимо подчеркнуть, что не все скифо-алано-осе-
тинские сюжеты будут восприняты научным сообществом одинаково
положительно. Нужно помнить, что в скифо-алано-осетинских сюжетах не
все так однозначно, как это представляется некоторым ученым и
любителям истории. Выводы даже самых крупных и признанных ученых здесь не
всегда согласуются друг с другом. В этом заключается особая сложность
изучения истории скифов, алан и осетин. Взаимосвязь между ними,
несмотря на явную очевидность с научной точки зрения, в определенных
кругах подвергается конъюнктурному сомнению. Против таких сомнений
выступали и выступают многие признанные ученые. Среди них достойное
место занимает профессор А. К. Хачиров, который открыто на
протяжении десятков лет полемизировал со своими оппонентами, отстаивая
собственную точку зрения и доказывая непосредственную взаимосвязь между
скифами, аланами и осетинами. Замечу, что в монографии Анзора Кансао-
вича, кроме дискуссионного, есть немало оригинального, в высшей степе-
8

ни интересного и поучительного. Сказанное более всего касается фило-
софско-культурологических рассуждений о культуре в целом. Без особой
натяжки можно утверждать о глубоком уровне научного анализа,
предпринятого ученым-исследователем в данной монографии. Он пишет: «Слово
„культура" впервые произнесено в Древнем Риме философом и оратором
Марком Туллием Цицероном в „Тускуланских диспутах" (45 г. до
н. э.) Его выражение „СиНига ашпи ои1:ет рЬНозорЫа ез! / Но культура
ума есть философия" послужило началом латинской традиции. Оно
представляет „культуру" как достаточно широкое и емкое понятие,
означающее: возделывание, обрабатывание, уход, разведение, земледелие,
сельское хозяйство, воспитание, образование, поклонение, почитание. СиШдз,
помимо сказанного, означает красоту, изящество, культ; сиНог опз —
возделыватель; с. а§п — землепашец; с.уШз — виноградарь; с.рек±опз —
скотовод; с. саеН — небожитель, воспитатель, наставник, кЫошт сиНигез —
идолопоклонники.
Мы видим, насколько широк охват „культурой" круга социальных
явлений. Парадокс заключается в том, что латинское слово сиНига уже с
самого своего появления пытается вобрать в себя как можно больше сфер
человеческой жизни и деятельности; оно охватывает самые различные
явления и процессы и одинаково беспристрастно выделяет (отвлекает)
культурный признак социальных предметов, явлений, процессов, из какой бы
общественной сферы эти последние ни были» (с. 20). При этом ученый
подчеркивает, что проявления культуры весьма многообразны. Они
закрепляются и становятся предметом культурного общения благодаря языку
— феномену знаков, символов, средств деятельности, которые помогают
человеку становиться совершеннее и таким образом двигаться к вершинам
науки, разума, цивилизации, прогресса. Обращаю внимание на то, что
отдельные тезисы и выводы в исследовании А. К. Хачирова, на мой взгляд,
обоснованно претендуют не только на оригинальность, но и на вершину
философской и культурологической мысли. Так, например, он
подчеркивает: «...знания и умения становятся культурой только при условии их
гуманистической направленности, служения человеку, обществу. Когда
же эти два начала используются против человека и общества, мы имеем
дело с „антикультурой", примеров которой накоплено в истории
культуры огромное множество в виде человеконенавистнических идей, ложных
построений, орудий смерти. Стало быть, „культура" выступает как
особое качественное определение человеческой деятельности, как
понятие (категория), указывающее на ее человеческое (гуманное)
совершенство, на общезначимый социальный смысл. Она, культура, всегда
является установкой, определяющей человеческую деятельность с
точки зрения ее гуманистической сути и содержания, потому и означает
она степень самовыражения человека (коллектива, класса, нации,
общества в целом) через знание и практический опыт (умение) в
соответствующих моделях социального, гуманистически значимого
действия. Таковыми могут являться творческие акты,
образовательно-воспитательные средства, процесс и результаты производства,
политические, художественно-исполнительские решения, а шире — все социальное,
рассматриваемое в таком ракурсе» (с. 21).
9

Анализ многих работ А. К. Хачирова, посвященных различным
проблемам и аспектам культуры, и в первую очередь настоящей монографии,
позволяет утверждать, что он определял культуру следующим образом.
Культура, в его понимании, есть универсальное средство
усовершенствования человечества, высший этап самоорганизации людей (отдельных
наций, в целом интернационального сообщества различных наций),
объединенных стремлением к высоким нравственным идеалам, среди которых
достойное место занимает взаимопонимание различных народов,
взаимообогащение разных культур, религий, традиций и т. д. Я ничуть не сомневаюсь
в том, что и через 200—300 лет будет в высшей степени актуальным
следующий тезис профессора-философа: «Суть культуры — неизменное
обнаружение действующего начала в человеческой деятельности во имя
человечности и общественной пользы. И в каждом моменте бытия и
деятельности культура означает венец, высшую ступень совершенства, то,
до чего доросли субъекты и социум в разных аспектах в своем развитии,
прогрессе и насколько выразили свои социально значимые
гуманистические возможности. Культура — это человеческий (человечный) облик во
всем» (с. 22).
В последней монографии Анзора Кансаовича, на мой взгляд,
предпринята весьма удачная попытка анализа общей системы «культурного
развития» со всеми основными компонентами. Заслуживает серьезного
внимания уточнение и научное обоснование А. К. Хачировым понятия
«культурное наследие» и его «освоение» последующими поколениями. В этой
сложной системе ученый весьма глубоко и на высоком профессиональном уровне
анализирует такие категории, как «культура» и «культурное развитие».
При этом он убедительно обосновал, что последняя заключает два начала:
культурный прогресс и культурный регресс. Внимательный и вдумчивый
читатель непременно обратит внимание на то, что культурное развитие,
как прогрессивный процесс, определяет преемственность в культурном
развитии, которая, по справедливому мнению А. К. Хачирова, опирается на:
1) культурное наследие (в первую очередь феномен традиции); 2)
освоение наследия. Сам ученый-исследователь неоднократно подчеркивал, что
освоение культурного наследия предков протекает на двух уровнях: до-
критическом и критическом. На базе освоенного прогрессивного
культурного наследия формируется новая культура. Данный тезис в монографии
всесторонне анализируется, обосновывается и конкретизируется.
К оригинальным выводам А. К. Хачирова, о которых говорилось выше,
можно, на мой взгляд, отнести и следующий: «Культура на всех этапах
своего проявления есть выведение человека. Как скульптор убирает,
счищает с камня все лишнее, оставляя изящные формы изваяния, так
культура снижает грубое естество с человеческого существа — тела и души,
двигает его ко все более высоким ступеням человеческого совершенства,
полноты человечности» (с. 28). Таким образом, по мнению
ученого-философа, человек прошел в своем становлении и развитии достаточно
тяжелый и длинный путь, чтобы вырваться из животного состояния и стать
мыслящим индивидом. Процесс этот, по мнению А. К. Хачирова, очень
сложный, долгий и мучительный. Заслуживает внимания и следующий его
вывод: «Формирование культуры — всегда „тяжкий процесс" рождения
10

человека и в то же время апофеоз, торжество и возвеличение его
благоразумия над обстоятельствами, в какой бы она форме ни функционировала
из своего бесконечного множества проявлений.
Несмотря на множество коллизий разного рода и в разные времена,
культура по вертикали представляет единое целое — результат
деятельности людей на земле, людей в общем-то одинаково рождающихся,
проходящих одни и те же циклы роста и развития с однотипными потребностями и
средствами их удовлетворения. Мысли, чувства, переживания людей везде
и всюду являются людскими, и все это создает культурное целое
человечества. Но это единство полихромно, многоцветно и разноуровнево — ибо
на этот процесс всегда влияют разные обстоятельства и устойчивые
причины: и природные, и расовые, и этнические, и исторические; потому
устойчиво-непрерывный культурный процесс всегда прерывен, дискретен
и существует в конкретных культурах, конкретных ареалах, этнических
образованиях.
Вместе с этим образуются и ступени движения культуры,
позволяющие говорить о том, что культура не только едина и дискретна (полихром-
на), но составляет определенные типы, которые свидетельствуют об
уровне, смысле и содержании ее на протяжении больших отрезков времени и
значительных сообществ людей» (с. 29). Данное умозаключение без
преувеличения можно отнести к вершине философской мысли. Будущие
исследователи проблем культуры, я уверен, будут с восхищением и
благоговением цитировать эти и другие оригинальные выводы профессора
А. К. Хачирова.
Особого внимания заслуживает анализ типов культуры. Ученый
предлагает (с. 29) «деление культуры» на пять типов: архаический, античный,
религиозный, индустриальный и тип культуры, который придет после так
называемых нового и новейшего времени, когда наступит царство
культуры и человечности. При этом ученый резонно добавляет: «...если
современное человечество к этому времени не погубит себя и не прекратит свое
существование» (с. 29). Такое предостережение сегодня весьма актуально
звучит, так как на Земле накопилось слишком много видов оружия
огромной разрушительной силы. На этом фоне кажется безумием дьявольское
желание многих иметь еще более мощные виды оружия массового
уничтожения людей.
Весьма интересными представляются рассуждения ученого и о видах
культуры. Заслуживают быть отмеченными логика и выводы А. К.
Хачирова относительно производственной (трудовой), орудийной,
технологической культуры. Однако наиболее оригинальные его мысли, на мой взгляд,
можно найти в интерпретации нравственный культуры. До тех пор пока
хоть один человек на Земле будет стремиться к высокой нравственности,
будет в высшей степени актуальным вывод профессора А. К. Хачирова о
нравственной культуре, которая, по его убеждению, представляет собой
«состояние высокой ответственности» (с. 33). Он пишет: «Еще
первобытность, простейшие нравственные начала, выработали норму считаться с
общественным интересом — великим нравственным принципом, который
лелеют лучшие сыны человечества и который не потерял своей
актуальности и сегодня. Он служит могучей основой человекообразующего начала в
11

чувстве ответственности, осознания необходимости твоей созидательной
деятельности людям, обществу и последовательного стремления
осуществить, довести до конца дело социально направленного действия.
Именно в социальности, в социальном предназначении
самоутверждается человек, и если это получается у него, то это и есть высшее
проявление нравственной культуры; не в хватательном движении, не в
одностороннем стремлении иметь, а в гармоническом единстве обладания в интересах
развития личности и достойного ее существования и отдавании
личностью себя служению людям, высоким общественным идеалам. Именно в
таком единстве, гармонии личного и общественного состоит смысл
высокой нравственности, нравственной культуры» (с. 33). Даже при большом
желании к этим словам трудно что-либо добавить. Вывод А. К. Хачирова
напоминает классические слова Аристотеля: «Кто двигается вперед в
науках, но отстает в нравственности, тот более идет назад, чем вперед».
Анзор Кансаович понимал нравственность как Полярную звезду науки,
которой он верой и правдой служил более 50 лет.
Анализируя типы культур, ученый-философ достаточно интересно и
оригинально рассуждает о правовой культуре, которая зародилась на заре
человечества, хотя только примерно 6 тысячелетий она связана с
государством. Здесь Анзор Кансаович свою обязанность, судя по тексту
монографии, видел не в том, чтобы доказывать во всем непогрешимость своего
мнения. Вместе с другими учеными-исследователями он был готов
отказаться от всякого воззрения, представляющегося недоказанным, от
любого околонаучного «штампа», вводящего читателей в заблуждение.
Сказанное, на мой взгляд, является характерной чертой состоявшихся ученых,
авторитетных и признанных исследователей.
В монографии А. К. Хачирова специалисты и широкий круг читателей
найдут в высшей степени интересные рассуждения на тему о мифе в
культуре, о религии в культуре, о философии в культуре, о политической
культуре, о физической культуре, о культуре межнационального общения
и т. д. Все это анализируется на высоком профессиональном уровне и, что
не менее важно, доходчиво, грамотным русским языком без особого
«философствования». В доказательство каждой своей версии автор приводит
весьма убедительные примеры из жизни осетин и других народов, из
современной политической и культурной реальности. Все аспекты культуры
рассматриваются в монографии А. К. Хачирова через призму развития и
совершенствования каждого отдельно взятого народа, в целом истории
человечества. Таким образом, ученый-исследователь, на мой взгляд, сумел
создать своеобразную «картинную галерею», где история народов, в том
числе осетин, представлена как история идей. Одна из главных заслуг
Анзора Кансаовича состоит в том, что он убедительно обосновал и научно
доказал закон преемственности в развитии народов, прежде всего на
примере истории осетин. Современную историю осетинского народа он
показал как росток прошлого. Анализ монографии А. К. Хачирова убеждает в
том, что прошлое наших народов крепко сидит в нас, оно — наше
сознание, мировоззрение, очень часто — наши поступки, как благородные, так и
аморальные, безнравственные и т. д. Без прошлой истории трудно себе
представить современную. По мысли Анзора Кансаовича, сегодняшнее по-
12

коление людей представляет собой концентрат прошлого.
Ученый-философ «аккуратно» подводит вдумчивого читателя к выводу о том, что
древнюю и средневековую историю необходимо скрупулезно и всесторонне
изучать, можно даже восхищаться ею, но следовать нужно современности,
нынешним реалиям — в культуре, политике, экономике, традициях и т. д.
Еще один оригинальный вывод из монографии А. К. Хачирова, по
моему убеждению, сводится к следующему: все действительно
цивилизованное в современной жизни приобретено неимоверными и долгими усилиями
многих предшествовавших нам поколений людей, готовивших надежную
базу для нынешнего прогресса. При этом ученый, как мудрый и
доброжелательный наставник, напоминает нам и о том, что будущее наших
потомков должно готовиться по этому же «сценарию».
Замечу также, что поиски фактов и сюжетов прошлой истории не
только осетинского, но и других народов нужны А. К. Хачирову не просто для
научных дискуссий, не как новый, пусть даже оригинальный материал для
очередной монографии или статьи. Прошлое в самом широком смысле
этого слова, по мнению ученого-исследователя, должно служить нам,
предназначено быть надежным основанием современного прогресса. В
противном случае поиски прошлого не имеют особого смысла, теряя свою
привлекательность и злободневность. Более того, Анзор Кансаович
призывает ученых, политиков, религиозных и общественных деятелей совместными
усилиями «завладеть прошлым», чтобы оно надежно служило настоящему
и будущему.
Выше уже отмечалось, что в монографии ученого-исследователя
имеется немало интересного, поучительного, оригинального. И это не
преувеличение. Так, например, его рассуждения и выводы о политической
культуре, на мой взгляд, могли бы дополнить и даже украсить учебники по
политологии. Один из многих его тезисов сводится к следующему:
«Современные государства поощряют развитие индустрии, дорог и
транспортных средств, школьных и научно-исследовательских учреждений. Все
государства во все времена занимались совершенствованием права и
правоохранительных систем. Во всем этом и многом другом немало культурных
аспектов. Этот ход мыслей выводит нас к проблеме культуры в политике,
или, иначе говоря, к политической культуре. Политика — это действия
государства и других субъектов вокруг него, регулирование
государственных дел в системе социальных, национальных и международных
отношений. Культура в политике — это исключительно важная проблема, от
решения которой очень часто зависят судьбы народов, а иногда даже целых
континентов. Культура в политике означает видение и осуществление
требований общественно-государственного интереса с применением самых
современных знаний и навыков, присущих этому виду деятельности. Но
эта деятельность в социальной практике отягощается столь
разнообразными интересами отдельных личностей, элитных групп (номенклатур),
родовых (клановых), финансовых, криминальных сообществ, что даже в
идеале не решает свои задачи полностью» (с. 44). В монографии приводятся
конкретные примеры разрушительной деятельности «отдельных людей»,
начиная с Александра Македонского, уничтожившего уникальный
экземпляр «Авесты» на 12 тысячах пергаментах из воловьих шкур, а также пре-
13

давшего огню столицу Персии — Персеполь в 330 году до н. э., и
заканчивая президентами США Клинтоном и Бушем-младшим, которые, нарушая
международное право, на наших глазах начали агрессивные войны против
суверенных Югославии и Ирака и разгромили их, уничтожив десятки
тысяч человеческих жизней, а также уникальные памятники древней и
средневековой культуры.
В заключение я хотел бы напомнить читателям, что не существует
таких научных исследований, рассматривающих древний или
средневековый периоды, где бы все доводы, построения, выводы автора были
истиной в последней инстанции. Таких исследований я не знаю. Профессор
А. К. Хачиров оставил нам оригинальное исследование, где имеются
содержательные научно обоснованные выводы. Есть здесь, однако, и
спорные моменты, наполненные новыми версиями толкования исторических
фактов. Не стану излагать суть его построений по всем главам и разделам
монографии. Не в том вижу свою задачу как автор предисловия к книге.
Замечу лишь, что монография должна быть издана, так как в ней много
ценного, нового, интересного и оригинального, и она не останется
незамеченной. Даже явно дискуссионные моменты в исследовании А. К. Хачиро-
ва заслуживают публикации и объективного, спокойного научного
обсуждения, в котором свое веское слово могли бы сказать все
заинтересованные ученые.
Близкое знакомство с Анзором Кансаовичем позволяет мне
утверждать, что он был Человеком науки, и его любовь к науке была достойной
уважения, ибо она была искренней. Цель научного мышления А. К. Хачи-
рова состояла, на мой взгляд, в том, чтобы видеть общее в частном и
вечное в преходящем. Внимательный читатель данной книги подтвердит
мои слова. А закончить свое скромное предисловие хочу словами
Л. Н. Толстого: «Признание можно распознать и доказать только
жертвой, которую приносит ученый или художник своему покою и
благосостоянию, чтобы отдаться своему призванию». Это высказывание в полной
мере можно отнести к А. К. Хачирову, жизнь которого была образцом
служения своему призванию.
В. Д. Дзидзоев, доктор исторических наук,
профессор, заслуженный деятель науки
Республики Северная Осетия—Алания и
Республики Южная Осетия

Посвя щается
НАУРУЗУ ХАЧИРОВУ
ОТ АВТОРА
Предлагаемая вниманию
читателей работа посвящена состоянию
и процессу развития современной
культуры одного из небольших
народов уникальной
многонациональной России — алан-ассов
(осетин). На примере осетин показан
процесс, который во многих
отношениях типичен для всех народов
страны не только в плане
культурного развития, но и влияния
на это современных цивилизаци-
онных тенденций. Культура и
цивилизация — параллель весьма
закономерная, особенно на стыке
бурных времен второго и третьего
тысячелетий, и мы попытаемся это
исследовать на культуре осетин в
ситуации оправданных и
неоправданных цивилизационных взрывов
нашего времени.
Авторская концепция этой
актуальной проблемы изложена в
трех книгах. В первой книге и
частично во второй содержится
краткий исторический экскурс и
обзор отдельных периодов очень
разнообразной и сложной
истории культуры скифского мира.
Следует отметить, что если в
указанных книгах мы ставили
задачу в какой-то мере представить
культуру этого мира как
конкретное историческое целое в его
множестве проявлений, то теперь речь
пойдет только об одном
измерении культурного состояния этого
мира — о том, насколько в этом
своеобразном состоянии культуры
выражены общечеловеческие
культурные возможности и что в нем
есть такого, что может привлекать
к себе внимание человечества и
сегодня. Немаловажна в наши дни
проблема сохранения и развития
этой культуры самими потомками
скифов. В этой связи возникает
вопрос: продолжается ли
скифская цивилизация в каких-либо
параметрах в современной
осетинской культуре и в других
культурах, имеющих отношение к
скифскому миру?
Скифо-сармато-аланский мир —
это огромное культурное поле,
которое имеет множество пластов.
Это поле, в значительной мере
хранимое наследием эпоса, и по
сей день являет собой сферу
неослабевающего интереса
исследователей, упорные изыскания
которых проливают свет на все
новые и новые проявления
уникального духа культуры.
15

Во-первых, это культурное
наследие — явление чрезвычайно
сложное. Представляя собой
результат творчества разных
поколений, имевших, что вполне
естественно, разный уровень
культурных возможностей, оно
выступает в конечном итоге и продолжает
существовать как определенная
культура и цивилизация.
Во-вторых, и это тоже
естественно, в культурном наследии,
по причине особенной его
природы, о которой было сказано выше,
неизменно присутствует,
неотъемлемой его составляющей
является разнохарактерный культурный
опыт, который не может не
сопровождать культурное движение
этноса и требует критического
отношения.
Чтобы разобраться во всем этом,
нужны теоретические разыскания, и
прежде всего — понимание самой
природы культуры и цивилизации.
Потому значительная часть
настоящего исследования посвящена фи-
лософско-культурологическому
объяснению этих емких социальных
категорий, которые возникли в
разное время и имеют невероятное
множество толкований.

Только Культура -
Светлая мысль, Умелые руки
и Добрая воля - спасет человечество!
I. РАЗМЫШЛЕНИЯ О КУЛЬТУРЕ
1. ПОНЯТИЕ «КУЛЬТУРА». Осмысление этого понятия началось
вместе с осознанием человечества самого себя активным, мыслящим началом
и определением своего места в мире. В те самые времена, когда человек
начал различать, что такое «хорошо» и «плохо», что такое «правильно» и
«неправильно». Уже в мифе предстает «культурный герой», уже миф
позволяет оценивать культурологические искания древних. «Нарты» —
древнейший эпос, который позволяет понять выдвинутую установку.
Многоплановый культурный смысл кроется в золотых плуге, ярме,
секире и чаше, упавших на землю Скифии. И не только потому, что эти
вещи были из золота, то есть особо ценные. Самое ценное — это то, что
они символизировали начало человеческой культурной деятельности в мифе,
свидетельствовали о развитии скифской цивилизации в главных трех
направлениях: в земледелии, военном деле и в умственном,
нравственно-религиозном аспекте.
Эпос о Нартах отображает неисчислимое множество культурных
явлений. Сауасса — первочеловек, который довольно настойчиво попросил у
своего создателя, Бога, огонь, и этим положил начало жизни и
деятельности человека в рамках культуры.
В сказании «Как одарили небожители Сослана»1 в доме Сафа —
покровителя домашнего очага — пируют небожители. Прислуживает им нарт
Сослан. Захмелев от ронга — нартовского напитка, — расчувствовались
великие и решили наградить прислуживающего им младшего.
Похвалив Сослана и его род, покровитель мужчин Уасгерги сказал:
«Дарю нарту Сослану булатный меч свой, который изготовлен Курдалаго-
ном и подарен мне когда-то на таком же торжестве». Даже скупой
покровитель зверей Афсати проявил щедрость.
— Хорошо, — сказал он, — я одарю людей своим скотом, но не совсем
даром: пусть охотник на охоту берет с собой три пирога и на перевале
воздает моему имени должное.
Уацилла — покровитель хлебных злаков — произнес тост в честь
младшего. Сослан обратился к нему:
— Я слышал, что у тебя, о святой Уацилла, в кармане есть зерна, не
пожалей их людям на земле — великую благодарность вознесут они тебе.
— Хорошо, — сказал Уацилла, — я дам зерна злаков нартам. Весной,
когда земля согреется, сейте их на южных склонах, и вы будете иметь
столько хлеба, сколько вам потребуется для пропитания на год.
2 Заказ № 1203
17

Курдалагон — небесный кузнец — подарил нартам лемех, чтобы
пахать землю. Пообещал дары и Фалвара — слова-обереги от волков, чтобы
они не задирали скот нартов; Галагон (Ветер) пообещал мягкий ветер,
который будет очищать хлеб от плевел во время веяния зерен на току, а
Донбеттыр будет крутить потоками воды мельничные жернова, чтобы
молоть муку.
Эпос мудрости и жизнеутверждения еще видит космос единым Домом,
обитатели которого не знают вражды и по-доброму интересуются делами
друг друга. В этом Доме только два предела, две непереходимые грани:
это божественная ипостась — высший запретный барьер — и запрет
покидать умершим Царство мертвых, присоединяться к живым и жить с ними
снова. В этих запретах миф стоит как культурный феномен,
регулирующий правила в мире живых. Во всех остальных случаях — полная свобода
передвижения: нарты поднимаются даже в дом Солнца, во двор к Богу;
они опускаются в подземные царства: в Царство вод, Царство далимонов
(чертей) и даже в Царство мертвых. При этом сообщение с космосом и
подземным царством происходит через крутящуюся лестницу —
великолепное изобретение изыскательской мысли и технического умения нартов.
Эта идея также имеет культурологическое значение.
Нартиада также хранит мощный импульс воспитания и обучения: Нар-
тамонга, Уацамонга. «Амонга» (показывать, учить, наставлять) —
стержень нартовской педагогики и идеологии. Это — целая система не только
идей, но и средств подготовки человека, подрастающих поколений к
активной социально значимой жизни. Она же включает в себя еще одно
понятие индоевропейской философии — карму (скифско-осетинская
карпа). Это — система ответственности, воздаяния, возмещения за
содеянное, признающая только праведность действий и поступков. Так, не
миновал кары любимец Бога Батраз и за неправедные действия умерщвлен; за
брачные вольности не прощены в духе карны (т. е. бездетны) и высшие
нартовские авторитеты Оразмаг и Сатана; получил по заслугам нарт Ха-
мыц. Это и многое другое говорит о том, что культурный стержень этого
общества имеет значительный педагогический смысл.
Мы можем увидеть в Нартовском эпосе множество достижений
прозревающего человечества во всех сферах его жизни и деятельности: в
отношениях человека с человеком, а также иными обитателями мироздания,
окружающими его, множество поучительных моментов можем наблюдать в
воспитании, искусстве, спорте, в хозяйственных делах и пр.
Поэтому Нартовский эпос — это первая философская школа, учившая
тому, как жить, как сохранять человеческое достоинство, меру в
человеческом общении и потреблении ценностей, а иначе говоря, он, эпос, на
уровне мифа аккумулировал зачатки культурологии.
С философским обобщением, хотя и очень несложного уровня, мы
сталкиваемся в ранних письменных источниках. Это уже другой уровень
понимания культуры. В «Ригведе», первом памятнике индийской письменности
(I в. до н. э.), которая содержит довольно зрелую установку «культуры»,
работа мысли идет уже на другом уровне мировоззрения, на уровне
религии, т. е. на порядок выше; тогда же появляются и первые примитивные
18

философские школы. «Митру* призываю я, обладающего чистой силой
действия»2, — говорится в «Ригведе», и это — не что иное, как
характеристика культурного практического действия. Или: «Чистая Сарасвати**...
мыслью добывающая богатство!»3. «Мысль, добывающая богатство» и
«чистая сила действия» — не они ли творят человека и его культуру? При
этом и «богатство», и «действие» понимаются в самом гуманном,
положительном смысле. «Авеста» (первая половина I тыс. до н. э.) есть подлинно
человеческий источник культуры, всюду воспевающий жизнь и
человечность. «Благая Мысль — творение Мое»,— устами Ахурамазды —
верховного божества в зороастризме — произносит пророк Заратустра,
создатель первой монотеистической религии в скифском мире. «Благая мысль»,
«истина — лучшее благо», «добрая воля», «лучший мир», «священное
изречение», «верно сказанное слово», «праведное слово», «тысяча
умений» — вот словарь «Авесты». Заратустра говорит: «Молитву и хвалу,
мощь и силу прошу Аши*** благой, Учению благому, Деланию благому,
Достижению благому, Хварно (Фарну. — А. X.) и Пользе,— Созданной
Маздой». «Истина — лучшее благо...»
Мы встречаем и более близкие и конкретные суждения пророка
зороастризма о культуре:
Тот, кто сеет хлеб, сеет праведность.
Праведный труд обращает в бегство
Силы зла, дэвов.
Заратустра воспевает человека, создающего блага. На его вопрос Аху-
рамазда отвечает: «Тому, кто не ленится возделывать (обрабатывать)
землю левой рукой и правой, правой рукой и левой, тому она воздаст великим
обилием... Ему так говорит Земля****: „О ты, человек, который
возделывает (обрабатывает) меня левой рукой и правой, правой рукой и левой!
Здесь я буду рожать вечно и без устали, производя всякого рода корм,
производя хлеб в изобилии"».
Тому же, о Спитама Заратустра, кто не возделывает (не обрабатывает)
землю левой рукой и правой, правой рукой и левой, Земля говорит так: «О
ты, который не возделывает (не обрабатывает) меня..., вечно ты будешь
стоять у чужих дверей, между теми, которые просят хлеба, вечно будешь
ждать, чтобы тебе вынесли отбросы те, у кого обилие богатства...»3.
Даже древние греки еще не произнесли слово «культура», но в их
сознании и мировоззрении существовало понятие «космос», означавшее
порядок, надлежащую меру, прекрасное устройство жизни, человеческой
деятельности. Здесь хоть еще не открыто, но достаточно зримо
просматриваются аспекты культурного состояния, с которыми мы уже встречались в
Нартовском эпосе, в других древнейших источниках.
* М и т р а — древнеиранский бог солнца.
** Сарасвати — главная для ведийских ариев река и ее богиня.
*** Аши (Арти) — богиня удачи в иранской мифологии.
**** Земля неработающего человеком не называет. Возделывать, обрабатывать землю —
вот человеческое (культурное) занятие и основа праведной жизни. В «Авесте» эта мысль
является основополагающей.
19

Влилась в века Эллада, как вино, —
В дворцовой фреске, в мраморном кумире,
В живом стихе, в обточенном сапфире,
Явя, что было, есть и суждено, —
замечательно сказал поэтическим слогом В. Брюсов, но у
древнегреческих философов есть еще более конкретные рассуждения. Так, Сократ
выводит понятие аретэ (добродетель) как абсолютное благо. Доброде-
яние, добродетель — главная ценность на все времена. Платон также
говорит об абсолютном благе, добре, движимом любовью. Средствами
достижения такого состояния он считает три начала: разум, ведущий в
состоянии добродетели к мудрости; волю — основу мужественности в
борьбе за абсолютное благо; благоразумие, ведущее к наилучшим,
благородным решениям. А все вместе эти начала, как указывал Платон, ведут
к такому общему принципу, как справедливость, что, по нашему мнению,
служит одной из опор самосовершенствования человека и общества.
В этом ряду стоит и понятие калокагатия — конкретное проявление
«космоса» — гармонии, лада, соразмерности, нормального человеческого
состояния. Калокагатия — прекрасное, доброе — греческий идеал
человека, сочетавшего в себе эстетическое (прекрасное), этическое (доброе)
начало в сочетании с физической красотой. Отсюда берет свое начало и
римское «Мепз запа т согроге запо / В здоровом теле здоровый дух».
Нам представляется, что в приведенных определениях присутствует «дух»
культуры.
Слово «культура» впервые произнесено в Древнем Риме философом и
оратором Марком Туллием Цицероном в «Тускуланских диспутах» (45 г.
до н. э.). Его выражение «СиНига ашпи ои!ет рЬПозорЫа ез! / Но
культура ума есть философия» послужило началом латинской традиции. Оно
представляет «культуру» как достаточно широкое и емкое понятие,
означающее: возделывание, обрабатывание, уход, разведение, земледелие,
сельское хозяйство, воспитание, образование, поклонение, почитание.
СиНиз, помимо сказанного, означает красоту, изящество, культ; сиНог
оп5 — возделыватель; с. а§п — землепашец; с. уйлз — виноградарь; с.
рес!оп5 — скотовод; с. саеН — небожитель, воспитатель, наставник,
1сЫогит сиНигез — идолопоклонники.
Мы видим, насколько широк охват «культурой» круга социальных
явлений. Парадокс заключается в том, что латинское слово сиНига уже с
самого своего появления пытается вобрать в себя как можно больше сфер
человеческой жизни и деятельности; оно охватывает самые различные
явления и процессы и одинаково беспристрастно выделяет (отвлекает)
культурный признак социальных предметов, явлений, процессов, из какой бы
общественной сферы эти последние ни были.
Господствующий ныне в литературе методологический принцип
определения «культуры» многие годы развивался другим путем: он
ограничивал «культуру» рамками социального объекта или действия (ценность,
творчество, свобода, культ и т. д.) и означал шаг назад от
первоначального представления, очень напоминая тот упрощенный подход при
определении субстанции на самых ранних этапах философствования, когда
20

наивно полагали, что вода, воздух и прочее может служить первоначалом
бытия мира.
Ни один социальный объект, процесс, какой-то отдельный вид
деятельности сам по себе заполнить понятие «культура» не может, ибо
культура есть фундаментальная категория, выделяющая всего-навсего один
признак человеческого состояния и деятельности — социально-гуманную
деятельность во имя общественного прогресса и личного совершенства.
Латинские авторы уже эмпирически выводили эту всеобщность
«культуры» и в перечне множества родов деятельности пытались очертить ее
систему.
Но от указанного латинского перечисления сфер культуры мысль
может пойти и по пути идентификации «культуры» с понятием «общество»,
как это было принято и можно встретить сейчас в оппозиции «сикига —
па!ига», которая дает лишь самое общее указание на социальность
культуры. Только принцип отвлечения «культуры» от всего социального с его
составляющими дает ключ к пониманию природы «культуры».
В конечном счете «культура» и получается высшей степенью «возде-
ланности», «обработанности», облагороженности, разумности
человеческого в человеке и в целом в обществе, на данном этапе их развития или
состояния.
В таком толковании мы определяем сущность «культуры», ее общую
природу.
Но эта суть «культуры» предметно выражается в соответствующем
содержании, а конкретнее — в системе знаний-умений. Два начала собственно
человеческой деятельности — познание и система
производственно-практических действий — служат истоками формирования культуры как таковой.
Распахивание первой борозды как процесс искусственного рыхления
почвы человеческой рукой, а еще раньше — приручение человеком диких
животных есть сочетание указанных начал — знания и умения — в
культуре человека, которое служит системообразующим основанием самой
культуры. С одной стороны, культура и есть формирование умений, навыков,
практических движений, начиная с примитивных уровней до виртуозных
технических решений человеческой руки. С другой — магистральным
является процесс формирования человеческого сознания, т. е. развитие и
накопление систем знания об окружающем человека мире и о самом себе.
Здесь существенно одно дополнение: знания и умения становятся
культурой только при условии их гуманистической направленности, служения
человеку, обществу. Когда же эти два начала используются против
человека и общества, мы имеем дело с «антикультурой», примеров которой
накоплено в истории культуры огромное множество в виде
человеконенавистнических идей, ложных построений, орудий смерти.
Стало быть, «культура» выступает как особое качественное
определение человеческой деятельности, как понятие (категория),
указывающее на ее человеческое (гуманное) совершенство, на общезначимый
социальный смысл. Она, культура, всегда является установкой,
определяющей человеческую деятельность с точки зрения ее гуманистической сути
и содержания, потому и означает она степень самовыражения человека
(коллектива, класса, нации, общества в целом) через знание и практи-
21

ческий опыт (умение) в соответствующих моделях социального,
гуманистически значимого действия. Таковыми могут являться творческие
акты, образовательно-воспитательные средства, процесс и результаты
производства, политические, художественно-исполнительские решения, а шире
— все социальное, рассматриваемое в таком ракурсе. Суть культуры —
неизменное обнаружение действующего начала в человеческой
деятельности во имя человечности и общественной пользы. И в каждом моменте
бытия и деятельности культура означает венец, высшую ступень
совершенства, то, до чего доросли субъекты и социум в разных аспектах в
своем развитии, прогрессе и насколько выразили свои социально
значимые гуманистические возможности. Культура — это человеческий
(человечный) облик во всем.
Выдающийся этнограф и историк культуры XIX в. Э. Б. Тайлор в
своей «Первобытной культуре» так определял культуру: «С идеальной
точки зрения на культуру можно смотреть как на общее
усовершенствование человеческого рода путем высшей организации определенного
человека и целого общества с целью одновременного содействия развитию
нравственности, силы и счастья человека». Общую суть и единое
основание культуры историк древности понимает правильно, говоря о том, что
это основание культуры надо видеть в «общем сходстве природы и
человека, во-первых, и, во-вторых, в общем сходстве обстоятельств жизни
человека»4.
Проявления культуры бесконечно многообразны, и все они
закрепляются, а затем становятся предметом культурного общения благодаря
языку культуры — системе знаков, символов, средств деятельности,
помогающих человеку, обществу становиться дееспособнее, совершеннее,
двигаться к «высокому». Это «высокое» мы позаимствовали у В. В. Ильина и
А. С. Ахиезера из их рассуждения о различии цивилизации и культуры:
«Элемент „технологичности" отличает цивилизацию от культуры, которая
в самом широком смысле, будучи механизмом порождения, закрепления,
передачи, умножения выражающих достоинство и призвание ценностей,
базируется на творчестве, познании, через напряжение продуктивных
возможностей объективирует субъективный порыв к высокому»5. Мы
добавим: социально оправданному умножению сил социума и его субъектов.
Средствами существования и движения социума служат: гуманное
использование орудий труда и сами достижения в орудийной и
производственной практике, человеческий язык, письменность, тексты мифов,
сказаний, литературных произведений; виды и учреждения искусства,
философские, нравственные принципы; политические и другие социальные
факторы культурной значимости.
Многие пытаются определить культуру исходя из особенностей
всевозможных проявлений культуры. Этим и объясняется такое
нескончаемое многообразие точек зрения на «культуру» — уже насчитывается 200—
300 определений, хотя определений должно быть даже больше при таком
подходе к пониманию «культуры», когда суть ее как всеобщего понятия
выводится из различных ее проявлений в каждой конкретной области
культуры и культурной деятельности (а им нет конца в многообразной
общественной жизни).
22

Мы же пытаемся понять «культуру» не как характеристику социума и
человека вообще, не как систему, противостоящую натуре — природе, но
как характеристику социальной (человеческой) деятельности с указанием
высшего («высокого») человеческого ее проявления.
Речь идет о «культуре» — результате сочетания действий работающей
руки и мыслящей головы, единства этих двух начал в человеке, в
человеческой деятельности: «необходимо опредмечивание человеческой
сущности — как в теоретическом, так и в практическом отношении...» (К. Маркс)6,
т. е. субъективного (ощущения, восприятия, представления, способности,
мышление), условно называемого нами одним словом «знание», и
объективно-практического (опыт, умения, навыки) — проявления
практического и называемого «умением».
Немецкий философ Г. Гегель очень точно отмечает идеальную сторону
культуры в термине «теоретическая культура», которая в его толковании
«не только многообразие представления и познаний», но и как
«подвижность и быстрота представления и перехода от одного представления к
другому, схватывание запутанных и всеобщих отношений»7.
Вместе с тем Гегель говорит о «практической культуре», определяемой
им как привычка, потребность в знании, в «ограничении своего делания»,
согласуясь частью с природой материала, частью же, и преимущественно,
с произволом других, и в приобретаемой благодаря этой дисциплине
привычке к объективной деятельности и общезначимым умениям7.
Для Гегеля культурный человек — это умелый работник. «Варвар, —
говорит он, — ленив и отличается от культурного человека тем, что он
тупо и безучастно глядит перед собой, ибо практическая культура и
состоит в привычке и потребности в занятии (курсив мой. — А. X.).
Неумелый всегда производит не то, что хочет произвести, потому что он
не господин над своим собственным деланием, между тем тот может быть
назван умелым, который производит предмет таким, каким он должен быть,
и который в своем субъективном делании не находит никакого
сопротивления цели»7.
Суть вопроса при всем этом заключается в том, что и «теоретическая
культура», или же сфера знания, и «практическая культура»,
«общезначимые умения», практические движения (жесты) — стороны единого
человека, целостности (нерасчлененности) его деятельности.
К. Маркс и Ф. Энгельс еще в «Немецкой идеологии» высказали мысль
о единстве материального и духовного начал, когда отмечали, что
производство идей, представления, сознания первоначально непосредственного
вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в
язык реальной жизни8. Эту же мысль потом Маркс еще определенней
высказал в словах: «Как в самой природе голова и руки принадлежат одному и
тому же организму, так и в процессе труда соединяются умственный и
физический труд»9. Однако эти очевидные признания почему-то не
берутся во внимание вот уже сколько времени, когда хотят определить природу
«культуры» как характеристику человеческой деятельности, которая
всегда субъективно-объективна. Потому и культура всегда есть единая
субъективно-объективная система; в ней, как категории, отражены
духовно-материальные стороны человека и его деятельность, результаты деятельности.
23

Рассуждения о том, что культура бывает то «материальной», то
«духовной», логически не выдержаны и имеют какой-то смысл в относительно-
символическом применении в конструкциях историков-археологов, не
более. «Культура, подобно индивиду, — считает Р. Бенедикт, — есть более
или менее согласованная система мысли и действия, а не вещный мир и
мир идей». И здесь нас привлекает идея о «субъектно-объектном
единстве», сама же согласованная идея единства мысли и действия может быть
и антикультурной природы.
Основой единства субъектно-объектной системы культуры служит
«человеческая предметная деятельность», в которой невозможно выделить
духовную или материальную сторону, где — знания, а где — умения, ибо
эти компоненты культуры могут функционировать только слитно в единой
структуре. Эта слитность духовно-материальных сторон человеческой
деятельности характерна даже для такой, казалось бы, откровенно духовной
области культуры, как искусство, являющееся результатом особой
духовно-материальной деятельности, но и здесь невозможно определить, где
духовное, а где материальное, ибо краски, камень, звуки и т. д. сами
являются средствами изображения духовного, идеального, и смысл
духовного передается через эти материальные средства.
Здесь напрашивается одно сравнение. Н. К. Рерих поднял над миром
знамя культуры — флаг с изображением трех спасительных для
человечества ценностей: искусство — красота, наука — разум и религия — вера.
Все это принято значительной частью мировой общественности, и мы
должны поддерживать указанные принципы.
Не стремясь противостоять этому подходу, мы хотим отметить три
ипостаси, более универсально отражающие суть и содержание культуры. Это —
система обустраивающих человеческую жизнь созидательных действий
руки (умения), приносящих достаток — баркад; знание — мудрость
(благоразумие), создающие основание человеческой деятельности;
нравственность (совесть, стыд, красота, человеческое искусство) —
религия человечества (вера в праведность), выражающие основания мирового
культурного состояния и человеческой экзистенции на всех этапах
человеческой истории. Они особенно актуальны в нашей современности, ибо
мы имеем не просто производство, научно-технический прогресс, а —
создание необузданным производством необузданного изобилия и
извращенное потребление. В такой обстановке культура разрушается, ибо она
всегда человечна и требует меру человеческого, «людскости», по Н. М.
Карамзину. Ничего не стоит научный прогресс и безмерная эксплуатация
человеческой мысли, когда в научно-техническом процессе приобретают
право на существование разрушительные начала, и человечество встает
перед выбором жизни и смерти. Не истине служит религия, когда под ее
флагом действуют дикие, неуправляемые инстинкты и божественность
начинают толковать кому как хочется. Благодатно не производство без
границ, а производство во имя людей и человечных потребностей, достаток
как обеспечение разумных потребностей, когда человеческая мысль
бьется над решением человеческих проблем на Земле и за ее пределами, и при
этом мудрость, благоразумие освещают путь науке и технологиям.
Нравственность должна являть миру добро, любовь, веру в справедливость,
24

разумное устройство мира, а искусство — красота этого мира и человека
в нем как воплощение гармонии физического и духовного во всем образе
его жизни: в чувствах, мыслях и деяниях.
В таком сочетании три ипостаси: преодоление унижающей человеческое
достоинство бедности и создание достатка всем людям на земле;
утверждение не просто разума, а благоразумия — мудрости; а также религия —
нравственность — красота составляют культуру как свет над жизнью на
Земле.
Откликаясь по возможности на точки зрения на «культуру» в рамках
настоящего исследования, надо сказать следующее:
1. Утверждают, что культура есть система ценностей. Однако такое
определение культуры, сводящее культуру к ценностям, страдает, по
крайней мере, двумя пороками. Первое — это возвращение к оппозиции
«сиНига — па1ига», уравнивающей «культуру» и «общество»: все не
природное есть культура, ибо вокруг нас нельзя найти ничего такого, что не
являлось бы ценностью, то есть не удовлетворяло бы какую-то
потребность. Даже смерть иногда предпочтительнее жизни и поэтому
становится ценностью.
2. В системе ценностей наряду с подлинно культурными ценностями,
умножающими жизнь и силы человека, социума в целом, много
античеловечного, враждебного людям и обществу, которое К. Марксом
объявлялось как «варварство в культуре»: расовая и межнациональная вражда,
пристрастие к наркотикам, алкоголю, к деньгам, оружие массового
уничтожения и пр. Поэтому надо различать позитив и негатив в мире ценностей
— как культуру, так и антикультуру.
В таком позитивном духе звучат слова Н. С. Трубецкого о культурной
ценности: «Жизнь и развитие всякой культуры состоят из непрерывного
возникновения новых культурных ценностей. Под культурной ценностью
мы разумеем всякое целесообразное создание человека, сделавшееся
общим достижением его соотечественников: это может быть и норма права, и
художественное произведение, и учреждение, и политехническое
приспособление, и научное и философское положение — поскольку все эти вещи
отвечают определенным физическим и духовным потребностям и для
удовлетворения этих потребностей приняты всеми или частью представителей
данного народа. Возникновение каждой новой культурной ценности
можно назвать общим именем — «открытия»10.
3. Культура, говорят, есть «способ деятельности». Не спасает и
добавление «особый» способ деятельности, ибо мы сразу оговариваемся, что
«культура» рождается и функционирует в обычной познавательной и
практической деятельности, а способов деятельности множество, которые нельзя
учесть, и в этом множестве есть деятельность, которая умножает
культуру, а есть действия (деятельность), которые уничтожают культуру.
К какому типу культурной деятельности относится сожжение
Александром Македонским столицы Персии Персеполя в 330 г. до н. э., или же
приказ его сжечь уникальный экземпляр «Авесты» на двенадцати тысячах
пергаментах из воловьих шкур? Скажете, деяния идеологически
заинтересованного завоевателя? Где здесь кроется эта самая «культура» и как
«способ», и как деятельность?
25

Конечно, можно рассуждать таким образом, что культура — это
особый опыт деятельности, в процессе которого формируются человеческие
(гуманные) начала, характеризующие уровень позитивной дееспособности
человека, других общественных субъектов в любые времена и в любых
обстоятельствах. Такое понимание «культуры» вполне уместно. Без таких
акцентов рассуждение о «культуре» как просто о способе деятельности
слишком отвлеченно, неопределенно и весьма уязвимо.
4. «Культура» выводится из «культа» Н. Бердяевым и некоторыми
современными культурологами как совокупность обрядов, обычаев,
религиозных установлений. Имеется устойчивая традиция, считающая
религию основанием культуры и даже цивилизации. Религия, культы, обычаи,
обряды связаны с культурой; они входят в систему культуры, когда они
играют человекообразующую роль, но сводить культуру к культу —
операция весьма и весьма упрощенная, ибо в лучшем случае система культа
может быть лишь одной из компонентов культурной ситуации, традиции.
5. Культура, говорят, есть творчество, творческая деятельность. Но
творчество, созидание нового не всегда означает культуру: человек создал
ткацкий станок, он же создал и газовую душегубку. Открытие века —
атомная энергия, но этот век ознаменовался и созданием атомного
оружия, созданием науки бактериологии и бактериологических средств
массового уничтожения и пр. Все это — творения, но творения, означающие в
одном случае культуру, возвеличение человека, проявления его
«сущностных сил», его благоразумия, и в другом — «антикультуру», враждебную
человечеству, хотя элемент творчества и здесь налицо.
При этом каждое творение со временем превращается в стандартное
явление, тысячи раз повторяемое почти в одном и том же качестве, а его
производство — в штамп. Изобретение молотка, колеса, компьютера,
космического корабля, атомной электростанции, книги, создание
поэтического произведения, театральной постановки, сценического действия,
застольных правил, правил поведения — все это когда-то считалось творческим
актом, но в них сегодня много штампа, повторения ранее известного; их
исполнение, кроме деталей, может быть, творчеством не назовешь, тем не
менее они всегда в культуре и без них культурный процесс нельзя
представить, если они применяются в интересах человека в общественно
значимых целях.
Культуру, повторимся, не надо смешивать ни с одним из ее отдельных
проявлений: она представляет собой обобщающую категорию, видящую
любое общество, любые составные последнего, а главное, тип человека —
личности, с точки зрения совершенства их социальной организации и
позитивной дееспособности, а проще — что они есть на самом деле, что они
знают и умеют делать во имя и на благо человека и общества в целом.
Культура как универсальная общественная система распадается на
множество типов культурной деятельности, определяемых и характером всей
человеческой (общественной) деятельности: мы говорим о «культуре
труда», «культуре потребления», «культуре межнациональных отношений»,
«экологической культуре», «культуре быта», «культуре общения»,
«культуре воспитания», «культуре обучения», «культуре чувств — эмоций»,
«культуре мышления», «мировоззренческой культуре», «методологичес-
26

кой культуре», «культуре творчества», «физической культуре»,
«культуре семейных отношений», «культуре поведения», «культуре
обслуживания — сервиса», «исполнительской культуре в искусстве», «культуре речи»,
«культуре питания» и пр.
В какой бы области мы ни характеризовали «культуру», она имеет как
материальные, так и духовные основания. Эти два начала объединяются в
могучий поток, их соединение, венец, формирует культуру, и главным
средоточием, проявлением этого единства выступает ее создатель и
носитель — человек, личность, в которой органически соединяется духовное и
материальное, знаток и мастер. Но в чистом виде, повторимся, ни
«материальная», ни «духовная» культуры не существуют.
Общечеловеческая культурная традиция блестяще подтверждает это
положение. Термин «культурный герой» указывает на созидательный
аспект культуры с времен зарождения человеческой деятельности и всегда,
даже на мифологическом уровне мышления, увязывается с делами
конкретных персонажей. Такие объяснения мы находим в Нартовском эпосе.
Мы уже говорили о сказании «Чем небожители одарили Сослана»1. Но
новшества, о которых идет речь в Нартах, свидетельствуют о рождении
земледелия, человеческого потребления, о накоплении соответствующих
знаний, навыков и умений в названных сферах, что говорит о рождении
самого человека — носителя этих знаний и умений, о возвышении его над
обстоятельствами, натурой, природой, стихией и переходе к совершенно
новой жизни. Стало быть, не будет ошибкой, если сказать однозначно:
возникновение культуры означало в то же время возникновение самого
человека.
И здесь наше рассуждение приходит в противоречие с библейскими
сказаниями о первочеловеках — Адаме и Еве. Адам, созданный Богом,
жил в Эдемском саду, ничего не знал, ни о чем не ведал, ничего не умел
делать и, стало быть, не делал. Это означало, что люди ничем не
отличались, разве только внешним обликом, от других обитателей земной
тверди: зверей, птиц и т. д.
На уровне первозданного Адама, таким образом, проблема человека не
была решена. Из древа жизни питаются и животные, и живут. Отличие
человека от животного — это знание и умение, мыслящая голова и
работающая рука. Принципиально важным моментом здесь является то, что Адам
и Ева под страхом смерти не допускались до плодов от дерева познания:
добра и зла. Другими словами, они обрекались на положение животных. В
таком ракурсе божественный промысел о создании человека был
полностью обречен на неуспех. Из этого обстоятельства выход дал, как ни
странно, Люцифер в образе змея, который сказал Еве (она еще не была женой
Адама, их взаимоотношения не могли быть еще названы супружескими,
как не были и человеческими): «Но знает Бог, что в день, в который вы
вкусите их (плоды от дерева познания: добро и зло. — А. X.), откроются
глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло».
«И увидела жена, что дерево... вожделенно, потому что дает знание; и
взяла плодов его, и ела, и дала также мужу своему, и он ел. И открылись
глаза у них обоих, узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и
сделали себе опоясания».
27

Вот этот акт и надо считать рождением человека, соответственно,
культуры, и в рамках объяснения библейского сказания Еву вполне
обоснованно можно назвать не только праматерью человека, но и пракультур-
ной героиней, первой проведшей черту между животным и человеческим
состоянием, когда зародились культурные начала. Благодаря ей люди
«увидели», «узнали», «сшили», «сделали», но за ослушание Бог наказал
главную «виновницу» Еву: «умножая умножу скорбь твою в
беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение
твое, и он будет господствовать над тобою».
Адаму же сказал: «За то, что ты послушал голоса жены твоей...,
проклята земля за тебя, со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни
твоей. Тернии и волчцы произрастет она тебе; и будешь питаться полевою
травою. В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в
землю, из которой ты взят...»11.
Мы не будем в данном случае обращать внимание на те строгости,
которые предпринял Верховный Творец по отношению к Адаму, эти строгости
характерны для всех мировых монотеистических религий. При этом эти
строгости к человеку во имя Всевышнего возрастают настолько, насколько
позднее возникает то или иное вселенское вероучение. Сравните первую
попытку создать монотеистическую религию — зороастризм, человеческую
лучезарную веру; ближе к человеку и буддизм. Христианство, а еще больше
аскетически строгий ислам, жестко требовательны к человеку.
Наш разговор в данный момент о том, как, по библейскому тексту,
Господь через проклятия и угрозы обрек человека «на культуру», на труд
«в поте лица», на пропитание от земли хлебом, взращивание последнего
трудами и знаниями.
Дальше — больше! Сегодня человечество обладает колоссальной
культурной инфрастуктурой, и чего только в ней нет. Все эти завоевания
всегда свидетельствуют о степени совершенства человеческой деятельности,
отношений между людьми, о том, насколько в человеке воплощены знания
и умения, разум и опыт и насколько они возвышают его как человека над
зависимостью, унижением и порабощением. В этом — назначение и смысл
подлинной культуры. Прав был великий французский писатель Антуан де
Сент-Экзюпери, когда сказал: «Смысл видимого мира постигаешь только
через культуру, через знание и свое ремесло»12.
Культура на всех этапах своего проявления есть выведение человека.
Как скульптор убирает, счищает с камня все лишнее, оставляя изящные
формы изваяния, так культура снижает грубое естество с человеческого
существа — тела и души, двигает его ко все более высоким ступеням
человеческого совершенства, полноты человечности. Эту особенность
культурного действия О. Роден в своем гениальном «Мыслителе» видит так:
«...Усилие вырваться из животного состояния и стать мыслящим —
тяжелый процесс... Мысль... далась человеку ценой титанических усилий —
ведь и теперь процесс этот был одновременно мучительным и сложным.
Мыслить — значит страдать. Значит, спрашивать себя: кто я? Откуда
пришел? Куда я иду? Какая у меня цель?»13
Таким же трудным и мучительно-болезненным было развитие
человеческой руки всегда. В многовековых испытаниях претворяла она через
28

боль и ошибки результаты мышления — знания в осязаемые
материализованные решения. Это неразрывное единство мысли и руки составляет
трудный процесс. Когда с развитием материально-предметной деятельности
усовершенствовалась кисть руки, увеличился объем и усложнилась структура
мозга, что было важно в предварительном создании мысленных моделей,
образов вещей, которые предстояло изготовить.
Формирование культуры — всегда «тяжкий процесс» рождения
человека и в то же время апофеоз, торжество и возвеличение его благоразумия
над обстоятельствами, в какой бы она форме ни функционировала из
своего бесконечного множества проявлений.
Несмотря на множество коллизий разного рода и в разные времена,
культура по вертикали представляет единое целое — результат
деятельности людей на земле, людей в общем-то одинаково рождающихся,
проходящих одни и те же циклы роста и развития с однотипными
потребностями и средствами их удовлетворения. Мысли, чувства, переживания
людей везде и всюду являются людскими, и все это создает культурное
целое человечества. Но это единство полихромно, многоцветно и
разноуровнево — ибо на этот процесс всегда влияют разные обстоятельства и
устойчивые причины: и природные, и расовые, и этнические, и
исторические; потому устойчиво-непрерывный культурный процесс всегда
прерывен, дискретен и существует в конкретных культурах, конкретных
ареалах, этнических образованиях.
Вместе с этим образуются и ступени движения культуры,
позволяющие говорить о том, что культура не только едина и дискретна (полихром-
на), но составляет определенные типы, которые свидетельствуют об
уровне, смысле и содержании ее на протяжении больших отрезков времени и
значительных сообществ людей.
2. ТИПЫ КУЛЬТУРЫ. Классификация типов культуры едва ли
может быть единообразной и бесспорной. Эти трудности определяются
историей культурного развития, различиями культурных традиций,
развивающихся тысячелетиями в различных природных, экономических, духовных,
антропологических и прочих условиях. Чего стоит установка
«Запад—Восток» в культурной ипостаси и как одна эта оппозиция в культурном
процессе осложняет определение четких типов в культуре!..
Однако в каком-то приближении можно было бы предложить деление
культуры на пять типов: архаический, античный, религиозный,
индустриальный и тип культуры, который придет после так называемых нового и
новейшего времени, когда наступит царство культуры и человечности
(конечно, если современное человечество к этому времени не погубит себя
и не прекратит свое существование).
Богатым по содержанию и существенным изобретением надо считать
архаический тип культуры. Это — рождение культуры как явления, при
этом в лоне первобытно-родового строя, когда длинный ряд времен
существования человечества означал озарение человеческого разума и поиск
таких рациональных движений, которые формировали человеческую руку.
Здесь и на протяжении указанных длинных времен открыты такие
мощные начала духовной культуры, как нравственность, мудрость мифа, на-
29

чатки религии. Зарождается искусство, появляются такие регуляторы
состояния социума, как социальное управление, правовые нормы в виде
обычного права, многие формы регуляции межличностных и общественных
отношений. Первобытность, как заря человечества, осветила многие
знаковые принципы охраны человека — главные ценности социума, идеи
божественной справедливости, почитания общественного начала, праведности и
чести, которые потом или замалчивались, а чаще искажались и уводились
от общественного интереса, во имя которого они замысливались нашими
неграмотными, но мудрыми предками.
Античность дала новый тип культуры, рожденный новым типом
социально-экономических условий рабовладельческого общества, основанных
на разрыве умственного и физического труда, рабстве, умственном труде,
вырвавшимся на свободу творчества и создавшим философию как систему
отвлеченного мышления, мифологию, религию, искусство, начатки науки,
означающие в то же время систему культуры. Даже религия, начиная от
зороастризма, буддизма, греческих верований вращалась вокруг человека
и человеческих проблем, и над всем этим господствовала философия,
насыщая их человеческим смыслом. И это означало новый тип культуры.
Средневековье — это новый уровень естествознания, школьной
системы, университета, городского романа, возникновение самих городов,
технические изобретения (порох, телескоп, микроскоп, научная
астрономия).
Для средневековья господство религиозного начала является
характерной чертой, и дух религии и в дальних восточных странах, в Евразии,
исламском мире, и в мире католичества был господствующим. Храмовая
литургия, музыка, живопись, архитектура в большом разноцветье
развивались в мире на этом отрезке времени, и деятельность церкви здесь была
ведущей культурной силой.
Индустриальный тип культуры вызывает к жизни кардинально новые
культурные изобретения: культура индустриального труда и производства,
научно-технические и технологические завоевания человеческого
сознания и руки, города, дороги, приборы, коммуникации — всего столько, что
невозможно отметить все культурные достижения. Этот уровень культуры
разрушается современной разгульной цивилизацией и настолько, что
человечество, жизнь на земле поставлены перед угрозой исчезновения,
потому что в основании современного общества лежит принцип обладания,
частного интереса, который и создал современный уровень социума, но
если не будут введены, и очень жестко, принципы бытия, нормального
(культурного) существования, человечество погубит себя. Только
гармония между принципами «быть» и «иметь» спасет человечество. А для
этого надо строить, утверждать другой уровень общественных и
культурных отношений.
И это будет царством культуры и человечности. Человечество
издавна вынашивало идею справедливого общественного устройства, при
котором люди испытывали бы радость от труда и имели бы достаток во всем в
30

виде удовлетворения разумных потребностей. Т. Мор назвал этот проект
«Утопией», Т. Кампанелла «Городом Солнца», К. Маркс
«Коммунистическим обществом». Практическим воплощением этих идей была попытка
построения социализма в СССР, где социализм показал свои неисчерпаемые
возможности социального развития и формирования личности человека.
Пренебрегая установкой Энгельса о том, что к социализму надо
относиться как к науке, вершители Октябрьской революции пытались построить
социализм в одной отдельно взятой стране, притом довольно отсталой, и
дискредитировали великую идею; они так и не смогли развернуть форма-
ционные механизмы этого строя. В то же время диктатура пролетариата
защищала социализм от внешних и внутренних врагов такими методами,
которые подточили устои этого строя, и он рухнул при отсутствии
объективно действующих формационных оснований.
Несостоятельные реформаторы периода перестройки не смогли
повести СССР — великую и уникальную страну — по пути широкой
демократии и сочетания государственного начала с рыночными принципами, в
результате чего ослабевшая страна вынуждена все начинать сначала.
Но когда человечеством овладеет благоразумие, оно обязательно
построит общество, где в гармонии будут действовать принципы «иметь» и
«быть», где обладание повлечет за собою и отдачу, вознаграждение в
такой же мере, и это будет обществом социальной гармонии и гуманной
культуры. Высокий культурный потенциал личности и общества будет
определять суть и содержание этого общественного устройства.
Будет постепенно создаваться такое общество, если человечество
возьмется за ум и построит Общий Дом, где будут править Благоразумие и
Справедливость — великие божественные начала, изобретенные
человечеством на первых этапах его истории. К этим принципам человечество
должно идти не через диктатуры и насилия, а собственным шагом
социального развития и зрелости.
Почву для такого умонастроения дает космизм, основателями и
разработчиками которого явились В. И. Вернадский, А. Л. Чижевский и Тейяр
де Шарден. Космизм — новое учение о роли человечества как
космического явления, о единстве человека и космоса, о том, что деятельность
человека должна протекать в рамках эволюционного развития, и усилия
объединенного в своих благоразумных действиях в рамках биосферы
человечества приведут к новому состоянию — ноосфере. Это создаст новую
ситуацию разумного подхода к проблемам человеческого развития,
который и будет являться определяющей силой эволюционного развития в
будущем, гармонией человека и природы. Тогда, вместо экспансии разума,
объединенное и просветленное благоразумием человечество, обретшее
равноправие, братство, будет приведено их нравственно-эстетическим
состоянием к созданию общечеловеческой культуры. Это и будет высшим типом
культуры.
3. ВИДЫ КУЛЬТУРЫ. Многообразная деятельность есть основание
деления культуры на соответствующие виды, отражающие различия
культурной деятельности. Поэтому есть смысл говорить об этом. И прежде
всего — о культуре труда, ибо раньше всего возникло не слово — итог
31

сложнейших процессов познания (деятельности), а простейшие движения,
путем бесконечных проб и ошибок формировавших и сознание, и руку.
Производственная (трудовая), орудийная, технологическая
культура — это то, с чего начал человек свои первые движения, чтобы утвердить
себя как новое космическое явление. За многие тысячелетия он изобрел
несметное количество орудий, технологий, которые по обстоятельствам
служили его жизненным целям, а порою уводили в сторону от подлинно
жизненных интересов на ложные пути существования и деятельности.
Рука, действующая в согласии с разумом человека, сотворила
множество вещественных доказательств своего гения, своих неограниченных
возможностей. И чего только нет в окружении современного человечества!
Но к этому уровню человечество шло длинным путем бесконечного
множества изобретений: первые каменные орудия, деревянные, костяные
компоненты, лук, стрела, копье, характерные для собирательного уровня с
элементами искусственного производства; орудия производящей
экономики: лодка, весло, парус, колесо и т. д. — по восходящей цепочке
движения, развитие производительных сил, технологий (вплоть до наших дней)
автоматических производств — это путь развития культуры
производственной. Она включает и такие этапные явления, как рождение земледелия в
Переднеазиатском регионе и распространение его в VIII —VII
тысячелетиях до нашей эры на Малую Азию и на Кавказ; приручение диких
животных; хлебопечение из муки диких злаков, промолотых древнейшими
зернотерками времен VIII —VII тысячелетий до нашей эры (немаловажная
веха технологической культуры, зарожденной в Палестине и быстро
разошедшейся по территориям вокруг).
Движение знания и навыков вело к таким открытиям
энергоисточников, как водный, воздушный поток, пар и паровой двигатель,
электричество и электродвигатель, атомная энергия и атомный двигатель. Все это
вместе взятое есть характеристика развития орудийной технологической
культуры, создания основ человеческой жизни и деятельности в процессе
сочетания знатока и мастера, действий умной головы и работающей руки в
сфере производства материальных и духовных благ.
Нравственная культура в виде простых обычаев, традиционных
установок зародилась вместе с человеком, стало быть, она ровесница
производственной культуры. На самых ранних этапах человеческой истории
можно было жить без политики, религии и т. д., но без понимания того,
что хорошо, а что плохо, что дурно, вредно, а что полезно, человек не мог
возникнуть. Первичный коллектив — колыбель формирования человека и
его сознания — не мог сформироваться без различения того, что есть
«мы» и не «мы», осознание, имеющее место не без нравственной ситуации,
ибо от такого различения зависели само поведение и действия людей.
Позднее простейшие нравственные нормы перерастают в принципы
морали. Мораль превращается из первоначально нерасчлененной
нормативности в сферу сложных решений уже в родовом обществе, проходит
историю доклассового, классового обществ, где ее принципы, идеалы, оценки
получают и классовую окраску, не теряя при этом и общечеловеческого
32

содержания; она служит одним из опорных оснований как в
возникновении, так и в развитии человека, человеческого общества. Осознать
значение принципов «добра», «зла», «справедливости», «несправедливости»,
«долга», «чести», «совести» и пр., а главное, построить жизнь и
деятельность с полным учетом этих принципов — это значит, что и человек, и
общество отвечают своему предназначению.
Культура в сфере нравственности означает добродеяние и
последовательную борьбу со злом. Она предполагает порядочность, совестливость,
исполнение общественного долга, честность и борьбу против бесчестия,
нечистоплотности; милосердие и отвержение эгоизма и алчности.
Нравственная культура — это состояние высокой ответственности. Еще
первобытность, простейшие нравственные начала, выработали норму
считаться с общественным интересом — великим нравственным принципом,
который лелеют лучшие сыны человечества и который не потерял своей
актуальности и сегодня. Он служит могучей основой человекообразующего
начала в чувстве ответственности, осознания необходимости твоей
созидательной деятельности людям, обществу и последовательного стремления
осуществить, довести до конца дело социально направленного действия.
Именно в социальности, в социальном предназначении
самоутверждается человек, и если это получается у него, то это и есть высшее проявление
нравственной культуры; не в хватательном движении, не в одностороннем
стремлении иметь, а в гармоническом единстве обладания в интересах
развития личности и достойного ее существования и отдавангш
личностью себя служению людям, высоким общественным идеалам. Именно в
таком единстве, гармонии личного и общественного состоит смысл
высокой нравственности, нравственной культуры.
Имущество, деньги (хотя без определенного набора материальных
ценностей человек не может жить) не могут определять человеческое
богатство. Труд создал человека; он нуждается в немалом наборе вещей, чтобы
удовлетворять свои разумные потребности, но бесконечное расширение
производства и потребления (к этому выводу давно пришли мыслящие
люди) губит и общество, и конкретных людей, ибо здесь культурный фон
может уже разрушаться, и на самом деле разрушается. Об этом
свидетельствует современная западная цивилизация. И нравственный долг этой
цивилизации в том, чтобы работать во имя такого общества на земле, в
котором не было бы бедных. Великий Рузвельт выдвинул идею Общего Дома
Наций и Народов, но когда в общем доме есть люди баснословно богатые
и умирающие от голода, какой же это общий дом. Америке сегодня думать
надо не о том, как отгородиться от другого мира, а о том, как и каким
образом образовать единство народов на земле, как помочь нуждающимся
народам, чтобы они стали достойными членами Общего Дома
Человечества, чтобы все народы доверяли друг другу. В этом состоит нравственное
предназначение и богатой Америки, и других стран. Доброта,
добродеяние — вот что должно стать Знаменем Человечества. Только этот путь
ведет к жизни и процветанию; лишь высокая нравственность и
нравственная культура могут гарантировать и сегодняшнее благополучие, и
завтрашнее благоденствие!
3 Заказ № 1203
33

Когда человек научился определять, что есть «хорошо», а что есть
«плохо», появился и регулятор поведения человека, общественных и
личных отношений, оценивающий доброе и злое и соответственно
реагирующий на эти начала. Так возникло право, а стало быть, и правовая
культура.
Правовая культура зародилась на заре человечества, и только 5—6 тыс.
лет она связана с государством. Остальное время — миллионы лет —
правовое регулирование в обществе производило обычное право, обычай, т. е.
нравственное начало, за спиной которого действовала сила общественного
мнения. Так, в старой Осетии судейство производилось общепризнанными
авторитетами. Суд проходил всенародно на специально отведенной для этого
площади. При этом у осетин не делалось различия между гражданскими и
уголовными делами, уголовными преступлениями и нравственным
проступком; все с одинаковой беспристрастностью рассматривалось судом.
Исполнение смертного приговора — во избежание кровной мести — часто поручали
фамилиям, которые воспитали неугодных обществу людей — преступников.
Это были достаточно демократичные формы судейства и очень похожие на
современный суд присяжных. К судебному разбирательству в старой Осетии,
судя по рисункам художника М. Туганова, допускались даже женщины.
Разве не совершило обычное право культурный акт, когда объявило
жизнь человека священной и покарало за убийство невинного смертью,
установив тем самым правомерность кровной мести в рамках родовой
общины? ! Надо считать культурным достижением родового обычного права
и создание института присяжных.
Современное право, особенно в цивилизованных странах, —
значительное культурное достижение и показатель культурной роли государства.
Но часто судебные ошибки или политические страсти позволяют чинить
произвол: Гаагский суд судил Милошевича, но не посадил рядом с ним
Салану, Кларка, отдавших приказ на бомбежки югославских городов и
сел, на уничтожение невинных людей. А сколько людей погубила «святая
инквизиция», сколько неправедных решений вынесли те же
цивилизованные судьи ради нагнетания психоза в международных отношениях в
острые моменты истории! Сколько раз государство, судебные системы и
правовые установки оправдали произвол и дикость в преследовании
инакомыслящих и в странах капитала, и в странах социализма!
Рассуждая вокруг проблем правовой и нравственной культуры, не
оставляет мысль о том, что у человечества сложилось ущербное
представление, в значительной мере, если не абсолютно, противопоставляющее эти
два вида культуры друг другу. Произошло парадоксальное явление, когда
право — государственная прерогатива, вышедшая по сути из обычного
права как регулятивное средство в человеческих, общественных делах, —
затем повернулось спиной к своему истоку и в рамках закона не признает
ее, нравственность, при вынесении приговора. Однако эти два
регулирующих начала — совесть и закон — должны стать основой человеческого
порядка, высокой культуры поведения.
Признание праведности как основы человеческой жизни и всех благих
дел — установка старая. «Истина — лучшее благо», «Лжеца осилит
34

праведный», «Молюсь я ради счастья» — принципы идеологии «Авесты»,
философии Заратустры — самого древнего Пророка, основателя
солнечной религии зороастризма, в которой все воспевает человека, его высокое
предназначение и помыслы.
Затем идут древние греки, творцы многих мудрых начал; они ведь
придумали божества Фемиду и Немесиду (Немезиду). Первая воплощала
правосудие, основу правопорядка, вторая — богиня мести, она следит за
справедливым распределением благ среди людей. «Я — Немесида, держу
локоть. Зачем, спросишь ты? Потому что я напоминаю всем, что не надо
превышать меры». Локоть здесь — мера длины, определяющая
справедливость распределения благ. Само божество изображалось с весами,
уздечкой, мечом или плетью, крыльями, колесницей, запряженной грифонами.
Но характерно единство двух божеств и сопричастность их к одним и тем
же началам в жизненном правиле: «не надо превышать меры». Немесида
— дочь Зевса и Фемиды, изображена на ларце тирана Коринфа Кипсела,
душащей Несправедливость, а «Фемида — Сама Справедливость» и
основа правопорядка: нет здесь жесткого деления нравственности и
правосудия. И эта традиция никогда не прерывалась: Нравственность и
Правосудие, Совесть и Закон всегда идут рука об руку; там, где законотворчество,
правосудие опирается на справедливость, там есть человеческий порядок,
там, где наступает разлад между ними, там господствует беззаконие и
вседозволенность в обществе. В мире это беззаконие устанавливают и
олицетворяют денежные мешки и послушные им правительства: они пробуют
управлять миром и пытаются добиться этой цели мирным путем, а если
нужно — военной силой.
Попыткой создать единство закона и совести явился суд присяжных.
Но мы знаем, что и суд присяжных, как и суд с двумя заседателями,
может быть бесчестным. Крик отчаяния Катюши Масловой: «Не виновата
я!»— и по сей день звучит над просторами России; она была
несправедливо осуждена очень представительным присяжным судом. Об этом же
говорит и казнь невинных Сакко и Ванцетти в 1927 г. в США. Народный же
судья Ирафского района Сафарби Бабочиев остался образцом честного и
неподкупного служителя Закона, а он работал с двумя заседателями.
Когда суд (судья) честен, порядочен и судит по духу и форме человечного
Закона — это идеальный вариант.
Ведь обычное право тоже право, и это — сфера совести и
человечности, и суд при его правилах и нормах бывает честным, непредвзятым, но
суровым, когда того требуют обстоятельства. И эту традицию честности и
совестливости, праведности, справедливости должна воспринять правовая
служба. Судьи, справедливые и честные, придерживающиеся при решении
правовых установок и правящие суд согласно закону, почитаемы в
обществе с высоким правосознанием и становятся изгоями в обществе, где нет
правового сознания.
Поэтому Право и Совесть не должны противодействовать друг другу,
хотя совесть пока не принимается в чистом виде как аргумент в правовых
действиях судьи (что надо считать порождением несовершенства
общественного устройства и правовых установлений), а должны действовать в
единстве. Тогда демократические, человечные, общественно полезные за-
35

коны будут справедливыми, общественно значимыми, а люди, в том числе
и служители Немезиды, будут совестливы и справедливы, и эти качества
будут определять их действия.
Итак, высокая правовая культура состоит в степени сочетания
нравственных принципов и правоприменения.
Древнейшей традицией является и художественная культура.
Эстетическое чувство, ощущение красоты и уродства дается человеку с
рождения. В этом убеждают древнейшие наскальные изображения, танцы, мифы
и пр.
В подлинном искусстве даже отрицательный образ воспитывает,
внушает презрение к низменному, очищает от мерзостей жизни, поднимает в
высокие сферы мысли и чувства, заряжает жизненной энергией душу и
помыслы людей. Не зря говорят, что искусство — душа народа. И народ
всегда творил сам свою душу, создавая театр, танец, песню, пословицу,
поговорку, притчу, музыку и музыкальные инструменты. Пример тому —
Россия и многие страны СНГ, отличающиеся глубиной и разнообразием
культурных традиций.
В период строительства социализма во всех субъектах бывшего СССР
была создана современная культурная система, которая обеспечивала
развитие как профессиональных структур, так и всестороннее развитие
народных талантов. Таким образом был получен новый опыт культурного
строительства, позволяющий правомерно использовать термин
«культурная революция в СССР».
В последующем, с падением великой державы, культура нашей страны
испытала глубочайшие потрясения. Великую культуру великой страны
загнали в подполье. И сегодня театры выживают, выживает кинодело;
образование, наука озабочены не совершенствованием работы, а делами
финансирования. Средства массовой информации проводят далеко не
культурную политику. На нас наползла лава идеологических извращений и
пропаганда жестокости, насилия, массовой клеветы на великую страну и
ее прошлое. Современная крикливая эстрада, игры-угадайки, смехопано-
рамы, легковесная музыка, изнуряющая реклама оттеснили культуру на
задний план. Разорваны связи поколений, культурных этапов. Только на
канале «Культура» и в нескольких программах на других каналах можно
еще услышать что-то об истории и культуре.
Крайняя упрощенность нравов, публичный секс, символичность
семейных отношений, поклонение вещам и легким деньгам — пропаганда всего
этого стала занимать основное место в работе СМИ, а подлинная
культура, человеческое (человечное) в человеке оттеснены на задний план.
От этой вакханалии в государственном масштабе спасает могучий
культурный потенциал России; нелегко свалить, если это вообще возможно, те
силы, которые составляют культурный фонд России, армию культурных
деятелей, брошенных в свободное плавание без средств, которые,
несмотря на это, удержали свой фронт. Могучая культурная традиция народов
России никогда не переставала работать. Более того, она, эта могучая
сила, продолжает культурную деятельность в условиях свободного
творчества — главного завоевания нового времени, — когда перестали суще-
36

ствовать идеологические шоры и запреты. И когда государственное
начало, а еще лучше, средства от частных пожертвований, полным потоком
пойдут в культуру (как это мы видим во многих развитых странах мира),
то эти могучие силы культуры и созданные ими несметные культурные
ценности всех народов России заговорят в полный голос, и Россия
покажет миру такой взлет культуры, которого еще не было никогда.
Миф в культуре. Здесь нас интересуют некоторые общие установки.
Во-первых, то, что миф представляет собой первое отвлеченное
умствование — мышление — воззрение. Как целостное существование, он
соединяет в себе воедино вещественное и духовное, что характерно и для
культуры, которая, зародившись в мифе, отражает эту его особенность.
Второе — миф есть воображение, а воображение — не примитивное
мышление, как полагают, а высшая форма мышления, деятельность
одновременно и творческая и познавательная14 и ничем не ограниченное поле
культурного творчества. Для воображения нет границ; оно зародилось как
мечта человека быть всемогущим, ставящим себя рядом с богами; оно не
считается с законами природы, конкретнее, законами
причинно-следственной связи, времени и пространства. С точки зрения мифа, все эти
препятствия не для него; человеческое воображение работает исходя из
собственной целесообразности. И нельзя думать, что воображаемый объект
«мифа» есть только «выдумка». Воображение, познавая теоретически, во
множестве случаев указывало раньше и основательнее на то, что только
впоследствии докажет наука, так как воображение предугадывает в
объекте мифа нечто существующее и интересное для познания. Это в то время,
когда миф имеет дело с идеями, а не с сознательными (осознанными)
целями в отличие от «культурного сознания», означающего осознание цели и
сознательное преследование этой цели.
В греческом эпосе кормчий Линкей все видит насквозь. Сатана —
героиня Нартов видит за тридевять земель все; она настолько проницательна,
что ее не проведешь. И в этих проявлениях мы видим последующее
изобретение рентгеновских лучей и радара. Нарт Батраз садится на солнечный
луч и поднимается в дом Солнца, а когда требуют обстоятельства, он
спрыгивает таким же образом на землю. Маргудз, Уастырджи и Фалвара
садятся на коней и едут по космосу на край небес к братьям — любимцам
Бога — сватать Маргудзу их сестру. Какие тут препятствия, законы,
принципы физики и диалектики!
В мифе все определяет целесообразность: когда нужно — и камни
исполняют культурную роль, превращаясь в овец, олень исполняет функции
человека: разговаривает, прислуживает за столом, конь учит седока, как
ему вести себя в экстремальных ситуациях. Все это можно объяснить, как
представляется, только с одной позиции, а именно с позиции единства
мира; в мире все едино, и это единство человечно, и все должно служить
человеку.
В том и заключается величайший культурный смысл мифа. Даже
невероятности в мифе говорят о неограниченных возможностях человека:
человек все может и должен мочь! — вот рефрен, которым озабочен миф, и
это человечно, наполнено гуманизмом.
37

Воображение в мифе объясняет и такое яркое явление, как
гениальность. Гений непонятен обычному (логическому) разуму, ибо выдвигает
«дикие» идеи, не вписывающиеся в обычные рамки установленного. Гений —
это «прозрение» и создание такого нового, невиданного, которое поражает
непонятностью. «В то же время,— указывает Я. Голосовкер, — нас
поражает логическая сила гениальной мысли... перед которой индукция терпит
такое же поражение, как дедукция»14. При этом гениальное открытие
всегда культура, ибо социально значимо в высшей степени, гуманистично в
чистом виде, без его выходов в античеловеческую практику.
И еще один лишь аспект культурной значимости мифа. Миф —
колыбель поэтики — литературного слова и понимания прекрасного. Нет числа
сюжетам, эстетическим решениям в богатейшем арсенале мифа, а тем
более мифа-сказания. Историческая поэтика изучает развитие
художественных средств (гиперболы, фигуры, рифмы, метафоры, сравнения) и ряд
других категорий (художественное время, пространство, ритм) не только в
греческой мифологии, которая рассматривается как образец
литературного творчества, но и в более архаичном Нартовском эпосе, в других эпосах
и мифических системах, где отмечена фрагментарность, а во многом и
незавершенность мифо-сказительных процессов, а стало быть, и
проблемы поэтики мифа. И во всем этом мы все-таки имеем исключительно
богатый арсенал изобразительных, выразительных систем, свидетельствующих
о мифе как сокровищнице культуры.
Древние формы религии — фетишизм, магия, анимизм, олицетворение,
тотемизм — тоже проявились, существовали, действовали в рамках
мифического сознания и больше рассматривались как средства воздействия на
природу и человека. Они тоже осмысливались в чисто человеческих
интересах как силы, источники обустройства жизни человека и социума —
человеческой общины, племени. Самостоятельного существования
религия в ту пору еще не имела, но то, что творилось с древними формами
религии, за рамки культуры не выходило.
Религия в культуре. Религия как форма общественного сознания
означает особый тип мировоззрения и вносит свои существенные изменения
в сферу культуры. Прежде всего она расщепляет сознание
первобытности, мифа на потустороннее и посюстороннее: «тот свет», «этот свет». Миф
играет силой человека, когда человек есть центральная фигура
мироздания. С богами он, человек, на ты, не переходя при этом божественную
черту. Когда он это делает, он получает воздаяние, равное проступку, в
виде наказания. Тем не менее, в мифе человек свободен в своих решениях
и даже может поднять голос против Бога. Это совершенно исключено в
религии. «Религия начинается с сознания того, что существует нечто
более высокое, чем человек» (Гегель). Такое мировосприятие не может не
отразиться на культуре и на жизни человека в целом.
Появившись относительно поздно по сравнению с другими формами
сознания — философией (нравственностью), правом (обычным),
искусством (это 40—50 тысяч лет назад) на сравнительно высокой ступени
первобытного общества эпохи верхнего палеолита (каменный век), — религия
являла собой более высокий уровень развития человеческого сознания,
38

когда возникло теоретическое отвлеченное мышление. И хотя это
мышление проявилось как отрыв мысли от действительности, действуя в рамках
формирования религиозно отвлеченного мышления, оно несет
значительную культурную информацию, ибо означает развитие духовных
возможностей человека.
Сочетание религия и культура имеет большое значение и в других
ракурсах. Не в том плане, как это делают многие теоретики русского
евразийства, объявляющие православие основой культуры и цивилизации
восточного славянства, и особенно русской нации. Культура, культурное
развитие зависит от многих обстоятельств, и выделять религию главной
опорой даже так называемой духовной культуры нет никаких оснований.
Религия сама по себе в культуре может решать лишь частные вопросы, ибо
она является лишь одной из составных частей духовной жизни, влияющей
на другие сферы жизни человека, но не определяющим образом, если это
не крайние толки в религии; в последнем случае она может выступать и
антикультурой, когда приносит человека в жертву высшим силам, а в
нашей современности от ее имени человечество входит в своеобразную
мировую войну с религиозным терроризмом.
Божественное имеет смысл только в человеке, в человечестве. Это —
великая любовь, милосердие, терпимость, жертвенность во имя добра,
дружбы людей, братства народов, человечность. Иначе нельзя представить само
божественное. И если эти начала имеются в делах церкви, то это и есть
культура. Любая мировая религия распространяет грамотность, церковь
стимулирует развитие многих искусств: музыки, живописи, архитектуры,
и это незыблемый фонд культуры; когда бедность уничтожала целые
народы, богатая церковная власть строила храмы с высокохудожественной
росписью, заказывала скульптуры святых, многие произведения эпохи
Возрождения, а потом и Нового времени, вплоть до наших дней. Таким
образом, церковь и религия неизменно связаны с традицией созидания. Но
справедливо и другое, а именно: церковь поощряла религиозные войны,
крестовые походы; отдельные группы верующих (секты) отличаются
воинственностью, сеют раздор и ненависть среди людей; религия, церковь
позволяют заниматься под своим флагом черным антисоциальным
промыслом: террором, наркобизнесом и тем приносить немыслимые бедствия
людям, странам и континентам. Это приносит такие сложности, которые сродни
мракобесию и не сочетаемы с культурой.
Это случается, когда религия из веры, лечащей души страждущих,
превращается в агрессивную идеологию, оправдывающую от имени
высших сил действия во благо отдельных лиц, групп, классов, а иногда и
больших сообществ. Порой идеология единоверия служит прогрессу.
Сергий Радонежский есть символ преодоления русской разобщенности и
рождения единой Руси. Но идеологические спекуляции и по сей день мешают
объединению людей, стран, что видно из борьбы даже в рамках
христианства — католичества и православия. Еще острее ощущается вред от
идеологических спекуляций от имени ислама, когда мусульманскую веру
используют для оправдания чудовищной непримиримости, ведущей к
невиданным преступлениям. Здесь культуры уже нет, есть антикультура и
преступное беззаконие.
39

Большой вред приносит пропаганда отрешенности от жизненных благ,
в особенности в некоторых странах Востока — Непал, Индия, Пакистан,
Бангладеш и др., — когда преувеличенное внимание духовному началу
приобретает уродливые формы в виде нищеты и укороченного «века»
жизни людей. Приносили испытания и мессианские заявки русского
православия и религиозных философов России своими отвлеченными идеями об
особом божественном предначертании русского народа, очень часто
ведущими к ложным толкованиям идей святости.
Философия в культуре занимает особое место. Точно так же, как она
занимает свое определенное место в познании. Два аспекта рождают эти
особенности. Первый аспект — это то, что философия есть «любовь к
мудрости», по определению Пифагора, который произнес впервые и
слово «философ». По его мысли, нельзя считать «философию» мудростью,
ибо в ней может быть столько же мудрости, сколько немудрости.
Мудрость — это высшее знание, проверенное, выдержанное умствование,
прошедшее горнило жизненного опыта, тысячи раз прошедшее через
испытания и ошибки и живущее, действующее как непререкаемое
руководство для человека. И мудрецом может быть, как говорит Пифагор,
только Бог. Человек же в лучшем случае может быть любителем мудрости —
«любомудром», или по-гречески — философом: «Ибо преждевременно
было бы философию называть «мудростью», а упражняющегося в ней —
«мудрецом», как если бы он изострил уже свой дух до предела; а
философ («любомудр») — это просто тот, кто испытывает влечение к
мудрости»!
Здесь Пифагор усмотрел немало для понимания смысла философии и
философствования. Ведь философия — особый тип умствования, смысл
которого передает понятие «рефлексия».
Гегель, рассуждая вокруг этого понятия, видит в нем много такого, что
позволяет толковать философию как сферу знания — культуры, а также
искажения в процессе познания. Применяя «рефлексию» к практике
исторических исследований, он говорит о том, что есть «свое осмысление
фактов», каждый историк имеет «свою манеру писать», существует «тон»
описания прошлой истории. Описание зависит от «духа» самого автора.
Действуют «моральные рефлексии» (поучения). Перед рефлексией —
жизненными интересами в каждой новой ситуации — «бледнеют общие принципы».
Критика, переоценка, любое отношение человека к действительности не
может проходить незаинтересованно, и это связано с рефлексией.
Поэтому философствование на этом этапе означает формирование воззрений,
выработку понятий, а по-другому — мировоззрения. Но поскольку
осмысление, оценка собственных и чужих мыслей и действий могут нести
разнокачественную информацию, философия может выступать как культура и
как антикультура.
Другой аспект философии в «культуре» — это использование
философского знания как руководство в деятельности: все философские и не
философские общие понятия и принципы помогают человеку
ориентироваться в жизненных ситуациях, и если эти понятия и принципы гуманны
по своему смыслу и строю, они непременно — достояние культуры.
40

Мировоззрение — система основополагающих знаний — служит затем
методологией, средством, определяющим пути целенаправленной
деятельности человека и прочих, более широких, субъектов и в познании, и в
других сферах многообразной человеческой деятельности. И если
философия — методология открывает перед человеком новые горизонты,
обогащающие жизнь человека, в этом и обнаруживается ее культурная ценность
и как мировоззрения, и как метода.
Иногда философия, как дурная рефлексия, замыкает человека в
некие философские рамки, ограничивающие его возможность в жизни и
деятельности, как это делают различные школы агностицизма,
отвергающие возможности познания: позитивизма — ограничивающего научное
мышление; экзистенциализма — опровергающего сложные проблемы
существования человека и сеющего в его душе безнадежность, страх смерти;
различные школы психоанализа, уводящие человека от серьезных
проблем рационального существования на путь иррациональных
экспериментов.
В пифагорейской среде родилась категория калокагатия — от кало —
прекрасное, кагатия — добро, нравственно-эстетическое понятие,
обозначавшее греческий идеал человека, сочетавший в себе эстетическое
(прекрасное) и этическое (доброе) начала, гармонию физических и духовных
качеств. «Космос», первоначально обозначавший у греков порядок,
надлежащую меру, прекрасное устройство, Пифагор впервые употребил как
характеристику состояния мироздания — его упорядоченность,
организованность, симметрию, а значит — красоту.
Разве человечество не использует эти определения в своей практике и,
конечно, теоретических разысканиях, и разве не служат они человеческой
культуре в лучших своих решениях, облагораживая, совершенствуя
человека, поднимая его на новые вершины?
Идеология — это специфический аспект общественного сознания
любого общества, когда вырабатывается система идей, истолковывающих в
определенном смысле отношение людей, классов, государств к явлениям,
событиям, процессам действительности, к людям, к фондам духовной
жизни: идеям, взглядам, теориям как с позиций науки, так и с позиций
антинауки, очень часто сознательного искажения всего и вся. Стало быть,
идеология может выступать и как культура, как созидательное начало и точно
так же как антикультура и реакционное, разрушительное действо.
Здесь уместно рассмотреть и понятие «классовость культуры», ибо оно
кровно связано с идеологией, именно характер идеологии как выражение
классового интереса определяет классовость или общечеловеческий
характер культуры. Последний определяется теми достижениями ума и руки
человека, которые имеют непреходящий характер по своему смыслу и
значению и определяют непрерывность человеческой деятельности и
культуры. Классовость несет в себе то, что создается теми или иными классами,
поколениями и отражает сугубо интимные сословные или возрастные,
местного значения изобретения в социуме, которые исчезают вместе с их
создателями. Часто это отсталые технологии, нормы жизни,
идеологические извращения, ложные посылки, античеловеческие установки отживаю-
41

щих классов и сословий. И чаще всего антикультурой мы называем
идеологические извращения действительности.
Идеология — это мышление в рамках «установок». Установку нельзя
смешивать с границами мышления. Мышление всегда ограничено рамками
познания на данный момент, и это естественно, «установка» же
искусственна, она определяется кем-то и обязательно в чьих-то интересах
ограничивает или «отпускает» деятельность, невзирая на ее культурную
ценность, потому игре идеологии трудно установить границы, если не сказать,
что этих границ вообще нет.
Самое отвратительное в идеологии — это неприятие инакомыслия,
свободы мнений, поэтому она в руках государства может превращаться в
могучую антикультурную силу, тем более в государстве под управлением
черной реакции.
...Утром 19 августа 1936 года в оливковой роще, недалеко от родного
города Гранады, был убит франкистами Федерико Гарсиа Лорка,
схваченный по доносу в доме друзей. Великий поэт, драматург, он был совестью
Испании, светочем высокого искусства и, естественно, врагом всякого
социального мрака и реакции. Когда же протесты и осуждения этого
варварского акта франкистов все более разгорались, Франко 26 ноября 1937
года цинично заявил мексиканской газете «Пренса»: «За границей очень
много говорят об одном писателе из Гранады, подлинный талант которого
мне не дано оценить, как невозможно судить, насколько широко
распространилась бы за пределами Испании слава о нем, останься он в живых. О
нем говорят так много потому, что красные использовали его имя для
своей пропаганды... Гранада в течение долгого времени была в осаде,
безумные действия республиканских властей, раздавших людям оружие,
привели к ряду стычек в этом городе, в одной из которых и погиб этот гранад-
ский поэт... Так что запомните раз и навсегда: мы не расстреливали
никакого поэта».
Вот это пример идеологической дезориентации, оправдания
политического разбоя и конкретного преступления не только перед испанским
народом, но и всем человечеством. Приведенная идеологическая тирада
основана на крайнем субъективизме и упрощении события через допущение
сомнения о талантливости поэта: «за границей очень много говорят» о
таланте его, о котором он ничего не может сказать, неизвестно, что бы
показал поэт и в будущем. Видите ли, то, что сделал великий поэт, было
известно всему миру, кроме Франко: «невозможно судить, насколько
широко распространилась бы за пределами Испании слава о нем». А шумят о
нем потому, что красные виноваты. И вообще, он играл с оружием и был
убит в перестрелке, а фалангисты Франко тут ни при чем. Это стиль
фашистских бонз, которые не хотели различать ложь и правду и
употребляли любые измышления по геббельсовскому принципу: «ври побольше,
кто-нибудь да поверит».
Это к культуре никакого отношения не имеет. Здесь мы видим только
идеологию фашистского государства, выросшую на извращении всех
социальных отношений, на основе крайнего национализма, примитивного
расизма. Есть термин, который хорошо передает эту привязанность
идеологии к интересам классов, партий, государства. Этот термин —
партийна

ностъ. Партийность — высшее идеологическое выражение интересов
класса, партий, защищающих без оглядки эти интересы. Партийность может
играть позитивную, культурную роль, если класс решает назревшие
исторические задачи, и государственная деятельность его двигает вперед
общественный процесс. Обоснование и оправдание такого движения есть
идеология, и тогда партийность прогрессивна. Франкистское оправдание
очевидного злодеяния есть партийная, идеологически извращенная оценка, и
она душит культуру. И здесь мы видим другую ипостась в
функционировании идеологии; она питает деятельность классов, партий, государства и
тем во многом может определять направления их деятельности.
В работе В. И. Абаева «Дихотомия в истории религии» отмечается
этот аспект. Рассуждение строится на том, что в истории происходит борьба
«...двух нравственных начал, светлого и темного...». Кто выступает
носителем темного начала в истории? Ответ был для нас однозначный и
бесспорный: государство. Кто несет в истории начала добра и света? Ответ опять-
таки был для нас ясным: народ в лице его лучших представителей,
подчеркиваю — лучших; худшие становятся прислужниками государства...
Государственная власть заинтересована, главным образом, в самосохранении и
самовоспроизводстве. К этой своей цели она стремится подстегнуть всю
идеологическую сферу: религию, философию, науку, литературу,
искусство. К чему бы она ни прикоснулась, она все иссушает, обездушивает,
деформирует на потребу своих интересов.
К счастью, в недрах народа продолжает жить и развиваться вольная,
неофициальная, подлинно национальная культура, не окропленная
мертвой водой государственной регламентации.
Таким образом, происходило своеобразное раздвоение, дихотомия
культуры: с одной стороны, культура народная, с другой — государственно
ангажированная...
Жертвой этатизации, т. е. вовлечения в орбиту интересов
государственной власти, становилась, разумеется, и религия. Перефразируя начальные
слова «Эмиля» Руссо, можно сказать: всякая великая религия выходит
прекрасной из рук своего творца, всякая религия искажается в руках
государства. И только народ, только он хранит в чистоте то «разумное,
доброе, вечное», что несет в себе большая религия. Вот почему, изучая
историю любой религии, надо различать ее народные истоки и народные
варианты, с одной стороны, и ее (искаженный) государственный вариант — с
другой15 (проявляемый в идеологизации этой религии, добавим мы).
В этом рассуждении проводится та же идея о разрушительном начале в
идеологии, когда она отрывается от культуры. Это связано с интересами
государства — орудия определенных социальных сил. Но в то же время
оно прямолинейно, слишком категорично.
Государство как социальный институт появилось довольно поздно, но
закономерно; его появление вызвано самим обществом на определенном
этапе его развития, когда стали действовать соответствующие
общественные, классовые, управленческие интересы не только каких-то классов, но
и общества в целом, и его значение в развитии культуры нельзя
зачеркивать, хотя и нет в истории государства однозначного служения этого
аппарата интересам культуры, культурного совершенствования.
43

. Государство возникало тогда, когда культура существовала уже
миллионы лет. Культурная традиция охватывала и область управления, сферу
права. Принципы первобытного управления и обычного права совпадали
со смыслом и содержанием культуры: там все делалось во имя
общественного, стало быть, и человеческого блага, и все, что делалось, было
справедливо и понятно и обществу, и отдельному человеку. Но уже
рабовладельческое государство, как зеницу ока охранявшее рабство, могло
держать прикованными к веслам галеры руки великого Мастера, поэта или
музыканта. И это считалось явлением обыденным, оправдываемым
законом и сотворившим этот закон государством.
Любое государство имеет свою идеологию, идейные истоки, которые
оправдывают его происхождение и деятельность. Нельзя думать, что
государство на протяжении всего своего существования играет тормозящую
развитие культуры роль — тогда бы не была понятна необходимость
возникновения этого социального института. Нельзя также считать, что
государство есть лишь «аппарат насилия» в руках экономически
господствующего класса, утверждающего свою власть над всем обществом или над
эксплуатируемым большинством, или, как указывал Ф. Энгельс, оно
возникает во имя того, чтобы классы «не пожрали друг друга».
Государство непременно исполняет указанные роли, и «красочным»
свидетельством является историческая картинка на Аппиевой дороге,
«обсаженной» высокими столбами — крестами с распятыми на них
участниками восстания Спартака. Другая картина — обуглившиеся от
гитлеровских пожарищ районы СССР, европейская мозаика концентрационных
лагерей, репрессивная система и пр. Это тоже государственная
деятельность, или деятельность государств, которая выпала за пределы культуры
человеческой и должна считаться антикультурой в политике. Тем не
менее, отражая потребности тех, кому оно служит, государство не может
не строить городов, школ, систем воспитания, налаживать спортивное
дело, книгоиздание и т. д.
Греки и римляне создали образцы градостроительства и архитектуры,
строили театры и школы, суда, разрабатывали навыки судоходства и
мореплавания, развивали военное искусство, используемое и для
самозащиты, ив этих созидательных делах государственная власть участвовала
непременно. Современные государства поощряют развитие индустрии, дорог
и транспортных средств, школьных и научно-исследовательских
учреждений. Все государства во все времена занимались совершенствованием
права и правоохранительных систем. Во всем этом и многом другом немало
культурных аспектов.
Этот ход мыслей выводит нас к проблеме культуры в политике, или,
иначе говоря, к политической культуре. Политика — это действия
государства и других субъектов вокруг него, регулирование государственных
дел в системе социальных, национальных и международных отношений.
Культура в политике — это исключительно важная проблема, от решения
которой очень часто зависят судьбы народов, а иногда даже целых
континентов. Культура в политике означает видение и осуществление
требований общественно-государственного интереса с применением самых
современных знаний и навыков, присущих этому виду деятельности. Но эта
44

деятельность в социальной практике отягощается столь разнообразными
интересами отдельных личностей, элитных групп (номенклатур), родовых
(клановых), финансовых, криминальных сообществ, что даже в идеале не
решает свои задачи полностью.
Даже в социалистическом «общенародном государстве»
государственная политика, ее культура страдали существенными провалами; от них
пострадали миллионы людей, верных идеалам социализма, принимались
решения, которые просто не отвечали самой природе социализма. Все это
происходило из-за несовершенной политической идеологии и следовавших
за этим политических действий.
Возьмем краеугольное положение ленинской теории социалистической
революции о возможности победы социализма в одной отдельно взятой
стране (или в нескольких странах), ставшее лозунгом дня, не терпевшего
отлагательства.
Между тем и К. Маркс и Ф. Энгельс считали, что для
социалистической революции нужна развитая и одинакового уровня система
капиталистического производства и соответствующие ее уровню
социально-культурные отношения в мире в целом, или хотя бы на (европейском) континенте.
Правильной была выдвинутая ими общая идея о том, что капитализм — не
последняя стадия общественного развития и он уступит место более
развитому общественному строю, где не будет классов, эксплуатации,
богатых и бедных, а все будут заниматься делом и жить в материальном и
духовном достатке.
Однако классики марксизма-ленинизма не смогли учесть возможности
капитализма как социально-экономической формации. Во времена Маркса
и Энгельса капитализм в основном еще существовал в диких формах и
только набирал темпы развития. Его возможности как
социально-экономической системы едва ли просматривались — выделялась лишь
эксплуататорская сущность этого строя, который, по их мысли, мог быть
преобразован только насильственно через диктатуру пролетариата. Силовые
решения при переходе от формации к формации имели место в истории,
что было известно и классикам марксизма. Но эти переходы означали
революции в рамках классового общества, когда частная собственность
меняла только формы, и революции протекали не столь болезненно.
Пролетарская диктатура означала экспроприацию экспроприаторов, и
такое радикальное изменение должно было быть лучше продумано, и
теория этой экспроприации должна была быть дальновиднее. На самом деле
классики марксизма-ленинизма не до конца разобрались с оценкой
капитализма, закономерностями его развития и динамикой. Это сыграло роковую
роль в истории социалистической революции в нашей стране.
Планируя социалистическую революцию в экономически отсталой
России, В. И. Ленин исходил из установки о том, что капитализм
переживает стадию империализма, что является критической точкой в его
развитии и означает канун перехода его в социализм в процессе
социалистической революции посредством установления диктатуры пролетариата.
Отвечая критикам, указывающим, что Россия не созрела для
социалистической революции, он убеждал, что можно взять власть пролетариату в
свои руки, а затем, используя эту власть, силу диктатуры пролетариата,
45

на волне мировой пролетарской революции «семимильными шагами»
устремиться к коммунизму. С таким расчетом и была осуществлена
Октябрьская революция при благоприятных социально-политических
обстоятельствах после первой империалистической войны, когда Европа
лежала в руинах, а Россия превратилась в «слабейшее звено» в цепи
империалистических государств.
С точки зрения культуры политического сознания и действия здесь
много вопросов. Было ли четкое видение политических,
социально-экономических, международных процессов, а конкретнее, закономерностей
развития капитализма конца XIX и начала XX столетий? Отвечали ли
выкладки В. И. Ленина по анализу империализма и состояния мирового
рабочего движения того времени состоянию дел, процессов, переживаемых на
самом деле капитализмом-империализмом или нет? Вот вопросы, на
которые тогда, во времена Ленина, отвечать было не так просто. И он отвечал
на них путем желательных допусков, теоретических установок, которые в
последующем не были подтверждены общественной практикой и ходом
социального движения, хотя логический ряд обобщений и выводов был
безупречным: Россия, как наиболее слабое звено в цепи
империалистических стран, производит революцию. Эта революция увлекает другие
страны, разворачивается шаг за шагом, страна за страной, и на этой
победоносной волне они, одна за другой, идут к коммунизму.
Это был фантастический проект, который, повторимся, неверно
оценивал возможности системы капитализма, а также сложности России —
крестьянской страны, где лишь меньше чем полвека тому назад с трудом
было отменено крепостное право и где капитализм развивался в самых
диких формах, а экономика была отсталой и многоукладной.
Азбукой марксизма считалось положение о том, что для революции
требуются прежде всего экономически зрелые условия. К. Маркс в «К
критике гегелевской философии права. Введение» четко указывает на это:
«Революции нуждаются в пассивном элементе, в материальной основе»16.
Дальше Маркс останавливается на более тонких вещах, выполнение
которых большевики должны были считать обязательным условием в своем
проекте, а не отмахиваться от них. «Теория, — отмечал Маркс, —
осуществляется в каждом народе всегда лишь постольку, поскольку она является
осуществлением его потребностей...» И всегда стоит дилемма при этом: «..
.станут ли теоретические потребности непосредственно практическими
потребностями? Недостаточно, чтобы мысль стремилась к воплощению в
действительность, сама действительность должна стремиться к мысли».
И приводит пример с Германией перед революцией: «...Германия
взобралась на средние ступени политической эмансипации не в одно время с
современными народами. Даже тех ступеней, которые преодолела
теоретически, она еще не достигла практически. Каким же образом она может
перескочить одним сальто-мортале не только через свои собственные
преграды, но, вместе с тем, и через преграды, которые стоят перед
современными народами...»16.
Разве эти установки не звучали злободневно для России, которая не
лучшим образом демонстрировала свои успехи в
социально-экономическом развитии?
46

Но большевики осуществили это сальто-мортале, пренебрегли
откровенными указаниями Маркса. А в борьбе за существование во вражеском
окружении они не могли показать какую-то особую политическую
культуру. Когда надо было решать очень простые задачи выживания нового строя,
Советская Россия «своим примером» не смогла увлечь ровным счетом ни
одну страну на путь социалистического строительства, как рассчитывал
В. И. Ленин. А последовавшие решения — ликвидация многоукладности
хозяйства страны и утверждение государственной, частично общественной
собственности на основе ликвидации частной собственности, образование
монопартийной системы и разгул преследований инакомыслия — явились
свидетельством низкой политической культуры «теоретиков» социализма,
не представлявших, как этот строй надо строить. В результате вместо
развитая основ социализма, соблюдения диалектики процесса,
утверждения его экономических начал, требовавших учета не только
общественного, но и частного интереса, осуществлялась их ломка, ибо не было не
только соответствующей политической культуры, не было ни времени, ни
средств закономерного развертывания социалистических преобразований
в одной отдельной стране, что в конечном итоге привело так называемый
социалистический лагерь в состояние стагнации.
Тем не менее, и тот опыт, который накоплен теорией и практикой
строительства этого очень несовершенного социализма, имеет неоценимое
значение. Он показал:
1. Нельзя пренебрегать требованиями закона
естественноисторического развития общества. «Радикальная революция» может исходить из
«необходимой почвы», — учил Маркс. «Сама действительность должна
стремиться к мысли», а теоретические потребности должны быть отражением
практических потребностей. Только тогда можно говорить о культуре в
политике.
2. Социализм — великое начало и будущее человечества. Даже в таком
несовершенном виде, каким он был у нас, он показал великие
возможности, но «его строительство должно происходить без кровопролития; оно
должно быть результатом естественноисторического движения народов, и
к нему надо относиться как к науке», — указывал Энгельс.
3. Социализм демократизовал капитализм и увел его, под страхом
социалистической революции, от диких форм и принципов. Но время после
распада СССР и социалистического лагеря обострило внутренние
импульсы капитализма, и человечество ступило на почву разрушительной
борьбы. Если не принять общечеловеческие меры к преодолению
катастрофической бедности и не ликвидировать противостояние огромных
разрушительных сил, дело может обернуться катастрофой для жизни на Земле. И
для этого нужна мудрая общепланетарная политика и политическая воля,
высокий культурный потенциал власть имущих.
Когда сегодня критикуют В. И. Ленина, И. В. Сталина, обвиняя их в
жестокостях, в установлении репрессивного режима, очень часто сводят
все это к личностям. При этом происходит смещение акцентов, что также
говорит о низкой культуре политического мышления и идеологической
зашоренности критиков: когда закономерные явления подаются как
прихоть, как проявление характеров отдельных деятелей.
47

Индивидуальные черты деятеля, конечно, играют свою роль.
Требование В. И. Ленина «судить», «расстреливать» меньшевиков, эсеров и т. д.
было, на мой взгляд, следствием ожесточенного, масштабного
политического и военного противостояния в советской России, где влиятельные
политические партии, в том числе большевики, меньшевики и эсеры, вели
непримиримую истребительную борьбу друг против друга. Борьбу вели за
власть, и в ней использовались все известные к тому времени методы —
подкуп, предательство, коварство, интриги, экстремизм, терроризм и т. д.
Отдельные руководители большевистской партии, в том числе М. С.
Урицкий, В. И. Ленин и другие, стали жертвами террористических актов,
организованных партийными оппонентами из числа эсеров и меньшевиков. В
той чрезвычайно сложной политической и военной ситуации, которую
целенаправленно создавали не только большевики, но и другие влиятельные
партии, стал «естественным» громадный репрессивный аппарат советского
государства, который не всегда действовал по воле Ленина и Сталина. Их
личными качествами не объяснить непонятное здравому смыслу кровавое
преследование очень светлых голов — граждан (патриотов) страны, а
часто людей, которые не понимали разницу между «троцкистом» и
«трактористом». Это, по меньшей мере, профанация сложного вопроса и
результат примитивного мышления.
В ситуации строительства социализма в одной отдельно взятой стране,
когда все мировое окружение враждебно настроено, «подозрительность»
становится главным чувством, а постоянное «быть начеку, бдительным!»,
а также поиск врагов — главным занятием властей. Отсюда и репрессии:
кого угодно посади в такой стране у власти, честного, преданного системе,
и он других приемов, другой идеологии не придумает. Уже это
обстоятельство обрекло «наш социализм» на неуспех в конечном счете. Когда же
стали придумывать «перестройку», то и здесь не оказалось добротной
(культурной) политической идеи, разумной идеологии, которая бы
сориентировала страну на сочетание уже достигнутого понимания государственного
начала и частной инициативы, а также многопартийной демократии.
Одной из бесспорных задач, с точки зрения научного политического
мышления — идеологии и политической практики советского строя, было
сплочение народов: создание Союза Советских Социалистических
Республик. Сколько бы нерешенных проблем здесь ни оставалось, идея
интернационального единства советских народов и создание СССР — это
невиданное приобретение общечеловеческой политической культуры, которое в
свое время восхитило человечество.
«Ваша страна, — признавал А. Тойнби, — состоит из такого
множества народов, разговаривающих на столь разных языках и
унаследовавших столь различные культуры, что она является моделью мира в целом;
и экономическим, социальным, и политическим единством на
федеративной основе вы продемонстрировали в Советском Союзе, как это могло
бы быть в мире в целом и как будет, я надеюсь, осуществлено в
будущем»17. Близко стоит к этой мысли идея Ф. Д. Рузвельта о едином Доме
народов Мира. Его мечта создать такое объединяющее начало в лице
Организации Объединенных Наций (ООН), чтобы общечеловеческие
интересы стояли над частными, региональными, и сегодня считается самым
48

ценным политическим, идеологическим богатством и высшей ступенью
политической культуры.
Не о том ли высоком политическом мышлении Рузвельта
свидетельствует и его понимание свободы? 6 января 1941 года в своем послании
Конгрессу США он сказал о четырех свободах: «Мы хотим жить в мире,
основанном на четырех сущностных человеческих свободах. Первая —
свобода речи и выражения — повсюду в мире. Вторая — свобода каждого
человека поклоняться Богу, как он считает нужным, — повсюду в мире.
Третья — свобода от нужды... во всем мире. Четвертая — свобода от
страха... во всем мире».
Другая политическая идея — это идея «культурной революции»,
теоретически обоснованная практика Советского государства по созданию
инфраструктуры, повлекшая за собой гигантский рост знания и навыковоо-
руженности больших масс таким образом, что советская школа стала
лучшей в мире, советская многонациональная интеллигенция, советская наука —
одними из наиболее развитых, а в системе производства, особенно те его
сферы, которые были связаны с проблемами военной защиты страны,
оказались также впереди.
Что же сказать о культуре политического мышления и политической
деятельности в период распада СССР?
Когда плотина разрушается и водные потоки выносят с собой все, что
попадается на пути, какие-то потоки могут и оросить засушливые поля и
принести жизнь каким-то очень нужным растениям. Так произошло и здесь.
Чудовищный обвал здания советского строя принес страдания миллионам
людей, и имевшие место потери неизмеримы. Они говорят о невероятной
политической слепоте и политическом бескультурье. Но эти процессы
проложили путь гласности, произошла отмена цензуры, пали запреты на
свободное творчество. Последнее вызвало и шквал вседозволенности,
которая, особенно в средствах массовой информации, перехлестнула через край.
Тем не менее, свобода творчества — великое завоевание, которое надо
ценить.
Политическое благоразумие требовало такой реформации СССР,
которая бы дала и самостоятельность народам, и не разрушала экономическое
и культурное единство в общественном государственном устройстве.
Физическая культура — основа здоровья человека и общества в
целом; она — огромное благо, и ее широкая распространенность в массе
людей, а не среди элиты — яркий показатель культурного уровня
общества. Сегодня в России массовое спортивное движение переживает упадок;
даже во многих школах перестали серьезно заниматься физической
культурой. Необходимо, чтобы государство заботилось о своих гражданах,
особенно о подрастающих поколениях, а культура самих людей поднялась
до такой степени, чтобы они осознали высокую ценность здоровья,
берегли и укрепляли его.
Культура межнационального общения означает согласие и
взаимопонимание всех наций и этнических групп, взаимопомощь и стремление строить
единое человеческое сообщество через развитие лучших черт и возможно-
4 Заказ № 1203 49

стей наций, народностей и этнографических групп, — только в такой
атмосфере вырастут подлинные строители будущего, где межнациональное
культурное сотрудничество будет обогащать всех.
Культура межнациональных отношений не терпит дурного
национализма, проповеди и проведения в жизнь идей национальной
исключительности, которая, как указывает В. И. Абаев, «...не несет в себе ничего
позитивного, ничего созидательного. Она только рождает вражду и
отчуждение между народами и, в конечном счете, ведет к
саморазрушению...». «Германия выше всего!» — вопили бравые молодцы из «Гитлер-
югенд» и опустошили всю Европу. «Япония выше всего!» — вторили им
самураи и прошли огнем и мечом всю Восточную Азию. «Евреи —
избранный Богом народ!» — орут сионисты и рвутся к владычеству над
всем миром... «Нет на свете народа более одаренного, чем русский
народ», — надрывается в микрофон один из представителей общества
«Память». Националистический психоз поражает не только большие, но и
малые народы... эти «патриоты» раздуваются изо всех сил, чтобы
казаться крупнее и значительней. Приписывают себе глубочайшую древность,
блистательную историю... и живут от дебоша к дебошу»18.
...Все сферы человеческой деятельности имеют свой культурный
аспект, свой пик совершенства, когда лучшим образом проявляется
гуманизм, человеческие начала и в чувствах, и в мыслях, и в действиях, в
простейших ситуациях взаимоотношений людей, в слове, во взгляде,
помощи, оказанной нуждающимся, в любых поступках. Стало быть,
культура во все времена и при всех многообразных проявлениях исполняет
только одну-единственную функцию, функцию образования человека, челове-
кообразующую функцию.
4. ЭТНОС И КУЛЬТУРА. На всех этапах своего существования и
развития, и особенно в ранге национального, этническое служит формой
существования как отдельных культурных явлений, так и культуры в
целом. Даже при зарождении культурные элементы не лишены своеобразия,
и культура потому изначально полихромна, многоцветна, как будто она
подражает многокрасочности природы человеческих отношений.
Это определяется прежде всего тем, что народы начинают свой
исторический путь в одиночку, как родники. Они и проходят его по-разному.
Судьба одних народов трагична, они исчезают либо растворяются в
других более крупных этносах, которые, пройдя через тяжкие испытания,
успешно продолжают свой путь. Наконец, история распределяет роли, и
устанавливается то относительное равновесие этнического существования,
которое мы имеем сегодня.
При наличии общих черт, у всех современных наций и народностей
имеются собственные особенности, которые они обрели исторически в
момент своего рождения либо локального, своеобразного существования и
развития; особенности, которые определяют понятие «этнос». «Первая
человеческая мысль, — говорит В. И. Абаев, — осветившая, как молния,
мрак животного существования, была мысль о коллективном «мы», «наше».
И то, что можно назвать первыми словами, родилось из усилий выразить
эту мысль»19.
50

О понятиях «я», «мое» в то время не было и речи. В этих первых
социально-символических наречениях познавательный момент был
нераздельно слит с оценочно-эмоциональным: «наше» означало «хорошее», «не
наше» — «дурное». Все двоилось в сознании первых человеческих
коллективов, все делилось на «наше» и «не наше»19.
В этой исторической глубине надо искать и истоки рождения
этнических различий. Ведь особенностью этнического бытия является
самосознание демографической единицы, обращенность его сознания внутрь себя.
Даже на самом социально здравом основании коллектив ничего не сделает,
если его деятельность не питается интересом самосохранения и нет
какого-то противопоставления его интереса интересам других, и первый не
превалирует над вторым. Коллизия эта не только неизбежна, но и
чрезвычайно плодотворна. Только в оппозиции «нашего» и «не нашего» могла
формироваться ситуация рождения всяких новшеств не только в
производственном, но и в идеологическом, этносоциальном, в конечном счете —
культурном аспектах.
В «Нартах» это ощущение первоначального этнического состояния
отражено довольно явно. Термин «мы» резко противостоит в сознании
народов всему окружающему их миру. «Мы тогда были нартами, когда...» По-
видимому, Ж. Дюмезиль имел в виду известную этническую общность и
замкнутость скифов, когда говорил, что «эта масса иранцев была,
вероятно, довольно однородна и осознавала свое единство». Об этом же, должно
быть, говорит и ответ скифских послов Александру Македонскому: «Знай,
что мы получили дары: упряжку быков, плуг, копья, стрелу, чашу. Мы
пользуемся ими вместе со своими друзьями и против врагов (курсив мой. —
А. X.)». Конечно, в громадном скифском мире это «мы» не получило
дальнейшего развития, он не осознал себя как цельный этнос.
Вот это «мы» цементировало людей в определенные коллективные
образования, начиная от родоплеменного, через народность до национальной
общности. Процесс формирования этноса на разных уровнях, постоянного
усиления импульсов взаимопритяжения его составляющих, приобретения
устойчивого характера действия центростремительных сил в нем
предметно проявляется в языково-психических особенностях, в своеобразии
традиционных форм, экономической общности, общности территории и
других элементах, имеющих, несомненно, культурное значение.
Таким образом, выявляется связь языка с социумом, его
породившим; язык есть порождение этого социума, его развитие есть следствие
состояния той или иной общественной единицы: рода, племени,
народности, нации. Он отражает уровень, дееспособность этих
социально-этнических систем, обслуживает их потребности. Проще говоря, язык —
самое очевидное средство человеческого общения как внутри этноса,
социальных групп и образований, так и средство осуществления
международных связей, без которого нет ни межличностных, ни межэтнических связей
и отношений.
Это обстоятельство нередко становилось причиной не только
осмысления роли языка и открытий в этой области, но и неверных обобщений,
суть которых проявлялась в переоценке роли языка в жизни и
деятельности народа, нации. Немецкие лингвисты В. Гумбольдт, Л. Вайсгербер счи-
51

тают, что язык — «главнейшая духовная сила» народа, что он —
единственный или основной фактор развития мышления, что язык регулирует
«тип мышления», «мировидение» и познание окружающей
действительности говорящих на данном языке людей20.
Многозначна роль языка в жизни его носителя, ведь без языка нельзя
представить общество и отдельного человека. Тем не менее, и в познании,
и в широкой социальной сфере немало других, также обязательных
компонентов, значение которых фундаментальнее, нежели роль языка; само
происхождение, развитие, действие языка определяются другими законами
бытия и функционирования общества.
Дух народа фиксируется в языке, но не только и не столько; дух есть
состояние народа, "которое имеет множество проявлений: в трудовых
достижениях, ратных подвигах, благотворительности, разного рода акциях, в
высоком полете духовных созиданий на ниве нравственности, искусства,
науки и др. Конечно, многое из этого фиксируется языком, словом, но
здесь дух первичен, а язык вторичен. Язык фиксирует проявления духа
народа, и это имеет большое значение.
Те же несоответствия мы видим и в осмыслении связей языка с
культурой. По Вайсгерберу, язык не просто средство общения, а «формирующая
сила», определяющая всю материальную и духовную культуру нации, ее
истории, а также поступков и действий отдельных людей. Нравы и обычаи
немецкого народа, его суеверия, фольклор, по Вайсгерберу, обусловлены
немецким языком (а не наоборот). Именно форма определила содержание
пословиц «ради рифмы», содержание же их случайно20.
Все эти утверждения противоречат истории познания, истории и
практике функционирования языков во всем человеческом ареале социальной
жизни и деятельности.
Прежде всего, надо возразить против неверных философских
толкований природы языка. Мы сошлемся на Маркса, который говорил: «...Ни
мысли, ни язык не образуют сами по себе особого царства, ...они — только
проявления действительной жизни»8. На это же указывает другое
высказывание Маркса: «Язык есть непосредственная действительность мысли»8.
Можем отметить своеобразие языков, проявляющееся в фонетике,
грамматических построениях и других моментах. Вайсгербер различает
конкретный и наглядный тип немецкого мышления в сравнении с абстрактным
типом французского мышления, с его склонностью к суффиксации.
Вайсгербер поднимает свой родной язык над другими, говоря о больших
возможностях и способности немецкого мышления создавать цельную
картину мира в противоположность «фрагментарному» мышлению других
народов. В немецком языке, утверждает он, расстояние различает путь и
отрезок пути, а древнегреческий не знал такого различия, и
философский спор, может ли Ахиллес догнать черепаху, не случайно возник в
Древней Греции: у немцев такого спора не могло возникнуть.
Можно говорить и о других отклонениях во всех языках. Но неверно
полагать, что мышление зависит от языковой системы, что язык как
система знаков и значений настолько самостоятельное явление, что
определяет и мышление, и познание, и чуть ли не всю конструкцию общественной
жизни, конструкцию культуры.
52

Культурное значение языка — проблема весьма актуальная. Язык —
одно из важнейших условий функционирования культуры, культурных
процессов. Трудно учесть все те области культуры, которые предполагают
языковое общение. В более сложных конструкциях язык называет все,
что попадает в поле зрения, и тем самым включает все увиденное и
обозначенное в оборот человеческого сознания и социального действия, —
другими словами, вводит в жизнь. Тем самым язык (мышление) служит одной из
главных опор бытия и функционирования социального, а стало быть, и
культуры.
Знания (весь социальный опыт) всегда получают словесное,
символическое, предметное оформление, а эти символы обозначают движение
знаний (умений), без чего функционирование культуры немыслимо. Чем
больше знает человек, общество, тем выше его культура. По языку
(письменности) узнаем мы уровень человеческого (общественного) развития,
то, чем располагало общество на тех или иных этапах своей истории. В
этом смысле особенно справедливы слова: «язык народа — история
народа». Точно так же можно сказать, что «язык народа — это культура
народа», ибо все культурные достижения зафиксированы в знаковых
(языковых) системах.
Как артикуляционная система язык культурными аспектами не
располагает: звучание слов не несет культурной нагрузки. Но алфавиты —
символы — знаки уже имеют культурный аспект. Есть алфавиты —
латинский, арабский, кириллица и др., т. е. буквенные, которые более
доступны и удобны в использовании и расширяют функционирование языка
в той информации, которая закодирована в них, по сравнению с
иероглифическими, более трудными в обращении. Потому не случайно движение
в иероглифическом мире за демократизацию, упрощение алфавита, а то и
за переход на латинскую графику, что означало бы расширение
культурных возможностей народов и облегчение международного культурного
общения.
Отмечая зависимость языка от социума в сложных процессах,
происходящих в жизни носителей языка, в то же время надо иметь в виду то, что
сформировавшийся язык как система играет относительно самостоятельную
роль, что демонстрирует величайшие культурные возможности языка.
Культурное значение, помимо сказанного, проявляется в двух
основных направлениях: первое — это язык — средство общения людей,
коммуникативный канал, и второе — это язык — аккумулятор, хранитель
этнического своеобразия соответствующего этноса на всем протяжении
существования и развития последнего. Этническое своеобразие тоже
становится предметом коммуникации, общения, но само по себе
исключительно важно и имеет право на собственную историю и самостоятельное
существование как культурный феномен.
Первое направление, или функция, распадается на две стороны, одна
из которых — общение современников, так называемое горизонтальное
общение живых с живыми. Другое — это вертикальная связь
исторических (культурных) времен и поколений, когда язык (письменность) служит
надежным хранителем истории, свидетелем всего культурного процесса и
прогресса, любых событий в культурном (историческом) процессе, нашед-
53

ших воплощение в языке и зафиксированных им в словах-предложениях,
суждениях и умозаключениях.
Мы приводили обширный языковой материал, иллюстрирующий
приведенное положение в первой книге настоящего исследования. Стоит, на наш
взгляд, привести некоторые языковые иллюстрации сказанного и здесь,
показав через язык не только, как складывалась история наших предков, но и
то, чем они занимались и каков был их культурный уровень: «атау» — ос.
ата]ип — строить; «апсЬп» — æндон — сталь; «агс!» — ардхуæрун —
клятва; агз (авест. агзШ — копье: «агскт» — лук; «агс!аг» — æлдар —
господин, князь; «саЬаг» — раб; «агт» — армæ — рука (кисть — ладонь
руки); «с1иаг» — дверь; «^агпа» — (авест. хуагепа) — мир, благодать;
«&к!га51а§» — лихолетье; «Ьуаг» — хор — солнце; «§и!:а» — гъуди —
мысль; «пи2с1а» — (авест. ппгсЮ — мизд — плата за труд; «тика» — муга —
сперма; «зегип» — танцевать; «зи§с1а» — сугъдæг — чистый; «Уага1а» —
изæдтæ — зэды, Кохзапа — рохс — свет — имя дочери бактрийского царя;
Беоргор — беурæ — много, гор — просящий; имена героев Нартовского
эпоса Ацамаз, Урузмаг и т. д.
Слова, даже отдельные, свидетельствуют о самых разных сторонах жизни
людей, народов, эпох, по ним мы можем судить о том, чего они достигли в
орудийной культуре, хозяйственных занятиях, в духовном производстве,
о том, что знали и что умели делать люди на тех или иных этапах своего
исторического бытия.
Слово «æндон» (сталь), говорит о высокой степени прогресса в
технологии плавки железа; «æлдар», «цагъар» — слова, свидетельствующие также
об определенных социальных отношениях, — о возникновении и наличии у
скифов социального неравенства. В Нижнем Поволжье, в окрестностях
г. Камышина, при археологических раскопках была обнаружена стрела, на
головке которой было начертано слово, прочитанное как «5\У21а» — суд-
зиа — судзин — содзийнæ — игла, что дает нам представление о каких-то
военно-психологических и ритуальных установках скифо-алан того
далекого времени. Создатели этого оружия полагали, что сравнение стрелы с
иглой непременно усиливает ее проникающую силу, и верили в это.
Рассматривая слово «ард, арт», мы обнаружим очень много
интереснейших информационно-культурных решений разного плана. Эта важная
нравственная категория на бытовом уровне означает клятву. Исторически
в нем заключалось и религиозное содержание. На это указывает и аланс-
кое название Феодосии — Ардабда — семь богов.
«Арт (ард) дæ хæдзари» — говорят, когда хотят упрекнуть человека.
И здесь «арт — огонь» и «ард — святость, правда» могут играть
одинаковую смысловую и нормативную роль: ведь и «арт» в смысле огня —
источника чистоты — «сугъдæг» и «ард» как правда, чистота, по существу,
идентичны. Ард формируется на основе арийского «Ла», семантическим
ядром которого является понятие правды, истины. Религиозное
(магическое) значение этого термина выступает в словах: «Хуыцауы ард — ард
бога», «зæххы ард — ард земли», «адæмы ард — ард народа», «ард дæ
баййафæд — да настигнет тебя ард» и др.
И в бытовом, и в каком угодно другом упортреблении «ард — арт»
наполнено нравственным содержанием и регулирует нравственные взаимо-
54

отношения. В. И. Абаев в «Историко-этимологическом словаре
осетинского языка» приводит немало тому доказательств.
Клятва — ард — арт {ард хсерын, арт хуæрун — клясться) в прежние
времена была единственным в своем роде средством проявления честности
и благородства, средством служения правде, истине. Потому оно глубоко
укоренилось в религиозном мировоззрении древних арийцев и имеет статус
в высшей степени авторитетного регулятора в рамках обычного права и в
новейшее время.
«Фыдæгъдау», «æнæууæнк», «æнæард» переводятся как
«безнравственный», «лишенный доверия», «лишенный арда — святости», но вместе эти
понятия бьют в одну точку — характеризуют безнравственность.
В многочисленных проявлениях и в самых разных ситуациях клятва^—
ард хæрып — это проблема слова, проявление чести, благородства. «Йæ
дзырдæн лæг у / Он хозяин слову своему». «Нæ дзыхы ныхас — не
'вдисæн / Слово наше — наш свидетель». В клятве звучат и исторические
сведения, древние представления. «Нарт зынгæй райгуырдысты 'мæ зын-
гæй ард хордтой / Нарты родились из огня и огнем клялись»;
космические представления: «Ард дын хæрын ацы зæххæй, сомы дын кæнын бæр-
зонд цъæх арвæй / Клянусь тебе этой землей, клянусь тебе высоким
синим небом!», «Уæлейы — арв, бынæй — зæхх, уыдоны ард мæ баййафæд /
Наверху — небо, внизу — земля, да постигнет меня их ард».
Отработаны и ситуации табу с определенным магическим зачином. «Сы-
джытæй ард хæрæн нæй — йæхæдæг ард у / Нельзя клясться землей, она
сама клятва (ард)».
Вообще осетины, как, по-видимому, и другие народы, разработали «культ
Земли». Земля — это мать людей: из земли мы вышли и в землю уйдем.
«Сигит — сыджыт / земля» — источник жизни, в сознании народа
приобретает сакральный смысл. Самый большой грех и сегодня в сознании
крестьянина — плохое обращение с землей. Яркий показатель культуры
страны, народа и по сей день — это отношение к земле, степень
земледельческой культуры.
Наряду с именем Бога в клятве временами не менее внушительно
звучит «земля». «Цалынмæ мын Хуыцауæй сомы ракæнай æмæ мын сыджы-
тæй ард бахæрай, уæдмæ дыл нæ баууæнддзынæн / Пока ты мне не
поклянешься Богом и не дашь клятву (ард) землей, я тебе не поверю». Нарт
Батраз клянется землей и тут же бросает в рот горсть земли.
Другое слово — «сугъдæг — сыгъдæг», у скифов — 5и§с1а —
«чистый», «настоящий», «святой». «Сугъдæг зæрдæ / Чистое сердце».
«Сугъдæг уод / Чистая душа, святая душа». «Центральное место в
мировоззрении древних осетин, — указывает В. И. Абаев, — занимал комплект «небо —
солнце — огонь — свет». Этот комплект вторгался в такие области,
которые в нашем представлении не имеют к нему никакого отношения. Так,
«красота» и «чистота» не мыслились без связи с «огнем». Осет. «рæ-
сугъд» — «красивый» и «сугъдæг» — «чистый» образованы от судзын /
содзун, сугъд [«гореть», «жечь»...]. От того же корня происходит рæсуг /
рæсог — прозрачный. Понятие чистоты, прозрачности, казалось,
настолько неотделимы от огня, что даже фæлсодзун / фæрсудзын «процеживать»
есть лишь видоизменение глагола содзун / судзын «жечь».
55

«Небо — солнце» мыслилось источником всех земных благ, силы,
власти, богатства. Поэтому осет. бон «день», восходящее к др. Иран. Вопи /
солнечный луч, значит также «сила», «власть», «богатство», а бонгуп /
бонджын сейчас употребляется исключительно в значении «богатый»21.
Огонь выступает здесь как символ очищения, в то же время он, в
отличие от слепой природной стихии, не разбирающей правое и неправое, в
нравственном плане очищает и сохраняет все, что ведет к красоте, все, что
составляет рæсугъд, рæсугьддзийнадæ (красоту).
Именно такое значение имеют костры в честь умерших, а также
новогодние костры. Существует поверье, что если перескочишь через пламя
костра, то твои грехи сгорят.
Огонь, свет играли более значительную роль у наших предков: они
были огнепоклонниками, молились солнцу, как божеству. В Гимне Солнцу
в «Авесте» сказано:
Мы молимся Солнцу,
Бессмертному Свету.
Чьи кони быстры.
Когда Солнце светит,
Когда Солнце греет,
Стоят божества
Все сотнями тысяч
И счастье вбирают,
И счастье дарят...
Не всходит ж>е Солнце,
И дэвы все губят,
Что есть на земле...
Кто молится Солнцу,
Бессмертному Свету,
Чьи кони быстры,
Чтоб с тьмою бороться,
Для дэвов отпора,
Рожденных из тьмы,
Бороться с ворами*.
Горение, огонь — это символ жизни. «Мæ арт бауазалæй / Очаг мой
остыл» — это звучит как проклятие, которое и до сих пор произносится
женщиной-хранительницей очага со страхом и в самых критических
ситуациях. «Очаг потух» — это конец семьи, рода. Что может быть в жизни
тягостнее явления заброшенного жилища, где гуляет ветер и нет тепла?
Что может быть горестней вида горных аулов наших предков, по
пустующим, заросшим бурьяном узким улочкам которых даже собаки сегодня не
бродят? Здесь пусто и неуютно.
Душевная чистота и порядочность — это всегда идеал в человеческом
общежитии, это и основание общественному положению личности. Не
случайны слова: «Æхсад лæгмæ (адæймагмæ) фарн кæсы / Фарн, т. е. благо-
получение, ждет чистого (букв, мытого) человека».
Другой аспект проявления связи языка и культуры — это фиксация,
сохранение в словах-понятиях, во всей системе языка этнического (наци-
56

опального) своеобразия культуры, а конкретнее —
этнопсихосоциологические элементы, своеобразная образность мышления. И все это таится в
системах суждений, умозаключений и даже в отдельных понятиях,
которые, как таковые, служат элементами, составляющими национальную форму
культуры.
Особенно заметна эта этническая образность в пословицах,
поговорках, притчах и других формах устно-поэтического творчества народа.
Удивительно многообразно может быть выражена одна и та же мысль в
пословицах или поговорках разных народов. У русских говорят:
«Сапожник без сапог»; у даргинцев: «У оружейника в ножнах клинка не бывает»;
вьетнамцы, привыкшие жевать перечные листья бетеля, скажут: «У
кузнеца нет ножа для бетеля»; тамильцы, спящие на циновках: «Плетущий
циновки на голой земле умирает»; китайцы: «Продающий веер обмахивается
рукой». И еще: «На безрыбье и рак рыба», — говорят русские, а
вьетнамцы: «Нет рыбы — почитают и краба»; армяне: «Нет коня — и осел
сгодится»; телугу: «В деревне, где нет коров, и бесплодная буйволица — Маха
Лакшми» (т. е. богиня счастья); древние индусы: «Где нет деревьев, и
касторовый куст — дерево»22.
Приводя эти сочетания пословиц, Г. Л. Пермяков отмечает, что вся
разница, вся их этническая, географическая и прочая специфика — в их
образном строе, в местных реалиях и понятиях, и только в них. А все
общее — в логическом содержании, в характере передаваемых ими
отношений между вещами реальной жизни. Характер отношений между вещами
и составляет основной смысл всякой пословицы и поговорки.
Данное положение верно относительно их логического содержания.
Что же касается утверждения о том, что «всеобщее» в пословицах
проявляется «в... характере передаваемых ими отношений между вещами... и
составляет основной смысл всякой пословицы и поговорки», то мы
позволим себе сказать, что основной смысл всех этих форм народного
творчества всегда выражают только человеческие отношения. И вещи
тоже словно оживают и даже начинают говорить по-человечески. В этом и
только в этом плане используется народная иносказательность вещи, и
здесь также можно видеть этническое своеобразие: «Гал бæласæмæ исхиз-
тæй / Бык залез на дерево», «Фæруæбæл — фæткъутæ / На ольхе —
яблоки».
Попробуем теперь посмотреть на соотношение перевода
художественного произведения с оригиналом. Этот сложнейший акт творческой
деятельности может помочь в понимании национального в культурном
движении.
В стихотворении К. Л. Хетагурова «Æрра фыййау» («Безумный
пастух») есть такие строки: «Мигъ æнгом йæ быны бадти урс цагъд къуымби-
лау». Буквальный перевод: «Облако под ним сидело белой взбитой
шерстью». «Цагъд къуымбилау / Взбитой шерстью» почему-то переведено
«ватой шерстяной». Поэтический образ «цагъд къуымбил» — это нечто
пушистое, мягкое; воздушное состояние расчесанной и взбитой шерсти
никак не может быть передано «ватой», даже шерстяной.
В стихотворении «Дзирасга» Г. Малиева есть такие строки: «Кирбадт
кæнуй уорс мегъæ уæлхуæнхти бæмпæгау» — образ, где слово «вата» уже
57

используется для описания спокойных, застывших слоями (кирбадт) над
горными вершинами облаков, блестевших белизной. Переводчик
проскочил мимо этого образа, который известен тем, кто живет с детства в горах,
и перевел это так: «Вершины цепью мерной, как облака, летят», т. е.
словами, ничего общего не имеющими ни с текстом стихотворения:
«Кирбадт кæнуй уорс мегъæ уæлхуæнхти бæмпæгау», ни с изумительным
образом природной картины, переданным с блистательной выразительностью.
Национальная образность мысли, этот важный элемент национальной
формы, просто-напросто не имеется в виду при переводе, а большей
частью остается непонятой, и мимо нее проходят как мимо чего-то
ненужного, лишнего.
Усей Дзуле, Дзуле ниттонæ
Дæ дзиккотæ æмхицæй, —
Дæ багъатæр лæг, де 'нцойнæ,
Издип фатæй мард фæцæй.
О Дзуле, отныне в башню
Не взойдет ни разу он.
Твой любимый, твой отважный
Меткой пулею сражен.
Сохранилось ли что-либо в переводе из текста поэта, кроме имени
Дзуле и «Фатæй мард фæцæй / Пулей сражен»? При этом опущен эпитет
«свинцовый — издин» и вместо него появилось слово «меткая». О какой
национальной специфике может идти речь в подобном переводе?
На самом деле здесь имеется значительная нагрузка другого порядка,
когда поэт обращается к героине с определенными установками: «Дзуле,
ниттонæ дæ дзиккотæ æмхицæй». Пришло страшное горе: погиб муж
Дзуле, ее опора, и она должна рвать свои волосы — достаточно обычная
картина: осетинки действительно рвали волосы в неизбывном горе,
раздирали себе ногтями лицо. Подобную картину можно наблюдать даже
сегодня в осетинской действительности. В переводе этот момент, элемент
национального бытия, выпал. В результате смысл стиха ослаблен, колорит
потерян.
В большей мере этот колорит сохраняется, когда перевод сделан хотя
бы такой:
О Дзуле, Дзуле, изорви
Ты волосы в страданьи (в отчаянии).
Он, твой отважный муж — опора,
Свинцовой пулею сражен.
Национальный колорит, да и содержание, здесь выдержаны лучше, и
тем интереснее этот перевод национальному читателю, ибо речь идет не
только о гибели любимого мужа, но и о других сторонах жизни: о нравах,
обычаях народа, о поведении женщины (жены) в высшей степени
горестной ситуации.
Переводчики должны чувствовать тончайшие нюансы языка, жить и
ощущать себя в нем. Необходимость такого знания показывают и перево-
58

ды «Витязя в барсовой шкуре» Ш. Руставели. Известны многие переводы
этой поэмы на другие языки. При этом иные переводчики специально
изучали грузинский язык. Для сравнения возьмем три перевода этого
произведения — грузинского ученого и поэта Ш. Нуцубидзе, русского поэта
Н. Заболоцкого и осетинского поэта Г. Бестауты. Здесь можно заметить
значительные разночтения, причины которых, помимо всего прочего, надо
искать в особенностях мышления народа, представителем которого
выступает каждый из этих поэтов.
Н. Заболоцкий:
Встал Сограт седобородый, встал
воитель, стройный станом.
Подошли они к владыке — каждый
с поднятым стаканом, —
Опустились на колени
на ковре золототканом,
И Сограт вступил в беседу с
престарелым Ростеваном...
III. Нуцубидзе:
За Сократом, как решили,
Автандил поднялся стройно.
И, наполнивши сосуды,
подошли к царю спокойно.
Преклонив колени, сели,
шутят с ним благопристойно.
И вазира блещет слово,
похвалы большой достойно...
Г. Бестауты:
Сабыр сыстадысты фынгæй, талас талм бæлæстау тасынц,
Айстой нуазæнтæ сæ къухы, хур — сæ зæрдæскъæф æнгасы.
Кæс, сæ зонгуытыл æрхаудтой уæртæ паддзахæн йæ разы.
Райдыдта Сограт — дзырдарæхст — хъавгсе, худгæбылæй хъазын...
Тихо встали (Сограт, Автандил) из-за стола, гнутся, как молодые ветки,
В руки взяли бокалы, солнце в их сердечном взгляде,
Смотри, пали на колени там перед царской честью.
Стал Сограт складно, осторожно вести веселый разговор.
Первая особенность в изложении Ш. Нуцубидзе — это спокойное
развитие действия, размеренное движение стиха, что ни строка —
завершенная мысль — образ: «За Сократом, как решили, Автандил поднялся стройно.
И, наполнивши сосуды, подошли к царю спокойно» и т. д. У Н.
Заболоцкого вся строфа — одно сложное предложение. Почти то же — у Г.
Бестауты.
Национальный колорит у Ш. Нуцубидзе не пропадет: «За Сократом
(за старшим. — А. X.) идет Автандил. У Заболоцкого и Бестауты Сограт
и Автандил просто «поднялись» и подошли к царю, а у Нуцубидзе они,
«наполнивши сосуды, подошли к царю спокойно». У Заболоцкого:
«Подошли они к владыке — каждый с поднятым стаканом». Бестауты, конечно,
не мог не сказать: «Айстой нуазæнтæ сæ къухты («взяли бокалы»).
И понятно, что Нуцубидзе, как и Руставели, не мог бы сказать, что
Сократ и Автандил подошли к владыке «с поднятым», тем более
«стаканом». Младший, а здесь и рангом пониже люди, свой бокал не поднимает
перед старшим (царем), а «наполнивши сосуды (даже в поэтическом
переводе «стакан» откровенно чужероден) подошли к царю спокойно». И «Пре-
59

клонив колени, сели» у Ш. Нуцубидзе, а у Заболоцкого «Опустились на
колени» на ковер, у Бестауты еще хуже: «сæ зонгуытыл æрхаудтой» (как
люди низшего сословия) «пали на колени». И: «вазира блещет слово» —
Нуцубидзе; «Сограт вступил в беседу» — Заболоцкий; «Райдыдта Сограт
— дзырдарæхст — хъавгæ, худгæбылæй хъазын / Сократ красноречивый
начал осторожно {худгæбылæй хъазын — букв, «играть губой, юморить»)
веселый разговор» — Бестауты.
Другие примеры говорят о том же:
«От зубов его (Автандила) блестящих на полях блестит заря» —
Нуцубидзе;
«Светозарною улыбкой всю долину озарил» — Заболоцкий;
«Ферттывтой дзæнхъа дæндæгтæ; дардыл рухс уылæн æнхъæвзы /
Блеснули хрустальные зубы; далеко разлилась светлая волна» — Бестауты.
«Проиграл — три дня не можешь головной носить убор» — Нуцубидзе;
«...Кто не справится с стрельбою, тот проходит трое суток с
непокрытой головою» — Заболоцкий;
«Фод æртæ боны бæгъæмсар — састы чи баззайы махæй /Пусть три
дня будет с непокрытой головой, кто из нас останется побежденным» —
Бестауты.
Здесь в первом случае мы видим разные выразительные средства,
доступные разным языковым культурам, во втором — разного характера
ощущения от нравственной установки быть «æнæ худæй», без головного убора.
В меньшей мере посчитался с этим аспектом Н. Заболоцкий, который
делает акцент на «проходит трое суток с непокрытой головой». У Нуцубидзе —
«не можешь головной убор носить», т. е. быть в ущербе как мужчина.
«Бæгъæмсар» у Бестауты — это буквальный перевод «непокрытой
головы», но у осетин это слово употребляется в отношении женщины как
осуждение ее «непокрытости», открытости всего — женских волос, шеи и т. д.
«Æнæ худ» — это тоже осуждение для мужчины и тоже в том же смысле,
что у Руставели и Нуцубидзе, — быть тем самым в ущербе как мужчина.
Рассуждения о культурных аспектах языка приводят нас к более
широкому пониманию проблемы «Этнос и культура», а именно — к
проблеме национального в культуре как высшем проявлении этнического
явления. При этом национальное анализируется не только как форма, но и как
содержание культуры. И речь должна идти не только о национальном
своеобразии образности мышления, элементах этнопсихологии, но и о
целой системе предметного мира, бытового уклада, об этикете и поступках —
поведении в широких проявлениях традиции вообще.
Къæпытæ — молочные грибки, основа кефирного производства в
мире — чисто алано-асское, сармато-скифское явление и тем самым чисто
национальное достояние. Ронг — нартовский напиток из меда и ячменного
солода с определенной технологией — то же самое. Осетинское пиво с его
особой технологией и ритуальным использованием, осетинские пироги —
все это и многое другое — главные предметные богатства нашего народа,
открывающие нам двери в мировую культуру. Осетинский стол с его
ритуалом, включающим и духовный элемент, и предметные действия, —
явление также уникальное. Нартовский эпос в первозданном виде — тоже
результат творения осетинского этноса и т. д. И всего этого достаточно,
60

чтобы утвердить мысль о наличии национального (этнического) во всей
ткани культуры.
Выше мы приводили пословицы, которые в не меньшей мере говорят о
претензии разного рода «реалий» характеризовать национальное,
этническое. И нередко такие объекты, как «бетель», «верблюд», «осел»,
«караван» и пр., становятся предметным воплощением этнического
(национального) бытия и субъектами культурных ситуаций, а подчас и историческим
свидетельством. Так, осетинская пословица «Верблюд даже сидя выше
осла» — не только этнически окрашенная мысль, но и свидетельство
исторического плана; она возникла не в нынешних условиях жизни осетин и не
в ближайшие к нам времена. Она могла возникнуть тогда, когда наши
предки, возможно, использовали это животное.
Стало быть, национальная форма культуры состоит из того
специфического компонента, который принадлежит только данному этносу. Этого
компонента может быть много или мало, но это такая
социально-культурная ткань, которая есть у одной этнической единицы, но отсутствует у
других; другие имеют собственные особенности.
Это, прежде всего, языковая оригинальность и своеобразность, такое
ядро в словаре, как, скажем, анз /аз — год, арв — небо, æндугæ —
подвесной плетень над очагом в сакле для сушки солода, мяса, сыра и т. д.,
æндон — сталь, æрхæг / æрхæнгæ — сустав, æртæх — роса, æтдор /
æртдор — кремень, æрхæндæг — состояние подавленности, страдания,
душевное увечье, байтамал (анамал) — бестолковый, бестолочь, къохда-
рæн / къухдарæн — кольцо, силгæ — форель, уæнкæ — предпрелое
состояние дерева, фæлгур — мельничный ящик, куда сыплется мука от
жерновов, фингæ/фынг — трехногий столик и т. д.
В такой ряд можно уложить все слова любого языка, и тогда слова
выступают как части препарированного натуралистом животного или
растительного организма. Являясь элементами национального, эти слова
выступают как знаки, отличающиеся определенным колоритом от слов
другого (других) языка.
Как отдельные части тела не являются организмом, так и словарь —
уложенные в ряды по алфавиту слова — не является языком. Отдельные
слова тоже «говорят», ибо во всех и в каждом из них заключены смысл и
содержание, они являются отражением всеобщих свойств предметов,
процессов, общности. Когда мы хотим указать на силу и мощь, употребляем
слово «домбай» — «зубр», а в современном употреблении и «лев»; лгуна и
обманщика определяем — «фæлхат»; «фæранк / фæланк» — это барс,
леопард — быстрый, гибкий и т. д. Выше, на примере «ард, арт», «сугъ-
дæг» и «фарн» мы видели, какое многоцветное содержание может быть в
иных словах-понятиях.
Тем не менее, слово — это слово, а язык — это также новый уровень и
другой порядок, основывающийся на словосочетании (особого порядка),
т. е. грамматически развернутая система, в которой по определенным
правилам происходит и словообразование, и образование сложных
конструкций предложений (суждения, умозаключения), рождается устная и
письменная речь, чтение, — другими словами, языковое общение людей. И
здесь этническое, национальное проступает уже явно.
61

Есть попытки нащупать национальную форму хотя бы на уровне
«обыденного» сознания, поверхностного представления. К примеру, мы подчас
говорим о пунктуальности у немцев или голландцев. Североамериканцы
деловиты, просты в обращении и запросто зовут друг друга по имени.
Национальные особенности рельефно выступают в искусстве, особенно
народном, когда легко отличить русскую мелодию от итальянской или
узбекской, украинский орнамент от индийского, английский юмор от
французского. Люди обычно без особых затруднений перечисляют черты,
типичные, по их мнению, для разных народов. Но часто подобные
характеристики расплывчаты, а то и вовсе произвольны.
Характеризуя народный танец, Н. В. Гоголь видит источник
национального различия танцев в определенных признаках и даже занятиях
народа: «Оно (различие. — А. X.) родилось из характера народа, его жизни и
образа занятий. Народ, проведший горделивую и бранную жизнь,
выражает ту же гордость в своем танце, у народа беспечного и вольного та же
безграничная воля и поэтическое самозабвение отражаются в танцах;
народ климата пламенного оставил в своем национальном танце ту же негу,
страсть и ревность»23.
Но как научно объяснить эти особенности? Вопрос не праздный, ибо
рассмотрение вопроса на уровне проявлений национальной формы
культуры не может дать ничего, кроме выводов на уровне обыденного сознания.
Мы здесь не предполагаем широкое исследование национального
вообще. Нас интересует национальная форма культуры, причем не просто
выявление ее общей природы и отдельных компонентов, а то, как вся эта
форма вызревает в недрах национального существования и каково ее
назначение в историческом движении культуры.
Решая эту задачу, надо показать, как культура формируется в
устойчивом этносе, закономерно развивающемся и проходящем все этапы,
положенные ему историей, — род, племя, народность, нация — со своим
колоритом, отличающим ее от колорита других этнических образований.
На высшем этапе этого закономерного развития мы имеем дело с
национальной культурой, которая проявляется в своеобразии:
— языка как знаковой, артикуляционной системы;
— мышления с печатью этнической образности, особой окрашенности
(колоритом); (
— особенностей традиций — обычаев, обрядов, праздников, этикета,
менталитета;
— системы традиционных производственных процессов, традиционной
орудийной номенклатуры, бытовых решений, семейно-брачных отношений;
— традиций поведения, действий с определенными комплексами и
схемами, пережитками из далекого прошлого и актуальными в жизни народов.
Понять смысл всей этой системы национальной культуры в
значительной мере помогает национальная идея как элемент культуры.
5. НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ в хорошем изложении — это суть
национальной проблемы, национального сознания, здорового патриотизма и
интернационализма. Национальная идея дает возможность разобраться во многих
частных и общечеловеческих проблемах в многоцветном мире культуры.
62

Начнем с языка, с его роли в национально-культурном процессе. Язык —
культурный стержень, становой хребет нации, основание национальной идеи,
основное средство единения, сплачивания людей данного этнического
(национального) образования. Зрелость носителей данной национальной идеи
определяется отношением к национальному языку, степенью осознания
единого языка для судеб нации и понимания приоритетной его роли по
отношению к диалектам, говорам, наречиям.
Язык — кровь нации, питающая всю культурную систему последней.
Только посредством языка люди, общества общаются, делятся
сокровенным и возвышенным, ведут диалог как в обыденной, так и необычной
ситуациях. Язык являет собой также средство смеха и острой сатиры; он
может мирить кровников и делать людей врагами; он — мягкая вязь сказки
и сказания, мифа и легенды, только он передает мудрость народа в
отточенной пословице и поговорке, притче и анекдоте. Литература, многие
искусства, историческое повествование живут благодаря языку. Самое
сложное, серьезное и самое трепетное поддается слову, и живое слово придает
всему происходящему жизнь и непреходящую память, было бы только
соприкосновение с этим чудом человеческого гения и творческой мощи.
Поэтому язык служит пробным камнем зрелости национального
бытия, показателем того, насколько нациообразовательные процессы ушли
далеко и насколько монолитны национальные единства. Наличие
диалектов, говоров, наречий, степень их расхождений всегда говорят о степени
сформированности данной нации. Об этом же говорит уровень
самосознания носителей этих диалектов, наречий, говоров и их отношение друг к
другу. О незрелости национальных отношений внутри нации
свидетельствует и отсутствие единого самоназвания — этнонима.
Этими болезнями роста болеет осетинская нация. Об этом мы говорили
в первой части настоящего исследования, основываясь на конкретном
материале. И этот материал подтверждает рассуждения о непройденных моим
народом путях национального формирования и, соответственно,
нерешенных культурных делах, недостатках, которые имели место в
основополагающих процессах, в частности в художественно-литературной области.
Запрет творить на дигорском диалекте осетинского языка и другие
ограничения привели в свое время к недооценке осетинского языка и его
диалектов в частности и ослаблению национального самосознания
формирующейся нации в целом.
На этом пути мы имеем множество потерь. Хотя бы то, что многие
деятели литературы перешли на русский язык творчества как в поэзии,
так и в прозе. Здесь сказывается двуязычие, когда осетины наряду с
родным языком в совершенстве владеют русским, пишут и на осетинском, и
на русском.
Трудно сказать, насколько произведения осетинских авторов на
русском языке обогатили русскую культуру на фоне творений самих русских,
но осетинской культуре они пользы не принесли. Откровенный вред
культурному процессу принесло вынужденное использование дигорскими
писателями иронского диалекта, в частности Т. Бесаевым, В. Малиевым и др.
Произведения, написанные на русском языке И. Кануковым, Г. Цаголо-
вым, Дз. Гатуевым, Е. Уруймаговой, А. Черчесовым, имеют, конечно, эт-
63

нографическое значение. Присутствующий в них определенный
национальный колорит привязывает их к осетинской культуре, но отношения к
осетинской изящной словесности они не имеют: национальная
литература создается на национальном языке. Это объективный закон
культурного творчества в сфере литературы.
Мы приводили уже примеры того, как произведения Коста Хетагурова и
Георгия Малиева в переводе на русский язык часто изменяются по
содержанию и становятся маловыразительными в этническом плане. Так, в русского
поэта во многом превращается Р. Гамзатов в переводах русских поэтов,
если бы не горская мудрость, рельефно выраженная в его поэтических
произведениях и, в частности, в колоритном сборнике «Мой Дагестан».
Язык — первый нациообразовательный фактор, и главное его
назначение как такового — способствовать этносу осознать самого себя, свое
единство, сопричастность отдельных его субъектов, каждого из них к
делам друг друга и делам этноса в целом. «Мы» как этнический признак, как
уже говорилось, осознается довольно рано. Но могучим это сознание
становится на национальном уровне, когда на объединение начинают работать
много факторов. Помимо языковой общности, на общность интересов
указывают экономическая общность, национальная территория, обширное
пространство традиции, обнаруживаемое не только в обычае, обряде,
празднике, в элементах верований, но и в быту, застолье, производственных,
технологических, традиционных проявлениях.
Национальная идея — проявление могучих внутренних сил данной
нации, направленность этих сил на утверждение имени и достоинства своей
нации, реализация духовных ее возможностей. Эта идея может быть
неукротимым двигателем самых высоких благородных начал, она может
подвигнуть людей — детей данной нации — на такой уровень деятельности,
когда под силу становятся любые культурные задачи. Очень часто
национальная идея рождает в сердце презрение к смерти во имя своего народа, и
тогда появляются великие герои. Дурно воспринятая национальная идея в
виде национал-шовинизма может стать и гигантским разрушителем самой
национальной идеи, явиться и источником больших бед как в истории
данной нации, так и других.
Символы национального величия могут быть самыми разными и
действовать во всех сферах жизни народа.
А. С. Пушкин — символ и России, и блистательной русской изящной
словесности. Но «тройка» тоже есть Россия: «вот мчится тройка удалая»
с бубенчиками — это только русская действительность.
Коста — это символ и Осетии, и осетинской поэзии: и грустной
(просящей), и правдоборческой, громоподобною Пироги осетинские — это и
великий символ солнечной энергии, и благодати, творимой сердцем и
руками осетинской женщины. Гете и «мерседес-бенц» — символы взлета
мысли и технического гения немецкого народа. Тут же Гитлер с его бредовой
идеей немецко-арийской исключительности — тоже символ и признак
«взлета» немецкой национальной идеи, но в фашистском, в уродливо
националистическом обличье.
Нация — явление противоречивое, потому что состоит из различного
рода социальных пластов, классов, партий, движений. Они вносят свой
64

индивидуальный вклад и накладывают собственный отпечаток на ее
культуру, обогащая или же разрушая ее. Это один момент. Другой же
характеризует исторический характер культуры данного этноса, нации в конечном
счете, и в этом историческом процессе происходит постоянное обновление
и устарение культуры. Вот и складываются эти два аспекта, две стороны
культуры «в каждой национальной культуре».
Национальный уровень развития, наполнение национальной идеи
богатым, разносторонним содержанием — это осуществление исторической
потребности данного этноса, и это великий дар истории и всемирной
культуры, это всегда предмет зависти тех этносов, которым не удалось по
разным причинам достичь в своем историческом движении такого уровня
развития.
Еще древнеримский философ и поэт Лукреций Кар восхищался
древними греками в своем поэтически изложенном философском труде «О
природе вещей»:
Греции слава и честь! За тобою я следую ныне
И по твоим я стопам направляю шаги мои твердо.
Отче! Ты сущность вещей постиг.
Ты отечески роду нашему
Ныне даешь наставленья...
Древняя Греция, занимавшая скромную территорию, выдержала
благодаря своему разуму и умению натиск грозных врагов и даже одолела их;
она создала свою культуру, глубиной и изяществом поразившую мир.
Иной была судьба тех народов, которые не смогли обосноваться на
одном месте. Культурный процесс у них складывался отрывочно и
нестабильно. Именно такая судьба была и у народов скифского мира. Их
крутило в горниле мировых событий. Скифы претерпели столько испытаний,
что и сегодня для их потомков национальная идея остается мечтой, и
это, конечно, мешает культурному процессу и прогрессу.
Различные запреты на культурное творчество тормозили культурный
процесс. Сколько талантов не состоялось из-за того, скажем, что
запрещали дигорский диалект осетинского языка, или из-за того, что вообще
обесценили значение осетинского национального языка, цену которому
отмеривали расстоянием до Эльхотовских ворот*. Все это вредило и
национальной идее, рождало национальную разобщенность, усиливало
центробежные устремления осетин, которых разбросало по миру.
Мы до сих пор говорили о национальном (этническом) как базовой
характеристике специфического, не похожего на других существования
данного этноса (нации). Однако национальная идея включает в себя и
другой очень важный компонент культуры, который заимствуется данной
национальной культурой у других и преобразуется по законам
существования и действия нации, приобретшей элементы чужой культуры. Это очень
емкая сфера, говорящая об уровне развития и способностях
приобретающего этноса ассимилировать, адаптировать заимствованные культурные цен-
* В ходу была поговорка: а зачем нужен осетинский язык, он ведь дальше Эльхотовских
ворот (недалеко от границы Осетии с Кабардино-Балкарией) уже не востребован.
5 Заказ № 1203
65

ности по законам собственного культурного бытия. К примеру, театр
зародился в Древней Греции как место зрелища, как сценическое действо,
корнями уходящее в седую древность — как к охотничьим обрядам, так и
к игрищам, связанным с сельскохозяйственными занятиями. Первым
профессиональным театром в Европе считается итальянская комедия масок,
зародившаяся в XVI —XVII веках как символ эпохи Возрождения.
Театр стал символом культурного движения, и по сей день национальный
театр — это обязательный атрибут любой нации. Он всегда отражает
самобытность этой нации, носит ее печать, являясь характеристикой
национального в культуре.
Национальным театр становится благодаря множеству факторов,
относящихся как к содержанию, так и к форме. Прежде всего, конечно, отметим
особенности артистической игры. Актер, его язык (национальный), жесты,
мимика, так называемый паралингвистический язык, всегда играют настолько
значительную роль в спектакле, что именно это, прежде всего, захватывает
зрителя и заставляет удивляться, плакать и смеяться. Такое может случиться
на спектаклях, поставленных как по произведениям национальной
драматургии, так и по пьесам, переведенным с другого языка. Только игра актера, в
конечном счете, есть театр, в том числе национальный театр.
История осетинского профессионального театра дает обширный
материал такого плана. Это — пламенный Коста Соломона Таутиева,
доверчивый в любви Отелло Владимира Тхапсаева, плутовка Мысырхан Варвары
Каргиновой, весельчак-балагур Цола Петра Цирихова, пьяница Мытыла
Владимира Макиева, любящая Дездемона Тамары Кариаевой и Елены Ту-
меновой, великодушный король Лир и страдалец царь Эдип Б. Ватаева и
др. Все эти образы говорят о высоком творческом потенциале актерского
корпуса осетинского театра. Эти талантливые актеры придавали своей
игрой неповторимый своеобразный национальный колорит театру, и он
воспринимался зрителями с большим интересом, где бы труппа ни выступала.
Все это позволяет говорить о состоявшейся истории и высоком уровне
осетинского театрального искусства.
Другим аккумулятором национального характера театра явилась
драматургия. Здесь мы прежде всего обращаем свое внимание на Елбыздыко
Бритаева. Его произведения «Лучше смерть, чем позор», «Уæрæседзау»
(«Побывавший в России»), «Хазби», «Две сестры» и другие явили собой
первый и очень весомый вклад в национальную драматургию, в которой
новые идеи нового вида искусства — театра — нашли блистательное
совмещение с традицией. То же самое мы можем сказать о творчестве
осетинских драматургов: Давида Туаева, Асаха Токаева, Сергея Кайтова,
Георгия Хугаева, Давида Темираева, Николая Саламова и других. Такие
произведения, как «Поминальщики», «Желание Паша» Д. Туаева, «Женихи»
А. Токаева, «Похождения Мурата» М. Цаликова, «Дудар и его друзья»
С. Хачирова, «Две свадьбы» М. Саламова, «Честь отцов» Т. Хугаева и др.
пронизаны национальным духом, высоким этнопсихологическим
осмыслением действительности, подлинной народностью.
Это же мы можем отметить и, казалось бы, в совсем далеких от
осетинской действительности драматургических произведениях Н. Островского,
М. Горького, У. Шекспира.
66

Осетинский зритель весьма эмоционально воспринял вторую
постановку «Грозы» Н. Островского, осуществленную Г. Хугаевым. Первая, в 1939
году, строилась на традициях русского театра, и это мешало восприятию
пьесы на национальной сцене. «Историческая и национальная дистанция
между художественной реальностью драматурга и его интерпретаторами
вносили свои коррективы, в результате персонажи Островского в
исполнении осетинских актеров выглядели как бы «с чужого плеча»24.
Г. Хугаев нащупал идейную основу произведения Н. Островского,
максимально освободившись от русских бытовых картин. «Осетины, —
указывает А. Смелянский, — попытались увидеть Островского не в быте, не в
частностях русской жизни, а в той основе бытия, которая, по словам
самого драматурга, «роднит и единит народ»25.
Построив действие в спектакле на идеях свободы духа,
справедливости, осуждения зла, режиссеру постановки и актерам удалось достичь
главного: осетинский зритель понял трагедию главной героини, носительницы
новых идей, и принял ее сторону, хотя такие явления, как измена мужу и
т. д., идущие вразрез с традиционным осетинским каноном, должны были,
казалось бы, помешать ему осознать суть происходящего в пьесе русского
классика.
В горьковском «На дне» такие же общечеловеческие проблемы: что
есть правда? что есть сострадание? в чем истинный смысл любви к
человеку? И это было понятно осетинскому зрителю, и он переживал тревожные
коллизии вместе с героями, которые становились ему близкими и
понятными, органично входя в его культуру.
Такой герой, как Лука, вписывался в сознание нашего зрителя как
мудрец, старший, способный наставить на путь истинный. Этот персонаж
осетину особенно понятен, а в горьковском сверхумном изображении
старшего он просто неотразим, потому и вписывается без особых коррективов
в «национальные основы мировоззрения» осетин.
То же можно сказать и о шекспировской драматургии.
Шекспир стал любимым драматургом осетин в силу особенностей
своего творчества. Театр, являвшийся выразителем героико-романтических
тенденций в искусстве, не мог не обратить свое внимание на творения
великого англичанина. Суровые обычаи горцев, еще недавно бывшие нормой жизни
народа, воспитывали характеры мужественные, обладающие высоким
человеческим достоинством, обостренным чувством чести. Эти черты
национального характера сближали искусство осетинских актеров с образами
английского драматурга, и не зря осетинский драматический театр
называли «Домом Шекспира».
Трагедия мавра Отелло, казалось бы, далекого и непривычного для
осетинского театрального зрителя, в исполнении В. Тхапсаева глубоко его
потрясает. Ему близки и понятны глубокая человечность, доверчивая и
потому беззащитная перед коварством любовь Отелло. Предательство и
ложь, бесчестность, доходящие до крайних проявлений, вызывали
невероятный всплеск эмоций зрителя.
В сознании осетин еще живы понятие высокой чести, вера в
порядочность человека, в силу данного слова, прямодушие, выработанные еще в
те времена, когда отсутствовали правовые установки. И когда на его гла-
67

зах уничтожаются эти ценности, зритель не может оставаться
равнодушным. Потому особый интерес вызвала трактовка Бимболатом Ватаевым
образа короля Лира. Актер увидел в этом персонаже не только великого,
умного, а неординарно умного человека, способного на проявление
уникального великодушия, позволившего ему пойти на необычайный шаг:
разделить свое царство между дочерьми, ожидая, естественно, столь же
великодушного отношения к себе.
Последнее не свершилось. Дочери отвергли отца и совершили
кощунство. Такое предательство не могло не потрясти зрителя, поскольку
противоречило его образу мысли и нормам понимания жизненных устоев.
Таковы некоторые аспекты влияния театра, играющего исключительно
благотворную роль в обогащении национальной культуры, поднимающей
национальную идею на новые уровни.
Осознание национальной идеи — знаковое явление в истории
этнической общности. Когда вырастают такие силы, силы, сознающие
необходимость национального единства, общности, это признак зрелости этноса,
хотя до полного национального единства может быть еще далеко. В
Осетии такие силы, достаточно колоритные, возникли в самом конце XIX и
начале XX века.
Это рассуждение выводит нас на понятия «народ», «народная масса»,
«масса», «элита» как на инструментарий в культуротворческом процессе, в
осмыслении культуры в социуме с его движущими силами. Вопрос, который
и раньше, и в наше время оставался в поле социологической мысли.
«Народные массы, — читаем у русского философа XIX века П. Я.
Чаадаева, — подчинены известным силам, стоящим вверху общества. Они не
думают сами; среди них есть известное число мыслителей, которые
думают за них, сообщают импульс коллективному разуму народа и двигают его
вперед. Между тем как небольшая группа людей мыслит, остальные
чувствуют, и в итоге совершается общее движение»26.
В элитарном сознании эта установка существует в разных ракурсах.
Почти списанное у Чаадаева мы читаем в учебном пособии под названием
«Культурология»: «Общество представляет собой единство большинства
и меньшинства. Масса — множество людей без особых достоинств.
Человек массы — это тот, кто не ощущает в себе никакого дара или отличия от
всех. Меньшинство — группа людей, поставивших своей целью служение
высшей норме»27.
Ортега-и-Гассет, испанский философ XX века, считает вытеснение из
искусства элементов «человеческого, слишком человеческого», которое
преобладало в романтической и натуралистической художественной
традиции, прогрессом в культуре. Бетховен, Вагнер, Шатобриан, Золя не
попадают в т. н. новое искусство, и этих деятелей художниками можно не
называть, или называть с оговорками. А вот авангард, скорее всего,
является у Ортеги-и-Гассета новым искусством, искусством для художников, а
не для масс. И на самом деле авангардистские художники лишь сами
способны разобраться в том нагромождении линий и цветов, для массы и даже
для элиты эти художества недоступны28.
Приведенные рассуждения ущербны по сути своей и крайне извращают
культуротворческий процесс. Они, массы, будто бы не думают «сами»,
68

«человек массы не ощущает никакого «дара или отличия от всех»,
«ощущение» искусства от «человеческого», существование искусства для
«славных», чистых художников, но не для «демоса» — эти положения
крайне запутывают положение вещей, которое просто ведет к разрыву
традиции — основания бытия и развития любого социального,
культурного движения.
История культуры показывает, что никакая элита так просто не
возникает; все выдающиеся деятели культуры выходят из народа и все
основания культуры живут в народе: язык, фольклор, мелос — песня, пословица
и поговорка, сказка и сказание, все практические жесты, умения, весь
расклад быта и человеческих отношений, а в целом вся атмосфера данной
жизни и деятельности именно массы людей, в которой протекает не
всегда заметная, но постоянная созидательная или разрушительная работа. И
не где-нибудь, а в этой среде вырастают и те, кто стоит затем вверху
общества». «И даже если народ был безграмотным, — указывает
Н. К. Рерих, — он знал их как великие первоосновы жизни, прообразы,
которые тоже вышли из народа». И дальше он говорит о неразрывном
единстве героев и народа: «Поучительно замечать, как народный глаз и
народный ум возвращаются к своим идеям, в многообразном подвиге
которых выражена душа народная»29.
И даже не герои в народном сознании не остаются без внимания. Так в
осетинском сознании действует установка: «Без достоинства ни один
человек не умирает / Æнæ ацъагъуæ еунæг адæймаг дæр на мæлуй». На самом
деле утверждения типа «масса не думает», «человек массы» не имеет
«никакого дара» и пр. — это интеллигентское лукавство или же сознательное
извращение, безграмотность в предмете разговора, не делающие чести
никому.
История каждого народа знает множество действующих лиц,
работающих на разных уровнях социальной деятельности, и кому воздавать
больше — хлеборобу, ремесленнику, гармонисту, видному писателю или
политику, — решает общество и общественные системы, но одно очевидно —
социум есть результат действий всех личностей разного уровня, и это вполне
естественно, и каждому нужно воздавать должное.
6. «СУДЬИ НАРОДНЫЕ» И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ. Кто же были
деятели осетинского народа, служившие «душой народа», движущей
силой народного дела, формировавшими народное, этническое самосознание
осетин — народа, создавшего современную культуру через освоение
культурного наследия мощного скифо-сармато-аланского мира?
«Замечательные провидцы Заратустра, Анахарсис и Будда, — говорит
Т. А. Гуриев, — не были понятны в родной среде». Но их появление в
скифской среде говорит о том, что «в обществе зрели условия для
проведения реформ и перед тремя мудрыми представителями трех колен скифов
стояли одни и те же задачи»3. «Это был век Лао-цзы и Конфуция, Зороа-
стра и Пифагора», — указывает Дж. Неру30. В канву новых влияний
вплетаются идеи лучших сынов Скифии, хотя консерватизм скифских
общественных порядков отверг учения этих мудрецов, что не могло не сыграть
свою разрушительную роль в судьбах громадного скифского мира.
69

Имеют место попытки толковать влияние указанных личностей (а
может быть и других) на культуру их отдаленных потомков — осетин — как
непосредственное. Подобные умонастроения сегодня, когда только
выстраивается историко-культурная картина нашего народа, кажутся во
многом искусственными. Тем не менее, эта искусственность может быть снята
со временем, когда исследования пойдут глубже и шире и многие
разрозненные факты из истории культуры скифского мира превратятся в звенья
общепризнанной целостной картины, в которой свое место найдут такие
выводы и обобщения, о которых мы пока не имеем ни малейшего
представления. Некоторые же неожиданные гипотезы в этом деле станут
общепринятыми в народном сознании. Но и тогда попытки напрямую
связывать культурные действия отдаленных тысячелетий с нашей живой
современностью нельзя считать оправданными.
При всем этом надо признать, что в развитии национальной идеи
рассуждения о родстве осетинской культуры с идеями вышеназванных
древних мудрецов могут и сегодня играть свою положительную или
отрицательную роль. Когда иные спекулируют на этом родстве и используют эти
имена для национального самовосхваления, — это приносит вред. Другие
ощущают себя причастными к их вкладу в общечеловеческую культуру,
что заставляет их уважать традицию и вдохновляет на новые творческие
поиски. Это помогает утверждать и укреплять национальную идею,
стабильность нации.
В обозримом прошлом осетинскую национальную идею умножало
немалое число выдающихся деятелей истории и культуры. Некоторых из
них следует здесь упомянуть.
В элементарной форме это сознание начинается с осознанием понятия
«мы» в отличие от «не мы», которое формировало, как об этом уже
говорилось, первичный коллектив с его отличительными потребностями, но в
то же время это означало и рождение идеи, которой суждено было дораз-
виться до уровня национальной. Это «мы» затем мы слышим из уст
скифского посла у Александра Македонского. Но в те времена оно было
достаточно неустойчиво и не мешало скифо-сарматским племенам сечь друг
друга (нередко не ради своих интересов).
Индивидуально, достаточно веско и раньше других национальная идея
была поставлена, по-видимому, И. Г. Ялгузидзе (И. Габараев). Его
«национальное воодушевление» сказалось прежде всего на ниве просвещения
своего народа. Он первым создал алфавит осетинского языка на основе
грузинской графики, написал первый осетинский букварь, перевел на
осетинский язык Евангелие, положил начало книжному делу в осетинской
среде. И. Г. Ялгузидзе считается крупнейшей фигурой осетинского
просвещения и всегда будет занимать достойное место в истории культурного
движения осетин. Он один из тех, кто закладывал основы национального
развития нашего народа, способствовал кристаллизации национальной идеи.
Так же уверенно о национальной идее в поэме «Алгъуызы кадæг» («Поэма
об Алгузе»), мне представляется, еще нельзя говорить: она не совсем явно
пробивается в этом первом опыте художественного мышления.
Национальная идея вышла на новый уровень развития в новых
условиях, которые сложились с присоединением Осетии к России в конце XVIII
70

века. Этот исторический акт был началом возрождения алано-асского
народа, он создавал условия для коренных перемен в общественном
устройстве, быту и занятиях осетин. В этот период начала формироваться
национальная интеллигенция и, соответственно, осетинская общественная мысль.
С другой стороны, надо отметить влияние соседней Грузии,
представители которой также способствовали распространению грамотности в
Осетии. Надзиратель Владикавказского духовного училища Шио
Давиташвили, хорошо владевший осетинским языком, помогал А. Шегрену в
составлении первой осетинской грамматики и азбуки.
Известный грузинский писатель Д. Чонкадзе перевел несколько книг с
грузинского на осетинский, работал над русско-осетинским словарем. Вместе
с В. Цораевым он записывал материалы фольклора осетин, которые были
изданы в 1868 году Шифнером в Санкт-Петербурге, а позднее вышли в
свет на французском и немецком языках. В этом же ряду стояли М.
Ковалевский, А. Шегрен, Вс. Миллер, М. Кипиани, Н. Бердзенов, И. Чавча-
вадзе и другие, которые немало потрудились, способствуя развитию
общественной мысли Осетии, формированию кадров осетиноведения. А. Коли-
ев, М. Сохиев, К. Токаев, А. Гатуев, С. Жускаев, Г. Мжедлов, В. Цораев
и другие первыми из национальных деятелей подняли и понесли дальше
дело национального развития осетин.
Даже сегодня остаются актуальными некоторые положения книги
А. Гатуева «Христианство в Осетии» (1901). Автор выступает против
разорительных обычаев — калыма, поминок. Он критически относится к
верованиям осетин, которые «...начали блуждать одни в магометанстве, другие
в язычестве, а оставшиеся под именем христианства смешали учение
Христа с язычеством и магометанством»31.
Здесь же мы слышим упрек осетинам, упрек, который можно было
слышать и раньше от других христианских священников — о
неустойчивости осетин в христианстве и устойчивости их в исконных верованиях. В
этом едва ли можно признать призыв к национальному развитию. В целом
же его позиция (необходимость следовать велению времени, решительно
отказываться от рутинного в быту и сознании людей, заботиться об
образовании женщины и т. д.) ставит А. Гатуева в один ряд с выдающимися
национальными деятелями его времени.
Еще более колоритной в этом плане была фигура А. Колиева. Ему
принадлежат слова о том, что «для воспитания нового поколения нужна
просвещенная семья, а следовательно, просвещенная мать». Он стал зачинателем
женского образования, открыв в своем доме первую женскую школу в
Осетии. Следуя его примеру, женскую школу в Салугардане открывает А.
Гатуев. «Горсть людей, сильных духом, пожертвовавших своим личным
благом и счастьем во имя блага и счастья своего народа», «не жалели даже
жизни», и результатом их усилий явилась «грамотная Осетия», — так
восторженно характеризовал Г. Цаголов деятельность этих первопроходцев
осетинской национальной культуры, бросивших в благодатную почву семена
просвещения, ростки которых могли уже служить определенной опорой для
последующего поколения в его более масштабной просветительской работе.
Именно эта «горсть» людей сдвинула с места дело национального
образования. Просветительство в широком смысле связано и с други-
71

ми именами, среди которых А. Ардасенов, И. Кануков, А. Гассиев, братья
Шанаевы (Джантемир, Гацыр и Гуцыр), С. Кокиев, А. Цаллагов, Б. Гати-
ев и многие другие. Их взгляды на образование выразил А. Ардасенов.
«Очевидно, горец ни в чем так сильно не нуждается, как в просвещении, —
писал он. — Нужно прийти на помощь ему, внести свет в темные и
дымные сакли... сделать хоть начальные шаги из мрака к свету. Это —
дело высшей национальной гордости, которая... может преодолевать
величайшие препятствия...»32. И эта «национальная гордость»
формировалась множеством путей и все расширяющимся кругом «тæрхоны лæгтæ»
(«судей»), влияние которых также все более возрастало по мере
усиления темпов культурного развития окраинных областей России. В целом
«национальная гордость» характеризовала общий культурный рост
народа.
Развитию национальной идеи содействовала многогранная деятельность
К. Хетагурова, Г. Цаголова, Б. Туганова, Е. Бритаева, Г. Баева, Г.
Дзасохова, А. Цаликова, А. Гассиева, М. Гарданова, Ц. Гадиева, влиятельной
осетинской военной интеллигенции. Остро обсуждались вопросы
национальной культуры, языка, литературы, патриотизма в периодической
печати, которая возникла в начале XX столетия: «Ирон газет / Осетинская
газета» (1906), «Ног цард / Новая жизнь» (1907), «Хабар / Новость»
(1909), «Хуры тын / Луч солнца» (1912) и др. В 1906 году было
организовано также издательское общество «Ир».
В формировании осетинской национальной идеи исключительную роль
сыграл К. Л. Хетагуров. Это обстоятельство отмечено В. И. Абаевым в
его статье «Что значит Коста для осетинского народа». «Осетинский
народ в момент появления «Ирон фандыра», — пишет Василий Иванович, —
был почти лишен сознания своего национального единства, культурной и
духовной общности. Он не имел даже общего самоназвания. Название «ир»
применялось только к одной части осетин, название «дигор» — к другой.
Кроме того, были еще названия для отдельных племенных групп, каждая
из которых жила своей замкнутой жизнью.
И в этот ущербный, разорванный на клочья мир, подобно дару неба,
был брошен пылающий, как факел, вдохновенный стих поэта: «Иумæ нæ
рамбырд кæн, арфæйы дзырд! / Собери нас воедино, благословенное
слово!»
Читая чудесные строки «Ирон фандыра», осетины, — продолжает Аба-
ев, — впервые всем существом осознали, что они — один народ, что у них
одна культура, одна исстрадавшаяся душа, одни чаяния и мечты.
Характерно, что первым, посвятившим Коста еще при жизни
восторженное стихотворение, как национальному гению, был не иронец, а диго-
рец — дигорский поэт Гуржибеков»33. Может быть, следует здесь усилить
позицию В. И. Абаева и продолжить его мысль: и Георгий Цаголов
прочитал свое стихотворение «На могиле Коста Хетагурова» в день похорон
поэта.
Прощай, наш старший брат... У дорогой могилы
Клянемся мы тебе любить родной наш край,
Работать для него, покуда будут силы...
72

Пятнадцатилетний Андрей Гулуев на первую свою публикацию
(стихотворение «Коста») в 1907 году в газете «Ног цард / Новая жизнь» тоже
решился под сенью незабвенного Коста. И сегодня Коста служит великим
объединяющим национальным символом жизни осетин.
«Не будет преувеличением сказать, — отмечает Василий Иванович, —
что начало национальному самосознанию осетин положено книгой «Ирон
фандыр». Не будет также преувеличением сказать, что эта книга открыла
новую эру в культурной истории осетинского народа»33.
Любой народ нуждается в том, чтобы иметь людей, которые могли бы
быть его национальным символом... Таким человеком стал Коста.
Коста стал таким человеком потому, что в нем в «гармоническом
единстве сочетались вдохновенный творческий труд и обаятельнейший
человеческий образ. И как поэт, и как человек он навсегда останется светочем
нашего народа»34, — заканчивает В. И. Абаев свое сердечное и правдивое
слово о Коста в статье «Светоч народа».
Национальным символом Коста стал именно потому, что его сердце не
делилось на симпатии и антипатии к своему народу. «Мæ уарзон, мæ иубæ-
стон адæм», «дзыллæйы зæрдæ», «бæсты сагъæстæ», «адæмы фарнæй
куы скæнин мæхицæн кад æмæ сæр» / «Любимый и родной народ», «сердце
народное», «думы народные», «фарном народным создать себе честь и
славу» — вот мотивы, которые владели сердцем и разумом Коста, и все
это мощно и емко сказалось в его творчестве, в его «думах сердца» («зæр-
дæйы сагъæстæ»), как он определил «Осетинскую лиру» — свой
бесценный дар своему народу. Именно цельность натуры, видение народа своего
как единого целого со всеми нерешенностями в нем делает Коста великим,
объединяющим свой народ символом. Коста бесхитростен и поэтому
безупречен и по сей день служит знаменем единства осетинского народа.
И, напротив, деятели, какими бы талантлвыми они ни были, если делят
свой народ по диалектам и ущельям, вынося при этом государственные
решения, — это верное свидетельство несостоятельности, ущербности этих
людей, как бы они себя ни рекламировали и какой бы социальный статус и
общественное положение ни имели.
Коста первым обратился к своему народу открыто, предупреждая о
той опасности, которая губила осетин на протяжении всей его истории, —
это разобщенность, отсутствие чувства единого народа.
Тар хьæдмæ бацыдтæ, пыхсы ныдздзсегъсел дæ, —
Стонг фоссей сонтдæр, зыддæр, —
Иугæйттæй агурыс фароны хæтæлтæ,
Стонг фосау сæфыс ды дæр!..
Гъæй-джиди! Искуы дæ фыййау куы разарид
Иу сау къæдзæхы ссерсей!
Хорз фосы дзугау дæ иумæ куы равзарид
Исчи йæ фарны хъæрæй!..
Ты, обезумев, как стадо голодное,
В чаще блуждаешь лесной, —
Ищешь ты стебли в лесу прошлогодние...
Гибнешь... Что будет с тобой?
73

О, если б только над горной вершиною
Песню пастух твой запел,
Кликнул тебя — ив семью бы единую
Быстро собрать всех сумел!..
Пламенные слова «Походной песни» Коста поднимают идею
сплоченности, единения народа на уровень всеобщего призыва:
Цæйут, æфсымæртау,
Раттæм нее къухтæ
Абон ксерæдзимæ,
Иры лæппутæ!...
Скæнсем нее тырыса
Дзыллсейы номæй...
Дети Осетии,
Братьями станем
В нашем едином
И дружеском стане.
С нами высокое
Знамя народа...
Даже последний отблеск сознания Коста сохранил завет своему
народу: «Любите, берегите друг друга!» Как злободневны эти слова сегодня. В
народе нет единства, отдельные силы пытаются защищать ценности
сомнительного плана, отставляя интересы единения нации, народа на второй
план или же вовсе убирая их с повестки дня.
«Коста у осетин один», — говорит Васо Абаев. Да, такой — могучий,
цельный исполин универсального плана, великий подвижник немыслимой
нравственной чистоты — у осетин один. Но в Осетии были и имеются
другие «тæрхоны лæгтæ», видные деятели, которые вносили и вносят свой
вклад в развитие родной нации. Таким является Е. Ц. Бритаев.
Е. Ц. Бритаев был выдающейся личностью. Он остро переживал
становление осетинской национальной идеи. В характеристике Коста В. И.
Абаев употребил такую фразу: «Коста — это гармоничное единство творческого
труда и человеческого образа». Такое сочетание — удивительный дар.
Такое с полным правом можно сказать и в адрес Е. Бритаева. Кристальная
честность натуры, острое ощущение ответственности за судьбы своего
народа — вот что отличало Е. Бритаева и в творчестве, и в общественной
деятельности. Это проявилось в его первом же ученическом произведении
«Уæрæседзау» («Побывавший в России»). Молодой автор высмеивает
уродливое приобщение осетинского юноши к лакейской «культуре» барских
прихожих России и отстаивает этикет собственного народа того времени:
внимание к старшим, забота о родителях, любовь к труду, простые,
уважительные человеческие отношения с окружающими людьми, знание
родного языка и обычаев своего народа, достойное поведение человека и
другие ценности. И сегодня кличка «Уæрæседзау» играет свою
очистительную роль в осетинской действительности в применении к тем, кто бездум-
74

но отказывается от своей культуры, не приобщаясь при этом в полной
мере и к другим культурам.
В драме «Хазби» Е. Бритаев в очень острой форме поставил вопросы
национального бытия и самосознания, достоинства и гордости, «единства,
единодушия» народа. Вопросы формирования нации и национальной
атрибутики обсуждались и в периодической печати конца XIX — начала XX
века. Это, прежде всего, проблема развития национального языка,
национальной книги.
Предметно это выразилось в рассмотрении проблем соотношения
осетинской культуры с русской, ассимилятивных процессов, которые уже
тогда набирали обороты в осетинской действительности. Коста отмечал в
«Неурядицах Северного Кавказа» обстановку, которая создавалась для
народов окраин (туземцев): «...непосредственно наблюдать русскую
гражданственность и жизнь...», «слышать русскую речь, работать рука об руку
с русским пионером, отдавать детей в русские школы и мало-помалу
ассимилироваться...»35
Е. Бритаев также видит ассимилятивные процессы и осмысливает их,
при этом отмечая и другие аспекты культурного движения. «То, что
называют ассимиляцией, — ныне в силе. Радоваться ли этому или оплакивать
его?.. Ни то, ни другое!
Когда братство между народами войдет в силу, то отдельные языки
в мире потеряют свою необходимость. Народы будут стремиться к
единению, им понадобится единый язык, который к тому времени будет
готов. Но пока каждый любит себя, потому стремятся народы иметь
самостоятельные границы, самостоятельный уклад жизни и свой
собственный язык.
Каждый любит себя, и если то, что человек называет своим, не обладает
разумом, красотой и порядком в желаемой степени, не должно стесняться
позаимствовать все это у других. Заимствуя, люди встретятся с другими
народами и узнают друг друга. Доброе знакомство — начало братства.
Законы общества непреложны для всех народов. Миновать их
невозможно»36.
Это зрелое, очень верное положение вызвало резкое возражение Гиго
Дзасохова в газете «Терек»: или признание ассимиляции как единственной
возможности выжить и слияние с русским народом, или же проповедь
национальной самобытности, обособленности, ограниченности. При этом
он стоял на позициях, обрекающих осетинский народ на полную
бесперспективность.
«Всякую попытку, — писал он, — в деле создания национальной
литературы для осетин, как и для всяких мелких племен Кавказа, надо
признать праздной мечтой. Народ, не имеющий своей школы и своей науки,
не может иметь и своей литературы.
Племена кавказские никогда не будут иметь своей школы. Вопрос этот
историей уже решен. Над чем же тут ломать копья?
Отдельные лица, вроде Коста Хетагурова, всегда могут появиться и
писать стихи на всех языках. Но для создания литературы творений этих
единиц очень мало»37. Появление самого Коста он считал чудом, а
выразительные способности своего родного языка, скорее всего, не знал, хотя
75

появление «Ирон фандыра» повергло его в удивление. В 1909 году в своей
книге «Коста Хетагуров» он писал: «Трудно верится, чтобы скудный
понятиями, необработанный осетинский язык годен был бы для
художественного изображения таких тонких чувств, какие переданы в
стихотворениях Коста! Осетинский народ сразу же оценил их, расхватав эти новые
песни возвышающих мотивов по всем уголкам Осетии»38.
Странно считать национальный язык тормозом просвещения,
сдерживающим культурное развитие народа фактором. Однако подобное мнение
Гиго Дзасохова легко объяснимо: он стоял на антиисторической
платформе национально-культурного нигилизма, считая, что можно игнорировать
объективные культурные процессы и подменять их субъективными
установками. Появление Коста было явлением не случайным, и его чудесная
поэзия, сотканная из «скудного понятиями» «необработанного языка»,
был понятен и близок людям. Г. Дзасохов же, настроенный русофильски,
не понимал не только законов исторического развития, но и культурных
запросов своего народа.
Е. Бритаев хорошо понимал эти проблемы и скрупулезно разбирал все,
что касается проблем национального развития. «Трудно поверить тому, —
утверждает он, — что мы совершенно обрусели, но вот вопрос: что увидел
Дзасохов завидного у тех людей, которым не нужно ассимилироваться, у
русских по рождению? Из-за каких хороших прав и достоинств надо
стремиться к обрусению? Простые русские бедны, как и мы, бесправны, как
мы, уклад жизни одинаково сковал нас, и куда нас поведет, туда и
пойдем... Но зачем же самим стараться скорее забыть свой язык? Разве он нам
надоел? Зачем отбрасывать нам свои обычаи, когда большинство из них
приемлемо и для развитых и просвещенных народов, а те, которые из них
не годны, все отмечены клеймом, как черт Саккаевых с обритой крест-
накрест головой»36.
При всем этом Бритаев очень четко представляет, что удар
ассимиляции прежде всего приходится на язык, а язык является кровью всего
национального колорита, традиций, обычаев, всего того духа, который делает
данный народ данным народом. «Мы думаем, — писал он, — что и в
ассимиляции, и в развитии культуры язык является главным, начальным.
Когда будешь говорить с народом на родном ему языке, когда твои слова
будут основаны на их обычаях, то они поймут тебя». Это и является
элементарным, самым изначальным средством культурной работы.
Манифестом победы осетинского театрального искусства явилась
символическая пьеса Е. Бритаева «Смерть обезьяне, да здравствует
осетинский театр!». В кузнице осетинской изящной словесности обезьяна —
немой бессловесный народ — превратился в красивого юношу — символ
прекрасного профессионального искусства. В «Амране» Бритаев
превратил вечную прометеевскую тему в национальный идеал осетинского
народа. Пастух Беса, испробовав из родника Амрана — Прометея, стал борцом
за правду, за освобождение людей из тьмы.
В плане наших рассуждений несомненный интерес представляет
фигура А. А. Гассиева, выдающегося мыслителя, философа, педагога и
публициста. Его выступления по проблемам экономического развития нашего края,
борьба против «инородческой» политики царских властей, проводивших
76

русификацию школы, представляют и теоретический, и практический
интерес и сегодня. Животрепещущие вопросы, которые волновали этого
неутомимого общественного деятеля, во многом не решены и в наши дни.
Мы открываем и закрываем назревшие вопросы национального развития,
и каждое новое поколение исследователей — по-своему.
Школьная система времен А. Гассиева страдала крайней
отрешенностью от нужд коренного населения, была сориентирована только на
образовательный процесс на русском языке и совершенно не имела в виду
национальный аспект, культуру народа, детей которого она обучала. «Наши
школы, — указывал А. Гассиев, — не приносят и десятой доли той пользы,
какую они могли бы приносить, если бы в основании их были положены
совершенно иные педагогические и культурные начала, если бы они были
обращены из европейских новых русских школ в просто инородческие
(т. е. национальные.— А. X.). Тогда бы не странно было ожидать, чтобы
они «говорили» дикарю и не возбуждали в нем лишь одно неприятное
впечатление».
«Главная беда или зло наших школ — это язык, — говорил тогда еще
Афанасий Гассиев. — Детей учат на неродном или не на родном языке...»
«Одно... из азбучных понятий современной педагогики — это то, что детей
учить надо (т. е. развивать, сообщать им понятия) на родном языке».
«Ни одна „книга для чтения" существующих русских не пригодна для
школ наших туземцев... То, что дается русскому школьнику в один год,
мальчику-туземцу в новой русской школе дается не менее, чем в 4 года».
Эта школа, отмечал он, оставляет в стороне умственное развитие и
расширение «умственного кругозора детей. Она бьет на развитие памяти»,
оставляя «за бортом» «развивающее учение». Вопросы эти не только высокого
гуманистического звучания, но и высокого значения для развития
национальной культуры, деятеля этой культуры39.
Широкое обсуждение вышеотмеченных вопросов просвещало общество,
сами художественные решения, такие как «Ирон фæндыр», «Хазби», в
последующем — творчество других писателей, поэтов, выступления
ученых, общественных деятелей, — создавали тот необходимый социально-
психологический климат, культурный фон, которые формировали и новую
номенклатуру ценностей, новые отношения, двигавшие общество к более
высоким уровням национального развития.
Однако надо указать на одну особенность процесса формирования
национальной идеи в осетинском обществе. Речь идет о том, что наряду с
другими формированию национальной идеи способствовали и известные
представители военной интеллигенции, развивавшие традиции воинства,
ратной службы предков осетин. Десятки генералов и высших офицеров,
сотни кавалеров Георгиевского креста на деле создавали боевую славу
осетинского народа. Многие выдающиеся военные, особенно такие, как
первый царский генерал, патриарх осетинской военной интеллигенции Аслан-
бек Туганов и патриот Осетии генерал Созырыко Хоранов, немало
содействовали просвещению осетин, приобщению их к образованию.
А. Туганов писал: «Служа в Собственном Его Императорского
Величества конвое и напоследок командуя оным, я имел счастье несколько раз по
Высочайшему повелению быть отправляем из СПб на Кавказ для пригла-
77

шения горских князей, узденей, бадилат и алдаров отдавать детей своих в
кадетские корпуса и в гвардейский полуэскадрон Собственного Его
Величества Конвоя»40.
Многим помогал получить образование и Созырыко Хоранов. Мне
известно, к примеру, что мой учитель Царай Хоранов, один из старейших
и заслуженных просветителей Осетии, получил образование на средства
своего именитого родственника. Усилиями С. Хоранова была основана в
с. Ардон — на родине генерала — известная Ардонская семинария,
ставшая очагом развития осетинской культуры. Из ее стен вышли такие
деятели осетинской культуры и представители военной интеллигенции, как
Цоцко Амбалов, Гино Бараков, Цомак Гадиев, Андрей Гулуев, Нигер (Иван
Джанаев), Арнигон (Газак Тогузов), Хаджумар Гетоев, Георгий Малиев,
Саханджери Мамсуров, Арсен Коцоев, Георгий Цаголов, Андрей Езеев,
Иван Дзилихов, Алихан Цогоев. Десятки воспитанников семинарии стали
учителями сельских школ, другие поступили в вузы Москвы,
Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, Харькова, Дерпта, Владивостока и других
городов.
Видной фигурой того времени был Георгий (Гаппо) Васильевич Баев.
Г. Баев играл немалую роль в политической и культурной жизни своего
времени. Жизнь его пришлась на трудные изломы нашей истории, поэтому
до сих пор его личность и деятельность вызывают разнозначные оценки.
В советских изданиях его хлестко ругали как приверженца «дома
Романовых», монархиста, буржуазного либерала, не признававшего сословного
деления в Осетии, воспевавшего «замечательный демократизм
осетинского народа», не принявшего никаких перемен советского периода. Мы это
делали наскоками, с большевистской непримиримостью, когда мир казался
окрашенным только в два цвета: красный и белый.
Между тем личность Гаппо Баева была гораздо многогранней. Он
обладал редким душевным равновесием и незаурядным природным умом.
Г. Баев активно и плодотворно занимался широким кругом проблем.
Как мэр города Владикавказа он вел градостроительство. Ныне
действующий парк культуры и отдыха — это бывший Владикавказский трек,
который был основан им. Он пытался наладить банковское дело в сельской
местности для создания ссудовспомогательного капитала крестьянским
хозяйствам, что было весьма перспективным делом, хотя и не
воспринималось многими его современниками.
Значителен вклад Г. Баева в культурное развитие осетин. Он,
официальное лицо, высокопоставленный чиновник царской администрации,
городской голова, имел немало возможностей для этого и активно налаживал
книгоиздательское дело, сбор фольклорных ценностей. Он же
поддерживал нуждающихся деятелей культуры и, кроме того, успевал делать
многое другое. Сам он говорит: «Я много потратил сил и средств для того,
чтобы пробудить в Осетии национальное самосознание, развить их
культурную общность. С 1897 года по 1900 год я выпустил из печати первые
произведения нашей молодой литературы, борясь с трудностями,
цензурой того времени. Это — поэма Александра Кубалова «Æфхæрдты Хæ-
санæ», Коста Хетагурова «Ирон фæндыр» и собственные публикации:
«Осетинские сказки», «Осетинские пословицы», альманах «Фарн», «Не
78

курите табак», «Спиртные напитки — яд» и др. Все эти книги я
распространил бесплатно по селам, и значение их было огромным»40.' Особенно
активно Г. Баев действовал как член организованного в 1905 году
книгоиздательского общества «Ир». Много трудов Баев положил, сотрудничая с
Вс. Миллером, который выразил ему свою благодарность в предисловии к
«Дигорским сказкам» и во многих своих письмах к нему. Несомненны его
заслуги в доведении до конца незавершенного Миллером «Осетино-рус-
ско-немецкого словаря».
Г. Баев немало полезного сделал для своей родины и в эмиграции.
Живя в Берлине, он издает «Ирон фæндыр» Коста, переводит на
осетинский язык и издает поэму «Алгузиани» с собственным предисловием и др.
Он отмечал, что и в «...Германии моя культурная работа тоже
направлена на благо Кавказа», а точнее — на благо родной Осетии. И сегодня не
потеряли смысл такие слова Г. Баева: «Чтобы сохранились малые народы,
не исчезли совсем, для этого нужно: сохранить национальное
самосознание («дæхионæн дæ бон хорз зæгъын»), поднимать голос за свой народ,
создать книгу по родной речи, воспитать свою интеллигенцию, закрепить
родной язык в школе, защитить родную землю»41.
От этих позиций Г. В. Баев не отступал ни в Осетии, ни в эмиграции.
«Какое счастье умереть в красивой борьбе за родину свою / Тæхуды рæсугъд
тохы чи амæлы йæ бæстæйы сæрвæлтау», — говорил Г. Баев, и, похоже, с
этой жизненной платформы он никогда не сошел.
Однако не очень спокойной была его жизнь и во владикавказкую пору.
Дело в том, что общественная мысль того времени неоднозначно
воспринимала Г. Баева, генералитет и других деятелей, находящихся на царской
службе.
К. Хетагуров, Е. Бритаев, Г. Дзасохов, А. Гассиев, X. Уруймагов,
Г. Цаголов, Б. Туганов и другие, находящиеся в оппозиции к
существующему строю, преследовались власть имущими, немало страдали, терпели
ссылки. Некоторые из них за это даже сидели в тюрьмах. Другое крыло
осетинской мыслящей интеллигенции — Г. Баев, генералы, другое
чиновничество, — по мнению первых, «катались как сыр в масле», и за это
осуждались с их стороны. Временами между ними вспыхивали споры, не стихала
полемика. Это обстоятельство хоть и разъединяло сознательные
культурные силы Осетии, играло все же и положительную роль: оттачивало
общественное сознание.
Родилось понятие «æхсины лæг» — букв, «человек власти»,
употреблявшееся в смысле «прислужник». В прислужничестве обвинялась часть
осетинской интеллигенции, находящаяся на царской службе. Нападки
Коста на генерала Хоранова, их неприятие друг друга и стали, по-видимому,
источником рождения стихотворения «Æхсины лæг» («Прислужник»), где
имеются прямые обвинения в адрес «æхсины лæг».
Æхсины лæг — нæ сæфгпы хъæр,
Нæ фыдты фыд, нее худинаг.
Прислужник — вот позор и зло,
Погибель наша и беда!
79

Прислужник сделался сейчас
Алдаром, стал главой всему.
Прислужник клеветой своей
Позорит родину, наглец.
Прислужник ближнего бросать,
Как злобный враг, в огонь готов.
Прислужник, серый, как ишак,
Плевок не может снять с лица.
Прислужник для моей страны —
Ее болезнь, ее позор*2.
Это достаточно откровенное осуждение Коста, которое еще более
откровенным становится у Е. Бритаева. В драме «Хазби» драматург вывел
образ Бийаева — медаленосца, урядника войска царского под
предводительством генерала Абхазова, который пришел к восставшим кобанцам и
предлагает им сдаться на милость царского генерала и отныне платить
дань. Аргументом Бийаев приводит русскую поговорку в своей
собственной транскрипции: «Богæн-малитва, царом-слузба пропал нету» и
объясняет, что «служить богу, или служить царю — даром не пропадает, не
думайте, что мы чины получаем так запросто, без трудов. Очень любят
(русские власти.— А. X.), когда кто-то из нас становится на их сторону,
сразу его выделяют чинами». (Его тоже выделили — дали чин урядника.)
«Синдром Бийаева» — верноподданничество царю во вред родному народу —
имел, безусловно, место в тогдашней, да и сегодняшней,
действительности, но откровенный намек на Баева был несправедливым, ибо официальное
положение его, да и генерала Хоранова, никогда не порывавших связи с
родиной, осетинской землей, приносило немалую пользу для культурного
развития народа. Сам Баев реагировал на это так: «Нравлюсь ли я или не
нравлюсь, какое мне до этого дело? Я был в ряду действующих лиц. Я
сильно действую на моих противников. Я взрыл затвердевшую осетинскую
почву. Пусть теперь каждый проводит на ней свою борозду — о семенах
позаботится Иры Хуыцау»41.
Здесь с Баевым трудно не согласиться, ибо его деятельность в
известных нам сегодня параметрах дает ему право носить имя «тæрхоны лæг»:
80

он один из тех, которые действительно взрыли осетинскую почву и через
развитие осетинской культуры внесли свою лепту в развитие осетинской
национальной идеи. Он до конца своих дней служил своему народу. Как
же не посочувствовать ему, когда он говорит: «Сердцем моим всегда
двигала осетинская кровь»?! Это обстоятельство, кстати, служило мощным
стабилизатором его душевного равновесия.
Именно люди одержимые, увлеченные благородным принципом
служения своему отечеству в любых ситуациях, двигают народ, родину свою по
пути единения ее материальных и духовных сил, чтобы общими усилиями
лучше всего выразить свои культурные возможности под флагом высокой
национальной общности. Этот процесс формирования национального
единства в Осетии, как уже отмечалось, не завершен и по сей день. Осетинская
нация есть, но нациообразовательные процессы продолжают действовать,
ибо существуют и центробежные силы — враги нации в лице иронского,
дигорского и югоосетинского экстремизма, местнических интересов,
которые под разными лозунгами осложняют эти процессы, не дают
сложиться устойчивому процессу создания осетинской общности. Отсюда
актуальность постановки и дальнейшей разработки национальной идеи,
проблем этноса, национальной специфики культуры и в общем плане, и в
конкретных областях национальной жизни. Зрелые формы
национального развития являются показателем социальной зрелости, служат
необходимым условием гармоничного развития культуры и формирования
здоровой личности.
Зрелая национальная культура позволяет занять носителю этой
культуры соответствующее место в содружестве народов. Только сравнившись
в ряду культур народов с другими национальными культурами, можно
определить и свое место, и свое право на слово. В этой связи надо сказать о
тех культурных процессах, которые характеризуют культуротворчество
любого народа и имеют значение не только для него самого, но и для
других народов.
7. ЭТНИЧЕСКОЕ В СИСТЕМЕ «КУЛЬТУР». Этносов чистых кро
вей история не знает: ареал человеческой истории (ойкумена) всегда
служил театральной сценой, на которой играли народы с момента своего
возникновения, обмениваясь кровью и опытом жизни, сходясь и расходясь.
Таким образом формировалась общечеловеческая культура, в которой
составными частями выступали отдельные, имеющие свое лицо, этнические
(национальные) культуры или их элементы. Напрашивается сравнение с
реками и морем-океаном: текут большие реки, образовавшиеся из малых,
и все они непохожи друг на друга даже по химическому составу; одни из
них светлые, другие — мутные, одни имеют такое ложе, другие такое —
различий много, но все они текут в море-океан, где нивелируются и
окончательно теряют свое лицо. Так и люди, народы. Разные в
индивидуальном состоянии, они едины по сути. И движение их закономерно идет к
единению, к интернациональному единству.
Поэтому нельзя понять значение своего народа, его культуры, не
поняв значения других народов, других культур, хотя бы в ближайшем
окружении. Это рассуждение выводит нас на многие сравнения себя с другими,
6 Заказ №1203 81

и тогда невозможно не обнаружить удивительные проявления не только
различий, но и общности национальных культур. И мы увидим, что
этническое окажется в системе культур, иначе говоря, будет означать
интернационализацию культуры, когда в процессе исторического общения
народов они учатся друг у друга, и имеет место многовековая культурная
взаимоприемлемость. Этот процесс исключительно содержателен и формирует
не только многоцветье культуры, но и общий фон культурного движения
народов, и в конечном счете оказывается, что люди разных наций скорее
похожи друг на друга, нежели отличаются.
Были разные определения и установки типа «национальная по форме,
социалистическая по содержанию культура», «интернациональная —
ведущая сторона во взаимодействии национального и интернационального в
культуре», «человечество когда-нибудь придет к безнациональному
культурному творчеству» и т. д. Они, может быть, и были оправданы на
длительную перспективу, но когда становились руководством к
непосредственным и сиюминутным практическим действиям, уводили за пределы
культуры. Было совершено немало действий антикультурного плана. Что-то можно
исправить, но многое уже потеряно в нашей культуре в результате
непродуманных теоретических установок и насильственных экспериментов над
культурой.
Сегодня можно свободно размышлять и сказать, что нет такого
резкого деления, как «национальная форма» и «социалистическое содержание»,
где национальность признается только за формой, а содержание является
интернациональным, т. е. безнациональным. Это надуманная установка,
крайне упрощенное понимание как формы, так и содержания культуры,
ибо национальным является и содержание, и это не мешает им быть и
интернациональным.
По-видимому, язык является самым национальным в культуре и не
столько по звучанию, естественно, не по смыслу, семантике слов и
выражений, а по образности мысли, национально-психическому компоненту.
Различия в языках в указанных аспектах порою бывают поразительные.
Выше приводились некоторые факты. Но не менее поразительны при этом
совпадения, которые наблюдаются, казалось бы, в самых отдаленных друг
от друга языках. Наличие подобных совпадений говорит о единстве или
многовековых скрещениях исторических путей народов.
Возьмем осетинский язык. Некий А. Б. Долгопольский пишет: «Есть в
языкознании и следопыты, стремящиеся доискаться первоистоков какого-
нибудь осетинского или, скажем, ирландского языка, установить
древнейшее происхождение наших числительных или, например, название репы,
огурца, бурьяна».
«Доискавшись» до первоистоков осетинского, мы обнаружим, что эти
первоистоки ведут нас к богатой и оригинальной культуре индоиранского
мира, 'к скифскому, сарматскому и аланскому языку, а через него к историко-
культурным процессам, отображением которых этот язык является. Сколько
дорог при этом он прошел со своими диалектами и сколько интересного
зафиксировал в словах-понятиях, об этом сегодня можно прочитать сотни, если
не тысячи исследований. Об этом же говорит простая схема одной лишь
индоевропейской семьи языков с указанием бесконечных пересечений.
82

То же самое мы наблюдаем и исторически, и в нашей современности в
других областях человеческой культуры. Языковые взаимовлияния между
осетинским народом и окружающими его ближайшими соседями
очевидны. В. И. Абаев говорит даже о целом «кавказском субстрате» в
осетинском языке, о мегрелизмах в осетинском, отмечая в то же время аланские
культурные термины в кавказских языках. Существует целый ряд
взаимовлияний между кавказскими народами, а также их культурных следов на
значительных пространствах ойкумены.
Только на первый взгляд культура человечества оказывается очень
пестрой. Многие культуры, очень непохожие друг на друга, на самом деле
даже в этой пестроте обнаруживают не меньше общих черт и
объединяющих начал — закономерность, которая и определяет общность
человечества, его единство.
Здоровый процесс интернационализации происходит на основе
развития наций и является следствием взаимовлияния наций и народностей,
когда они создают такие ценности в культуре — в производстве, науке,
литературе, искусстве, образовании и воспитании, спорте и т. д., — которые
становятся интересными другим народам. Тогда автомобиль с паровым
двигателем, родившийся во Франции, и автомобиль с камерой внутреннего
сгорания, появившийся в Германии, становятся достоянием всего мира.
После успешного запуска первого советского спутника земли и сам
спутник в качестве нового культурно-технического решения вошел в мировую
научно-техническую практику, и слово «спутник» вошло в словари всех
языков мира. Точно так же создавались где-то в одном месте гением
какого-то народа, а затем расходились по всем народам микроскоп, телескоп,
методы лечения болезней, технологические процессы, отрасли науки,
искусства, спортивные достижения и формы школьного образования.
Элементы культуры, культуры в истоках, в момент рождения принадлежащие
отдельным лицам — народам, затем становятся интернациональным
достоянием, и человечество сообща осваивает новые культурные достижения,
обогащаясь всесторонне.
Стало быть, смысл культуры заключается и в том, что, развиваясь как
выражение духа, творческих истоков отдельной нации, народности, она в
ярком, содержательном проявлении становится достоянием других наций
и народностей, начинает играть роль культурного источника в
международном плане. Таким образом этническое (национальное) двигает
человечество к новым уровням культурного прогресса. И здесь должны
выступить другие понятия, в частности понятие «культурный процесс» и его
составные.

П. КУЛЬТУРНЫЙ ПРОЦЕСС
Пока мы рассматриваем общество с точки зрения его бытия и говорим
о его существовании как целостности, либо о существовании отдельных
его компонентов, культура, как таковая, не обнаруживается, хотя она
представляет собой один из составляющих его элементов.
Культура выходит на арену, как только мы переходим к
характеристике степени отличия общества от природы, человека от животного,
человеческой психики от элементов психики животных, его деятельности от
действий последних, продуктов его деятельности от веществ, связанных с
самой природой (и животными), а также к характеристике отличий одного
уровня развития общества со всеми его сторонами от другого — менее
развитого.
Насколько сложно и многопланово содержание культуры, настолько
же сложен сам культурный процесс. Мы говорили уже, и это очевидно,
что любая сфера человеческой деятельности переживает культурное
движение, все сферы взаимодействуют и постоянно взаимовлияют друг на
друга. Мы не ставим своей задачей осветить все это многообразие
культурного движения. Мы лишь определим основные параметры культурного
процесса, которые, как нам представляется, можно обозначить как
развитие и упадок в культурном процессе.
1. КУЛЬТУРНЫЙ УПАДОК. Распад культуры может происходить по
крайней мере в трех ситуациях. Самый грубый разлом данной культуры
совершается при внешнем «механическом» ударе чуждой силы в процессе
завоевания и разгрома данного этноса. Другая ситуация — внутренние
импульсы разрушающего характера, ведущие к гибели данного общества,
этноса и соответствующей им культуры. Третий путь исчезновения данной
культуры — заурядная ассимиляция ее более мощной культурой или
культурой более мощного этноса. Так было со скифами, сарматами и аланами —
громадный, но разобщенный, постоянно кочующий этнос растекся,
растаял в других этносах, мало чем изменив их культуру. Только на Северном
Кавказе, в Аланском царстве, история зафиксировала аланское
государственное устройство и соответствующую культурную систему.
Естественная гибель, скажем, общественно-экономической формации
или этнической общности прекращает и культурную деятельность этих
образований; иссякли внутренние социально-экономические ресурсы,
иссяк и культурный процесс. В классической Древней Греции рабство в
определенной мере еще было дееспособным, хотя его упадок и здесь
84

наметился, когда она превратилась в одну из провинций Римской
империи. Но судьбы рабовладельческой формации, и в том числе ее культура,
уже были связаны с судьбами Римского общества в целом. Основанием
гибели рабовладельческой формации явилось истощение ее как
производительной силы и возникновение нового способа производства. И в III веке н. э.
происходят процессы формирования феодальных хозяйств в виде крупных
сельских латифундий, предпочитавших использовать труд колонов —
собственников мелких земельных участков (парцелл), поднимавших
производительность, а тем самым и культуру (знания и умения)
сельскохозяйственного производства. Это определяет исход рабовладельческой
формации, уже не способной содержать огромную армию и разросшийся
государственный аппарат. Внутреннее разложение общества, нравственные пороки,
политическое предательство стали обыденным явлением для римского
рабовладельческого строя. Редко кто из римских императоров умирал своей
смертью: они, как правило, становились жертвами заговора. Восстания
рабов, колонов, недовольство в армии вели к политической нестабильности, к
неустойчивости всей социально-экономической системы. Нашествия
«варварских» народов довершили крушение ненавистного Рима, и рабство в
классическом виде перестало существовать.
Это повлекло за собой распад социальной инфраструктуры империи.
Античную культуру наследовала вся западноевропейская культура и
цивилизация.
Внутренние процессы разложения культуры испытала Германия 30-х
годов. Униженный Версальским грабительским «миром», немецкий народ
позволил увести себя от собственной, европейской и мировой культурной
традиции к сомнительным эрзац-цивилизационным образцам «нового
порядка». Самый образованный нацист А. Розенберг в «Мифе XX века»
проповедовал оголтелую антикультуру, а «Майн кампф» А. Гитлера был
вызовом мировому человечеству, элементарной человечности. Не потому
ли эти жалкие человечки хватались за оружие при слове «культура»?
Фашизм — антикультурное явление, он вытравливает из сознания
человечность — душу культуры, развращает людей, превращая их в чудовища,
для которых убийство, сеяние смерти под идеологическим девизом чьей-
то расовой неполноценности составляет смысл жизни, служит
предназначением.
Разрушение культуры изнутри совершается и тогда, когда народ,
этнос теряет культурные ориентиры. Под влиянием других культур
происходит отказ от собственных культурных ценностей. Безразличие к
родному языку у значительной части осетин, изменение ритуалов осетинского
застолья, которое ныне нередко сводится к вульгарному чревоугодию и
пьянству, когда поощряется винопитие, имеет место утрата былых
установок нравственности во взаимоотношениях старших и младших,
отягощение обряда материальными расчетами и пр., — все это является
свидетельством культурного упадка. К сожалению, многое из того, о чем мы
говорим, происходит под влиянием цивилизации, но следовало бы помнить, что
потеря национально-культурных ценностей, в частности языка и
нравственной традиции, — это прямой путь к исчезновению нации посредством
ослабления или исчезновения внутренних импульсов национального бытия.
85

Вторая причина упадка культуры — внешнее воздействие, в
результате которого данная культура или цивилизация исчезают.
Вспомним о великой цивилизации, погибшей в результате
глобальной катастрофы, которую более пятисот преданий, как утверждает Грэм
Хенкок, почти одинаково называют то Всемирным потопом, то
Великим холодом (оледенением). Сохранились от той культуры только
отдельные памятники — великие пирамиды и гигантские скульптуры,
свидетельствующие о высоком полете научной мысли и небывалом
развитии техники.
К слову, разрушение Древнего Рима было осуществлено народами,
стоявшими ниже по своему развитию и не доросшими до понимания культуры
античного мира. Рим сгнил изнутри, но пал под внешними ударами,
которые были чудовищны, но не означали победы более высокой культуры
или цивилизации над культурой и цивилизацией, стоявшими на более
низком уровне.
Бывало и такое. В город Чолила (Мексика), с числом жителей около
ста тысяч, вошел Эрнан Кортес* с малочисленным отрядом
конкистадоров. Испанцы были бородаты и светлокожи, на них были сияющие
доспехи. Доверчивые чолиланцы подумали: к нам явились боги. Ведь местные
легенды предсказывали приход бледнолицего бородатого бога. И вот —
бледнолицые, светлокожие бородачи: не чудо ли! Восторженные жители
города позволили завоевателям подняться в Зиккурат — храм, где их
приветствовали парадно одетые хозяева: танцовщицы в красочных костюмах
пели и играли на музыкальных инструментах, а слуги сновали взад и
вперед с блюдами, полными хлеба и вкусных мясных яств.
Испанские конкистадоры на сердечное гостеприимство туземцев
ответили согласно своей природе алчных завоевателей: они закрыли все входы
и выходы, выхватили клинки и устроили кровавую бойню, перебив всех.
Местные жители на праздник пришли, как всегда, без оружия, и
безоружный народ, не подозревавший ничего худого, был истреблен; в этой сече
было убито шесть тысяч человек: мужчин, женщин и детей.
Император ацтеков Монтесума подарил Кортесу два круглых
календаря размером с колесо кареты, один из чистого золота, другой — из
серебра. Оба были покрыты изысканно выгравированными иероглифами,
которые могли нести интересную культурную информацию. Но «великому»
носителю европейской цивилизации было не до культуры: он тут же
переплавил уникальные ценности, превратив их в металлические чурки43. По
всей же территории завоевания (конкисты) бесчинствовали деятели
церкви, уничтожая культурные памятники, так было и со знаменитыми
скульптурами греков в годы инквизиции.
«Когда в Индию пришли англичане, — писал Дж. Неру, — Индия,
хотя она несколько отстала в технике, была одной из передовых торговых
стран мира... ее нормальное развитие было приостановлено английским
господством»30.
Аланы-асы испытали еще более жестокое преследование со стороны
орд татаро-монголов, когда после падения Аланского государства остатки
*Эрнан Кортес — испанский завоеватель, заливший кровью города Мексики.
86

народа вынуждены были уйти в горные ущелья и начать свой путь заново,
унеся с собой только то, что уместилось в памяти.
Потери этого народа были значительными. Аланы-асы на Кавказе в
течение многих веков до этого утверждали и развивали не только традиции
предков, но и осваивали новый комплекс культурных действий, и
культура их уже в средние века представляла более сложную мозаику духовно-
материальных составляющих в изменившихся к лучшему
социально-экономических, политических и иных условиях.
Речь идет о таких новых явлениях в жизни алано-асского народа, как
оседлый образ жизни и соответствующие этому занятия. Они освоили
пахотное земледелие, хоть и экстенсивное, основанное на залежно-перелож-
ной системе, но предполагающее современный по тогдашним меркам набор
земледельческого инвентаря (плуг с лемехом, чересла, сошники, серпы,
мельничные жернова и т. д.), и технологии производства пшеницы,
ячменя, проса, изготовления хлебной муки и хлеба. Осуществлялась торговля
хлебом. В горной части было развито скотоводство с круглогодичным
содержанием скота в горах.
Новым явлением, имеющим достаточно высокое культурное значение на
Кавказе для алан-асов, было развитие городов. Это — их столица Магас,
городища Римгорское, Нижне-Джулатское, Верхне-Джулатское, Ермоловс-
кое, Нижне-Архызское — центр Аланской христианской епархии.
Средневековые города представляли собой крупные населенные пункты, часть
жителей которых занимались ремесленным производством и торговлей. «Образ
купца-алана — очень знакомый образ XIII в.», — пишет Ю. Ю. Якубовский.
Высокого развития достигло ремесленное производство. Это прежде
всего обработка черных и цветных металлов из местных рудных
месторождений в собственных плавильных устройствах сыродутным способом.
Специалисты считают, что можно ставить вопрос о специализации и
простейшей кооперации кузнечного производства, складывающихся в
крупных производственных центрах городского типа, стало быть «...о весьма
широком ассортименте изделий и о профессионализме мастеров»44. Литье,
ковка, чеканка, тиснение, золочение, паяние, зернение, цветные вставки и
т. д. — эти тонкие технические решения говорят об указанном
профессионализме мастеров Алании. Аланское оружие из стали — аланские сабли
XII—XIII веков, лезвия которых наваривались сталью, служили также
показателем передовых производственных приемов.
Имели место развитое гончарное ремесло на гончарном круге, с
ротационным приводом — достаточно высокое техническое достижение, кам-
необрабатывающее, деревообрабатывающее производство с применением
токарного станка, кожевенное, ювелирное ремесла, основанные на традициях
кобанской культуры, учитывающие и внешнее влияние. Важное место здесь
занимало аланское зодчество, создание таких храмов на территории
Алании, как Шоана, Восточный, Южный, Средний Зеленчукский храмы, Сен-
тинский храм и мавзолей. Церковное строительство сопровождало усилия
Византии и грузинских проповедников распространить христианство в
Алании — процесс, начатый в средние века, но так и не принесший желаемых
результатов; аланы в большей мере остались приверженцами своей
национальной религии во главе с Великим Богом — Хуцæутти Хуцау, религии,
87

которая во многом помогла сохранить самобытность духовной культуры
скифского мира в культуре алан-асов. Зарождалась письменность.
Аланское государство явилось следствием формирования феодальных
порядков, и процесс его становления был заметным. Благодаря тому, что
Алания обладала внушительным военно-политическим потенциалом и
важным стратегическим положением, она была независимой. Появились такие
политические руководители этим государством, с которыми нельзя было
не считаться. Не потому ли М. В. Бибиков высказался следующим
образом: «Речь идет о самостоятельном государстве, равноправном с империей
ромеев: византийскому василевсу (императору) соответствует аланская ва-
силисса». И Аланией правили такие выдающиеся деятели, как Саросий,
Итаксий, Константин Аланский, Дургулель Великий44.
Дургулель имел широкие династические связи, говорящие о его
влиянии не только внутри страны. Сестра его Борена была замужем за
грузинским царем Багратом IV, а византийский император Михаил Дука был
женат на дочери Баграта IV и Борены — необычайно красивой Марии,
которую называли Марией Аланской. Второй брак Марии был заключен с
императором Никифором III Вотаниата. Эти браки способствовали
укреплению Алании, достижению ее целей в активной международной политике.
Мы здесь говорим о процессах восхождения аланского государства от
начальных этапов к большой политике, к содержательной
внутригосударственной и эффективной международной политике. У алано-асского
народа был мощный потенцал развития своей собственной культуры. Однако
внутренняя раздробленность, феодальная разобщенность, этническая
незрелость, ведущие к слабой еще государственности и отсутствию сильных
державных начал, неспособность к дипломатической игре сделали Аланию
уязвимой в то время, когда все измерялось силой. Свою провокационную
службу аланам-асам сослужила слава сильного и непокорного народа, не
умевшего склонять голову перед силой более сильной. Это привлекало
внимание и ревность сильных тогдашнего мира, и в итоге эта набиравшая темпы
развития страна была стерта с лица земли тимуровскими полчищами.
Теперь возьмем ситуацию, которая сложилась в XX столетии, когда
западная цивилизация разрушает человеческие отношения, особенно в
Российском регионе. Ведь технические совершенства материально не
соответствуют подчас жизненным установлениям людей и народов и, наряду с
приобретениями, приводят к очень заметным потерям в сфере культуры.
Больше всего страдают быт и нравственные начала, определяющие во
многом тип и качество жизни.
Здесь, и в наше время, мы ощущаем знаковые потери в области
нравственности: проблемы возникли в отношениях человека и природы,
человека и общества, старших и младших, родителей и детей, женщин и
мужчин. Это ли не упадок, когда торжествует дикий произвол, а человеческое
начало начисто исчезает?
Таковы некоторые штрихи, характеризующие т. н. культурный упадок —
явление не такое редкое в истории общества и культуры и всегда в любых
видах являющееся негативом, испытанием. Культурный упадок всегда
наносит ощутимый удар как отдельным регионам, так и человечеству в
целом. Долго восстанавливаются уцелевшие в результате катастрофы носи-
88

тели уничтоженной культуры. Остались образцы даже после краха
великих цивилизаций: древние историко-культурные памятники Перу,
Боливии, Мексики, Египта и других регионов поражают совершенством
художественных решений.
Не счесть, сколько культурных ценностей погибло в результате земных
катаклизмов, войн, политических, религиозных преследований
инакомыслящих. Уничтожались и шедевры, и их создатели. Тем не менее, культурный
процесс не прерывался; всегда сохранялось что-то, что свидетельствовало о
замечательных культурных деяниях разумных существ на Земле.
И эта сохранность, непрерывность, отмечаемая даже при самых
катастрофических перерывах, является главной тенденцией культурного
процесса: культурные ростки вырастают даже из пепла, из руин. Культурное
творчество непрерывно потому, что живой человек, функционирующие
сообщества людей не могут не жить, а стало быть, не чувствовать, не
мыслить, не познавать, не запоминать, с одной стороны, и с другой — не
делать ничего, не работать, чтобы создавать хлеб насущный и прочие
нужные вещи, и не вырабатывать знаний и умений. И этот созидательный
процесс передается понятием восхождение культуры, или культурное
развитие.
2. ВОСХОЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ. Культурное развитие (прогресс)
определяется фундаментальными факторами, всегда действующими в
обществе; оно всегда являет собой производную от социума, однако имеет и
свою специфику, как мы уже отмечали. Поэтому имеются и разночтения в
определении критериев общества и культуры, а также культурного
развития — прогресса.
Состояние общества определяется характером способа производства и,
прежде всего, уровнем функционирования производительных сил. Когда
мы читаем слова Маркса о том, что благодаря производительным силам
«образуется связь в человеческой истории, образуется история
человечества, которая тем больше становится историей человечества, чем больше
выросли производительные силы людей, а следовательно, и их
общественные отношения», то здесь слышны мысли об основах культуры и ее
общей природы. И это — показатель того, что критерий прогресса общества
в конечном счете служит и общим основанием прогрессивности культуры.
Здесь действуют производительные силы и уровень
общественно-экономического строя, развитие науки и техники, мышления и поведения
людей, степень свободы людей, общества. «Социальный прогресс, —
отмечают В. Е. Давидович и Ю. А. Жданов, — его основное содержание —
свобода и способы деятельности, обеспечивающие и выражающие тип
культуры, несущий в себе свободу — социалистическую культуру» — есть
высшая форма человеческого бытия. Каждый из указанных аспектов по-
своему связан и действует, чтобы влиять на культурный процесс в
культурно-прогрессивном направлении45.
Культура служит основанием свободы. Свобода же означает
способность человека решать, действовать для достижения своих целей (на
основе знания обстоятельств и при наличии у него средств практического
воздействия на эти обстоятельства) по желаемому плану. Когда человек, как
89

мы уже упоминали, по словам Гегеля, знает и делает то, что «он хочет
произвести», и «производит предмет таким, каким должен быть, и
который в своем субъективном желании не находит никакого сопротивления
цели»7, — это есть свобода, которую обеспечивает
культурно-прогрессивное развитие; ведь только культурный человек способен на свободные
человеческие (человечные) решения, а свобода производна от культуры.
«Каждый шаг вперед по пути культуры был шагом к свободе». Слова эти
можно было бы сказать и так: «Каждый шаг в области знания и
практического действия (умения) был бы шагом к свободе».
Могут возразить и сказать, что и свобода означает прогрессивное
развитие культуры, свобода — поле для ее процветания. Да, но только в рамках
культурного прогресса, нормативных установок культуры. Надо учитывать
и то, что свобода может вести и к антикультурной деятельности, особенно в
рамках ущербных общественных устройств: атомная бомба и ее
использование в беспрецедентно жестоком и бессмысленном расчете американских
«ястребов», крайние формы авангардистского искусства, религиозного
мракобесия и национализма, фашизма; да и истолкование свободы как
вседозволенности, как правило, к культурным решениям вести не может.
Производительные силы, научно-технический прогресс, свобода сами
по себе могут не служить прямым критерием, показателем прогресса
культуры. На уровень культуры указывает только носитель этих социально-
экономических отношений и культуры — сам человек. Он — и важнейший
производитель всех ценностей в социуме, он — и творец истории,
создатель и культуры. Его знания, осведомленность и навыковооруженность в
социально направленной деятельности, приносящей высокое
удовлетворение обществу, — важнейший культурный показатель, показатель
культурного прогресса. Разве нет сегодня, в начале третьего тысячелетия,
богатых стран с высоким научно-техническим статусом, но можем ли сказать,
что на таком же уровне находится культура этих обществ — государств и
живущих там людей — людских сообществ?
В этой связи следует конкретизировать представление о критерии
культурно-прогрессивного развития через человеческий фактор. Прежде
всего это, как указывал Энгельс, уровень универсальности
(всеобщности) непосредственно общественного характера труда, равно
как и всех других видов человеческой деятельности, социальных
отношений; это высокий уровень человеческих отношений, когда для ведущих и
все осознающих субъектов, проще говоря, конкретных людей,
становится естественным осознание высшей ценностью общественного характера
труда, дающего только удовлетворение, ибо труд при этом направлен на
всеобщее благо.
Затем универсальность, всеобщность труда на благо всего общества
дополняется другим моментом, а именно: насколько эта совместная
деятельность становится общественно осознанной и общественно
контролируемой, насколько преодолена стихийность во всех сферах жизни и
деятельности человека и общества, совместной жизни как
общественной и сознательной.
По этому пути поднимается человек, начиная от первобытности через
рабство, феодализм, капитализм и когда-то коммунизм, — это путь разви-
90

тия самодеятельности человека, общественного его характера и
предназначения и, стало быть, его культуры. И мы судим об обществе, его уровне
по уровню главного субъекта истории — человека как культурного
деятеля. Поэтому, как уже говорилось, культурный прогресс означает
восхождение человека, общества ко все более высоким уровням творческой
деятельности, усложнение качественной культурной информации и
вместе с тем непрерывное расширение круга ее обладателей.
Человек, как общественное существо, активный социальный субъект,
не может не познавать как природу, так и общественные процессы, не
вырабатывать соответствующие системы знания. В то же время человек
не может не создавать и не совершенствовать постоянно орудия труда и
технические процессы. Эти два фундаментальных начала человеческой
деятельности служат неиссякаемым источником движения культуры ко
все более высоким уровням совершенства и зрелости. Этот источник
определяет неразрывность и постоянство культурного прогресса. Ни
упадок, ни обратные сдвиги в истории каких-то народов, мы об этом
говорили, не могут поколебать непрерывного культурного
строительства: пока есть общество, пока человек живет, он действует и ищет
человеческое.
Культура имеет не только этническое многообразие, как мы уже
говорили. Каждая национальная (этнически своеобразная) культура таковой
является в силу особенностей своего духа и предпочтений, служащих ей
ориентирами среди множества явлений жизни и деятельности. Культура
инков, майя, ольмеков, мексиканские, египетские, скифские древности и
т. д., несмотря на утверждения иных специалистов, являются
проявлениями, вехами единой общечеловеческой культуры.
Это видно, если мы посмотрим «культуры» в вертикальном разрезе,
ибо здесь заметно, идет ли культура к прогрессу или к упадку. Это мы
попробуем сделать на примере культуры индоиранского мира, особенно на
более близкой нам ветви этой культуры, которую мы называем культурой
скифов.
Назовем лишь несколько археологических «культур», которые можно
расположить в историческом пространстве так, чтобы в какой-то мере
показать вертикально-последовательный ход культурного развития —
прогресс, расширение культурной информации и круга ее носителей.
Для характеристики индоиранского мира логичнее всего обратиться к
древнеямной культуре второй половины III — начала II тыс. до н. э., или
ямная культура энеолита — медного (раннебронзового) века. Она
занимала территорию от Урала до Днепра, а также Центральный Кавказ. Освоив
овцеводство, указывают специалисты, ямники докатились до Монголии и
даже Китая. Отсюда и некоторые моменты влияния китайской культуры
на индоиранцев: изображение зверей в стиле китайской изобразительной
техники; дракон у скифов и пр.; погребение в обычных продолговатых,
прямоугольных ямах. Дно ямы утрамбовывали, выкладывали сухой
{желтой) травой или циновкой, на которой укладывались умершие,
ориентировка покойника — головой на запад, руки вытянуты вдоль туловища,
ноги иногда согнуты в коленях, лежат тела на боку или на спине. В моги-
91

лах были обнаружены мел, охра. Могильную яму сверху закрывали
жердями. На Северном Кавказе отмечены ямы с остатками каменных или
деревянных конструкций и дольменовидные гробницы из массивных
туфовых плит, дно могил выложено галечником или гравием. Характерна для
этой культуры курганная насыпь, которая иногда окружена кромлехами —
оградами из камней, символизирующими солнечный круг. В насыпях
археологи нашли каменные «скипетры», топоры, медные ножи. В
северокавказских захоронениях были выявлены разнообразные глиняные и
металлические сосуды, изделия из бронзы, золота, серебра46.
Промежуточное положение между древней и срубпой занимает ката-
комбная культура — первая половина II тыс. до н. э. Предполагается
генетическая связь ее с ямной культурой. Археологи обнаружили локальные
самостоятельные центры этой культуры (донецкая, предкавказская и харь-
ковско-воронежская). Ранние катакомбы на Центральном Кавказе
появились в первых веках II тыс. до н. э. Но особенно широкое распространение
получили они в XVI—XIV веках до н. э. Как видно, в этот период
происходило наиболее активное продвижение носителей катакомбной культуры в
предгорья Центрального Кавказа, вызванное в известной мере давлением
других племен Юго-Восточной Европы — создателей срубпой культуры.
Хоронили в камерах-катакомбах в скорченном положении на боку, дно
погребальных камер выстилалось камышом или шкурами животных, здесь
археологи нашли охру, уголь в жаровнях и курильницах, меловую
подсыпку под погребенными, курильницы в виде чаш на ножках с перегородками
внутри, используемые для курения благовонных трав46. Керамика была
обнаружена плоскодонная. Донецкий вариант — кубок с
концентрическими кругами, предкавказский — реповидный сосуд с налепными валиками,
шнуровой орнамент, кремневые наконечники. Основой хозяйства племен
катакомбной культуры было скотоводство, особенно овцеводство, что
определило довольно подвижный образ жизни. Этому способствовало и
развитие колесного транспорта в виде деревянной повозки.
Металлургией занимались все индоиранцы. Но если ямная культура —
начало бронзы, которая производилась и использовалась в очень
ограниченных пределах в виде небольших ножей, коротких кинжалов,
топориков, бронзовых бус, колец, браслетов, булавок, то качество и ассортимент
катакомбников другой. Здесь были выявлены массивные булавы,
бронзовые умбоны (выпуклые украшения разных размеров), налобные
украшения, украшения одежды, головных уборов.
Еще дальше ушли в бронзовой культуре племена срубно-андроновской
культуры II тыс., начало I тыс. н. э. — предкобанье, предтеча знаменитой
кобанской бронзы: боевая колесница с бронзовыми деталями, конская
сбруя, большое разнообразие украшений, щиты, круглые с бронзовыми
обкладками кинжалы, наконечники копий и стрел, посуда бронзовая.
Эта традиция получила дальнейшее развитие в искусстве Кобана. Здесь
был отмечен как высочайший уровень развития металлургии, так и
широкий ассортимент изделий: разнообразная посуда, огромные цельнолитые
кинжалы, массивные бронзовые пояса, головные уборы. Но главное —
кобанская бронзовая скульптура, изображение божеств, животный мир:
олень, баран, птицы, звери, человек и пр., и что самое удивительное, все
92

это было выполнено мастерски и, кроме того, в духе древнескифо-иранс-
кой традиции.
Переход в позднюю бронзу и к железу был отмечен появлением
бронзовых мечей, наконечников стрел, вначале — черенковых, а затем — втуль-
чатых. И эта же культура наблюдается у протоскифов — киммерийцев в
степи. Считают, что в кобанской культуре участвуют племена
майкопской* и куро-араксской культур**, но общий фон кобанской культуры, ее
сюжетика и идеологическое содержание и сущность — индоиранские; она
явно питается соками этого мира. Это значит, что и «майкопцы» имеют
отношение к этому миру.
Скифы-сарматы (савроматы) — аланы находились в пределах ямно-
катакомбно-срубно-андроновского массива; они занимали почти всю
Евразию: площадь западнее Дуная, Северный Кавказ и значительные
территории всего Кавказа, на восток их владения тянулись вплоть до
китайской границы. По времени не менее внушительно выглядит этот массив —
X в. до н. э. и середина II тыс. н. э. (XIV в.), когда средневековая
Алания перестала существовать. Скифы, сарматы, аланы-ассы — это
непоследовательно сменяющиеся этнические фазы одного этноса. Они —
это родственные «по крови» племена или союзы племен, которые
выступали в разные исторические времена, но занимали историческую арену как
единый этнос. Для каждой исторической фазы были характерны свои
события и культурная деятельность, но невзирая на имеющиеся у них
разночтения, они относятся к единой ямно-катакомбно-срубно-андроновской
культурной общности, индоиранской идеологии. Особая роль здесь
принадлежит скифскому миру. «Без знания истории скифов, их социально-
экономического развития и культуры невозможно полное понимание всей
древней истории нашей страны и почти всего старого света», — пишет
Б. Н. Граков.
Скифы — сакские (дахские) племена, вышли из срубной культуры,
через последнюю они имеют генетическую связь с ямниками: захоронения
в ямах, срубах под курганами — общая для всех североиранцев традиция.
Особенно впечатляют царские курганы. Они больше сосредоточены на
территории нынешней Украины, на нижнем Днепре в районе г. Никополя
и Запорожья (IV—III вв. до н. э.): Курганы Солоха, Чертомлык, Алексан-
дрополь, Толстая могила и др. На Керченском полуострове — Куль-Оба,
курганы около Ростова-на-Дону. Курганы насыпались на погребальные
сооружения, устанавливаемые на глубине в грунте до 10—12 метров. От
входной ямы отходят одно или несколько подземных камер — катакомб.
Высота курганов достигала 20 метров. В ритуал похорон включалось
умерщвление коней с конюхами, оруженосцев, виночерпиев, в могилу
укладывались богато отделанное оружие, одежда. Вместе с этим в этих могилах
* Майкопская культура (IV—III вв. до н. э.) — ранняя бронза, золото, серебро, высокий
уровень металлообработки: топоры, псалии, ножи, фигурки животных и каменные вещи, охра,
погребения в яму в скорченном положении на боку.
** Куро-араксская культура (III тыс. до н. э.) — ранняя бронза, высокий уровень
животноводства и земледелия, лепная керамика, в инвентаре выделяются кремневые вкладыши
серпов, каменные топоры, бронзовые орудия и украшения, захоронения в ямах (в т. ч. под
курганами) в скорченном положении на боку.
93

обнаружены величайшие художественные произведения греческого или
самобытного скифского производства. Это — золотая пектораль из
Толстой могилы, золотой гребень из Солохи, электровый сосуд из Куль-Обы,
серебряная ваза из Чертомлыка. А келермесская пантера, костромской
олень, ульское навершие в виде головы хищной птицы или мельгуновские
орлы — это все скифское изобразительное искусство, зафиксировавшее
целые сюжеты, свидетельствующие о художественном вкусе и мастерстве
скифов. «Скифские картинки»— это целый калейдоскоп художественных
изображений, которые поразительно подвижны и многообразны; здесь и
бытовые картинки, и сцены боя, и мифологические сюжеты. Чудесные
орнаментальные решения отмечены тонкостью вкуса и мастерством
исполнения. Во всех изображениях просматривается эстетический идеал,
представление о красоте, и это не самоцель. Красиво по-скифски это то, что в
наибольшей степени способствует выживанию и победе. Красивое — это
прежде всего быстрое, сильное, стремительное, хваткое47.
Одним из лучших произведений скифского искусства считается
золотой олень, некогда украшавший щит вождя, найденный в одном из
курганов у ст. Костромской, на Кубани. Олень весь в движении. И сколько
рассуждений вокруг этого! Специалисты не могут определить в точности
его позу. Одни полагают, что животное изображено в скачке или прыжке,
другие — что в летящем галопе, третьи — в высшей точке движение
остановлено, как кинокадр, четвертые считают, что животное лишь готовится
к движению, пятые находят его лежачим, шестые усматривают в его
положении жертвенную позу. Такое многообразие толкований
художественного явления говорит прежде всего о том, что этому искусству чуждо слепое
копирование; оно передает типическое, когда художник схватил основные
элементы движения и олень — весь в движении. То же можно сказать о
пантере на золотой нащитной бляхе из курганов около ст. Келермесской
на Кубани и многих других произведениях искусства скифов.
Характерными чертами скифского искусства М. И. Артамонов считает
изображения реального образа животного, которое затем разрабатывается
декоративно. Сначала отдельные части, а затем и все изображение
получает орнаментальную трактовку и превращается в
линейно-последовательную схему, в которой орнаментальные элементы начинают доминировать
над изобразительными. В указанном изображении пантеры на лапах ее
отмечаются другие пантеры, свернувшиеся в кольцо. Шесть таких же
маленьких пантер расположены в ряд на хвосте, причем представлены они
более плоскостно, чем на лапах, чтобы создать впечатление пушистости.
Олень тоже стилизован: 5-образные завитки, идущие вдоль всей спины
животного, превращают его в орнаментальное украшение; здесь реализм и
орнаментализм пребывают в органическом единстве.
Развитие искусства «звериного стиля» протекало и в степях Азии —
под влиянием Ахеменидского Ирана. В силу более медленного развития в
местных и самобытных условиях, где внешнее влияние было менее
интенсивно, нежели влияние греков в Причерноморье, скифское искусство здесь
процветало, и скифо-сибирское искусство распространилось вплоть до
Монголии и Северного Китая, а отзвуки его вместе с сарматами проникли и в
Причерноморье.
94

Савроматская культура в истории сарматов (ранний период VIII—IV вв.
до н. э.), как указывает К. Ф. Смирнов, представляет собой одну из
значительных в Евразии археологических культур скифского типа. Она
распространялась между скифским Северным Причерноморьем и сакским
миром Средней Азии. Это значительно больший ареал, нежели территория
распространения собственно скифской культуры как таковой. Культура
савроматов прослеживается с VII по IV век до н. э., от времен их
сложения до начала расселения со своей первоначальной территории на Среднем
Поволжье и Южном Приуралье. Это древнейшая родина сарматов; они
здесь были коренным народом48.
В IV веке до н. э. скифскую культуру вытеснила новая прохоровская,
раннесарматская (савроматская). Савроматские племена располагали
единой археологической культурой и, вероятно, родством языка. Б. Н.
Траков говорит о ярких признаках матриархата в XI—IV веках до н. э. в
савроматском обществе до победы парной семьи с господством мужчины
ко времени сложения аланского союза племен в первые века нашей эры.
В погребальном обряде савроматов — культ мертвых, культ предков, культ
огня — трупосожжение; комплекс «небо — солнце — огонь — свет». В
погребальном обряде — продукты огня: уголь, зола, белое вещество (мел,
известь, гипс, мергель, белая глина, белые раковины), символизирующие
свет, солнце, чистоту. Символ огня, солнца — красная краска, традиция,
восходящая еще к зороастрийским временам, к культу огня в «Авесте».
Широкая, преимущественно западная ориентировка покойников.
Этноним сарматы в античной традиции существует с III века до н. э. и
включает сираков, аорсов, языгов, роксолан и алан. В IV—III веках до
н. э. сарматы проникают на территорию Нижнего Поволжья, в III—II веках
до н. э. — далее на Запад в Волго-Донские степи, на Северный Кавказ и
Северное Причерноморье. Различают три периода сарматской культуры:
1. Раннесарматский (Прохоровский) — вторая половина IV—II век до
н. э. Появляются новые вещи — мечи с серповидным навершием и
дугообразным перекрестием, зеркала с валиком по краю, круглодонная
керамика.
2. Среднесарматский (Сусловский) — I век до н. э. и I век н. э.
Сохраняются многие черты погребения, отмечаются изменения в вещевом
комплексе: железные черешковые наконечники стрел, мечи и кинжалы с
кольцевым навершием, маленькие зеркала, фибулы, импортные вещи из
греческих италийских городов, «полихромный стиль» — ювелирные
изделия с вставками из полудрагоценных камней и цветного стекла.
3. Позднесарматский (Аланский) — II—III века н. э. и далее.
Характерна деформация черепов. Мечи с кольцевыми навершиями вытесняются
мечами без наверший и перекрестий. Аланскую культуру с переходом в
алано-асскую мы описывали выше. Аланское объединение состояло в
основном из сарматских племен: аорсов, сираков, части роксоланов и др. и
частично — меотов. Это объединение просуществовало около трех веков.
Археологическая культура того времени, а именно позднесарматская,
исключительно однообразна на широких просторах Поволжья, Подонья,
Северного Кавказа и Украины.
95

Таковы лишь некоторые штрихи, свидетельствующие о различиях и
сходстве археологических культур в скифском мире. В какой-то мере
они могут дать самое общее представление о культурном прогрессе и
упадке культуры на многовековом пути развития племен скифского мира,
когда формировалась его культура, когда закладывались основы сарма-
то-аланской цивилизации. И сегодня мы допускаем рассуждение об ала-
но-асской культуре и цивилизации как продолжении тех культурных и
цивилизационных процессов, которые переживал скифо-сармато-аланс-
кий мир.
Сказанное свидетельствует о том, что историко-культурный путь
скифского мира — не однолинейный процесс. Этот путь состоит из
определенных периодов культурного творчества, характеризующихся во многом
дискретностью и прерывностью культуросозидательного процесса. Но мы
можем указать и на непрерывность этого длительного культуротворческого
пути в ряде стержневых, общесоциологических и культурных явлениях.
Основанием этого неразрывного процесса всегда служит традиция,
которая может не испытывать существенных изменений на больших отрезках
времени. На таких же длинных временных отрезках бытия можно
проследить историю языковой общности:
1) ностратическая макросемья индоевропейских, картвельских,
семито-хамитских, финно-угорских, тюрко-алтайских, дравидийских и других
языковых групп (северо-восточное Средиземноморье X—VIII тыс. до н. э.);
2) индоевропейская семья: хетто-лувийский, индоарийский, индийский,
греческий языки, иранская группа, армянский, италийская, романская,
кельтская, германская, балтийская, славянская и некоторые другие группы
языков;
3) арапские языки индоевропейской семьи в своей истории проходят
три периода:
— древнеиранские языки: мидийский, авестийский, древнеперсидский,
скифский (II тыс. до н. э. — IV—III вв. до н. э.);
— среднеиранские: среднеперсидский (пехлеви), парфянский, бактрий-
ский, сакский, софийский, хорезмийский, среднеосетинский (аланский)
(1У-Ш вв. до н. э - УШ-1Х вв. н. э.);
— новоиранские: персидский, таджикский, фарси, афганский (пушту),
белужский и курдский, осетинский, татский, талышский, ягнобский, па-
мирские (с VIII—IV вв. н. э.);
4) языковая общность племен Скифского мира: все они говорили на
диалектах и говорах североиранской языковой семьи индоевропейской группы;
5) трифункционалъность. Ее многообразные проявления во всем
скифском мире вплоть до сознания в житейских делах современных алан-ассов
(осетин);
6) многообразная культурная традиция и символика, четко
выдержавшая испытания временем и во многом действующая и сегодня в
архитектуре, одежде, похоронных обрядах, ритуале застолья и т. д.;
96

7) религиозные верования, претерпевшие качественные изменения, но
сохранившиеся в достаточной мере и свидетельствующие о своеобразном
сакральном мировосприятии алан-ассов, что сыграло немалую роль в
сохранении национального облика, собственной культуры осетин: обряды,
культ мертвых, представления о жизни и смерти, потустороннем мире
и т. д.;
8) Нартовский эпос — один из величайших культурных памятников,
при всем разночтении национальных вариантов является объединяющим
началом своей философской мудростью и жизненным оптимизмом.
Многие нартовские мотивы как традиция живут в сознании осетин в понятиях
благородства, долга, ратной службы, спортивном противостоянии и др.
Все это и служит стержнем и основанием непрерывного культурного
развития, которое в целом проявляется в следующих (может быть, и в
других) признаках:
— пассивное в начале, а затем активное усвоение каждым новым
поколением накопленных предшествующими поколениями знаний и опыта: языка,
бытовых правил, орудийной деятельности и других велений социально
значимого образа жизни и действий определенного уровня и характера;
— усовершенствование средств деятельности, форм общения, связей,
приемов воспитания, управления, политических форм воздействия и
регуляции общественных и личных дел;
— становление новых культурных систем, умножающих силы и
разрешающих возможности человека и общества во имя человека и
общественных потребностей на фоне усиления возможности борьбы с отсталым и
вредным в человеческом общежитии и действиях;
— позитивные перемены в культуре, способствующие переходу
общественной деятельности на новые уровни самодеятельности и заметно
укрепляющие позиции человека, социально значимого действия на
Земле;
— высокий уровень культурного развития, когда социум, субъекты
его — человек (деятели материального и духовного производства),
нации, народы, а в идеале — человечество, осознают и четко увидят
взаимосвязанные и взаимоисключающие друг друга тенденции и их
непрерывность, механизм которой мы усматриваем в преемственности
культурного процесса.
7 Заказ № 1203

III. ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ В КУЛЬТУРНОМ
ПРОЦЕССЕ
Каждая новая ступень общественного развития создает определенные
культурные фонды, которые затем используются последующими
поколениями.
И здесь правомерно говорить о никогда не стареющей проблеме
культурного наследия.
1. КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ — это обширная область знания и
жизненного, производственного опыта, хранящая в себе результаты
исторического познания, развития орудий труда и технологий
производства, опыта всех сфер человеческого общения, регулирования личных и
общественных дел, созданная на различных этапах общественного
развития разными поколениями и служащая источником утверждения
последующих культурных этапов и обусловливающая появление их
носителей*.
Наследие восходит буквально к первым шагам человека как
сознательного существа, к первым движениям человеческой руки под контролем
сознания.
Вряд ли стоит ограничивать культурное наследие духовными
ценностями, ибо наследуются также целые комплексы движений, жестов,
технологического опыта, носящих в себе и знание, и «общезначимые умения» и
поэтому являющиеся неотъемлемой составляющей культуры.
Особенностью наследия является его противоречивость: в нем может содержаться
информация как позитивного, так и негативного характера: устаревшее,
рутинное в производстве, общественных отношениях, управлении делами
общества, семейных традициях, средства и формы преследования
инакомыслящих, реакционные идеи и в то же время светлые начала в искусстве,
мудрые принципы в иных верованиях, политические идеи равенства,
братства и свободы, а одним словом — радостные составляющие человеческого
бытия.
Поэтому есть смысл поставить вопрос о «культурном наследии» в
узком смысле, когда в него входят достижения прошлого, не
утратившие поныне свой позитивный характер. Это бесконечные по числу
и проявлениям навыки в любых сферах человеческой жизни и
деятельности, без которых невозможно представить нашу жизнь и те же духовные
* Рассмотрение «наследия» и «культуры» как явлений чисто духовного порядка, по
мнению автора, является недоразумением.
98

ценности — наши благие чувства и мысли, высокие праведные принципы,
достижения в науке, искусстве, литературе и пр., которые по-доброму
красиво сопровождают жизнь людей и поколений с их зарождения и на все
времена. Это все то, что закономерно возникает и необходимо и что
обязательно несет в себе человеческое, человечное содержание и суть. Это
есть непрерывающаяся тенденция общественной, культурной практики,
которая выражает логику культурного прогресса на все
времена человеческой истории, служит ядром культуры, культурного
процесса.
О постоянстве культуры говорит Я. Э. Голосовкер, выдвинувший
«постоянство как осповоположеппый принцип культуры». При этом Я.
Голосовкер допускает и такой термин, как «абсолют». Постоянство
культуры, указывает он, есть постоянная ипостась абсолюта. Только при
наличии сознания постоянства возможно культурное творчество. При
господстве же одной только изменчивости (на что толкает культуру современная
западная цивилизация. — А. X.) нет культуры. Постоянная изменчивость —
удел природы, а в культуре, «только в культуре», есть абсолютное,
равное бессмертию, и только под углом зрения бессмертия рассматриваемое
«культурное, т. е. духовное творчество», «...выражается как устремление
к совершенству»14.
Это замечательное рассуждение ограничивает «культуру» только
«духовным творчеством», но мысль Я. Э. Голосовкера хорошо работает и в
рамках нашего понимания культуры как единой субъектно-объектной
системы: к стремлению к абсолюту, к бессмертным деяниям человечества
можно и нужно добавить и «объективную» ипостась «культуры». Разве в
сфере «практической культуры» меньше «вечных» изобретений,
постоянно и неизменно ведущих к совершенству социально-человеческого? С
такой поправкой все становится на свои места.
Неправильное понимание и сознательное искажение исторической
практики, результатов познания сопровождают указанные выше тенденции
формирования ядра культуры, особенно тогда, когда идеологические
извращения становятся обычной атмосферой иных режимов. В результате
этого формируются два типа культурного наследия:
— позитивное культурное наследие — это творчество, на всех этапах
рождающее ядро, непреходящие ценности культуры, и обусловливающее
появление носителей этой культурной ипостаси — субъектов подлинно
культурной деятельности;
— негативное культурное наследие — творчество, рождающее
ценности антигуманного характера и обусловливающее появление субъектов,
действующих в унисон антикультурным началам, созданным ими же или
рожденным остальными социальными порядками, поддерживающими их
силами рутины и негативной архаики.
Все это в обществе всегда переплетено во взаимодействии и
взаимопроникновении, в разночтениях действующих лиц, групп людей, классов,
различных общественных и государственных сил, в разных подходах и
оценках культуры и антикультуры.
Наследие осетинского народа, как и любого другого народа, сложно и
многогранно как по составу, так и по сути, по культурному содержанию.
99

Здесь есть все: и то, что служит народу, укрепляет его в его движении к
совершенству, и что задерживает, тормозит это движение. Это наследие
мы характеризовали в первой книге настоящего исследования под
названием «Аланика — культурная традиция», где представлена в основном
культурная номенклатура, созданная историко-культурным творчеством
«скифского мира» на протяжении тысячелетий. Мы вернемся к отдельным
составляющим этого наследия по мере освещения различных сторон
культурного процесса нашего народа на современном этапе его истории и
культурного развития.
Культурное наследие формируется согласно закону расширения
информации в социокультурном движении от низших к высшим уровням.
Естественно, этот процесс ведет к расширению культурной информации, ибо
каждый новый этап вносит в культурные фонды отдельных народов,
регионов и человечества в целом нечто новое, обогащающее как локальные
культуры, так и общечеловеческую. Этот процесс не упрощает, а
осложняет культурную информацию, углубляет ее противоречивость, особенно
с возникновением классов, государств и разделением культурного
творчества на множество направлений, школ, тенденций. Такое усложнение
культурного и антикультурного всегда ставит перед обществом на разных
этапах его развития проблему преемственности, овладения культурным
наследием.
Проблема преемственности — одна из узловых проблем теории и
практики культурного развития, деятельности поколений, групп людей,
классов, наций.
История знает средневековое отрицание античности, угрозу футуристов
взорвать старую культуру под девизом: «Долой Пушкина с корабля
современности!», китайскую «культурную революцию», «великий отказ „новых
левых"» — студенческого радикализма 60—70-х годов XX века,
поставившего под сомнение всю западную цивилизацию. Эти и подобные перепады в
культурной деятельности свидетельствуют о сложностях в преемственных
процессах, когда сложный состав культурного наследия, разнокачественное
его содержание требует действия механизма преемственности,
обеспечивающего как отказ от чего-то в наследии, так и восприятия на последующих
этапах определенных культурных ценностей, созданных раньше.
Необходимость преемственности вытекает из более основательно
действующего закона развития, «становления» по философии Будды, не
имеющего ни начала, ни конца. И бытие рассматривается как установление.
Это установление непрерывно и означает единство вещей. Будда
признает, что между прошлым и настоящим наблюдается преемственность, в мире
господствуют один закон и порядок, анархии и произволу здесь нет места.
Однако усилия людей имеют цену. Эти усилия не могут ограничиваться и
подавляться. Мир есть только поток явлений, следующих друг за другом.
И основой этого процесса, в том числе и культуры, является
преемственность.
В самой острой форме проблема преемственности была поставлена
Октябрьской революцией, явившейся невиданной попыткой построить
социализм (коммунизм) в одной отдельно взятой стране. Это означало
исключительно резкий перепад в социально-экономическом и культурном развитии
100

огромной евразийской страны, требовавший и теоретического
осмысления, и новых методов практического воплощения преемственных связей в
необычных условиях социалистического строительства.
Получилось так, что В. И. Ленин не только организовал революцию, но
и в ряду других сложнейших проблем по утверждению нового строя
определил принципы подхода к культурному наследию в процессе строительства
новой культуры. Он, конечно, требовал революционной переработки
культуры прошлого, сохранения всего того, «что принадлежит будущему».
«Пролетарская культура должна явиться закономерным развитием тех запасов
знания, которые человечество выработало под гнетом капиталистического
общества, помещичьего общества, чиновничьего общества»49.
В. И. Ленин при этом культуру, «наследство» понимает широко, не
сводя их к духовным аспектам культуры. Он говорит об опыте, знаниях,
дисциплине, приемах труда, совершенстве механических движений,
организованности, организации общественных и государственных дел и т. д.
Надо «учиться работать», — неоднократно повторял и требовал вождь. И
работа по этим программным положениям в Советской России, а затем и в
СССР шла полным ходом; закон преемственности функционировал под
неусыпным контролем советского государства, и эта государственная
культурная политика имела блестящие результаты под названием «Культурная
революция в СССР». Это было по-настоящему культурной революцией в
отсталой стране, где до Октябрьской революции грамотность на
периферии не превышала 10—12% населения. В результате страна за короткий
срок, буквально за несколько десятилетий, по грамотности вышла на
уровень многих развитых европейских держав. Расцвела система образования.
Для каждого из бесписьменных народов страны была создана собственная
национальная письменность. Стремительно начали развиваться литература
и различные виды искусства. Со временем в стране выросли солидные
кадры интеллигенции самых разных категорий. Получили развитие
промышленность, крупное сельскохозяйственное производство и другая
современная хозяйственная инфраструктура50.
Это — пример разумного использования закона преемственности,
наследования лучших образцов общечеловеческой культуры.
Между тем Октябрьская революция вызвала невиданное
сопротивление вражеских сил, которое привело к кровопролитной гражданской
войне, массовым выступлениям против советской власти внутри России и
попыткам внешних сил силой решить проблему противостояния.
Было противостояние и другого порядка. Значительная часть элитной
российской интеллигенции не приняла идеи Октября. Было очевидно, что
идеологическое противостояние невозможно преодолеть. Тезис «Мы
должны строить социализм из старой интеллигенции, из специалистов,
воспитанных капитализмом» не работал.
Этот фронт держали не только крайне правые, монархически
настроенные силы. В союзе с ними, во главе с Г. В. Плехановым, были и те
представители влиятельной русской интеллигенции, которые ранее стояли на
позициях революции, а также авторитеты в области философии,
литературы и искусства. Октябрь с его резко очерченной с первых же дней
социалистической направленностью, требованием экспроприации экспроприато-
101

ров и ликвидацией всех классов, кроме рабочих и крестьян, образовал из
представителей бывшего дворянства мощный интеллектуальный вал
против себя. Эта интеллигенция была образована, профессионально
подготовлена и знала, чего хотела. Достаточно назвать хотя бы некоторые
имена: П. А. Сорокин, Н. А. Бердяев, Г. В. Вернадский, И. А. Ильин,
С. М. Соловьев, И. А. Бунин, А. И. Куприн, В. В. Набоков, Г. Г. Газда-
нов, Ф. И. Шаляпин, С. В. Рахманинов и многие другие.
Понятно, что в возникшей острейшей ситуации послеоктябрьского
периода большевикам непросто было вести борьбу с этой могучей, но
враждебной им силой. Часть интеллигенции была вынуждена эмигрировать;
других, оставшихся на родине, в основном репрессировали. В. И. Ленин не
«перевоспитал», а грубо отсек, вырвал с корнями из российской почвы,
подверг отрицанию (не диалектическому) могучую силу. Был ли у вождя
революции иной выход в обстановке, когда приходилось оперативно решать
сложнейшие задачи строительства задуманного социализма в
неподготовленной ни историей, ни социально-экономическим развитием России, — это
вопрос, требующий особого рассмотрения. А в нашем понимании эти
решения свидетельствуют о том, что процесс преемственности испытал грубые
внешние воздействия, и в результате этого был нарушен закономерный ход
исторического и культурного развития.
Преемственность как механизм означает наследование, когда
возникает соотношение одного уровня культуры с другим. И здесь на арену
выходят две стороны преемственности: традиция и освоение наследия.
2. О ПОНЯТИИ «ТРАДИЦИЯ». Традиция (от лат. ЪгасШдо -
передача) есть связь общественных этапов развития, поколений людей,
создание условий предметного осуществления процесса «транслирования» всего
значительного в социальном (культурном) опыте в последующие
инстанции общественного бытия и движения.
Теория традиции крайне запутана, поэтому есть необходимость
изложить свое видение этого непростого явления и по мере возможностей
восполнить какой-то пробел в ее понимании. Прежде всего следует отметить
ставшими общим местом в литературе слабости, мешающие пониманию
природы традиции.
Одна из существующих точек зрения утверждает, что традиция
действует только в духовной сфере: в сфере идей, принципов, норм и
правил поведения, чувств, настроений, привычек, убеждений,
представлений. Тем самым рамки действия общесоциологической категории
искусственно ограничиваются духовной жизнью, как и в случае с категорией
«культура».
Иные авторы идут по пути еще большего ограничения, относя
традицию то к общественной психологии, то к области идеологии, а то и просто
называя ее «специфической» формой отражения и закрепления
общественных отношений в сознании и поведении людей.
Во всех рассуждениях традиции, обычаи рассматриваются как
равноценные, однопорядковые понятия: «Традиции и обычаи». Между тем
«традиция» — это общее, а обычай, обряд, праздник и т. д. — это частное по
отношению к «традиции».
102

Во многих исследованиях обычно говорят только об обычае; типы
традиций или подгоняются под «обычай» или вовсе выпадают из обращения.
Подобные представления говорят о непонимании природы и значения
традиции, которая представляет собой одну из сторон (основу)
преемственности в культурном развитии, обеспечивает, связь времен и
поколений, передачу в последующие этапы культурного развития
социально значимой, в каждом конкретном случае, специфической культурной
и антикультурной информации в виде общепринятых чувств — эмоций,
норм поведения, различных систем знания, методов познания, семейно-
бытовых отношений, религиозных догматов, обычаев, праздников,
обрядов и других культурных феноменов, в том числе навыков, умений в
производстве и во всех остальных сферах человеческой деятельности,
которые являются всегда объектом преемственности, связывают времена
и поколения.
Традиция действует во всех областях общественной жизни, что и
определяет ее классификацию, распадение на определенные типы:
— трудовые (производственные) традиции — трудовые движения,
навыки, умения, технологии труда и производства, научные знания и
сложные практические схемы действий, заключенных в
производственно-технологических процессах и в орудиях труда;
— бытовые — навыки и знания по строительству жилища,
производству и использованию утвари, одежды, приемы приготовления и
употребления пищи;
— обычай — нравственные принципы, гостеприимство,
взаимопомощь, торжественное отправление на заслуженный отдых и другие
устойчивые модели нравственных ситуаций в жизни людей;
— праздник — трудовые, революционные, спортивные,
юбилейные, религиозные и другие торжественные даты;
— революционные — формы революционной борьбы:
демонстрации, стачки, митинги, другие формы гражданского противостояния;
— обрядовые (ритуальные) — праздничные, спортивные,
свадебные, похоронные, дипломатические действия по заранее
отработанным и согласованным схемам;
— в педагогике — школа, приемы педагогического труда,
эстетическое, физическое, военное воспитание, поощрение, наказание,
школьные формы, игры, предметные олимпиады;
— игры — детские, спортивные (Олимпийские, чемпионаты,
спартакиады), военные, развлекательные;
— методы познания — анализ, синтез, индукция, дедукция,
проб и ошибок, исторический, логический, историзм и пр.;
— формы познания — наблюдение, научный факт,
эксперимент, гипотеза, теория и пр.;
103

— воинские — знаки отличия, команды, формы построения,
этикет, типы военных действий;
— нравственные — принципы чести, совести, порядочности,
патриотизма, героизм, предательство, наговор, лжесвидетельство, зависть;
— религиозные — каноны писания, службы, молитвы, намаз,
посты, традиционные формы поведения и одеяния священников.
Нет такой сферы человеческой деятельности и культуры, которая бы
не имела традиций, традиционных форм. Традиция, как и культура,
вездесуща, отмечает, сохраняет все значительное для будущего культурного
опыта и всегда служит почвой для живого культуротворчества и —
антикультурной деятельности. Эта особенность — неразрывность культурного
процесса и борьбы с культурой, благодаря традиции, осознается творцами
культуры подспудно или осознанно на уровне теории. И это — тоже
традиция. Я. Голосовкер это постоянство категорично назвал словом
«абсолют», и это понятно: без постоянства и непрерывности в культурном
движении не понять ни культуру, ни человеческую историю в целом, тем
более культуру творчества.
Таким образом, традиция (наследие) создает основание другой стороне
преемственности — освоению традиции.
3. ОСВОЕНИЕ — сторона преемственности. Освоение культурного
наследия — это многоплановый и длительный процесс приобщения новых
поколений, социальных групп, классов, наций к культурным ценностям
прошлых этапов развития посредством познания и оценки, изменения и
отбора (критики) наследуемого культурного материала с определенных
позиций осваивающих.
Человек осваивает и природу. Освоение культурного наследия — это,
собственно, освоение результатов познания мира: природы и человеческих
отношений в обществе. Но этот второй процесс сложнее, ибо здесь
освоение имеет дело с явлениями, носящими печать социальности, в отличие от
оппозиции «человек — природа». В последнем случае человек
преодолевает главным образом сопротивление природы, в первом — помимо
непосредственного культурного творчества и приобщения людей к создаваемым
культурным ценностям, освоение включает материал, имеющий печать
времен и классовых отношений, информацию, порою претерпевшую
множество разночтений, традицию, которая, как правило, претендует на
непререкаемый авторитет и постоянство. Все это создает оппозицию «человек —
человек», неизмеримо осложняя освоение. Когда же обостряется
оппозиция «человек — человек», это обостряет и оппозицию «человек —
природа». Во всей полноте отмеченное положение проиллюстрировал XX век —
век, который был не только самым кровопролитным, но и, кроме того,
поставил человечество перед экологической катастрофой, а жизнь
человека перед дилеммой «быть или не быть?». Все это еще больше
осложняется в XXI веке.
Здесь же надо сказать и о другом. В литературе общепринятой
является установка: «Традиция и новаторство». Она игнорирует процесс освое-
104

ния традиции и напрямую выводит новаторское в культуре из самой
традиции без указания на сложности освоения традиции и перехода на новые
уровни культуротворчества.
Ребенок после рождения проходит «школу». Но и будущий ученый,
актер, писатель, композитор, военный тоже начинают со «школы», а это есть
«прохождение» культурного наследия, его освоение, что означает в то же
время рождение традиции. Означает установление связей в культурном
движении, формирование почвы для самостоятельных действий, когда можно
создавать что-то новое — новаторское, или же «новое», но со знаком минус,
которое условно можно назвать «нажитком» и, может быть, антикультурой.
Строго говоря, и наследие с положительным содержанием есть
«пережиток», ибо переживает свое время рождения и переходит в позитивный
культурный актив последующих времен и поколений, только здесь суть и
содержание другие, новые, прогрессивные.
Критика. Освоение при этом происходит на двух уровнях: докрити-
ческом и критическом.
Освоение на докритическом уровне происходит стихийно,
неосознанно. При этом осваивающий часто не видит противоречивости культурной
информации, руководствуясь привычной ситуацией и простой
целесообразностью.
На этом уровне усваиваются чужой опыт, обычаи, обряды, народные
праздники, религиозные верования, несложные практические жесты и
трудовые приемы, навыки семейно-бытового поведения, некоторые
элементы, родной язык и т. д.
Так, сын может скопировать деятельность (профессию) отца, его
привычки, поведение, жесты. Художник, писатель не выходит, по крайней
мере до поры до времени, из рамок художественной традиции, на которой
он вырастает. Обращение людей к религии основано также на простой
вере. Здесь все происходит на докритическом уровне, когда нет осознания
противоречивости предметов и сознательного отбора позиции и
усваиваемой информации.
Критика, критический уровень отношения, означает осознанное
отрицание чего-либо в предмете, процессе, который подвергается
определенного рода воздействию исходя из мировоззренческих (методологических)
позиций. Есть поэтому диалектический подход и критика, и есть
догматический (метафизический) подход и соответствующая этому принципу
критика. Если учитывать, что перед нами опыт, который можно делить на
прогрессивный и регрессивный, то и критика бывает позитивной и
негативной, реакционно-отсталой. Правда, есть и третья позиция,
свидетельствующая о безразличии к любой ситуации. А безразличие — самое
низменное состояние человека, равное смерти.
Позитивная критика есть проявление общедиалектического
отрицания на социальном уровне. Она означает сохранение положительного и
отвержение отжившего (исправление недостатка) в отрицаемых явлениях,
в процессе духовно-практических воздействий критикующих. Этот тип
критики является столбовой дорогой культурного творчества: она
утверждает культуру и очищает путь для ее развития и самоутверждения.
105

Объектом критики может быть любая сфера: чувства —эмоции, мысли,
теоретические положения, социальные порядки, политические решения,
приемы и навыки труда, а в целом и производственный опыт, формы и
средства воспитания, личное поведение человека и другие самые разные
ситуации. При этом обычным являются такие понятия, как «критическое
отношение», «критический подход», «критическое чувство»,
«критическая мысль», «критическое действие». И когда критика имеет место, это
означает изменение объекта, сдвиг в предмете критики под сознательным
воздействием субъекта того или иного социального уровня: отдельного
человека, группы, организации или государственного органа, государства.
Литературный критик «перекраивает» идейную и художественную
структуру произведения согласно определенным эстетическим идеалам и
принципам и тем самым воздействует на литературный процесс. Критикой
является любое нововведение в технике и технологии, меняющее (или очень
существенно, или частично) модели функционирующих производственных
процессов. Критикой, при этом основательной, считается социальная
революция, пересматривающая, по мере основательности своей, суть и
порядки, духовные аспекты ранее существовавшей общественной формации
или более частной структуры общественной жизни. «Критика оружием»
считалась классиками марксизма высшим и наиболее действенным
средством критики. Классики марксизма считали, что оружие критики не
может заменить критику оружием, ибо материальная сила должна быть
опрокинута материальной же силой.
Критика действует в системе «информация — оценка — критика —
практика». Первый этап в этой системе — осознание необходимости что-
либо изменить. Познание (информация) может быть добротным или
искаженным, но это — начало критической ситуации. На качество информации
влияют позиции познающих, уровень их развития, социальная значимость
их жизненных (общественных) позиций. Мы знаем информацию двух
уровней — чувственную и рациональную. Первый уровень — это обыденные,
чисто внешние, воспринимаемые органами чувств сведения о предметах и
процессах. Второй — познание — вскрывает природу объекта,
противоречия в предмете, процессе, особенно главное противоречие — основные
тенденции, которые на них влияют.
«Чтобы действительно знать предмет, — говорит В. И. Ленин, —
надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования».
Мы никогда не достигнем этого полностью, но соблюдение принципа
всесторонности предостережет нас от ошибок и омертвения. Это —
во-первых. Во-вторых, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в
его развитии, «самодвижении» (как говорит иногда Гегель), изменении...
В-третьих, вся человеческая практика должна войти в полное
«определение» предмета и как критерий истины, и как практический определитель
связи предмета с тем, что нужно человеку. В-четвертых, диалектическая
логика учит, что «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна...»51.
И здесь В. И. Ленин исходит из особого значения теоретического
знания, теоретической осведомленности о предмете для действенной
критики, критического воздействия.
106

Чувственному и рациональному уровню познания соответствуют и оценки
на тех же уровнях.
Оценка эмоционального характера представляет большой простор для
настроений, индивидуальных переживаний, внешней эффектности и
проявляется в виде удовольствия или же неудовольствия, радости или печали,
приязни или неприязни и т. д. Квалификации (оценки) звучат как
«хорошо», «плохо», «нужно», «не нужно», «терпимо», «нетерпимо»,
«желательно», «нежелательно». Здесь приходится отмечать известное нерасчленен-
ное состояние оценки и критического воздействия, хотя грань между ними
безусловно прослеживается.
Эмоциональный уровень и в познавательной, и в оценочной, да и в
критической областях является уровнем, в принципе не исключающим
крайности. Настроения, личные побуждения, симпатии, антипатии,
переживания и оценки, будучи неглубокой и неустойчивой информацией, не могут
страховать от ошибок, однобокости, субъективизма, волевых
(волюнтаристских) воздействий на действительность. Многие недоразумения в
межличностных отношениях — ссоры, слепое взаимовлечение или же
неприязнь, недостаточно обоснованные решения и практические шаги в
политической и хозяйственной жизни, грубое преследование инакомыслящих в
науке, — все это очень часто являет собой результат чувственного
подхода к объективной действительности и эмоциональной критике.
Критика как глубокая преобразующая деятельность может
разворачиваться лишь на рациональном уровне, когда познание вскрывает природу
объекта и оценка осуществляется на основе анализа информации о
противоречиях, когда предмет критики охватывается всесторонне, в развитии, в
системе связей его с другими явлениями и процессами.
Преобразующая сила критики проявляется в изменениях критикуемого
явления. Скажем, в сфере «чистой» мысли в науке: теоретической
физике, математике, частично философии, когда изменение модели
соответствующих идей, теорий — это уже и само по себе результат. Здесь
творческий процесс и критическое преобразование идей и теорий в каждый
данный момент могут быть лишены непосредственного выхода в практику.
Когда же критика преследует непосредственные практические цели,
изменение модели объекта в сознании критикующего и критикуемого, это пока
лишь начало, а не главный фактор критической ситуации, ибо изменение
модели объекта в сознании в данном случае не есть изменение самого объекта
критики.
В. И. Ленин отмечал: «Плеханов критикует кантианство (агностицизм
вообще) более с вульгарно-материалистической, чем с диалектическо-ма-
териалистической точки зрения, поскольку он лишь а Нтте (с порога)
отвергает их рассуждения, а не исправляет (как Гегель исправлял
Канта) эти рассуждения, углубляя, обобщая, расширяя их, показывая связь и
переходы всех и всяких понятий»52.
Это высказывание дает много для понимания критики как явления и
прежде всего отстаивает принцип результативности критического
процесса, относительной его завершенности, «исправление» объекта критики
как главного признака критики. Очевидно, критика охватывает весь
процесс исправления недостатка. В сфере науки, скажем, в случае
107

исправления, пересмотра существующего состояния взглядов критика
завершается утверждением нового уровня научного знания.
Воздействие идей должно сопровождаться исправлением ошибок,
нерешенностей, деловыми сдвигами в жизни человека, коллектива, партии,
класса, общества в целом. В этом состоит практический аспект самой
критики, хотя именно практика, жизненный интерес, цели и задачи
человека и общества порождают все, а благодаря этому обстоятельству и
критика имеет место и простор действия.
Однако ленинское понимание критики и сама критика, имевшая
место в нашей стране, вызывают определенные размышления. В. И. Ленин
указывал, что критика, которая отвергает, не исправляет, может играть
негативную роль. Более того, надо различать позитивную
(диалектическую) и негативную (метафизическую, догматическую) критику.
Последний тип критики не видит предмет в историческом плане, в движении и
противоречивости и исходит из какого-то одного состояния предмета,
момента существования объекта. Поэтому закономерность бытия и
развития предмета от догматика ускользает, и основой критики здесь чаще
всего выступает случайное в предмете — или положительное, или же
отрицательное. В итоге критика сводится или к голому отрицанию, или
же к примитивному восхвалению. И тому множество примеров.
Возьмем прежде всего опыт критики у самого В. И. Ленина. К тем
плодотворным идеям, выдвинутым им о критике, которые мы приводили
выше, добавим другие. Очень часто вождь революции выступал против
пролеткультовского отрицания культурного наследия. «Не выдумка новой
пролеткультуры, а развитие лучших образцов, традиций, результатов
существующей культуры с точки зрения миросозерцания, марксизма и
условий жизни и борьбы пролетариата в эпоху его диктатуры»53.
Дореволюционная Россия была уникальной во многих отношениях. И
прежде всего многонациональностью населения, что само по себе
создавало невиданные в истории трудности. Кроме того, достаточно
представить себе, что страна была крестьянская, с абсолютным большинством
неграмотного и малограмотного населения; многие народы не имели
своей письменности, сколько-нибудь налаженной школы и, естественно,
интеллигенции. Не было у них промышленности, каких-то современных
коммуникаций, а общественная мысль отличалась чрезвычайной
сложностью. Требование вершить культурный процесс с позиций чистого
миросозерцания марксизма, условий жизни и борьбы пролетариата и его
диктатуры создавало чрезвычайные трудности в условиях, когда
естественный ход жизни громадной империи почти от Атлантики до Тихого океана
изменялся и резко переводился на казарменно командные,
государственно-социалистические рельсы. Другими словами, весь опыт не только
России, но и остального мира подвергался критике с позиций
миросозерцания и пролетариата, и его диктатуры. Это несвоевременно и без
оснований приводило ко многим неоправданным решениям и действиям в
сфере строительства новой жизни. Приводило к огромным и неоправданным,
с точки зрения культурного развития, жертвам в области культурного
строительства. Преследование инакомыслия стало повсеместной
политикой диктатуры Коммунистической партии. А многие акты этого рабочего
108

государства носили не то что культурный смысл — они были просто
преступными. Тут уже мы подошли к освещению конкретной
критической практики в условиях диктатуры пролетариата сначала в России, а
затем и в СССР.
Надо сказать, что многое из сказанного В. И. Лениным о критике
далеко не скрупулезно проводилось им самим в жизнь, в практику
строительства социалистической культуры. Это не делалось и его
последователями, и особенно И. В. Сталиным. Да и не могли они использоваться в той
исторической обстановке строительства социализма в одной отдельно
взятой стране. Революция была нацелена на ликвидацию социального строя
всего остального мира, мира, который явно не хотел умирать, потому что
чувствовал себя вполне дееспособным, хотя на его челе большевики
поставили отталкивающее клеймо: «загнивающий». И он, этот мощный мир,
обрушил всю свою ненависть на эксперимент большевиков.
Три значимых аспекта в оценке ситуации «последнего этапа»
империализма, или «кануна» революции, стали причиной дальнейшего негативного
развития социализма в России, которые в конечном счете свели его на нет:
— невозможность строительства социализма в одной отдельно взятой
стране, кроме всего прочего еще и достаточно отсталой для этого;
— открыто объявленная война остальному миру в виде мировой
социалистической революции;
— стремление решить мировые проблемы ускоренными методами и
недооценка «естественноисторического процесса», объективных законов
общественного развития;
Социализм создал совершенно другую ситуацию, отличную от той, что
господствовала в мире, и эта ситуация породила процесс
устойчиво-изнуряющего и постоянно действующего «очищения» общества от неугодных
по избирательно-идеологической системе на основе «доказательств» по
примитивной рефлексии, имя которой подозрительность.
Критика в такой ситуации не могла быть конструктивной, и она не
была таковой.
В дни Октябрьской революции пролеткультовская критика требовала
отказа от классических завоеваний культуры. Ее девиз очень рельефно
выражен в крылатой, но бессмысленной фразе: «Долой Пушкина с
корабля современности!» Эта модная тогда бравада докатилась до всех уголков
страны, и у видного осетинского писателя Дабе Мамсурова тоже
появились строки:
Я не Пушкин, не Байрон, не Шиллер,
Не ходил по высоким путям,
До садовых цветов не охотник,
Глаз моих не ласкают красоты.
Сергей Джанаев усилил этот мотив:
Твоя звезда погасла, соловей,
С твоею песней вдаль не понесемся.
А ты, петух, товарищ новой жизни,
Все скорби с нами делишь на Земле...
109

Такое банальное противопоставление петуха соловью, конечно, тоже
философия, но философия отрицания красоты во имя сомнительных
установок иных устроителей новой жизни — жизни, о которой часто имели
очень смутное представление.
Пролеткульт был мелкобуржуазной реакцией на высокую культуру,
культурное наследие. По ленинской критике он был преодолен чисто
формально: в стране продолжала действовать его суть — узкоклассовый
идеологический подход к культурным ценностям не терпел сложностей, тем
более идеологических в культурном процессе, всегда непростом и
противоречивом. Потому преследование (критика) за взгляды стало
государственной политикой во всей России и в СССР, что, собственно, означало
то же отрицание, что и пролеткульт.
Поэтому революционную Россию покинули Н. Рахманинов, Ф.
Шаляпин, И. Бунин, А. Цаликов, Г. Баев, не говоря о целой гвардии старой
русской философской и научной интеллигенции. В самой же России
развернулась ожесточенная борьба вокруг принципов отношения к культуре и
культурным деятелям. И основой этой борьбы было требование
идеологической одномерности — верность идеалам большевизма, —
предписывающее отсутствие противоречивости культуры и культурной деятельности.
Господствовала установка: или ты ортодоксальный, чистый,
марксист-большевик, или сгинь.
Накал страстей в стране ощущался и в Осетии. Деятели культуры
решали далеко не прозаический вопрос «кто кого!» и крушили друг друга на
страницах газет и журналов, в публичных дебатах, что, как правило,
заканчивалось для многих арестом, расстрелом или тюремными застенками.
Так погибли Казбек Бутаев — выдающийся политик и
ученый-экономист, талантливый историк Георгий Кокиев, зачинатель осетинского
романа Коста Фарнион, поэт с блистательным поэтическим языком Георгий
Малиев, писатели Дзахо Гатуев, Шамиль Абаев, Сармат Косирати и
многие другие, ставшие жертвой т. н. пролетарского, а скорее,
большевистского подхода к культуре — с секирой в руках.
Была отработана методика оценки без предварительного осмысления
явлений, и этой произвольной, но нужной следствию оценки бывало
достаточно для следственных заключений и вынесения приговора. Чтобы
расправиться с элитой осетинского народа в массовом порядке, преступные
органы НКВД республики отработали идею антисоветской
буржуазно-националистической организации, которая будто бы действовала на
территории СО АССР. Под пытками заставили признаться о существовании
антисоветских, троцкистских организаций и групп С. Такоева, С. Мамсурова,
С. Косирати, К. Фарниона и др.
Дзахо Гатуеву на следствии приводят выдержку из его повести «Гага-
аул», изданной в 1930 году, где изображена жизнь глухого горного аула
Чечни или Дагестана, куда стали проникать слухи, веяния революции:
«— ...Никто не сказал бы зимой в Гага-ауле, какой теперь в Москве царь:
или Николай, или Ленин, или Троцкий... Я про Ленина-Троцкого новость знаю.
— Кто мог тебе про Ленина-Троцкого рассказать?
— Во сне видела. Ленин большой, а Троцкий — маленький. Ленин по
горам шагал. На нас царь черное зло бросил. Как светлое утро, встал
110

имеющий славу Ленин. Как морской ветер против царского зла поднялся
имеющий славу Ленин. Сам встал, сам пошел, царское зло сам прогнал.
Он пришел к нам в Гага-аул, веселый, и глаз узкий у него. Он к моему
изголовью подошел.
Темный народ мы, гагааульцы! Это имя одного человека — Ленин-
Троцкий, как есть у нас имя Хаджи-Мурат. Ленин что сказал? «Кто что
хочет, того добьется...».
Эта рефлексия, реакция забитых нуждой горцев на события
Октябрьской революции вызвали реакцию другого плана. В постановлении
следователя от 19 февраля 1938 года черным по белому написано: Дзахо Гатуев в
повести «Гага-аул», изданной в 1930 году, на страницах 22—23
«восхваляет врага народа Троцкого». Но последняя рефлексия пахла кровью, и Га-
туева расстреляли 13 июля 1938 года.
Такая же участь постигла и Сармата Косирати. Не простили ему
письма Гаппо Баева из Берлина с обращением: «Дорогой Сармат», и он сгинул
в застенках НКВД как «агент берлинской доцентуры». Агент — это Гаппо
Баев, который благодарил в своем письме С. Косирати, посылавшего
номер газеты «Растдзинад» в Берлинский университет для доцентуры по
осетиноведению. Это само по себе было преступлением по тем временам.
Участь Сармата усугубило еще и то, что он как председатель Союза
писателей Северной Осетии принимал в Союз Георгия Малиева и при этом
написал в отзыве на его творчество: «Глубочайший лиризм, классический
простой язык, социальная направленность — наиболее характерные черты
творчества Малиева Георгия».
А «социальная направленность» поэзии Г. Малиева на самом деле в
гражданском ее пафосе. Не потерял мужество поэт даже на допросе у
следователя — он открытым текстом высказался о собственном
политическом кредо: «...в знак несогласия с практической деятельностью партии
„Кермен" в вопросах деления осетинского крестьянства на
социально-антагонистические слои, я ушел из партии „Кермен"». И это обрушилось на
С. Косирати и Г. Малиева карающим мечом. Косирати обвинили также в
публикации стихотворений поэта революции Созура Баграева «Несчастье
/ Бæллæх», «Проситель дождя / Уарунгор» — безобидные, но наиболее
психологические произведения поэта. Между тем они попали в разряд
«ярко выраженных антисоветских». Вот одно из них — «Несчастье»:
Утомленный работой бедняк
Спал на лугу зеленом.
В одно время он проснулся, посмотрел.
Черную змею на груди
Видит спящей комком.
Решает двинуться.
Дрожит он от страха,
Если шевельнуться — двинется,
Это — гибель для меня,
Не шевельнусь — не двинется.
А это для меня — болезнь сердечная.
111

Посмотри — чем такое несчастье,
Не просыпаться лучше.
Не смотри — чем видеть такое.
Лучше не смотреть.
За такие и другие подобного рода обвинения С. Косирати был
расстрелян 27 августа 1937 года54.
Георгий Малиев со своим оригинальным поэтическим даром и
откровенной позицией непризнания, в частности, крестьянской политики,
проводимой в стране, уже ставил себя вне тех законов, которые тогда
существовали. Андрей Гулуев в 1925 году в своей статье «Малиев Георгий.
Горские мотивы» так определил свое отношение к этому поэту: «Георгий
Малиев... талантливый. Он многое еще может создать, но он пишет мало.
Последние стихи его, вошедшие в сборник «Горские мотивы», помечены
1916 годом. Я спросил его: «Отчего ты, Георгий, ничего не пишешь,
почему муза твоя молчит? В чем дело?» Он ответил мне взволнованно и в то
же время с улыбкой на устах: «Я не могу писать по заказу... В
современной нашей жизни я не нахожу для себя вдохновенной темы».
Лучше бы Андрей Гулуев не задавал этого каверзного вопроса. Потом
многие цеплялись за эти слова и заодно искали другие материалы против
поэта. Даже его произведения на основе фольклорных текстов в
толковании следователей и других недоброжелателей начинали звенеть
политическим звоном, естественно с антисоветской закваской. И его отправили
этапом умирать на чужбине54.
Кудзаг Дзесов также прошел все адовы муки. Обвиненный в троцкизме
(а он один раз побывал на собрании троцкистов, в чем сам признавался),
он так и не смог отмыться от этого обвинения. В его деле есть трактовка
двух рассказов — «Бюрократ» и «Рапорт» — как антисоветских, к
которым в свое время автор этих строк в плане собственных исследований имел
отношение.
«В передовой статье журнала «Мах дуг» (№ 3, 1937 г.), — пишу я, —
рассказы К. Дзесова «Бюрократ» и «Рапорт» определены как
троцкистские, хотя эти рассказы сатирические, с несомненными художественными и
идейными достоинствами. В «Бюрократе» писатель едко высмеивает
бюрократизм, бездушное отношение к нуждам человека. В сюжете рассказа
имеются искусственные построения, примитивы, но пафос рассказа
вполне вписывается в требования социалистического реализма.
Более зрелым и в идейном, и в художественном плане является
«Рапорт». Разгар уборки кукурузы. Идет соревнование между хозяйствами,
и, чтобы не опоздать с рапортом, секретарь партячейки пытается
уговорить председателя колхоза отрапортовать об окончании уборочных работ
раньше времени. Председатель не подписал рапорт, но и не воспротивился
очковтирательству. Секретарь сам напечатал в газете сообщение об
окончании уборки и выполнении обязательств.
И завязалась в рассказе интересная история. При встрече с секретарем
партячейки колхозники объявили ему о том, что они уже прекратили
работу согласно газетному объявлению об окончании уборки кукурузы в
колхозе.
112

Секретарь пытается растолковать колхозникам свой план, но
колхозники стоят на своем.
— Мы же еще не закончили уборку, — убеждает секретарь.
— Нет, закончили. Газета — авторитетный орган. Раз она говорит, что
закончили убирать кукурузу, значит закончили.
Создается трагикомическая ситуация, полностью развенчавшая
авантюриста-бездельника и выявившая социальную опасность чуждого партии
и колхозному делу типа, которому ничего не оставалось, как бежать из
колхоза.
Секретарь уходит, а бригадир обращается к колхозникам со словами:
«Теперь за дело. Обеденный перерыв кончился. Надо убирать». И работа
продолжалась.
Остросюжетные рассказы с жизненными конфликтами осуждают...
распущенность и разгильдяйство, утверждают здравое, мудрое,
социалистическое, партийное. В этом основной настрой и идеологическая нагрузка
рассказов «Рапорт» и «Бюрократ».
Рассуждения о троцкизме явились результатом если не злого умысла,
то, по крайней мере, мелкобуржуазной непримиримости в оценках новых
культурных, художественных явлений советской действительности того
времени»50.
Эти строки были опубликованы в моей книге «Социалистическая
культура и наследие» в 1976 году. Тогда я даже не знал К. Дзесова в лицо, но,
осмысливая проблемы освоения культурных ценностей, знал цену
напраслине, возводимой на деятелей культуры, живших в те времена. А потом
был такой случай.
На каком-то большом собрании деятелей культуры ко мне подошел
Кудзаг Габрелович, мы были уже знакомы, взял меня под руку, отвел в
сторону и, обратившись по имени, сказал:
— Говорят, что ты написал что-то о моих рассказах «Рапорт» и
«Бюрократ»?
— Да, а что? — резковато ответил вопросом я. — Хорошие рассказы.
И я не понял и не понимаю до сих пор, при чем тут троцкизм. Какая-то
несусветная чепуха получается с этим обвинением, основанным на
непонятных здравому смыслу квалификациях литературного труда.
Человек, которого благодаря явному навету тогдашнего начальника
обллита трижды судили, избивали, доводя до нечеловеческого состояния,
стоял предо мной — высокий, стройный, с очень красивым мужественным
лицом, с грустной и, казалось, виноватой улыбкой — и смотрел на меня;
иди и разберись, какие мысли одолевали этого большого человека в это
время. Хотя его многозначительное молчание понять было можно...
Немало было случаев, когда лейтенанты НКВД издевались над
великими людьми. Политические подонки, служившие исключительно ради
карьерного роста и личного благополучия в НКВД, обращались с этими
благородными людьми, с выдающимися личностями как с уголовниками, и
разговор происходил примерно в таком тоне: «Вы лжете», «Говорите
правду!», «Вы изобличаетесь», «Перестаньте лгать!».
Такая методика «наведения порядка» подавляла волю и силу даже
сильных людей, выбивала их надолго из нормального, естественного состоя-
8 Заказ № 1203 ЦЗ

ния, из человеческого мира. Так называемые «враги народа», даже если
они в прошлом были выдающимися учеными, писателями, полководцами,
дипломатами и т. д., сразу же теряли авторитет, статус, человеческую
ценность. Трагедия состояла еще и в том, что его близкие — жена,
родители, дети, братья и сестры также обрекались на многочисленные
мытарства, лишения, унижения, издевательства и т. д.
И получалось, что страна кишит врагами, и вместо того чтобы людям
заниматься своим делом на благо общества, они оказывались на
лесоповале и копях и погибали миллионами.
По этой методике оценок и критической практики обычное
обсуждение всегда волновавшего и волнующего по сей день вопроса о
воссоединении разделенного осетинского народа превращалось в антисоветскую,
буржуазно-националистическую идею, указание на неверное политическое
решение государственного органа — в антиреволюционную крамолу,
сложное художественное произведение — в политическое преступление.
Эти оценки, далекие от истины, вытекали из определенных
теоретических предпосылок одномерности большевистской методологии, не
терпящей многозначности и исходящей из целесообразности текущего
момента, и считались единственно правильными, а следующая за ними
катастрофически односторонняя критика культурных деятелей и их
творческой продукции в большинстве случаев вела к гибели критикуемых. Это
означало избиение людей, деятелей культуры под флагом строительства
нового строя.
Великая французская революция изобрела гильотину для
модернизации процесса обезглавливания политических противников, и это
смертельное орудие было многократно применено уже в то время.
Но Великая Октябрьская революция была во сто крат, если не в
тысячи, кровопролитнее, ибо, как представляется, неверно понятый
экстремистами в марксизме классовый интерес, миросозерцание рабочего класса в
большевистском толковании сформировали такой фронт противников
рабочего класса, который немало преуспел в уничтожении человеческого
материала. Это тоже было итогом, результатом критики, но критики
неоправданной, принесшей большие испытания народам Советского Союза, и
не только им.
Не хочется думать, что революции должны быть столь
кровопролитными и именно в таком виде должны осуществляться, ибо это неразумно с
точки зрения гуманности человеческого существования. На поверку
оказывается, что такая критика оружием, такое кровопролитие никогда не
оправдывалась интересами человечества и была лишь выгодна каким-то
элитам, то есть ограниченному числу людей. Даже научно-технические
революции требуют общественного контроля, не говоря уже о разгуле
социальной революции, разгуле кровавой вольницы. Отсутствие
социального регулирования в современных цивилизационных процессах ведет к
таким несанкционированным результатам научно-технического процесса,
что возникают проблемы в самом человеческом существовании. И это
сегодня стоит очень остро.
Но в революциях не может не быть созидательного начала; она есть и
позитивная оценка, и позитивная критика, и в процессе революционных
114

преобразований происходит освоение революционными силами того
уровня социальных, в широком смысле, ценностей, которые созданы до
момента революции и которыми человечество гордится как проявлением
своего гения.
Октябрьская революция, мы уже это отметили, в отсталой России
совершила немало революционных преобразований в сфере и
научно-технической, и промышленной, и сельскохозяйственной в условиях
существования страны во вражеском окружении. Была ликвидирована безграмотность,
устремилось вперед образование. Советская школа уже совершила
переворот в культуре народа. Интеллигенция, воспитанная в те тяжелые
послереволюционные годы, заложила такой фундамент знаний и технических
решений во всех сферах жизни, что этот прорыв и сегодня еще держит
страну в ряду элитных стран мира. Был воспитан человек, в массе
отличавшийся высоким коллективизмом и гуманизмом. Можно вспомнить и
другие плюсы социализма, даже в таком усеченном виде, в котором
представили его большевики.
И это движение было знаковым в процессе социалистического
отношения к культурному наследию, в оценках, критике и освоении. Это был
другой аспект, другая сторона культурного, социально-экономического
движения страны по пути прогресса, и этот аспект мы не можем не
видеть, когда говорим о законе преемственности в культурном развитии
человечества.
Требует своего освещения и опыт освоения культуры в перестроечное,
послеперестроечное время — время, которое известными деятелями
культуры именуется «криминальная революция».
В сочетании «криминальная революция» сомнение вызывает понятие
«революция» в таком непосредственном соседстве со словом
«криминальная», ибо еще никто не упразднял оппозицию «революция и
контрреволюция», и если есть криминал (от лат. сппипаНз — относящийся к
преступлению), то это, скорее, негативное, контрреволюционное. Криминал может
иметь место и в революции, когда иные силы, действующие в ней,
совершают одновременно и преступления, тем самым уводя революцию в
сторону от ее задач, которые должны отражать интересы прогресса и светлых
идеалов общественного развития.
Криминальная революция являет собой, скорее, публицистический
оборот, призванный характеризовать тот беспредел, который обрушился на
СССР, Россию, когда под флагом перестройки к власти устремилась
банда «реформаторов» и, пользуясь той же большевистской идеологией, но
еще с голодными глазами и утробами, разрушила страну, захватила
народное достояние в виде естественных монополий, подобрала все и ограбила
народ. СССР распался, а в России все разрушалось; криминал,
преступность были определяющими в жизни громадной страны, смотрящей
глазами своего орла-символа и на Азию, и на Европу.
Сложившаяся криминальная ситуация породила соответствующие ей
принципы исследования, оценки и освоения культурных ценностей:
— прежде всего ненависть к советскому прошлому; целый и непростой
исторический отрезок времени пытались вытравить из сердца и памяти
народов;
115

— под видом деидеологизации культуры, невмешательства государства
в дела культуры, оставили культурную сферу умирать под собственными
руинами;
— ввели идеологию, непримиримую ко всем проявлениям подлинной
культуры прошлого, и заполнили школу, экран, телевидение, газеты
западной или прозападной цивилизационной продукцией, пропагандирующей
жестокость, насилие, убийства, чревоугодие, разнузданный секс и другие
низменные страсти;
— полностью оторвали народ от его замечательной культуры,
культурного наследия и все свели к пропаганде суррогатов массовой
культуры. Целыми часами умные люди занимаются на телевидении разгадкой
кроссвордов, загадок, но с обязательными денежными призами. Простые
люди завлекаются на всякие шоу копейкой, унижающей достоинство
великого некогда народа и государства. Две-три передачи на основных
каналах ТВ (I и II) посвящены историческим страницам и культурным
явлениям; классическая литература, музыка, старинная песня, романс,
народная музыка, радиоспектакли, телевизионный показ спектаклей, опер
и даже оперетт, народные музыкальные праздники загнаны в один канал
«Культура», а все остальные каналы заняты, как правило, легковесной
эстрадой, «смехопанорамой» и играми в лото и и т. п., изнурительной
рекламой и прочими «плодами» цивилизации.
Перестройка, как она осуществлялась, — это преступный замысел
против России, стремление лишить россиян исторической памяти, чувства
патриотизма, любви к родной истории, культуре, знаковым фигурам
отечественной мудрой мысли. Нигилизм, полное отрицание прошлого
истории — самое страшное оружие против российского народа в руках наших
врагов.
И призывы в западную цивилизацию, и зов в процесс глобализации, и
игры вокруг российских границ — все это новые веяния, связанные с
определением качества новых ценностей, и во всем этом надо разбираться
более продуманно и рачительно, нежели это делается в России сегодня.
Национальный интерес, интересы народов России, проблемы державнос-
ти в нашей стране, особая заинтересованность в сохранении не только
своей свободы в области политики, экономики, но и культуры, сознание
своего величия и особенного положения в мировой культуре и в решении
всех проблем мирового значения, — без осознания этого мы не выдержим
соревнования в мире, где пока действуют волчьи законы однополярного
мира.
Поэтому действие закона преемственности сегодня должно
регулировать, как никогда четко, параметры исследования культуры, оценки
освоения и создания условий роста и развития новых уровней культуры
России и ее народов. В этом процессе необходимо совершенно четко
определиться и заняться нашим культурным наследием, переменить политику в
культуре и пропаганде культуры, делая акцент на освоение великих
ценностей народов России и общечеловеческой культуры.
Должна выработаться сила и в лице видных деятелей культуры,
влиятельной общественности, общественно-политических движений, чтобы
обеспечить широкий доступ к освоению подлинной культуры. Это веление
116

времени, если мы хотим сохраниться как народы со своей оригинальной
культурой, а вместе — как мощное самостоятельное образование, как
российская держава, диктующая культурные образцы в рамках
общечеловеческого культурного творчества. В этом мы видим значение закона
преемственности в культурном процессе, развитии культуры, значение
глубокого освоения культурных ценностей всех времен и народов.
Стало быть, освоение культуры, по-другому, есть следование «слово
изведавшим» (Фирдоуси), мудрости старших, есть учеба, прохождение
школы, образование путем овладения знаниями и навыками — умениями,
выработанными прошлыми поколениями во всех сферах жизни и
деятельности.
Принципы освоения культурного наследия. Здесь напрашивается
проблема заинтересованности людей, классов, наций, государств, влияющих на
процесс освоения, а стало быть, и на его результаты. Даже в обыденном
сознании народа имеются руководящие идеи, которые определяют многое в
освоении культурных начал. Такие простые установки, как «Мера
определяет жизнь»; «Достаток, а не изобилие дарит жизнь / Цард бæрцæй у»;
«Изобилие жизнь дает, большое богатство губит ее / Бæркадæ цард дæт-
туй, берæ мулк ба'й исафгæ кæнуй»; «Не положено / Нæ фæткуй»; «Орел
красен в полете / Цæргæс тæхгæй федауй», «Пусть богатства мира будут
твои, а мне дай свободу и красоту жизни / Дунейы хæзнатæ дæу уæнт,
мæнæн та ратт сæрибар æмæ рæсугъд цард», «Беден тот, кто один, хоть на
крыше сундука с золотом / Мæгур еунæг æй, сугъзæрийнæ кирæбæл дæр
бадæт» и др., конечно, определяют позиции отношения к человеческим
ценностям, характер освоения их.
Но есть универсальные философские принципы, которые действуют во
всю ширь человеческой системы ценностей и позволяют четко определять
ценностную природу достижений или упущений человеческой
деятельности на этапах истории. Прежде всего это гуманизм — мировоззренческий
принцип, объявляющий главной ценностью самого человека — творца
социума. А как методология гуманизм в его отношении к культурному
наследию исходит из решения проблемы двояким путем: 1) сохранение во имя
развития, всестороннего процветания человека всего фонда человеческой
культуры, всей гуманистической традиции в культуре всех времен; 2)
отсечение от тела культуры, из структуры личности всего того, что
называется устаревшим — пережитком и мешает появлению, формированию
«...богатого и всестороннего, глубокого во всех его чувствах и восприятиях
человека».
Народность — другой принцип освоения наследия. Как мировоззрение
эта категория в тенденции раскрывает устойчивые, постоянно
действующие потребности народа как прогрессивной силы на разных уровнях
общественного развития. А точнее, в народном всегда действуют две
ипостаси: прежде всего, народное — это творчество народа; народ создает
культуру, в т. ч. и духовные ценности, и здесь может сохраняться и отживший
свое время опыт духовного производства и функционирования его
продуктов; во-вторых, в этом народном всегда есть то, что выражает
прогрессивные начала и достойно сохранения и развития; народность как показатель
117

дееспособности народа как творца не может не вести в будущее и не
служить опорой социального, культурного прогресса.
Как методология народность определяет освоение наследия с этих же
позиций: отжившее свое в народном опыте сдерживает прогресс. Как
прогрессивная сила она обеспечивает поступательное движение культуры:
подспудно или осознанно, но народ, народный интерес питает прогресс в
культуре, как и более широкое явление — общественный прогресс.
На фоне сказанного рассуждение А. Тойнби о том, что «во всех актах
социального развития... огромное большинство членов общества остается
позади», или слова Ж. П. Сартра: «Прежде всего народ отнимет у
Культуры с большой буквы большую букву «К» и заменит ее маленькой. Но что
от нее останется, трудно сказать» — передают установку буржуазного
сознания, унижающего творческие возможности народа, тем самым
обнаруживающие свою классовую заинтересованность, а конкретнее говоря —
свою классовую партийность. И эта последняя также служит принципом
освоения культурного наследия.
Несостоятельность утверждений о творческом бессилии народа,
приведенных выше, показал опыт даже того усеченного социализма, который
был построен у нас; массы доказали свою созидательную мощь. В то же
время дурно понятая пролетарская партийность, классовая
заинтересованность, как уже указывалось, наносили процессу культурного
строительства огромный вред. То же самое было в годы противостояния двух
систем: охота за ведьмами в США, маккартизм, широкая практика
идеологических диверсий, все это — от ненависти между системами — приносило
народам и странам немало испытаний. Партийность может играть
положительную роль при решении прогрессивных задач, когда поддерживается
новое, жизнеспособное; когда она направлена против этого, мы имеем дело
с явлением громадной разрушительной силы.
Другим очень важным методологическим средством надо считать
историзм. Историзм видит мир в постоянном изменении и развитии. Историзм
как мировоззрение — это вопрос осведомленности об истории
предмета, о месте, обстоятельствах и времени, которые
предмет занимает за свое существование, а также в системе объектов,
значение его в этой системе связей и отношений. Отражение в нашем
сознании истории предмета, движение последнего с момента рождения и до
гибели, выявление логики этого движения, основных этапов и
результатов, достигнутых при этом, вооружают нас знанием данного предмета или
процесса. В этом суть историзма.
Как руководящий, методологический принцип деятельности историзм
универсален. Он применим ко всем сферам культуры. Сравнительно
нетрудно проследить процесс развития-совершенствования любого орудия,
технологической операции, формирования научной теории и т. д. Вся
культура, созданная в прошлые этапы истории, может стать объектом
исторического анализа и быть рассмотренной в ее становлении,
функционировании и в затухании или целиком, или же отдельных ее элементов, или же
становлении составной частью новых уровней культуры.
Несколько сложнее осознать историзм в традиции, но и она
подвержена изменениям как позитивного (прогрессивного), так и негативного (рег-
118

рессивного) плана. Сложнее потому, что здесь всегда действует
психологическая установка о незыблемости традиции: «так было и так будет».
Она порождается долговечностью существования нравственных установок —
обычаев, праздников, обрядов, многих трудовых навыков, способов
регулирования общественных, государственных дел; они повторяются тысячи,
миллионы раз, и их устойчивость становится элементарно обыденной, а
сознание это консервирует, и создается иллюзия их неизменности.
Помогают осознать культурный уровень ценностей и такие явления,
как национальное и интернациональное в строго научном их осмыслении и
применении в теоретической и практической деятельности культуротвор-
чества; они могут и на самом деле стимулируют культурный прогресс, а
при искажении их смысла серьезно тормозят созидательные начала в
культурном процессе.
Новаторство. История освоения культуры имеет множество
панорам культурного и антикультурного действия. Процессами культурного
плана для России, прежде всего, являются нововведения Петра
Великого, а в еще более масштабном плане — перемены в процессе
строительства социализма в нашей стране, когда государственно-политическим
началом, и очень часто с нажимом, решались большие культурные
задачи, имевшие в те времена несомненно революционно-обновленческое
значение, которые поднимали страну на новые уровни жизни и
деятельности, а одним словом — культуры. Издержки, и порою очень
серьезные, при всем этом имели место, что также подходит под определение
«освоение», но с отрицательным знаком, и это тоже надо видеть и
оценивать как результат идеологического извращения больших
культурнических программ.
Говоря о новаторстве более частно, в осетинской действительности, мы
бы выделили три явления: рождение профессиональной поэзии Коста Хе-
тагурова, формирование художника М. Туганова и рождение сложных форм
профессиональной музыки в Осетии в конце 40-х — начале 50-х годов.
Закономерным выглядит происхождение указанных трех явлений,
появившихся на исконной почве осетинского народного творчества, с одной
стороны, и из традиций русского и мирового
художественно-профессионального творческого начала — с другой.
К. Л. Хетагуров, обладавший, конечно, высоким поэтическим даром,
вырос из обыденной горской действительности, где нравственная красота
сочеталась с простым образцом народного стиха и мелоса, насыщенным
социальным смыслом и содержанием. Народные творцы создавали на
празднествах, других социально значимых собраниях атмосферу
возвышенного, и это не могло не питать ум и сердце будущего поэта. Затем была
школа русского стихотворения. «Без Пушкина, без Лермонтова, без
Некрасова Коста был бы невозможен. Это они помогли ему, минуя
младенческие ступени литературного развития, сразу выразить сокровеннейшие
думы и чаяния осетинского народа в зрелых и законченных поэтических
формах», — говорит В. И. Абаев55.
Такую же школу прошел и Махарбек Туганов, обладавший
поразительной способностью не только художественного, но и историко-этнографи-
119

ческого видения. И здесь опять же основой явился осетинский фольклор,
в особенности Нартовский эпос — многокрасочное жизненное полотно, не
оставляющее равнодушным ни одно ищущее сердце и живой ум. Затем
Петербургская академия художеств и учеба в студии живописи
югославского художника-педагога Ашбе в Мюнхене.
Осетинская народная песня, танец, плач-причитание, мелодия
гармоники (фандыра) — богатейший фольклор — питали и вдохновляли молодые
композиторские силы Осетии. Именно эта звучащая многоголосьем нива,
и особенно героическая песня, воспитала слух осетин, которые, получив
профессиональное музыкальное образование в консерваториях, других
музыкальных учебных заведениях Москвы, Ленинграда, Баку, Еревана,
Тбилиси, создали за 60—70 лет новую музыкальную культуру, ранее
совершенно неизвестную Осетии.
Нельзя представлять указанное движение в культуре и конкретно
процесс освоения как механическое действие. Освоение культурной традиции
есть живой, творческий процесс, будет ли он идти со знаком плюс или
минус.
Гитлеровские бонзы организовали экспедицию в Тибет в поисках своей
«арийской» родословной. Они приписали себе исключительное право на
арийское культурное наследие, а свастику — символ солнца — превратили
в идеологический знак фашизма: солнечный знак и махровая
античеловечность. Это освоение культурного символа, творческий акт — доселе
невиданное изобретение, продвижение от старинной традиции, новое
толкование, конечно, живое воплощение идей и чувств. Но весь этот комплекс
означает движение к дикости и социальному злодейству, тогда как
идеология ариев была солнечной и человечной культурой для своего времени с
высоким гуманистическим зачином, а солярные свастики характеризуют и
по сей день культуру солнцеогнепоклонников.
Поэтому мы обращаемся к культурной традиции своего народа,
стараясь найти там информацию (традицию, культурное наследие),
отвечающую целям нашего культурного прогресса, чтобы четко и основательно
осознать, что было и что есть то, что роднит наши культуры, и что нам
помогает быть лучше. В процессе освоения этой традиции, в
соприкосновении с нею и происходит рождение творческой личности, импульсов,
новых мотивов, и все это означает начало, а во многом — и сам процесс
созидания. Со временем эти элементы раскрываются, и мы имеем дело с
новыми явлениями в культуре. Так рождается новаторское уже в самом
процессе критического освоения культурного наследия (традиции), когда
общество или какая-то сфера жизни и деятельности начинает переживать
состояние культурного расцвета, который, как'и упадок, регресс в
культуре, имеет свои закономерности развития, естественно вытекающие из
состояния самого общества.
Таким образом, мы отметили некоторые параметры действия закона
преемственности и показали отдельные штрихи пути развития культуры
через преемственные связи. Вершиной этого процесса является
достижение новаторского, нового этапа в культурном развитии, подходящего под
понятие культурный расцвет.
120

4. КУЛЬТУРНЫЙ РАСЦВЕТ, или расцвет в культуре, нельзя понимать
как повсеместное процветание всего и вся в ареале формации, в рамках
всего общества на определенном этапе его развития (прогресса), хотя
любая общественно-экономическая формация переживает пик, когда лучшим
образом выражает свои возможности, заданные ей временем и
обстоятельствами. Абсолютного превосходства в культурном процессе последующих
общественных устройств над предшествовавшими, по-видимому, не
бывает, ибо каждая формация вносит свой культурный вклад, имеет свой пик в
культуре, который может не повториться в последующей формации или
же повторится с такими изменениями, что во многом потеряется его смысл.
Сравните современный цивилизационный мир с миром даже первобытного
общества, с зарей человечества. Во всем ли выиграет современность в
сравнении с культурой первобытности, скажем, в сфере нравственности?
В наши дни пересматриваются, переоцениваются такие принципы
организации общества, как равноправие в участии в производстве и
потреблении, неприкосновенность человеческой жизни, забота о человеке, а также
черты человека — прямодушие, честь, достоинство.
Нравственная культура современного общества, размахивающего
разноцветными флагами цивилизации, наверняка обеднеет с утерей этих
ценностей.
А Древняя Греция расцвета рабовладельческой демократии и
связанными с этим социально-экономическими сдвигами, другими импульсами этой
формации, по времени происходящими между IX—III веками до н. э.,
когда стали возможными эпическая поэзия Сафо, Алкея, Анакреонта;
драматургия Эсхила, Софокла, Еврипида, Аристофана, скульптуры Фидия,
Праксителя; исторические труды Геродота и Фукидида; философия
Гераклита, Демокрита, Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура? Все это
блеск древнегреческой культуры и, как указывал Маркс,
непревзойденные образцы и пример последующим поколениям.
А эпоха Возрождения? — блистательное время расцвета подлинно
человеческой и человечной культуры, потрясающей и по сей день уровнем
художественных решений. Понятие «Возрождение» и для современных
деятелей искусства наполнено особым смыслом. Это мы слышим в словах,
адресованных народному артисту СССР В. Тхапсаеву. «В сущности, его
(В. Тхапсаева. — А. X.), занимают всего два мотива — любовь мавра и его
страдания. Через них он раскрывает ренессанские масштабы (выделено
мною.— А. X.) и гуманистический пафос трагедии Шекспира»56.
То же самое можно сказать о таком явлении, как индустриальный
(промышленный) уровень производства, достигнутый капитализмом,
сделавший общественным достоянием невиданный доселе уровень знаний,
умений-навыков, во многом соревнующихся уже с сознанием-умом самого
человека. Если отвлечься от многих явлений, порожденных безудержным
производством отвратительных казусов потребительства, экологических
опасностей, нависших над землей благодаря грязному промышленному
производству и бестолковой эксплуатации земных богатств, то сам
технологический взрыв и орудийное совершенство, уровень умения-мастерства есть
расцвет культуры; высокое навыкотворчество могло бы принести счастье
и благополучие миллиардам людей, если бы это употребить культурно в
121

рамках всего человечества. Тогда была бы ликвидирована бедность —
источник всех зол на земле.
То же самое русская классическая литература, опера и балет.
Социалистическое строительство в нашей стране осуществило прорыв в общей
культуре народов и подняло их на новый уровень самодеятельности, что
также означает расцвет, достаточно высокий уровень культурного
творчества.
Здесь напрашивается сравнение состояния культуры в каждый данный
этап развития человечества, общества, страны, континента с мозаикой, с
многоцветием, где сочетаются мажорные (расцветные) тона с минорными —
устаревшими архаизмами, извращениями, сознательным подлогом в
культурном процессе.
Так, древнегреческий расцвет носил клеймо рабства. Россия времен
«золотого» и «серебряного» веков в литературе и в музыке оставалась
полу крепостнической, где господствовала «власть тьмы».
Социалистическая культурная революция сопровождалась немалым
кровопролитием многих репрессированных, ни в чем не повинных, людей.
Но поступь культурного прогресса при всем этом остается
незыблемой, и культура идет ввысь, на новые уровни, и расцвет ее тоже остается
закономерным результатом: будем надеяться, что все будет проходить
именно так.
Следует сказать при этом о том, что, на наш взгляд, культурные
сдвиги в жизни, истории народов, регионов, государств называть
цивилизациями (Ассирия, Вавилон, Персия, Скифия, Греция, Рим и т. д.) ошибочно,
потому что здесь речь идет о культурных решениях во благо человека и
человеческого сообщества. Это культуры — достижения думающей
головы и работающей руки, которые свидетельствуют только об одном — о
развитии, о совершенстве социума как человеческого образования.
Цивилизация рождается на основе соответствующих культурных
платформ, и здесь, конечно, возникают соотношения между этими двумя
началами в человеческой деятельности, но об этом разговор далее.

IV. ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Итак, культуру мы понимаем как систему, выражающую движение
человека, человека-деятеля, к более совершенному выражению своих
гуманистических способностей, когда речь идет о развитии человеческих
способностей в поколениях, вертикали исторического развития, а также
горизонтальных социальных взаимодействиях, обогащающих жизненно
важные связи лиц, групп, коллективов, этнических образований, государств и
общества в целом. Культура — это все, что образует человека в лучших
параметрах, укрепляет в нем гуманизм и общественное начало,
собственные личностные потенции.
Для характеристики этой системы, по крайней мере на зрелых уровнях
развития общества, необходимо разобраться в понятии «цивилизация».
1. О ПОНЯТИИ «ЦИВИЛИЗАЦИЯ». Культура и цивилизация - это
не синонимы, и путать их нельзя. Культура рождается вместе с человеком
уже на уровне гоминидов. Культура, как указывает О. Шпенглер, это
первофеномен всякой прошлой и будущей мировой истории. Первофено-
мен мировой истории, свидетельствующий о зарождении самой
человеческой истории, который означает зарождение человеческой свободы как
величайшего акта искусственной деятельности, имеющей свою логику
течения: единение человеческого мозга и человеческой руки, то есть рождение
Знания и человеческой Практики и на их основе осознанной деятельности,
когда человек уже мог ставить цели и знать, иметь представление, каким
образом достигать эти цели. Здесь речь идет о культуре как о свободе, о
степени освобождения человека от обстоятельств через познание и
выработку общезначимых умений, уровень которых с этого момента будет
одной из знаковых характеристик человека и его культуры.
В. П. Алексеев приводит данные американского археолога Т. Винна,
который выделил четыре элементарных и в то же время фундаментальных
оперативных свойств в ашельской индустрии (более 2 млн лет назад):
понимание отношения части к целому и, наоборот, целого к части; осознание
соотношения частей; осознание пространственно-временных отношений;
понимание идентичности объектов и операций.
Разнообразные отражения этих четырех ментальных структур
(говорящих о значительной мере ориентированности) продемонстрированы в
каменном инвентаре: достижение нужной формы с помощью минимальных
затрат труда при явном понимании геометрии будущего орудия (первое
свойство), изготовление прямого режущего края, когда соотносится сила
123

последовательных ударов (второе свойство), умение придать орудию
двустороннюю симметрию (третье свойство) и, наконец, умение достичь
симметричности орудия на разных уровнях поперечного сечения (четвертое
свойство). Здесь речь идет о развитии культуры как системы знаний и
умений, начало которой по находкам костей и орудий в долине р. Омо
(Эфиопия) на побережье оз. Туркана относится ко времени примерно два
миллиона пятьсот тысяч лет тому назад57. Известная периодизация Л.
Моргана, согласно которой цивилизация — это последняя, следующая за
дикостью и варварством, стадия, утверждает эту же очевидную мысль.
Поэтому есть основание считать цивилизацию этапной характеристикой как
общества, так и культуры, возникающей сравнительно поздно в рамках
определенных обществ и культур и затем движущейся по своим законам,
нередко выводящим эту самую цивилизацию, по крайней мере в
значительных параметрах, за пределы культуры и социальной направленности.
Последнее — не произвольное допущение. Мировая общественная мысль
считает уже традиционным противопоставление культуры и цивилизации.
Достаточно пространно размышляющие вокруг указанных проблем
В. В. Ильин и А. С. Ахиезер считают, что элемент «технологичности»
отличает цивилизацию от культуры, которая в самом широком смысле,
будучи механизмом порождения, закрепления, передачи, умножения
выражающих достоинство и призвание ценностей, базируясь на творчестве,
познании, через напряжение продуктивных возможностей, объективирует
субъективный порыв к высокому. Они же говорят, что цивилизация с
культурой соотносится как тело с духом. Цивилизация — материальное
развитие, общественная организация — телесная оболочка социума, тогда как
культура — духовная жизнь, душа его5.
Определение культуры, данное этими авторами, сложно для
восприятия, хотя множество составляющих этого определения на самом деле
присутствуют в культурном процессе и в самом «теле» культуры. Но резкое
противопоставление культуры и цивилизации как «тела» и «духа», нам
представляется, происходит на слишком устаревшем принципе изучения
природы «культуры», известном как деление культуры на материальную и
духовную, тогда как культура сама представляет собой единую субъектно-
объектную систему, выражающую деятельность человека, направленную
только «к высокому».
Явления и процессы, которые определяют цивилизацию (от латинского
стНз — гражданский, государственный — понятия достаточно емкие и
охватывают широкий круг социальных явлений), свидетельствуют о
состоянии общества и человека, об уровне общностей людей и их
социальной организации на таком уровне производства и распределения, когда
имеется достаточно развитое разделение труда, обмен и на их основе —
товарное производство; сложилась система управления, школы
воспитания; сформировалась система коммуникаций, транспортных средств и
другая инфрастуктура.
Ф. Энгельс развернуто дает систему цивилизации как государственное
обустройство общества с территориальным делением: граждане живут и
действуют по месту жительства; публичная власть уже не совпадает с
населением, появляются налоги, деньги, денежный капитал, проценты, ро-
124

стовщичество, появление купцов, частная собственность на землю,
ипотека, появление рабского труда, моногамия, господство мужчины, отдельная
семья как хозяйственная единица общества, введение завещания. И все
это в рамках государства, а точнее, государственных начал.
Начинается эпоха цивилизации со времен рабства, идет через
крепостничество к наемному труду в новое время, и всегда главным стремлением
было создание богатства. «Цивилизация, — говорит Энгельс, —
совершила такие дела, до каких древнее родовое общество не доросло даже в
самой отдаленной степени. Но она совершила их, приведя в движение
самые низменные побуждения и страсти людей и развив их в ущерб всем их
остальным задаткам». «Низкая алчность, — продолжает Энгельс, — была
движущей силой цивилизации с ее первого до сегодняшнего дня:
богатство, еще раз богатство и трижды богатство, богатство не общества, а вот
этого отдельного жалкого индивида, было ее единственной,
определяющей целью»58.
Вот что об этом пророчески говорил Л. Морган: «Богатство сделалось
неодолимой силой, противостоящей народу. Человеческий ум стоит в
замешательстве и смятении перед своим собственным творением. Но
все же настанет время, когда человеческий разум окрепнет для господства
над богатством, когда он установит как отношение государства и
собственности, которую он охраняет, так и границы прав собственников. Интересы
общества, безусловно, выше интересов отдельных лиц, и между ними
следует создать справедливые и гармонические отношения. Одна лишь
погоня за богатством не есть конечное назначение общества, если только
прогресс останется законом для будущего, каким он был для прошедшего...
Завершение исторического поприща, единственной конечной целью
которого является богатство, угрожает нам гибелью общества, ибо такое
поприще содержит элементы своего собственного уничтожения»59.
Являясь следствием безусловно разительных сдвигов во всем
общественном хозяйстве, во всей сфере человеческой деятельности,
цивилизацию нельзя ставить рядом с культурой как однопорядковое понятие или
идентичное социальное явление: хотя цивилизационные процессы
гигантски развивают культурные возможности, они во многом и разрушают их.
Это они — разные ракурсы социального, которые пересекаются, но могут
расходиться непредсказуемо основательно и многообразно.
О. Шпенглер видит в цивилизации определенный заключительный этап
развития культуры; А. Тойнби считает, что цивилизации —
самозамкнутые дискретные культурно-исторические единицы, на которые
распадается существование человечества и которых у него 21; С. Хантингтон
определяет цивилизацию как культурную общность наивысшего ранга, как
самый широкий уровень культурной идентичности людей: наличие общих черт
объективного порядка, таких как язык, история, религия, обычаи,
институты, а также субъективная самоидентификация людей; к примеру, И.
Моисеев считает, что это — вся совокупность форм существования человека на
земле, вся совокупность особенностей его активной деятельности, его
духовного мира, его взаимоотношений с природой, с другими людьми.
«Заключительный этап культуры» должен быть связан с состоянием
человечества как глобальным явлением, или состоянием локальной группы
125

(майя, скифы и пр.) на грани исчезновения; указание на замкнутость не
дает определения цивилизации как явления: цивилизация, скорее всего,
самая высокая идентичность массивов людей, потерявших своеобразие
собственных культур и уже считающих себя носителями «общих черт
объективного порядка». Такое представление, по-видимому, верно, но и говорит
о различиях культуры и цивилизации.
Непродуктивно в рамках истины и утверждение А. Ахиезера и В.
Ильина о том, что цивилизация выступает «телом» общества и человека, а
культура — духом, духовной составной социума. Как можно представить
цивилизацию, цивилизационные процессы без духовного начала, когда
цивилизованное по сути своей культурно, или же наоборот. Цивилизация,
стало быть, — это качественное состояние общества со всеми его
составляющими, компонентами как общественного организма; это —
социум на стадии возникновения частной собственности и государства и
качественно новой социальной инфраструктуры и остается таковым на всех
этапах развития этого общества вплоть до наших дней. Другими словами,
цивилизация не является синонимом понятия «культура», ибо культура
есть лишь «порыв к высокому», к лучшему, гуманно совершенному и в
социуме, и в конкретных делах человеческой личности, хотя ее, культуру,
со времен наступления цивилизационного времени нельзя представить вне
влияния цивилизационных процессов и цивилизации в целом ни в
позитивном, ни в негативном аспектах.
Идеальное во многом совпадение — когда цивилизационные процессы
в основных направлениях протекают в рамках культуры. Тогда
умножаются, расширяются и углубляются возможности культурного прогресса;
культура поднимается на новые уровни, и в общественную жизнь приходят
глубокие прогрессивные изменения. Мы видим уже в ранних цивилизациях
расцвет культуры в виде всплеска знаний и умений. Появляются
орудия — каменные, бронзовые, железные; совершается переход от
пастушества к скотоводству (животноводству); развиваются земледелие
(растениеводство), металлургия, особенно плавка металла — меди, олова, железа;
появляется двигатель — водяной, паровой, электрический и пр.;
расцветают изобразительное искусство, литература, театр, школа, разные уровни
и формы социального управления и т. д.
К этим процессам с самого начала причастны наши предки. А. Р. Чо-
чиев считает, что «сюжетная, идейная и логическая структура Нартиады
соответствует канве расселения индоевропейцев по Евразии, в том числе
и на последней стадии их «синкретической» общности, известной в науке
под названием арийско-греко-армянского единства, процесс распада
которого знаменовал собой переход к Цивилизации... социальная культура
региона Малой Азии и Кавказа вошла в нильско-месопотамские,
средиземноморские и восточные культуры»60. Временем возникновения
древнейшей цивилизации он (как и Энгельс) видит период распада
коллективистских отношений и идеологии родовой эпохи, прервавшей «золотой
век» родового равенства и «родовой демократии», зафиксированный в
своде Шзатоп^æ «с ее иерархически структурированными обществами —
ранними государствами: с неравенством, аристократиями, элитами.
Появляются «высокопородные» — «богатые и сильные», и «низкородные» —
126

«бедные» и «слабые»... Этому процессу 25—35 тыс. лет, а может быть и
много больше60.
Ранние цивилизации, включая и такие, как шумерская, аккадская,
египетская, китайская, индийская, скифская и даже греческая, как правило,
существовали в рамках «культуры» с соблюдением ее нормативных
гуманитарных характеристик. Уже римская цивилизация во многом выходит за
рамки культуры, ибо здесь нарушается мера «достаточности» в
удовлетворении человеческих потребностей элиты и начинаются излишества,
стремление к дурному изобилию во всем; имущественный блеск сопровождается
распущенностью и нищетой духа, цивилизация разрушает культуру. Это
видно как в римской, так и в современной западной цивилизации, в
процессах эрозии русской и алано-асской культуры.
Осмысливая историю цивилизации, исследователи культурных
древностей столкнулись с трудностями в определении времени ее зарождения в
конкретных ее проявлениях. Такие цивилизации, как египетская,
греческая, римская, скифская и т. д., не затрагивают, как выясняется, времени
создания египетских Осириона, Большого Сфинкса, Храма долины,
памятников в Перу, Боливии и Мексике. Потому что эти творения не
поддаются объяснению системой знаний и умений всех известных нам
цивилизаций: они несравненно древнее*.
Кем были архитекторы, инженеры и каменщики, сотворившие великую
пирамиду Хуфу (Хеопса), занимающую площадь 5,4 гектара, весом 6 млн
тонн, из 2,3 млн блоков известняка и гранита? Зеркально отполированные
плиты в количестве 115 тысяч штук составляют 8,9 гектара, каждая плита
весом 10 тонн. Размеры плиты выдержаны с точностью до 0,2 мм, при
этом стыки подогнаны так, что в них нельзя просунуть лезвие
перочинного ножа. И уложены плиты с цементной связкой при высоте пирамиды в
146,6 метра — вещи невероятные. Идеальная пригнанность блоков очень
напоминает циклическую кладку-мозаику в Куско, Мачу-Пикчу и других
местах в Перу. Не меньшим чудом являются гигантские блоки весом
свыше 200 тонн каждый (тяжелее современного тепловоза) из известняка,
перемещенные на значительные расстояния и поднятые на 12-метровую
высоту! Эти люди были гигантами, мыслить они должны были
по-гигантски; по основателю современной египтологии Ж. Ф. Шампольону,
строители пирамид были люди колоссального интеллекта, чрезвычайно
сведущими во многих сложных работах.
«По сравнению с древними египтянами мы, европейцы, — все равно
что лилипуты», — характеризует Шампольон носителей этой великой и
древнейшей цивилизации, которой не меньше 115 000 — 50 000 лет.
Великая архитектура опиралась на великолепное знание математики,
геометрии, тригонометрии, небесной механики, астрономии, солнечной
системы; они разработали инструменты, средства транспортировки, которые
не могут объяснить современные ученые, и самое удивительное, ничего из
этой чудодейственной инфраструктуры, кроме самих результатов
высококультурной деятельности, не сохранилось. А мысли о том, что когда-то
* Может быть, существует какое-то объяснение этому феномену с точки зрения более
ранней цивилизации, о которой говорит А. Р. Чочиев?..
127

существовала более развитая цивилизация, чем наша, не кажутся такими
уж не имеющими основания для существования. Но почему не
сохранилось ничего, кроме строений, чтобы туман не окутывал то прошлое?
Предполагают, что это была цивилизация инков. Но и здесь
специалисты сомневаются: есть основание считать, что инки часто выступали в
роли реставраторов, а не первостроителей. Система дорог, соединяющих
отдельные части империи инков, была слишком высокоразвитой для этого
народа. К моменту испанского завоевания (1532 г.) в регулярной и
эффективной эксплуатации находилось свыше 15 000 миль дорог с покрытием,
которые едва ли были созданы инками; мы видим у них
высококачественную каменную кладку, террасное земледелие, великолепную керамику, они
также выращивали картофель, вырабатывали масло и пр.
Такое же впечатление от цивилизации майя. Исследователь Дж.
Томпсон удивляется скромным успехам самих майя и высокому уровню их
познаний в области астрономии. Что за умственные выверты, дескать,
привели интеллигенцию майя к составлению карты неба, но не позволили ей
дорасти до принципа колеса?
Может быть, майя наследовали эти знания у более старшей и более
мудрой цивилизации?
Все это является свидетельством связи технически развитой
цивилизации, пока непознанной, вступившей в контакт с местными культурами и в
Перу, и в Мексике, и в Египте. Это и замечательные скульптуры — «оль-
мекские головы» весом в 60 тонн каждая, изображающие расовый тип,
чуждый обеим Америкам — негроидной и европейской рас, переданные
народам Центральной Америки за многие тысячи лет до второго
тысячелетия до н. э. И, естественно, первоклассные дороги и сооружения,
приписываемые народам инков, майя, великолепные астрономические
сооружения в Древнем Египте, которые сами египтяне называли промыслом богов,
которые будто бы еще в те времена находились на земле и были чудом, не
поддающимся здравому объяснению. «Как бы то ни было, но мы являемся
свидетелями высоких культурно-цивилизационных достижений, которые
накладывают отпечаток на последовавшие по времени цивилизации...»43
Говорят о греко-римской цивилизации как классической форме
проявления цивилизации, и это справедливо по отношению к греческой
культуре — цивилизации61, проявившейся в более или менее чистом виде, когда
все последующие виды культурной деятельности здесь сказались
достаточно рельефно, и по сегодняшний день содеянное греками актуально. И
хотя в сочетании «греко-римское» римское занимает свое определенное
место, это не означает, что Рим может соревноваться в цивилизации с
Грецией — матерью человеческой культуры, ибо и по времени, и по
содержанию деяния Греции и Рима в плане культуры и культурной цивилизации
несоизмеримы.
Греки были утонченными, эстетически образованными отцами
философии, математики и лингвистики, создателями гениальных
драматургических произведений и великолепных скульптур. Гений этого народа
питал «дух Афин» — это вера в разумность мира, который был открыт для
познания человеку, уверенному в собственных силах и творческих
возможностях. Этот человек создал театр, гимназию, лицей, академию, за-
128

мечательные приемы воспитания. Не только высокую художественную
литературу создали греки, но и изящное публичное слово Демосфена
родилось здесь, в Элладе. Даже боги Древней Греции были вполне
человечными и соответствовали их культурным запросам. Греки развили
корабельное дело, мореплавание, торговлю, виноградарство и виноделие62.
1п У1по уегИаз — изречение латинское, но именно греки утвердили
обычай пить разбавленное вино, и в этом также проявились греческая
культура и цивилизованность.
Распространение эллинизма Александром Македонским хоть и носило
захватнический характер и имеет в своем активе сожжение Персеполя,
уникального свода «Авесты», и другие преступления, но в то же время
означало распространение греческой культуры во многих восточных странах
и возникновение особого культурного состояния — эллинизма — в этих
странах, сочетающего культуру местного населения с более развитой —
греческой, и рождение таких новых цивилизационных центров, как Александрия
в Египте со всемирно известной библиотекой и Константинополь на
Востоке с его значительным культурным весом.
Немало других культурных центров создано греками на Востоке, в
Средиземноморье и в Причерноморье в скифском мире.
И этот свободно мыслящий, творчески одаренный народ по многим
параметрам выгодно отличается от римлян, которые покорили эллинов.
Император Юстиниан закрыл Академию Платона, последнюю
философскую школу в Греции (529 г.). Он, этот народ, «гораздо привлекательнее,
чем римляне, появившиеся после них» и проявившие себя как захватчики,
«народ холодный, расчетливый, управляемый и правящий и сугубо
технократический». Потому римляне в самом начале своей истории
восприняли целиком весь пантеон греческих богов и героев, а затем создали в их
честь собственные культы и ритуалы на римский лад.
Когда же Греция была присоединена к Риму, культурное влияние
великой греческой цивилизации стало проникать в глубь римского общества
еще более интенсивно, о чем красноречиво говорится в изречении
латинского поэта Горация, творившего в последнем веке до н. э., о том, что
побежденная Греция покорила в свою очередь Завоевателя и привила
сельскому Лациуму (область в Италии) любовь к искусствам62.
Древнегреческое искусство, рожденное гением первых мастеров поэзии,
драматургии, театрального искусства, в римский культурный обиход
входило с трудом. Римская публика предпочитала далекие от искусства
публичные представления с конными скачками, гладиаторскими боями и
травлей зверей. Последние комедиографы Плавт и Теренций — последователи
древнегреческого драматурга Менандра — сошли со сцены к середине I
века н. э. А великий римский философ Сенека (около 4 г. до н. э. и 65 г.
н. э.) сочинял свои трагедии «Медея», «Эдип» и др. уже без всякой
надежды на то, что зрители их когда-нибудь увидят. Ко времени падения
Римской империи театр пришел в упадок, да и литература тоже.
Тем не менее, Рим внес свое творческое начало в культуру и основал
свою цивилизацию. Для нее были характерны военный дух и армейская
организация, гениальная инженерная смекалка, градостроительство и
архитектура, римское право и основы современного государственно-админи-
9 Заказ №1203 129

стративного устройства, судебная система и риторика63. Другими словами,
в римской цивилизации отражались те составные, которые послужили
содержанием латинского термина стНз и стали традицией в дальнейших
процессах развития европейской (американской) цивилизации.
Важнейшим этапом этого процесса явилась культура эпохи
Возрождения. Не было ни одной области человеческой деятельности, которой бы
не коснулись освободительные идеи Возрождения, несущего великие
каноны античных цивилизационных решений дальше и выше. Общее
направление этой культуры носило антифеодальный, антиклерикальный
характер; она была откровенно гуманистической направленности. Гражданские,
общечеловеческие ценности в науке, архитектуре, литературе, живописи и
других областях человеческой деятельности составили целую эпоху в
культурном развитии человечества. Н. Коперник, Дж. Бруно, Леонардо да
Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Дюрер, Данте, Эразм Роттердамский,
Боккаччо, Рабле, Шекспир, Сервантес и другие «титаны», как их называл
Энгельс, подготовили мощное движение культуры не только Нового
времени, но и на все времена.
Чего стоят одни лишь драмы У. Шекспира с их глубокой народностью,
возвышенно героическим содержанием и скрупулезной нравственной
философией, уже тогда поставившие, и весьма остро, перед человеком (а
ведь это значит, что и перед человечеством) вопрос: «Быть или не быть?»
Прошло много времени с тех пор, и новые классы, буржуазия и
пролетариат, принесли новую индустриальную культуру, перевернувшую весь
уклад, образ и качество жизни; была создана новая инфраструктура во
всех областях общественной и личной деятельности.
Вместе с тем стали работать и такие импульсы, которые имели
следствием своим немалые испытания в лоне капиталистического общества.
Идеологи новой общественной системы ставили очень важные проблемы,
имевшие далеко идущие культурные цели. Учения о познании, о-методах
познания, роли опыта, эксперимента, знания вообще, науки для
производства, идеи просвещения, воспитания человека через изменение
обстоятельств, представление о капитализме как об идеальном обществе,
наилучшим образом отражающем потребности развития гражданина и
гражданского общества, учение о естественном праве человека быть человеком в
государстве и праве, обязанного соблюдать это право, — это и многое
другое было заявлено идеологами буржуазного общества как суть и
содержание капиталистической цивилизации.
И надо сказать, что это общество показало большую
жизнеспособность и большие возможности роста человеческой силы как
жизнеутверждающего, так и разрушительного характера. Парадокс заключается в том,
что развитие человека, человеческого общества, науки и техники —
знаний и умений в рамках стихии частной собственности привели современное
человечество к такой стадии, что под вопросом само существование
человечества. Это положение периодически усугублялось мировыми
катастрофами, и перед наступлением фашизма в тридцатых годах О. Шпенглер
объявил о том, что происходит «закат Европы».
А Нобелевский лауреат Альберт Швейцер в 1973 году писал: «Но
сейчас уже для всех очевидно, что самоуничтожение культуры идет полным
130

ходом. Даже то, что еще уцелело от нее, ненадежно. Оно еще производит
впечатление чего-то прочного, так как не испытало разрушительного
давления извне, жертвой которого уже пало все другое. Но его основание также
непрочно, следующий оползень может увлечь его с собой в пропасть...
Способность современного человека понимать значение культуры и
действовать в ее интересах подорвана, так как условия, в которые он
поставлен, умаляют его достоинство и травмируют его психически»64. Это
представление перекликается с установкой того же Шпенглера, который
значительно раньше определил западную цивилизацию как заключительный
этап развития культуры, когда наступает «конец света».
2. КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ: ЕДИНСТВО И РАЗЛИЧИЯ.
Из всего сказанного о культуре и цивилизации выше, как нам
представляется, должно быть ясно, что в данном случае, союз и не только соединяет,
но во многом и разъединяет, направляя мысль на поиск различий явлений,
которые определяются понятиями культура и цивилизация. Подведем
некоторые итоги нашего понимания соотношения культуры и цивилизации в
рамках свершений на Западе и на Востоке, которые уже произошли и
дают возможность обобщать.
Мировая социологическая мысль, суммируя высказывания
специалистов всего гуманитарного цикла, сводится к тому, что человечество, если
оно преждевременно не погубит себя, должно дойти до такого состояния,
когда различия между континентами, суперэтносами, народами, если не
совсем, то существенно нивелируются, и единое человечество будет
решать общечеловеческие проблемы и еще удивляться тому, как мы
сегодня, считая себя разумными существами, действовали столь неразумно,
бессмысленно растрачивая ограниченные ресурсы земли.
Как будет проходить этот процесс, сказать трудно, но ясно одно — он
обусловит дальнейшее развитие и вглубь и вширь тех цивилизационных
процессов, которые мы наблюдаем уже сегодня; научно-технический
процесс будет набирать темпы по всем окраинам или широтам ойкумены.
Могут сказать, что это обобщение ничего нового не дает; такое расширение
технотворчества на ограниченных пространствах земли уже поставило на
повестку дня проблемы выживания на земле. Что же будет, если этот
процесс охватит всю землю?
Ничего не будет, если не будут в корне изменены параметры
человеческой деятельности, если по-прежнему акцент будет только на потреблении и
более ни на чем, как это мы видим сегодня. «Цивилизация, — пишет Н.
Моисеев, — сможет сохранить себя, она имеет шанс дальнейшего развития. Но
тогда и только тогда, когда экономика перестанет быть демиургом
современного общества, когда она обретет то место, которое ей уготовано
Природой, — поддерживать существование Человечества, а не определять его
историю (курсив мой.— А. X.), когда восхождение к Разуму сделается
действительно главной целью нашего биологического вида. Ибо только
этот путь сможет обеспечить гомеостаз человека как биологического вида!
А следовательно, и стабильность биосферы»65.
Нужно принять «Хартию Земли», призывает ученый, которой
«предоставить стать тем документом, который утверждает определяющее место
131

духовного мира человека в судьбе человечества». А это духовно-разумное
отношение требует от нас понять очень простые вещи и вывести из них
нужные рекомендации и исполнять их.
В природе все устроено целесообразно. Здесь действует стабильность,
соразмерность на любом уровне материального бытия: иначе ни природа,
ни природные объекты и процессы существовать не могут. Мера,
мерность есть способ существования любых объектов, она обеспечивает
существование в данном качестве, в том числе земли, земной атмосферы,
почв, состава вод и пр. С возникновением человека, общества в космосе
возникают новые отношения, отношения человека и природы,
отношения человека и человека; отношения, которые приобрели состояние
противоречия и всегда влияли, а сегодня во многом определяют ситуацию на
земле, которая от «разумных» шалостей человека пришла в критическое
состояние.
Еще древние мудрецы провозгласили: «Ничего лишнего» и «Мера во
всем» — принципы, которые вытекают из естественного (природного)
состояния человека и должны служить схемой действия для всех людей.
Исходя из понятия меры, мы сегодня упираемся в такое состояние
развитого человеческого общества, в частности западной цивилизации, когда
такие принципы, как «свобода человека», «потребительское общество» и
«свободная деятельность», несмотря на свое благозвучие, стали
источником напряжения на земле.
Люди забыли, что, как и всё на белом свете, так и свобода,
потребление, деятельность, как таковые, обладают мерой, их функционирование
может быть и благом, и злом в зависимости от обстоятельств, от
социального значения. Западная цивилизация породила «потребительское
общество», «сексуальную революцию», «массовую культуру»,
сверхмощное оружие массового уничтожения самых разных оттенков, опробовала
атомную бомбу на людях. Наряду, конечно, с очень привлекательными
продуктами, нужными людям. Именно этим отличается цивилизация от
культуры; она может порождать и ангела, и дьявола, потому что здесь
действует принцип научно-технического прогресса, производящего
потому, что не производить не может (как в нартовском обществе та
самородящая женщина которая рожала мужчин-воинов сама, без мужчины). И
мерой цивилизации, таким образом, становится, казалось бы,
безмерность, но именно в этой безмерности и заключается, по-видимому, мера
этого явления.
Цивилизация не ставит вопроса, где граница свободы человека и,
вообще, имеются ли эти границы; она не интересуется также, кто сколько
должен потреблять (лишь бы потреблял), и, естественно, не ограничивает
свои действия никакими рамками: делать и делить! Такое деление, когда
знания и умения функционируют без оглядки, опасно тем, что оно творит
и ненужное людям, а часто вредное для человека. По-видимому, в этом
также особенность цивилизации, в отличие от культуры.
Странным может показаться, но древняя мудрость отзывается и на
этот злободневный аспект существования человека, на аспект
соотношения производства и потребления, и это зафиксировано в арийских пластах
132

философских установок Нартовского эпоса. В сказании «Оразмаг и черт»1
представлено, какую роль играет цикорай фæрдуг /цыкурайы фæрдыг* в
руках черта — нечистой силы. Как этот талисман с чудесной небесной
силой оказался в услужении у черта, мифологическое сознание не
объясняет, но как используется — совершенно налицо. Когда черт попался на
воровстве — он тайком доил корову Оразмага, нартовского старейшины, и
за это должен был понести наказание, — черт откупился.
— Отпусти меня, Оразмаг, и твои богатства конца-края не будут знать.
Малый твой труд за многое будет сходить.
И дал Оразмагу бусинку, удовлетворяющую любое пожелание,
подобно скатерти-самобранке. Но предупредил: женщине нельзя показывать
волшебную бусинку и нельзя говорить, откуда богатство. Богатства
посыпались на Нартов как из рога изобилия: Сатана просеивает муку, и мука на
глазах все емкости заполняет, месит тесто, и теста становится столько,
что его некуда девать, доит корову — молока видимо-невидимо.
И лад, существовавший в Нартовском обществе, был нарушен: Сатана
спрашивает об источнике безмерного богатства. Оразмаг впервые в своей
жизни играет в независимость от своей жены Сатаны и не говорит, откуда
изобилие, да еще отпирается: не все положено знать женщине! Дело
кончилось весьма прозаично: Сатана напоила Оразмага, и одурманенный мозг
старейшины Нартов не выдержал. На очередной вопрос, откуда изобилие,
Оразмаг бодро отвечает:
— От черта!
Черт тут как тут и говорит Оразмагу:
— Теперь изобилие добытое (то есть «добытое» чертовским промыслом)
исчезнет и останется ваше собственное, то, что сами создаете своим трудом.
«Добытое» изобилие, принесшее в Нартовское общество полную
дестабилизацию, как сказали бы современные политологи-социологи,
исчезло, и гармония восстановилась.
Эта дурная «бесовская» сила действует и в современном
«потребительском обществе», где ничем не ограниченное, не нормированное
общественное производство и потребление разрушают человека морально. Между
тем народная мудрость четко фиксирует свои позиции: богатство ради
богатства — это источник непреходящих страданий человека. Не
бескрайнее изобилие ценностей, а достаток: «Пусть у людей будет изобилие
(много), у нас — достаток, а по-другому, достаток — столько, сколько нужно
для нормальной жизни человека, для удовлетворения его разумных
потребностей. Древняя мудрость народа учит понятию разумных
потребностей. И требование исходить и в производстве, и в удовлетворении
потребностей из разумных, а не амбициозных, статусно-престижных
установлений — основа благополучия и человека, и человечества.
Культура действует в духе древней мудрости — удовлетворять
человеческие потребности в рамках достаточного (безбедного) баркада —
достатка; цивилизация же (особенно современная) исходит из изобилия на
основе бесконечного, безмерного и бесконтрольного производства и по-
* Цикорай фæрдуг/цыкурайы фæрдыг — чудесно действующая бусинка, название
которой букв, означает «бусинка что попросишь», доставаемая из зева змеи и наделяющая ее
владетеля всем, что он пожелает.
133

требления. Поскольку это изобилие используется ограниченным
числом людей на фоне бедствующих стран и континентов, мы
рассматриваем этот процесс как выход за пределы культуры и источник многих бед
на земле.
Культура, напротив, предполагает, чтобы знания и умения
функционировали исключительно в интересах человека и социума в целом, являясь
каноном гуманизма, мерой человеческого (человечного) во всей
деятельности в прошлом и настоящем.
Почему должно появляться чувство, состояние отрешенности у
людей в развитых, цивилизованных странах, где всего много и оно
доступно, по крайней мере, большинству? Много говорилось о том, что
цивилизация ведет к развитию индивидуальности личности, ее свободы.
Потребительское общество вроде бы дает человеку все: ешь, одевайся, катайся
на лимузинах, на частных самолетах, делай все; ты свободен, ты
обеспечен удовольствиями. Посмотрите описание раутов элиты в современном
западном романе, особенно американском: костюмы за тысячу долларов
от Рампага, сорочки от Барбодена, трусы от Рутена, запонки от Кайхе-
ля, сигареты от Рафаэля — все только индивидуально марочное и
ничего просто так! Фраки, тысячедолларовые платья в золоте и
бриллиантах, а кушанья — чего только тут нет. И при этом — нищета помыслов,
преступность, жажда власти, мести, забота о самосохранении от
банальных «случайностей». Имеют определенный доступ к богатствам
потребительского общества и значительные слои рядовой работающей массы
людей. Но...
, На этом фоне очень много непонятного, порожденного почему-то
цивилизованным состоянием современного западного общества: бунтующий
человек А. Камю «приносит много забот обществу», формируется
«одномерный человек» Г. Маркузе, иррациональная философия А. Бергсона,
К. Ясперса, 3. Фрейда запутывает еще сильнее и без того запутанное
сознание человека, а «страх» и «свобода смерти» стали главной жизненной
рекомендацией социологической мысли. Индивидуум — индивидуальность
западного мира — в жизни видит одну рутину, по редакции Камю, день
для его «единиц» — личностей — это лишь подъем, завтрак, четыре часа
на фабрике или в конторе. Как же жить без высшего смысла и без
духовной благодати в такой ситуации?
Этот вопрос, поставленный в философии Камю, нельзя решить, по-
видимому, трактовкой в духе экзистенциалистской бессмысленности
жизни по мерке мифа о Сизифе. Миф о Сизифе задуман мудрыми греками как
осуждение бессмысленности бытия и человеческой деятельности, но
философия этого образа работает и в противоположном направлении:
показать голую бессмысленность, чтобы, усомнившись в этой пустой
деятельности, обратиться к деятельности с жизненным смыслом.
Правда, в неорганизованном обществе сизифов бывает много, много их
и в обществе, где труд ограничивает человека подъемом, завтраком,
четырьмя часами работы, сном и все! — то есть режимом жизни «без
высшего смысла и благодати», вообще без какого-либо смысла в таком
упрощенном ракурсе! И к этому образу, к такому качеству жизни ведет общество,
основанное на абсолютизации индивидуальной (индивидуалистической) жиз-
134

ни: человек есть единица, индивидуум, его частный интерес превыше
всего, он опорная сила общества и пр.
Этот ракурс, конечно, имеет привлекательные стороны, потому что с
человеком, с его индивидуальными качествами надо считаться, надо
развивать их и для этого надо создавать соответствующие условия. Этими
условиями нельзя считать потребительское общество с претензией на всеобщее
благоденствие в вещном мире и в сфере усредненной духовной продукции
массового поедания.
Еще представители французского просвещения и материализма XVIII
века, резко осуждая средневековый аскетизм, высказались в пользу
физических интересов потребностей. Они разделяли мораль наслаждения, но
не оправдывали ни распущенности, ни разврата, ни чревоугодия.
Наслаждения они подчиняли разуму и общественной пользе, и в этом видели
источник оптимизма в жизни. Почему же скатились на позиции
иррационализма и извращения интересов и потребностей идеологи XX столетия, века
расцвета цивилизации, когда общественные богатства западного общества
возросли неимоверно, а возможности потребления не меньше?
Разве потому, что отцы капиталистической системы — деятели
просвещения — человека и его наслаждения подчиняли разуму и общественной
пользе, а по-другому — культуре? Разве индивидуум, брошенный один на
один с чуждым ему миром, а последний для него чужд, потому что он им
не познан и не освоен, сможет понять дилемму: как жить без высшего
смысла и без благодати? Сизиф или любой другой, выпавший из социума,
потерявший свою нишу в коллективе, в обществе людей уже не деятель, и
чтобы он смог стать общественным деятелем и понять и высший смысл, и
благодать экзистенции, он должен восстановить свое человеческое
призвание, которое было понятно задолго до современных оракулов западной
цивилизации: это призвание — быть человеком, не единицей
неприкаянной, не частичкой безликой массы, а общественным существом с как
можно более разнообразными связями человека с людьми, обществом.
Философия человечности, ставящей человека на общественное
поприще, когда человек — активный участник пусть малых, но людских дел,
такая ситуация не может вызвать тревожного вопроса, «как жить без
высшего смысла и без благодати». И миллионы «единиц» Камю при их
занятости в общественных делах, а об этом должно думать общество, государство,
если они человеческие, гражданские, превратятся снова в людей,
облеченных культурой. А к этому призывал Жан-Жак Руссо, говоривший о том,
что быть культурным, носителем культуры то же самое, что быть
человеком! И тогда не будут звучать установки: «я никому не нужен» или «я
никому ничего не должен, не обязан». И можно понять мудрого Расула
Гамзатова, который сказал: «Я не люблю слово «независимость», ибо нет
нормальных людей, независимых друг от друга: суть-социальной жизни —
это неразрывная цепь зависимостей людей друг от друга!»
Человек, считающий, что он никому ничем не обязан, — несчастный
человек, ибо он не видит, не дорожит самым ценным в жизни —
человеческими (человечными) связями, общением, не ощущает их благости;
человек будет счастлив только, и особенно, ощущением нужности,
востребованностью своей, а сизифов труд будет вызывать у этого заинтересован-
135

ного активного деятеля только желание отвергнуть такое нечеловеческое
(акультурное) состояние и, напротив, стремление отдаваться общественно
полезной деятельности и связям с людьми. И тогда и монотонный труд, о
котором с такой безысходностью говорил Камю, обретет иной смысл, по
крайней мере не будет определяющим в жизни и делах человека, не будет
всецело угнетающим фактором его бытия.
Подобное осмысление ситуации и соответствующие ей решения —
выход из положения, но оно не стало еще подавляющим состоянием в мире,
и это создает опасные для жизни на земле предпосылки. Но тревога уже
объявлена; то, что западная цивилизация несет негативные начала
человечеству, осознается все очевиднее, и голоса в защиту жизни на земле
раздаются все громче.
Эти голоса призывают вернуться к человеку, к утверждению культуры
на земле, ибо только Культура — Светлая Мысль, Умные Руки и Добрая
Воля — спасет человечество!
Нужны новые подходы и новые решения. Капитализм в том виде, в
каком он есть, далек от гуманистических начал, а стало быть, культурных
потребностей человека, человеческой природы, ибо он зиждется на
принципе обладания.
«Вот это коммунизм настоящий!» — воскликнул первый президент
России, впервые посетивший США, и это восклицание — яркий признак того,
как о совершенстве общества односторонне судят по изобилию и богатому
вещному миру. Это пример такого же неверного представления и о
коммунизме.
Никак не убеждает установка о том, что современное состояние
человечества, даже в самых благополучных, казалось бы, странах, есть то,
что провозглашали отцы капиталистического общества — деятели
просвещения. Но эти выдающиеся творцы модели капитализма как лучшего
социального обустройства, «идеально совпадающего с природой
человека», не могли предвидеть, к чему может привести свободное
предпринимательство при отсутствии облагораживающих, сдерживающих
гуманистических начал.
Частная собственность со времен рабства является стимулом развития
общества и человека; принцип иметь, обладать двигал общественным
прогрессом, и общество поднималось с одного уровня на другой во времена
рабства и феодализма не так катастрофично, а достаточно спокойно. Тем
не менее, это был кровавый путь, путь тихой, но болезненной
эксплуатации человека человеком, а также постоянных войн. Сила, Война были
непременными спутниками человеческой истории и орудием обладания.
Человек с момента своего появления на земле делит землю. Что
означали массовые передвижения племен и народов по ойкумене, если не поиск
лучшей доли для себя? И сила решала, кому что должно принадлежать.
Когда же в силу вошла частная собственность, войны стали орудием
государства и приносили барыши власть имущим. И какие барыши!
Империи Дария I, Александра Македонского, Наполеона рождались на
принципах грабежа народов. Первая мировая война должна была более
«справедливо» поделить уже поделенный мир. Вторая мировая война тоже
решала с позиций немецких «арийцев» совершенно прозаическую задачу — сде-
136

лать человечество на земле провинцией фашистской Германии, и что
интересно: немецкий народ в это поверил и попытался осуществить этот
«новый порядок» с сознанием того, что Бог с ними («Сой тй ипз/Бог с
нами»).
Сегодня человечество разломано на две части: богатые и сверхбогатые
страны — бедные и неустроенные страны (и даже континенты).
Богатство, движущая сила цивилизации, выработало и свою
философию, всецело восхваляющую западный образ жизни, объявляя западное
сообщество солью земли. Но есть другая философия, которую очень ярко
характеризует следующий фрагмент из книги Эрнста Мулдашева «От кого
мы произошли» (из беседы с Ринпоче — ламой из Непала):
Эрнст: Почему наука плохо развита в вашей стране, ведь духовное
лидерство этого региона мира не вызывает сомнений?
Ринпоче: Мы бедная страна. А наука требует больших денег.
Эрнс?п: Почему бедная?
Ринпоче: У нас очень много нищих и большая рождаемость. Люди
привыкли к очень скромному питанию и очень скромным условиям жизни.
Они плохо представляют, что можно жить лучше. Сложилась психология
бедняков».
Вызывает сомнение и духовное лидерство этого региона, но
«психология бедности» здесь однозначно присутствует. На наш взгляд, это
действует и на сознание немалого числа россиян. Ведь православие воспевает
отшельничество, отказ от мирских благ как гражданский подвиг: Серафим
Саровский годы прожил в яме, в подземелье, живым в гробу, и за этот
подвиг он канонизирован, и мы видели, какой резонанс это вызывает в
сознании верующих. Не все ли это питает психологию бедности, не отсюда
ли та невостребованность лучшей жизни, невостребованность тех богатств,
которыми полна Россия: довольствоваться малым, имея много?
Это изнанка цивилизации: там — иметь и безудержно, неограниченно
пользоваться благами, здесь — иметь и быть бедным и, что
катастрофично, быть безразличным к тем богатствам, которые имеешь. Здесь просто
снимается не только принцип обладания хотя бы на уровне здорового
достатка, но и принцип быть — иметь, удовлетворения своих
потребностей на благородно выдержанном уровне, т. е. на уровне культуры. В
результате «психология бедности» исключает не только цивилизацию, но и
культуру.
Проблема культуры потребности, таким образом, становится
проблемой достойной жизни, и пока в России она не станет повседневной нормой
жизни, страну будут растаскивать разные нечестные люди. Возвращаясь к
откровенниям буддийского ламы, можно сказать: как может быть назван
«духовным лидером» народ, который еще не разобрался в том, что такое
жизнь человеческая, зачем родился человек. Если жизнь заключается в
отречении от жизни, в доведении себя до состояния, готового к отходу от
бытия и переходу к небытию, в чем пока видит этот народ смысл своего
существования, то такая постановка понятна. И понятна с точки зрения
тех, кому такое состояние народа выгодно. Когда же народ проснется и
137

оценит свое положение и по достоинству — «психологию бедности», то
непременно восстанет, и правильно сделает, потому что никак нельзя
считать достижением человечества их положение. Это будет испытанием и
расплатой за антигуманизм, за безразличие развитых стран по отношению
к развивающимся. Тем самым развитые страны, особенно США, создают,
расширяют истоки и фронт терроризма, открывающего третью,
невиданную по масштабам и опасности мировую войну. И здесь та же дилемма —
обладать. Если у богатых — это обладание роскошью и сверхроскошью,
у бедных — отсутствие даже необходимого.
И все это — гримасы неуправляемой частной собственности, частного
интереса, когда разумное человечество не вникает в эти процессы и не
задумывается о своем будущем. В тени, пока не востребованным, как того
требуют интересы человечества, остается другой принцип — «быть»,
согласно которому человечество, чтобы существовать достойно, должно
думать о своем существовании на человеческом уровне.
Наряду с хватательным движением, которое свойственно всем
животным и даже иным растениям и является основным двигателем
материального обогащения, следует освоить и другое — отдавать, чтобы всем
стало комфортно жить на этой голубой планете.
Богатые и небогатые будут всегда, это вполне естественно, ибо все
люди разные и возможности у них тоже разные, но голодных,
неустроенных и по этой причине хватающихся за оружие все-таки не должно быть;
будут другие проблемы и другие методы их решения.
Для этого требуется очень высокий уровень развития общества, когда
потеряет смысл, по крайней мере, животное стремление обладать: всего
будет производиться в достатке и потеряет смысл накапливание впрок. Это —
экономическая (материальная) сторона. Остается духовный аспект —
уровень человеческого сознания. Человечество должно понять, что надо быть
разумными в обращении с земными богатствами — с производством
продуктов и решением общечеловеческих проблем. Пора по-особому
посмотреть на глобальные проблемы земли, чтобы прекратить безумные траты на
вооружение, содержание больших армий, подготовку и проведение войн,
и, как говорят многие авторитеты в мире, шаг за шагом идти к решению
неотложных задач человеческой жизни на земле.
«Нам нужна Гуманистическая Наука о Человеке как основа для
Прикладной Науки и Прикладного Искусства Социальной Реконструкции»66, —
говорил Эрих Фромм. И конкретизирует свой тезис в целом ряде
положений, включающих отказ от многих традиционных решений капитализма.
Это: сочетание всеобщего планирования с высокой степенью
децентрализации; отказ от «экономики свободного рынка», от неограниченного роста
экономики в пользу избирательного ее развития, чтобы избежать
экономической катастрофы; в работе, в трудовом процессе основной мотивацией
должно стать духовное, психологическое удовлетворение, а не
материальное обогащение; прогресс науки не должен таить в себе опасности
злоупотребления научными достижениями; создать условия, при которых люди
испытывали бы счастье и радость, а не просто удовлетворяли свою
потребность в наслаждении; полную безопасность индивидам, чтобы они не
зависели от бюрократического аппарата общества в удовлетворении своих
138

основных потребностей; создать условия для «индивидуальной
инициативы» в повседневной жизни человека, а не в сфере бизнеса.
Все вышеперечисленные положения кажутся сейчас совершенно
недостижимыми, как казались непреодолимыми трудности, возникшие на пути
развития техники перед промышленной революцией. Но с трудностями,
возникшими на пути развития техники, тогда справились, потому что была
создана новая наука, основанная на наблюдении и познании природы
Фр. Бэконом, и результаты индустриализации, индустриальной культуры
известны. Теперь обществу нужна такая же Новая Наука, но с
перечисленными выше задачами, чтобы человеческая цивилизация вернулась в
лоно культуры66. «Пришло время, — поддерживает эту же мысль
академик Н. Моисеев, — начать серьезную целенаправленную деятельность по
формированию Коллективного Интеллекта. И эта деятельность должна
носить международный характер».
«Наиболее трудный вопрос состоит в том, — указывает он, — хватит
ли у человечества Воли преодолеть генетический атавизм и принять новую
нравственность, способную сохранить человека на земле? Ответы на
подобные вопросы следует искать в гуманитарной сфере», в гуманитарном
образовании, чтобы решать, проблемы человека, — одним словом, в
культуре человеческой деятельности. Решение проблем — в
«целенаправленной деятельности Разума человечества». Касаясь России, он говорит:
«Трагизм современного положения моей Родины и моего народа настраивает...
на пессимистический лад. Я вижу потенциальные возможности страны снова
подняться с колен, вылезти из той ямы, в которую нас погрузила
человеческая корысть, подлость и ложь... в хаосе страстей я не вижу пока
рациональной основы для общенациональных действий, приводящих к общей
цели — дальнейшему развитию культуры и условий жизни в нашей
стране»67.
Только культура, полновесная, всегда социально ориентированная,
аккумулирующая в себе все энергетические ресурсы нации, народа,
отдельной личности, может держать на уровне активной деятельности и
отправления всех жизненных функций всех субъектов истории. Цивилизация
может укреплять культуру и может расплевывать культурные ценности по
пустякам, сиюминутным интересам и побуждениям. Только культура
привлекает к творчеству все жизненные, и материальные, и духовные начала,
в том числе и религию. Тому множество свидетельств.
Наиболее яркий пример — японский народ с его самобытной
культурой и высочайшей цивилизацией, рядом, в определенной мере, Китай,
затем Индия, исламские страны, которые не могут стоять в стороне от
технического прогресса, индустриально-технологических процессов и
современной инфраструктуры во всем образе жизни и деятельности, что
интернационализирует не только общественную жизнь, но и быт, а также другие
сферы жизни. И мы можем отметить и сочетание культурной традиции с
современными технологическими решениями там, где нет расхождения в
культурном срезе: ведь многие технические решения культурно значимы,
ибо вооружают человека и духовно, и материально, обогащают его ум,
чувства, развивают умения. В этом состоит культурное предназначение
цивилизации, в совершенствовании общества и общественно-человеческих
139

отношений через технологические решения. В таких ситуациях мы можем
употреблять термин «цивилизация» как синоним культуры. Когда же
цивилизованные процессы вырываются из культурной системы, как это было
на закате Римской империи, как это имеет место в современном западном
мире с его безудержной погоней за обладание как можно большего
богатства, культура отступает. В этом ряду стоят и такие явления, как бытовая
распущенность, алкоголизм, наркомания и другие отклонения от
человеческой культуры, связанные с цивилизационными технологиями,
свободами и схемами действия: в иных странах употребление наркотиков
разрешено, поощряются и различные сексуальные аномалии под сенью
гражданских свобод...
Цивилизация означает нивелировку культурных «неровностей».
Каждая национальная культура имеет свое лицо, свое неповторимое
проявление. Как в природе все многокрасочно, так и в культурном мире все
существует в многообразии калейдоскопа, в многовыразительности миров
народов — наций разного уровня развития и разной окраски культурных
начал. Это и многоязычье, и полихромность культурных традиций, и
многообразие культурных новаций.
Цивилизация, сводя все к обыкновенной потребительской прихоти,
увлекает народы-нации с их оригинальными культурами в общий поток
одинаковости во всем: в производстве, в потреблении, к безразличию к
культурной традиции. И главным идеологом этого образа жизни сегодня
выступают США — страна со смешанным населением, которое только в
анклавах диаспор своих может прикасаться к культуре исторической родины,
в основном же исповедует «американизм». США — самое яркое
проявление цивилизационного феномена — пытаются диктовать свои принципы
всем странам, открыто вмешиваясь в жизнь, в традиции других народов,
активно, целенаправленно экспортируя образцы современной массовой
культуры, заразительные для молодежи рецепты «общечеловеческой»
культуры, воспитывая и подпитывая поколения прозападно думающих
политических деятелей. Современная волна «новых» разных национальностей
предпочитает учить своих детей в европейских, американских учебных
заведениях, и, конечно, эта молодежь будет в большей мере проводником
западного влияния на исторической родине...
Для цивилизации нет крупных и некрупных наций и национальных
культур. И примером здесь может служить русская нация: международные
финансовые круги старались и стараются влиять на развитие
производственной инфраструктуры, которая больше выгодна не России, а их
долговременным интересам; Запад пытается навязать России свои рецепты
образа жизни, демократии, выгодные ему, о России при этом меньше всего
думают; по сути дела, или в значительной мере, адептам Запада удалось в
России выключить из обращения значительные пласты классической
культуры, по крайней мере в средствах массовой информации; происходят игры
с русским языком, который также изымается из обращения по поводу и
без повода; русская литература терпит полнейший упадок. Литераторы
занялись пространными описаниями прошлой истории, криминала и
жестокости, прокатом зарубежного преступного гнилья и падения нравов,
теоретическими опусами по отвержению методов соцреализма как некоей чумы.
140

Несмотря на все это, пытаются заняться определением принципов жизне-
утверждения и будущего российского народа. Но нет осмысленного с
позиций культуры художественного изображения этого будущего. Великий
литературный процесс в России, работавший еще до последней трети XX
века, сегодня, по существу, обрывается на наших глазах.
Еще болезненней этот процесс переносят малые народы Российской
Федерации. Здесь разрушительное влияние так называемых цивилизаци-
онных новшеств нанесло такой урон, который нелегко вынести, и
особенно в условиях, когда против этого антикультурного наваждения борьбы-то
никакой и не ведется; государственная система далека от требуемых
действий для решения серьезных проблем развития национальной культуры.
Где-то не осознается опасность, где-то нет сил противостоять
наступлению разрушительных тенденций цивилизационных процессов.
Цивилизация все шире и основательней развивает такую всеобщую форму
ухода от культуры, как отчуждение в виде массовой культуры;
отчуждение ломает сложившиеся культурные системы, превращает в ветошь
культурные традиции; стремление молодежи к знанию и школьное обучение
превращаются в значительной мере в формальность, и лишь
незначительная часть молодежи стремится к науке, к основательному овладению
избранной профессией. Это весьма отрицательно сказывается на культуре
масс, которая, конечно, хоть и связана с процессами цивилизации, но именно
цивилизация принесла и «массовую культуру» — особую политику в
культурном процессе. Эта особая культурная программа рождена современным
государством, ангажирована им, другими силами в обществе,
заинтересованными держать массу людей на определенном уровне, при этом, как
сказал известный американский социолог Даниэль Белл, этот уровень
сочетает грандиозные преобразования в материально-технической базе с
«культурным авитаминозом».
В России этот процесс означает в немалой степени «ссаживание»
людей с культурных уровней, по крайней мере в духовной сфере культуры, к
безбрежным упражнениям, когда досуг заполняется многочасовыми
соревнованиями: отгадав слово, мелодию, получай копейку или дорогой
подарок, и люди радуются выигрышам, а на самом деле это процесс
разрушения личности, тот «авитаминоз», который поражает массовое сознание,
отвлекает последнее от более достойных занятий в социуме и в сфере
культуры.
Почему в Российской Федерации такой бум ничтожной эстрады, когда
«звезд» эстрады стали формовать на «фабриках» эстрады, и эти «звезды»
заполнили концертную сцену, а подлинная эстрадная мелодия стала
чрезвычайной редкостью почти на всех каналах телевидения, за исключением
канала «Культура», название которого звучит парадоксом, ибо трудно уйти
от вопроса: раз культура представлена на телеканале «Культура», то,
стало быть, остальные каналы ТУ не имеют отношения к культуре или имеют
к ней опосредованное отношение?
Откуда пришла такая массовая клоунада, как «Аншлаг», которая
расползается как заразная болезнь, все более теряя качество эстрадного
искусства, и пробуждает низменные инстинкты, утверждая примитив в
культуре, вопреки той острой сатире и тонкому юмору, истоки которых зало-
141

жил Аркадий Райкин. Голос тех сатириков, которые творят в рамках его
традиции, едва слышен на фоне бездарного и дешевого зубоскальства.
«Массовая культура» загоняет нас в лоно культурного голода, и это
факт. Нам надо развивать свою школу, опираясь на школьный опыт
культурной революции в нашей стране, на развитие науки и фундаментальные
решения в этой области, вооружение массы людей современными
знаниями и опытом производства. Нам надо воспитывать инженеров, учителей,
врачей на современном уровне на основе тех принципов, на которых
происходила их подготовка в советской школе. В области искусства
воспитывать массу не на суррогате, жестокости, предательстве, мздоимстве, чи-
новничье-бюрократической вседозволенности и непробиваемости,
бесконтрольной анархии, а на государственном, общественном интересе и
подлинных культурных ценностях народов России и мира. И тогда
античеловеческая «массовая культура» — орудие недругов России —
будет сменяться подлинной «культурой масс», и для этого Россия, страны
СНГ располагают колоссальными культурными фондами народов такого
некогда уникального и жизнеутверждающего сообщества народов, как Союз
Советских Социалистических Республик (СССР).
* * *
Итак — культура и цивилизация: что между ними общего и чем они
отличаются?
Культура и цивилизация рождаются в разное время, тем самым являя
собой разного рода феномены социальности, общественного
предназначения. Первые шаги человека по пути познания и выработки умений —
практических, общезначимых навыков — есть уже культура. Это
происходило, как свидетельствуют археологи, не менее 2 млн лет. Цивилизации —
чуть больше 5 тысяч лет. Зарождение и прогресс культуры представляли
собой процесс освобождения человека от угнетавших его обстоятельств,
что означало дорогу к свободе, к осознанным действиям во имя лучшей
жизненной доли, общественной пользы, красоты, ибо свобода в культуре
утверждает человека в его лучших гуманистических проявлениях.
Цивилизация ведет к освобождению человека от обстоятельств, и подчас
стремление к богатству может разрушать гармонию личностных признаков,
развязать инстинкты и тем самым выйти за пределы культуры. Свобода в
культуре не выходит за рамки человеческого; свобода в цивилизации не знает
вообще меры свободы поведения и действий человека и может выводить за
пределы социального, за пределы меры человеческого.
Очень древние корни имеет этнический колорит культуры. Культура
этнографична, ибо есть порождение какой-то этнической структуры. Ведь
язык, обычаи, обряды, праздники, танец, песня (мелос),
устно-поэтические формы, семейно-бытовая организация, приемы воспитания,
нравственно-правовые отношения, жилье, одежда, орудия труда, технологии и т. д. —
во всем этом откладываются и этнические особенности,
этнопсихологические показатели этноса на разных уровнях его развития. На национальном
же уровне мы говорим уже о «национальной форме» культуры. Цивилиза-
142

ция безразлична к этническим проявлениям, она этнически бесцветна, по
крайней мере это не характерная черта в ней. Культура же всегда
колоритна, но это не мешает выдающимся явлениям национальной культуры
вписываться в общечеловеческую культуру, характеризуя процесс
интернационализации в культуре. Однако при этом национальная принадлежность
культурных явлений не исчезает: Шекспир и на осетинской сцене
Шекспир, хотя и не без осетинского прочтения. И при этом его значение как
носителя добра и красоты совершенно не страдает. Более того, цивилиза-
ционные решения могут носить национальный характер и вписываться в
национальную культуру, когда она совершается в рамках этой культуры.
Пример — Япония со множеством явлений, даже в сфере материального
производства. То же самое, скажем, «мерседес-бенц» как символ
германского культурного феномена...
Ради исторической справедливости надо замолвить слово о
национальной общности, национальной идее, которая сыграла судьбоносную роль в
становлении капитализма, а стало быть, и капиталистической
цивилизации. Ведь нация — продукт капитализма, когда этническая идея,
сопровождающая человечество с рождения, находит свое высшее воплощение в
идее национальной территории, экономической общности через
формирование общенационального производства и рынка и других аспектов
национального бытия, работавших на развал феодализма, феодальных
порядков.
Самым тонким по духовности основанием культуры является нравствен-
пость (мораль), родившаяся вместе с человеком и всегда являющаяся
показателем качества социального состояния человека и общества.
Цивилизация в зрелых формах, особенно в современных ее проявлениях в
развитых странах, практически не считается с нравственностью. Нравственность
ограничивает человека нормой поведения, но это не всегда обязательное
требование цивилизации.
Религия, деятельность церкви — важный элемент культуры, но
определяющей природу культуры она не была и не может быть; она слишком
зависима от социальных, государственных, да и личностных интересов, и
ее действия носили и носят печать как позитивных, так и негативных
антисоциальных явлений; из этого следует вывод, что цивилизация принимает
религию по потребности.
Можно говорить о культурном уровне цивилизации. Цивилизация
воздействует на развитие культуры своими социально (культурно) значимыми
достижениями и может поднимать ее уровень, но точно так же разрушать
культурные достижения своим необузданным со знаком минус
прогрессом. В этом двойственность цивилизации. Двойственности культуры не
может быть. Культура всегда одномерна, она есть установка на позитив,
общесоциальный, гуманитарный смысл и значение.
Развивая некоторые установки приведенного положения, можно
сказать, что цивилизация зарождается в рамках данной культуры и может
развивать и усиливать возможности этой культуры, она даже имеет
внешнее отношение к данной культуре. Так, Петровские реформы заложили
основание для развития российской школы, науки, военного искусства,
современного промышленного производства, быта и воспитания, городс-
143

кого строительства, гражданских начал государственного и общественного
строительства, цивилизованных начал в дебрях отсталого быта,
своеобразной религиозной старины и церковного дела. Японская культура — в
высшей степени развитое технологичное производство по мировым
стандартам, но с сохранением японской традиции и менталитета. Здесь
влияние обоюдное и полезное, при этом японцы показывают, как не надо
выпускать из сосуда джинна (дьявола), избежать вседозволенности и вседо-
пустимости в человеческих отношениях, чтобы сохранять равновесие в
социуме через нормальные человечные отношения. Это удавалось
поддерживать в греческой культуре, которая означала в то же время и
цивилизацию. В римской, особенно на последних этапах ее развития, этого
единства уже не стало; похоже, римская цивилизация расплачивалась за
греческое в общем-то монолитное единство культуры и цивилизации во всех
сферах общественной и личной жизни римлян. А в дальнейшем романо-
германская (североамериканская) цивилизация вырвалась даже из того
мизера своеобразия культурных рамок, которые остались от греко-римских
культурных оснований, и нивелировала культуру указанных выше
народов. И в современном западном мире при полном господстве и даже
разгуле принципа обладать и пользоваться, происходят процессы, уводящие
целые народы от культуры. Жажда обладания богатством ведет к
разбойничьей практике шантажа, насилия в международном масштабе. ООН,
НАТО, разные Союзы используются не всегда бескорыстно, особенно в
отношении России, которую наши друзья на Западе спят и видят на
коленях с протянутой к ним за подаянием рукой. Здесь «цивилизованные меры»
используются в целях, далеких от культуры и подлинной (культурной)
цивилизации — отбрасываются ориентиры гуманизма и протискивается
голое «иметь» посредством красивых фраз о глобализации. Становятся
возможными бомбардировки бывшей Югославии, Ирака и др. неугодных
стран, движение НАТО на Восток, поощрение международного
терроризма, если он действует не на твоей территории. Не власти ли и финансовые
круги США породили и выпестовали «Аль-Каиду» и бен Ладена? Ни на
секунду не следует упускать из виду генеральную линию запада —
завладеть природными богатствами России — и эту перспективу нужно
учитывать скрупулезно во всей политике России.
Культура формирует человеческую индивидуальность, личностное
богатство и определенность; цивилизация формирует усредненного
массового субъекта, когда личностные культурные признаки подвергаются эрозии
и главным интересом становится не духовное многообразие человека,
человеческой деятельности, а потребительство, штамп.
Культура целенаправленно совершенствует человеческое в человеке, в
человеческой деятельности, не устанавливая предела совершенству;
цивилизация может вести себя так же, если решает те или иные проблемы в
безбрежном мире социума как отражение данной культуры, но она может
покидать позиции культуры и гулять партизанской вольницей по тылам
противника, каковым для нее может стать ее мать — культура. Пример —
закат Рима: производство упало, знаменитое римское право стало
призраком, нет внутреннего порядка в обществе, власть стала уделом
узурпаторов-временщиков; нравы — хуже некуда: ложь, вероломство, предатель-
144

ство, распущенность. Итог — нет ни культуры, ни подлинной
цивилизации, а есть лишь разгул порочных страстей. Что означает современная
вседозволенность в западной цивилизации, если не ущемление гуманных
начал в человеческой жизни и деятельности?
Культура нормативна, она всегда указывает на соответствие или
несоответствие человеческой деятельности коренным интересам человека и
общества, гуманной природе культуры. Социум всегда система,
ограниченная в пространстве. Чувство меры вообще присуще всему сущему, в том
числе и природному; каждый предмет есть воплощение меры, потому и
существует в собственном облике, и в нем, как система, господствует
равновесие и стабильность. Но когда цивилизованное общество устанавливает
принципы, не учитывающие мерность природы объектов, самой природы,
социума, и объявляет свободу личности, свободу потребления,
безграничную деятельность приоритетными в ущерб коренным интересам человека,
то создается ущербная и для культуры, и для цивилизации ситуация.
В современном обществе считается модным противопоставление
культурной традиции цивилизационным процессам. Традиция сохраняет
культуру и служит основанием передачи культурного наследия новым
поколениям. Здесь действует здоровый консерватизм, определяющий цельность
культурного процесса в поколениях различных этносов и в человечестве в
целом: государственно-политических системах, в функционировании
правовых установок, в нравственности, религии, искусстве, семейных
отношениях, в воспитании, военном деле, спорте и т. д. Это является условием
формирования человеческой личности, ее высоких человеческих качеств.
И только в атмосфере широкой гуманной культуры, сочетающей в себе
завоевания прошлых этапов культурного творчества с новейшими
достижениями культурного процесса, может расти, всесторонне обогащаться
человеческая личность. Цивилизация без тормозов, без видимых границ,
без каких-либо намеков на меру отвергает традицию и ведет к разрушению
личности. Как это верно заметил В. Соловьев, «чрезмерное развитие
индивидуализма в современном Западе ведет прямо к своему
противоположному — к всеобщему обезличению и опошлению».
А если очень коротко определить расхождения культуры и
цивилизации, то можно сказать так: культура всегда определяет благоразумие в
человеческой деятельности и исходит из того, что нужно человеку для его
здорового социально оправданного развития, а для цивилизации всегда
быть социально позитивным не является атрибутивным признаком; она
может быть социально оправданной, когда функционирует в рамках
культуры, но может быть прямо противоположной культуре.
Культура определяет производство с позиций общественного интереса
и всегда разумно экономна, нормативна в рамках достатка, не разрушает
природу; цивилизация же гонит производство по требованиям
блуждающей потребности, субъективных установок элитных кругов, престижных
установок и прочей очень вредной конъюнктуры и ведет к деградации и
производства, и потребления.
Культура определяет только разумную потребность, не разрушающую
человечество, меру в потреблении; логика развития потребности в
цивилизации — удовлетворять потребность, какой бы она ни была.
10 Заказ № 1203 |45

Идеалом культуры является богатый человек, богатый по
человеческим качествам, связям с социумом, деятель, готовый полнокровно
выполнять свои функции, не бедствовать материально, но считать высокую
духовность высшим благом для себя и для общества; цивилизация понимает
под богатством прежде всего роскошь, способность удовлетворять любые
потребности без оглядки на какие-либо нормы и ограничения.
Все это делает культуру оберегом человеческого существования, ибо
она диктует соблюдение меры во всем: производстве, эксплуатации земных
ресурсов, потреблении, в любых человеческих отношениях. Цивилизация
просто не ставит эти вопросы, или же ограничивается
государственно-правовым регулированием межличностных, государственно-личностных
взаимоотношений, а результаты мы видим на примере западной цивилизации.
Она игнорирует, несмотря на тревожные предостережения видных своих
идеологов, катастрофу, которая наступает в виде природных потрясений
как результат хищнического отношения к ресурсам земли. Она не видит и
не желает видеть бедности целых стран и континентов, «болезней века»,
международного терроризма — разгорающейся третьей мировой войны,
особенно опасной тем, что здесь нет открытых фронтов, а есть тенденция
превратить нашу небольшую планету в сплошной фронт грязной войны.
В арсенале западной политологии и социологии в последние годы
особое место отводится идее глобализации. Есть смысл и нам обратить
внимание на это явление.
3. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ КУЛЬТУРЫ -
ЦИВИЛИЗАЦИИ. Это новейший термин, обозначающий интеграционные процессы
современности под эгидой сильнейших мира, в частности США и Евросоюза.
И. Б. Орлова в работе «Евразийская цивилизация» (1998) пишет
совершенно обоснованно: «Дирижируемая Западом глобализация
предусматривает втягивание незападных государств в международное разделение труда
не только в его неоколониальном варианте (под какими бы красивыми
лозунгами это ни делалось, например, «поддержка демократических
реформ», «борьба с тоталитарным прошлым» или «утверждение
общечеловеческих ценностей» и т. д.). Именно на такую асимметричную
интеграцию направлены все основные рекомендации Международного валютного
фонда, Международного бюро реконструкции и развития. Они меньше всего
заинтересованы в структурной перестройке социально-производственного
организма в странах Незапада, что позволило бы этим странам сделать
мощный рывок вперед. Кредиты МВФ и МБР отпускаются под
реализацию совсем других задач: макроэкономическую стабилизацию, открытость
экономики, что означает открытие национальных границ для
транснациональных корпораций и банков»10.
Изобретена новая идея «трехосевого мира» в концепции немецких
политиков В. фон Бредова и Т. Егера о трех ведущих блоках, действующих
в мире: США, Япония и Западная Европа. Они руководят миром, и то,
что не входит в их интересы, это, по мнению указанных авторов, есть
«регрессивный национализм и обособленный регионализм». Поэтому
последние должны состоять под руководством осевых сил и работать в
рамках «оси». Нужно это «Незападу» или нет, такой вопрос просто не ста-
146

вится! А выход за рамки «осевого» пространства не рекомендуется даже
в сфере культуры.
С. Хантингтон считает, что «после холодной войны идеология и
экономика перестают быть факторами решающего значения (курсив мой. —
А. X.). Важнейшие границы, разделяющие человечество, и
преобладающие источники конфликтов будут определяться культурой. Наиболее
значимые конфликты глобальной политики будут разворачиваться
между нациями и группами, принадлежащими к разным цивилизациям.
Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой
политики. Линия разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих
фронтов»61.
Разве нет в западном мире более значимых проблем, чем определение
объема понятия «культура», тем более подгонять это понимание под цели
собственных глобалистских устремлений? Забыт или не воспринимается
серьезно действительный разлом общества на земле — это бедность
целых стран и континентов. Разлом идет не по цивилизациям — это
естественное состояние и не является причиной существования
«фронтов». Великий Разлом со времен, когда «мое» и «не мое» стали
основанием человеческого бытия, происходит по линии бедных и богатых,
неограниченного богатства и неограниченной бедности. Конечно, богатые и
бедные всегда будут, ибо возможности, даже биолого-физические, у
людей разные, и эта идея не новая, но в такой острейшей форме, в какой эти
полярные состояния существуют в начале XXI века, эта
противоположность опасна, и она, прежде всего, питает острейшие коллизии нашего
времени.
А. Чочиев добавляет другой аспект проблемы: «Самые радикальные
формы разделения древних эпох основаны на религиозных идеологиях,
которыми элиты обосновывали квалификации «добра» и «'зла», сообразуя
с ними идеи «истины» и «неистины» в своих интересах»68. Разве это же не
происходит сегодня и в более беззастенчивом виде? Может, уже не стоит
многим западным ученым источники напряжения в мире искать в сфере
культуры, в разночтениях в культуре. Эти источники надо искать в тех
глобальных явлениях, которые надолго обосновались на земле и которые
пока никто серьезно не решает.
А эти глобальные проблемы, повторимся, — бедность на земле и
проистекающие от нее болезни, отчаяние, противостояние, противоборство и
терроризм, вообще агрессивность человека, враждебность целых
регионов. Человеконенавистничество, злоба и вражда сегодня охватили
слишком много жизненного пространства. Раскручивается маховик
напряженности, и терроризм подбирается к средствам массового уничтожения
людей. Уже сформулировали мысль и о «странах-изгоях», которых
подталкивают к отчаянным решениям.
США были в шоке из-за того, что в небе их страны взорвались три
самолета. И тут же была поставлена мировая задача искоренения
терроризма, в том числе и тех террористических организаций, которые явились
детищем самих США, в частности «Аль-Каида», направленная их руками в
свое время против СССР, в результате чего бомбили талибов в
Афганистане, разрушили Ирак, а теперь на очереди — другие страны.
147

Общая установка западной политико-культурологической мысли,
несовместимой, прямо скажем, с духом не только культуры как
гуманистического начала, но и цивилизации как явления гражданского общества,
породила более конкретные установки, определения, оценки современных
культурных процессов, прямо задевающих интересы народов, которые
думают и действуют, сознавая себя этническими образованиями со своей
историей и сложившимися национальными культурами.
М. Эпштейн из Эмэри-университета (США) в своем докладе «От мно-
гокультурья — к транскультуре»69 в Философском обществе России (в
соавторстве с Элен Берри) считает, что «транскультура» есть «раздвиже-
ние границ этнических, профессиональных, языковых и других
идентичностей на новых уровнях неопределимости и виртуальности».
Транскультура предполагает диффузию сходных культурных идентичностей по мере
того, как индивиды пересекают границы разных культур и
ассимилируются в них, это «состояние виртуальной принадлежности одного индивида
многим культурам». Транскультура — это область «вненаходимости» по
отношению ко всем наличным культурам, свобода каждого человека жить
на границах или за границами своей «врожденной» культуры, белой или
черной, французской или грузинской, мужской или женской. Здесь
действует принцип не дифференциации, а интерференции, «рассеивания»
символических значений одной культуры в поле других культур.
К этим рассуждениям много вопросов. К сожалению, подробный
разбор концепции «транскультуры» не является задачей данного
исследования. «Раздвижению границ» национальных культур есть объяснение и
другого порядка — без «диффузий», «интерференции» и «рассеиваний».
Непонятно только, как это рассеивается национальное в культуре, будь она
французская или грузинская, английская или осетинская — в
инонациональной среде? Что, культура изготовления осетинских пирогов в
Америке нечто другое, нежели в Осетии? Музыка в «Порги и Бес» в российском
исполнении, исполнительская культура Ф. Шаляпина и Ч. Чаплина
переставали быть национальными от этой «диффузии» и пересечения границ
их национальной принадлежности? Что это за «вненаходимость» по
отношению ко всем имеющимся культурам? А где же обитает эта культура «на
новых уровнях неопреодолимости и «виртуальности»? Ничего не понять...
Не потому, что приведенные положения — необычайной глубины, а мы не
доросли до понимания их. Непонятны они по другой причине. Ну что за
квалификации: «Транскультура есть следующий шаг культуры и выход за
стены собственной языковой тюрьмы, идеологических маний и фобий».
Она, «...иная модель развития культуры», не уравнительно-глобалистская
и не замкнуто-плюралистическая. Дело в том, что среди множества
свобод, которые провозглашаются неотъемлемыми правами личности, есть
еще одна, быть может, самая емкая: свобода от собственной культуры, в
которой человек родился и был воспитан.
Рассуждают о том, что одинаково мрачны «...перспективы и
глобализма, и т. н. «многокультурия». Одна и та же культура по всему земному
шару, все те же Голливуд и рок-музыка, с маленькими местными
вариациями («американское по содержанию, национальное по форме»)... Или
множество замкнутых в себе малых культур, которые выходят в большой мир
148

только для того, чтобы продемонстрировать свою гордость (рпйе), а
затем скрыться в своем этническом анклаве или сексуальном клозете...».
Разве это академические установки? И дальше с глобализмом более или
менее понятно, если, конечно, автор искренен. Непонятна установка о
«т. н. многокультурии». Во-первых, авторы «транскультурных
экспериментов» делают акцент на «малые культуры», культуру чукчей и зырян,
которым не видать ни Анакреонов, ни Тютчевых, но почему-то осетины
имеют Коста Хетагурова и Георгия Малиева, аварцы — Расула Гамзатова,
балкарцы — Кайсына Кулиева, а ведь и они — малые народы. И почему
только «малые народы» и «малые культуры»: ведь название работы
уважаемых авторов фокусом обозначило российскую и американскую
«модель творчества». И если говорить о многокультурии, то это состояние
человечества. Многокультурие — это и российская, и японская, и
китайская, и индийская, и английская, и армянская и пр. культуры, и эти
культуры навевают нашим новейшим реформаторам «мрачную перспективу». Во-
вторых, ни одна из современных культур, не то что «множество
замкнутых малых культур», не является замкнутой. Культуры поэтому и
изменяются (правда, малые быстрее, чем культуры крупных наций: они более
уязвимые). В целом же и малые, и большие культуры весьма динамично
реагируют на вызовы современности и изменяются, тяготея друг к другу и
к мировым стандартам. Это же видно невооруженным глазом.
Крупным недостатком новой концепции культурного процесса в мире,
представленной М. Эпштейном, является отступление от принципа
историзма, который означает «...смотреть на каждый вопрос с точки зрения
того, как известное явление приходило, с точки зрения этого развития,
смотреть, чем данная вещь стала теперь». Так, и очень верно, говорил
В. И. Ленин. Ведь современная глобализация и ее теоретики ни с чем не
считаются: ни с законами исторического развития и культурного
процесса, ни с понятиями, выработанными человечеством. Фронт проходит по
границам культур и цивилизаций и, стало быть, надо биться, и победит
тот, кто сильнее. А ведь каждая культура (большого народа или малого) —
это явление историческое, она рождается, проходит свой путь развития, а
впоследствии может исчезнуть (а может и нет). И это, естественно, —
историческое движение. Хантингтон, Фукуяма, а теперь и М. Эпштейн и
Э. Берри в этом же ряду предлагают свои рецепты, призванные ломать
этот предопределенный историей культурный процесс.
Развитие межнациональных отношений всегда имело место в истории
наций и народностей. Мы об этом говорили. Это и есть углубление
культурного процесса не только в национальных рамках, но и в мировом
масштабе в результате интенсификации межкультурных связей. Ни одна
национальная культура не может избежать этого закона интернационализации
культуры. Казалось бы, и Э. Берри и М. Эпштейн говорят о том же. Но
нет! Они не учитывают, а скорее учитывают то, что сегодня в мире замечен
рост национализма, стремление к национальной идентичности, устойчивый
процесс, который противостоит провозглашенному курсу глобализма,
создания единого человечества под эгидой США. «Транскультура»,
взламывающая «немецкое», «французское», «русское» и т. д. — символы
национального бытия, — работает на эту же пресловутую глобализацию, созна-
149

ют ли или нет это авторы новоизобретенной идеи: надо обесценить
национальное начало, разрушить национальные структуры в мире и в культуре,
превратить их в американский пищевой полуфабрикат без запаха и вкуса,
а потом все будет, образуется, с точки зрения американского «о' кей».
Это очередная стратегическая задача США, и, если не противостоять ей,
транскультура станет мировой моделью.
Говорят, что не нужны уже культуры не только национальные, но и
«женская», «мужская», «молодежная», «полоразличительная» и пр. Это
все «новые окаменелости на теле природы», символическое насилие. Надо
отказаться от обычаев, традиций, условностей, автоматизмов самой
культуры, которые человек впитывает как групповое существо, член своего
клана, этноса, консенсуса, и получится «свобода от собственной
культуры, в которой родился и воспитан человек». Чем это не требование
глобализма под знаком того же «американизма»?
Модель «транскультуры» списана с США, так называемой
«американской нации», состоящей именно из таких этнических составных, которые
претерпели именно эту «диффузию», «интерференцию-рассеивание»
собственно национальной культуры. Они «пересекли границы» этих своих,
собственных, культур, испытывают «вненаходимость» от собственных
культур, по крайней мере на виду у всех, а не у себя дома, в домашнем быту (у
китайцев, арабов, японцев и др.), и пользуются благами американского
общества, где главным достижением считается абсолютная свобода
присвоения, обладания.
Эта модель напоминает и другие этнические состояния: например,
евреи, рассеянные жизнью по всему миру, которые сохраняют
этническую солидарность, какие-то праздники, элементы традиционной
одежды, реже язык и т. д., а в остальном живут жизнью той
инонациональной среды, в которой пребывают. Под «транскультуру», по-видимому,
попадают и диаспоры, или часть их, в рамках профильных наций, или в
мегаполисах. Скажем, осетинская диаспора в Москве отмечает
праздники, готовит национальные блюда, соблюдает правила застолья,
некоторые обряды своей родины, а в основном живет по смыслу и порядкам
московской действительности, а многие из них ничего уже и не
соблюдают. Вот эти слои населения на самом деле пересекают в
существенных проявлениях рамки собственных культур, во многом теряют связи
со своим народом и находятся в «состоянии виртуальной
принадлежности» к другим культурам, в состоянии «вненаходимости» по отношению
к собственной, исконной культуре и историческим корням, а если
говорить понятнее, они ассимилируются той инонациональной культурной
средой, которую осваивают, и здесь «транскультура» означает
банальный процесс ассимиляции, и для нее не нужно придумывать каких-то
особых и звучных определений.
Что же касается коренных национальных культур, и малых и, тем
более, больших, то они здесь ни при чем. Эти культуры развиваются по
своим законам взаимодействия национального и интернационального,
когда раздвигаются внутренние ресурсы, умножаются достижения,
которые выходят на международное поле, межнациональное общение, и тем
самым формируется культурное единство и общность человечества. Это
150

мы называем процессом интернационализации культур, и это работает
на объединение народов и их культур. Теперь принят термин
«глобализация».
Однако, чтобы получилась глобализация, настоящее единение
человечества, надо уничтожить Бедность. Для этого требуются
общечеловеческий Разум и Ответственность не отдельных лиц — философов,
политологов или политиков, а народов, правительств — всего человечества,
способных осознать ситуацию и решать проблемы бедности, неустроенности жизни
целых народов и континентов.
Почему монолитны США? Да потому, что они богаты, и самый разный
люд сборной нации живет по законам соединенных штатов, где соединение
прочно, ибо за границами этого соединения нет ничего лучшего. Почему
тянут в разные стороны иные народы России? Да потому, что богатая
всем необходимым Россия не умеет создать таких же условий, что в США.
И кто тянет? — те, кто побогаче природными ресурсами: кто нефтью, кто
алмазами, ведь они, возможно, смогли бы за короткий срок создать и у
себя изобилие.
Распад СССР, явившийся результатом договора лидеров трех
славянских республик, также объясним. Это стало возможно потому, что
здесь пытались утвердить идеологию голого интернационализма, а не
делали упор на экономику — достаток, благополучие народов, высокий
уровень их жизни, как в США.
В своей классификации С. Хантингтон, помимо западной (европейской
и североамериканской) цивилизации, выделяет целых семь:
«конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православно-славянскую,
латиноамериканскую и, возможно, африканскую». Каким путем и какими
средствами этот автор вселенских проектов цивилизационного развития думает
получить идентичность этого калейдоскопа цивилизаций между собой и,
тем более, с вестерном, понятно только ему. Здравомыслящему же уму
начертанный рисунок непостижим. Если только откинув всю свою
историю, образ жизни и мыслей, всю культурную традицию и полностью
оголив себя так, чтобы названные самим Хантингтоном цивилизации были
отброшены как ненужные, носители этих цивилизаций «голенькими»
впишутся в западный мир. «Механический перенос, — указывает Л. Н.
Гумилев, — в условиях России западноевропейских традиций и поведения дал
мало хорошего, и это не удивительно. Ведь российский суперэтнос возник
на 500 лет позже. И мы, и западноевропейцы всегда это различие
ощущали, осознавали и за «своих» друг друга не считали... Наш возраст, наш
уровень пассионарности предполагают совсем иные императивы
поведения... Конечно, можно попытаться «войти в круг цивилизованных
народов», то есть в чужой суперэтнос. Но, к сожалению, ничто не дается
даром. Надо осознавать, что ценой интеграции России с Западной
Европой в любом случае будет полный отказ от отечественных традиций и
последующая ассимиляция»70.
Разве можно с этим не согласиться? Посмотрите, что говорил О.
Шпенглер в «Закате Европы» о разрушении личности, о том, как человек
становится непонятно кем в волнах потока цивилизации, даже еще с римских
151

времен: «Мировой город означает: космополитизм вместо «отчизны»*,
холодный фактический смысл вместо благоговения перед преданием и
старшинством... «общество» вместо государства, естественные права вместо
приобретенных. Депъги как неорганическая, абстрактная величина,
оторванная от всех связей со смыслом плодородной почвы, с ценностями
исконного жизненного уклада, — вот чем римляне превосходили греков. С
этого момента благородное мировоззрение оказывается также и вопросом
депег... К мировому городу принадлежит не народ, а масса. Ее
бестолковость по отношению ко всякой традиции, означающая борьбу против
культуры...»71.
И капитализм, при всех своих достижениях, не сделал человека лучше,
возвышенней. Баснословные богатства на одном полюсе и массовая
бедность на другом — это да, самые кровопролитные войны — это тоже да.
Этот строй может похвалиться и тем, что создал условия для массового
терроризма, и льются реки крови ни в чем не повинных людей.
Можно ли убедить кого-либо в том, что цивилизация в нынешнем
своем виде на западе — это именно то, что надо народам мира, это то, к чему
должно стремиться человечество, что нет иных ходов человеческой
истории и других моделей цивилизации. Почему нельзя в сложившейся
ситуации допустить сочетания высоких технологий с нравственным
потенциалом, который еще существует на большей части земли, и идти по пути,
считающему главной ценностью не государство, право, богатство, а
человека с достатком — богатого знаниями, умениями, нравственностью, а
одним словом — культурой.
Капитализм пока что разобщает людей и народы. Он развязал две
мировые войны (и массу локальных), а теперь — и третью в виде
терроризма, силой пытаясь решать проблемы человечества. Результаты
невозможно учесть, т. к. все может иметь более широкий и драматичный масштаб.
Не исключено, что это может означать и гибель человечества,
превращение земли в руины.
Эту проблему надо решать в духе рузвельтовского Общего Дома
народов, но не на основах современной цивилизации обладания, а путем
создания Нового Порядка человеческого общежития на земле.
По крайней мере, России и другим странам и народам, которые близко
стоят к ней по структуре культуры, незачем копировать ту цивилизацию,
которую создали европейские страны и США. Почему бы не разработать
свою модель цивилизации, которая бы учитывала совремеппый мировой
уровепь развития производительных сил, технического прогресса и
культурную традицию, выработанную этими странами и народами?
Надо вырабатывать свой путь развития, свои методы
обустройства нашей страны, используя при этом все лучшее, что выработано
Западом и Востоком в строительстве и совершенствоватш
человеческих отношений по всем параметрам позитивного социального
действия.
* Глубокое слово, получающее свой смысл с того самого момента, когда варвар становится
культурным человеком, к вновь утрачивающее его, когда цивилизованный человек возводит в
девиз принцип «1Лл Ьепе, Ил раглча /Где хорошо, там и родина, отчизна».

V. ЕВРАЗИЙСТВО И ЗАПАДНАЯ
ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Евразия — самый крупный континент на земле, объединяющий Азию и
Европу, множество народов и стран с самыми различными укладами жизни
и культур —цивилизаций. Россия занимает в этом сообществе народов
свое место, играла и играет свою роль, и все это было и есть предмет
особого внимания российской общественной мысли. «В поисках особой
роли России родилась идея евразийства, под которым, — пишет
Г. В. Вернадский, — ...имеется в виду не совокупность Европы и Азии, а
именно Срединный материк, как особый географический и исторический
мир. Этот мир должен быть отделяем как от Европы, так и от Азии.
Географически этот мир может быть определен как система великих
низменностей — равнин (Беломорско-Кавказской, Западно-Сибирской и
Туркестанской)»72.
1. РУССКОЕ ЕВРАЗИЙСТВО. «Русское евразийство» как идейное
течение возникло в 20-х годах XX столетия в среде русской эмиграции как
поиск «идеи-правительницы», которая бы помогла России вернуться на
путь процветания.
Развивали концепцию евразийства изгнанные из России большевиками
литературные силы, талантливые, образованные деятели общественной
мысли, науки и искусства, такие как Н. С. Трубецкой —
филолог-культуролог, П. Н. Савицкий — географ и историк, историки Г. В. Вернадский,
П. М. Бицилли, М. В. Шахматов, философы П. П. Сувчинский, Г. В. Фло-
ровский, Л. П. Карсавин, В. Н. Ильин, литературоведы А. В.
Кожевников, Д. П. Святополк-Мирский, востоковед В. П. Никитин, писатель
В. П. Иванов и многие другие.
Основным направлением работ этих разных по профессии
мыслителей служило стремление показать и доказать особую роль России,
русского (славянского) народа в судьбах не только самой России, русского
народа, но и в судьбах Запада. Мы уже затрагивали выше вопрос о
характере мирового культурного движения: и западники, и славянофилы
следовали в своих разысканиях гегелевской установке и утверждали, что
человечество в своем развитии восходит к мировому разуму, который
раскрывается на различных ступенях культуры. Вместе с тем культуры
создаются народами, и абсолютный дух проявляется в разное время в
культуре какого-либо народа. Для Гегеля этим народом, в котором свое
окончательное и высшее воплощение найдет Абсолютный Дух, был
германский народ.
153

Российские «западники» разделяли установку однолинейного
развития, а вершиной объявляли не один-единственный германский народ, а
весь романо-германский мир, или западную цивилизацию. П. Я. Чаадаев
эту идею сформулировал наиболее конкретно: нет самостоятельной
истории русского народа; русская государственность была занесена извне
норманнами; русское общество лишено внутреннего импульса развития;
только внешняя сила может воздействовать на русскую действительность
и вдохнуть в нее жизнь и активность. И такой силой он признавал
западную цивилизацию.
В отличие от такого подхода, славянофилы, разделяя также одноли-
нейность развития народов, на вершину выводили русский (славянский)
народ. Идея мессии в лице русского народа — это целая страница в
русской общественной мысли, особенно в литературе, и об этом особый
разговор позже. Здесь же мы должны посмотреть на евразийство, которое
отвергало и западничество, и славянофильство в том, что они
поддерживали гегелевские установки.
«Евразийцы» стояли на позициях «локальной цивилизации»,
существования отдельных цивилизаций, имеющих индивидуальный, замкнутый
характер (Н. Данилевский), тем самым выступая против приоритетов
европейской, или западной, цивилизации. В своей книге «Европа и
человечество» (1920) Н. С. Трубецкой, наиболее основательно разработавший
концепцию евразийства, отвергал единую эволюционную вертикаль
расположения культур народов в гегелевском понимании, потому что она,
помимо своей несостоятельности, использовалась для оправдания ведущей
роли западной, романо-германской, цивилизации.
Трубецкой доходил до весьма резких квалификаций, когда говорил о
качественной несоизмеримости культур Запада и Востока, тем более
цивилизаций, и приходил к выводу о том, что «момент оценки должен быть раз
и навсегда изгнан из этнологии и истории культуры» потому лишь, что
оценка всегда основана на эгоцентризме.
«Шовинист, — писал он, — исходит из того априорного положения,
что лучшим народом в мире является именно его народ. Культура,
созданная его народом, лучше, совершеннее всех остальных культур. Его народу
одному принадлежит право первенствовать и господствовать над другими
народами, которые должны подчиниться ему, приняв его веру, язык и
культуру, и слиться с ним...
Цивилизованное человечество должно быть едино и иметь единую
культуру. Но поскольку «цивилизация» — это культура, которую создали
романские и германские народы Европы, то европейская цивилизация и есть
та культура, которую должны воспринять остальные народы»73. Согласно
европейской логике все, кроме романо-германских, народы имели прошлое,
но не имели истории, стало быть, и достойной внимания культуры,
поэтому они, эти народы, должны безропотно войти в круг европейских
культурных ценностей и питаться ими! Нет, не умирала никогда старая
традиция греко-римской колониальной идеологии; она живет и по сей день —
пригибать всех «варваров» — современных «неримлян» — к земле, чтобы
они ничего не чувствовали вокруг и окультуривались греко-римской, а
теперь — западноевропейской (американской) цивилизацией.
154

Только «момент оценки» тут ни при чем, и изгнать оценку из истории
познания тоже невозможно. Без оценки нет ни познания, ни какой-либо
практики, решения любых жизненных ситуаций, и, конечно, культурных
процессов. Оценка нужна потому лишь, что с ее помощью можно
определить достоинство культурных ценностей и вообще качество человеческой
деятельности. Она необходима и для выявления «эгоцентризма»,
шовинизма-национализма, несостоятельности шовинистической идеологии и
практики, когда сегодня, по прошествии стольких веков после Римской
империи, на огЫз 1еггагит (земной шар) вновь кто-то объявляет себя главным,
и ныне это — Запад, и особенно США.
«Евразийцы» универсальнее понимали соотношение России и Запада;
«локальность» культур они рассматривали как непременное учитывание
своеобразия культурной экзистенции, имеющей существенное значение.
Депортированные Советами российские деятели евразийства, его
теоретики ближе и основательней всех, даже по сравнению с советской
культурологией, подошли к пониманию и национальной идеи, и природы культуры;
они пытались преодолеть крайности и славянофильства, и западничества и
создать скоординированную, с позиции учета действительности, точку
зрения.
Категоричное утверждение Н. С. Трубецкого о «качественной
несоизмеримости культур и народов земного шара» смягчается в работах
П. Н. Савицкого, определения которого лучше учитывают состояние
проблемы взаимоотношений русской и западной цивилизаций. «Единственно
жизненную формулу национального существования» П. Савицкий
обозначил следующим образом: «своя идеология и безразлично, свои или чужие —
техника и эмпирические знания», идея, которую раньше высказывал
Н. Я. Данилевский.
«Евразийцы» сформулировали положение, которое не потеряло своего
значения и в наши дни: Россия как основная часть Евразии вместила в
себя европейскую культуру, но ею не исчерпывается. Она шире и
многообразнее, так как питалась она из многих источников. Это культура
целого круга примыкающих к России народов: монгольских, туранских,
финно-угорских, арийских, иверских. Культура России вместила в себя
культуры всех евразийских народов. Именно этот факт закладывался
евразийцами в качестве основы в создаваемую ими «новую русскую идеологию»,
которая, по их мнению, должна прийти на смену коммунистической.
Эту установку Н. С. Трубецкой выразил в 1927 году так: «Национальным
субстратом того государства, которое прежде называлось Российской
империей, а теперь называется СССР, может быть только вся совокупность
народов, населяющих это государство, рассматриваемое как особая
многонародная нация и в качестве такой обладающая особым национализмом.
Эту нацию мы называем евразийской, ее территорию — Евразией, ее
национализм — евразийством»74. Об этом же с беспокойством писал и Георгий
Вернадский: «...Это целое должно держаться внутренним чувством
единства отдельных народностей Евразии (так же, как и отдельных ветвей
собственно русского народа)... Российское государство не должно бояться
внешнего многообразия составляющих его частей: под внешним
многообразием таится внутреннее единство... Русский народ должен неослабно про-
155

являть и в дальнейшем то же творческое напряжение, чтобы удержать
место Евразии на земле и свое собственное лицо в Евразии»72.
Эта идея исключительно актуальна особенно сегодня в нашей
действительности, когда СССР развален благодаря усилиям внутренних и
внешних врагов великой державы и делаются немалые усилия, чтобы то же
самое проделать с многонациональной Россией.
Политические оппоненты России, а ранее СССР, хорошо понимают,
что сила и слабость этого евразийского государства кроются в его
многонациональное™. Страна, объединившая более ста национальностей, была
образцом будущего человечества, ибо народы СССР на глазах у всего
мира вышли из пепла военной разрухи блистательными субъектами,
дееспособными во всех сферах жизни и деятельности.
Россия испытывает сегодня невероятно энергоемкий прессинг со
стороны международного терроризма, внутренних и внешних оракулов и
борзописцев, послушных СМИ, главным направлением удара избравших
единство и сплоченность народов России, их культурное возрождение под
флагом здорового евразийства. И передним краем войны враги России избрали
Кавказ, а точнее — Северный Кавказ.
Даже после катастрофы в г. Беслане Северной Осетии американский
Госдепартамент не постеснялся открыто выразить свое намерение общаться
с представителями чеченских сепаратистов — преступников,
организовавших бесланскую бойню. И можно ли после этого думать, что Россия
должна полагаться на подобного рода партнеров, которые кроме
собственной выгоды ничего не видят. Их нисколько не огорчают
осложнения в ряде субъектов России: Дагестане, Чечне, Ингушетии, Северной
Осетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии; война здесь —
линия отторжения Кавказа от России. Потому так рьяно стараются недруги
России, кто явно, кто подспудно. А у России нет еще ни понимания
угрожающей ей опасности, ни соответствующей программы, ни средств
борьбы, а главное — воли, для сохранения и могучего восхождения на
мировой арене сильного, авторитетного, как СССР, евразийского
государства. Вспомним, с какой легкостью Б. Ельцин уступил Грузии целую
полосу горной приграничной территории, стоило появиться группе
митингующих грузинских студентов на границе с Осетией.
Бороться по правилам с игрой без правил — занятие блаженных.
Поэтому России надо разобраться с игровым полем в мире и найти способы
самоутверждения любыми средствами. Разговор с противником заикаясь
не дает ничего. Надо немного выждать и быть готовыми для смертельного
удара по тем, кто, улыбаясь, убаюкивая, превращает ее в провинцию с
рабочей силой для сильных мира сего.
Кроме лучших достижений социализма, были также упущения и
извращения в сложном деле формирования содружества советских народов.
Созданием СССР как единства большевики занимались активно, не без
искусственного подстегивания процесса единения сомнительными
средствами, осложняющими такое желанное следствие, как получение
коммунистической общности людей без каких-либо национальных различий.
По-видимому, существовала неафишируемая программа «разбавления»
населения национальных республик русскоязычным населением, проведе-
156

ния особой кадровой политики, когда на партийное руководство, даже на
уровне предприятия, приглашались люди из российской глубинки, — это
называлось политикой укрепления кадрами, строились в избытке
промышленные предприятия — тоже с рабочим и инженерно-техническим
составом из внутренних регионов России.
Практика эта на ранних этапах строительства социализма имела
великое созидательное значение; создание промышленности, крупного
сельскохозяйственного производства, школы всех ступеней, системы
здравоохранения — эти знаковые процессы не могли осуществиться без кадров из
центральных областей и городов России и Советского Союза. Это была
хорошо разработанная акция культурного значения, результатом которой
в значительной мере стала та Россия, тот Союз народов, который
потрясал весь мир.
Но хрущевско-сусловская интернационализация превратила
естественный процесс сближения, сотрудничества, содружества народов СССР в
искусственный, в результате чего в иных союзных республиках титульные
нации оказались в меньшинстве, что служило источником социального
напряжения.
«Евразийцы» не могли не признавать силу большевиков,
перевернувших в 1917 году всю Россию, и даже возлагали надежды на то, что
большевики логикой своих действий как-то помогут в строительстве новой,
истинно национальной культуры на базе допетровской русской культуры,
пронизанной православием, а на этой основе — новой России.
Н. С. Трубецкой понимал это так, что большевизму, как всякому
порождению духа отрицания, присуща ловкость в разрушении, но не дана
мудрость в творчестве. А потому он должен погибнуть и смениться силой
противоположной, богоутверждающей и созидательной. Будет ли это
евразийство — покажет будущее. Именно так большевики должны были
расчистить почву для новой России и ее новой культуры.
Как это мыслилось евразийцами, трудно понять. Ведь и большевики
строили новую Россию и новую культуру России, а затем союз народов, но
явно изгоняя православие, то есть то основание, на котором предполагали
развернуть свою программу евразийцы. Но большевики сокращали пути
строительства новой России, Советского Союза, и прямой атакой пытались
вырвать православие с корнями ускоренными темпами, невзирая ни на что,
стремились избавиться от религиозного наследия. И эта цель занимала в
большевистской идеологии неприятия инакомыслия свое почетное место.
При этом присутствовал и «дух отрицания», и «ловкость в
разрушении» — как самих церквей, так и религиозного сознания путем пропаганды
атеизма, сопровождавшейся репрессиями духовенства. А все означало
дискредитацию того социализма, что строили у нас. Таким образом, хорошо
знавшие Россию евразийцы уже в то время вынесли приговор будущим
социалистическим преобразованиям жизни народов СССР.
Поразительнее всего здесь то, что правы оказались евразийцы: именно
большевистская тяга ломать закономерности социального движения,
однолинейное отрицание предмета, процесса, безрассудные разрушения и
навязывание своих рецептов действительности без учета обстоятельств,
места и времени оправдали приговор, вынесенный большевизму евразийцами.
157

Большевизм, являясь экстремизмом в марксизме, тем самым обрекал
себя на уничтожение, что имело место позже.
Те бесчисленные и непонятные, с точки зрения здравого смысла и
элементарной человечности, жертвы, принесенные большевиками,
свидетельствовали о незнании ими модели построения в сложившихся
обстоятельствах (отсутствие мирового опыта строительства нового общества во
враждебном окружении) истинно народного государства. «Бдительность» стала
стержнем государственной политики, задачей всего общества, а
сверхбдительность привела к массовой гибели ни в чем не повинных людей —
строителей этого общества. Пострадала и сама идея построения подлинно
человеческого общества будущего, на знамени которого будет нарисован
человек, а не герб собственности, «обладания».
Нельзя утверждать, что большевистская партия и Советское
государство только разрушали и ничего не сделали для развития новой культуры,
новой России и СССР не оправдал своего существования в мировом
историко-культурном движении. Рассуждение евразийцев о том, что
большевизму «...не дана мудрость в творчестве», — это во многом одностороннее
рассуждение, которое мы не можем принять за серьезное утверждение,
ибо оно не дает полной картины положения вещей, — то, что было до
Октябрьской революции в России, это — одно, и что стало по мере
осуществления программ строительства социализма, это — другое. Достижения
значительны и масштабны. Их не перечеркнуть, даже с учетом
злоупотреблений, преступлений, которые осуществлялись при этом строе, как нельзя
не признавать достижений любого общественного строя, в том числе и
капитализма, потому лишь, что там происходят злоупотребления и
преступления.
Прогноз евразийцев относительно того, что большевистский режим
будет сменен силой «богоутверждающей и созидательной», оправдывается в
современной России, но не допетровское православие, а новое,
освобожденное от крайностей, православие пробует силы в строительстве новой
России. Именно современное православие и, добавим, современный ислам,
другие конфессии пытаются найти свое место в жизнеутверждающих
процессах страны. Что касается религиозного экстремизма, то он преследует
свои собственные цели и становится антиобщественной силой.
В конце XX — начале XXI века с распадом СССР проблемы
евразийства чрезвычайно осложнились. Горбачевская политика «встраивания
Советского Союза в западную цивилизацию закончилась потерей присутствия
и влияния Москвы в Азии, Африке, Латинской Америке и Восточной
Европе». В период президентства Б. Ельцина все продавалось направо и
налево, и происходило превращение некогда великой страны в
третьестепенное государство. Внутри страны почти не стало государственного
порядка, а народное достояние подверглось разграблению, за пределами были
растеряны многие позиции, и с Россией считались еще лишь по доброй
памяти, оглядываясь на ее ядерный потенциал.
Стратегическое отступление России в мире продолжалось, когда
американцы воспользовались событием 11 сентября 2001 года и продвинулись
на новые позиции вокруг нее. Россия сделала вид, что все это нормально,
обусловлено обстоятельствами, на самом же деле это была стратегия За-
158

пада: рано или поздно покончить с Россией как силой на международной
арене.
Евразийство в лице современного славянства — позорная страница
этого историко-этнического и культурного образования. Как хорошо, что этого
не видят изобретатели идеи славянского евразийства; славянские народы
разбегаются в поисках места в потребительском обществе: в Европейский
союз, в НАТО.
Президенту В. В. Путину досталось тяжелое наследие, и он сделал
многое, чтобы государство обрело и тело, и дух. В результате
восстановилось регулируемое состояние внутри страны, наблюдается определенное
влияние на международные отношения.
Но все это не увело Россию от опасной черты. Нужна новая политика
объединения во имя народов России, создание демократической власти
внутри страны, восстановление былого авторитета страны на мировой
арене. Этого требует традиция, этого требуют интересы страны на
сегодняшний день. Для этого в России имеются все ресурсы, нужна только воля ее
правителей. И здесь надо использовать опыт прошлого нашей страны, где
есть чему поучиться.
Пренебрегать прошлым — занятие недалеких людей, не думающих о
будущем. Строя новую Россию, не пользоваться опытом СССР — не
оправданная ничем политическая амбиция. Многое из этого опыта не может
быть использовано сегодня. Но единение народов, входящих в союз,
сыграло в существенных направлениях жизни и деятельности этих народов
позитивную и даже революционно-обновленческую роль. Однако по
крайней мере два фактора способствовали развалу СССР. Это низкий уровень
жизни, отсутствие материального достатка и излишняя централизация
Союза.
Отсутствие соперничества, конкуренции в рамках государственной
(общественной) собственности оставило производство в СССР во многом за
рамками мировой цивилизации. Великая страна в главном показателе — в
производстве — шла далеко за Западом, опережая только страны третьего
мира, и могла задавать тон, может быть, в военной технике. Эта
богатейшая по природным ресурсам страна держалась на потребительском
минимуме: очень голодных не было. Богатство преследовалось, исключение
составляла господствующая, правящая элита, которая даже при Сталине
пользовалась спецсистемой обеспечения и «кремлевскими» дотациями, а
после него имела свою сферу обслуживания, отличную от всех остальных.
Другой недостаток — централизация системы власти. Государство,
особенно такое многонациональное, как СССР, без сильной центральной
власти просто не может существовать. В то же время каждый народ, каждый
субъект в лице союзных и даже автономных республик должен был быть
сильным.
Решить эту проблему надо было таким образом, чтобы суверенитет
федеративной власти был незыблем и чтобы в то же время субъекты
осуществляли этот же суверенитет на своем уровне, на своих территориях
достаточно широко и самостоятельно. Верховный суверенитет сверху
донизу таким образом, чтобы все дела решались во имя усиления
государства, которое, в свою очередь, должно было решать проблемы развития
159

всех субъектов, всех граждан, независимо от того, где они проживают — в
центре или на периферии.
2. О КУЛЬТУРНО-ЦИВИЛИЗАТОРСКОЙ МИССИИ РУССКОГО
НАРОДА. Русское племя, указывает Г. В. Вернадский, до VI века совсем
не проявляло себя в жизни Евразии, по крайней мере не проявляло себя
как определенное и самостоятельное целое. Обладая «удивительной
способностью впитывать в себя чуждые этнические элементы и усваивать их,
русский народ, славянская этническая основа русского народа вобрала в
себя «значительное количество иранской (скифской), а позже — немного
варяжской крови», формировалась потом на основе других приобретений.
И в конечном итоге русский суперэтнос сформировался на широкой
демографической основе слияния в одно целое славян, татар, литовцев, финно-
угорских народов72.
Создание евразийского государства располагает последовательным
рядом попыток. Исходная фаза — скифский период. Около V века до н. э.
Скифское государство объединяет Западную Евразию. Скифское
государство отчасти унаследовано, отчасти разбито сарматами, а затем часть его
собрана готами. Готов сменяет новое государственное образование
общеевразийского масштаба — Гуннская империя IV—V веков. Эта империя
распадается на ряд держав — Аварская, Хазарская и т .д. К середине XV
века на месте распавшейся Золотой орды встают Литва, Русь, Казанское и
Крымское ханства.
С конца XVI века начинает разворачиваться российское начало и
движение русских по собиранию земель; происходит быстрое продвижение
русских на северо-восток (Сибирь), а с XVIII века — на средний восток. К
последней четверти XIX века Российская империя охватывает почти всю
Евразию (кроме, например, собственно Монголии и так называемого
Китайского Туркестана).
Союз Советских Республик, потеряв много коренных русских земель
на западе бывшей Российской империи, удержал русские владения на
востоке...72
На возможное предположение о том, что и в дальнейшем русское
евразийское государство может разделить судьбу других, имевших место ранее
государственных образований, Г. В. Вернадский весьма прозорливо
предполагает, что сплочение множества племен и народов, государственное их
объединение на огромных территориях от Балтики до Тихого океана,
Россия — Евразия как единая культурно-историческая целостность — это
новая ситуация, в которой действуют другие законы, определяющие это
единство. Наряду с геополитическим и хозяйственным единством здесь
должны действовать гибкие государственные формы, которые бы
соответствовали целям не только централизации, но и учитывали местные нужды.
«Российская или евразийская государственность необходимо должна
держаться форм сочетания единства и множества (особых форм федерации)»72.
Ведущее место в государственной системе «Россия — Евразия»
принадлежит русскому народу, и состояние этого многонационального
образования в решающей степени зависит от самого русского народа, от того,
какова его сила во всех параметрах и как понимается его роль.
160

В российском содружестве народов русские выносят основную тяжесть
и ответственность за дела содружества. Создание этого уникального
единения народов само по себе великое достижение в общечеловеческих
судьбах. Возникшая много веков тому назад Россия как империя даже в
условиях самодержавия означала нечто другое, нежели многие колониальные
державы.
Многие народы вошли в Российское государство в результате
насилия со стороны российских власть держателей, другие народы —
добровольно в тех или иных обстоятельствах. Но все народы в составе России
пользовались государственной поддержкой и развивались как регионы
единого государства. В наше время многие республики и области живут
за счет дотаций центральной власти и живут безбедно, а часто
недовольны тем, что многое делается не так и они не имеют всего, что им
хотелось бы.
Русскому народу многие его сыновья и дочери навязали, навесили
ярлык особой мессианской роли; она, Россия, должна исполнять «мировые
миссии». «Мы, — говорил П. Я. Чаадаев, — призваны решить большую
часть проблем социального порядка... ответить на важнейшие вопросы,
какие занимают человечество»26.
Ф. М. Достоевский идею вселенской самоотдачи русского народа на
алтарь человечества формулирует так: «Каждая народная личность живет
единственно для себя и в себе, а мы начнем теперь, когда пришло время,
именно с того, что станем всем слугами для всеобщего примирения. И это
все вовсе не позорно, напротив, в этом величие наше, потому что все это
ведет к окончательному единению человечества. Кто хочет быть выше всех
в Царстве Божием — стань всем слугой». Его же слова: «Стать настоящим
русским. Стать вполне русским, может быть, и значит (в конце концов, это
подчеркните) стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите»75.
Это умонастроение было характерно для многих авторитетов русской
общественной мысли. И молодой Карамзин не удержался: «Все народное
ничто перед человеческим. Главное быть людьми, а не славянами. Что
хорошо для людей, то не может быть дурно для русских, и что англичане или
немцы изобрели для пользы, выгоды человека, то мое, ибо я человек».
Здесь речь идет о национальной идее русского народа. Вся панорама
русской общественной мысли осознанно с петровских времен
разворачивалась вокруг национальной идеи. И поразительное разномыслие
наблюдается здесь, что видно, прежде всего, в споре славянофилов и западников,
множества других толков не только в гражданской общественной мысли,
но и в идеологическом противоборстве западного и восточного
христианства, различных направлений в православии вокруг русского вопроса.
Русский народ по происхождению и по социальной практике является
интернационально ориентированным народом многонациональной страны —
это незыблемое основание монолитности громадного евразийского
государства. Это обстоятельство играло большую жизнеутверждающую роль,
и идея россиянства была всегда плодотворной. Национальное начало
русских есть начало общенационального российского сообщества и его
государства. Потому возвеличение русского народа, осмысление его
исторической роли и сегодня проблема, которую надо решать. И здесь имеют
11 Заказ №1203 \§\

место два аспекта, которые мешают утверждению здоровой национальной
идеи русского народа.
Первое — это чрезмерная переоценка роли русского народа как
вселенского фактора, призванного решать глобальные проблемы и
показывать пути другим народам.
Вторая опасность — это робость перед Западом. Петр I сознательно и
очень волевыми, решительными действиями подгонял отсталую Россию
под образцы Запада; его преклонение перед западным миром вызывалось
острой необходимостью поставить Россию в ряд развитых стран и уберечь
самостоятельное существование русского государства. Это было главной
задачей Петра I, и это главное сопровождалось введением множества
новшеств, которые в русской действительности принимали формы
скоморошества, а иногда приносили и большой вред. Скажем, запрет бань в
России потому лишь, что Запад еще не дошел до бани.
Но Петровские реформы в сути своей, в главных направлениях меняли
Россию к лучшему. Что же касается вселенских фантазий, крайних
позиций прозападных и русофобских мыслителей, то они приносили немало
сложностей и приводили к низкопоклонству перед Западом в ущерб
собственным интересам.
Подобное отношение к Западу оправдано, если есть понимание
жертвенности, высокой человечности позиции, занимаемой значительной
частью русской умственной элиты. Но ответной такой же реакции нет (а ее
никогда и не было), если не считать помощь рабочих капиталистических
стран голодающим русским регионам после разрушительной Гражданской
войны 1918 года, а также гуманитарной помощи Советскому Союзу
горбачевских времен, когда подержанные вещи становились источником
гордости автора перестройки и концепции «ускоренного развития» страны.
У России брали и продолжают брать и нефть, и газ, и электроэнергию,
миллиардные займы; мы исполняли и продолжаем исполнять свой
интернациональный долг, так теперь называется вселенская отдача самих себя
другим народам. Мы списываем миллиардами долги другим, а для нас
самих никто на такие жертвы не идет.
Поразительно другое. Какое непонимание происходящего надо было иметь:
русская эмигрантская общественная мысль имела вселенский размах, а ее
носителей держали на таких работах, которые были чрезвычайно
унизительны. Так, библиотекарем стал прославленный генерал-лейтенант, командир
корпуса русской армии Д. К. Абациев; великому историку Г. В. Вернадскому
платили в богатых США как изгою и потому лишь, что будучи русским
эмигрантом, он очень нуждался и другого выхода у него не было;
выдающийся писатель Г. Газданов работал таксистом; одним словом, богатый Запад
видел в русских людей второго сорта! И это продолжается, может быть, не
так открыто, и по сегодняшний день. Что за уничижительное
самопожертвование? Почему заискивание перед Западом стало традицией?
Три формационно-цивилизационных взрыва испытала Россия со
времен Петра Великого.
Первый — это реформы Петра I. Зрелый Карамзин «разобрался» в
сути Петровских реформ и писал, что Петр не хотел вникнуть в истину,
162

что дух народный составляет нравственное могущество государства,
подобно физическому... Сей дух и вера спасли Россию во времена
самозванцев: он есть не что иное, как привязанность к своему народному
достоинству. Искореняя древние навыки, представляя их смешными, хваля и
вводя иностранные, государь России унижал россиян в их собственном
сердце. Презрение к самому себе располагает ли человека и гражданина к
великим делам?
По-другому смотрят на петровские деяния Г. В. Вернадский, Л. Н.
Гумилев и др., видящие историю России несравненно шире и глубже. И Петр
предстает перед нами во всем величии и, конечно, во всей сложности
уникального государственного деятеля. Исторически справедливо, конечно,
утверждение, что именно Петр резко и безудержно начал прививать
русскому обществу европейские моды и привычки — от технических навыков
по постройке кораблей и морской номенклатуры, системы европейского
образования до европейского платья и прически. Неоспоримо также то
пристрастие к протестантизму, которое ярко проявилось во всех
действиях Петра и которое заменило собою латинско-польское влияние 1680-х
годов. Образ действий и мыслей Петра ломал традиционный образ мыслей
московского придворного общества, порывал с московской политической
идеологией, вносил величайшую путаницу в народное мировоззрение. Но
Петр не стал тем принципиальным «западником» и «европейцем», какими
стали многие продолжатели дел Петра. Петр был и оставался в своих
безудержных увлечениях глубоко русским человеком, и вся программа его
деятельности сводилась к мысли о России. Европа была для Петра прежде
всего школой научных знаний и технических навыков. К концу XVIII века
Россия была далека от Европы по уровню развития науки и техники и
была вынуждена многому у нее учиться. Петр I прекрасно осознавал, что,
если Россия не достигнет уровня передовой техники, она попадет в
европейское рабство, сделается европейской колонией. Для защиты русской
самостоятельности необходимы были те изменения, которые были
осуществлены для осовременивания российской действительности, и прежде
всего в области техники. Интересами обновления России диктовались и
церковные реформы Петра, когда он разрушал устои древнерусской веры и
быта, превращая православную Русь в протестантское «регулярное
государство».
Стало быть, Петр Великий отражал историческую необходимость
обновления России, и в этом его главная заслуга. Излишества, имевшие при
этом место, были издержками той исторической действительности, в
которой осуществлялись реформы, но они также были связаны с
особенностями личности Петра. Как бы то ни было, переоценить цивилизаторскую
деятельность Петра нельзя, ибо основные результаты петровской
деятельности оказались судьбоносными для России.
Второй формационно-цивилизационный взрыв — это социалистические
преобразования, начавшиеся в процессе Октябрьской революции.
Революция в одной отдельно взятой стране, притом стране, объявившей мировую
социалистическую революцию гарантом собственного выживания,
требовала уровня развития цивилизации не меньшего, чем западная,
европейско-американская .
163

Теория социализма (коммунизма) рождалась, по-видимому, прежде всего
на анализе немецкой действительности. Вот что писал К. Маркс в «К
критике гегелевской философии права. Введение»: «Теория осуществляется в
каждом народе всегда лишь постольку, поскольку она является
осуществлением его потребностей. Но будет соответствовать чудовищному разладу
'между требованиями немецкой мысли и теми ответами, которые дает на них
немецкая действительность, — будет ли этому разладу соответствовать
такой же разлад гражданского общества с государством и с самим собой?
Станут ли теоретические потребности непосредственно практическими
потребностями? Недостаточно, чтобы мысль стремилась к воплощению в
действительность, сама действительность должна стремиться к мысли.
Но Германия взобралась на средние ступени политической
эмансипации не в одно время с современными народами. Даже тех ступеней,
которые она преодолела теоретически, она еще не достигла практически.
Каким же образом она может перескочить одним сальто-мортале не только
через свои собственные преграды, но вместе с тем и через преграды,
которые стоят перед современными народами, через преграды, которые она в
действительности должна воспринимать как освобождение от своих
действительных преград и которые должны быть целью ее стремлений?
Радикальная революция может быть только революцией радикальных
потребностей, для зарождения которых, казалось бы, как раз нет ни
предпосылок, ни необходимой почвы»16.
В России марксистская мысль, даже в ленинском толковании, не имела
основания к воплощению в действительность, тем более действительность
не стремилась к марксистским, и в особенности большевистским,
мысленным установкам. Скорее всего, в России свершилось насилие мысли над
действительностью.
Но опыт Октября имеет немалое и теоретическое, и практическое
значение. Прежде всего он показал, что нельзя пренебрегать требованиями
закона естественноисторического процесса в историческом движении:
«радикальная революция» исходит из необходимой почвы, из «...радикальных
потребностей...» (К. Маркс).
Социализм — великое начало и будущее человечества. Даже в таком
казарменно-усеченном состоянии, которое было в нашей стране, он
показал великую жизненную силу: за какие-нибудь две-три пятилетки Россия,
затем СССР, решила проблемы индустриализации, создания крупного
сельскохозяйственного производства, культурной революции — строительства
лучшей в мире школьной системы, воспитания кадров интеллигенции всех
категорий, особенно науки, развития межнациональных отношений в
уникально многонациональной стране и создания цивилизованного
содружества народов в составе СССР. Эти исторические свершения трудно
подвергнуть сомнению. И какие бы разнотолки ни имели место вокруг этого
опыта, что бы ни говорили и друзья, и недруги, но опыт даже того, очень
несовершенного, социализма с извращениями в национальном вопросе в
нашей стране показателен и исключительно актуален как демонстрация
культурных цивилизаторских способностей этого строя.
Социализм в СССР демократизировал капитализм, увел его от его
диких форм. Но с распадом большинства социалистических государств, по-
164

хоже, дикость, человеконенавистничество, принцип обладания, дух
наживы снова повсеместно становятся управителями человеческих дел на
земле. Глубокие коллизии XX века перешли по наследству в XXI век, и
человечеству угрожает бедность, религиозная темнота и экстремизм,
необразованность миллиардов. А на этой основе стала глобальной опасностью такая
вселенская напасть, как терроризм, война без фронтов и флангов и
повсеместное кровопролитие. И очень похоже, что человечество недооценивает
эту опасность, которая может привести его к таким социальным и
природным катаклизмам, когда жизнь на земле потеряет какой-либо смысл.
Взрыв, который произошел в результате «перестройки», пока к
цивилизации имеет очень поверхностное отношение; только закладываются
какие-то основы нового этапа цивилизации в России. Но явно определились
две главные опасности: это проблема здоровья народа и возможная потеря
экономической безопасности. Бедность и пороки съедают здоровье
россиян, а основные природные ресурсы ушли из рук государства в частные
руки. И никакие глобализация, цивилизация здесь не помогут, ибо многое
из того, что происходит за рамками интересов российского народа, далеко
и от его культуры. И если говорить о современной цивилизации у нас, то
она во многом предстает как отступление от культуры. Преуспели в этом
средства массовой информации, околонаучные школы, различного рода
религиозные направления, школьная система в ее отходе от знаний,
проблем нравственности и пропаганды национальных культур, политические
деятели, стремящиеся удовлетворить лишь собственные потребности.
Взрыв состоялся, и это пока разрушение таких ценностей, которые
не стоило уничтожать. Но Россия встанет твердо на ноги и, как самая
богатая природными ресурсами и талантливым народом страна,
превратится вновь в того исполина, который начнет решать «большую часть
проблем» мира, «ответит на важнейшие вопросы, какие занимают
человечество».
А пока третью стадию цивилизации в России будем держать «в уме».
Поспешил Ф. М. Достоевский, когда констатировал, что время служения
России миру пришло. Мы думаем, что это время еще придет, и Россия
выйдет когда-нибудь на достойный уровень жизни, несмотря на то, что в
мире по-прежнему идет борьба за место под солнцем и Западу очень
мешает Россия как самостоятельное государство.
Русское евразийство — главное опорное основание евразийства
вообще. Даже славянские республики бывшего СССР смотрят в разные
стороны и никак не могут осознать то, что только единство славян в евразийстве —
выход на высокие уровни цивилизации и культуры. Прав Л. Н. Гумилев,
когда высказывает мысль, что славянство, русский народ непонятен
Западу, и Запад спит и видит русских и других славян в упряжке западной
цивилизации пристяжной лошадью и не более. И это в лучшем случае, а то
и жалкой провинцией. Игры, затеваемые и белорусами, и украинцами,
чтобы выгадать что-то, осложняют решение большой программы
строительства эффективной экономики, создания конкурентоспособной
экономической системы в рамках евразийства.
В этой ситуации Россия, русский народ, народы России берут на себя
основную тяжесть исполнения задачи глобального переустройства своего
165

хозяйства и сохранения своего культурного лица перед мировыми
проблемами, и в этой непростой ситуации нужны прозорливость, мужество, характер
и воля русского народа.
3. РУССКИЙ НАРОД. НАРОДЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.
Может быть, есть смысл и основание говорить об особой исторической
роли русского народа в историческом движении народов. Ведь не
подвергается сомнению, что главным событием не только XX столетия, но и вообще
истории явилась попытка перевести рельсы истории на социалистические
(коммунистические). И эту миссию на себя взяли не немцы, разработавшие
идею научного социализма, а русские. Почему?
Если исходить из установки о возможности строительства социализма в
одной отдельно взятой стране, притом наиболее слабом звене в цепи
империализма, то и Германия тех времен, после Версальского мира, выглядела
не более сильным звеном, чем Россия; однако не нашлось организаторских
сил, способных осуществить социалистическую революцию, а Баварская
республика оказалась лишь эпизодом и примером того, как немцы были
готовы реализовать учение, которое они сами произвели на белый свет.
Поэтому надо искать ответы в истории России, в проявлении русского
характера, российской национальной идеи на исторических путях, и тут
можно получить информацию, достойную внимания.
Мы не будем рассматривать период собирания русских — славянских —
племен в русскую народность. Отметим лишь весьма энергично
протекавший процесс формирования этой народности и выдвижения ее как
собирателя не только славянских племен (на громадной территории,
принадлежавшей раньше скифам, а затем сарматам), но и многих других этносов,
поглощаемых русскими, и таким образом содействовавший складыванию
русского суперэтноса, весьма живого (ибо был молодым), дееспособного и
воинственного.
Этот этнос цементировался сопротивлением двум фронтам: западному —
в основном немецко-польскому, а затем и французскому, и восточному —
татаро-монгольскому. Здесь формировались сила русского народа, его
дипломатия и личности исторического значения.
Тевтонское наступление было остановлено Александром Невским,
произнесшим историческое изречение: «Кто с мечом к нам войдет, от меча и
погибнет!» Изречение, блистательно подтвержденное. Даже польские ляхи,
уже занявшие русский трон, печально завершили это свое неосторожное
деяние. Чем кончилась эпопея Наполеона, непобедимого до этого,
покорившего всю Европу и легкомысленно поверившего в свою непобедимость, тоже
известно. И, наконец, потерпела крах великая попытка мирового
империализма, его авангарда, гитлеровской Германии, — война на жизнь или на
смерть, война, основанная на идеологической ненависти, как до этого
кровопролитная Гражданская война 1918—1922 годов, с миллионами
человеческих жертв и небывалыми разрушениями.
Эти исторические факты требуют обобщения: с момента выхода на
историческую арену русский народ, а потом и российская
многонациональная держава, ведущей силой которой также явились русские, играет
особую роль в истории. Так или иначе, но русский народ взвалил на себя
166

бремя строительства социалистического общества впервые в истории
человечества ценой огромных потерь сначала при создании, а затем при защите
этих общественных начинаний. И здесь определились, по крайней мере,
два факта исторического значения.
Первое — было доказано, что социализм нельзя строить в одной
отдельно взятой стране, и особенно в такой экономически неразвитой для
социалистических отношений, как Россия: «...революции нуждаются в
пассивном элементе, в материальной основе»16. Диктатура пролетариата не
является действенным, конструктивным средством строительства
социализма в окружении капиталистических стран, она вырождается в орудие
преследования инакомыслящих. Нужны экономические условия
утверждения социализма, когда уровень производства и потребления снимает
проблему «иметь» и главным принципом общественной жизни становится
принцип «быть» для всесторонне развитого и обеспеченного всем необходимым
человека. К такому уровню общество на земле, или в главных ее регионах,
должно прийти естественноисторическим ходом развития, чтобы всюду
была снята проблема бедности и воцарился мир во всем мире. Нынешняя
психология, умонастроение человечества, ведущих сил в нем не подходят
для такого обустройства, и требуется еще слишком много для изжития
бедности на земле — главного источника напряженности. Такой же
долговременной является и проблема сознания, осознания тех изменений,
которые утвердят когда-нибудь на земле справедливое общество.
Второе — это то, что русский, российский социализм попытался
административными решениями изменить ход истории
социально-экономических отношений. Пользуясь на словах идеей Маркса об естественноистори-
ческом ходе социального развития, большевики пытались искусственной
ликвидацией частнособственнических отношений решить проблемы
социализма и этим обрекли на неудачу свой эксперимент.
Российская Федерация — многонациональное государство, и здесь во
многом действуют особые принципы закона соразмерности в
межнациональных отношениях, сложившиеся еще в условиях СССР, а кое-что и
пораньше. Привлекательна ли эта мозаика или нет, но это историческая и
социальная действительность, требующая особых мер и тонкой политики,
для которой история не дала рецептов.
Большевикам было сложно решать вопрос многонациональности, ибо
она была в какой-то мере препятствием на путях интернационализации.
Мы уже говорили о решениях партии и Советского государства по
форсированию процесса интернационализации в СССР. Актуальнейшей
проблемой последних двух десятилетий существования социализма считалась
разработка установки «советский народ — новая историческая общность
людей». Недремлющее око М. Суслова искало по стране проявления
национализма, малейшее слово об историческом прошлом, особенно малых народов,
культуре прошлого— и тут же звучало определение «национализм» с
соответствующими последствиями: сменой партийного руководства,
ликвидацией книжных изданий, жесткой критикой «провинившихся».
Нечто подобное, несуразное, в осмыслении места наций,
национального, мы видим и в наши дни. Формируется, а может быть и сформировалось
уже, умонастроение части элитной гуманитарной интеллигенции: «Что-то
167

надо делать с многонационалъностъю России, это крест для страны, и
как можно скорее надо избавиться от него».
При этом поглядывают на Запад, где этот вопрос вообще не ставится.
Зелим Цхурбати написал книгу «Если бы народы что-то значили...» —
критический анализ «народов» и «меньшинств» с точки зрения
международного права (Гаага, 2000), где совершенно обоснованно доказывает,
что «международное право» хоть и называется «международным», на
самом деле предметом регуляции считает государственные
взаимоотношения, а народы, наделенные естественным правом на существование и
развитие, остаются в стороне. Более того, политические акции государства
не считаются с интересами народов, особенно малых, меньшинств, что
становится дестабилизирующим фактором: «Меньшинство, — говорит
3. Цхурбати, — пытается защитить свои коллективные права в рамках
определенных государств, и эти попытки зачастую приводят к
конфликтным ситуациям и создают непосредственную угрозу и опасность другим
государствам»76.
Имеются теоретические разыскания, пытающиеся подвергнуть
сомнению вообще существование наций, национального вопроса. Мы обратимся
к статье В. Тишкова «О нации и национализме» (Полемические заметки)77,
где довольно широко подаются очень сомнительные идеи.
Обращаем внимание на три посылки автора, при помощи которых он
пытается подвергнуть сомнению научную обоснованность теоретических и
практических решений проблем национального вопроса в современной
России, да и СССР в свое время, на том основании, что современная западная
гуманитарная мысль не имеет в своем арсенале решения тех проблем из
категориального ряда, которым пользуемся мы здесь в России. Это
считается аргументом против установок гуманитарной науки в России по
национальному вопросу.
В мировой науке проблемы нации всегда были весьма актуальны,
особенно во времена образования национальных государств в Европе. В XIX —
XX веках проблемами нации занимались целые школы: в Германии — О.
Бауэр, Н. Шпрингер, Ф. Энгельс, К. Каутский, В. Вундт; американская
школа — А. Кардинер, Р. Бенедикт и др. Современный Запад стоит на таком
уровне цивилизации, что проблемы «национального» бытия уже не стоят
там сколько-нибудь остро. Но при чем тут Россия, СССР, где остро
стояли и стоят проблемы национального бытия национальностей количеством
более 130? Признает Тишков это или нет, но эти нации, народности и
этнографические группы, по терминологии советских времен, — реальность.
Со своими проблемами, с необходимостью теоретического осмысления.
От всего этого уйти никак и никто не сможет, если есть
заинтересованность в делах обустройства России.
И этнографическую науку не нужно винить (стоит ли вообще
допускать такие рассуждения) за эту систему понятий: наука отражает
действительность, а этнография отражает нашу действительность, исторический и
культурный путь жизни и движения народов. То же самое и политология,
и социальная философия — там, где они рассматривают проблемы
этнического развития.
168

И здесь надо остановиться на второй посылке нашего автора: отвечают
ли требованиям науки категории, освещающие состояние этнических
образований, и служат ли инструментом современного научного разыскания
понятия «нация», «национальный вопрос», «коренная нация», «своя
государственность», «национальное движение», «возрождение народов»,
«национальная политика», «межнациональные отношения» (конфликты),
«национальность», «родной язык» и т. д.
«Большинство этих категорий, — указывает В. Тишков, — с научной
точки зрения уязвимы или просто бессмысленны, а с
общественно-политической точки зрения порождают тупиковые стратегии... Ни одно из этих
понятий в мировой науке не используется в качестве категорий, а если
используется, то исключительно в гражданско-политическом контексте:
«национальность» как гражданство, «национальная политика» как
политика государственных интересов, «межнациональные отношения» как
международные отношения, «родной язык» как материнский или первый
выученный язык и т. п.
По моему убеждению, нация — это политический лозунг и средство
мобилизации, а вовсе не научная категория. Состоя почти из одних
исключений, оговорок и противоречий, это понятие как таковое не имеет права
на существование и должно быть исключено из языка науки. В
этнокультурном смысле категориальность понятия «нация» утратила в современном
мире всякое значение...»77
Эти произвольные допуски ничего общего не имеют с действительным
положением этнического состава в многонациональной России, потому
научно несостоятельны; они запутывают и без того осложнившиеся
межнациональные отношения в нашей стране. Он сводит нацию к
этнографической группе и ставит знак равенства между русскими, гагаузами,
караимами...
Если бы мы последовали советам нового авторитета по теории
национальных отношений и стали бы в стране, где многонациональность
является одним из знаковых характеристик, пользоваться категориальным
аппаратом вестерна, глобалистских толкований, мы бы породили хаос,
гражданскую войну. Этого, очевидно, и В. Тишков не желает, но своими
наисовременнейшими толкованиями, толкованиями весьма упрощенными,
именно к этому и ведет.
И третье положение. Он ошибается и в том, что не видит разницы
между США, Великобританией, Испанией и Россией. «Мало кто из
американских коллег-обществоведов готов отстаивать, скажем, право на
самоопределение для гавайской или навахской нации, хотя подобные движения с
подобной фразеологией существуют в США, но все, почти все, приемлют
аналогичные политические проекты внутри России». Такая постановка
вопроса у академического работника, по-видимому, считается вполне
обоснованной: проблемы гавайцев и навахов в США равняются проблемам
многонациональной России. Как возможно такое рассуждение?
Говорится о том, что существует национализм двух видов:
гражданский (или государственный) и культурный (или этнический). Первый
основывается на понятии нации как политической общности или согражданства;
второй рассматривает нацию как этнокультурную категорию. И Тишков
169

ставит задачу замены (курсив мой.— А. X.) этнического национализма
гражданским, государственным, и этим он думает решить все проблемы.
Такова третья установка В. Тишкова.
Но «заменять» можно запасные части машины, но не татарскую,
осетинскую или русскую нации, а также их идеологию; это не приведет ни к
гражданственности, ни, тем более, к «общественному согласию», а
приведет к войне и полному хаосу в стране.
Гражданское общество в Евразии, в Российской Федерации нужно
строить не по нынешним рецептам североамериканских и даже европейских
реалий, а исходя из российских, с учетом, по крайней мере, двух
обстоятельств: уникальной многонациональности и уровня развития,
материально-духовных условий этого многонационального государства.
«Этнический национализм», возьмем этот термин, — исторический (социальный) и
культурный феномен, состояние громадных массивов людей, которым пока
комфортно в рамках этого, с позволения сказать, национализма. Они, эти
национальные образования, не являются тормозом, препятствием для
прогрессивного развития ни народов, ни страны в целом. А если и являются, и
то не «заменять» их надо, как ненужные детали, а переживать, создавать
благоприятные экономические, политические, культурные,
демографические условия и через собственное естественное развитие расширять
интернациональное, общечеловеческое гражданское поле.
Другой путь, который предлагает В. Тишков, ведет к крайним
сложностям, которые, как видно, конкретно не представляет ни сам Тишков, ни
другие новые обустроители России.
Но надо сказать, что «нация» и «государство» — понятия, имеющие
каждое свою сущность и содержание (не надо ни изымать, ни
недооценивать их) и в то же время отражающие процессы, которые исторически
переплетаются. В историческом движении этнического на уровне нации
государство играет роль силы, которая направляет действия нации на
осуществление национальной идеи. В то же время сама эта идея в
благоприятных условиях социального развития этноса способствует образованию
национальной государственности. Здесь два начала — национальное и
государственное — дополняют друг друга, положительно влияют на единение
и ускорение процесса развития данной национальной общности и
формирование, укрепление данного государства. И употребление понятия
«национальное» в отношении государства обычно означает определение
самостоятельности. Национальный интерес данного государства — это
признание своеобразия и собственного пути развития, собственного состояния,
суверенитета и собственных средств поддержания и защиты всего этого.
Здесь можно говорить о национализме двоякого порядка: «Германия
прежде всего», или «Соединенные Штаты прежде всего» и стремление подмять
под себя весь остальной мир. Мы знаем, чем закончилось первое. Такая
опасность может ожидать и национализм современных США. Не лучше и
недооценка национального интереса в государственных делах, как это мы
видим исторически в России: игры во вселенскую роль русского народа и
недооценка собственного интереса никогда хорошим не кончались. Нужен
здоровый национализм — уважать себя, отстаивать собственное «я», но
отдавать должное и другим; ведь солнце одинаково светит всем!
170

Теперь конкретнее о том, к чему ведут рассуждения В. Тишкова. И
наглядным примером может служить проект В. Третьякова, изложенный в
статье «Русский Кавказ»78, — проект, который также говорит о полном
непонимании проблемы многонационального бытия Российской
Федерации.
В. Третьяков рисует ужасающую картину Северного Кавказа. В
последнем — «группа авторитарно управляемых, сильно коррумпированных
дотационных территорий». «Что удерживает их в составе России? За малым
исключением это традиция; деньги, получаемые из Москвы и, собственно,
России — официальные, преступные и от частных заработков;
возможность жить фактически вне законов РФ, по своим, мягко говоря, не
вполне вписывающимся в европейские нормы обычаям».
«Собственно, Россию и население большинства северокавказских
республик разделяет почти все: религия, менталитет, образ жизни,
отношение к труду, семейное право и т. д.».
Несмотря на полное презрение к Кавказу, Третьяков разворачивает
свой проект «русского Кавказа» весьма решительно и с поразительной
широтой: «Россия, безусловно, должна вернуть себе если не власть, то
контроль над всем Кавказом до береговой черты Черного моря. Кавказ
един и не может принадлежать кому-то наполовину».
Конкретное решение по-третьяковски выглядит весьма оригинально, но
без какого-нибудь намека на здравомыслие. «Необходимо приблизить
Москву к Кавказу, создав непосредственно на его территории центр (столицу)
русского Кавказа. Этот центр не должен обладать формальными
функциями столицы, но тем не менее он должен доминировать над всем Кавказом».
Как представляет он этот центр? Это — мегаполис, который мыслится
с населением не менее 400—500 тыс. человек. «Ни одна столица Кавказа
не должна быть крупнее и богаче центра». И не только это: «Ключевые
посты должны занимать посланцы Москвы». Он обеспечивает работой до
1—2 млн человек, развлечениями, отдыхом — 3—5 млн человек. По сути,
это замкнутый город. В нем право на постоянное место жительства имеют
только работники данной корпорации. Здесь должны иметь свои дома
самые влиятельные (надо полагать богатые) люди региона.
Если учесть, что население Кавказа 35 млн человек, Северного
Кавказа — не менее 20 млн, то сразу станет ясно, какое благо Третьяков несет
со своим центром этой массе населения: 1—2 млн там получат работу, а 3—
5 — развлечения. Сами кавказские столицы полностью зависят от
третьяковского города и не имеют права быть крупнее и богаче его.
Полная зависимость Кавказа от русского центра — главное условие
существования такого центра. И придется Баку, Еревану, Тбилиси (слава
богу, столицы Северного Кавказа пока не попадают в эту схему)
сокращаться, по крайней мере не расти больше в своей численности и не быть
более привлекательными, чем центр.
И все же есть понимание того, что обустраивать Россию необходимо на
других основаниях. Президент РФ В. В. Путин объявил о создании
особой программы развития Юга России, и осуществление такой программы —
единственный путь движения высокого прогресса на всем Кавказе. И не
только на Кавказе. Генеральной линией российской политики должно стать
171

строительство страны с экономическим достатком, высоким культурным
уровнем во всех сферах жизни и деятельности живущих здесь народов.
Продолжением несостоятельных теоретических и практических
проектов может стать т. н. административная реформа, которая озвучена
правительством и которая актуальна для страны. Но в средствах массовой
информации пишут об укрупнении субъектов Российской Федерации, и
вместо, скажем, республик Северного Кавказа образуется Северо-Кавказская
губерния со столицей в Ставрополе. Такой проект, если он есть или обду-
мывается, будет означать нарушение Конституции РФ, которая лучшим
образом отражает состояние и перспективу развития Российской
Федерации как евразийского федеративного государственного образования.
Конституция РФ 1993 года закрепила сложившуюся
государственно-политическую систему на основе федеративного начала, когда субъекты РФ
равноправны. Исходные принципы политико-правовой природы Российской
Федерации на современном этапе ее развития определены в главах
Конституции Российской Федерации «Основы конституционного строя» и
«Федеративное устройство». Современная Российская Федерация вступила на
длительный и трудный путь реформирования на основе максимально
полного осуществления принципа разделения властей, возможной
децентрализации управления и укрепления вертикали власти. Границы субъектов
обеспечивают внутреннюю жизнь и деятельность этносов, давших название
республикам.
Укрупнение субъектов на Северном Кавказе, в Поволжье, Сибири, на
Севере и создание региональных конгломератов народов в условиях
отсутствия гражданского общества таит опасность разрушения Российской
Федерации. Низкое правосознание, продажность чиновников,
коррумпированные правоохранительные органы, бедность и неустроенность масс
людей, когда некогда высококвалифицированные работники получают
мизерную зарплату, процветание мздоимства, при наличии организованной
преступности во всех сферах политической и экономической жизни, — все
это создало такую обстановку в стране, что подобные эксперименты во
властных структурах чрезвычайно опасны.
Разрушение межсубъектных государственных границ и создание
крупных анклавов — субъектов РФ — будет означать и создание
международных отношений в рамках этих анклавов, попытку решить с позиций силы
те взаимные претензии, которые и ныне имеются, но число которых
возрастет неимоверно, а власти губерний не смогут регулировать эти
постоянно возникающие вопросы, ибо никогда эта власть не будет действенно
оперативной и справедливой при давлении на нее и честных, и нечестных
местных властей региона. И в результате всего административная реформа
обернется полнейшей вакханалией и превратится в некий разрушительный
процесс.
Надо реформировать власть в республиках. Президент в стране должен
быть один. Один-единственный и парламент. Руководители республик
могут носить титулы согласно исторической традиции народов,
законодательные органы на местах должны быть немногочисленные — 35—45 человек, а
то и меньше, но на профессиональной основе. Названия тоже в рамках
национальных традиций: Законодательный Совет или Законодательное Со-
172

брание республики. Не громоздкие, а мобильные правительственные органы
с таким количеством чиновников, которое бы обеспечивало бесперебойную
работу правительственных органов исполнительной власти согласно
Конституции РФ и конституций, уставов республик и губерний.
Таковы некоторые опасности, наметившиеся на пути России и ее
народов, одержимых поисками будущего. И здесь выход один — единство и
монолитность Российской Федерации.
Уже евразийство сформировалось и держалось на единстве и
состоятельности его составляющих: идея евразийства, отмечает И. Б. Орлова,
подчеркивает значимость развития национальных культур, уникальность и
неповторимость каждой нации и народа, роль в жизни народа собственной
высшей национальной идеи и самостоятельного неподражательного
развития.
Российская Федерация такая же многонациональная держава, как и
бывший Советский Союз.
Цементирующей это содружество народов силой явился русский
народ, который ценой огромных усилий, самопожертвования поднимал
многие народы из руин истории до уровня самостоятельных субъектов —
участников мировых достижений в производстве, политической жизни и
культурном строительстве. Центральная Россия — колыбель Руси — и до
сих пор несравненно менее обустроена, нежели многие республики,
области и округа в составе РФ. Это надо видеть, это надо ценить всем нам и на
это надо обращать внимание государства.
Исторически русский народ объединял народы вокруг Руси,
используя, как было сказано, то силу, то желание самих народов, больших и
малых, жить под защитой русского государства, и это давало свои плоды:
был сильный Союз, была могучая Россия. Этот опыт живет в памяти
людей, он зовет к действию, и этот зов не должен остаться без внимания;
мы должны его использовать в обустройстве новой России. Многонацио-
нальность приносит много сложностей в государственном строительстве
РФ, но в то же время — много красоты и содержательности как в
материальной сфере деятельности, так и в духовном производстве.
Многонациональная культура российского федеративного государства — показатель,
от которого не уйти, но который и возвеличивает страну. Нужно только
восстановить прежние, оправдавшие себя приоритеты советского времени
в национальном вопросе, в национально-государственном и культурном
строительстве, очистив одновременно этот прежний опыт от политического
насилия, правонарушений, идеологических диверсий в виде постоянных
поисков национализма и врагов строя, сопровождавшихся репрессиями
неповинных людей. Строить государство, сообщество дружественных
народов под флагом Российской Федерации, где все отвечают друг за друга и
каждый за всех, где законы одинаковы для всех и их исполнение
укрепляет и регионы — субъекты Федерации, и в то же время федеративное
государство — такова политическая диалектика.
Глобализация в этой ситуации для Российской Федерации должна
означать, прежде всего и главным образом, достижение внутреннего
единства, сплоченности и монолитности. Для этого нужно развивать
экономические потенции всех республик, краев и областей; надо создавать доста-
173

ток — богатство на всей территории страны на основе использования
природных и демографических ресурсов субъектов российского государства.
И регионы Российской Федерации будут стремиться друг к другу, сообща
творить свою созидательную жизнь. Актуальными в этом процессе
являются проблемы соотношения, взаимодействия центра и регионов.
Государство не может существовать, если нет суверенитета,
верховенства центральной власти над всей территорией и всем населением.
Принципы суверенитета излагаются в Конституции Российской Федерации; она
определяет эти принципы в интересах всего многонационального народа, а
также всех наций, народностей и этнических групп, его составляющих, и
таким образом, что суверенитет становится достоянием не только
верховной власти страны, но и каждого субъекта в пределах, необходимых для
их всестороннего развития.
В Конституции сказано: «Носителем суверенитета и единственным
источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный
народ. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через
органы власти и органы местного самоуправления. Суверенитет
Российской Федерации распространяется на всю ее территорию. Конституция
Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей
территории Российской Федерации».
Там же в статье 5 сказано: «Российская Федерация состоит из республик,
краев, областей, городов федерального значения, автономной области,
автономных округов — равноправных субъектов Российской Федерации.
Республики (государство) имеют свою конституцию и
законодательство, край, область, город федерального значения, автономная область,
автономный округ имеют свой устав и законодательство.
Федеративное устройство Российской Федерации основано на ее
государственной целостности, единстве, разграничении предметов ведения и
полномочий между органами государственной власти Российской
Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации,
равноправии и самоопределении народов Российской Федерации.
Местное самоуправление в пределах своих полномочий
самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов
государственной власти».
Приведенные достаточно четкие правовые установления дают
необходимый простор всестороннему развитию как Российской Федерации —
субъекту международных отношений со всеми правами и статусом, так и
субъектам самой Российской Федерации в лице всех республик, краев,
областей, городов федерального значения, автономных областей и
округов. Иными словами, взвинчивается проблема суверенитета РФ и ее
субъектов, но и здесь все соответствует Конституции Российской Федерации.
Верховный суверенитет принадлежит многонациональному народу РФ
в лице российского государства, федеральные законы имеют верховенство
на всей территории Российской Федерации, которая едина, неразделима,
ее целостность незыблема. Но в рамках единой российской державы имеет
место «разграничение предметов ведения и полномочий между органами
государственной власти Российской Федерации и органами
государственной власти субъектов Российской Федерации».
174

«Разграничение предметов ведения и полномочий» и есть основа и,
собственно, сам суверенитет, который обеспечивает необходимую
самостоятельность и власть в решении проблем субъектов РФ. Здесь
достаточно простора для действий внутреннего развития и международных
отношений в рамках Федерации и даже за ее пределами в пределах
установлений Конституции РФ и федеральных законов.
Этих правовых установлений вполне достаточно для незыблемости
жизненных устоев как российского государства в целом, так и для любого
субъекта, составляющего это государство. И здесь соблюдается та
достаточная гибкость в соответствии не только с общими целями, но и с
местными нуждами, о которой писал Г. В. Вернадский в труде «Начертание
Русской истории»: «Российская или всеевразийская государственность
необходимо должна держаться форм сочетания единства и множества
(особых форм федерации)»72.
В этом содружестве все субъекты одинаково необходимы и ценны, и
должны быть создаваемы условия для процветания каждого из них и
Федерации в целом. Не надо забывать и о том, что стабильность Федерации
зависит от исполнения каждым субъектом своего долга, своих
обязанностей перед всем сообществом, содружеством народов России. Но при этом
жизнь, настоящее, завтрашний день Российской Федерации зависят от
наиболее мощного действующего лица — русского народа: он создал это
государство, он собрал воедино сотни национальностей, он цементирует
это невиданное многонациональное объединение людей и народов.
Поэтому состояние русского народа, наряду с неукоснительным вниманием ко
всем субъектам, должно беспокоить всех нас. Его авторитет и в стране, и
за пределами страны должен быть неколебим; он должен демонстрировать
хозяйственный авторитет и богатства страны не выпускать из своих рук,
не позволять, чтобы кто-то указующим перстом подвергал верховенство
главной нации российского общества сомнению, ибо высокое положение
русской нации — это гарант благополучия всех народов России. Мы уже
говорили о самопожертвовании, о жертвенности русского народа в
обустройстве всех народов России, Советского Союза. И высокое положение
русского народа в стране и за рубежом, непререкаемый его авторитет —
это основание процветания всего российского содружества народов.
Есть, может быть, немало таких, которые могут усмотреть в
приведенном рассуждении излишнюю эмоциональность, а иные могут и обвинить в
уступке, мягко говоря, своих прав самому крупному и мощному этносу
РФ. Если снять с повестки дня значимость русского народа — создателя
Российской империи от моря до моря, мы не можем себе представить свое
безбедное существование, каждый народ сам по себе, в мире, который
тихо истекает кровью, мире, где нет господства элементарных
международных правил. Могут ли малые народы России, каждый сам по себе, со
своими границами, государственными учреждениями, претензиями друг к
другу, религиозными разночтениями и прочими очень заметными
нюансами жить нормально? Не захлебнемся мы без такого заинтересованного в
наших делах влиятельного и сильного этноса в неурядицах? Ответ один:
многонациональная Российская Федерация без сильного, здорового,
авторитетного русского народа — не государство. Поэтому когда в последнее
175

время мы слышим шовинистические лозунги и призывы типа «Долой
инородцев!» или «Россию — русским!»,— это опасные крайности. В то же
время, на мой взгляд, не следует и русскому народу позволять издеваться
над самим собой и позволять несостоявшимся политикам, скупившим
богатства России, командовать в своем доме. Тогда всем россиянам путь в
достойное завтра будет обеспечен.
Уйти от требований времени невозможно. Но ни цивилизация, ни ее
порождение — глобализация — не должны уводить Россию от ее
собственного пути. Следует своим шагом и темпом, с учетом особенностей и уровня
развития народов многонациональной Российской Федерации, природных
ее ресурсов и ландшафта, пассионарных возможностей — внутренней
энергии ее народов — без суеты найти свою дорогу в будущее. Найти средства и
волю как можно быстрее осуществить наилучшие возможности страны и
обеспечить ей как материальный достаток, так и процветание уникальной
культуры. Для этого нужно очень осторожно слушать наших зарубежных
«болельщиков» и внутренних оракулов, пытающихся уложить Россию
любой ценой на прокрустово ложе западной цивилизации и дурно понятой
глобалистики; здесь ясно одно: эти советчики создают свои проекты, думая
только о себе, и меньше всего беспокоятся о благе России.
В пространстве поднятого вопроса напрашивается постановка —
Россия и Кавказ. Понятие «российский суперэтнос» обычно употребляют в
двух аспектах: первое — для обозначения славянских начал русского
народа и ассимилированных этим массивом многих племен вокруг русского
центра в начальной стадии их развития; второе — как обозначение
многонационального состава СССР, а ныне Российской Федерации. В
последнем варианте возникают вопросы, на которые в рамках понятия «этнос»
даже с прибавлением «супер» трудно ответить, если это вообще возможно.
Тем более в отношении такого своеобразного геополитического, сложного
демографического образования, как Кавказ, где десятки народов,
прошедших свою историю в своеобразных условиях горного ландшафта,
выработали свои психологические особенности, языковые различия и
хозяйственный опыт, бытовую культуру. Тем не менее, ландшафт, теснота
определяли взаимовлияние и сходность каких-то начал, ментальных установок,
хозяйственных и бытовых особенностей, что позволяет говорить о таких
общих культурных явлениях в жизни кавказских народов, которые могут
служить содержанием понятия «кавказский суперэтнос».
У народов, особенно Северного Кавказа, сохранилось немало от
традиционного общества, активности общинного начала — значимость
родственных связей, клановых интересов, институт старших и пр., которые
действуют очень редко в интересах гражданского общества. Здесь нужна
терпимость в рамках этноса и нетерпимость к внешним воздействиям.
Поэтому требуется особая государственная политика, которой в должной мере
никогда не было со времен присоединения этих народов к России и нет по
сей день.
Нужна особая программа хозяйственно-культурного развития с учетом
уровня развития народов, который неодинаков у народов Северного
Кавказа. Прежде всего — хозяйственное строительство, обеспечение достатка
от трудовой занятости самого населения, воспитание молодежи, учет со-
176

циального состава населения республик при формировании
законодательных органов и чиновничьего корпуса, вплоть до учета тейповых, клановых
начал там, где это необходимо. Ведь во всех этих социальных
подразделениях есть элитные части населения, которые и должны быть опорой
государству.
Многообразны территориальные споры, претензии субъектов
Северного Кавказа друг к другу, и верхом бессмысленности было принятие Закона
«О территориальной реабилитации репрессированных народов» в рамках
единого государства — Российской Федерации. Закон стал предметом
спекуляции, создал почву для шумных кампаний, под звон которых норовят
выбить особый статус иные субъекты. Здесь необходимо установление
цивилизованных (культурных) правил. Законом должен быть определен
одинаковый правовой статус всех субъектов Федерации, одинаковые
начала государственного обустройства на основе демократических правил
центра и субъектов.
4. ОСЕТИНЫ В РОССИЙСКОМ СОДРУЖЕСТВЕ НАРОДОВ. Сред
невековая Алания уже к X веку определилась как самостоятельное
государство. Как отмечает профессор А. В. Гадло, к этому времени
окончательно оформляется «в целом единый и настолько специфичный комплекс
культурно-бытовых комплексов, что уровень этнической консолидации в
Алании можно охарактеризовать как уровень, свойственный
средневековой народности»44. Таким образом, X век может считаться временем
«рождения» аланского (осетинского) этнического образования на уровне
народности.
Масуди изображает аланского царя как могущественного государя.
«Царь аланов выставляет 30 000 всадников. Это царь могущественный,
сильный и пользующийся большим влиянием, чем остальные цари».
Помимо столицы Магаса, у алан «находятся еще крепости и угодья,
расположенные вне этого города, куда царь время от времени переезжает». В XI
веке Алания под руководством Дургулеля Великого играла ключевую роль
в развитии событий не только на Кавказе, но и в Передней Азии и на
Ближнем Востоке. Византия нуждалась в военной помощи алан, и этим
объясняются и династические браки того времени. Этим же объясняются
близкие родственные связи грузинских правителей с аланскими
государственными деятелями. Давид-Сослан, муж и соправитель грузинской
царицы Тамары, был знаковой фигурой того времени.
Алания была обширной страной с богатейшими землями
Северо-Кавказской низменности. На западе — это Кубань, Большая Лаба, на востоке —
Терско-Сулакская низменность, на севере границей было нижнее течение
Кубани, Терека и долина Кумы, на юге — хребет Кавказских гор.
В Алании развивалось плужное сельское хозяйство, производились
ячмень, пшеница, просо и другие злаки, было освоено отгонное
животноводство при оседлом образе жизни, круглогодичное содержание больших масс
скота в горных условиях. В начале X века Алания приняла христианство,
и была открыта православная епархия. Зарождалась письменность.
Это развивающееся государство было разрушено варварскими
нашествиями татаро-монголов в XIII веке и ордами Тимура в 1395—1396 годах.
12 Заказ №1203 177

В легенде о Матери алан — Задалески Нана, спасшей детей из разоренной
Алании и тем сохранившей народ, говорится, что по средневековой Алании
пронесся кровавый дождь («тогуарæ æркодта»). Кто смог, ушел в горные
ущелья Большого Кавказа. Сохранилось имя воеводы алан — Хачир-Укуле,
боровшегося до конца, но все-таки схваченного и обезглавленного. Масса
алан оторвалась от родины и пошла искать счастье на просторах Европы и
там затерялась; алан поглотили более мощные этнические массивы. Они,
как отмечал Ж. Дюмезиль, лишь оставили «свой след и как бы свою подпись
во Франции в ... различных «5егта1ге» — «ЗагтаИсит», в Венгрии создали
«Ясшаг», Ясберень, в Британию принесли слово «дон» и всюду по Европе и
даже на севере Африки оставили какие-то знаки своего присутствия.
В горах Кавказа аланы-ассы (осетины) вынуждены были начать свою
историю снова; скудные горные условия не располагали к широким,
исторического значения действиям, и жизнь горских обществ практически не
развивалась в течение почти трех веков, пока не произошло судьбоносное
событие для осетинского народа — присоединение его к России.
Этот исторический акт спас осетинский народ, и с выходом осетин к
землям, которые некогда им принадлежали, но стали потом недоступными
для них, началась новая история нашего народа, наступила эпоха его
возрождения.
Осетинский народ всегда помнил это, его историческая память хранила
и хранит то благо, которое он получил от Российского государства.
Понимал и понимает, что только в составе могущественной России у него есть
будущее. Мы, а раньше наши старшие, это обстоятельство осознавали и
теперь осознаем и честно, открыто, во всеуслышание говорим о
необходимости единства с русским народом. Кстати сказать, когда нам, осетинам,
говорят о том, что мы слишком рьяно служим России и безоговорочно
отдаемся идее беспрекословной преданности единству с Россией, мы
указываем этим критикам, что это всего-навсего порядочность и честность в
межнациональных отношениях; мы — россияне и должны во всем
соответствовать этому понятию. Но когда иные народы, входящие в Российскую
Федерацию, ищут особого статуса, требуют исключительно
привилегированных условий пребывания в составе этой федерации, отстаивают
националистический, эгоистичный взгляд, идущий наперекор всем точкам
зрения, это не только некорректно в многонациональной стране, но порой
ведет к разрушительным последствиям.
Конституция РФ и конституции субъектов Федерации, мы об этом
говорили, дают широкие возможности для всестороннего развития каждого
субъекта и Федерации в целом. Однако опасная дорога этнического
сепаратизма, как и «цивилизованная дорога» к конфедерации, ведут, на мой
взгляд, к развалу Российской Федерации. Нам следует стремиться к
укреплению российского федерализма, где каждый субъект должен во всех
отношениях крепнуть и процветать. Малые народы, скажем на Кавказе, со
множеством претензий друг к другу, повторимся, не смогут жить в мире. И
это кому-то выгодно, чтобы безмятежно «ловить рыбку в мутной воде»
расстроенных межнациональных отношений. Единство народов под
знаменем сильной и демократической России — вот путь, который приведет нас
к процветанию.
178

При этом всем непременно надо помнить то обстоятельство, что
субъекты России, Советского Союза всегда отражали многонациональное
состояние евразийской страны; даже самые малые этнические образования на
своей территории жили и работали как многочисленные национальные
образования.
И одним из примеров реального решения многонационального
содружества в отдельном субъекте Федерации может служить наша республика —
Северная Осетия-Алания. Здесь сложилась и неуклонно действует
традиция братства всех народов, которые хотят мирной и созидательной жизни
без претензий на особое положение. Межнациональное образование «Наша
Осетия» объединяет под флагом интернациональной дружбы 12
национальных объединений: азербайджанское «Азери», армянское «Эребуни»,
ассирийское «Ниневия», греческое «Прометей», грузинское «Эртоба»,
«Дагестан», еврейское «Шолом», ингушское «Даймохк»,
кабардино-балкарское «Намус», немецкую культурную автономию, славянское «Русь»,
татарское общество имени Тукая. Сюда же входят Владикавказский ООО
Терского казачьего войска, Северо-Осетинский республиканский Дом
дружбы, молодежь «Нашей Осетии», Моздокский Дом дружбы79.
Интернациональное объединение народов «Наша Осетия» —
интересное социальное явление, его дух близок, родственен духу и настроениям
осетинского менталитета, главным девизом которого является принцип
«Жить в мире и миром дорожить». В унисон этой установке прозвучали
в свое время и слова Г. Старовойтовой: «Движение «Наша Осетия»
является примером для подражания и может восприниматься как маленькая
лаборатория по урегулированию межнациональных конфликтов во всей
России». Не потому ли Осетию избрали мишенью различные
деструктивные силы, чтобы наказать этот край России?
В Осетии не только движение «Наша Осетия» незыблемо проводит
свою линию укрепления межнациональной дружбы. Эту живительную
традицию — стремление к интернациональному единству — мы можем
увидеть и в других проявлениях жизни многонациональной республики.
В 1996 году, когда на Северном Кавказе горел огонь войны, именно
Республика Северная Осетия-Алания выступила с такими плодотворными
починами, как музыкальный фестиваль «Мир Кавказу», проведенный по
инициативе и благодаря энергии и разуму главного дирижера Мариинского
театра оперы и балета В. А. Гергиева и его блистательных соратников,
Всероссийский и международный кинофестиваль «Владикавказ»,
проведенный по идее кинорежиссера и продюсера Акима Салбиева в сентябре
2000 года, а также 2 тура Владикавказского фестиваля национальных
театров Северного Кавказа «Сцена без границ» (октябрь 2000 г.; декабрь
2002 г.), организованный усилиями режиссера Северо-Осетинского
академического драматического театра Георгия Хугаева. И все эти мероприятия
проходили при всеобщем внимании и народа Северной Осетии, и
правительства республики. Вот несколько признаний участников названных
событий.
Выдающийся композитор Армении Эдуард Мирзоян сказал: «Мы
находимся сейчас в гостях у народа, который проявил удивительную мудрость,
очень вовремя выразил желание встретиться. И эта встреча уникальна тем,
179

Руководство РСО-А с представителями национально-культурных обществ республики
что все выразилось в фестивале, в форуме «круглого стола», в стремлении
людей понять друг друга и сделать все, от каждого зависящее, чтобы найти
какие-то новые формы обучения. Не надо бездушно отказываться от
прошлого. Если бы не было этого прошлого, я сомневаюсь, были бы Арутю-
нян, Хачатурян, Гергиев и др., я очень сомневаюсь... Мудрость этой
инициативы заключается в том, что это происходит в Северной Осетии, с одной
стороны, великой России, с другой стороны, совместно с Россией. Мы,
армяне, не представляем себя без России. Мясковский был учителем
Хачатуряна. Шостакович говорил: «Я не представляю советской музыки без
Хачатуряна». Это проявление той истины, которую определило время».
Вот мнение госпожи Терезы Томмаше, президента Британской
организации «РпепсЬ о! Югоу»: «Все, что я видела и слышала сегодня, это было
незабываемо, никаких слов для этого не хватит, это незабываемо на всю
жизнь, и это очень важно, так как музыка и культура объединяют людей,
поднимают дух и уверенность в себе в это неспокойное время».
«Мир на Кавказе, — объявил на форуме «Мир Кавказу» В. Гергиев, —
будет восстановлен не силой кулака, а силой человеческого духа. Тот факт,
что блистательный оркестр со звездами музыкального мира в полном
составе приехал к моим землякам и его услышат все, кто пожелает, — это предел
того, о чем я всегда мечтал».
Блистательной акцией явилось уникальное явление «Сцена без границ»,
позволившее развернуть театральные представления перед публикой,
которая состояла не только из осетинских театралов, но и гостей из других
республик Северного Кавказа, а также из Абхазии. Это была школа, по
180

которой соскучились все: и театры, и театральный зритель; ведь в
прошлые времена театральные гастроли были обыденным явлением, и
республики, области находились в постоянном творческом общении. Теперь же
это общение казалось чудом.
Главный режиссер Ингушского драматического театра Роза Мальсаго-
ва, отмечая уникальность театрального фестиваля «Сцена без границ»,
призналась, что играть на этой священной сцене Осетинского театра было
для ингушских актеров «не просто экзаменом, а честью», и труппа после
спектакля «Кровавая свадьба» по пьесе Г. Лорки возложила цветы,
полученные от благодарных зрителей, на театральную рампу в знак
благодарности театру. «Прекрасно, что фестиваль состоялся, — говорила она. —
Это важно не только для театров. Это ностальгия по прошлой жизни,
потому что мы изголодались по общению, тем более велика потребность
друг в друге. Мы ехали во Владикавказ без всякой тревоги и нашли здесь
тот прием, которого ожидали. Внимание нам уделялось огромное».
«Фестиваль, — писал в своем письме абхазский писатель Тауз Исс, —
остался в сердце каждого, кто прикоснулся к нему, блистающей
страницей. Наконец свершилось, и свершилось на земле Осетии-Алании. Я
открыл Осетию. И то, что именно Осетия стала очагом культуры Кавказа,
свидетельствует о том, что осетинский народ и осетинская земля обладают
всеми качествами, способными объединять, дарить праздники, строить
Кавказский Парфенон. Осетия-Алания взяла на себя миссию — открыть
миру Кавказ через культуру.
Больше всего меня поразили в Осетии люди. Они были разные, но всех
объединяло одно — великодушие. Искренность, доброта, открытость были
мерилом не только фестиваля, но и повседневной жизни. Главным
достижением фестиваля было общение — человеческое, теплое, чистое, ибо что
такое Кавказ без общения?
Узы Кавказа нерасторжимы, и кавказский тигель — есть своего рода
микромодель планеты, мира, и где еще, как не здесь, должна родиться
доминанта нового сознания, что мир един и что назначение человека —
доброта, любовь, творчество! Снова и снова я ощущаю радость от того,
что наконец на Кавказе заговорили музы, и я думаю, что вслед за первыми
шагами на пути строительства мира и культуры когда-нибудь, а может
быть и в ближайшие годы, осетинская земля соберет у себя всех поэтов
Кавказа, и не только Кавказа, чтобы устроить большой фестиваль поэзии,
и назовет его именем великого Коста.
Я видел в Осетии-Алании будущее, которое вдохновляет. Я видел
спокойных уравновешенных людей, занятых повседневными делами степенно
и уверенно. Именно из этого равновесия выстраивается будущее, и
лучшим тому примером явился фестиваль».
Слова эти созвучны и с настроем поздравления Председателя Союза
театральных деятелей Российской Федерации Александра Калягина: «Очень
важным, — отмечал он, — представляется мне и то, что этот фестиваль
призван демонстрировать национальное единство на Северном Кавказе и в
прилегающих регионах. Все мы, где бы ни жили, все равно остаемся
братьями — по нашей профессиональной принадлежности, по нашей
вдохновенной влюбленности в дело, которому служим верой и правдой».
181

Фестиваль «Сцена без границ» на самом деле развернул красочное поле
сотрудничества, явился проявлением братской солидарности в очень тонкой
сфере духовной жизни народов большого региона, что, в свою очередь,
расширяет рамки сотрудничества, повышает уровень театрального
мастерства, культурной зрелости народов, и в этом его непреходящее значение.
Все культурные акции Осетии-Алании, Дагестана,
Кабардино-Балкарии и других северокавказских республик есть школа, которая учит быть
людьми, людьми культурными, цивилизованными, и создавать
интернациональную среду, в которой всем нам интересно жить и работать ко
взаимному удовольствию и почитанию. Ничего лучшего человечество еще не
придумало, и этому человеческому единству надо служить повсеместно всеми
силами и возможностями. И не упускать из виду, что только в сообществе
людей, народов с крепкими человеческими связями, с постоянным
общением в любых условиях, человек может ощущать радость и
содержательность бытия.
Именно такая установка не устраивает преступный мир в лице
международного терроризма, деятельность которого особенно поощряется на
Кавказе. Отдельные группы экстремистски настроенных деятелей иных
народов России и СНГ сеют раздор и провоцируют противостояние в этом
регионе, одном из сложнейших и уникальнейших регионов мира.
Осетия играет особую геополитическую роль в жизни кавказских
государств, ибо контролирует главные магистрали, связывающие Европу с
Азией, и мир, спокойствие в этой маленькой республике, настроенной на
созидательный труд, естественно, не устраивает силы разбоя и разрушения,
поэтому раздаются взрывы и проводятся кровопролитные акции на ее
территории.
1 сентября 2004 года человечество содрогнулось от очередного
террористического акта. Бандитской шайке удалось захватить школу в г. Бесла-
не и взять в заложники 1200 человек детей, родителей и учителей. В
результате погибло 333 человека, ранено более 700.
Это планетарное преступление — не только акция враждебных
человечеству сил, но и показатель несостоятельности политической
(государственной) системы России. «...Ко многому, что изменилось в нашей жизни,
— сказал президент страны в своем обращении, — оказались абсолютно не
подготовленными... Мы могли быть более эффективными, если бы
действовали своевременно и профессионально... Нужно признать то, что мы
не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих
в своей собственной стране и в мире. ...Проявили слабость, а слабых бьют.
Одни хотят от нас кусок «пожирнее», другие им помогают. Помогают,
полагая, что Россия — как одна из крупнейших ядерных держав — еще
представляет для них угрозу. Поэтому эту угрозу надо устранить.
Это вызов всей России, всему нашему народу.
В таких условиях мы просто не можем, не должны жить так же
беспечно, как раньше... Но самое главное — это мобилизация нации перед общей
опасностью».
Трудно сказать, куда выведет осетинский народ эта невыносимо
тяжелая трагедия. Многое зависит от реакции властей страны: нужна честная и
принципиальная оценка происшедшего, окончательные выводы и реши-
182

тельные действия по привлечению к ответственности, невзирая на лица и
должности. И самое главное, как говорит президент РФ, мы «не должны
жить так же беспечно, как раньше... и быть вместе. Только так мы победим
внутреннего врага» — российскую (осетинскую) расхлябанность и тех
подонков, которым пока удается разрушать нашу жизнь и добрые помыслы.
Мы ответственны за нашу историю, культуру перед нашими предками,
мы должны держать знамя, которое взяли из рук старших поколений,
высоко, как подобает держать знамя. Для этого должны быть сильными и
монолитными. Несчастье надо исключать бдительностью и волевыми
действиями: страх никогда не был управляющей философией осетинского,
ранее скифо-аланского, народа. Осетинский народ с присоединением его к
России пошел по своему пути развития, развил новую культуру, сохранив
и старинную культурную традицию.
В наше время определились опасности, которые угрожают нам.
Внешняя опасность просматривается достаточно четко: России объявили
войну и хотят превратить ее в жалкую провинцию, поставляющую сырье для
богатых стран. Внутренняя — более ощутимая — болезни, высокая
смертность и низкая рождаемость, бедность, низкопоклонство перед сильными
мира, в то время как у нас есть все условия для того, чтобы быть одной из
самых высокоразвитых стран в мире.
Нам нужно встать на пути всех напастей и обустраиваться в новых
условиях. Для этого мы должны четко осознать то, что мы представляем
собой в культурном плане, каков наш культурный уровень, чем мы
располагаем и что нам нужно в культурном развитии и цивилизационных
процессах.
Является ли культура осетинского народа продолжением
традиционной культуры и в какой мере, или мы создали нечто новое? Насколько
наша культура отвечает требованиям времени и что мы представляем
собой в современной цивилизации — вот вопросы, на которые мы
попытаемся дать ответ в следующем разделе настоящей работы.

VI. АЛАНИКА - КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ
1. АЛАНО-АССКАЯ КУЛЬТУРА. СОСТОЯНИЕ, ТЕНДЕНЦИИ
РАЗВИТИЯ. Современная культура осетинского народа, как любого другого
со сложившейся историей и культурой, представляет собой сложное
явление, в котором четко прослеживаются основные культурные свершения его
предков — алан-ассов, влияние евразийской и западной цивилизаций.
Точка зрения, считающая Кавказ — Малую Азию —
Средиземноморско-Черноморское и Каспийское междуморье ареалом зарождения арийской
культуры, объясняет многие культурные схождения, в том числе наличие
здесь, на Кавказе, древнейших пластов культуры иранской природы, к
примеру, кобанской культуры. Это же объясняет и наличие иранских
элементов в культуре некоторых кавказских народов, которые, возможно, когда-
то были частью этой культурной среды, но впоследствии, сохранив в своей
культуре нечто из этих традиций, обрели новый облик, новые этнические
особенности.
Поэтому мы будем рассматривать алано-асскую культуру на
современном этапе как единственную наследницу скифо-сарматского культурного
мира, что, на наш взгляд, явно прослеживается по большому количеству
культурных явлений арийского происхождения и скифо-сарматских
созидательных начал. Древнейшим памятником этого является Нартовский эпос —
эпос мудрости и самоутверждения.
Социальная гармония. Нартовский эпос — это культурная матрица,
во многом сохранившаяся и в современной осетинской действительности.
В Нартовском эпосе в емкой и выразительной форме обозначены все
жизненные установки, показаны все нравственно-философские основания,
существовавшие в первобытной культуре человечества. Человечество,
находящееся в процессе осознания окружающего мира, сформулировало здесь
все основные принципы формирования достойного для общества
человека. Оно определило смысл общественного бытия во всех его проявлениях
как условие рождения самого человека и всего человеческого; сильное,
дееспособное, социально значимое начало формирует личность,
привлекательную для общества; слабости сбрасывают с пьедестала даже
состоявшегося героя.
Социальная организация также служит основанием культуры,
определяет ее уровень и содержание; она также является почвой, на которой
вырастает этнос. И в Нартовском эпосе мы видим эту благодатную
социальную организацию, которая явилась созидательным началом арийско-ски-
фо-аланской культуры.
184

Общий для всего индоевропейского мира принцип организации
общества — трифункциональность — в нартовском обществе существует в виде
трех синхов: уæллаг (верхний), астæуккаг (средний) и дæллаг (нижний).
По В. И. Абаеву, «зух/зтх — часть аула, состоящая из группы
примыкающих друг к другу домов; квартал». Есть термин сыхбæстæ / синхбæстæ,
который обозначает местоположение, территориальное проживание людей
(бæстæ — край, область, местность, страна, свет). Этот термин начинен
очень важным содержанием, в нем зафиксировано сознание общинности,
внутреннего единства, связывающее людей данного сыхбæстæ
невидимыми нитями нравственности, долга, взаимоподдержки. Здесь
формировалась особая психологическая аура, которая чаще всего негласно
контролировала общую ситуацию в этом квартале — общине, ориентированной на
лад, согласие, взаимопонимание. Если же имели место неприязненные либо
недоброжелательные отношения, их, согласно кодексу сыхбæстæ,
старались не предавать огласке и выясняли мирными способами.
Представители моего поколения помнят оценку или внушение старших
мужчин и женщин сыхбæстæ, невзирая на родство, а также здоровый
моральный климат, который влиял на отношения людей и их поведение.
Феномен общего соучастия людей постоянно присутствует здесь, в
этой социальной организации, в делах друг друга. Как форма бытия
людей, она содержит в себе большие культурные возможности, ибо эта
организация, как правило, нацелена на постоянное совершенствование людей,
на лад, взаимопомощь и прочие социально значимые дела, и это есть
мощное основание культуры, совершенствования людей.
Блестящее подтверждение сказанному — жизнь и дела трех общин нар-
тов: Алæгатæ, Æхсæртæггатæ и Борæтæ. В плане социального
обустройства нартовские синхи / общины, каждая в своем роде и со своей
социальной функцией, дополняя друг друга, составляли идеальную организацию и
являлись воплощением святости, молитвенной чистоты, храбрости, чести,
достоинства и хлебосольства.
Вместе с тем эти три начала, известные еще с далеких арийско-скифских
времен, не всегда четко оберегались и свято исполнялись. Нарты, хоть и
сказочные, но были людьми, со всеми вытекающими отсюда
обстоятельствами, и указанная жизненная схема действовала как определитель достаточно
заметного статуса любого из трех родов, а за пределами этого бывало всякое.
Три рода нартов составляли одну общину и ясно сознавали, что такое
«мы» и «не мы», но в кругу своем они не знали «мое — твое». (Æртæ
нартæп «дæууон — мæнон» нæ уыди). На этом принципе и строились их
отношения. Здесь еще не действует отчуждение — детище цивилизации,
характеризуемое превращением деятельности человека и ее результатов в
самостоятельную силу. Социальные отношения в современном мире
подвергаются овеществлению и фетишизации, а живые личностные
взаимоотношения разрушаются. Соучастие людей в делах друг друга становится
анахронизмом (посмотрите, как живут люди в мегаполисах), и наступает «абсурд»,
по определению А. Камю, когда они становятся как неприкаянные.
Одиночество становится повседневной реальностью, катастрофой жизни личности.
Разговор идет не о том, чтобы сохранить доцивилизационные родопле-
менные отношения; законы общественного развития незыблемы, и циви-
185

лизация идет вперед по своим законам. Мы имеем опыт развитых
цивилизованных стран, прошедших путь от древнейших культурных состояний
до современного уровня цивилизации. Опыт, который в плане
человеческих взаимоотношений, социальности, участия людей в делах друг друга,
нравственной ответственности личности характеризуется как «абсурд».
Надо учиться тому, как не превращаться из людей в миллионы
«одиночек», проживающих свою жизнь в страхе перед жизнью. Умное
человечество должно учиться сохранять великие ценности прошлого и среди них
главную — человечность, человеческое общение, закон единения,
соучастия людей в делах друг друга.
Примером этому может служить следующее. Движение «РпепсЬЫр Рогсе /
Сила в дружбе» зародилось в самой цивилизованной стране — в США.
Это — движение за восстановление человеческих отношений между
людьми и народами. Мы не касаемся каких-либо других мотивов этого
движения, но во многом деятельность этой общественной организации сводится
к преодолению отчуждения личности от общественной гармонии, ставшего
абсурдом в человеческом бытии, причиной разрыва связей человека с
окружающим его миром и страха перед жизнью.
Надо осознать значение социума, принципов человеческого единения и
общежития во всем объеме. И в этом плане, как кажется, больше
возможностей у тех стран и народов, которые не «испили еще полную чашу»
цивилизации и сохранили возможность разумно распорядиться самым
высоким культурным достоянием, сохранить разумные формы человеческого
общежития — «быть всегда в миру и миром дорожить!», а все это
означает, другими словами, бескорыстное служение общечеловеческому
благополучию при полном осознании единства людей, того, что люди, в
конечном счете, — братья, а не враги друг другу.
Осетинский менталитет, как в целом, по-видимому, общекавказский, в
значительной мере сохранил это важное жизненное начало и состояние.
Несмотря на множественные изменения характера общественной организации на
протяжении тысячелетий, усложнение межличностных связей в цивилизаци-
онных процессах, эрозии самого принципа гуманности в сознании поколений,
народы не совсем цивилизованные в большей мере сохранили менталитет
человечности и некоторые институты общественности, а именно:
приверженность нормам социальности и моральным ценностям, на которых держится
социум как единая внутренне спаянная система, как человеческое условие
жизни и развития полноценной, цельной личности, народа, что означало и
сохранение этими субъектами своей социальной состоятельности.
Нартовская идеология учила быть народом. «Нартæ нартæ уæд уыды-
сты... Нарты нартами тогда считались...», когда... и неоднократно
описываются дела значимые, судьбоносные, которые решались обществом,
всем миром на всеобщее благо. Тихая повседневная жизнь или
всенародная опасность, голод, радости и горести — нарты всегда вместе и
вместе решали общественно значимые дела. Эта великая традиция и до
сих пор не утрачена народом, хотя она присутствует в осетинской
действительности не в той, конечно, мере, как это описано в эпических
сказаниях. Осознанная установка «Единство горы сокрушает / Еудзийнадæ
хуæнхтæ игæрдуй» становится особенно актуальной в дни больших испы-
186

таний, выпавших на долю моего маленького народа, как то в годы Великой
Отечественной войны, либо в дни планетарного преступления — убийства
террористами сотен детей и взрослых в г. Беслане Северной Осетии; здесь
единение народа очевидно.
Но переоценить указанное обстоятельство и сказать о каких-то особых
проявлениях единства осетинского народа сегодня — значит исказить во
многом действительное положение вещей.
История распорядилась так, что скифский мир, единый по общей
природе, этносу, включал в себя множество племенных, языковых различий,
которые сохранились в современной Осетии в виде деления на ущелья,
диалекты, говоры. Негативные последствия такого деления, к сожалению,
сегодня влияют на все стороны жизни и деятельности, отражаются во
многих делах и решениях.
Примером этого является распространенная установка: «А чем он лучше
меня?» Являясь, по-видимому, соревновательным началом, этот принцип
вместе с тем губителен для такой маленькой республики, как Осетия.
Осетия действительно богата талантами, которые должны были бы
поддерживать друг друга. Общественное мнение и государственные
институты должны открыто, а не выборочно, по симпатиям, содействовать их
становлению. При таком подходе выиграли бы все, и народ в первую
очередь. Здесь нужна продуманная работа, такие решения, которые бы вели
к единению осетинской нации, всех наций и этнических групп республики
в целом.
ШКОЛА ВОСПИТАНИЯ. Нартовская школа «Амонга» содержала
широко действующие основы укрепления здоровья и силы, нравственной
красоты и обучала всем положительным свойствам личности. Знаменитые нар-
товские сидения «от одного времени до другого / еу афæй иннæ афæймæ»
означали школу, это был процесс воспитания: нарты никогда не
позволяли баловства с выпивкой, презирали пьянство, чревоугодие. Когда Борае-
вы решили споить Оразмага так, чтобы он расстался с жизнью, Сатана
удивленно вопрошала: «Я видела, как убивают оружием, но чтобы
выпивкой убивать, это я вижу впервые. Как можно?!»
Посмотрела бы нартовская хозяйка на современную Россию, в том
числе и Осетию: пьянство, чревоугодие, низкие инстинкты. И народ, не
сознающий этих опасностей, оказывается у гибельной черты. Пора осознать
грозящую катастрофу России и малым народам, в частности осетинам,
иначе громадный скифский мир останется без наследников; обрыв
культурной традиции этого мира будет означать несомненную потерю для
истории и культуры человечества.
Нартовские сидения сопровождались целой программой, как сказали
бы современные организаторы массовых мероприятий, программой
спортивных состязаний, танцами, знаменитым нартовским симдом,
когда земля дрожала, и небожители и недруги нартов с опаской наблюдали
за этим вселенским действом с песнями, которые были слышны далеко
вокруг.
Случаен ли поэтический восторг Коста:
187

Рагон нæртон лсегау зарин куы зонин,
Арвмсе куы хъуысид мæ фæндыры хъазт...
Если бы пел я, как нарт вдохновенный,
Если б до неба звучал мой фандыр...
К сожалению, эти традиции сегодня прерваны, наша школа уходит все
дальше от школы нартов, превращаясь в источник познания
академических дисциплин и все меньше и меньше отвечая требованиям воспитания
личности.
Национальная школа, которую создала советская власть и которая
существовала до начала 50-х годов, во многом следовала традициям
старинных методов обучения и воспитания подрастающего поколения. Обучение
до 6—7 класса проходило на осетинском языке, серьезно изучалось
военное дело, занятия физкультурой и спортом занимали привилегированное
положение, была развита художественная самодеятельность, в программе
предусматривались уроки пения. И почти все ребята отлично исполняли
народные песни, наряду с современными осетинскими и русскими
песнями. На свадьбах осетинская песня звучала повсюду, молодежь даже
соревновалась в знании и исполнении песен.
Сегодня школа ушла от этих традиций полностью. Изучение
родного языка в средней школе стало предметом дискуссий, и серьезного
подхода к изгнанному из школы осетинскому языку пока нет. Лишь
сомнительной ценности эксперименты поддерживаются на уровне правительства, а
голос специалистов остается пока неуслышанным. Физическая культура в
школе стала номинальной, а уроки физического воспитания стали
формальностью, о школьном спорте не приходится говорить, как и о военной
подготовке. Занятия туризмом и альпинизмом стали историей отдельных
школ. Массовая физическая культура и спорт в республике заменены
работой специализированных спортивных школ, и решение проблемы
физического здоровья населения посредством физвоспитания и спорта пущено
на полный самотек. Ни о каком изучении народной музыки в школьных
планах Осетии нет и речи. Из всего вышесказанного можно сделать
вывод: современная школа в Осетии проходит мимо народной культуры,
нет никакого представления о национальной школе, равно как и желания
серьезно заниматься этим делом.
Виновата в этом и обстановка, которая сложилась после отказа от
национальной школы и которая поощрялась политикой, некогда
осуществляемой Н. С. Хрущевым и М. А. Сусловым. Но главную ответственность
несет местная власть; в начале 50-х годов Осетия первой среди других
республик отказалась от национальной программы в общеобразовательной
школе. И сегодня мы осознали всю несостоятельность экспериментов,
проводимых десятилетиями с нашей школой. Нет серьезного подхода к
решению этой проблемы, ибо отброшена традиция «Амонга — Амонун» —
широкая программа освоения национальных культурных начал наряду с
общепринятыми школьными предметами.
И пошли сложнейшие коллизии в школьном деле, которые постепенно
приводили к разрушению культуры образования. Нашлись
заинтересованные лица, которые шаг за шагом уничтожали осетинскую школу.
188

К началу 60-х годов все предметы в осетинской школе стали
преподаваться на русском языке. Это было предпринято потому, что русский
язык стал настолько широко распространенным, что стал играть
первостепенную роль в практической жизни народа. Тем самым была
ликвидирована осетинская школа и под флагом модернизирования программ нанесен
непоправимый удар осетинскому языку и осетинской культуре.
В результате этого изучение осетинского языка в школах Осетии
стало проводиться по остаточному принципу: учитель родного языка мог иметь
до 40 часов в неделю, при этом качество преподавания осетинского языка
как предмета мало кого интересовало. Государственная поддержка
осетинского языка, по существу, отсутствовала, и его преподавание в школе
сохранялось лишь благодаря самодеятельности энтузиастов.
Билингвизм — двуязычие — в осетинской школе был сломлен, и
родной язык остался на задворках школы, тем самым был нарушен Закон
формирования национальной школы, и в Осетии восстановлена
дореволюционная русская школа для «инородцев», «туземцев» с той лишь
разницей, что тогда школа работала в детской среде, не знающей русского
языка, теперь школьники владели русским языком, а осетинский остался
без всякого внимания.
Такое положение, когда родной язык был в загоне, не способствовало
развитию школы. Без обучения на родном языке школа не достигает
своей цели как образовательное учреждение. «Всю молодежь сперва нужно
послать в школу родного языка»80, — убежденно говорил классик
педагогической мысли Ян Амос Коменский. Имея в виду дореволюционную
русскую школу в национальных регионах, А. А. Гассиев писал: «Главная беда
или зло наших школ — это язык. Детей учат на неродном или не на
родном языке... Читатель счел бы наивностью с нашей стороны, если бы
вздумали доказывать ему одно из азбучных понятий современной
педагогики, что детей учить надо (т. е. развивать, сообщать им понятия) на
родном языке»39.
Правда, здесь уместна одна оговорка, которая может объяснить
ситуацию с родным языком в школьном образовании. Дело в том, что переход
национальной школы к преподаванию предметов на русском языке с 50-х
годов сопровождался дискуссией о роли русского языка в жизни народов
России, о понятии «родной язык». В этот период была сделана попытка
некоторыми философами из России и авторами из национальных
республик пересмотреть сложившиеся понятия. Тогда же было выдвинуто
положение о том, что сформировалась новая историческая общность
«советский народ» с единой территорией, единым языком межнационального
общения, единым патриотическим сознанием и т. д.
«Советский народ» был на самом деле историческим явлением, и оно —
это понятие — функционировало вполне обоснованно.
Новой исторической общности стали подыскивать и языковую основу.
А этим языком межнационального общения давно служил и плодотворно
служит русский язык.
Трудно было, если вообще это возможно, отступить полностью от
родного языка. Родной язык — он и есть родной язык, и исторически, и
сегодня, и в годы «революционной ломки» сложившихся понятий. Тогда
189

ввели понятие «второй родной язык», каковым, вполне естественно,
утверждался русский язык. Однако термин «второй родной язык» не может
претендовать на научное содержание и суть, ибо он формируется по
признаку владения языком. В совершенстве можно владеть многими
языками, но должны ли они объявляться родными? Тем не менее, родным
языком не обязательно может быть язык твоего этноса. Немало таких,
которые родились в русской или иной этнической среде, и родным
языком для них служит, вполне естественно, русский или же другой,
который они усвоили как родной. Но есть и «паршивые осетины», как их
называл патриарх осетинской филологии В. И. Абаев, которые, живя в
Осетии, не считают осетинский язык родным и не желают изучать его и
владеть им. Некоторые осетинские деятели особенно старались загнать
свой родной язык в тупик ради дешевой популярности в глазах
идеологов искусственной интернационализации из центра. И сегодня
национальной школы в Осетии нет; она разрушена и обречена на положение
некоего внешнего явления в жизни нации. Современная школа всех ступеней,
как правило, не до конца выполняет требования процесса образования и
воспитания с учетом настоящего и будущего культурного развития
осетинского народа.
Цивилизация принесла шпаргалку, изданную типографским способом,
и даже очень слабые учащиеся и студенты могут блеснуть рефератом,
курсовой работой, вытащенной из Интернета. В стране, где коррупция и
вседозволенность стали нормой жизни, можно открытым текстом
прочитать предложения о кандидатских и докторских диссертациях за
определенную мзду, и на глазах у изумленного народа, как грибы после дождя,
появляются дипломированные «ученые», в то время как истинные
научные работники трудятся в поте лица, чтобы получить ученую степень.
Вопрос создания национальной школы и сегодня стоит в республике
достаточно остро. Создана правительственная комиссия по осетинскому
языку, чтобы решать назревшие проблемы языкового строительства. Проект
Закона о языке, к сожалению, до сих пор не утвержден. Принятая
правительством концепция национальной школы, по мнению специалистов, не
совсем реалистична и не конкретна.
Культура образования в немалой степени зависит от культурного
уровня родителей, посылающих своих детей в школу. Ведь в семье ребенок
получает весь комплекс первоначальных знаний и умений, проходит курс
«Амонгæ / Учить» — познает жизнь с азов, приобретает кое-какие
житейские навыки и учится самостоятельности методом проб и ошибок. Здесь,
в семье, ребенок осваивает родной язык. В течение 2—5 лет выполняет
титаническую работу по овладению лексикой и учится говорить складно.
Здесь же формируется его характер, ведь ребенок может быть воспитан
трудолюбивым, добрым и отзывчивым или же, наоборот, бездельником,
злым и эгоистом; в семье он может стать носителем культурной традиции
своего народа, знающим и любящим родной язык или же безразличным
человеком, не нуждающимся ни в каких традициях.
В осетинской семье произошли цивилизационные сдвиги, и во многих
семьях не знают или не разговаривают на осетинском, а русский язык
становится языком общения. О родителях такого рода говорил еще Ян
190

Амос Коменский: «И родители не заботятся о том, чтобы
противодействовать злу, или не умеют это делать... Не много есть родителей, которые бы
могли поучить своих детей чему-либо доброму, или потому, что сами не
учились ничему подобному, или потому, что, будучи заняты другим, этим
пренебрегают»80.
Народ Осетии в значительной мере дезориентирован несовершенной
государственной политикой и ее проводниками, партийными и
образовательными функционерами, а также частью влиятельной интеллигенции с
психологией персонажа из пьесы Е. Бритаева «Уæрæседзау»,
преклонявшегося перед лакейской псевдокультурой российской действительности.
Они разглагольствовали о преимуществах преподавания на русском языке,
при этом совершенно исключая осетинский и принося тем самым
непоправимый вред своему народу, делу образования и воспитания осетинской
молодежи.
Нужно отметить и другой аспект проблемы. Незнание осетинскими
детьми родного языка, столь богатого жизненно важной информацией и
опытом, и замена его русским языком как средством общения обедняет
личность, ибо русский язык в осетинской семье не может быть полноценным
информатором, передающим систему ценностей, рожденных русским
народом и во многом служащих русскому народу и понятных ему. Поэтому
воспитание и обучение осетинских детей вне родного языка ущербно, ибо
они отошли от родной языковой культуры, но в то же время не стали
носителями русской языковой культуры, если не брать во внимание
разговорный язык.
Образовательный процесс в школе расписан давно, и здесь, по Комен-
скому, предусмотрено многое, от чего современная школа существенно
отошла в сторону. Пределы и цели родного языка, указывает он,
определяют, как легко читать все на родном языке; писать красиво, быстро, с
учетом грамматических правил, считать цифрами и на счетах, измерять,
петь все употребительные мелодии, а кто более способен — учиться
началам художественной музыки.
Он считал, что «учить кого-либо иностранному языку прежде, чем он
овладеет родным языком, — это то же самое, как если бы кто-либо
вздумал учить своего сына ездить верхом ранее, чем он научится ходить...
Ученики должны усвоить учение о нравственности, выраженное в
правилах, пояснение примерами сообразно с развитием этого возраста, понимать
его и стараться применять на деле».
Руководящей основой своей дидактики Коменский считал
«...исследование и открытие метода, при котором учащие меньше бы учили,
учащиеся же больше учились; в школах было бы меньше шума, одурения,
напрасного труда, а больше досуга, радостей и основательного успеха, и в
христианском государстве было бы меньше мрака, смятения, разговоров, а
больше света, порядка, мира и спокойствия».
Все это писалось четыре века тому назад, но продолжает быть весьма
актуальным. Итак, суть школы состоит в том, чтобы учащиеся учились, а
не учили, занимались различными науками и искусствами, а учителя, т. е.
учащие, направляли бы эту бьющую ключом инициативу. Поэтические
вечера с чтением и разбором произведений собственного сочинения, репети-
191

ции драмкружков, ученических хоровых коллективов, занятия спортом —
это все сфера интересов учащихся и составляющие процесса обучения.
Именно такое обучение было бы демонстрацией культуры образования, к
которому и необходимо стремиться.
Другим культурным памятником считаются «Царциата». В народе
бытует выражение «Царциаты диссæгтæ / Чудеса царциатские».
Рухсаг ут, дуне æвдиссен,
Царциагпæн ма
Сæ ном баззади æрмсестдæр дисæн.
В свете да пребывайте, мир (мироздание) — свидетель:
От Царциата
Лишь имя сохранилось, чтобы удивлять.
«Царциата», судя по материалам, собранным и обработанным Дударом Бе-
гизовым79 и опубликованным в журнале «Фидиуæг», являются оригинальным и
очень интересным старинным памятником культуры осетинского народа.
«Царциата» больше всего подходят под жанр «богатырской сказки»,
являющейся предтечей героического эпоса; она существует и
функционирует, как указывает Е. Мелетинский, «в прозе со стихотворными вставками».
«Царциата» — это сказка, действующая в «общей мифологической
системе», но здесь уже имеется и героическое действие в самозащиту царциатс-
кого общества, а не только с целью захватов.
В «Царциата» есть народно-поэтический компонент, многие
рассуждения вдруг прерываются словами: «не слышал», далее, как правило,
трехстишие (реже — большее или меньшее число стихотворных строк), полное
жизненной мудрости, нравственного поучения и психологических тонкостей.
Жизнь — это особый дар человеку, и надо ее ценить, лелеять:
Рæстæджы æппæтæй хуыздæр — цард.
Амондджын куы уай,
У сед фæллой цы у — цæрдзынæ донæй.
Высшая ценность — жизнь, знай это.
Когда есть счастье,
Что есть богатство — водой сыт будешь.
Потомство — благо, одиночество — проклятие, умирать одинокому —
страшная кара.
Зон, цард у сусæг, никæмæн бары,
Цыфæнды гуырд у а,
Адзалы заман фæсхъус фсебады.
Знай, жизнь сокрыта, она не щадит,
У любого рожденного
В момент кончины — у изголовья.
Племянницу Бога Хурамай (от хур — солнце, моей — месяц, луна)
Месяц предупреждает о том, что в мире существует зло:
192

Фыдбылызхæссæг — адсемсей иппæрд.
Фыд ыл куы цæуы,
Уæд-иу йæ сау мает йæхицæй исæд.
Знай, злотворящий людьми отвержен.
Когда он в горе,
Пусть в черной злобе сам мстит себе он.
А вот что говорит Солнце:
Хорзгæнæг та, зон,
Кæмфæнды ма у а,
Дсе хорзмæ бæллы.
А благодетель, знай,
Всегда и всюду
Стремится добро тебе сотворить.
Есть у Царциата персонаж — Мудрый Старик, и, конечно, он не может
не философствовать:
Куы нæ дын у а иудзинад адæмимæ,
Кув-ма æрмæстдæр мæлæтмæ.
Если нет у тебя единства с людьми,
Ты — одинокий,
Молись и зови только погибель.
Родоначальник Царциата — Царцо — жене своей Бонварнон:
Лсегсен йæ бауарзт йæхиуыл бает у,
Æнсе уарзт цард нæй,
Уый чи нее зоны, гъе уымæн мает у.
Любовь мужчины в его натуре.
Но жизнь без любви,
Не знаешь это, — одно страданье.
Бонварнон отвечает мужу:
Æнæрхъуыдыйæн йæ зонд цыбыр у,
Зондджыны бафæзм.
У неразумного ум короткий,
Подражай умному.
Царциата, по-видимому, отражают процесс перехода от матриархата к
патриархату, поэтому здесь происходит нешуточное противостояние
между мужской и женской половинами в соответствующих действиях, когда
женщины покидают мужчин и уходят за пределы проживания Царциат, а
затем возвращаются в качестве «гостей» и, будто соревнуясь в
красноречии, выясняют роли женщины и мужчины. Здесь речь идет о благополу-
13 Заказ № 1203
193

чии семейной жизни, об обустройстве семейного очага и ответственности
за это супругов, супружеской верности. И рефреном звучат слова,
которые удовлетворили всех:
Хуыцау йæ кадсен кувинаг фæдомы,
Цæмæй йæ помоги
Нее лæгты уарзтæй фсекæнæм сомы.
Уарзт у зæрин хур, нæу уый пыгæды,
Цыфæпды зын ран уарзæгой
Удтæн сæ цард нывæнды.
Дæ силы уарзыс, мает ын нее хъæуы,
Уеед деехи сафыс,
Силы дæр цæрын лæгимæ фæнды.
Бог для почета требует жертву,
Именем его
Любовью мужей наших клянемся.
И в испытаниях
Любящим душам жизнь умножает.
Ты любишь ж>ену, не делай больно,
Не губи себя,
А мечта жены — жить с мужем.
Проблема поколений остро ставится в «Царциата». Гармония во
взаимоотношениях старших и младших — кредо этого культурного
памятника:
Кæстæр зеерондмæ кседмее фсексесдзсен,
Йеехи феенд кеены,
Зæронды цард уымеен къеесса хеессеен.
Сколько младшему старшего терпеть,
Нрав свой он держит,
И жизнь старшего — как ношу носить.
Но:
Хуыцау æппæтеен еегъдау хеессы,
Æнæ хистæрæй
Кæстæры фæндаг бынсеефт фæкеены.
Бог всем нам предпочтение сделал,
Не будь старшего,
Стезя младшего вовсе исчезнет.
Сын Царцо — Царциатов Аху — имел пять сыновей, и каждый из них
определяет свое отношение к жизни:
С у а: Деехиау искеей куы нее уарзай,
Уæд дын чи ратдзæн
Йæ къухты куыстсей хæрынæн йæ хай.
194

Если, как себя, других не любишь,
Кто поделится
Долей с тобою из трудов своих.
Ф а р н а г: Хуыцауы æвдисæп, цæрæм пæ цардæн,
Æмæ алы хатт
Нæхи равдиссем дзыллæты кадсен.
Открыты Богу своею жизнью,
Всегда и всюду
Мы делаем все на пользу людям.
Е д ы с с а: Цыбыр ныхас, сермæст уæд аппджын,
Æмæ уыдзынæ
Уæд адæмы ухсæн бæззон æмæ кадджын...
Цени краткое слово со смыслом,
Тогда ты станешь
Всегда желанным, почетным в людях.
X а т г а р: Фæлæ цард тох у — амонды гуырæн,
Чи йæ æмбара —
Сбæздзæн сомбон адæмы фыртæн.
Жизнь есть борьба и рождение счастья,
Кто это поймет,
Тот завтра станет сыном народу^.
Много других изюминок народной мудрости в «Царциата», но все это
пока не используется в процессе обучения, тогда как могло бы служить
культурному росту осетинского народа, особенно обучающейся
молодежи, могло бы быть и объектом научного исследования, художественных
решений в литературе, театре и прочих институтах культуры.
В стороне от воспитательного процесса стоит народная философия
осетин.
Пословицы, поговорки, притчи, юмористические (сатирические)
сюжеты являются сокровищницей народной философии, и народ, гласно или
негласно, живет, ощущая направляющую силу воздействия этих
философских начал. Они изложены в целом ряде сборников, и какая-то их часть
систематизирована и подвергнута анализу в книге автора этих строк «Ала-
ника — мудрость народа» (Владикавказ, 1999), где сказано: «Народная
философия — это мудрость народа, его мировоззрение — миропонимание,
зафиксированное в пословицах, поговорках, притчах и прочих формах
устного, отвлеченного мышления, означающего первоначальную стадию
рефлексии: осмысление, оценку, особое видение происходящих вокруг
событий и мира в целом...»
«Систематизация пословиц, поговорок, притч, других изречений, их
осмысление как мудрости народной потребовало исследования самих
понятий, принципов народной философии по таким категориям, как «добро —
195

зло», «фарн», «баркад», «гостеприимство», «красота — безобразность»,
«правда — справедливость», «ценность» и т. д. В то же время эти понятия
неизменно присутствуют в характеристиках вечно актуальных проблем,
выделенных в разделы «О смысле жизни и смерти», «О человеке», «О
народе», «О Боге» и т. д. ...Арсенал народной мудрости учит нас и сегодня
быть во всем величии человеческого назначения — творца и носителя этой
культуры»81.
Актуален практический опыт осетинского народа; не потеряли смысл
те многочисленные изобретения, социально значимые умения —
изготовление пива, ронга, пирогов, технология изготовления кефиров, сыров,
копчения мясопродуктов, иных блюд, а также установленных очень
рационально и демократично правил поведения, этикета в широком плане и
отдельно — правил застолья, праздничных и траурных церемоний.
Все это составляет культурное богатство осетинского народа, но
многое из этой культуры остается вне поля зрения общества. И это не
признак высокой культуры, не свидетельство рачительного отношения к
культурному наследию, о чем приходится по-настоящему сожалеть и ждать,
когда сохранение народа и его культурных ценностей станет главной
задачей для всех. Необходимо разработать жизнеутверждающую программу и
любыми средствами — популярными и непопулярными — провести ее в
жизнь.
Накопленный культурный опыт осетинского народа должен стать
предметом повседневного внимания и средством собственного культурного
прогресса для каждого, и, что особенно важно, его необходимо лелеять и
активно использовать в процессе воспитания новых поколений.
После этих общих слов о культурной среде, служащей и традицией, и
обычной повседневностью, перейдем к конкретным проявлениям
культурной, цивилизационной ситуации алано-асского общества на современном
этапе культурного развития. Речь здесь пойдет о достижениях и
упущениях в таких сферах, как нравственная культура, бытовой уклад, школа,
наука, литература, искусство, военное дело, спорт и др.
ЭТИКЕТ. Человек проявляется в поведении, в своих действиях во всей
гамме социальных отношений, связей в социуме, начиная с семьи и кончая
обществом в целом. Нравственные начала, сопровождающие человека с
момента его рождения и до последних дней жизни, в общем составляют
этикет — систему установленных правил поведения.
Осетинское общество и сегодня представляет собой общественное
устройство, регламентированное многими нравственными правилами,
обязательными для всех. Народное сознание считает незыблемым целый ряд
установок, которые представляются действующими и сегодня, хотя
цивилизация в худших проявлениях принесла разрушения и в эти
установки. Они коснулись всех слоев населения, и подчас об этикете уже нет
речи.
Тем не менее, позитив в осетинском этикете огромен. Осетинский
народ придерживается как современных правил, так и правил, дошедших до
нас из далекого прошлого, которые характеризуют его как древний народ.
Выше всего чтится человечность и благородство, и этикет требует всегда,
196

при всех обстоятельствах, быть человеком и человечным. При любых
обстоятельствах человек должен выглядеть достойно — именно в этом
видится самое высокое предназначение человека.
И это предназначение проявляется во многих нравственных
требованиях, которые обозначаются одним словом — æгъдау. Æгъдау — это свод
неписаных правил поведения осетинского народа. Æгъдау — это
нравственность с точки зрения осетин — соблюдение меры, рамок
социальности, когда правила, принципы определяют наши действия в рамках
общественного интереса; в этом — суть и содержание этикета {æгъдау), как
действующего начала.
Æгъдау, прежде всего, — поддержание лада, согласия между людьми и
в обществе в целом; это — стабильность жизненных процессов, когда люди
заняты созиданием. «Любая работа достойна уважения. Позор — не
работать!» — эта установка основополагающая и всегда звучит в народе. Æгъдау —
это почитание человеческого состояния и его оберег, когда все делается в
пользу мира, людского сообщества, невзирая на сословные, клановые,
родственные и другие отношения.
Неприлично, согласно æгъдау, ставить себя выше других или
приписывать себе какие-либо серхъестественные качества. Несмотря на самое
древнее происхождение, нужно придерживаться общепринятых правил.
Полезность для общества людей определяется тем, насколько они, люди,
умножающие общественно значимые ценности, уживаются с другими людьми,
сплачивая общество и решая стоящие перед ним задачи. В этом высокое
проявление æгъдау — нравственности, этикета.
Этикет в общественном устройстве — это ответственность за принятые
решения со стороны людей, стоящих у власти, умение оценивать
обстановку и принимать взвешенные решения, а также способность оценивать
деятельность людей по вкладу, который они осуществляют на ниве
общественного блага. Общественное устройство, не дошедшее до понимания
этого, — несовершенное, каким является российское общество. К
примеру, в Осетии все еще очень развиты клановые, родственные, земляческие
отношения. Многие десятилетия республика никак не может преодолеть
этот порок.
Народное сознание негативно реагирует на отсутствие нравственности
и призывает к этикету, к порядочности через соблюдение веками
отработанных правил благородного человеческого поведения. «Жизнь должна
строиться нравственно. Стесняйся самого себя». «От многого можно
убежать, но от себя никуда не убежишь».
Важным этикетным принципом у осетин считалась жертвенность во имя
чести и свободы — историческая нить этикета со времен далеких скифов.
Славная смерть была всегда предпочтительней недостойной жизни. Но
времена меняются, а вместе с ними и люди.
То, что произошло в Беслане, — есть результат непонимания того, что
культура, если ее не защищать с оружием в руках, уязвима перед
варварством, дикими инстинктами существ, которые считают обычным делом
убийства ни в чем не повинных людей, тем более детей, во имя преступной
идеологии, и мы не смогли уберечь народ со своим именем и культурой от
всенародной трагедии — невыносимого несчастья и испытания.
197

Для осетинского этикета нет пустых мест в жизни народа — от великих
проблем народного благосостояния до самых жизненных мелочей. Здесь
поддержание согласия в межнациональных отношениях, веротерпимость,
радушное хлебосольство и гостеприимство, честь и достоинство, служение
родине, порядочность, уважение к старшим, женщине, любовь и внимание
к младшим. Этикет учит, как разговаривать с людьми, как к ним
обращаться, как идти в группе людей во время различных церемоний, в каких
словах выражать радость или горе, как и по какому правилу сидеть за
торжественным столом, как вести себя даже в семейном кругу и т. д.
Многие из этих правил подверглись коррозии в наше время, когда
богатство, потребительский интерес, свобода нравов и разгул инстинктов
повели за собой немалое число людей. И сегодня можно видеть полное
безразличие к общественному благу, но жгучий интерес к общественному
достоянию, разбой в экономике, когда не только об этикете, но вообще о
культуре и цивилизованности людей не может быть и речи. И это в
бизнесе, в многообразной системе государственного, чиновничьего аппарата. Здесь
чувство стыда и человеческой ответственности забыто, во многих случаях
основательно.
Межличностные отношения в осетинской действительности, затем и в
условиях социализма, как правило, отличались человечностью,
гуманизмом. Сегодня, в эпоху перемен, они испытывают разрушительное
воздействие обстоятельств, когда нас толкают в болото преступности и
античеловечности. Поэтому сегодня столько жестокости и имеет место такое
массовое проявление низких человеческих качеств.
Возникли проблемы в отношениях между старшими и младшими.
Цивилизация — свобода личности без каких-либо ограничений традицией —
повела многих молодых людей по пути абсолютной свободы, и влияние
старших поколений, даже в рамках добротной нравственной традиции,
стало проблематичным; стало явлением, когда младшие сдают своих старших
в дома престарелых. Непрестижной в молодежной среде стала
многодетная семья; один, два и редко больше детей — означает рождение
традиции, уводящей осетинский народ в небытие. Государственная поддержка
молодой семьи проявляется больше в разговорах политиков, особенно во
время предвыборных кампаний. Женская свобода и экономические
проблемы привели многих молодых женщин в лоно проституции; облик
осетинской женщины, красивой, сдержанной, достойной, начал заметно
меркнуть. Социальное значение семьи падает в глазах многих молодых людей,
и проблема семьи стала злободневной.
Старшие поколения — носители традиционного осетинского этикета —
оказались не готовыми к резкой перемене нравственного состояния
общества, и их влияние становится все слабее. Учитывая, что основная часть
народа находится под сильным воздействием СМИ, которые часто
пагубно влияют на молодежь по худшим образцам современной цивилизации,
можно предположить, что традиционные принципы жизни осетинского
народа могут быть утеряны, т. к. в массе своей народ не готов противостоять
такому антикультурному воздействию.
Нужна особая программа сохранения норм осетинского этикета, чтобы
не утерять преемственности.
198

КУЛЬТУРА БЫТА. Бытовые условия осетинского народа радикально
изменились к лучшему. Жилище, одежда, питание и многое другое несут
на себе печать современности. Однако наметились и изменения традиции,
появились и нововведения, не имеющие ничего общего с культурой.
Современное жилье осетина во многом соответствует стандартам
удобства, но архитектурные решения его дома оставляют желать лучшего.
Наиболее распространен дом-тумба: четыре ровных стены и крыша без каких-
либо открытых площадок, балконов. Даже трехэтажные особняки в
городах республики, как правило, являют собой строения маловыразительные,
без какой-либо изюминки в стиле архитектуры южных городов. Те же
коробки, уныло уходящие в небо, без какого-либо намека на
оригинальность.
Это признак того, что в индивидуальном строительстве в республике
нет элементарного порядка, а строят по собственному разумению (или
недоразумению), не советуясь с архитектурной службой. Это
бескультурье и властей, которые не исполняют своих служебных обязанностей; без
их ведома, без грамотного архитектурного проекта нигде в республике
ничего не должно строиться.
Одежда — важный показатель культуры людей. Одеваться стали,
несомненно, лучше и красивей, следование моде стало явлением массовым,
особенно в среде молодежи — как городской, так и сельской. Однако
иные решения в одежде вызывают недоумение с точки зрения культуры
одежды. Почему бы не сохранить в одежде некоторые старинные платья,
например, старинные мужские сорочки, куырæгп — рубашка со стоячим
воротником, наподобие кафтана, или использовать элементы от этих
одеяний в каких-то современных решениях костюма, восстановить мягкие
чувяки, отделанные художественно, войлочные шляпы старинного покроя
или же какие-то современные решения на их основе.
Культура питания, застолья — важная область этикета. В нашу
современность тянется богатая традиция предков, которая подчас действует
в таком измененном виде, что образовалась масса проблем.
Конечно, пища, ее качество, разнообразие сегодня на более высоком
уровне. Те, кто живет в достатке (а есть и такие, которые недоедают в
начале XXI века), питаются и калорийно, и разнообразно. Осетинская
кухня позволяет удовлетворять запросы потребителя в высококалорийной
пище: осетины потребляют много мяса, пироги с сыром (уæливых), с
сыром и нарезанными бурачными листьями (цæхæраджын)у с мясом,
нарубленным со специальным набором специй (фыдджын), с капустной
начинкой (къабускъаджын)', тыквой (натертая тыква с сыром — пасджып) и
т. д. Есть блюдо из курицы отварной с белым (сметанным) соусом и
тертым картофелем и другие мясные блюда, особенно предпочтительно
отварное мясо.
Осетинская кухня восприняла много блюд из других национальных
кухонь, но она больше растеряла собственных. Осетины в старину были
искусными пивоварами, но сегодня осетинское пиво выпьешь в Осетии
очень редко. Осетины — старинные сыроделы, но сегодня в массовом
виде изготовляется только осетинский сыр, сулугуни (от осет. слова «сулу» —
свежая молочная сыворотка), кобинский — да и тот за пределами Осетии.
199

Потеряна технология копчения мяса на травах, редкостью стало кефирное
производство на осетинских молочных грибках (къæпытæ) — основа
кефирного производства вообще. Блюда на солоде (проросшее зерно) —
старинное скифское изобретение — до недавнего времени изготовлялись в
Осетии, ныне мы воспринимаем это уже из чужих рук как великое
открытие.
Застолье в Осетии всегда имело сакральное значение. Застолье
(«куывд — молитва») в старину служило своеобразной литургией кочевых
иранских (скифских) племен, не имевших своих храмов. Они садились за
пиршественный или поминальный стол, провозглашали четко
обозначенные в определенной последовательности тосты, завершали застолье и
вместе вставали. Еще в скифские времена обязательным элементом
пиршественного застолья был почетный бокал за выдающиеся заслуги. И
сегодня этот обычай также исполняется, но претерпел серьезные изменения,
как немало других застольных правил этикета в наши дни, что
свидетельствует о потерях в культуре застолья.
Сколько бы ни сидели наши предки за пиршественным столом, тем
более за поминальным, даже слегка опьяневших, не то что пьяных, не
бывало. А могли сидеть «от одного времени до другого времени / еу афæй
иннæ афæймæ», и трезвость была само собой разумеющимся правилом.
Этот великий и жизнеутверждающий канон ныне почти забыт, и что
страшно, определенную часть наших соотечественников это не беспокоит:
общество восприняло такое безобразие как должное и никакого эффективного
сопротивления позорному явлению, разрушающему здоровье нации, пока
не видно. Под этот недуг подвели и такой обычай, как «почетный бокал».
Мы говорили, что бокал даже у скифов заменял почетные награды. У нас
его превратили в способ напиться, когда наделенный почетным бокалом
просит, чтобы с ним выпили еще двое: видите ли, «одному неудобно». Так
все переворачивается с ног на голову, и красота обычаев, созданных
нашими предками, уходит в небытие.
Это все несомненные потери, одной из которых является нарушение
воздержанности за столом как от напитков, так и от пищи. Застолье в
наши дни тянется долго, и то, чего избегал старинный стол предков —
пьянство и чревоугодие, — сегодня стало обыденным явлением. Младшие
не садились за стол старших, а если садились, то, утолив жажду, тут же
отпрашивались танцевать. Сегодня они уже не увлекаются танцами и
сидят до победного конца за столом. Пение старинных песен, героических
песен было большим искусством и непременной традицией. Пели старшие
за столом, но младшие могли подхватить песню, и застолье превращалось
в красивое музыкальное представление. Сегодня редко когда запоют
старшие, а младшие, как правило, не умеют петь, и замечательное искусство
не звучит даже на свадьбах и уходит из жизни народа. Невесту из дома ее
отца выводили под звуки песни. Точно так же вступление ее в дом жениха
сопровождалось песней, и здесь сформировался целый поэтический и
музыкальный свадебный фольклор, который уже не востребован в наши дни,
тем самым свадебный обряд стал тусклым и маловыразительным.
Добавим, что на свадьбах раньше виртуозно исполняли знаменитые танцы,
свадебный симд собирал сотни человек; выходили пары и становились в круг
200

танца, что бывало настоящим зрелищем. Сегодня этого нет, что следует
признать большой потерей культуры.
Отступлением от традиционной культуры надо считать и долгие
сидения за поминальным столом, который кое-где превратили в веселую
трапезу и иногда забывают, по какому поводу сидят.
Есть недостатки в самом сервисе, оформлении стола. Прежде всего
излишнее, чаще всего показное изобилие, когда на стол кладется большое
количество мяса и пирогов, и после трапезы остается столько еды и в
таком неприглядном виде, что это можно назвать кощунством. Надо,
чтобы специалисты-пищевики разработали схему использования продуктов
для застолья с целью разумной экономии, разнообразия блюд и красоты
сервиса. И тогда красивый осетинский стол, высококалорийный и
изобильный, станет и экономным, и еще более привлекательным.
Классическое осетинское застолье строилось на строгом единоначалии
старшего за столом. Он вел застолье и мог дать право тоста другим
старшим, сидящим слева и справа от него. Времена, когда появилось это
застолье-молитва, оправдывали такое строгое единоначалие. Сегодня название
застолья другое, и надо, чтобы при полном владении старшим ситуацией
за столом, он привлекал более широкий круг людей к ведению застолья, и
тосты звучали бы и из уст большего числа уважаемых и почитаемых
людей. Если сидят за столом женщины, то и они могут сказать один-два
тоста. При поддержании такого общего интереса к происходящему
застолье проходит красиво и более содержательно. Этикет при этом становится
полнокровнее, с большим социальным и нравственным звучанием. Но
главные требования этикета к осетинскому застолью — это соблюдение меры.
СПОРТИВНОЕ СОСТЯЗАНИЕ. Нартовская школа спортивных игр
получила свое блистательное продолжение в разнообразной гамме
спортивных школ Осетии. Наиболее массовым и популярным видом спорта
явилась вольная борьба. Кто из осетинских ребят не прошел эту школу? И
она достигла впечатляющих мировых высот.
История вольной борьбы в Осетии начиналась не только с ребяческих
баталий дворовых, междворовых, во времена празднеств, но потом и
профессиональных схваток, у основания которых стоит исполинская фигура Те-
мирболата (Бола) Канукова, в народе называемого Казбек-Гора. А затем —
первые шаги: сороковые годы XX столетия — победа Хасана Гиоева на
чемпионате Российской Федерации. Пятидесятые — первая победа на
чемпионате мира в 1955 году в Стамбуле Алимбека Бестаева и первые олимпийские
медали: серебряная — Бориса Кулаева и бронзовая — Алимбека Бестаева в
1956 году в Мельбурне. Шестидесятые — несколько побед осетинской
школы борьбы на чемпионате Европы, «бронза» Саукудза Дзарасова на
Олимпиаде в Риме в 1960 году и «серебро» Михаила Бекмурзова на чемпионате мира
1961 года в Иокогаме (Япония). И первое «золото» на чемпионате Европы
1966 года в г. Карлсруэ (ФРГ) Елкана Тедеева, затем — золотой триумф
Юрия Гусова на чемпионате мира 1971 года в г. София (Болгария). А
далее уже — легендарный Сослан Андиев, который, выиграв золото на
Олимпийских играх 1976 года в Монреале (Канада), возглавил список
осетинских вольников, покоривших спортивные вершины Олимпийских игр.
201

Осетинская школа вольной борьбы — тема для
отдельной книги. Здесь могут быть отмечены лишь
некоторые штрихи. Основателями школы явились
Хасан Гиоев и самый знаменитый тренер — Аслан-
бек Дзгоев. Но до них пропагандистами
классической борьбы (того, что сейчас именуется
греко-римской борьбой) были Виктор Павлов и Михаил
Огладзе. 60-е годы — это начало триумфального
шествия осетинских вольников. И это — целая
страница побед на состязаниях мирового уровня. Здесь
БолаКануков — Алимбек Бестаев, Борис Кулаев, Саукудз Дзара-
сов, Михаил Бекмурзов, Владимир Рубашвили (Ру-
баев), Амурхан Боллаев, Шамиль Туганов, Елкан
Тедеев, Василий Казахов, Юрий Гусов, Юрий
Аветисян, Вараздат Григорян, Батраз Борукаев, Бим-
болат Дзуцев, Геннадий, Сергей и Сослан Андиевы,
Юрий Кишиев, Дзантемир, Виктор и Хасан Зангие-
вы, Сергей и Арават Сабеевы, Нугзар Журули,
Андрей Цховребов, Таузбек и Георгий Дзахсоровы,
Ахсар Гулу ев, Эльбрус (Салат) Икаев, Александр
Темираев, Эльбрус Короев, Владимир Дзугутов,
Петр Наниев, Анатолий Тавгазов, Тасолтан Хата-
Михаил Огладзе гов, Владимир Тогузов, Арсен Фадзаев, Аслан и Ма-
харбек Хадарцевы, Лери Хабелов, Вадим Богиев,
Давид Мусульбес, Юрий Шахмурадов, Хаджиму-
рат Гацалов и многие другие. Осетия дала Родине
13 олимпийских чемпионов. Дважды поднимались
на пьедестал почета Олимпиады Сослан Андиев, Ма-
харбек Хадарцев и Арсен Фадзаев. Чемпионами мира
стали 16 человек, из них А. Фадзаев — шесть раз,
М. Хадарцев — пять, С. Андиев — четыре. По три
раза чемпионами мира становились Л. Хабелов,
А. Хадарцев и X. Гацалов, по два — Т. Дзгоев,
В. Оруджев и А. Сабеев, а по одному — Ю. Гусов,
Асланбек Дзгоев И' фаРниев и А- Дудаев. Обладателями Кубка мира
стали 15 спортсменов: четырежды — А. Фадзаев,
М. Хадарцев, Д. Мусульбес, трижды — С. Андиев,
по два раза — В. Гизоев и В. Тогузов. Чемпионы
Европы — 34 борца: М. Хадарцев — пять раз, по
четыре — А. Фадзаев и Л. Хабелов, по три —
Ю. Шахмурадов, С. Андиев, А. Сабеев, В. Богиев,
дважды — А. Хадарцев, В. Тогузов, Р. Келехсаев.
На чемпионатах СССР и СНГ осетинские борцы
завоевали более 80 золотых медалей, Российской
Федерации — более 70. 17 человек стали
заслуженными тренерами СССР, РСФСР— 47,
арбитрами международной категории (ФИЛА) — семь че-
Хасан Гиоев ловек82.
202

Классическая (греко-римская) борьба как вид
спорта зародилась в Осетии раньше, чем вольная.
Победы борцов вольного стиля в мировом спорте были
предопределены тем, что большинство будущих
чемпионов из Осетии прошли школу классической
борьбы. Этот вид борьбы был и является почетным в
республике. И не случайно великий тренер «вольни-
ков» Асланбек Дзгоев любил повторять: «И все-таки
классика есть классика!» Легендарный Бола Кану-
ков был первым осетином-борцом классического
стиля, вписавшим славную страницу в историю греко-
римской борьбы. Он побеждал многих именитых
атлетов дореволюционной России, выступая в цирках
различных городов.
Позднее в Осетию пришли неклассические,
современные виды борьбы, составив целый ряд школ.
Это — самб о у дзюдо, сумо, тхэквондо. И здесь такие
заметные фигуры, как Вараздат Григорян, Сократ
Касоев, Гурам Черткоев, Владимир Короев,
Тамерлан Тменов (самбо и дзюдо); Батраз Борадзов, Алан
Гуцаев, Юрий Мильдзихов и др (сумо); Аветис
Оганесяну Солтан Солтамов, Рашид Шоров, Сослан Ко-
чиев, Асламбек Дзитиев и др. (тхэквондо). Все эти
виды спорта главной целью ставят не только
физическое совершенство, но и духовную гармонию. И в
этом плане особое место отводят борьбе ушу
(термин означает «воинское искусство», или «воинская
техника»). Этот вид единоборств может включать в
себя борьбу и кулачный бой, фехтование на мечах,
пиках, палках, стрельбу из лука и т. д. Основная
цель — достижение мастерства, подвижности,
работа над собой, которая включает и сложную
систему гимнастики для изгнания болезней, продления
жизни. Тренером этой школы, пока единственной в
республике, является Владислав Едзиев. В 2001 году
в Санкт-Петербурге на первом чемпионате России
Борис Кулаев
Алимбек Бестаев
Саукудз Дзарасов
Елкан Тедеев
Вараздат Григорян
Михаил Бекмурзов
203

Махарбек Хадарцев
Владимир Тогузов
Лери Хабелов
Сослан Андиев
Давид Мусульбес
Рустем Келехсаев
Арсен Фадзаев
Хаджимурат Гацалов
Таймураз Дзгоев
Вугар Оруджев Эльбрус (Салат) Икаев Арават Сабеев
204

по ушу команда Северной Осетии, состоявшая из
семи человек (В. Едзиев, М. Бурнацев, Т. Хубаев,
М. Акоев, 3. Цхурбаев, Р. Акоев, С. Цалиев),
завоевала 11 медалей (7 золотых, 2 серебряные и 2
бронзовые).
Яркой страницей спорта в Осетии явилось
фехтование. Его развитие в Осетии связано с именем
заслуженного тренера РСФСР Альберта Григоряна,
который за короткий срок вывел осетинских
мушкетеров на всесоюзный и международный уровень,
объединив усилия всех работавших тогда тренеров
республики. Продолжателем дела А. Г. Григоряна стал
Владимир Иванов. Были подготовлены блестящие
спортсмены. На международный уровень вышли:
Владимир Годжиев, Александр Можаев, сам Владимир
Иванов до перехода на тренерскую работу, Заира
Дзахова, Лариса Цагараева, Аида Шанаева и многие
другие. Успехи воспитанников осетинской школы
фехтования («рыцарского» вида спорта) прославили
Осетию не только в бывшем Советском Союзе, но и
в мире. Наивысших результатов в этом виде спорта
добились трехкратная чемпионка мира Ольга
Величко (воспитанница заслуженного тренера СССР
Людмилы Щербич), бронзовый призер Московской
Олимпиады 1980 года и серебряный призер чемпионата
мира в личном зачете 1981 года Александр Можаев,
вице-чемпионка Олимпиады в Москве Лариса
Цагараева, чемпионка Всемирной Универсиады в Софии
в 1977 году Заира Дзахова и многие другие. Среди
воспитанников осетинской школы фехтования —
Татьяна Дзагоева, Тамара Моураова, Залина Датриева,
Фиала Ватаева, Ирина и Марина Кораевы, Белла Га-
цолаева.
Тренеры второго поколения продолжили дело
основателей школы фехтования. Фиала Ватаева и
Наталья Русецкая подготовили более 50 мастеров
спорта. Среди них Белла Зилинашвили, Мадина Ра-
монова, Анжела Цагаева, Оксана Арчинова и др.
Александр Рассыхин вывел в большой спорт Мади-
ну Гутиеву, Индиру Гагуниеву, Хасана Бекузарова
и др. Виталий Бурнацев подготовил чемпионов и
призеров чемпионатов СССР и РСФСР Александра
Тамаева, Дмитрия Кулаева, Алексея Журавлева и
др. За годы своего существования СДЮШОР
подготовила более 150 мастеров спорта, двух
заслуженных мастеров спорта, восемь мастеров спорта
международного класса.
Хасан Бароев
Тамерлан Тменов
Сократ Касоев
Юрий Мильдзихов
205

Два прославленных мушкетера Осетии Альберт Григорян (слева) и Владимир Годжиев
В послевоенные годы в Осетии стала
развиваться и художественная гимнастика. Начало этому виду
спорат в республике положила выпускница
Московского института физкультуры Г. Е. Брагина.
Особая роль в развитии художественной гимнастики в
республике принадлежит Казиме Дулаевой,
заслуженному тренеру России по художественной
гимнастике. Ей удалось сплотить коллектив и
открыть в республике специализированную школу,
ставшую школой олимпийского резерва.
Благодаря высокому профессионализму, внимательному
Лариса Цагараева отношению к воспитанницам, ей удалось
подготовить более 30 мастеров спорта СССР, а три ее
воспитанницы стали чемпионками Советского
Союза, мастерами спорта международного класса.
Это Татьяна Прохватаева, Алла Кошелева
(дважды) и Альбина Иванова.
Ежегодные турниры на приз газеты «Молодой
коммунист» (ныне «Слово»), проводимые по
инициативе К. Дулаевой, стали ареной демонстрации
красоты граций всего Северного Кавказа. А когда
ее не стало, в память о ней во Владикавказе
ежегодно проходит мемориал Казимы Дулаевой. Ее
традиции продолжают тренеры А. Кошелева, Н. Рас-
сыхина, А. Иванова-Дзугаева. И блистают в после-
Аида Шанаева дние годы на турнирах страны и на международных
206

соревнованиях Инесса Гизикова и ее сестры Зарина
и Ацырухс. В разные годы членами сборной СССР
и России были мастера спорта Алла Субботина,
Евгения Бакланова, Яна Терек, Аня Хренова, Оксана
Павловская, Тамара Новожилова, Лариса Андреева,
Ацырухс Гизикова, Неля Зембатова, Вика Агкаце-
ва, Светлана Дзукаева. В 2002 году в
ознаменование 50-летия школы художественной гимнастики в
Осетии был проведен турнир «Ступень к Олимпу»
с участием граций Грузии, Украины и России.
Победу в многоборье одержала мастер спорта между- Казима Дулаева
народного класса Зарина Гизикова — восходящая
звезда российской художественной гимнастики.
До определенного времени горовосхождение в
Осетии спортом не считалось. Когда осетины стали
проводниками российских и зарубежных альпинистов, в
отчетах их называли проводниками, но не
альпинистами. Горы же манили осетин всегда. Особенно
привлекал Казбек, на вершину которого лишь в 1869
году совершили восхождение англичане под
руководством лорда Д. Фрешфильда, а затем в 1889 году —
А. Пастухов с Т. Цараховым, В. Козьмин, М.
Преображенская и в 1910 году — СМ. Киров. С 1945
года развивается скалолазание. Энтузиастами разви- Казбек Хамицаев
тия альпинизма в Осетии были Г. М. Кандинашвили,
И. С. Сужаев, Н. X. Шанаев, И. П. Акритов, Б. С. Ряжский, Н. Песиков,
Д. Гогаев и другие. В 1960 году к 50-летию восхождения СМ. Кирова на
Казбек в альпиниаде участвовало 1187 представителей Северной Осетии, а
к 50-летию Советской власти число участников такой же альпиниады
составило 1509 человек.
Элитная часть осетинских альпинистов под руководством председателя
федерации альпинизма республики, заслуженного работника физической
культуры Казбека Хамицаева совершила ряд знаковых восхождений. Он же
оказался первым осетином, покорившим в августе 1988 года семитысячник —
пик Корженевской (7105 м) в составе советско-итальянской высотной
экспедиции. В 1989 году уже первая Северо-Осетинская высотная экспедиция
(К. Хамицаев, В. Рубаев, А. Зеленский, С. Сергеев, А. Сушко, И.
Афанасьев, Е. Ахриева, К. Мисиков) взошла на пик Ленина (7134 м). Затем ими были
покорены пик Корженевской, пик Коммунизма (7495 м). В 1992 году третья
Северо-Осетинская высотная экспедиция «Казбек — Тянь-Шань» покорила
вершину Хан-Тенгри и Пик Победы. И, наконец, Гималайские экспедиции
«Алания — Гималаи» 11 и 13 мая 1975 года в честь 30-летия Великой
Победы совершили восхождение на Эверест (8848 м). Сначала Ю. Прояев,
Ф. Шульев, В. Шанаев, затем — К. Хамицаев, В. Кореньков, Е. Виноградс-
кий и С. Богомолов. В такое время года это удалось совершить только
североосетинской команде; немцы, французы, японцы, американцы
разворачивались назад из-за тяжелых погодных условий. Маршрут по северной стене
207

Эвереста получил в мире горовосходителей
название «Осетинский», а покоренная неизвестная
вершина отныне будет называться пик Алания.
Удивительно бурное развитие в Осетии
получило рукоборство — армрестлинг — вид
спорта, набравший невиданную мощь за какие-
нибудь несколько лет. Федерация армспорта во
Владикавказе была образована лишь в 1991
году, но осетинские рукоборцы уже мало кому
уступают призовые места на самых крупных и
престижных соревнованиях. В настоящее
время в республике этим видом спорта
занимаются более 1000 спортсменов.
Больших успехов в армрестлинге достиг-
АсланбекЕнал в ли талантливые спортсмены Асланбек Енал-
диев, Казбек и Маирбек Золоевы, Марат Гу-
сов, Майрам Цалоев, Маирбек и Владислав Гиоевы, Оксана Аркаева,
Анатолий Скодтаев, Аркадий Лолаев, Владимир Лазаров и др. Все они
неоднократные чемпионы и призеры мировых и европейских первенств.
Многие из них и сегодня продолжают выступать и добиваются громких
побед.
Из большой плеяды рукоборцев-чемпионов назовем еще несколько
спортсменов, принесших славу осетинской спортивной школе: Алан Караев,
Руслан Кокоев, Зарина Бзарова, Виктория Габагкова, Регина Еналдиева, Инга
Многократный чемпион мира по армрестлингу Казбек Золоев
208

Кодзасова, Инга Санакоева, Омар Гаглоев, Тотраз Тамаев, Асланбек Хуга-
ев, Вячеслав Дзоблаев и др. Многие из них успешно тренируют рукобор-
цев в других регионах.
Сборная России по армрестлингу сегодня представлена на 80
процентов спортсменами из Осетии.
Футбол в Осетии всегда пользовался особой популярностью, и
сегодня он — самый любимый вид спорта молодежи республики и предмет
особого отношения любителей-болельщиков. В 1969 году команда «Спартак»
(Орджоникидзе) под руководством заслуженного тренера РСФСР
А. И. Зазроева становится участником высшего эшелона советского
футбола, но удержалась она на этой высоте только один сезон.
Многолетние усилия специалистов по футболу, руководства Северной
Осетии позволили владикавказскому «Спартаку» под руководством
главного тренера, талантливого футбольного стратега Валерия Георгиевича Газ-
заева вернуться в 1990 году в высшую лигу отечественного футбола. В
1995 году «Спартак» (Владикавказ) во главе с главным тренером В. Г. Газ-
заевым стал чемпионом Российской Федерации в высшей лиге. Через год,
в 1996 году, владикавказские футболисты, возглавляемые В. Г. Газзае-
вым, стали серебряными призерами чемпионата страны. Заслуженный
тренер Российской Федерации В. Г. Газзаев уже несколько лет работает
главным тренером ЦСКА. В мае 2005 года московские армейцы под его
руководством завоевали Кубок УЕФА. Неудивительно, что В. Г. Газзаев в
2006 году признан лучшим тренером года по футболу, а армейцы под его
руководством снова стали чемпионами страны.
1969 год. «Спартак» завоевал путевку в высшую лигу
14 Заказ № 1203 209

Валерий Газзаев (справа) бросает в бой Тамерлана Сикоева
Во втором эшелоне выступает команда «Автодор». Во вторую лигу
пробился также владикавказский «Иристон» («Строитель»), и все три
команды несут знамя осетинского футбола.
Игорь Бичикоев, Нодар Папелишвили, Гарегин Будагян, Владимир Под-
лужный, Николай Худиев, Георгий Кайшаури, Игорь Зазроев, Заур Ха-
пов, Владимир Яновский, Игорь Яновский, Артур Пагаев, Бахва Тедеев,
Лев Гацалов, Станислав Черчесов, Инал Джиоев, Анатолий Канищев, Омаре
Тетрадзе, Мирджалол Касымов, Георгий Хуадонов, Паулу Эмилио, Джам-
булат Базаев, Георгий Деметрадзе, Хасан Мириков, Владимир Габулов,
тренеры Гаврил Гаглоев, Царай Газ даров, Руслан Дзасохов, Мусса Цали-
ков, Булат Кулов, Гиви Керашвили, руководители футбольных клубов
Хасан Албегонов, Сергей Такоев и другие — вот лишь небольшая часть
людей, создававших футбольное искусство Осетии.
Достойны упоминания и юные футболисты Осетии. Блестящих
успехов добивались в розыгрышах «Кожаного мяча» мальчишки «Рубина»,
«Аланов», «Спартака» (все — Владикавказ) и чиколинского «Ираф-Авто-
дора». Так, в 2002 году впервые в истории клуба «Кожаный мяч» во всех
трех возрастных группах первенствовали ребята из Северной Осетии —
«Ираф-Автодор» (Чикола), «Алания» (Октябрьское) и «Ирбис-Автодор»
( Михайловское).
«Ирбис-Автодор», кроме того, завоевал путевку на чемпионат мира среди
детских команд. Юные футболисты спартаковского клуба «Форвард»
(тренер Валерий Горохов) не только завоевали главный трофей в
Соединенных Штатах Америки, но и составили костяк юношеской сборной страны.
Здесь выступали А. Кусов, В. Мандрыкин, А. Сакиев, 3. Тедеев, С.
Горохов, У. Карсанов.
Воспитанники осетинской школы входили в сборные команды
Советского Союза, России и ряда стран СНГ, оставляя о себе добрую славу.
210

«Иристон» (Владикавказ) — волейбольная команда высшей лиги.
В центре — главный тренер Ф. Хамикоев
Волейбол на высокий уровень подняли Дима Цицишвили, Павел Билао-
нов, Марат Цаллагов — один из основателей и многолетний тренер
сборной Северной Осетии, Борис Дзоблаев — тренер команды «Локомотив»,
выигравшей в 1964 году первенство Центрального совета этого общества,
обойдя призеров чемпионата СССР — московских и киевских
одноклубников; Феликс Хамикоев — главный тренер сборной республики «Ирис-
тон», команды, которая
поддерживает высокую марку
осетинского волейбола в высшем
дивизионе.
Бокс в республике развивали
Г. М. Кандинашвили, Джамбот
Зангиев, Тельман Галуев, Петр
Власов, Борис и Ким Касаевы,
Евгений Гудиев, Дмитрий Рамо-
нов, Ахсар Худиев, Анатолий
Плетнев, Владимир Балиев,
Сергей Гагиев, Тушек Бочараш-
вили, Александр Веснинский,
Вартан Танделян и др.
Организатором велосипедного
спорта в Северной Осетии
явился Григорий Демидов. В
шестидесятых годах минувшего века
появилась целая плеяда
замечательных велосипедистов: Ким Ватаев, Джамбот Зангиев (в центре)
Измаил Хузмиев, Марат Трошин, со своими учениками
211

Григорий Демидов
Таймураз Кантемиров, Василий Гущин;
позднее — Сергей Павлов, Таймураз Ка-
цанов, Таймураз Годизов и др.
Легкая атлетика в республике
связана с именами Владимира Корое-
ва, Александра Носенко, Владимира
Дудиева, Бориса Караева, Владимира
Голованова, Семена Кочер, Нины
Беликовой, Леонида Валошина,
Вячеслава Воронина и др. Они блистали на
всесоюзных, российских и
международных соревнованиях.
Тяжелая атлетика в Осетии
имеет древние корни, которые с
установлением советской власти и бурным
развитием массовой физической
культуры и спорта получили качественно
новый импульс. В довоенный период в
Осетии юноши охотно занимались в
секциях тяжелой атлетики. Эту
традицию с честью понесли дальше
Анатолий Сабеев, Петр Кудзаев, Николай
Кешишев, Петр Андиев, Борис Бурна-
цев, Константин Датриев, Борис Би-
таров, Владимир и Артур Акоевы,
Константин Цориев, Феликс и Руслан На-
ниевы, Роберт Икаев, Тимур Таймазов
и чемпионка мира 2005 года Зарема
Касаева.
Конный спорт также традиционен
в Осетии. Традиции Агубе Гудцова,
Тимур Таймазов
212
Артур Акоев

Алибека Кантемирова и Михаила Туга-
нова на новый уровень подняли Ирбек
Кантемиров, Фердинанд Кибизов,
Владимир Туганов, Руслан Геккиев, Борис
Кадалаев, Давид Валиев, Сергей Греб-
нев, Ахмед Эркенов под руководством
тренеров Вл. Золоева, Р. Букулова,
Г. Кантеева, Ю. Романцова, 3. Бесо-
ловой и др.
В республике развиты мотоспорт,
парашютный и планерный спорт,
баскетбол, пулевая стрельба и другие
виды физической культуры и спорта. Фердинанд Кибизов и
В системе спортивных ШКОЛ Северной Владимир Туганов
Осетии-Алании в настоящее время
культивируется 42 вида спорта и, соответственно, имеется столько же
спортивных федераций. В спортивных школах республики обучается 32
тысячи человек. Даже в самые трудные времена перестройки в
республике не закрылась ни одна спортивная школа, напротив, число их росло и
растет, открываются новые школы, отделения, особенно по таким видам
спорта, как айкидо, тхэквондо, каратэ, ушу. Филиалы спортивных школ
открываются во всех районах республики. И это дает свои
положительные результаты.
Блестящим подтверждением этого является тот факт, что XXVIII
Олимпийские игры в Афинах для восьми спортсменов из Северной Осетии стали
успешными. Осетинские спортсмены Хасан Бароев, Хаджимурат Гацалов,
Артур Таймазов, Эльбрус Тедеев завоевали золотые медали, Тамерлан Тме-
нов, Геннадий Лалиев — серебро, а Зарема Касаева, Теа Догузова —
бронзу. Если бы Осетия выступала отдельной командой, то она заняла бы 19
место среди 200 команд, оставив позади Австрию, Португалию, Швецию,
Испанию и многие другие страны.
Но мы еще раз, тем не менее, должны отметить: при всех очевидных
достижениях осетинских спортсменов массовый спорт в республике
нуждается в постоянной поддержке со стороны государственных и
общественных структур республики. Необходимо более активно
восстанавливать деятельность спортивных обществ и заниматься физическим
воспитанием молодежи. Одним словом, требуется
высокопрофессиональный подход государственных учреждений к очень важному вопросу, имя
которому — здоровье народа, состоятельность его подрастающих
поколений.
ВОЕННОЕ ИСКУССТВО. Война, сопровождающая историю
человечества, имеет к культуре побочное отношение: это крайний,
связанный с кровавыми жертвами, «регулятор» человеческих отношений. Лишь
военное искусство защитников свободы можно считать культурным
началом, так как оно стремится сохранить жизнь людей и отстоять
независимость.
213

Осетинский народ с далеких исторических времен пережил немало
военных испытаний и потерь, но особенно катастрофическими оказались
разгром Аланского государства ордами Тимура в 1395—1396 годах и
Великая Отечественная война советского народа с фашистской Германией. В
результате первой произошло падение Аланского государства, а большой
и сильный народ оказался на грани гибели; вторая существенно подкосила
генофонд осетин, которых, как и некоторые другие малочисленные
народы, в 1944 году, по решению высшего руководства страны, перестали
призывать в действующую Красную Армию.
Население Северной Осетии к началу Великой Отечественной войны
составляло 408 000 человек, осетин было 205 224. В армию было
призвано более 100 000 сыновей и дочерей Северной Осетии, из них на фронтах
погиб каждый второй, а есть села, где в родной дом не вернулось 60—70
процентов воинов. Есть семьи, потерявшие всех ушедших на фронт. Не
вернулись с войны восемь братьев Габайраевых из с. Дур-Дур, семь
братьев Газдановых из с. Дзуарикау, шесть братьев Хестановых из с. Хаталдон,
шесть братьев Темировых из с. Чикола, пять братьев Токаевых из с.
Хаталдон, пять братьев Каллаговых, пять братьев Гуриевых и пять братьев
Тургиевых из с. Кадгарон, пять братьев Бясовых, пять братьев Балоевых
из с. Сурх-Дигора, пять братьев Сеоевых из ст. Черноярской, пять
братьев Дзоблаевых из с. Дигора, пять братьев Тахоховых из с. Хумалаг, пять
братьев Бароевых и пять братьев Басаевых из с. Эльхотово, пять братьев
Вазаговых из с. Дур-Дур, пять братьев Дигуровых из с. Дарг-Кох, пять
братьев Кесаевых из г. Алагира, пять братьев Дзебоевых из с. Даргавс.
53 семьи в Северной Осетии потеряли на фронтах Великой Отечественной
войны83 по четыре сына.
Такие потери подвели численность осетин к критической точке, и они
оправданы только по большому счету, по суровой необходимости —
отстоять свободу и независимость своей Отчизны. В памяти родного народа
навсегда останутся имена героев. Не было почти ни одного воина, ратный
подвиг которого не был бы отмечен правительственной наградой
Советского Союза; 11 сыновей Северной Осетии стали полными кавалерами
ордена Славы. Из жителей республики Героями Советского Союза стали 41
человек: осетин — 23, русских — 14, армян — 2, ассириец — 1, еврей — 1.
Всего же Героев Советского Союза из осетин — 35 человек. Еще 32
осетина были представлены к этому высокому званию.
Это был подвиг многонационального народа, подвиг в защиту чести
и свободы в борьбе с коварным врагом. Потому мы рассматриваем
военное искусство защитников Отечества как проявление высокой
культуры.
Как культурная традиция военное искусство выработано
исторически, и носителем ее является военная интеллигенция еще досоветских
времен. Ко времени революции в российской армии служило до 3000
офицеров-осетин, в том числе — 47 генерал-майоров и 8
генерал-лейтенантов. При этом надо отметить высокий уровень высшего офицерства.
Все эти офицеры отличались и образованностью, и высоким
профессионализмом.
214

Генерал-лейтенант Д. К. Абациев (1857—
1939) был представителем рода, давшего целую
плеяду офицеров: Александр Дмитриевич, Давид
Константинович, Владимир Николаевич, Исай
Захарович, Константин Васильевич, Михаил
Васильевич, а самой яркой личностью был Д. К.
Абациев — командир корпуса, близко стоявший к
легендарному генералу М. Д. Скобелеву. За
военные достижения Д. К. Абациев имел более 40
наград, пожалованных не только правительством
России, но и Румынии, Персии, Пруссии,
Болгарии, Франции, Греции. Д. К. Абациев
Генерал-лейтенант М. Г. Баев (1837—1895) —
первый из осетин окончил Академию Генерального
штаба и сочетал военную службу с серьезной
научной работой в области истории, географии,
этнографии и топографии. Он был командующим
Бессарабским военным округом, главой дипломатической
миссии России по установлению государственной
границы с Персией, председателем Кавказского отделения
Географического общества России.
Генерал-лейтенант С. С. Хабалов —
потомственный военный. Еще его дед храбро ера- М р Баев
жался в войне 1812 года против Наполеона.
С. С. Хабалов был не только стойким и неустрашимым военным, но и
выдающимся специалистом, теоретиком военного дела. Ему доверяли
тонкие и ответственные задания: он — инспектор Генерального штаба,
председатель подкомиссии по пересмотру преподавания и программ
курса тактики в военных училищах. В 1907 году был назначен
председателем особой подкомиссии по военной истории, затем и комиссий по
всем важнейшим аспектам подготовки офицерского состава
Российской армии. В 1914 году Высочайшим указом генерал Хабалов назначается
военным генерал-губернатором Уральской области, а в 1917 году —
командующим войсками Петроградского округа.
Генерал-майор А. М. Туганов (1804—1875) —
первый генерал-осетин, сыгравший в должности
командира Конвоя его Императорского Величества
исключительную роль в формировании военной
интеллигенции как из осетин, так и других народов
Кавказа, набирая юношей для определения на
воспитание в кадетские корпуса. В 1851 году Асламбек
Туганов был произведен в генерал-майоры и
причислен к Кавказской армии, где проводил большую
работу. М. Т. Лорис-Меликов — начальник Терской
области — писал: «Туганов принес очень много А. М. Туганов
215

С. Д. Хоранов
пользы правительству как в прежнее военное
время, так и впоследствии, при водворении в крае
существующего порядка и, особенно, при проведении
в области реформ, как то: при освобождении
холопов, обложении податью горцев, введении новых
судебных уставов, разрешении поземельного дела и
проч.».
Генерал-майор С. Д. Хоранов (1842—1935) —
легендарный военный специалист, «генерал Атака»,
как его величали в войсках, не знавший
невозможных решений в самых критических ситуациях
боевых действий; кавалер всех Георгиевских крестов.
Значительна роль Хоранова в развитии
образования в Осетии. Он добился открытия духовной
семинарии в Ардоне и активно работал с населением,
говорил о пользе этого начинания, и население
поддержало его старания. Семинария стала важным
культурным очагом Северной Осетии. На личные
средства С. Хоранова десятки юношей получили
образование и служили делу просвещения народа.
Генерал-майор Д. Г. Цаликов (1838—1901) —
боевой офицер, сделавший многое в деле
освобождения болгар в русско-турецкой войне 1877 — 1878
цаликов годов под командованием русских соединений Ра-
децкого. Помимо героических дел в защиту Отечества, генерал Цаликов
известен своей благотворительной деятельностью. На его средства
односельчане Даллагкау и Ногкау построили школу; он отдал своим землякам
доходы от имения в Житомирской губернии, подаренного генералу
императором. Все сбережения он завещал односельчанам.
Генерал-майор И. Г. Тебиев (1855—1940) — участник
русско-турецкой и русско-японской войн, награжденный многими боевыми
орденами. Житель горного Лаца, посетив родной аул, он не остался
равнодушным к тяжелому и безрадостному существованию
односельчан. Вернувшись во Владикавказ, полковник
Тебиев обратился в Управление делами просвещения
Терской области. «Считаю величайшей
несправедливостью, что дети горцев, среди которых,
несомненно, много одаренных, лишены возможности
обучаться грамоте. А ведь юные джигиты, которыми я не
мог налюбоваться, — это завтрашние защитники
Отечества. Их отцы и деды не раз доказывали свое
мужество на полях сражений под боевыми знаменами в
русско-турецкой и недавно закончившейся русско-
японской войнах. При их беспредельной храбрости
И. Г. Тебиев моим землякам не хватало лишь одного — грамотно-
216
Д. Г.

сти. Так неужели и нынешнее поколение будет прозябать во тьме
безграмотности? Я одинок, живу не разгульно, поэтому имею некоторые
сбережения и готов их пожертвовать для строительства школы в ауле моих
предков...»
Уже в следующем 1907 году в горном Лаце была открыта первая в
истории аула церковноприходская школа, построенная на личные
сбережения Тебиева.
Здесь речь шла о традиции воинской службы,
высокопрофессиональной и героической, ибо все генералы русской армии проходили серьезную
школу профессиональной подготовки. Многие из них были увлечены
военной наукой, а иные и общенаучными разысканиями, и благодаря этому
они шли в ногу со временем, высоко поднимая уровень военного
искусства, культуру военного дела. Вместе с тем эти влиятельные люди не теряли
связи со своей маленькой Родиной и помогали ей во многих делах.
Их деятельность на благо народа была продолжена новыми
поколениями военной интеллигенции, выпестованной в массе своей уже в
советские времена.
Новая плеяда военной интеллигенции выросла и количественно, и
качественно. По рыцарскому достоинству, нравственному величию
советские генералы-осетины не уступали старому осетинскому воинству.
Качественные изменения коснулись армии, вооружений, тактических и
стратегических новшеств в XX веке. Осетинским полководцам XX столетия
приходилось вести военное дело по-другому, и, идя в ногу со временем, они
также показали себя с наилучшей стороны. В новой армии было больше
50 генералов-осетин. Славный путь и деяния каждого из них достойны
памяти старых воинов-осетин и благодарной признательности
матери-Родины. Особенно отличились они в годы великих испытаний — в Великую
Отечественную войну.
Генерал армии И. А. И лиев (1903—1979) олицетворял собой живую
связь замечательных традиций старой (кавалерийской) армии с исканиями
военной мысли новейшего времени. Ему принадлежит идея,
исключительно оправдавшая себя, — сочетание подвижной, мобильной кавалерии с
механизированными воинскими частями.
Конница, соединенная с танками, в период
Великой Отечественной войны сыграла большую роль
в наступательных, да и в оборонительных
операциях, когда обстановка требовала высокой
подвижности и динамичности. Как отмечает в своих
воспоминаниях маршал Советского Союза Родион
Малиновский, Исса Александрович раньше других
понял и показал на деле огромные преимущества
соединения конницы с мотомеханизированными
отрядами. Проведенные доблестным генералом
многочисленные боевые операции отличались
динамичностью и неожиданностью для врага. Благодаря
таланту таких полководцев, как Исса Плиев, насту- И. А. Плиев
217

пательные действия наших войск и в театре военных действий с
фашистской Германией, и в невероятно трудных условиях крушения
империалистической Японии увенчались победой.
Он — дважды Герой Советского Союза и Герой Монгольской
Народной Республики, обладатель шести орденов Ленина, ордена Октябрьской
Революции, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова и
ордена Кутузова.
И. А. Плиев был теснейшим образом связан с Осетией. Он участвовал
во всех больших и малых делах своей маленькой родины, и в каждой семье
в Осетии знают и чтят национального героя осетинского народа Иссу
Александровича Плиева.
Генерал армии Г. И. Хетагуров (1903—
1976) — видный советский полководец, яркий
военный специалист, мастерски владевший военной
наукой, представлявший войсковые соединения в
комплексном взаимодействии в разных ситуациях.
Вместе с другими прославленными советскими
полководцами он разрабатывал и осуществлял боевые
операции по защите Ленинграда и Москвы,
сыгравшие свою роль в общих стратегических и
тактических планах командования. Это был
полководец, умевший с высокой ответственностью за свои
Г. И. Хетагуров решения настоять на их исполнении в боевых,
быстро меняющихся обстоятельствах. Генерал не знал
поражений. Начальник артиллерии 21-го механизированного корпуса
Д. Д. Лелюшенко на Ленинградском фронте, начальник штаба 30-й
армии и одновременно командующий левофланговой группировкой этой
армии, позже — командующий Прибалтийским военным округом; его
боевое искусство было оценено Правительством СССР очень высоко: он
получил звание Героя Советского Союза. Вот представление Маршала
Советского Союза В. И. Чуйкова и члена Военного совета
генерал-лейтенанта Пронина: «За непосредственное руководство боевыми операциями, за
проявление личной храбрости и геройства в бою гвардии генерал-майор
артиллерии тов. Хетагуров достоин награждения второй медалью
«Золотая Звезда». По несправедливости оно не имело
последствий. Но Г. И. Хетагуров — кавалер трех
орденов Ленина, четырех орденов Красного Знамени,
ордена Красной Звезды и двух орденов Польской
Народной Республики. Ответственные посты не оставляли
достаточно времени для связей с малой родиной. Но
суровый генерал носил Осетию в сердце, а Осетия
гордится своим замечательным сыном и свято хранит
память о нем.
Генерал-полковник X. Д. Мамсуров (1903—
1968) — легендарный боевой генерал, один из руково-
X. Д. Мамсуров дителей военной разведки Советской Армии. Активное
218

участие в борьбе испанского народа с фашизмом, встречи его с Эрнестом
Хемингуэем, который изобразил его под именем Джордан в романе «По ком
звонит колокол», затем — Финская кампания, которую он заканчивает в
звании полковника, и Великая Отечественная война, когда он получает
звание генерал-полковника, его работа по налаживанию партизанского
движения на временно оккупированной территории и звание Героя Советского
Союза — вот основные вехи его героической жизни. Смерть настигла Ха-
джиумара Мамсурова на боевом посту первого заместителя начальника
Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба Министерства
обороны СССР.
Генерал-полковник авиации Ю. Г. Мамсу-
ров (1918—2004) — будучи воентехником первого
ранга, инженером-механиком ВВС, он разрабатывал
технические аспекты летной техники, обеспечивал
безаварийность полетов, решал вопросы грамотной
эксплуатации материальной части авиации в боевых
условиях, а также экономии горючего. Многое было
сделано Ю. Г. Мамсуровым для повышения
грамотности, технических знаний летного состава тех
военных соединений, где ему пришлось работать. И в
мирное время он не изменил авиации: в 80-х годах
Ю. Г. Мамсуров — заместитель министра
Гражданской авиации СССР, и его подарок детям Осетии — ю- г- Мамсуров
громадный пассажирский ТУ — долго украшал
детский парк им. Жуковского г. Владикавказа.
Генерал-полковник авиации Э. В.
Цоколаев (1929—2003) — заслуженный военный летчик
СССР. Прошел нелегкий путь от летчика истреби-
тельно-авиационного полка морской авиации до
командующего ВВС — заместителя
главнокомандующего войсками Дальнего Востока по авиации. На
счету летчика Цоколаева свыше 3 тысяч часов в
воздухе и более 20 типов освоенных летательных
аппаратов.
Э. В. Цоколаеву приходилось вылетать в разные
части света в связи с известными международными
событиями: в Северную Корею в 1953 году, для пе- Э. В. Цоколаев
рехвата американского разведчика В-66 в Японском
море в 1957 году, в Чехословакию в 1968 году. Э. В. Цоколаев награжден
многими орденами и медалями нашей страны и зарубежных государств.
Генерал-лейтенант П. С. Билаонов (1919—1996), как и многие
его сверстники, боевое крещение получил на фронтах Великой
Отечественной войны. Войну начал старшим лейтенантом и закончил ее
подполковником, Героем Советского Союза — награда, которую он получил за
«героический подвиг, проявленный при выполнении особых заданий ко-
219

П. С. Билаонов
В. А. Гацолаев
мандования на фронте борьбы с немецкими
захватчиками», за умелое руководство боем 681-го
стрелкового полка при форсировании реки Днестр,
захвате и удержании плацдарма. Затем — Академия
Генерального штаба и командование армией в
Прикарпатском военном округе. Он был автором такого
нововведения, как форсирование водных преград
танками по дну реки. В 1969 году вновь учеба —
Высшие курсы при Академии Генштаба и работа
заместителем командующего Киевским военным округом.
П. С. Билаонов всегда находился в гуще интересов
своей родины и родного города — Дигоры.
Генерал-лейтенант В. А. Гацолаев (1916—
1994) — теоретик и практик в области зенитной
артиллерии, боевые качества и возможности которой
знал и использовал в совершенстве. Способность к
технике проявилась у Гацолаева еще в годы учебы.
К началу войны В. А. Гацолаев был слушателем
Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского,
откуда он и ушел на войну. Благодаря собственным
точным математическим расчетам, он отлично
организовывал удары по врагу и подавлял огневые
точки противника. Был награжден орденами Красного
Знамени и Александра Невского. Личное мужество,
отвага, скромность — вот качества,
характеризующие эту исключительную личность.
Генерал-майор И. М. Дзусов (1905—1980) —
командир авиакорпуса, блестящий наставник,
воспитавший десятки воздушных асов. Полк,
которым он командовал, называли «полком героев».
Став командиром авиадивизии, он был
наставником таких боевых офицеров, как Александр По-
крышкин — трижды Герой Советского Союза,
Дмитрий Глинка и Андрей Печкалов — дважды
Герои Советского Союза, Герои Советского
Союза Борис Глинка, Михаил Петров, Павел Берес-
тнев и др. За время участия в боях Великой
Отечественной войны части, которыми командовал Дзусов, произвели 18 654
боевых самолето-вылета и провели 1243 воздушных боя. Ими было сбито
832 самолета противника. За образцовое выполнение боевых заданий
командования, за личные боевые заслуги и проявленное мужество,
отвагу и героизм И. М. Дзусову было присвоено звание Героя
Советского Союза. Помимо этого, грудь генерала украшали орден Ленина, три
ордена Красного Знамени и два ордена Суворова. После
демобилизации И. М. Дзусов принимал активное участие в жизни родного народа,
в воспитании молодежи республики.
220
И. М. Дзусов

Контр-адмирал П. К. Цаллагов (1918) —
военный специалист высокого класса, выполнял
секретные поручения командования на Новой
Земле, «ходил походами» с Черного моря на
Средиземное. Командир оперативно-территориального
морского соединения, руководитель огромного
хозяйства от Керчи до границ с Турцией, он отвечал
за работу артиллерийских заводов, охрану
огромных стратегических запасов, гидрографическую
службу и многое другое. С 1978 по 1992 год —
председатель Северо-Осетинского обкома ДОСААФ.
Награжден орденом Красного Знамени, двумя
орденами Отечественной войны I степени, тремя
орденами Красной Звезды, орденом Трудового
Красного Знамени, орденом Дружбы, 22 медалями, в том
числе «За боевые заслуги».
Контр-адмирал В. А. Гокинаев (1937) —
боевой командир крейсера «Мурманск», командовал
также первым советским авианосцем «Минск». В
1983 году ему присваивается звание
контр-адмирала. Позднее В. А. Гокинаев был командиром
учебной дивизии кораблей Ленинградской
военно-морской базы в Кронштадте. Благодаря своим личным
качествам — выдержке, достоинству, уважению к
подчиненным, а также высокому
профессионализму — Виктор Александрович пользовался
заслуженным авторитетом и любовью.
П. К. Цаллагов
В. А. Гокинаев
Генерал-майор войск связи Т. Т. Тедтоев
(1918—1990). Жизнь Т. Т. Тедтоева, как и многих
его сверстников, связана с Великой Отечественной
войной. Получив назначение на Карельский фронт,
он вскоре становится начальником связи своей
бригады. После окончания войны он поступает в
Академию войск связи им. маршала СМ. Буденного,
затем работает в Военной академии им. М. В. Фрунзе.
Имеет правительственные награды — орден
Отечественной войны, два ордена Красной Звезды.
Т. Т. Тедтоев
Военной медицине отдали свой талант генералы С. А. Калоев (1917—
1997) и С. Б. Гатагов (1930-1982).
В 1941 году сразу после окончания учебы С. А. Калоев попадает на
фронт и полностью отдает себя нелегкой работе военного врача. В 1946
году С. А. Калоев — начальник военно-медицинской службы Северной
группы войск. Когда в 1959 году на Новой Земле был осуществлен взрыв
221

С. А. Калоев
первой водородной бомбы, медицинская служба,
возглавляемая С. А. Калоевым, сделала все, чтобы не
допустить человеческих жертв. Окончив
Ленинградскую военно-медицинскую академию им. Кирова, он
пишет диссертацию об организации подземных
госпиталей, что было актуальным в годы холодной
войны. В 1970 году ему присваивается звание генерал-
майора медицинской службы — первому из осетин.
Всегда помогал Осетии, в том числе во время
конфликтов с Грузией и Ингушетией; содействовал
росту и совершенствованию медиков из Северной
Осетии. Был награжден 20 государственными
наградами, в том числе орденом Красной Звезды. С. А.
Калоев имел почетное звание «Заслуженный врач
РСФСР», а также награжден медалью «Во славу
Осетии».
СБ. Гатагов
Б. В. Цаллагов
К. М. Цаголов
222
С. Б. Гатагов за короткое время прошел путь от
выпускника Военно-медицинской академии им.
Кирова до полковника и начальника медицинской службы
Приволжского, а затем и Прибалтийского военного
округа. Благодаря профессиональным качествам,
личному благородству и мужеству, Сосланбек Бекиро-
вич заслужил уважение и любовь в Осетии, в
регионах страны и за ее пределами. С. Б. Гатагов стал
самым молодым генералом-медиком в Вооруженных
силах СССР; был заслуженным врачом Венгерской
Народной Республики, Германской Демократической
Республики.
Генерал-майор Б. В. Цаллагов (1919) —
заслуженный юрист Российской Федерации, своим
многолетним трудом в органах военной прокуратуры
много сделал для укрепления законности и
правопорядка. Б. В. Цаллагов прошел суровую школу войны в
должности военного следователя и военного
прокурора. Работал в Главной военной прокуратуре.
После войны служил военным прокурором в разных
республиках СССР. Найти истину, отстоять
справедливость, спасти человека от беззакония — вот главные
принципы деятельности Б. В. Цаллагова. Имеет
множество наград за безупречное исполнение
служебного долга.
Генерал-майор К. М. Цаголов (1930) —
доктор философских наук, профессор. Многогранность
его таланта покоряет: он научный работник,
педагог, художник. Прошел путь от слушателя Ейского

военно-морского авиационного училища до начальника кафедры в
Военной академии им. М. В. Фрунзе. Участвовал в боевых действиях в
Афганистане. В 1990—2000 годах работал на различных высоких должностях в
федеральных структурах. Удостоен 28 государственных наград и
почетных знаков СССР, России, Афганистана, Польши. Личность К. М. Цаго-
лова определяют такие качества, как храбрость и самообладание, простота
и мудрость.
Осетинский народ вправе гордиться делами своих сыновей и дочерей,
вписавших яркую страницу в ратную историю Советского Союза и
России; их служение Родине — это целая школа для новых поколений.
Прерывать эту великую традицию нашего народа никто не имеет права. Это —
важная черта культуры, украшающая как самих воинов, так и народ,
которому они служили, великую Россию, Советский Союз, дело
освободительного движения в мире.
НАУКА84. Наука является сердцевиной культуры, если она
используется на благо общественного совершенствования. Однако в истории
человечества научное знание, уже на правах традиции, достаточно часто
применяется и для создания античеловеческих, антиобщественных ценностей,
но тогда мы имеем дело с разрушительной силой человеческого сознания,
антикультурой, «варварством» в лоне культуры. Особенно это становится
заметным сегодня, в век научно-технической революции, когда прогресс,
умножение позитивного начала в творческой деятельности все больше
сопровождается усилением разрушительных начал; человечество в целом не
улучшается и не становится пока более могучей культурной силой,
способной нейтрализовать антикультуру. Современная наука и ее прогресс не
ведут к улучшению человека. Эта глобальная проблема должна решаться
человечеством, правительствами, чтобы вернуть науку к первоначальным
ее целям служения только человечности, умножения сил людей, спасения
жизни на земле.
В таком плане пойдет наше рассуждение о науке, о научных
разысканиях сыновей и дочерей осетинского народа.
Г. А. Токати (1909—2003) родился в с. Секер Ирафского района, а
вырос в с. Ставд-Дорт Кировского района Северной Осетии. В молодости
работал трактористом и только в 19-летнем возрасте
стал учиться. По комсомольской путевке учился на
рабфаке Ленинградского горного института (1929—
1930), затем — в Московском высшем техническом
училище им. Баумана (1930—1932), в
Военно-воздушной академии им. Жуковского (1932—1937). Теперь
он — инженер-исследователь в области авиации (1937—
1938), руководитель авиационной лаборатории (1938—
1941), руководитель научно-исследовательской
лаборатории (1941).
Г. А. Токати занимался преподавательской
деятельностью в МВТУ, МАИ, МЭИ, исполняя обязан- Г. А. Токати
223

ности профессора, занимался исследованием и проектированием в области
ракетостроения (1944—1945); работал в той же сфере в Берлине в 1945—
1947 годах. Григорий Александрович принимал участие в исследованиях
Центрального аэродинамического института (ЦАГИ) в Раменском. Был
знаком с К. Циолковским.
Как специалист по авиации и ракетам, он принимал участие в
обсуждении проектов ракетостроения, находясь в должности старшего офицера
военного управления Советской Военной Администрации в Германии в 1945—
1947 годах. В 1947 году, как один из ведущих специалистов-ракетчиков
СССР, он занимался в Германии вербовкой немецких специалистов на
службу в СССР. Но из-за возникших разногласий инженер-полковник Г. А.
Токати изменил присяге и уехал с семьей на Запад, где стал гражданином
Великобритании.
В Лондоне Токати вновь прошел обучение в Имперском институте в
1948—1952 годах, в авиационном институте Кранфилд в 1953—1958 годах,
опубликовал теоретические работы по динамике ракет и расчету их орбит,
связанные с программой «Аполлон» в 1956—1968 годах. Затем
последовала преподавательская деятельность по авиации, космонавтике, работа в
институте новейших технологий в Нортгемптоне, руководство этой
работой в 1961—1975 годах. Затем он — профессор факультетов космонавтики
и космических технологий института новейших технологий в
Нортгемптоне и Городском университете Лондона. Читал лекции в качестве
профессора в университетах США, Иордании, Нигерии, Ирана, Турции, Голландии.
Профессор Токати опубликовал множество научных работ, в том числе
восемь монографий: «Динамика ракет» (1961), «История ракетостроения» в
соавт. (1964), «Анатомия и внедрение высшего образования» (1982),
работы по механике, жидкости, газодинамике, динамике ракет, теории и
философии образования. Десятки новых направлений и новые научные
открытия делали Токати человеком № 1 в избранной им области знаний: это —
многоплановые физико-математические исследования в области звуковой и
сверхзвуковой аэродинамики и ракетной динамики, трансзвуковая
сжимаемость, гиперзвуковая газовая динамика, всеобщая непрерывность вещества
и энергии. Сотни его научных работ посвящены усовершенствованию
ракетных двигателей.
Из множества практических достижений в деятельности Токати
выделяются два: первое — разработка проекта и осуществление полета на Луну
американских астронавтов, которые оставили на Луне портрет Г. А.
Токати вместе с портретом Вернера фон Брауна; второе — создание вместе с
другими учеными-конструкторами сверхзвукового авиалайнера «Конкорд».
Директор Британской авиакорпорации преподнес ученому модель
«Конкорда» с надписью: «Григорию Токати в знак признательности за его
неоценимый вклад в развитие Британских авиалиний и, в частности,
строительство «Конкорда». Работал он и над программой «Меркурий».
20 лет Токати возглавлял Департамент аэронавтики и космических
технологий Лондонского университета, и ему было присвоено звание
Почетного члена Королевской Академии Космонавтики Великобритании
пожизненно. Наряду с этим, он был членом многих престижных
академических учреждений: Королевского общества аэронавтики Великобрита-
224

нии, Лондонского математического общества, Нью-Йоркской академии
наук, действительным членом Американского института астронавтики и
аэронавтики.
Конечно, уготованный судьбой «зигзаг» в жизни Токати влиял на его
мироощущение до последних дней. Но очень похоже, что он не изменил
главному направлению своей деятельности — служению науке. «В
Лондоне, — четко формулирует он свое жизненное кредо, — я избрал ярко
обозначенную линию своего поведения — никаких тайн, никакой
политики и ничего, что могло быть во вред Советскому Союзу или
Великобритании».
В Имперском колледже ему предложили «процедуру «протаскивания»
через фильтры британского образования». «И я,— признавался он, —
взялся за это дело страстно. Я не был уполномочен защищать честь
советских научных званий и степеней. Но будучи носителем и олицетворением
всей страны в академических кругах Англии, я считал своим долгом,
долгом члена гвардии ученых СССР, показать и доказать, что в
научно-технологическом отношении мы имели достаточно оснований гордиться тем,
чего достигли. И сегодня, накануне своего вечера без завтра, мне приятно
осознавать, что, хотя один в поле не воин, мне удалось в этой борьбе за
честь своей профессии выйти победителем...»
В специальной статье, посвященной профессору Г. Токати, сэр Виктор
Годдард, маршал авиации Великобритании, ректор колледжа аэронавтики
Кранфилд, так характеризовал Токати: «Доктор Токати вошел в мир
«большой науки» в качестве сильного интеллектуала с непоколебимыми
принципами... Где бы ни работал этот замечательный ученый, за ним следует
огромная энергия и конструктивный менталитет... Доходят до меня слухи,
что его приглашают в Университет Калифорнии в Лос-Анджелесе. На что
я отвечаю: нет, господа, д-р Токати должен оставаться в Англии!»
И еще одно признание ученого: «В Англии есть закон, по которому
самым заслуженным людям присваивают почетный титул — сэр. Я,
осетин Гогки Токати, тоже попал в этот список. Но для этого я должен был
выразить свою обязательную преданность королеве Англии в
специальной декларации. Иностранец здесь не может стать сэром без этой клятвы
королеве. Я отказался от дачи такой клятвы. Почему? Я не англичанин,
я — осетин, хотя бесконечно благодарен этой стране за такое доверие,
за такую честь, но я — сын Кавказа, там я впервые вдохнул воздух
жизни. Меня никакими красивыми словами, никакими званиями и
наградами нельзя сделать неосетином. Хорошо это или плохо — это дело
другое. Но я не хочу лгать ни себе, ни другим».
Ностальгическое настроение не отпускало Гогки, сына Ахмата Токати,
всю его жизнь вне родины. Этот человек был желанным и в Берлине, и
Лондоне, в Париже и Риме, в Вашингтоне и Лос-Анджелесе — везде и
всюду, в том числе и на малой его родине; ему поставили бронзовый бюст в
г. Лос-Аламос, штат Нью-Мехико США, с высеченными на нем словами —
«С. А. Тока1:у», в его честь названа одна из улиц в университетском
городке Сити — «Проходом Токати», учреждена государственная Стипендия
имени Токати. Никто не знает количества наград, полученных этой яркой
личностью. И все же этот человек — гениальный представитель умствен-
15 Заказ №1203 225

ной элиты Земли — был одержим беспокойной житейской мыслью:
«Неужели судьба приговорила меня на доживание своего века на далекой
чужбине? Имею ли я достаточно сильные причины для того, чтобы
состариться — поседеть не на своей земле? И этот червяк сомнений постоянно
шевелится и напоминает о родине». «Как бы сейчас мне хотелось хоть
одним глазом взглянуть на мою Осетию, хоть мельком... посмотреть на
родные края!» Но работа держала его в крепких тисках и закрывала
дорогу на родину. Не мог он не сказать: «Живу пока только одной надеждой —
когда-нибудь потомки обязательно поймут меня...».
Космической проблематике посвятили себя Казбек Касаев и Руслан
Комаев, которыми, вероятно, мог гордиться Токати как коллегами по
космическому клану.
К. С. Касаев (1936), воспитанник школы № 18
г. Владикавказа, поступил в 1954 году в
Московский энергетический институт (МЭИ) и блестяще
окончил его в 1960 году. Он был направлен на один
из военных заводов недалеко от Москвы. Здесь за
два года работы был назначен начальником
специализированного конструкторского бюро. Затем он
переходит в научно-производственное объединение «Тех-
номаш», и здесь начались его исследования по
проблеме «Разработка наукоемких технологий».
Поворотом в научной биографии надо считать его активную
К. С. Касаев работу над ракетно-техническими системами.
Под его руководством группа специалистов «Тех-
номаша» создала 27 новых технологий, открыла 11 цехов для испытания
десятков новых приборов и рабочих инструментов. Было получено 210
патентов, авторских свидетельств по 12 вновь открытым законам
совмещенных значений (1965—1970). Отметим новые направления: «Особая
капиллярная гидродинамика» (1970—1976), «Капиллярные технологии»
(1970—1996), «Мощная система капиллярных технологий» (1968—2000) и
20 томов уникальной энциклопедии под названием «Новые наукоемкие
технологии», инициатором создания и главным редактором которой он
является.
Исследования Касаева и его коллег, созданные ими конструкторские,
технологические средства принесли огромную пользу авиационной
промышленности при создании истребителей Су-29, Су-37, летательных
аппаратов «Астра», «Марс» и др. Этот факт примечателен тем, что к данным
достижениям причастен и младший брат К. С. Касаева — Георгий,
сотрудничающий уже более трех десятилетий со старшим братом.
Два брата, два доктора наук, два профессора Касаевы, вместе решали
столь значительные вопросы, открывая вместе с коллегами новое в науке и
технике, и это был значительный вклад в экономику страны. А оценка
всему этому — несколько Государственных премий, членство в ряде
престижных академий, таких как Академия технологических наук, Российская
академия космонавтики им. К. Циолковского. К. Касаев — четырежды лауреат
226

различных престижных премий, дважды — Государственных премий СССР
и РФ. И впереди у него — немало больших программ и замыслов.
Р. В. Комаев родился в 1947 году в с. Ногир
Северной Осетии, окончил Ногирскую среднюю школу
с золотой медалью, поступил в СКГМИ, мечтал о
космонавтике. С третьего курса СКГМИ он переводится в
Московский авиационный институт на факультет
проектирования космических летательных аппаратов.
В 1974 году, после защиты диплома, Руслан
Комаев был распределен в НПО им. Лавочкина — одно
из ведущих в СССР предприятий по разработке и
практическому использованию непилотируемых
средств для исследования космического простран-
ства, небесных тел, а также решения задач, связан- ' омаев
ных с военно-промышленным комплексом. Он трудится здесь уже 30 лет.
Прошел путь от мастера механосборочного цеха до начальника
производства и заместителя директора опытного завода НПО.
Аппараты, созданные Р. Комаевым и сотрудниками его лаборатории —
«9», «10», «12», «13» (эти аппараты изучают солнечно-земные связи),
затем «Астра», «Вега-1» и «Вега-2», «Фобос-1» и «Фобос-2», «Астрон»,
«Гранат», а также «Аркон», — высокоорбитальная многоцелевая
космическая платформа для астрономических наблюдений и дистанционного
зондирования земли. С именем Р. Комаева связаны и космические
летательные аппараты серии «Спектр» и «Купон».
За создание аппаратов «Венера-13» и «Венера-14» ученый в 1983 году
был удостоен Государственной премии СССР, когда впервые беспилотная
экспедиция на Венеру после десяти неудачных попыток завершилась удачно.
Первые десять аппаратов сгорали на поверхности Венеры, где
температура достигает 500° тепла, а давление — 10 атмосфер.
Другое знаменательное событие — запуск межпланетной автоматической
станции Европейского космического агентства «Марс-Экспресс» 2 июня 2003
года с космодрома «Байконур» при помощи российского ракетоносителя
«Союз». Разгонный блок «Фрегат» для нее создан учеными НПО им. С. А.
Лавочкина под непосредственным руководством Руслана Комаева. На этом же
корабле был выведен на орбиту и шестиколесный марсоход Комаева «Бигль-2».
На счету Комаева и его коллег — разработки по
проекту знаменитого «Бурана», созданного
специалистами из НПО «Энергия».
Дальнейшие планы — это разработка
марсианских проектов, штурм спутников Марса, в частности
«Фобоса».
М. В. Туаев — выпускник факультета
механизации Горского сельскохозяйственного института,
доктор технических наук, профессор, заслуженный
деятель науки Российской Федерации, внес
принципиально новые технические идеи, позволяющие ре-
М. В. Туаев
227

шать по-новому проблемы уборки зерновых, поднять на новый уровень
комбайностроение. Туаев успешно решил теоретическую и
экспериментальную составные по созданию нового молотильно-сепарирующего
устройства, названного специалистами суперкомбайном.
Доктор технических наук А. Г. Громов пишет: «Несмотря на
многочисленные попытки отечественных и зарубежных ученых, в данном
направлении существенного прогресса не видно. Требовался лишь революционный
прорыв в технике и технологии. На наш взгляд, работа М. В. Туаева
позволяет сделать такой прорыв...» А технико-экономические показатели
этого прорыва по сравнению с самыми современными комбайнами России,
Канады и США таковы: снижение металло- и энергоемкости — в 2,2—2,4
раза, уменьшение потерь зерна — в 1,4—2 раза, дробления зерна — в 4—5
раз. Себестоимость уборки 1 тонны в 5 раз ниже, чем лучшим
отечественным комбайном «Дон-2000» и в 17 раз ниже, чем американским «Джон-
Дир-9510».
М. В. Туаев является автором более 100 научных работ, 54
изобретений. Ряд работ его аннотирован в научных изданиях Германии, Польши,
Японии.
Только в четырех высших учебных заведениях РСО-А сегодня
работает 1231 человек научно-педагогического состава высшей квалификации,
из которых докторскую степень и профессорское звание имеют 225
человек, 1061 — кандидаты наук, доценты.
Старейшим вузом в республике, и в целом на юге
Российской Федерации, является Горский
государственный аграрный университет, создавший
школу современного агропромышленного
сельскохозяйственного производства. За время своего
существования с 1918 года он подготовил 36 500
специалистов. Среди его воспитанников — 20 Героев
Советского Союза и Социалистического Труда, 258
докторов наук, 28 заслуженных деятелей науки РФ,
РСО-А, КБР, Дагестана. На 44 кафедрах работают
38 докторов наук, профессоров, 212 кандидатов и
В. X. Темираев доцентов. В настоящее время ГГАУ возглавляет
В. X. Темираев.
Школы по изучению биологического строения
растений, почвоведения, анатомии животных,
зоотехники, селекции кукурузы, семеноводства, вопросов
мелиорации, орошения и пр. здесь создавали такие
известные деятели науки, как В. Ф. Раздорский,
И. М. Иосифов, В. В. Рязанцев, В. П. Де-Фриу,
Ф. Я. Коновалов, Г. К. Льгов и др.
В. Ф. Раздорский
228
Крупный вклад в мировую науку в своей отрасли
внес профессор В. Ф. Раздорский.
Будучи приват-доцентом МГУ, В. Ф.
Раздорский организовал инициативную группу по созданию

первого высшего учебного заведения на Северном
Кавказе в 1918 году — Владикавказского
политехнического института, открытие которого было
особенно актуально на многонациональном Кавказе.
В. Ф. Раздорский — создатель целого научного
направления в ботанике. Его исследования по
строительно-механическим принципам в строении растений
изложены в серии работ ученого, и крупнейшая из
них — «Архитектоника растений». Действительный
член Германского, Американского ботанических
обществ, автор нескольких академических учебников по
ботанике.
Дз. М. Пхалагова
Дз. М. Пхалагова — профессор, создала свое
научное направление в гидрохимии, геологии и
географии водных ресурсов Центрального Кавказа,
особенно Осетии. Ею написаны монографии
«Химическая география вод и гидрохимия Центрального
Кавказа» (1976), «Минеральные воды Северной Осетии
и их химические особенности» (1992).
Б. X. Кульчиев — доктор технических наук,
профессор, создатель ряда машин плодоуборочной
техники. Им, и при его активном участии,
разработано 4 плодоуборочных комбайна. Его плодоубороч-
ная машина МПУ-1А серийно выпускалась НПО
«Плодсельмаш» в Кишиневе. По постановлению Гос-
агропрома СССР эта машина на Всесоюзной
выставке была удостоена третьей премии и серебряной
медали ВДНХ. Машина экспонировалась на Лейпцигс-
кой ярмарке в 1985 году.
Значительный вклад в народное хозяйство
республики и в развитие прикладной науки внесли
исследования многих ученых.
Б. Б. Басаев — доктор экономических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской
Федерации, заслуженный работник сельского
хозяйства Республики Северная Осетия-Алания.
Возглавляет исследования по рациональному
использованию производственного потенциала, обоснованию
приоритетных направлений реформирования
агропромышленного комплекса и перехода к рыночной
экономике.
Б. X. Кульчиев
Б. Б. Басаев
И. Д. Тменов — заслуженный деятель науки
Российской Федерации и РСО-А, доктор
сельскохозяйственных наук, профессор. Проводил научно-хо-
И. Д. Тменов
229

зяйственные опыты по использованию
микроэлементов в кормлении сельскхозяйственных животных и
птицы. Опубликовано 8 монографий. Имеет 7
авторских свидетельств и патентов на изобретения.
А. Т. Фарниев — заслуженный работник
высшей школы Российской Федерации, доктор
сельскохозяйственных наук, профессор. Разрабатывает
проблемы экологически безопасных систем
земледелия. Опубликовано 3 монографии. Имеет 9 патентов
А. Т. Фарниев на изобретения.
С. X. Дзанагов — заслуженный работник
высшей школы Российской Федерации, заслуженный
деятель науки РСО-А, доктор сельскохозяйственных
наук, профессор. Изучает проблемы рационального
применения органических и минеральных удобрений
под важнейшие сельскохозяйственные культуры на
всех основных видах почв Северного Кавказа.
Опубликовал 13 монографий. Имеет 8 патентов на
изобретения.
С. X. Дзанагов Э. Д. Адиньяев — заслуженный работник
высшей школы Российской Федерации, заслуженный
деятель науки РСО-А, доктор сельскохозяйственных
наук, профессор. Является основоположником
нового научного направления в современном
земледелии. Это оптимальное программирование урожаев,
обеспечивающее получение высоких, экологически
безопасных урожаев зерновых, кормовых и
технических культур при одновременном повышении
плодородия почв. Опубликовано 6 книг, 8 монографий,
15 учебников.
Э. Д. Адиньяев С. А. Бекузарова — заслуженный деятель
науки РСО-А, профессор. Участвует в работе по
созданию кормовых культур, селекции и
семеноводства кормовых культур. Опубликовала 5
монографий. Получено 67 патентов на изобретения.
И. К. Хузмиев — заслуженный деятель науки и
техники РСО-А, доктор технических наук,
профессор. Разрабатывает энергосберегающие технологии
в промышленности и сельском хозяйстве, решает
вопросы регулирования энергетических естественных
монополий. Опубликовано 4 монографии; имеет 15
С. А. Бекузарова изобретений.
230

Т. К. Тезиев — заслуженный деятель науки
Российской Федерации и РСО-А, доктор
сельскохозяйственных наук, профессор. Много лет ученый
работает над проблемой создания высокопродуктивного
крупного рогатого скота на основе селекции,
полноценного кормления и нетрадиционных технологий.
Опубликовано 16 монографий.
Г. Н. Чохагпариди — заслуженный деятель
науки РСО-А, доктор сельскохозяйственных наук,
профессор. Разрабатывает множество проблем час- Т. К. Тезиев
тной зоотехники с конкретными разработками и
практическими установками. Опубликовал 2
монографии.
Б. Г. Цугкиев — заслуженный деятель науки
РСО-А, доктор сельскохозяйственных наук,
профессор. Он проводит значительную научно-исследова- .
тельскую работу в области биотехнологии, изучает
химический состав кормовых культур, занимается
выведением молочнокислых микроорганизмов,
которые успешно используются для профилактики и
лечения болезней желудочно-кишечного тракта
сельскохозяйственных животных. Профессор Цугкиев Б# г- Чу1^11^
является создателем коллекционного питомника лекарственных,
пищевых и кормовых растений. Опубликовал 8 монографий; имеет 10
авторских свидетельств.
Н. Д. Цогоев — заслуженный работник высшей школы Российской
Федерации, заслуженный деятель науки РСО-А, доктор
сельскохозяйственных наук, профессор. Тема его научных исследований: производство и
эффективное использование белковых кормов в кормлении животных. На
материалах исследований профессор Цогоев опубликовал 8 монографий;
имеет 1 патент на изобретение.
П. Е. Гасиев — доктор экономических наук, профессор. Проводит
научно-исследовательскую работу по проблемам совершенствования
организационно-экономического механизма функционирования
агропромышленного производства, повышению эффективности использования ресурсного
потенциала. Опубликовано 4 монографии.
Т. X. Кабалоев — кандидат технических наук, профессор. Занимается
вопросами оптимизации энергетических режимов овощеводства
защищенного грунта, которые направлены на рациональное использование топлива и
энергии. Автор 3-х монографий, имеет свидетельства на изобретения.
В Горском агроуниверситете создано два научно-исследовательских
института: НИИ биотехнологии (директор Б. Г. Цугкиев), НИИ аграрной
231

экологии (директор А. В. Газданов) с очень
интересной, актуальной программой и исследованиями.
Горский агроуниверситет имеет уникальный музей,
созданный профессором Д. А. Тарноградским, с
зоологическим и почвенным отделениями,
насчитывающими сотни и тысячи оригинальных экспонатов.
В научных разысканиях ГСХИ, ныне ГГАУ, в
разные годы участвовало много специалистов. И
среди них, наряду с отмеченными, такие ученые,
работники сельского хозяйства, агротехнической мыс-
А. В. Газданов ли> как А. П. Панков, Е. В. Рубилин, К. И. Трофи-
менко, Г. Г. Джанаев, Ф. Я. Коновалов, А. Б. Сала-
мов, Я. В. Смольский, А. В. Газданов, В. X. Темираев, Р. Г. Цаболов,
X. К. Оказов, А. X. Тускаев, А. И. Бороденок, М. Н. Мамукаев,
Р. X. Гадзаонов, X. К. Батырова, А. Б. Пинов, В. Ч. Бутаев, В. П. Киби-
зов, С. К. Рацкевич, А. В. Калоев, С. А. Годжиев, Р. Б. Албегов,
Н. И. Калоев, Р. Г. Цаболов, Г. С. Авсаджанов, А. И. Гокоев,
С. С. Калаев, Б. М. Рапутов, В. М. Сланов, Т. С. Басиев, Б. А. Дзагуров,
Б. С. Калоев и многие другие.
Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хе-
тагурова — правопреемник педагогического института, открытого в 1920
году, располагает значительным научным потенциалом. Обучение
проходит на 18 факультетах и 83 кафедрах, в трех НИИ, дендропарке и в
четырех музеях — археологическом, этнографическом, зоологическом,
экологическом, а также в 30 учебно-исследовательских лабораториях.
Занятия ведут 833 преподавателя, в том числе 107 докторов и 493
кандидата наук, 303 аспиранта, 10 докторантов.
Исследования профессоров Б. В. Скитского, Л. П. Семенова, Б. А. Цу-
циева, X. С. Цаллаева, М. С. Тотоева, X. Т. Чибирова, А. О. Аствацату-
рова, А. А. Тедтоева, А. X. Магометова, А. Дз. Цагаевой, Б. П. Берозо-
ва и др. создавали научную лабораторию университета по
гуманитарным наукам.
Значительный объем исследовательской работы в СОГУ сегодня ведут
известные в научном мире ученые, профессора А. А. Магометов, Б. С. Са-
ламов, Т. А. Гуриев, М. А. Тахо-Годи, М. И. Гиоев, Б. М. Бероев,
А. Г. Кусраев, X. А. Таказов, Н. X. Токаев, Т. Т. Камболов, В. К. Кочи-
сов, М. М. Блиев, А. Ю. Белогуров, Б. А. Тахохов, В. Д. Дзидзоев,
Т. П. Лолаев, В. А. Койбаев, 3. М. Салагаева, Г. И. Кусов, Е. Е. Хатаев,
3. К. Каргиева, Т. Д. Щербакова, В. Г. Созанов, К. X. Бясов, Л. В. Чо-
пикашвили, А. И. Марзоев, В. Н. Габеев и др.
Научно-исследовательская работа в СОГУ ведется по 23 основным
направлениям, которые сформированы в соответствии с приоритетными
направлениями развития науки, технологий и техники. Отметим лишь
некоторые достижения в этой области.
Н. В. Сиукаев — доктор физико-математических наук,
профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, создатель нового типа полу-
232

проводника — фосфида индия. Кристаллы этого
нового материала по чистоте и совершенству
превосходят все известные в мире образцы фосфида
индия. Этот успех достигнут благодаря
разработке нового метода очистки кристаллов, способа
достаточно перспективного, чтобы быть
использованным в промышленности. За эту работу ему была
присвоена степень доктора наук, вместо искомой
кандидатской.
Помимо тонких экспериментов в исследованиях,
Н. В. Сиукаев проводил огромный объем работы по
написанию научно-педагогической литературы; он
переводил учебники физики на осетинский язык,
создал учебные пособия на осетинском: «Популярную
астрономию», «Земля и небо», «О строении
Вселенной», «Словарь физических терминов», «Атомная
энергия», «Атмосферные явления».
Это был подвижник, страстный деятель не
только мировой науки, но и мудрый хранитель
осетинской культуры; он всеми силами старался укреплять
позиции осетинского языка, осетинского
культурного начала.
Б. В. Скитский — доктор исторических наук,
профессор, одна из знаковых фигур отечественной
исторической науки и осетинской культуры.
Педагог, воспитавший не одно поколение
историков-ученых для Осетии, он автор многих исследований,
не потерявших свою актуальность по сей день: «К
вопросу о крестьянских движениях на Северном
Кавказе во второй половине XVIII века», «Из
истории революционного движения 70-х годов в
Осетии», «Хрестоматия по истории Осетии» и др.
Н. В. Сиукаев
Б. В. Скитский
Л. П. Семенов — профессор, видный
советский ученый-кавказовед и лермонтовед. Большой
интерес представляют труды Л. П. Семенова,
посвященные истории, быту и творчеству осетинского
народа, а также его исследования об осетинской
литературе, прежде всего о творчестве К. Л. Хетагурова.
Член авторского коллектива академической
«Истории Северо-Осетинской АССР». Им также написан
ряд статей об Осетии для Большой Советской
Энциклопедии.
Л. П. Семенов
3. М. Салагаева — доктор филологических
наук, профессор, заслуженный деятель науки Рос-
3. М. Салагаева
233

сийской Федерации, исследователь осетинской
прозы. Она автор монографий «Четыре этюда об
осетинской прозе», «От Нузальской надписи к роману:
проблемы генезиса и становления осетинской
прозы». Ею был подготовлен двухтомник «Осетинское
народное творчество», вышедший в свет в 1961 г.
Сегодня это издание стало библиографической
редкостью.
М. С. Тотоев — доктор исторических наук,
М. С. Тотоев профессор, заслуженный деятель науки Северо-Осе-
тинской АССР. Подготовил ряд трудов по истории
культуры и общественной мысли осетинского народа: «Очерки истории
культуры и общественной мысли в пореформенный период», «Народное
образование и педагогическая мысль в дореволюционной Осетии», «Из
истории дружбы осетинского народа с великим русским народом» и другие.
М. М. Блиев — доктор исторических наук, профессор, заслуженный
деятель науки Российской Федерации. Работами «Присоединение Северной
Осетии к России» и «Осетинское посольство в Петербурге» продолжил
исследования актуальной проблемы русско-осетинских отношений, начало
которым положил еще известный профессор-кавказовед Г. А. Кокиев.
25. М. Бероев — профессор, доктор
географических наук, заслуженный деятель науки
Российской Федерации, автор более 50 работ; руководитель
научной школы «Пролемы устойчивого развития
горных территорий». Много сделал для развития
туризма в республике, разработки проблем
рекреационной географии, экологии Северной Осетии,
вопросов рационального использования природных
ресурсов горных территорий мира. Председатель Се-
веро-Осетинского отделения Русского
географического общества, председатель Северо-Осетинского
отделения российской экологической партии
«Зеленые», председатель Северо-Осетинских организаций
Всероссийского туристического общества (ВНТО) и
охраны природы (ВООП).
Б. М. Бероев
А. Г. Кусраев
234
А. Г. Кусраев — доктор
физико-математических наук, профессор, заслуженный деятель науки
Российской Федерации, воспитанник
механико-математического факультета Новосибирского
государственного университета и института математики им.
С. Л. Соболева Сибирского отделения Российской
академии наук. Автор около 160 научных работ, в
том числе 19 монографий и 17 учебных пособий.
Капитальное исследование «Мажорируемые операторы»

издано в издательстве «Наука» в 2003 году. В нем представлено новое
математическое направление, в разработку которого решающий вклад внес
А. Г. Кусраев. Пять монографий, написанных им самостоятельно и в
соавторстве, переведены на английский язык.
А. Г. Кусраев — руководитель Владикавказского научного центра РАН
и Правительства РСО-А, основатель и директор-организатор Института
прикладной математики и информатики, главный редактор
«Владикавказского математического журнала» и «Вестника Владикавказского научного
центра», один из основателей, а также член редколлегии международного
математического журнала «РозИлуку т Апа1у515».
Т. П. Лолаев — доктор философских наук,
профессор, заслуженный деятель науки РСО-А,
награжден президентом Российского философского
общества Почетной грамотой за большой личный вклад в
развитие отечественной философии, а Программный
комитет IV Российского философского конгресса
(май 2005 г., Москва) назначил Т. П. Лолаева
руководителем коллоквиума конгресса «Проблема
времени: ее современная интерпретация».
Он выдвинул идею функционального времени,
понятия, которое существует и применимо к
конкретным состояниям конкретных материальных объек- т- п- Л°лаев
тов. Объективно-реальное время образуется реально существующими
материальными объектами с момента их возникновения и до исчезновения и в
этом качестве и приобретает физический смысл, физическое значение.
Новые, последующие материальные объекты, по причине
несубстанциональности времени, образуют уже собственные времена, в которых
существуют. Временные длительности не могут переходить от объекта к
объекту и исчезают бесследно, ибо нет какого-то общесубстанциального
временного феномена, как это излагалось и излагается (сегодня) во многих
философских исследованиях и являлось классическим пониманием
соотношения «материя — время».
Новое слово профессора Т. П. Лолаева в философии признается все
большим числом философов и специалистов других сфер науки и
практики. И решение данной проблемы — одной из самых
фундаментальных проблем науки — имеет большое
будущее.
В. С. Уарзиати — талантливый
историк-этнограф, исследования которого отличаются особой
тонкостью наблюдения и понимания этнографии
Кавказа и, в особенности, родного ему осетинского
народа. Эти качества отличают десятки его научных
публикаций, а также монографии: «Культура осетин:
связи с народами Кавказа», «Праздничный мир
осетин» и другие.
В. С. Уарзиати
235

Актуальны исследования доктора
филологических наук, профессора, заслуженного деятеля науки
Российской Федерации М. И. Исаева в области
языкознания, лингвосоциологии. Такие его работы,
как «Дигорский диалект осетинского языка»,
«Языковое строительство в СССР», «Очерки по истории
изучения осетинского языка», «Сто тридцать
равноправных» и другие говорят о разносторонних
интересах ученого.
М. И. Исаев Т. А. Гуриев — доктор филологических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской
Федерации, исследовал ряд проблем по
лингвистике, фольклору, литературоведению, истории,
этнографии, педагогике. Разрабатывает проблемы
формирования осетинской Нартиады. Актуальны такие
его работы, как «Из жемчужин Востока: Авеста»,
«Памятник особого рода: язык», «Лик
Бессмертного: Жорж Дюмезиль». Автор около 200 работ.
М. И. Гиоев — доктор исторических наук,
профессор, заслуженный деятель науки РСФСР, автор
Т.А.Гуриев более 200 научных работ, в т. ч. 16 монографий и
брошюр, разрабатывал вопросы преобразования
деревни в годы социалистического строительства.
Первый председатель Всеосетинского народного совета
«Стыр Ныхас».
В. Д. Дзидзоев — доктор исторических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Республики
Северная Осетия-Алания и Республики Южная
Осетия. Область научных интересов — проблемы
межнациональных отношений, национальной политики
царской России, советского государства, современ-
М. И. Гиоев ной Российской Федерации, межнациональное
противостояние на Кавказе,
национально-государственное строительство народов Кавказа в XX веке,
современные политические и религиозные идеологии,
вопросы конфликтологии и федеративного
устройства РФ, этнокультурные и родственные связи
народов Кавказа.
Автор более 240 научных работ. Около 20
монографий посвятил конкретным проблемам
политического и государственного обустройства
республик Кавказа, действию механизма федерализма в
некоторых многонациональных республиках бывше-
В. Д. Дзидзоев ГО СССР.
236

Г. И. Кусов — доктор исторических наук,
профессор, лауреат Государственной премии им. К. Л. Хе-
тагурова Республики Северная Осетия-Алания.
Занимается исследованием интереснейших страниц
осетинской и в целом кавказской культуры, историей
русско-осетинских и в целом русско-кавказских
взаимоотношений. Значительны его книги: «Вокруг Ко-
ста», «Малоизвестные страницы кавказского
путешествия А. С. Пушкина», исследование «А. С.
Пушкин и русско-кавказские историко-культурные
связи». Телевизионные передачи из цикла «Поиски и
находки краеведа», кинофильмы о природных
памятниках Осетии «Башни светятся в полдень»,
«Великий У аза», «Мидаграбинские водопады»,
«Памятники верхней Дигории» и др. несут научную
информацию в массы и имеют познавательное и
воспитательное значение.
Г. И. Кусов
X. Л. Таказов — доктор филологических наук,
профессор, заслуженный деятель науки РСО-А.
Автор около 50 печатных трудов, в том числе 6
действующих и неоднократно переиздаваемых
учебников осетинского языка для 3—9 классов, русско-
осетинского разговорника, который переиздан 5 раз.
Является составителем орфографического словаря
осетинского языка (в соавторстве с Н. К. Багае-
вым), а также составителем правил осетинской
пунктуации.
А. Ю. Белогуров — молодой доктор
педагогических наук, профессор. Тема докторской
диссертации — «Становление и развитие этнорегиональных
образовательных систем в России на рубеже XX—
XXI веков». За 1993—2005 годы им опубликовано
более 180 научных работ по проблемам педагогики и
психологии, философии и социологии образования,
антропологии, написана монография: «От века к веку:
история развития образования в Северной Осетии».
X. А. Таказов
А. Ю. Белогуров
Северо-Кавказский горно-металлургический институт
(Государственный технологический университет) — флагман
технических учебных заведений не только Северной Осетии-Алании, но и многих
республик и областей России по своей номенклатуре специальностей и по
немалому числу исследовательских направлений, который своей
многогранной деятельностью поднимал культуру индустриального труда на уровень
требований времени. В настоящее время обучение проводится на 13
факультетах и 45 кафедрах, где трудится высококвалифицированный
научно-педагогический коллектив: 76 заслуженных работников Российской
237

Федерации и Республики Северная Осетия-Алания, 63 доктора и 208
кандидатов наук, 64 профессора и 178 доцентов.
Прежде всего здесь надо отметить творческий, культурный вклад
мирового значения таких деятелей научно-технической мысли, как В. Я. Мо-
стович, В. Г. Агеенков, Е. И. Жуковский, А. Е. Гуриев, А. Д. Погорелый,
М. Н. Агошков, И. Д. Остроушко, Н. С. Демин, Л. Н. Пламеневский,
А. М. Давидсон, А. Е. Гуриев, П. А. Полковой, Г. В. Хетагуров,
Г. В. Тотров и др., представлявших Северо-Кавказский
горно-металлургический институт; они разрабатывали актуальные проблемы горного дела и
геологии, горнорудной металлургии, производства алюминия, флотации
золотоносных руд и других проблем.
Другая группа ученых: М. И. Алкацев, П. А. Воронин, А. М. Давид-
сон, К. Д. Басиев, 3. М. Хадонов, Т. С. Гуриев, Ю. В. Кодзаев,
К. М. Датиев, X. С. Хосаев, К. С. Колев, А. Н. Липовой, В. И.
Хетагуров, В. И. Голин и др. создали целые научные направления по
изготовлению сварочных материалов, математическому моделированию и
машинному проектированию, по проблемам программ управления.
Профессор Е. И. Жуковский заведовал кафедрой металлургии с 1938
по 1965 год. Он является основоположником и создателем отечественной
алюминиевой промышленности — был главным инженером «Алюминстроя»,
руководил строительством и пуском в эксплуатацию Днепровского
алюминиевого завода. В ГМИ подготовил большой отряд
специалистов для алюминиевой и титаномагниевой
промышленности. В мировой практике до
настоящего времени широко известна технология
производства алюминия из глиноземного сырья по методу
Кузнецова-Жуковского .
А. Е. Гуриев — доктор технических наук,
профессор. С 1943 по 1981 год он заведовал кафедрой
металлургии тяжелых и цветных металлов, с 1959
по 1965 год был ректором ГМИ. Главное
направление его научной деятельности — металлургия свинца
Е. И. Жуковский и совершенствование технологии свинцового
производства. Профессор А. Е. Гуриев всегда был
образцом честности, принципиальности, преданности делу.
Научно-техническая мысль республики
разнообразна. Она обслуживает наукоемкие производства не
только в горном деле, цветной металлургии, но и в
электронной промышленности, в создании новых
материалов и пр. Активная научно-исследовательская
деятельность осуществляется такими
научно-технологическими учреждениями, как Северо-Осетинский
центр новых информационных технологий,
Образовательно-информационный центр, Владикавказский
А. Е. Гуриев технологический центр «Баспик», научно-технологи-
238

ческие центры «Информсреда», «Макроэлектроника», «Ирстройпрогресс»,
испытательный центр «Иристон».
Образование этих центров свидетельствует о широте спектра научных
интересов ученых института, о разумном поиске путей интеграции науки и
производства. В этих центрах умело сочетаются наука и учебный процесс,
а заработанные средства используются для дальнейшего развития
научных исследований.
С. К. Кулов — доктор технических наук, профессор, работает в
области фотоэлектроники (более 100 научных публикаций), создатель
Владикавказского научно-технического центра «Баспик», заслуженный
деятель науки Российской Федерации. Являет собой образец
научно-технического деятеля формации современного
технического прогресса. Продукция «Баспика» —
микроканальные пластины для приборов ночного видения —
актуальна в народном хозяйстве и военном деле,
востребована как в России, так и за рубежом.
С. К. Кулов — обладатель золотой медали
Ассоциации промышленников Франции, учрежденной еще
Наполеоном в 1801 году, «За большие заслуги в
развитии современных высоких электронных
технологий» (2005). В том же году «Баспик» был награжден
медалью «Европейское Гран-при за качество».
В. И. Гончаров — действительный член
Российской академии наук (РАН), известный в России
и в мире специалист в области геологии полезных
ископаемых; он обогатил геологическую науку
открытием ряда фундаментальных закономерностей, в
частности в области геодинамики металлогенических
провинций, размещения и формирования оруденения
вулканогенных поясов складчатых сооружений и
жестких массивов. За серию работ по проблеме
«Геология и генезис месторождений золота и серебра
северо-востока Азии» удостоен премии РАН им.
академика В. А. Обручева.
Доктор технических наук, заслуженный деятель
науки Российской Федерации, заслуженный
работник высшей школы, профессор М. И. Алкацев внес
значительный вклад в изучение процессов
цементации в цветной металлургии. Им разрабатывается
широкий спектр проблем математического
моделирования металлургических процессов с
использованием персональных компьютеров. Разработанные им
программы позволяют решать практически любые
задачи расчета технологических процессов
производства меди и никеля. Он автор 4-х монографий,
С. К. Кулов
В. И. Гончаров
М. И. Алкацев
239

имеет 14 патентов. Является главным редактором
журнала «Труды молодых ученых»
Владикавказского научного центра Российской академии наук.
3. М. Хадонов — доктор технических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской
Федерации. Сфера его научных интересов —
исследование системы управления строительным
производством. Профессор Хадонов разрабатывает
теоретические основы управления этим производством на
3. М. Хадонов основе системного анализа и графо-аналитических
моделей производства. Он разработал также теорию
автоматизированного проектирования гибких
технологий управления строительным делом. Это и
другие новшества имеют большое теоретическое и
практическое значение.
1С. Д. Басиев — доктор технических наук,
профессор. Возглавляет в СКГМИ работу над
актуальной проблемой повышения прочности и
долговечности сварных нефтегазовых сооружений. В настоящее
время К. Д. Басиев участвует в выполнении осуще-
ж „ ствляемой в рамках ОАО «Газпром» фундаменталь-
К. Д. Басиев - ^ «
^ нои программы исследовании, направленной на
предотвращение коррозионного растрескивания. В республике под его
руководством создаются сварочные электроды с использованием новых
сварочных материалов на основе местных сырьевых материалов.
Все сказанное и немалое другое в этом плане говорит о культуре,
уровне технической мысли и растущем производственном опыте, о повороте
промышленного производства к местным ресурсам и о расширении его
границ, прежде всего, с учетом этих ресурсов.
Северо-Осетинский государственный медицинский институт
(ныне Северо-Осетинская государственная медицинская
академия) был открыт 10 июля 1939 года по постановлению СНК СССР. Его
выпускники исполняли свой профессиональный долг в самых разных
уголках великой страны.
Воспитание медицинских кадров, решение проблем здоровья
населения, развитие культуры медицинского обслуживания сопровождалось
научно-исследовательской работой, формированием научных школ и
направлений, которые и обеспечивали решение актуальных проблем
медицины.
Наличие в республике горнорудной и металлургической
промышленности, существенно влияющей на здоровье рабочих, проживание вокруг
грязных производств требовало изучения проблем профессиональной
патологии, гигиены и экологии. Начало исследованиям в этой области положили
работы профессоров И. М. Машковского, Б. М. Брина, Н. Ф. Питенко.
240 у

Профессор СР. Дихтяр впервые на Северном Кавказе основал
лабораторию промышленной гигиены. Профессора Г. А. Георгиади, Л. М. Мосин,
В. X. Коган, Ф. Ф. Огиенко, 3. Е. Дзукаев, О. Н. Гурциев, доценты
С. Ч. Тезиева, А. Г. Адырхаев продолжили изучение металлических
загрязнений окружающей среды. В результате был ликвидирован ряд
профессиональных заболеваний в шахтерской среде.
Решали проблемы профилактики инфекционных заболеваний
профессора К. Т. Овнатанян, Б. А. Тотоонов, А. Е. Хаев, 3. Г. Басиев, доценты
И. А. Отаров, 3. П. Калитина, А. А. Езеев. Проблемы хирургии,
экстренной медицинской помощи, лечение детских болезней были в центре
внимания Н. А. Агеенко, Г. Л. Мамиева, И. Г. Дзилихова, В. В. Дибижева,
С. Д. Дзахова, С. Б. Загалова, А. А. Кульчиева. Курортология,
диагностика и лечение ревматических болезней, бальнеологические свойства
минеральных источников изучались Н. Н. Прониной, И. X. Габановой, Е. Ф. Ча-
моковой, 3. В. Хетагуровой.
В академии создано и успешно развивается новое научное направление
«Хронобиология и хрономедицина» (проф. Л. Г. Хетагурова, проф.
К. Д. Салбиев), а в 1994 году на базе вуза было открыто отделение
Международной академии энергоинформационных наук. В 1996 году в
академии создан НИИ медико-биологических наук, сегодня это институт
биомедицинских исследований Владикавказского научного центра РАН и
Правительства РСО-А под руководством Л. Г. Хетагуровой.
Десятки выпускников этого вуза вносят большой
вклад в медицинскую науку и лечебную практику в
различных престижных учреждениях страны. Это
академик РАН Я. А. Альтман, академики РАМН Т. Т. Бе-
резов, М. И. Перельман, А. А. Кубатиев, член-кор.
РАМН С. Г. Дзагуров, лауреат Государственной
премии СССР Г. Г. Чемяков, профессора
Ф. Б. Дзугаева, Г. А. Обухов, В. С. Ревазов, 3. Н. Со-
биева, Ф. А. Тандуева, Г. Г. Харченко, А. М. Сала-
мов, П. 3. Хасигов, Д. Г. Хачиров и др.
Л. Г. Хетагурова — доктор медицинских наук, К. Д. Салбиев
профессор, заведующая кафедрой патофизиологии
и гистологии, директор НИИ биомедицинских
исследований ВНЦ РАН и Правительства РСО-А. Область
научных интересов: гемостазиология, космобиорит-
мология, парапсихология. Вместе с К. Д. Салбие-
вым она стала автором нового научного направления
«Хронобиология и хрономедицина»; активная
участница всех региональных, российских и
международных конференций по разнообразной проблематике в
области медицины.
Т. Т. Березов — доктор медицинских наук,
профессор, действительный член Российской академии
медицинских наук (РАМН), заведующий кафедрой
16 Заказ № 1203
Л. Г. Хетагурова
241

Т. Т. Березов
Д. Г. Хачиров
биохимии медицинского факультета Российского
университета Дружбы народов. Основное направление
научных исследований — изучение особенностей
обмена аминокислот и полиаминов при опухолевых
заболеваниях, выяснение молекулярных механизмов
регуляции активности и синтеза ферментов в терапии
опухолевых поражений. Десятки кандидатов и
докторов наук, воспитанников Т. Т. Березова,
разрабатывают самые современные темы медицинской
науки и практики.
Д. Г. Хачиров — заведующий кафедрой общей
гигиены и экологии человека Дагестанской
медицинской академии, доктор медицинских наук,
профессор по 2 специальностям («Токсикология»,
«Гигиена»), старший научный сотрудник по специальности
«Медицинская радиология и рентгенология»,
стипендиат Государственной стипендии «Выдающиеся
ученые России», лауреат Государственной премии
Республики Дагестан, автор около 400 научных
публикаций, включая зарубежные издания, в том числе 4
монографии. Готовит кандидатов и докторов
медицинских наук по 11 медицинским специальностям.
Впервые в России творчески изучил и оценил
многие аспекты экологической медицины. В 2006 году
награжден большой серебряной медалью Петра
Великого «За трудовую доблесть».
А. А. Хадарцев — доктор медицинских наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской
Федерации. Им опубликовано 800 научных работ по
лазерному и КВЧ-излучению; использованию
лучевой аппаратуры, диагностических ультразвуковых и
медицинских тренажерных устройств;
компьютерному анализу и синтезу лекарственных веществ;
моделированию работы органов и систем
жизнеобеспечения человека.
Профессор А. А. Хадарцев занимает должность декана медицинского
факультета Тульского государственного университета, является
директором Научно-исследовательского института новых медицинских технологий.
Нельзя не отметить вклад в развитие медицины еще одного
представителя осетинской интеллигенции — доктора биологических наук,
профессора И. Г. Акоева — главного научного сотрудника Института биофизики
клетки Российской академии наук (РАН), члена научного общества
«Вюе1ес1;гота§пе1;1С5» (США). Его исследования в области
электромагнитологии по биологическим эффектам электромагнитных ионизирующих и
неионизирующих излучений получили высокую оценку как в нашей стра-
242
А. А. Хадарцев

не, так и за рубежом. Ислючительно перспективными считаются его
научные разработки о механизме действия слабых излучений разночастотного
диапазона. За работы в области радиационной медицины И. Г. Акоев
отмечен Государственной премией СССР от 4 ноября 1969 года. Работа с
электромагнитными излучениями ионизирующей природы позволила на 5—7
лет раньше, чем в США и странах НАТО, выработать государственную
стратегию и тактику поведения в случае ядерной войны. Трудов у
И. Г. Акоева более 300.
Особое место в научной, культурной сфере республики занимает Севе-
ро-Осетинский институт гуманитарных и социальных
исследований им. В. И. Абаева. Выросший еще в 1925 году из Историко-
филологического общества в Осетинский центральный
научно-исследовательский институт краеведения, он явился самым основательным и
последовательным научно-исследовательским центром развития осетиноведения.
Зачинателями этого научного учреждения были Б. А. Алборов, Г. А. Дза-
гуров, М. А. Мисиков. В становлении и развитии института огромную
роль сыграли К. С. Бутаев, профессора Г. А. Кокиев, Е. И. Крупнов,
В. И. Абаев, Б. В. Скитский, Е. Г. Пчелина, писатели Ц. С. Гадиев,
X. Ардасенов, композитор В. Долидзе.
Продолжая традиции Ю. Клапрота, А. Шегрена, Вс. Миллера, М.
Ковалевского, коллектив института ставил своей задачей изучение проблем
края. Пути развития производительных сил Осетии, подготовка кадров
гуманитарного цикла, изучение истории осетинского народа, его культуры
на разных этапах их развития; изучение памятников старины, ценностей
народного искусства, создание археологической службы института — эти
и другие важные вопросы явились объектов исследования сотрудников.
, Институт основал журнал «Известия», где печатались материалы по
краеведению. Выход «Памятников народного творчества осетин» в пяти
томах получил высокую оценку всей общественности республики.
Трехтомный «Осетино-русско-немецкий словарь» Вс. Миллера явился мощным
стимулом развития осетинского языкознания, а первое издание Нартовс-
ких сказаний, осуществленное в 1946 году (составители: В. Абаев,
Н. Багаев, И. Джанаев, Б. Боциев, Т. Епхиев), стало сенсацией.
Институт подготовил и выпустил в свет несколько изданий частичного
и полного собрания сочинений К. Л. Хетагурова благодаря кропотливому
текстологическому труду и стараниям К. Ц. Гутиева, А. А. Хадарцевой,
3. Н. Суменовой, Г. И. Кравченко, Ш. Ф. Джикаева. Много внимания
уделял институт истории Осетии. В 1938 году им были изданы материалы
по истории осетинского народа в четырех томах. В 1977 и 1984 годах
институт выпустил в свет два тома документов «Русско-осетинские
отношения в XVIII веке», подготовленные к печати М. М. Блиевым.
Большим событием в культурной жизни Осетии явилось издание
истории Северной Осетии в двух томах. Переработанное и дополненное
издание «История Северной Осетии. XX век» было выпущено в Москве в
издательстве «Наука» в 2003 году. Готовится к изданию «Фольклорно-
этнографическая энциклопедия осетинского народа», изданы три тома;
готовятся к изданию четвертый и пятый тома осетинского Нартовского эпо-
243

са (составитель Т. А. Хамицаева), история осетинской литературы в двух
томах. Авторский коллектив готовит к печати новое дополненное и
исправленное издание истории Северной Осетии с древнейших времен до конца
XIX века.
При институте создан Центр скифо-аланских исследований им. В. И. Абаева
ВНЦ РАН и Правительства РСО-А. Здесь основан журнал «Нартамонгæ»
(Алано-осетинские исследования).
СОИГСИ располагает уникальной библиотекой и рукописным фондом.
В фонде библиотеки более 126 тысяч книг, в том числе редкие издания по
кавказоведению и осетиноведению.
Социологи и политологи института разрабатывают актуальные
проблемы социально-политической ситуации в республике, в целом на Кавказе. В
институте работали и работают известные ученые, создатели
оригинальных научных концепций, руководители научных направление: Б. А. Албо-
ров, Г. А. Дзагуров, М. А. Мисиков, М. С. Туганов, Г. А. Кокиев, Е. И. Круп-
нов, В. И. Абаев, В. С. Гальцев, И. В. Джанаев, Е. Г. Пчелина, Ц. С. Га-
диев, X. Н. Ардасенов, М. С. Тотоев, А. К. Джанаев, С. С. Кусаева, Б. А. Цу-
циев, А. А. Тибилов, Е. Е. Баракова, К. X. Дзокаев, В. С. Тотоев,
X. С. Черджиев, С. М. Абаев, С. С. Таболов, А. А. Туаллагов, Е. Б. Бе-
солова, А. Г. Кучиев, Б. А. Калоев, В. А. Кузнецов, Т. А. Гуриев,
3. М. Салагаева, А. А. Хадарцева, 3. Н. Суменова, Т. А. Хамицаева,
Л. А. Чибиров, Б. В. Техов, В. Д. Дзидзоев, X. В. Дзуцев, X. С. Джиоев,
В. X. Тменов, Ф. В. Тотоев и многие другие.
Б. А. Алборов
Б. А. Алборов — профессор, один из
организаторов и активных членов Осетинского историко-
филологического общества, автор более 400
научных работ, всегда находился в самом центре
культурной жизни своего народа. Он занимался
вопросами школьного строительства, книгоиздательского
дела, постановкой изучения осетинского языка,
выступал поборником внимательного и «осторожного
подхода как к созданию кадров преподавателей, так
и к вопросам национализации горской школы».
Много занимался совершенствованием осетинской
письменности, отстаивал русскую графику в противовес
латинской. «Из всех алфавитов, — писал он, —
легших в основу осетинского, в целях практических
самый удобный — русский...» Был обвинен в
великорусском шовинизме потому лишь, что тогда, в
30-х годах, прогрессом считался латинский,
который для Осетии, уже имевшей письменность на
основе русской графики, означал движение вспять.
В. И. Абаев
244
В. И. Абаев — выдающийся отечественный
ученый, лауреат Государственной премии СССР 1981
года, лауреат Государственной премии Северной
Осетии им. К. Л. Хетагурова. «Мы являемся пионерами

новой науки, — писал он в 1936 году. — А быть пионером в какой бы то ни
было области — это значит быть человеком фанатического, неутомимого,
героического труда». «В Москве, — писал Жорж Дюмезиль, —
исследовательскую работу возглавляет осетин высокой культуры — В. И. Абаев (Абай-
ты Васо) — языковед, историк и этнограф, автор многочисленных статей и
нескольких книг первостепенной важности...»85.
В «Авесте» сказано: «Истина — лучшее благо», и для В. И. Абаева
это стало основным жизненным правилом. С этого пути, с пути истины,
не смогли свернуть его даже самые жестокие испытания, выпавшие на
его долю. Деятельность В. И. Абаева — яркий образец и школа
беззаветного служения науке, культурному возмужанию народа. Пять томов
избранных трудов и знаменитый четырехтомный «Историко-этимологи-
ческий словарь осетинского языка» — предметное воплощение его
научного подвига.
Г. А. Кокиев — доктор исторических наук, профессор МГУ,
первый осетинский профессиональный историк. Работы Г. А. Кокиева по
истории кабардинского и осетинского народов не потеряли
актуальности по сей день. Об этом свидетельствует и изданый в г. Нальчике в
2005 году фолиант (900 страниц) документов и исследований
«История Кабардино-Балкарии в трудах Г. А. Кокиева», подготовленный к
изданию профессором Т. X. Мамбетовым. Г. А. Кокиев считается
основоположником академической истории осетинского народа в таких
работах, как «Из истории русско-осетинских
отношений в XVIII веке», «Крестьянская реформа в
Северной Осетии», в которых он рассматривал
историю внутренней жизни и международных
отношений осетинского народа. В работах
«Некоторые сведения из древней истории адыгов
(кабардинцев)», «Русско-кабардинские отношения в XVI
веке» и др. ученый освещает широкий круг
исторических событий в России и в Кабарде и
складывавшиеся отношения двух народов в новых
исторических обстоятельствах. Огромен и актуален
вклад Г. А. Кокиева в формирование научных школ Г. А. Кокиев
кавказоведения в Осетии и в особенности в
Кабардино-Балкарии.
К. С. Бутаев — крупный специалист
экономической теории. В ряде работ отстаивал
социалистический путь развития многонациональной страны,
возглавлял ряд крупных академических учреждений:
Институт экономики Красной профессуры (г. Москва),
журналы этого института и объединенный журнал
Института Красной профессуры. Верностью оценок
революционной ситуации на Кавказе, и в частности в
Северной Осетии, отличается его работа «Октябрь в
Осетии» (1935 г.).
К. С. Бутаев
245

В. А. Кузнецов
В. А. Кузнецов — доктор исторических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской
Федерации, активный исследователь истории
осетинского народа, крупный ученый-алановед. Автор
более 200 работ, среди которых 12 монографий: «Алан-
ские племена Северного Кавказа», «Алания в X—
XIII вв.», «Зодчество феодальной Алании»,
«Очерки истории алан», «Введение в кавказоведение» и
др. Был депутатом Верховного Совета РСФСР в
начале 90-х годов XX в.
Н. Г. Джусойты
Л. А. Чибиров
Н. Г. Джусойты — доктор филологических
наук, профессор, член-корреспондент Академии наук
Грузинской ССР, крупный литературовед, писатель,
публицист. Имеет около 500 опубликованных работ.
Два тома истории осетинской литературы,
монографии «Коста Хетагуров», «Елбаздуко Бритаев» и
другие вошли в фонд лучших исследований в осетинове-
дении.
Л. А. Чибиров — доктор исторических наук,
профессор, заслуженный деятель науки Российской
Федерации, один из ведущих
специалистов-этнографов Осетии. Более 100 опубликованных работ,
среди них — «Народный земледельческий календарь
осетин», «Древнейшие пласты духовной культуры
осетин», многотомная «Периодическая печать Кавказа
об Осетии и осетинах», сборник материалов «Аксо
Колиев» и др., которые дают представление о
многих сторонах истории,' облике, менталитете
осетинского народа. Его «Фольклорно-этнографическая
энциклопедия осетинского народа» не имеет аналогов
и представляет значительный научный и
практический интерес.
Б. А. Калоев
246
Б. А. Калоев — доктор исторических наук,
профессор, выдающийся этнограф-осетиновед (кавказовед).
Своими работами внес огромный вклад в историческую
этнографическую науку («Осетины», «Земледелие
народов Северного Кавказа», «В. Ф. Мил-лер —
кавказовед», «Осетинские историко-этнографические этюды»,
«Венгерские аланы (ясы)» и др.).

Ф. X. Гутнов — доктор исторических наук,
профессор. Его научное творчество посвящено
изучению истории, этнографии народов Северного
Кавказа, социальной истории, этнокультурным
процессам в жизни осетинского народа в античный и
средневековый периоды. Опубликовал более 100 работ,
в том числе монографии: «Генеалогические
предания осетин как исторический источник», «Осетия:
из прошлого в будущее», «Средневековая Осетия»,
«Аристократия алан», «Ранние аланы* Проблемы эт- _ __ _
г ^ „ ^ Ф. X. Гутнов
носоциальнои истории».
А. А. Хадарцева — старший научный
сотрудник СОИГСИ, внесла заметный вклад в осетинскую
филологию своими исследованиями по литературе,
фольклору, текстологии. Большим событием стало
появление двухтомной монографии об осетинской
драматургии и театре, а также исследование
современного осетинского романа. Она активно работала
над изданием трехтомного (1951) и пятитомного
(1960) академических собраний сочинений Коста Хе- А-А- ХаДаРДева
тагурова.
3. Н. Суменова — старший научный сотрудник
СОИГСИ, автор многих филологических
исследований. Актуальны такие ее монографические работы,
как «Инал Кануков. Жизнь и творчество», «Езетхан
Уруймагова. Жизнь и творчество», значительны ее
текстологические работы по изданию собраний
сочинений Коста Хетагурова. Она член авторских
коллективов изданий «История всемирной литературы» и 3. Н. Суменова
«История Северо-Осетинской АССР». Подготовила
к изданию сочинения Т. М. Цаголова, Дз. Гатуева и
Б. Туганова.
Т. А. Хамицаева — старший научный
сотрудник СОИГСИ. Исследует осетинский фольклор,
исторические песни, обрядовую поэзию, эпос. Она —
составитель трехтомного издания «Нарты.
Осетинский героический эпос», академического издания
серии «Эпос народов СССР», а также пятитомного
издания Нартовских сказаний.
Т. А. Хамицаева
247

Л. Р. Чочиев — доктор исторических наук,
профессор, в ряде работ («Очерки истории социальной
культуры осетин», «Нарты-арии и арийская
идеология», «Феномен МОИ и субстанции 1ГО в системе
арии-ас-аланской философии, веры и мистики» и др.)
разрабатывает общую теорию, учение о нартовской
идеологии, исходящих, по мнению А. Чочиева, из
нартовского «арии-ас-аланского начала».
Существенный вклад в осетиноведение внесли Ан-
А. Р. Чочиев дрей Шегрен, Всеволод Миллер, Жорж Дюмезиль.
А. Шегрен — основоположник осетинского
языкознания. Знаток осетинского языка по двум
основным диалектам: иронскому (по Шегрену «тагаурс-
кому») и дигорскому. Большой языковый материал,
собранный им, послужил основой его «Осетинской
грамматики» (с осетинско-русским и
русско-осетинским словарями), вышедшей в Санкт-Петербурге в
1844 году. А. Шегрен решил проблему осетинского
алфавита, основанного на буквах русской
гражданской азбуки. За эту работу, имевшую большой меж-
А. Шегрен дународный резонанс, А. Шегрена избрали
ординарным академиком Российской Академии наук.
В. Ф. Миллер — второй корифей осетинского
языкознания, по определению В. И. Абаева.
Выдающийся представитель русской науки, академик РАН,
он оставил огромное наследие в сравнительном
языкознании, мифологии, иранистике и кавказоведении,
истории, этнографии и археологии, литературоведении
и фольклоре. Исключительны его заслуги в изучении
индоиранской ветви индоевропейской семьи языков и
в особенности осетинского языка как хранителя ин-
В Ф Миллер формации по истории и культуре скифского мира.
Автор знаменитых «Осетинских этюдов», статьи «Черты
старины в сказаниях и быте осетин» (1882). «Осетин-
ско-русско-немецкий словарь» был завершен его
последователями под руководством А. А. Фреймана.
В. Ф. Миллер построил твердый фундамент изучения
истории осетинского языка, а также древней истории
осетин, осетинской этнографии и фольклористики.
Жорж Дюмезиль — действительный член
Французской Академии, «бессмертный» не только
потому, что французы так называют своих
академиков; он бессмертен своими блистательными труда-
Жорж Дюмезиль ми, по поразительно широкому фронту науки и вкла-
248

ду в образовательный процесс. «Был ли он историком, филологом,
мифологом, лингвистом, грамматистом, антропологом? Он знал примерно
тридцать языков — от галльского до санскрита, от осетинского до кегуа... Это
был исследователь, не укладывающийся ни в какие классификации. Он
перекинул мосты между многими дисциплинами. Как определить этого
непоколебимого гуманиста, этого бесстрашного искателя, этот
универсальный ум, которому мы обязаны баснословными открытиями на поприще
человеческой мысли? Он был одной из самых крупных интеллектуальных
фигур нашего века» (Жан-Пьер Леонардини).
Работы Ж. Дюмезиля «Легенды о Нартах», «Книга о героях», «Локи»,
«Индоиранские мифологические имена в фольклоре осетин», «Миф и эпос»,
в русских изданиях — «Осетинский эпос и мифология», «Скифы» и многие
другие явились самыми фундаментальными и авторитетными
исследованиями, вызывающими у специалистов постоянный и живой интерес.
Свой вклад в названную проблематику вносят: Жоэль Грисвар («Мотив
меча, брошенного в озеро, смерть Артура и смерть Батраза»), Ацухито
Иосида («Дюмезиль и сравнительное изучение японских мифов»), Ален Кри-
столь («Сырдон и Одиссей»), Кристоф Вьель («Осетино-арийский
героический мифоцикл»). В изучение осетинского языка, его истории и места в
языковом мире индоевропеистики свой вклад внесли: Г. Бейли, Э. Бенве-
нист, Г. Бильмайер, И. Гершевич, Л. Згуста, Ф. Тордарсон, Я. Харматта,
С. Фриц, Дж.Ченг и др.
Большое будущее ожидает Владикавказский научный центр РАН
и Правительства РСО-Алания. Здесь функционируют Институт
гуманитарных и социальных исследований, Центр скифо-аланских
исследований, Владикавказский центр социальных исследований ИСПИ РАН.
Эти центры совместно с учеными вузов республики проводят научные
разыскания по осетиноведению в области истории, языка, мифологии и
фольклора, введению в мировой научный оборот духовно-культурного наследия
осетинского народа (скифо-сармато-аланской цивилизации) и выходят на
этой основе к широким современным гуманитарным обобщениям.
В поле зрения центра — проблемы конфликтологии, изучение
конфликтных ситуаций на Кавказе, Северном Кавказе и разработка методов
урегулирования.
В сложных природных ситуациях ВНЦ работает над созданием системы
геолого-геофизического обследования региона, проведения комплексных
(геологических, петрологических, геохимических, дистанционных, изотопных,
сейсмотектонических, геофизических, гляциологических) исследований. Этим
занимаются Геофизический центр экспериментальной диагностики,
Северо-Кавказское отделение Объединенного института физики Земли им. О. Ю. Шмидта
РАН, Владикавказская опытно-методическая сейсмологическая партия
Геофизической службы РАН, научные работники СКГМИ и СОГУ.
Институтом биомедицинских исследований ВНЦ совместно с СОГМА в
республике развивается телемедицина, внедряются информационные
технологии в практическое здравоохранение. При содействии Института
прикладной математики ВНЦ создан новый лекарственный препарат из
биологического сырья — «Сваакан», а также разработаны, совместно с ООО
249

«Векод» и ЗАО «Иркорм», высокоэффективные
препараты — амицемин, купроль, баитрим, инкур,
применяемые в агропромышленном секторе.
ВНЦ РСО-А проводит работу по расширению
информационно-коммуникационных ресурсов,
включению республики в систему Интернета, развитию
научных и образовательных телекоммуникаций и
дистанционного образования. Это направление развивает
Институт прикладной математики и информатики
РСО-А с Центром научных телекоммуникаций РАН.
К. Л. Хетагуров ВНЦ издает «Вестник Владикавказского
научного центра», «Труды молодых ученых»,
«Владикавказский математический журнал», «Владикавказский
медико-биологический вестник», «Маг1:атоп§а» —
журнал алано-осетинских исследований.
По результатам работ исследовательских
учреждений ВНЦ в 2002 году проводились
Международные конференции: «Новые информационные
технологии в науке, образовании, экономике» (ВНЦ
совместно с СКГМИ); «Информационные технологии и
системы: наука и практика» (ВНЦ совместно с СОГУ);
Международная конференция, посвященная 60-летию
битвы за Кавказ (СОИГСИ совместно с ИВИ МОРФ);
Г. Малиев в 2003 году — III Международная
научно-техническая конференция «Информационные технологии и
системы: новые информационные технологии в науке,
образовании, экономике» (ВНЦ совместно с ИПМИ,
СКГМИ, СОГУ, ЦНТИ); Международная
конференция «М. С. Туганов и художественная культура
осетин XX века» (СОИГСИ) и др.
Все это и многое другое в деятельности
Владикавказского научного центра свидетельствует о
росте культуры научно-исследовательской работы, о все
более заметном вхождении научного потенциала
республики в международное культурное поле.
С. Гадиев
ЛИТЕРАТУРА86. Литература, или изящная
словесность, осетинского народа берет начало от
«романов» — сказаний Нартовского эпоса. Именно там
были заложены традиции осетинской словесности.
Затем получил развитие поэтический фольклор:
пословица, поговорка, притча, а также песня, в
частности героическая. Из этого культурного пласта
вышли Коста, Сека, Георгий, Елбыздыко. Творчество
других писателей и поэтов явилось уже
продолжением письменной традиции и так или иначе было
связано с этим могучим источником народного творчества
Е. Бритаев первопроходцев.
250

Необходимо отметить, что развитие осетинской
литературы, как и других современных отраслей
культуры осетинского народа, совпало, а скорее,
активно происходило в условиях культурной революции в
годы социалистического строительства.
В 1920 году советская власть утверждается на
Северном Кавказе, в 1921 году — в Южной Осетии.
Начинается новый культурный этап в жизни народов
России, в жизни осетинского народа.
Индустриализация, коллективизация, культурная революция
преследовали цель коренного преобразования жизни
народов России, СССР, и эти процессы — строительство
в кратчайшие сроки новейшей индустрии, перевод
крестьянства на колхозно-совхозную систему, создание
лучшей в мире школьной системы и достижение
высокого уровня развития науки — создали новую
инфраструктуру общественной жизни и деятельности.
Это привело, кроме всего прочего, к двум
основополагающим явлениям. Население России стало
читающим и получило доступ к лучшим
произведениям мировой литературы. Стала развиваться
собственная литература, отражающая новую жизнь.
Быстрыми темпами развивается издательская база.
В 1923 году вышел первый номер газеты «Рæстдзи-
над», в 1924 — югоосетинской «Хурзæрин». В 1927
году стал выходить художественно-литературный и
общественно-политический журнал «Фидиуæг», а в 1934
году— «Мах дуг». К этому времени на осетинском языке
уже выходило 14 (!) газет. Функционировало
издательство «Ир». Все это не могло не
благоприятствовать развитию литературы.
Если в 1927 году тираж литературных изданий в
Северной Осетии составлял 33 тыс. экземпляров (14
названий), то в 1933 году он достиг 310 тыс. (103
названия). Развивалась сеть библиотек Осетии, были
созданы национальные театры, способствовавшие
развитию осетинской драматургии.
Творчество Коста Хетагурова, Сека Гадиева, Елбыз-
дыко Бритаева, Георгия Малиева и других
первопроходцев представляло собой ростки, взошедшие на ниве
родной культуры. Каждый из них корнями своими
уходил в благодатную землю, окультуривая ее, и со
временем это поле становилось щедрее и плодороднее, ибо
здесь появлялись все новые талантливые литераторы.
Пришел А. Токаев, сказавший новое слово в
осетинской поэзии и соединивший традиции гражданской
лирики с поэтическим символизмом — многоцветьем
поэтических средств для изображения всех проявлений
жизни и натуры человека.
А. Коцоев
Д. Мамсуров
Д. Гатуев
Д. Туаев
251

Г. Бестауты
С. Марзоев
В литературу вошли Нигер, А. Коцоев, Ц. Гади-
ев, С. Баграев, И. Арнигон, И. Джанаев, М. Камбер-
диев, X. Плиев и др. М. Камбердиев — яркий
поэтический талант в русле поэтической традиции В.
Маяковского. С таким же пафосом он звал к новому: «Я
стремлюсь... К солнцу Лестницу Построить», —
обращался он к старшим сотоварищам по литературе.
Вышел и поэтический сборник С. Баграева «Зæрди
дуар / Откровение сердца» — первое самое
значительное поэтическое слово на дигорском диалекте
после Г. Малиева. В 30-х годах только за первые три
года было издано более 30 сборников молодых
авторов, среди которых были и уже известные (М.
Камбердиев), и начинающие: Ц. Хутинаев, Гафез, Т. Джа-
тиев, Р. Чочиев, Д. Мамсуров, X. Ардасенов, К. Фар-
нион, Т. Епхиев, Г. Плиев, Я. Хозиев.
Особенностью литературы 30-х годов явилось
создание эпических произведений в жанре повести и
романа: «Уады уынæр / Гул бури» К. Фарниона
(1934), «Гибель Корана» И. Хуадонова (1934), «Уæз-
зау операци / Тяжелая операция» Д. Мамсурова
(1939), повести Ц. Гадиева «Фыдæлты кад / Честь
предков» и «Волки» И. Беджизаты (1935).
Нельзя этот процесс представлять гладким: были
явные неудачи, разгорались споры, не всегда
писатели с пониманием относились друг к другу. Кроме
того, наступали лихие времена. Многие сгинули в
тюрьмах или были расстреляны. Так погибли Д. Га-
туев, Г. Бекоев, А. Тибилов, А. Кубалов, Г. Малиев,
Г. Бараков, И. Бегизов, С. Косирати, С. Кулаев,
И. Арнигон, К. Фарнион и многие другие
талантливые литераторы. Они были «проглочены»
революционным пафосом нечеловеческих условий «себя
защищающей» революции.
Тем не менее литературный процесс набирал силу
и, несмотря на большие потери, выдерживал
поступательность движения. Создавалась литература, отражающая жизнь
осетинского народа, занятого, как все народы страны, созидательным
трудом.
Тема Великой Отечественной войны явилась важной страницей
развития художественного слова в осетинской литературе. Массовый героизм
нашего народа требовал и соответствующего отображения в литературе.
Писатели и поэты Г. Плиев, М. Цагараев, К. Маргиев, Г. Кайтуков,
Т. Джатиев, Гафез, Р. Асаев и многие другие с оружием в руках защищали
свою Родину, но не забывали и изящное слово. Вдохновенно работали в
эти годы Б. Боциев, И. Джанаев, X. Плиев, А. Коцоев, Д. Мамсуров,
Т. Епхиев, Т. Бесаев и др. На фронте раскрылся блестящий талант Хазби
Калоева и Мухарбека Кочисова. В их произведениях красной нитью про-
252
Р. Бабочиев

ходит тема ненависти к врагу и
сыновняя любовь к Родине,
тонкий лиризм и философское
раздумье о любви и смысле жизни.
Одержана великая победа в
самой кровопролитной войне;
мужество советского народа на фронте
и в тылу — благодатная тема всей
советской литературы. Сколько
достойных произведений создали
советские писатели и поэты! И
здесь бесспорны успехи
осетинских литераторов.
Появились «Долг» Т. Бесаева,
роман Т. Епхиева «Вперед»,
«Повести о колхозном плотнике
Саго» М. Цагараева, «Честь
осетина», «Морской джигит», «У горы
Зилгахох» Т. Джатиева, «Первая
любовь», «Рассвет» Р. Чочиева,
проза К. Дзесова, поэзия Т. Ба-
лаева, К. Казбекова, Г.
Катукова, Б. Муртазова.
Героизм осетинского народа Тре- Чеченская поэтесса Анна Ахматова и автор
Аъъътт лл*,Тх~™™г~ Тх тт™-™™ ^/< настоящей книги профессор А. К. Хачиров
оовал осмысления, и писатели об- у ^ к к
раздаются к историческим корням народа, к героической традиции предков.
Так родились произведения Д. Мамсурова («Поэма о героях»), Д. Джанаева
(«Непобедимая сила»), У. Шалаева («Сыновья Бата»), С. Хачирова
(«Тревога»), С. Марзоева («На рейде»).
В 50—70-х годах в полный голос заявляют о себе А. Токаев
(«Женихи»), Г. Бестауты, Г. Гагиев, П. Урумов, А. Агузаров, А. Царукаев,
Т. Тетцоев, Н. Джусойты, Г. Дзугаев. Произведения X. Дзаболова,
3. Хостикоевой, А. Кодзати, Ш. Джикаева, В. Малиева, Т. Хаджеты,
К. Ходова, А. Чеджемова, С. Кадзаты, В. Малиева, А. Сабаева, Е. Хиди-
рова и других отражают тревожные будни осетинского народа. Сельской
жизни посвящают ряд произведений С. Хаблиев, В. Малиев, М. Дзасохов,
А. Букулов, С. Хугаев, Б. Гусалов, Г. Агнаев, И. Цомартов и др.
Молодое поколение в дигорской поэзии и прозе — это Ю. Габеев,
О. Гибизов, А. Рамонов, Р. Бабочиев, Э. Скодтаев, В. Колиев, Э. Хохоев,
К. Мамукаев, В. Гетоев, Б. Кульчиев. К ним примыкают и такие авторы,
как Л. Гадаев, Ц. Тобойти, А. Икаев, М. Олисаев, А. Гобети и др.
За последние 15—20 лет немало авторов обнаружили замечательные
литературные способности. Дело в том, что запреты многие годы держали
под спудом литературный процесс на дигорском, а сегодня они, как
прорвавшиеся родники, наполняют дигорскую изящную словесность своими
произведениями.
Этому процессу способствовало учреждение газеты «Дигорæ» (1993) и
журнала «Ирæф» (1991), рождение Дигорского государственного
драматического театра (1996).
253

Осетинская литература на обоих диалектах родного языка сегодня
являет собой факт значительной культурной значимости; она разрабатывает
образную систему, которой во многом питаются другие сферы
художественной культуры: театр, живопись, музыка и др.
В литературном процессе Осетии видное место занимает традиция
литературного творчества на русском языке. Начиная от Коста, многие
видные литераторы писали или на осетинском и русском, или только на
русском. Это всегда вызывало споры о принадлежности русскоязычных
литераторов к осетинской литературе.
Но спор здесь, по-видимому, излишен. Национальная форма
литературы, изящной словесности состоит из многих компонентов. Прежде всего —
язык данной этнической общности, затем — психологический элемент, так
называемая этнопсихология в художественном произведении, достоверное
изображение национального колорита и т. д.
Если с этих позиций брать русские стихотворения Коста, Г. Малиева,
А. Гулуева и других пишущих на обоих языках авторов, то надо сказать,
что эти стихи, как правило, не имеют к осетинской поэзии прямого
отношения и в русскую литературу не вносят заметного вклада. Другое дело
Г. Газданов и Т. Кибиров. Проза Газданова и поэзия Кибирова считаются
явлением не только в русской, но и в мировой литературе, и такое
утверждение имеет свое значение для осетинской литературы, культуры, если
рассуждать шире.
Творчество Е. Уруймаговой, Г. Тедеева, Г. Черчесова, В. Цаголова,
И. Гуржибековой, А. Черчесова — русскоязычных литераторов — в
значительной мере сохраняет национальный колорит, национальный
психологический элемент, да и жизненное основание — предмет художественного
отображения, что относит их творчество во многом к осетинской
(национальной) литературе.
В целом литературный процесс в Осетии разрабатывал широкий
культурный пласт. В литературных произведениях была создана богатая
образная система, откуда черпали свои идеи другие виды искусства; литература
питала культурные запросы читателей, обеспечивала деятельность и
развитие театрального искусства. Национальная драматургия — целая отрасль
литературной работы, которая во многом содействовала развитию
профессиональной музыки осетинского народа в таких сложных формах, как опера,
балет, оперетта. В рамках этого процесса осуществлялись переводы на
осетинский язык лучших произведений мировой классики: А. С. Пушкин,
Л. Н. Толстой, А. Островский, У. Шекспир, Лопе де Вега и многие другие
звучали и звучат на осетинском языке. Трудно переоценить культурное
значение всего этого в жизни каждого народа, в том числе и осетинского.
ТЕАТР87. Театральное искусство осетинского народа зародилось еще
до Октябрьской революции. У истоков его стояли Е. Бритаев, Д. Короев,
Р. Кочисова, Б. Тотров и другие; сформировался довольно
многочисленный круг самодеятельных артистов, который существовал и активно
работал вплоть до 1918 года. Кроме вышеназванных, сочинявших и пьесы, в
него входили П. Цоколаева, С. Джанаев, Н. Калоева, И. Кодоев, X. Дза-
нагов, А. Гостиев и др.
254

Кружок представлял собой нечто большее, нежели художественная
самодеятельность. По силам, занятым здесь, по уровню исполнения,
драматургии и режиссуре — это был народный театр со всеми признаками
профессионализма.
Во Владикавказе к тому времени действовал старейший на Кавказе и
даже в России Русский драматический театр, открытый 15 апреля
1871 года. Вклад его в развитие сценического искусства осетинского
народа невозможно переоценить. Он прививал любовь к театральной культуре
большому кругу людей, питал энтузиазм и вдохновение осетинских
первопроходцев в театральном деле, воплощал первые драматургические опыты
осетинских авторов на своей сцене. «Все мы, осетинские
любители-актеры, — писал Б. Тотров, — были частыми посетителями русского театра,
смотрели все его постановки, учились у наиболее талантливых актеров,
которых немало побывало во Владикавказе...» Первую постановку пьесы
осетинского автора Д. Кусова «Дети гор» под руководством И.
Ростовцева и с участием Е. Вахтангова Русский театр осуществил в 1912 году.
Эту подвижническую роль Русский драматический театр исполнял на
протяжении более чем ста лет, и без этой деятельности культурную жизнь
Осетии нельзя представить.
На протяжении всей своей истории Русский драматический театр
представлял на своей сцене лучшие драматические произведения
русской и мировой классики, благодаря этому Владикавказский зритель
всегда находился в атмосфере высокой театральной культуры. «Мир
вашему дому» Шолом-Алейхема, «Трехгрошовая опера» Б. Брехта, «Как
казачки проучили казаков» М. Шолохова, «Бедность не порок» и
«Василиса Мелентьева» А. Н. Островского, «Женитьба» Н. В. Гоголя и
много других шедевров увидел благодарный владикавказский зритель в
постановке труппы.
Немалый вклад в развитие театра внесли такие известные мастера русской
сцены, как В. И. Никулин, П. П. Медведев, И. А. Ростовцев, Н. Н.
Синельников, 3. А. Малиновская, М. Г. Савина, В. Н. Давыдов, М. М. Петипа,
братья Адельгейм, П. Н. Орленев и многие другие.
Театр всегда учитывал многонациональный состав сначала Терской
области, затем и Северной Осетии, Владикавказа. Интернациональные
мотивы в его деятельности всегда были очевидными. Осетинскую драматургию
театр держал в поле зрения постоянно. На сцене этого театра впервые
были поставлены «Фатима» К. Хетагурова, «Дружба врагов» Г. Джимие-
ва, «Певец народа» Д. Кусова, «Златокудрые» Д. Туаева, «Женихи»
А. Токаева, «В родных горах» Р. Хубецовой, «Перед грозой» Е. Уруйма-
говой, «Миссия особой секретности» Г. Черчесова, «Я не пророк» по
произведениям К. Хетагурова.
Сколько труда положено поколениями Русского драматического
театра, посчитать невозможно, дать оценку каждому театральному деятелю
также сложно, но имена их остались в истории театра, и все они достойны
памяти и благодарности. И сегодня в Русском театре есть немало имен,
которые зрители произносят с любовью. Назовем хотя бы некоторых из
тех, кто составил славу театра в прошлом, кто с честью несет знамя ныне:
Е. П. Арычева, Т. В. и В. С. Бирюковы, А. А. Туганов, М. П. Смелков,
255

Е. Горская, И. А. Мятелев, А. Н. Поселянин, Н. М. Лукина, А. С. Яра-
лов, Е. Матрозова, С. Петровский, И. Гальский, Д. Мартынов, Г. Борука-
ев, А. В. Карпов, 3. Вишневская, Б. Кеворков, Л. А. Кондырев, В. В. Ху-
гаева, В. Бондаренко, С. Рабинов, Л. Шапошникова, Н. Шуров, Ю. Мер-
денов, И. Дубровина, М. Западин, М. Беленькая, В. Мочалова, Е. Соку-
рова, Э. Дударенко, А. Турик, В. Вершинин, С. Шитова, Н. Елпатова,
Н. Поляков, В. Фокеев, Л. Дворникова, Н. Серегина, А. Тер-Давидянц,
А. Стружкин, В. Лесовский, А. Соломатин.
Значителен вклад режиссеров — Е. Марковой, 3. Бритаевой, А. Дзива-
ева, С. Рейнгольд, В. Цыплухина, Б. Афицинского, Я. Цициновского,
М. Абрамова, К. Хачегогу, Ю. Тамерьяна, а также выдающегося
художника театра Ю.Федорова.
Валерия Хугаева — народная артистка Российской Федерации,
воспитанница ГИТИСа (1951), сыграла более 200 ролей: Фатима — «Фати-
ма» (К. Хетагуров), Анисья — «Власть тьмы» (Л. Толстой), Рашель —
«Васса Железнова» (М. Горький), Юлия — «Последняя жертва» (А.
Островский), Катерина — «Укрощение строптивой» (У. Шекспир), Аркадина —
«Чайка» (А. Чехов), Бернарда — «Дом Бернарды Альбы» (Ф. Г. Лорка),
миссис Сэвидж — «Странная миссис Сэвидж» (Дж. Патрик), Берта —
«Мир вашему дому» (Шолом-Алейхем).
Великолепно справляется В. Хугаева и с режиссурой. Творческой
удачей считаются режиссерские опыты: «Смежная профессия», «Странная
миссис Сэвидж», «Милый лжец», «В этом милом старом доме»,
«Утренняя фея». Театральной судьбе В. Хугаевой всегда сопутствуют успех и
благодарность зрителей театра.
Вячеслав Вершинин — народный артист Российской Федерации,
воспитанник Харьковской театральной студии при Академическом театре им.
Т. Г. Шевченко (1963). С 1967 года — актер Русского драматического
театра. За более чем 30 лет сыграл множество ролей, среди них: Тригорин —
«Чайка» (А. Чехов), Князь — «Дядюшкин сон» (Ф. М. Достоевский),
Старик — «Старик» (М. Горький), Герострат — «Забыть Герострата» (Г.
Горин), Аметистов — «Зойкина квартира» (М. Булгаков), Людовик XIV —
«Кабала святош» (Ж.-Б. Мольер) и мн. др.
За исполнение роли Владимира в инсценировке по роману Е. Уруймаго-
вой «Перед грозой» В. Вершинину присвоили Государственную премию
Республики Северная Осетия-Алания им. К. Л. Хетагурова.
Элина Дударенко — народная артистка Республики Северная
Осетия-Алания, воспитанница студии «Беларусьфильм» (1962). В Русском
драматическом театре Владикавказа за более чем 30 лет сыграла более 100
ролей: Сурат — «Перед грозой» (Е. Уруймагова), Елена Тальберг — «Дни
Турбиных» (М. Булгаков), Надежда Монахова — «Варвары» (М.
Горький), Комиссар — «Оптимистическая трагедия» (Вс. Вишневский),
Дуэнья — «День чудесных обманов» (Р. Шеридан) и др.
Юлий Тамерьян — режиссер, сценарист, актер, заслуженный
деятель искусств Российской- Федерации и Северной Осетии, воспитанник
256

Звезды отечественного искусства Георгий Жженов, Георгий Данелия, Зинаида Кириенко,
Георгий Хугаев и Валерия Хугаева с президентом Северной Осетии А. С. Дзасоховым
режиссерского факультета Ленинградского государственного института
театра, музыки и кино (1972). С 1987 года он служил в Русском
драматическом театре им. Е. Вахтанова, поставил во многих театрах страны около
100 театральных спектаклей, эстрадных представлений, телефильмов. Среди
них «Гамлет», «Отелло», «Вишневый сад», «Не было ни гроша, да вдруг
алтын», «Бедность не порок», «Коварство и любовь», «Александр
Пушкин», «Татуированная роза», «Орфей спускается в ад», «Провинциальные
анекдоты». Он — лауреат международных фестивалей и обладатель
серебряной медали им. А. Д. Попова.
Юрий Федоров — заслуженный художник РСФСР, воспитанник
Московского высшего художественно-технического института (1930).
Признанный театральный художник, его декорации — составная часть
сценического искусства Северной Осетии, России. Эскизы к спектаклям «Чермен»
(Г. Плиев), «Таймураз» (С. Кайтов), «Фатима» (К. Хетагуров), «Мария
Стюарт» (Ф. Шиллер), «Горящее сердце» (Л. Тибилова), «На дне»
(М. Горький), «Ревизор» (Н. Гоголь), «Оллана» (И. Габараев), «Горцы»
(Д. Хаханов), «Коста» (X. Плиев) входят в золотой фонд
оформительского искусства нашей республики.
Осетинский драматический театр был открыт 10 ноября 1935
года. Но к этому дню лежала дорога в четыре долгих года. В 1931 году
перед приехавшей из Московского театрального института (ГИТИС)
отборочной комиссией предстали 50 юношей и девушек. 30 из них составили
Осетинскую театральную студию.
«23 ноября 1931 г., — писала «Комсомольская правда», — 12 девушек
и 18 парней с узелками, с гармошкой — вечной их спутницей, в черкесках,
17 Заказ №1203 257

домотканых суконных ноговицах, самодельных чувяках и больших
барашковых шапках остановились в Театральном комбинате. Среди них были
шахтеры, бывшие батраки-колхозники, в большинстве комсомольцы (14
человек), члены и кандидаты партии (9 человек)».
«В начале, — сообщали «Известия», — они жили все в маленькой
комнатке, спали на полу, расстилая брезент, а утром, поднявшись и сняв
брезент, превращали спальню в аудиторию. Они не всегда были сыты.
Они не всегда были удовлетворены педагогами. Но они всегда были
веселы... Менялись руководители, менялись педагоги, менялись приемы
работы, только коллектив оставался нерушимым».
Многие студенты были малообразованны, не знали или плохо знали
русский язык, методика в такой ситуации вырабатывалась на ходу, но
была тяга к знанию, стремление исполнить задуманное. И дело было
сделано.
9 июня 1935 года газета «Известия» писала: «На днях Центральное
театральное училище выпустило на самостоятельную работу первый Севе-
ро-Осетинский национальный театр. На выпуске новый театр показал
отрывки из трех пьес: «Судьба» Циновского, из истории гражданской войны
на Северном Кавказе, «Лгун» Гольдони и «Платон Кречет» Корнейчука...
Выпущено почти три десятка вполне грамотных, сравнительно
овладевших техникой сцены актеров. Дело в том, что вся эта масса представляет
собой, прежде всего, целый коллектив, спаянный единством
художественных стремлений и позиций, единством школы, и притом замечательной
школы Художественного театра. Над этим очень усердно и заботливо
поработали заслуженный артист республики В. Станицын, и артист МХАТа
И. Раевский.
Заслуга их и директора ЦТУ тов. А. Н. Фурмановой в том, что они
создали первый национальный театр, как единое целое, и этим показали
правильный путь формирования национальных театров для всех
национальных областей и районов страны. Опыт Северной Осетии, внимательно
поддерживавшей своих студентов-актеров, оправдал себя целиком. В
результате 3—4 лет напряженной работы школы Северная Осетия приобрела
огромную культурную ценность».
И то, что наставниками Осетинской театральной студии оказались
такие знаковые фигуры, как народные артисты СССР В. Я. Станицын
и И. М. Раевский, народная артистка Северной Осетии Е. Г. Маркова —
это было в высшей степени мудрое и правильное решение.
Е. Г. Маркова, участвовавшая во всем эксперименте от начала и до
конца, описывает ту обстановку, в которой проходило это уникальное
действие. «В. Я. Станицын, — отмечала она, — был замечательным
руководителем. Имея дело с осетинской молодежью — безусловно
талантливой, театральной по природе, эмоциональной и непосредственной, но в
большинстве своем только в Москве начавшей учиться, — он избрал
единственно верный путь. Молодежь еще только знакомилась с таким сложным и
непривычным понятием, как театр. Теоретизирование на этом этапе ни к
чему бы не привело, и он обратился к эмоциональной восприимчивости
студентов, к заложенной в них самой природой подлинной здоровой
театральности. Это дало результаты, которым долго удивлялись в ГИТИСе.
258

Виктор Яковлевич Станицын создал подлинную творческую
атмосферу, был строгим и требовательным — и одновременно веселым и
доброжелательным. Увлекаясь сам, он увлекал за собой всех. Раевский не отставал
от него; их обоих студийцы очень любили. Работа шла оживленно,
репетиции были увлекательными. Сплачивать коллектив, строить театр помогали
старшие — Борис Иванович Тотров и Арсен Макеев. Молодежь слушалась
их беспрекословно...»
В 1934 году работа шла над четырьмя дипломными работами: «Платон
Кречет», «Лгун», «Судьба» и «Адвокат Патлен». Последнюю постановку
осуществила сама Е. Маркова, бывшая в то время аспирантом и
ассистентом В. Я. Станицына.
Театральная студия заканчивала свою работу, и в Москву, в качестве
директора нового молодого театра, приехал писатель Сармат Косирати. А
режиссером театра директор ГИТИСа А. Н. Фурманова назначила Елену
Маркову.
В г. Орджоникидзе с театром приехала большая делегация во главе с
В. Я. Станицыным, а торжественное открытие состоялось в зале Дома
офицеров. Зрительный зал и руководство области — К. Бутаев, Д. Тогоев,
К. Цаллагов — приветствовали первопроходцев осетинского театрального
искусства.
Был оценен по достоинству подвиг наставников осетинской
театральной студии — уникального вообще в театральном деле опыта
создания такого коллектива в невероятно трудных условиях. Отмечены
имена В. Я. Станицына, И. М. Раевского, Е. Г. Марковой, всего
коллектива Государственного института театрального института во главе с
А. Н. Фурмановой, совершивших это подвижническое деяние.
Театр сразу же, с первых постановок заговорил как зрелый и мощный
культурный центр. Это были молодые актеры Соломон Таутиев, Варвара
Каргинова, Серафима Икаева, Тамара Кариаева, Маирбек Цаликов, Петр
Цирихов, Владимир Баллаев, Афасса Дзугкоева, Борис Тотров, Анна Дзу-
каева, Исай Кокаев, Василиса Комаева, Раиса Дзитоева и др.
Владимир Тхапсаев в труппу театра был принят в 1935 году во
вспомогательный состав, «условно», с обязанностями «по совместительству» на
должность помощника реквизитора. Но первые выступления в массовых
сценах и в маленьких ролях без слов обратили на него внимание его
окружения в театре. А когда случайно пришлось заменить исполнителя роли
судьи в спектакле «Адвокат Патлен» Тхапсаевым, все увидели яркий
самобытный талант, а роль Татаркана в «Двух сестрах» Е. Бритаева —
персонажа самого сложного в пьесе — сразу определила артистическое будущее
народного артиста СССР.
Осетинский театр воспитывал себе смену и в собственных студиях,
которые открывались при театре, а преподавали там сами актеры и
режиссеры театра Е. Маркова, А. Макеев, Б. Борукаев, С. Икаева, Б. Тотров,
М. Цаликов и др., а также приглашенные специалисты из столицы. Со
временем и выпускники собственных студий становились видными
деятелями театра: Николай Саламов — народный артист СССР; Елена Тумено-
ва, Коста Сланов — народные артисты РСФСР; Вера Уртаева, Юрий
Мерденов, Бексолтан Тулатов — заслуженные артисты РСФСР; Алек-
259

сандр Царукаев, Аслан Бекузаров, Зоя Кочисова — народные артисты
СОАССР; Борис Калоев, Берта Икаева, Борис Ходов, Виктор Галазов,
Тамара Батагова — заслуженные артисты СОАССР и др.
Самым сильным выпуском московских студий послевоенных лет
оказался выпуск 1958 года. Он внес новую, свежую струю в творческую жизнь
театра. Это было успехом педагогов училища им. Б. В. Щукина, и в
первую очередь художественного руководителя осетинской студии
профессора Т. М. Шухминой-Щукиной. Это были Маирбек Икаев, Бибо Ватаев,
Орзета Бекузарова — народные артисты РСФСР, Земфира Галазова,
Федор Каллагов, Вера Кулова, Урузмаг Хурумов, Маирбек Цихиев —
заслуженные артисты Северной Осетии, артисты Заира Тхапсаева, Раиса Дзу-
цева, Роза Цирихова, Дзамболат Царгасов, Чермен Тибилов.
В 1970 году театр получил еще одно пополнение из воспитанников
ГИТИСа: Тереза Кантемирова, Светлана Медоева — заслуженные
артистки РСФСР; Ахсарбек Бекмурзов, Казбек Суанов, Лактемир Дзтиев, Алла
Дзгоева, Тамара Кабанова — народные артисты РСО-А.
Коллектив театра пополнялся кадрами и за счет других
художественных учебных заведений страны. Так, Владимир Макиев приехал после
окончания Ленинградского института, Исак Гогичев — после МХАТа,
после Щепкинского училища — Инал Еналдиев, Белла Тадтаева и Сурен Ху-
гаев. Совсем недавно в труппу Осетинского театра влилась новая группа
воспитанников училища им. Б. Щукина.
Так, живительными людскими волнами формировался коллектив театра
со времен своего зарождения, и эти волны талантов пестовались мудрой
системой культурного развития многонациональной страны — великим
законом жизни, ставшим яркой страницей жизни великого образования
людского содружества под названием СССР, законом, который по инерции не
прекратил своего существования и действия и в наши дни.
Осетинское актерское искусство уже является мощным движением,
свидетельством чего надо считать работу осетинских мастеров сцены на
факультете искусств С О ГУ. На отделении «Актерское искусство»
плодотворно работали и работают В. Хугаева, М. Котолиева, Ю. Мерденов,
А. Дзгоева, 3. Галазова, Т. Сабанов, А. Албегов и др.
Сегодня Осетинский театр носит высокое звание — Академический, и
это звание, конечно, служит флагом жизни и деятельности нынешнего
актерского состава. Но здание Академического государственного
драматического театра имени В. Тхапсаева было построено, основы академизма,
его незыблемого фундамента, были заложены блестящей когортой,
которую составляли актеры С. Таутиев, В. Тхапсаев, В. Каргинова, Т. Кариае-
ва, С. Икаева, М. Цаликов, Н. Саламов, Е. Туменова, М. Икаев,
Ф. Каллагов, К. Сланов, А. Царукаев, У. Хурумов, Б. Ватаев, В. Баллаев,
Ц. Джатиева; режиссеры: Е. Маркова, С. Фотиев, 3. Бритаева, А.
Макеев, Г. Хугаев, М. Цихиев, Д. Темиряев, Р. Бекоева, А. Галаов, А. Дзиваев.
Формировался и жил театр на широком фоне мировой драматургии. И
родился он на драматургии не осетинского начала, хотя в это время были
уже написаны пьесы Е. Бритаева — основоположника осетинского театра
и осетинской драмы. Но осетинская драматургия питает национальный
театр. Сразу же после открытия театра начался отсчет имен осетинских
260

драматургов: Дмитрий Кусов, Георгий Джимиев, Дабе Мамсуров, Давид
Туаев, Гриш Плиев, Езетхан Уруймагова, Нигер, Татари Епхиев, Раиса
Хубецова, Асах Токаев, Сергей Кайтов, Сергей Хачиров, Георгий Хугаев,
Давид Темиряев, Гафез, Владимир Гаглоев, Хаджумар Цопанов, Николай
Саламов, Георгий Гагиев, Арсен Макеев, Маирбек Цаликов, Исак Гогичев,
Васо Малиев, Шамиль Джикаев, Царай Хамицаев и другие, пьесы
которых так нужны были театру.
Интерес театра к русской и мировой классике всегда был
приоритетным. На его сцене своими считались Н. Гоголь, А. Островский, М.
Горький, А. Чехов, Л. Толстой, Еврипид, Софокл, У. Шекспир, К. Гольдони,
Ж.-Б. Мольер, Ф. Шиллер и многие корифеи мировой драматургии. Не
случайно Осетинский театр называют домом Шекспира, домом Островского.
Постановка таких спектаклей, как «Ревизор» Н. Гоголя (реж. М. Ци-
хиев), «Гроза» А. Островского (реж. Г. Хугаев), «Васса Железнова»
М. Горького (реж. С. Фотиев), «На дне» М. Горького, «Три сестры»
А. Чехова, «Власть тьмы» (реж. Г. Хугаев) и других, как отмечала
критика, была отмечена собственным почерком, собственным видением в
сочетании с культурной традицией осетинского народа.
В этом ряду — и драматургические решения советской эпохи,
составившие особую страницу в жизни театра. Это — «Кремлевские куранты»
Н. Погодина, «Нашествие» Л. Леонова, «Любовь Яровая», К. Тренева,
«Разлом» Б. Лавренева, «Оптимистическая трагедия» В. Вишневского,
«Гибель эскадры» А. Корнейчука, «Затюканный апостол» А. Макаенка,
«Чудак» Н. Хикмета, «Я, бабушка, Илико и Илларион» Н. Думбадзе,
«Да, мир перевернулся» А. Папаяна, «Свекровь» М. Шавхалова,
«Горянка» Р. Гамзатова, «Бож-Али» А. Хамидова, «Кукла» Ш. Чкадуа, «В одной
семье» А. Шортанова и др.
Бесспорной удачей была «Свадьба» Г. Джимиева — первая пьеса
осетинского автора, написанная для профессионального театра. В этом же
ряду «Набат / Фæдис» Б. Тотрова и А. Поселянина; «Земля / Бæстæ»
Д. Кусова; «Вождь Багатар / Фæтæг Бæгъатæр», «Æфхæрдты Хæсанæ»
Д. Мамсурова; «Чермен», «Судьи народные / Тæрхоны лæгтæ» Г. Плиева;
«Коста» И. Джанаева и Т. Епхиева; «Мать сирот / Сидзæргæс», «Желание
Паша / Пæсæйы фæндон» Д. Туаева; «Враги / Знæгтæ» Е. Уруймаговой;
«Фатима» 3. Бритаевой; «Перед грозой / Æрвнæрыны размæ» —
инсценировка романа Е. Уруймаговой «Навстречу жизни», осуществленная Н.
Козловым; «Орлиная гора / Цæргæсты хох», «Плач фандыра / Фæндыры
цæссыгтæ» Д. Темиряева; «Земные боги / Зæххон хуыцæуттæ», «Поэма об
одиноком / Иунæджы кадæг» В. Гаглоева; «Женихи / Усгуртæ», «Цена
веры / Æууæнчы аргъ» А. Токаева; «Хаджимурат Дзарахохов», «Сердце
матери / Мады зæрдæ» С. Кайтова; «Сердце поэта / Поэты зæрдæ»,
«Отверженный ангел / Хъодыгонд зæд» Ш. Джикаева; «Фарн предков / Нæ
фыдæлты фарн», «Заплатки / Æмпъузæнтæ» Г. Хугаева;
«Друзья-товарищи», «Дудар и его друзья» С. Хачирова; «Сармат и его сыновья / Сæрмæт
æмæ йæ фырттæ» Н. Саламова; «Похищенная / Скъæфт чызг» Г. Черчесо-
ва; «Черная девушка / Сау чызг» Р. Хубецовой; «Фарн мира / Бæсты
фарн» Гафеза; «Змея и скрипка / Хъисынфæндыр æмæ калм» В. Малиева;
«Цола» Г. Чеджемова. Эти постановки определяли лицо театра.
261

Театр имел свой почерк с первых шагов своей творческой истории.
Героико-романтическое начало было характерно для него в лучшие годы,
в годы подъема. Животрепещущие проблемы, высокие идеалы
гуманизма—к этим началам стремились лучшие актерские и режиссерские силы,
и театр пытался воспитывать в этом духе и авторов национальной
драматургии.
«Когда мы называли осетинский театр романтическим, — пишет
известный осетинский театровед Агудз Бациев, — то перед глазами встают
Соломон Таутиев, Варвара Каргинова, Владимир Тхапсаев, Александр
Царукаев, Урузмаг Хурумов, Федор Каллагов, Маирбек Икаев, Бимбо-
лат Ватаев и роли, которые они исполняли, — это искроглазый Хасана,
жизнелюб и огненный Таймураз, благородные сыновья Бата, могучий
Чермен».
Благодаря им и, конечно, другим выдающимся деятелям актерского
искусства Осетии, стали возможны постановки таких шедевров, как «Отел-
ло», «Король Лир», «Макбет», «Кориолан», «Тимон Афинский», «Царь
Эдип». Гуманизм, героическое начало, философские размышления героев
бывали близки канонам осетинского мышления, устоям народной
мудрости и тем привлекали зрителя.
В то же время с большим успехом шли комедии мировой и осетинской
классики, произведения драматургии грузинской, украинской,
дагестанской и других. Это — «Виндзорские кумушки», «Двенадцатая ночь»
У. Шекспира, «Горянка» Р. Гамзатова, «Не те нынче времена» А. Цагаре-
ли и многие другие.
Театр воспитал целую плеяду мастеров. О них в такой работе, как
настоящая, не скажешь. Это делается в специальных исследованиях и
такими специалистами, как А. Бациев, Г. Хугаев, Т. Батагова, Т. Корнаева,
М. Литвиненко, 3. Бритаева, Ш. Плиева, Г. Тедеев, Е. Маркова, В. Хуга-
ева, Н. Хугаева, Е. Луцкая и др.
Мы же отметим некоторых мастеров, особенно осветивших своим
творчеством сцену осетинского театра. Это, прежде всего, первый режиссер
театра Е. Г. Маркова.
Елена Маркова имеет особые заслуги
перед осетинским театральным искусством.
Именно под ее руководством были сделаны первые
шаги самостоятельной творческой жизни
театрального коллектива.
Открылся театр, отзвучали торжественные
приветствия. «Уехали... педагоги, приехавшие
из Москвы, — пишет Е. Маркова, — и
остались мы вдвоем с Сарматом Косирати — новые
руководители театра. Большую помощь нам
оказывали Арсен Макеев, тогда парторг театра, и
Б. Н. Тотров, заведующий труппой.
Прежде всего надо было организовать свое
помещение. В задней части Русского театра для
Елена Маркова
262

нас была сделана пристройка, где разместились большой репетиционный
зал, грим-уборные, кабинеты руководства. Начали создавать все
необходимое для театра, и потекли наши будни». Два раза в неделю спектакли
театра шли на сцене Русского театра.
Уже с первых дней существования театра началась работа студии при
формирующемся театральном коллективе. На этом, как отмечала Е. Маркова,
«мудро» настоял В. Я. Станицын. Но набор студийцев протекал трудно. Здесь
помог Арсен Макеев, хорошо знавший самодеятельные коллективы. Лекции в
студии читали профессор Б. Алборов, Л. Семенов и др.
Другая забота — обучение режиссерскому искусству новых людей.
Е. Маркова работала с А. Макеевым и Б. Борукаевым над основами
режиссуры, и они уже приступили к репетициям. Значительную роль в
становлении коллектива сыграл X. Г. Цопанов, заменивший на посту
директора театра С. Косирати. Однако главную тяжесть режиссерской работы
выносила на своих плечах Е. Маркова.
Начав с режиссуры студийного спектакля «Адвокат Патлен», Елена
Маркова осуществила постановку не одного десятка спектаклей, особенно
на начальном этапе работы театра. Это — «Хазби», «Земля» Д. Кусова,
«Гроза» А. Островского, «Женитьба» Н. Гоголя, «Афхардты Хасана»
Д. Мамсурова, «Фатима» Коста (совместно с 3. Бритаевой), «Король Лир»
Шекспира, «Вас вызывает Таймыр» К. Шаева и др.
И это была школа, которую проходили и актеры, и будущие
режиссеры Осетинского театра, школа, которая стала замечательным памятником
большому почитателю культуры осетинского народа Е. Г. Марковой. Трудно
переоценить ее самоотверженную работу. Оставив Москву,
Художественный театр, она посвятила себя подвижническому труду во имя
осетинского народа, его культуры.
Неоценима роль Зарифы Бритаевой в жизни осетинского театра.
Воспитанница школы известного советского режиссера А. Д. Попова,
3. Бритаева окончила режиссерский факультет ГИТИСа. Уже в первой
самостоятельной работе «Встреча в темноте» Ф. Кнорре она показала
смелость и активность творческой мысли,
требовательность к себе и актерам. Лучшей ее
работой в начальный период деятельности был
спекталь «Любовь Яровая» К. Тренева,
затем в 1950 году — «Отелло», «Двенадцатая
ночь» У. Шекспира, «Без вины виноватые»
А. Островского, «Разлом» Б. Лавренева,
«Мария Стюарт» Ф. Шиллера и многие
другие. Имя Зарифы Бритаевой живет и будет
жить в осетинском театральном искусстве.
Возможно, и сегодня театру не хватает ее
жесткой требовательности в сочетании с
глубоким уважением к актерам, великолепной
образованностью, эрудицией и любовью к
театру. Зарифа Бритаева
263

Соломон Таутиев
Владимир Тхапсаев
Александр Царукаев
Неполные тридцать шесть лет прожил Соломон
Таутиев — первый народный артист Осетии, но
сыгранные им роли остались классикой осетинского
театра. Это — Платон Кречет А. Корнейчука, Кос-
та в пьесе И. Джанаева и Т. Епхиева, Хæсанæ в
«Æфхæрдты Хæсанæ» Д. Мамсурова, Дон Гуан в
«Каменном госте» А. Пушкина, Незнамов — «Без
вины виноватые» А. Островского и др.
Владимир Тхапсаев — народный артист СССР,
знаковая фигура, самородок. Он заложил
шекспировскую традицию в Осетинском театре, создал
образы Отелло, Короля Лира и Макбета, и слава об
этих его творениях громко звучала далеко за
пределами Осетии. В статье Б. Зингермана «Заметки
о Тхапсаеве в роли Отелло» (жур. «Театр», 1955,
№ 7) сказано: «Тхапсаев не претендует на то,
чтобы охватить трагическую тему во всех ее
разветвлениях и во всей универсальности. В сущности,
его занимают всего два мотива: любовь мавра и его
страдания. Через них он раскрывает ренессанские
масштабы и гуманистический пафос трагедии
Шекспира. Актер скуп при отборе трагических
мотивов, но, разрабатывая их, он очень щедр в
оттенках...»
Эпоха Тхапсаева в Осетинском театре означает
прежде всего приобщение к искусству больших
страстей и глубоких мыслей. Актер трагедийного
начала, он блистал в невиданном жанровом
разнообразии. «Тхапсаев, — говорит 3. Бритаева, —
хотя и не имевший столичной школы, был едва ли
не самым идеальным актером «системы»
Станиславского, великолепным мастером
перевоплощения...». «Шаляпин в опере, Качалов, Леонидов,
Бучма, Хорава, Тхапсаев в драме являются
создателями монументальных образов, каждое их
сценическое создание как бы высечено из одной
глыбы, почти всегда выступает крупным социальным
обобщением...» (А. Д. Попов).
Александр Царукаев шел по стопам В. Тхапсаева. Природа была
щедра к этому многообещающему актеру: высокий рост, стройность,
которая бросалась в глаза, выразительные черты лица — и голос: густой
баритон с чудесным тембром. Красивый мужчина, прекрасно
чувствовавший себя на сцене. Его роли — Глостер в «Короле Лире» У. Шекспира,
Бестол в «Чермене» Г. Плиева, Ибрагим в «Фатиме» и многие другие —
всегда вызывали восторг зрителя и критики.
264

В этом же ряду замечательная плеяда
выдающихся актеров:
Варвара Каргинова — народная артистка
РСФСР с мощным и неограниченным творческим
потенциалом, сыгравшая глубоко впечатляющие роли —
от комических (Мысырхан в «Желании Паша») до
трагедийных (Нуца — «Мать сирот» Д. Туаева, Госа-
ма — «Æфхæрдты Хæсанæ» Д. Мамсурова) и такие
характерные роли русской драматургии, как
Кабаниха, Васса Железнова.
Тамара Кариаева — народная артистка РСФСР,
всегда строгая, она создавала глубокие колоритные
образы: комиссар в «Оптимистической трагедии»
В. Вишневского, Кручинина — «Без вины
виноватые», Катерина — «Гроза» А. Островского, Мария —
«Мария Стюарт» Шиллера, Бабуца — «Сау чызг»
Р. Хубедовой...
Серафима Икаева — народная артистка
РСФСР, «солнечный луч» не только в роли Хансиат
в «Двух сестрах» Е. Бритаева, но лучезарная и во
многих других ролях: Дзыгыда — в «Свадьбе»
Г. Джимиева, Лаура — в «Каменном госте» А. С.
Пушкина, Мария — в «Двенадцатой ночи» У. Шекспира,
Салимат — в «Желании Паша», Гадзыгыз — в «Двух
свадьбах» 3. Бритаевой и Н. Саламова, Салфетка —
в «Песне Софьи».
Елена Туменова — народная артистка РСФСР.
Ее творчество составило целую эпоху в
национальном театральном искусстве осетин. Талантливая
исполнительница ролей Дездемоны, Карделии, Леди
Макбет, Реганы в пьесах Шекспира, Медеи
(«Медея» Еврипида), Амалии («Разбойники» Ф.
Шиллера), Лоуренсии («Овечий источник» Лопе де Вега),
и осетинские образы — Паша, Фатима, Азау, Сау-
чызг. Все это входит в золотой фонд в осетинской
национальной культуры.
Николай Саламов — народный артист СССР.
На сцене Осетинского драматического театра Н. Са-
ламовым сыграно более 200 ролей, среди них
образы Менения («Кориолан» У. Шекспира), Гацыра
(«Земные боги» В. Гаглоева), Иласа («Дудар и его
друзья» С. Хачирова), Калмыка («Две свадьбы»
3. Бритаева и Н. Саламова), Бибо («Честь отцов»
Г. Хугаева).
Варвара Каргинова
Тамара Кариаева
Серафима Икаева
Елена Туменова
265

Н. Саламов имел богатейший режиссерский опыт.
Значительная часть репертуара театра — его
заслуга. Николай Саламов сумел проявить себя и как
талантливый драматург. 9 его пьес поставлены на
сцене театра, а пьеса «Сармат и его сыновья» и сейчас
пользуется успехом у зрителей.
Н. Саламов награжден двумя орденами
Трудового Красного Знамени, орденами Отечественной
войны I и II степени.
Николай Саламов
Бимболат Ватаев
Одним из лучших исполнителей характерных
ролей является Маирбек Цаликов — заслуженный
артист РСФСР, блистательный исполнитель роли Яго
в «Отелло» У. Шекспира, Алага в пьесе «Вождь Ба-
гатар» Д. Мамсурова, Дудара в «Дударе и его
друзьях» С. Хачирова, Ярового в пьесе «Любовь Яровая»
К. Тренева.
Коста Сланов — многоплановый актер с
исключительным дарованием. Его герои —
Хаджи-Мурат в одноименной пьесе С. Кайтова, Социний («Ко-
риолан»), шут («Двенадцатая ночь» Шекспира).
Бимболат Ватаев — актер театра и кино,
народный артист РСФСР, воспитанник Театрального
училища им. Б. Щукина, сыграл более 200 ролей: это
Данко — «Горящее сердце», Асламбек — «Сармат и
его сыновья», Сослан Царазон — «Сослан Царазон»,
Чермен — «Чермен», Лука — «На дне», Король Лир —
«Король Лир», Царь Эдип — «Эдип-царь», а также
в кино: «Рустам и Сухраб» — Рустам, «Князь Игорь» —
Кончак, «Год дракона» — Махмуд и др. На
среднеазиатском кинофестивале в г. Ашхабаде в 1961 году
был признан лучшим исполнителем мужской роли в
фильме «Хасан-арбакеш».
Исак Гогичев — заслуженный артист
Российской Федерации, лауреат Государственной премии
РСФСР им. К. С. Станиславского; создал на
сцене Осетинского театра целую галерею
запомнившихся образов. Это Флавий («Тимон Афинский» У. Шекспира), Оргон
(«Тартюф» Ж.-Б. Мольера), Бубнов («На дне» М. Горького) и другие.
Художественные фильмы с участием И. Гогичева («Ах, любовь!»,
«Сюрприз», «Во всем виновата Залина») до сих пор с удовольствием смотрят
все поколения осетинских зрителей. Исак Гогичев обладал удивительно
красивым лирическим голосом с широким диапазоном и сочным
тембром, который надолго полюбился зрителю.
Исак Гогичев
266

Государственное признание также получили: народные артисты РСФСР
Маирбек Икаев, Коста Бирагов, Орзета Бекузарова; заслуженные артисты
РСФСР Петр Цирихов, Владимир Баллаев, Юрий Мерденов, Вера Уртае-
ва, Маирбек Цихиев, Бексолтан Тулатов, Тереза Кантемирова, Сурен Хуга-
ев, Светлана Медоева; народные артисты Северной Осетии-Алании Зоя Ко-
чисова, Казбек Суанов, Ахсарбек Бекмурзов, Заира Тхапсаева, Анатолий
Галаов, Роберт Битаев; заслуженные артисты Северной Осетии-Алании Вера
Кулова, Тамерлан Сабанов, Лактемир Дзтиев и многие другие.
Самоотверженный труд актерского состава Осетинского театра имел и
другое продолжение. Это — закладка фундамента музыкального театра.
Петь и танцевать любили и умели почти все актеры театра. А некоторые
спектакли были под стать театру музыкальной комедии. Много музыки
было в комедиях «Цола», «Желание Паша», «Свадьба», «Весенняя
песня», «Песня Софьи», «Семь дверей одного сердца». «Весенняя песня» по
музыке X. Плиева, либретто Р. Хубецовой и Г. Хугаева, собственно, была
уже опереттой. Так, в стенах драматического театра вырос новый жанр, и
это было началом музыкального театра Осетии.
Музыкальный театр88 начал свою деятельность как музыкальная
труппа в составе музыкально-драматического театра Северной Осетии в 1958
году. До этого шла целеустремленная и активная работа по достижению этой
цели. В 1940 году была создана осетинская оперная группа при Московской
консерватории, в которой учились X. Абаев, М. Бигаев, Ц. Джатиева,
Н. Едзиева, 3. Калманова, М. Купеев, Ф. Суанов, Т. Тогоева, А. Тотиева,
С. Урумова, С. Харебов, А. Хасиева, Ю. Леков, X. Плиев и др.
После выпуска в 1951 году эти группы создали оперный ансамбль при
Северо-Осетинской государственной филармонии под руководством
известного специалиста А. М. Кац. Первая постановка в 1952 году — опера
«Евгений Онегин» П. Чайковского, спустя год — опера У. Гаджибекова «Аршин
мал алан», в 1955 году — «Запорожец за Дунаем» С. Гулак-Артемовского.
Стало ясно, что в составе музыкально-драматического театра появился
новый театр, когда был поставлен целый ряд произведений русской и
зарубежной музыкальной классики. Затем родилась национальная оперная и
иная музыка. Особенно — после открытия музыкального театра как
самостоятельного творческого коллектива с собственным зданием в 1972 году.
И сразу же пошел отсчет постановок шедевров русской, советской,
мировой классики: «Аида», «Бал-маскарад», «Риголетто», «Травиата»,
«Отелло» Д. Верди; «Кармен» Ж. Бизе; «Паяцы» Р. Леонкавалло;
«Сельская честь» П. Масканьи; «Тоска», «Чио-Чио-Сан» Д. Пуччини,
«Фауст» Ш. Гуно; «Алеко» С. Рахманинова; «Демон» А. Рубинштейна;
«Евгений Онегин», «Иоланта» П. Чайковского; «Кето и Котэ» В. Долидзе;
«Последний изгнанник» С. Крымского; «А зори здесь тихие» К.
Молчанова, «Великая дружба» В. Мурадели; «Укрощение строптивой» В.
Шебалина и др.
В 1970—1980 годах стали появляться осетинские оперы: «Нарт
Сослан» Т. Кокойти, «Ханты цагъд» Д. Хаханова, «Поляна влюбленных»
Р. Цорионти, «Дети Солнца» Ж. Плиевой.
267

Поэма «Фатима» К. Хетагурова вдохновила сразу
трех композиторов — А. Поляниченко, X. Плиева и
3. Хабалову. Героико-эпическую оперу «Коста»
пишет X. Плиев. Оперы «Азау» и «Оллана» — И. Га-
бараев, он же — оперы «Бонварнон», «Кавказская
горлинка».
В разные годы историю театра создавали
замечательные артисты. Среди них — X. Абаев, А. Авдеен-
ко, Г. Артеменко, Г. Арутюнян, Ю. Бацазов, Л. Ба-
цоева, М. Бигаев, Д. Билаонова, А. Галуева, А. Га-
цоев, Э. Дауров, Р. Дзидзоева, В. Дзуцев, Н. Едзи-
ева, 3. Калманова, Н. Кокаева, М. Котолиева,
Долорес Билаонова х. Кочиев, Е. Кулаев, А. Мисикова, П. Мукагов,
Ф. Суанов, Л. Тедтоева, Т. Тогоева, А. Хасиева,
С. Харебов, А. Хугаев, Э. Цаллагова и др.
Театр открыл свою сцену и для музыкальной комедии.
За более чем 30 лет здесь звучали классические оперетты: «Сильва»,
«Марица», «Баядера», «Принцесса цирка» И. Кальмана, «Веселая вдова»
и «Цыганская любовь» Ф. Легара, «Цыганский барон» И. Штрауса. Театр
стал местом рождения и осетинской оперетты: «Терек поет», «Хамат и
Зарина», «Тауче», «Жених сбежал».
Первый осетинский балет был поставлен в 1973 году — балет Д. Хаха-
нова «Хетаг» с С. Адырхаевой в главной роли; были поставлены также
балеты «Жизель» А. Адана, «Мирандолина» С. Василенко, «Барышня и
Хулиган» Д. Шостаковича, «Кармен-сюита» Ж. Бизе — Р. Щедрина,
«Франческа да Рамини» П. И. Чайковского. Театр не обделял вниманием и
детского зрителя. Было подготовлено большое количество детских
спектаклей и разнообразных концертов.
Театр привлекал выдающихся деятелей театрального искусства. Здесь
в 1985 году была осуществлена постановка оперы «Отелло» Валерием
Гергиевым и Юрием Александровым.
У истоков Музыкального театра Осетии стоял Юрий Леков —
воспитанник Московской консерватории и ГИТИСа. На родину он вернулся
после оперных театров Львова, Киева и Харькова, где прошел солидную
практику режиссуры. Здесь он осуществил
постановку опер: «Богема», «Иоланта», «Чио-Чио-Сан»,
«Руслан и Людмила», «Евгений Онегин», «Пиковая
дама», «Аида», «Кармен».
В 1968 году Ю. Леков поставил первую
осетинскую оперу — «Азау» И. Габараева, затем
последовали «Демон» А. Рубинштейна, «Кармен» Ж. Бизе,
«Чио-Чио-Сан» Дж. Пуччини и «Великая дружба»
В. Мурадели, «Прерванная песня» Р. Цорионти,
«Огни в горах» Д. Хаханова, «Керменисты» И.
Габараева, «Коста» X. Плиева, «Оллана» И. Габараева,
«А зори здесь тихие» К. Молчанова и «Укрощение
Юрий Леков строптивой» В. Шебалина.
268

Несомненны заслуги и дирижеров — П. Панасяна, А. Брискина, Р. Кери-
мова, П. Ядых; режиссеров — 3. Бритаевой, М. Цихиева, В. Шкаровского;
художников — Ю. Федорова, Г. Ягубова, Н. Котова; хормейстеров —
А. Ачеева, 3. Дзуцати; балетмейстеров — Т. Хацаева, В. Пашкевич.
Все они внесли свой вклад в развитие этого яркого очага культуры
нашей республики.
Детско-юношеский театр «Саби» был задуман как
Государственный кукольный театр еще в 1938 году, когда было принято постановление
Совета Народных Комиссаров, а открытие состоялось 25 июля 1940 года
спектаклем «Колобок».
До 1958 года в театре работала одна актерская группа — русская, так
как актеров-кукловодов из числа осетин в республике не было. В 1956 году
была открыта студия актеров-кукловодов в училище искусств, и 10
осетинских юношей и девушек стали артистами. Это позволило расширить
репертуар: теперь постановки стали осуществляться на двух языках — русском и
осетинском. Расширилась и тематика драматургии. Театр привлек пьесы на
осетинском языке, охотно создаваемые местными авторами на основе
богатейшего фольклорного материала: народных сказок, легенд, Нартовских
сказаний. И «Саби» стал своим в самых отдаленных уголках республики.
В стенах театра выросла целая плеяда мастеров, профессиональных
актеров-кукловодов, известных не только в республике, но и за ее
пределами. Среди них: народные артисты РСО-А Евгений Зубин, Владимир
Рамонов; заслуженные артисты РСО-А Георгий Пухов, Мирза Тебиев, Зара
Плиева, Зара Хугаева, Зинаида Киселева, Евгения Огурешникова, Алла
Актерский состав театра «Саби»
269

Баева; режиссеры, заслуженные деятели искусств Владимир Былков,
Михаил Баев, Владимир Шкаровский; художник Марат Хетагуров;
заслуженные работники культуры РСО-А Владимир Толоурный, Римма Кузанова,
Алета Габуева; директор театра Нох Цориев.
В театре работают молодые дарования — выпускники актерского
отделения факультета искусств СОГУ: Ян Калабеков, Артур Тедеев, Алана
Хубаева, Валентина Дудаева, Карина Бесолова; художники-сценаристы
Езетхан Гокоева, Светлана Ситохова, Нора Ходова, Ирина Кулкина, Элла
Келехсаева; мастера-конструкторы и механики кукол Тимофей Дарчиев,
Владимир Гагкаев, Майран Керчелаев; мастера-модельеры Тамара Щукина
и Елена Кокаева.
Весь этот коллектив создает чудесный мир искусства кукол, с
которым ни один другой вид искусства сравниться не может.
Нравятся юному зрителю такие постановки, как «Ищи и найдешь» по
пьесе А. Абу-Бакира, «Манук — отважное сердце» И. Токмаковой, «Кур-
татинский лгун» Ю. Фридмана, «Проделки Сырдона» Ю. Боциева,
«Опасный перекресток» С. Михалкова, «Нарт Сослан» Ю. Саратовского, «Вождь
краснокожих» О. Генри, «Кот в сапогах», «Красная шапочка» Ш. Перро,
пьесы Е. Шварца и другие.
Ежегодно коллектив театра показывает детям республики более 400
спектаклей, часть которых приходится на сельские районы республики от
Фиагдона до Моздока и от Октябрьского до Эльхотово и Лескена. Кроме
того, театр выезжает на малые гастроли в близлежащие населенные
пункты соседних с Осетией республик.
Главной заботой коллектива театра «Саби» являются дети в сиротских
домах и интернатах, больные дети и инвалиды, а также дети, потерявшие
родителей в различных войнах и при терактах. Ежегодно им показывают
10—12 благотворительных спектаклей.
Дигорский государственный драматический театр —
открылся 10 ноября 1996 года спектаклем «Тревога» Д. Темиряева с участием
Солтана Цугкиева, Хетага Габеева, Виктории Бесаевой, Фатимы Калабе-
ковой, Альберта Хадаева и других.
Сбылись слова патриарха осетинского
театра Беса Тотрова, сказанные им в 1939 году тогда
студенту театрального училища во
Владикавказе Давиду Темиряеву: «Учись, учись, может
быть, когда-нибудь и дигорский театр
появится». И рождение этого театра заслуга именно
Давида Иласовича, организовавшего сначала
школу: в сентябре 1993 года открылась дигор-
ская театральная студия, и через три года
коллектив был готов к самостоятельной жизни.
Школу поддержали актеры и педагоги:
народные артисты РФ Елена Туменова и Орзета Бе-
кузарова; народные артисты РСО-А Хаджис-
мел Варзиев, Тамерлан Сабанов, Роза Бекое-
Давид Темиряев ва; заслуженные артисты РСО-А Петр Мука-
270

гов, Лактемир Дзтиев, Лазарь Качмазов; заслуженные работники
культуры РСО-А Марина Васильева и Тамара Карданова, Ацамаз Макоев;
профессора Магомет Исаев, Тотраз Лолаев, Анзор Хачирти.
Дипломными спектаклями молодого коллектива стали «Женитьба»
Н. Гоголя, «Мирандолина» К. Гольдони, «Кто виноват?» X. Хамицаева,
«Тревога» Д. Темиряева.
Театр успешно пошел по избранному пути, хотя его деятельность
встречает и сопротивление и ему приходится пока работать по принципу
цыганского табора: сегодня у одних в гостях, завтра у других — театр не имеет
своего собственного здания.
Тем не менее, Дигорский театр, самый молодой в республике, уверенно
идет вперед. «Только один из театров Осетии, — писала газета «Северная
Осетия» 13 апреля 2000 года, — по справедливости можно назвать
молодежным и не ошибиться — Дигорский драматический. Его труппа состоит
сплошь из молодых людей, которые профессионально на глазах растут от
спектакля к спектаклю».
На его сцене уже поставлены десятки спектаклей как национальной,
так и мировой, русской классики: «Дурачок» Б. Гурджибети, «Охотники»
Г. Малиева, «В плену любви» Н. Саламова, «Аланти Нана» Д. Темиряева,
«Ханума» А. Цагарели, «Плутни Скапена» Ж.-Б. Мольера, «Цыганы»
А. С. Пушкина, «Антигона» Ж. Ануйя.
Кроме служения искусству, театр видит свое предназначение и в том,
чтобы способствовать сохранению дигорского диалекта осетинского
языка. Как верно отмечала газета «Северный Кавказ» (№ 4, январь 1999 г.),
«Государственный дигорский драматический театр призван не только
«нести культуру в народ», но сохранить дигорский диалект осетинского
языка для будущих поколений».
И прав Борис Хозиев, автор клипа о театре: «Энергичные, окруженные
своими учениками, Давид Темиряев и Роза Бекоева — главный режиссер
театра, уверенно держат курс в нужном направлении. И хотя коллектив
живет и работает в непростых условиях, он, тем не менее, находится в
постоянном творческом поиске». И в коллективе есть уже молодые
заслуженные артисты РСО-А.
Альберт Хадаев — сыграл десятки ролей: Дон Гуан — «Каменный
гость» А. Пушкина, Подколесин — «Женитьба» Н. Гоголя, Фабрицио —
«Мирандолина» К. Гольдони, Акоп — «Ханума» А. Цагарели, Хаджи-Ну-
ман — «Африканская любовь» П. Мериме, Хъайтар — «Аланти Нана»
Д. Темиряева, Вадим — «Кто виноват» Ц. Хамицаева, Октав — «Плутни
Скапена» Ж.-Б. Мольера, Залум — «Тревога» Д. Темиряева, Беса — «Ам-
ран» Е. Бритаева, Казбек — «Что скажут люди?» С. Лазаровой и другие.
Солтан Цугкиев — Дон Карлос — «Каменный гость» А. Пушкина,
Яичница — «Женитьба» Н. Гоголя, Фабрицио — «Мирандолина» К.
Гольдони, Жеронт — «Плутни Скапена» Ж.-Б. Мольера, Князь — «Ханума»
А. Цагарели, Зейн Бен Умейда — «Африканская любовь» П. Мериме,
Будзула, Юсуп-Хан «Аланти Нана» Д. Темиряева и др.
271

Алик Караев — Кочкарев — «Женитьба» Н. Гоголя, маркиз Форлипо-
поли — «Мирандолина» К. Гольдони, Монах и третий гость — «Дон Гуан»
А. Пушкина, Алеко и молодой цыган — «Цыганы» А. Пушкина, Скапен —
«Плутни Скапена» Ж.-Б. Мольера, Сын — «Тревога» Д. Темиряева, Тазар —
«Аланти Нана» Д. Темиряева, Котэ — «Ханума» А. Цагарели, Дуртула —
«Амран» Е. Бритаева, Ворон — «Черная бурка» Г. Хугаева и др.
Тимур Кокаев сыграл около 20 самых разноплановых,
разнохарактерных ролей: граф Альбафьорита — «Мирандолина» К. Гольдони, Купец
в первой постановке «Женитьбы» Н. Гоголя и Яичница в ныне идущем
спектакле, Старик — «Цыганы» А. Пушкина, Лепорелло — «Дон Гуан»
А. Пушкина, Аргант — «Плутни Скапена» Ж.-Б. Мольера, Тимур и Кара-
Сау — «Аланти Нана» Д. Темиряева, Микич Котрианц — «Ханума»
А. Цагарели и др.
Фатима Малиева создала запомнившиеся зрителю образы: Фекла
Ивановна — «Женитьба» Н. Гоголя, Донна Анна — «Дон Гуан» А.
Пушкина, Минат — «Кто виноват?» Ц. Хамицаева, Мать — «Тревога» Д.
Темиряева, Зарина — «Два жениха» Ц. Хамицаева, Хорческа — «Аланти
Нана» Д. Темиряева, Виолетта — «Фирма «Лебединая шея» Ю. Мерденова,
Зара — «В плену любви» Н. Саламова, Чабахан — «Амран» Е. Бритаева,
Барсук — «Черная бурка» Г. Хугаева и др.
Особой страницей культуры осетинского народа надо считать
конноспортивное наездничество, которое, покинув бранное поле на
беспокойных путях исторического бытия наших предков, возродилось как вид
искусства, как цирковое действо мирового класса. Основателем конно-
циркового искусства считается народный артист РСФСР Али-Бек
Кантемиров.
Кроме знаменитой труппы Али-Бека, в цирках страны и за рубежом
широкой известностью пользовались еще шесть трупп осетинских
джигитов: народного артиста РСФСР Михаила Тугапова, Ибрагима Каншеми-
рова — родного брата Али-Бека, заслуженного артиста Северной Осетии
Татари Нугзарова, Мухтарбека Кочепова, Керима Варзиева и труппа
осетинских джигитов «Иристон» под руководством народной артистки
Северной Осетии и России Дзерассы Тугановой.
На новый уровень цирковое искусство подняли
ученики и продолжатели дела Али-Бека:
народный артист РСФСР Михаил Туганов, народный
артист Северной Осетии, России и СССР Ирбек
Кантемиров, народный артист Северной Осетии
Хасанбек Кантемиров, заслуженные артисты
Северной Осетии Юрий Мерденов, Мухтарбек
Кантемиров, Татари Нугзаров, Петр Тимофеев-Дод-
тоев и многие другие. Сотни мастеров циркового
искусства развивают дальше замечательную
школу российских наездников осетинского происхож-
Ирбек Кантемиров дения.
272

Государственный конный театр «Нарты»,
родившийся в 1989 году, являет собой другое
направление той же традиции, о которой шла речь
выше. Основал его народный артист Северной
Осетии Анатолий Дзиваев, и этот театр — тоже
единственный в своем роде в России.
Коллектив театра: Георгий Хаутов, Виктор
Рубан, Хаджисмел Варзиев; заслуженные артисты
Северной Осетии Ирбек Гусалов, А. Дзуцев, М. Хими-
лонов; артисты Э. Комаев, Э. Лагкуева, Т. Сабанов,
А. Хаблиев, Р. Бязров, С. Бязров И др. Анатолий Дзиваев
Театр продолжает дело, начатое
первопроходцами. В их репертуаре такие спектакли, как «Гамлет» В. Шекспира,
«Отверженный ангел» Ш. Джикаева и др.
Государственный театр «Небесное зеркало. Арвайдсен» —
уникальный обрядовый театр, который появился лишь несколько лет
назад. Родился этот театральный коллектив по замыслу очень талантливой
художницы Виолы Ходовой, являющейся художественным руководителем
театра.
Дебютировал «Арвайдæн» в 1999 году в стенах Осетинского
национального театра им. В. Тхапсаева спектаклем «Арвайдæн». Под общей
рубрикой «Взгляд художника на архаические традиции Осетии» был
показан классический треугольник человеческой судьбы: «Рождение — Жизнь —
Смерть». При этом использовался весь набор художественных средств:
музыка и хореография, свет и цвет, индивидуальное актерское мастерство
и хоровое многоголосье. Спектакль имел большой успех у владикавказс-
Коллектив театра «Арвайдæн»
18 Заказ №1203 273

кого зрителя. Этому способствовало все: костюмы, изготовленные по
эскизам Виолы Ходовой в мастерских ГАБТа, музыка Ж. Плиевой,
хореография Т. Сикоева, режиссура Б. Каргиновой, участие в проекте
камерного хора Министерства культуры РСО-А под руководством Агунды Ко-
койти.
В 2000 году «Арвайдæн» закрепил свой успех на Международном
театральном фестивале в г. Эдинбурге. В древней столице Шотландии
«Небесное зеркало» выступало четыре раза. Весной того же года «Арвайдæн»
выступил в Москве на Всероссийском театральном фестивале «Золотая
маска» в номинации «Новация», во время которого театр дал два
спектакля в Малом театре. Итог выступлений — специальный приз Виоле
Ходовой — «Золотая маска».
И эту красоту продолжают создавать очень молодые деятели нового,
оригинального вида театрального искусства: сама Виола Ходова —
воплощение молодости и красоты, Э. Галазов — директор театра, Ж. Базаева,
М. Базаева, В. Бекаревич, С. Бязров, 3. Дзгоева, А. Кочиев, Ф. Купеева,
Л. Сабаури, Т. Сикоев, Государственный камерный хор Министерства
культуры РСО-А под управлением Агунды Кокойти, трио гармонистов «Фан-
дыр» и другие.
Молодежный театр «Амыран» («Прометей») при Министерстве
по делам молодежи, физической культуры и спорта РСО-А был основан
7 июля 1997 года творческой молодежью Горского ГАУ. Не случайно
Коллектив театра-студии «Амыран»
274

было выбрано такое название студии: Амыран — несущий огонь людям.
Именно в этой интонации осмыслена творческая позиция студии: через
призму сатиры и юмора нести духовный свет молодежи, освещая
меркнущие в тени современной жизни национальные духовные ценности
осетинского народа.
Основное внимание в своей деятельности коллектив уделяет юмору и
сатире. Объектами творческой работы студии являются негативы в
современной молодежной среде. Творческую деятельность коллектив
осуществляет через эстрадные миниатюры, пародии, юмористические песни и танцы
и т. д.
Помимо произведений осетинских и российских авторов, готовится
огромное количество интермедий, скетчей, шуток, пантомим,
юмористических танцев и композиций, которые являются произведениями
собственного сочинения коллектива и занимают ведущее место в
репертуаре студии.
Вот названия спектаклей, которые говорят сами за себя — «ИРОНизи-
рованное ШОУ», «Худæгыл ахудæм / Посмеемся над смешным»,
«Необыкновенный концерт мастеров искусств», «Æппын нæйы бæсты — чызг
хуыздæр / Чем ничего, лучше — дочь», «Фыдджын или гамбургер?» и др.
Сегодня в коллективе трудится более 30 молодых ребят. Это
студенты, аспиранты, молодые специалисты.
Художественный руководитель театра — заслуженный работник
культуры РСО-А, заслуженный артист Республики Южная Осетия Таймураз
Лазаров.
Наиболее яркие актеры: Аслан Басиев, Дзамбулат Сидаков, Георгий
Гогичаев, Вика Булацева, Астемир Черткоев, Заур Кануков, Батраз Фар-
ниев, Руслан Гозюмов и др.
Примечательно, что никто из них не имеет специального театрального
образования, несмотря на это, им удается постоянно работать при
аншлагах. Самое сокровенное желание каждого из них — подобно Амырану
нести свет в людские сердца.
Хореографическая деятельность таких профессиональных коллективов,
как Северо-Осетинский государственный ансамбль народного танца «Алан»,
ансамбль танца «Арт» Северо-Осетинской государственной филармонии,
получила заметное развитие как сценическое искусство на основе
народных танцев. И это искусство имело триумфальный успех на сценах
Советского Союза, России, Германии, Франции, Италии, Китая, Болгарии,
Афганистана, Сирии и других стран. Этот успех обеспечивали в разное время
такие деятели, как Г. Гуржибеков, Н. Тогузова, В. Дзеранов, Б. Торчи-
нов, Б. Сопоев, К. Цаболов, М. Кесаева, А. Доев, А. Баева, К, Тотоев,
Н. Плиев, Г. Карсанова, 3. Ватаева, С. Шавлохов, В. Цховребов и др.
За заслуги в области танцевального искусства в 1997 году ансамблю
«Алан» было присуждено звание «Академический», а коллектив ансамбля
получил орден Дружбы народов.
Большое развитие получило в республике самодеятельное
танцевальное и хоровое искусство. К концу 90-х годов минувшего века в республике
275

Хор профессорско-преподавательского состава Горского ГАУ
функционировало 524 коллектива художественной самодеятельности с
общим количеством участников 9621 человек. Это — популярные ансамбли
народного танца «Арт» (с. Гизель), «Кафт» (г. Дигора), «Фат» (г. Ала-
гир), «Горец» (Горский агроуниверситет), «Иристон» (СОГУ),
коллективы Дворца культуры им. К. Хетагурова (г. Владикавказ). В этом ряду —
хоровые коллективы профессорско-преподавательского состава СКГМИ,
ГГАУ, хор народной песни г. Ар дона и др.
ШКОЛА ЖИВОПИСИ89 — знаковое явление в осетинской культуре,
корнями уходящее в далекое прошлое. Скифская цивилизация, помимо
всего прочего, проявилась в искусстве алан дошедшими из глубокой
древности символами звериного стиля. Тут и изображения солнечных
животных — оленей, коня, и символа фарна — барана, тут и Древо жизни, и
орнамент с фантастическим многообразием линий.
Экспрессия, импульсивность как проявление характера и стиля жизни,
условность, порою доходящая до крайности, реализм как видение мира в
его динамике и передача его в напряженности образа и цвета, осмысление
ловкости, уверенности как признаков жизненной силы — все это было
уже в искусстве звериного стиля, многоплановых проявлениях большого
искусства необъятного скифского мира.
276

И все это не могло и не может не питать
творческое воображение наследников
художественных богатств далеких наших предков.
Первым выразителем новой традиции на ниве
реалистической живописи стал Коста Хета-
гуров, стоявший у истоков осетинской
профессиональной живописи. Но ее основные
направления и принципы были определены Ма-
харбеком Тугановым, использовавшим в
своем творчестве реалистическое направление
репинской школы и современные веяния
западноевропейского искусства, опираясь при
этом на лучшие традиции древности и
современности.
Студии Туганова во Владикавказе и Стали-
нире явились школой, которая определила пути Махарбек Туганов
дальнейшего развития основных направлений осетинского
изобразительного искусства.
М. Туганов показал свою силу художника, разносторонность таланта
живописца в десятках картин, отражающих борьбу народа за свободу и
лучшую жизнь. Шедевром стала его картина «Чермен» (1928). Он создал
образ человека, утверждающего себя в главном своем предназначении —
созидательном труде; он вспарывает сохой ниву, и в его взгляде,
обращенном вперед, сквозит энергия человека-преобразователя. «Бой Батраза с
небожителями» (1946) характеризует стойкость и непобедимость народа,
героическое начало, но и разрушительный характер силы, когда она
выходит из-под контроля социума. Образ Батраза отличается цельностью,
целеустремленностью, собранностью, волевым накалом. В картине «Ацамаз»
(1947) художник показывает единение человека и природы. Картина «Пир
Нартов» — поэтический символ идеалов скифского мира, скифо-алано-
асского образа жизни. Здесь все: и удаль молодецкая, и хлебосольство, и
духовная красота, и веселье свободного народа.
Традиция художественного творчества предков, известная как
«скифский звериный стиль», жизнеутверждающее начало в миропонимании
народа и, в немалой степени, посеянные Тугановым семена нового формата
изобразительного искусства дали вместе замечательные всходы: в
осетинской живописи и скульптуре образовалась волна невиданно мощная,
давшая миру целую плеяду ярких художников.
Статистика говорит: в Союзе художников Российской Федерации
состоит 209 членов, из них 164 — действующие художники, работающие в
нашей республике. Народным художником Грузинской ССР был М.
Туганов; народные художники РСФСР — Азанбек Джанаев и Чермен Дзана-
гов; заслуженные художники РСФСР — Ю. Абисалов, Ш. Бедоев,
Ю. Дзантиев, М. Дзбоев, Б. Дзиов, П. Зарон, М. Келехсаев, С. Санакоев,
И. Федоров; народные художники РСО-А — 3. Абоев, С. Тавасиев,
В. Хаев, Н. Ходов, М. Царикаев, Д. Цораев, М. Чочиев, У. Гассиев;
заслуженных художников РСО-А в республике — 51 человек.
277

Эта громадная сила породила такое многообразие жанров и
высокохудожественных произведений, что для осмысления ее творческих
достижений нужны крупные специальные исследования. Мы же ограничимся лишь
отдельными материалами, чтобы показать школу осетинской живописи как
культурное явление. При этом надо отметить то, что эта «школа»
представлена почти всеми видами современного искусства и, как правило, на
высоком уровне.
Становление осетинской графики продолжалось вслед М. Туганову в
творчестве С. И. Кусова и А. 3. Хохова. А. Хохов внес свой вклад в
первое издание осетинских «Нартских сказаний» (1946). «Мне казалось
необходимым, — писал он, — как-то обобщить, дополнить осетинские
нартские сказания лучшими образцами народного творчества. Для этого
все оформление книги я построил на народном орнаменте, имея
одновременно и другую цель — популяризацию элементов осетинского народного
изобразительного искусства». Серия офортов Хохова — «Моя Родина»
(1934—1935) вызвала большой интерес М. Горького, а вместе с ним и
Ромена Роллана. Его работы «Образование», «Электроцинк»,
«Строительство ДзауГЭС», «Ковровщица» и др. явились художественными
документами обновляющейся Осетии.
За первопроходцами следуют другие. В 1926 году группа русских
художников объединилась во Владикавказскую ассоциацию художников (ВАХ),
и одним из инициаторов создания ассоциации был живописец Николай
Кочетов, который сразу же включился в осетинскую тематику. Это —
«Осетинская свадьба», «Портрет осетинки» (1955), пейзажи-картины:
«Горный пейзаж», «Первый гром», «А. С. Пушкин на Кавказе», портреты
А. Коцоева, В. Тхапсаева и др.
Событием в осетинской живописи считается творчество Азамбека
Джанаева — замечательного мастера рисунка, автора оригинальной
серии картин по Нартовскому эпосу: «Три Нарта», «Симд» и др. Яркой
колоритностью отличаются картины: «Поход Нартов», «Красавица
Акула», «Нарт Батраз». Очень интересны его работы по оформлению эпоса
среднеазиатских народов «Алпа-
мыш» и карело-финского —
«Калевала».
Значительно творчество
Петра Зарона. Этот живописец
вошел в культуру осетинского
народа картинами «Песня о
героях» (1974), пейзажами «В горах
Осетии», «Времена года» и др.
Юрий Дзантиев —
художник, чье тревожное искусство
порождено человеческими
испытаниями в бурном XX веке. Это —
«Да здравствует революция!»,
«Притча об одиноком»,
«Взбесившаяся лошадь», а наряду с ними —
Ю. Дзантиев. Серебристый день. Кован.
1994 г.
278

лирическое полотно «Возвращение с покоса»: по буйно цветущему
альпийскому лугу идет группа веселых молодых, красивых людей. Теплый
свет вечернего заката, яркие насыщенные краски природы, свободный
непринужденный ритм движения фигур — все это создает радостное
настроение. Душевная красота и мужество людей труда изображены в триптихе
«Люди и горы».
Георгий Едзиев обладает особым даром колорита. Свой творческий
путь начал картиной «Лермонтов на Кавказе» (1948), его портреты —
Г. Д. Хугаева, отца (С. Едзиева), а также картина «Девушка с цветами» и
др. не раз отмечались ценителями искусства.
Живописец Батыр Калманов — автор знаменитой картины
«Одевание невесты», а также многофигурной композиции «Памятник в горах»,
посвященной траурным январским дням 1924 года, когда горцы, услышав
о смерти Ленина, на берегу р. Фиагдон, у селения Лац, воздвигли ему
памятник. Кисти Калманова принадлежат и портреты — К. Хетагурова,
Ю. Кучиева, а также пейзажи «Дворик», «В горах», «Дорога».
Умар Гассиев — художник-монументалист; выполнил большое панно
на тему Нартских сказаний для одного из залов гостиницы «Кавказ», а
также совместно с Б. Калмановым и Б. Тотиевым — монументальные
росписи для Дворца культуры металлургов. Интересна роспись У. Гассиева в
фойе Осетинского драмтеатра. Гассиев работал и в области станковой
живописи.
Умар Канунов — известный в Осетии книжный график; осуществил
оформление и иллюстрирование книг: «Предания старины» У. Шанаева,
«Индийские сказки», «Сказы о Сырдоне», «Осетинская лира» К.
Хетагурова, «Нартские сказания», «Бальсагово
колесо» и др.
Заур-Бек Абоев — создал такие
выразительные полотна, как «Горец», «Танец
пастухов» из серии «Осетия и осетины».
Лучшим является изображение святого У ас-
тырджи в картине «Уастырджи с вами».
Успешно работал в книжной графике. Им
оформлено около ста книг разных авторов,
в том числе Р. Гамзатова, А. Церетели,
Керима Отарова, Алима Кешокова, Тотырбе-
ка Джатиева, Александра Бека и др.
Эльбрус Саккаев — «Декрет о
земле», «Вестник революции», «Слово о
погибшем» и др. Художник изображал разные
страницы жизни народа, и этим многоцвети-
ем полотен отличается его творчество.
3. П. Абоев. Уастырджи с вами.
1994 г.
279

Казбек Хетагуров создал образы
людей, обновляющих жизнь: «С. М. Киров с
горцами», «Металлурги Осетии»,
«Женщины моего села» и другие. Они насыщены
жизненными мотивами времени,
изображенного на этих полотнах.
Т. Айларов. Портрет Сослан-
бека Едзиева. 1994 г.
Ш. Бедоев. Амазонка. 1991 г.
Ю. Абисалов. Провинившийся.
1999 г.
280
Таймураз Айларов работает в
области станковой живописи. Его произведения
отличаются ярким характером, связью с
народной философией, древней традицией
народа («Дзуарылæг Дæргъæвсæй /
Служитель святилища (жрец) из Даргавса»,
«Ацамаз», «Портрет Сосланбека Едзиева»
и др.).
Шалва Бедоев — член-корреспондент
Академии художеств России — художник
яркий и многоплановый. В его творчестве
последних лет видно стремление зрелого
мастера усложнить образный строй, привнести
в создаваемые картины больше условности и
символики и расширить границы живописных
полотен. Колористические решения
художника придают особый смысл и прелесть его
полотнам. Ш. Бедоев пишет свою эпопею-
песню, продолжая лучшие традиции
предшественников, но на ниве национальной
традиции, на основе богатейших мифо-эпических
истоков осетинского народа. Об этом ярко
свидетельствуют такие картины, как
«Триединство», циклы «Дзерасса», «Яблоко Нар-
тов», изображение пантеона осетинских
святых, поданных в сказочно-совершенном
импрессионистском колорите.
Оригинально творчество Юрия Абиса-
лова. «Традиции осетинского народного
искусства поняты этим художником во всей
их силе и красоте и обогащены
современным пониманием пластики, цвета, линии»
(Л. Бедоев). Ю. Абисалов тонко чувствует
единство мира: человека и природы,
родство человеческих душ и — шире — живых
существ — человека и ближайших к нему
представителей животного мира. И это
совершается так тонко и непосредственно, что
его картины передают зрителю удивитель-

но слаженное чувство жизненного
оптимизма. Многообразие сюжетов
отличает творчество художника.
Мурат Джикаев —
исключительно плодовитый художник,
разнообразие сюжетов и колористических
решений в его картинах поражает; его
видение мира особое: «Он творит, чтобы
жить, и живет, чтобы творить. Жизнь
становится неотъемлемой частью
творчества, а творчество, в свою очередь, —
неотъемлемой частью жизни. Такова
суть, такова природа каждого
истинного художника» (А. Дзантиев).
Магрез Келехсаев четко сознает
связь своего творчества с
художественной традицией своего, и не только
своего, народа. «Я учусь у великих
мастеров, но все подчиняю одной цели — в
моих работах обязательно должно быть
дыхание осетинской жизни». Автор
замечательных полотен «Философия села»,
«Семья», «Осетины» и др. Успешно
работает и как театральный художник.
Жорж Гасинов — живописец,
изображающий на своих полотнах
красоту природы и древнюю культуру
осетин. Его работы «Гора Казбек»,
«Горное селение», «Земля предков»,
«Скифская легенда» и др. интересны не
только идейной оригинальностью, но и
характерным колористическим
решением, приближающим эти древние мотивы
к современным эстетическим идеалам.
Батраз Дзиов — художник, чьи
полотна отличаются огромным
многообразием сюжетов, — вносит свою
весомую лепту в осетинскую, и не
только, художественную традицию. Его
серии: «Мои горы», «Песня о жизни»,
«Старая Саниба», «В Зарамаге»,
«Предания старины» и др. нашли признание
не только на родине, в России, но и за
рубежом.
М. Джикаев. Амазонка. 1992 г.
М. Келехсаев. Очаг предков. 1999 г.
Ж. Гасинов. Скифская легенда.
1989 г.
281

Ахсар Есенов окончил
факультет искусств Северо-Осетинского
университета. За несколько лет
творческой деятельности зарекомендовал
себя одним из характернейших и
своеобразных художников с особым
художественным чутьем и
колористическим видением изображаемых
явлений.
А. Есенов. Волшебная осень
Валерий Цагараев — выпускник
Львовского полиграфического
института; его работы экспонировались в
Англии, Германии, Бельгии, Испании.
Автор выставочных проектов
«Древо жизни», «Знаки и символы»,
«Новолуние». Один из организаторов
тематических художественных выставок
в Национальной научной библиотеке
г. Владикавказа.
Цагараев исследует традиционную
и современную визуальную культуру
осетин, осетинскую мифологию, что
В. Цагараев. Моление о чаше НаШЛ0 отражение В Монографии «Зо-
лотая яблоня нартов», очерках
«Искусство и время», в статьях.
Анатолий Канунов (Арван) самостоятельно, без специальной
подготовки вошедший в искусство живописи, создал свой мир.
Искусствоведы пишут о нем: «Реализм как первоначальный стиль его работ уступил
место импрессионистским тенденциям, а в настоящее время приобрел
черты экспрессионизма. Испытывая влияние французского толка, художник
обрел собственный стиль». Особенно интересны его полотна «Танец»,
«Сад» и др.
Успешно трудятся и поддерживают высокий уровень художественного
видения, а также создают современные полотна с разнообразным истори-
ко-мифологическим, традиционным материалом в сочетании с
современными и техническими, и колористическими решениями художники: X. Гасси-
ев — «Тревога», Е. Шугаев — «Отче! Прости их, они не ведают, что
творят», «Родина Коста»; в этом же ряду — «В деревне» М. Кабулова,
«Джимара утром» А. Арчегова, «Аланский пир» Э. Саккаева, «Боль
Кавказа» У. Козаева, «Родные места» X. Сабанова, «Моление о чаше»
В. Цагараева, «Две скалы» О. Басаева, «Маска войны» 3. Валиева,
«Композиция» И. Цогоевойу «Натюрморт» 3. Рубаевой, «Композиция с
крестом» Т. Плиева и О. Малтызова — работы по декоративной ткани,
батику, золотому шитью.
282

Среди современных осетинских художников есть и блистающие
разнообразием художественных интересов. Например, Ирина Чеджемова
работает в самых разных жанрах живописи, занимается также промышленной
эстетикой, проектированием и комплексным оформлением интерьеров
общественных зданий.
Юрий Побережный — художник-график, работает в области
станковой живописи. В его картинах емкий, огромный, разнохарактерный мир —
есенинская «Русь уходящая», «Мальчишечье царство», «Сны старого
города», «Фиагдон». Во всех работах Ю. Побережного, выполненных в
разной технике и в разных ракурсах,— всегда искренний и непредвзятый
взгляд на этот вечно меняющийся мир, главной религией которого должна
стать любовь.
Творчество художницы Людмилы Байцаевой, говорят, не
вписывается ни в какой традиционный жанр. Ее работы разноплановы: гобелены,
аппликации, инсталляции («Мать-земля», «Жизнь и смерть», «Время-сад»
и др.), где автор показывает, как из народного творчества берется идея и
создается художественное произведение. Она основала в республике
искусство горячей эмали, позволяющей создавать и декоративные, и
живописные вещи. «То, что я делаю, — это новая технология: в мире не так
много художников, которые работают в горячей эмали».
Нельзя не отметить мозаичные работы Б. Фидарова и Э. Саккаева,
В. Кисиева, который еще студентом Строгановского высшего
художественного училища в конкурсе за оформление улиц и площадей г. Москвы
получил Гран-при.
В Осетии сложилась своя школа театральной декорации.
Высокохудожественны работы Ю. П. Федорова, А. Н. Туаевой, М. М. Хетагурова,
3. Д. Дзаховой и др.
Особое место занимает искусство орнамента.
Огромны заслуги в пропаганде осетинского орнамента А. 3. Хохова,
издавшего альбомы «Осетинские орнаменты» (1932), «Осетинский
народный орнамент» (1948).
В 1960 году Регина и Борис Андиевы издали книгу «Осетинский
орнамент», где наряду с древнейшими образцами орнаментов скифского мира
представлены, как образцы материальной культуры Кавказа, работы
мастеров Осетии, среди которых Ф. А. Андиева — выдающаяся
рукодельница, составившая целый комплекс орнаментов, К. А. Джанаева-Хетагурова,
Г. У. Марзаганова, Р. Хадикова, С. Едзиев, А. Гаппоев, X. Кубатиев,
С. Гаппоев, И. Тезиев, Ф. Андиев, Е. Бегизов и др.
В 1973 году известный ученый-этнолог Б. А. Калоев на основе
большого полевого материала издает книгу-альбом «Материальная культура и
прикладное искусство осетин».
Свое почетное место в орнаментальном искусстве осетинского народа
занимает творчество Аминат Чехоевой. «Аминат Чехоева, как и любой
большой народный художник, обладала своими определенными, вырабо-
283

тайными, благодаря длительному опыту, мотивами и приемами, которые
составили в конечном итоге сложную систему ее орнаментики. Она
тяготела к замысловатым и одновременно сдержанно-благородным
орнаментальным композициям, выражавшим ее представление о мироздании» (В. Цага-
раев).
Новым и весомым словом в осетинском народном орнаменте надо
считать альбом Б. Н. Багаева — результат творческого подвига автора
орнаментальных решений совершенно нового уровня. Здесь собраны не только
образцы народного орнамента. Мы имеем творения новых форм орнамента
как продолжения традиционных начал. Очень точно отметил профессор
Л. А. Чибиров: «Практически при жизни одного человека произошло
невидимое творческое развитие этого редкого по своей красоте вида
прикладного искусства».
Другая привлекательная область осетинского изобразительного
искусства — это скульптура.
Выдающимся скульптором своего времени был Сосланбек Тавасиев.
«Я дал клятву своей совести отвоевать клинком свободу людям и только
тогда взять в руки резец», — вспоминал С. Тавасиев — активный боец в
революционной борьбе за лучшее будущее людей. И Тавасиев следовал
данной клятве. «Он пришел, — по словам А. В. Луначарского, — от
винтовки к резцу, как подобает художнику-революционеру». Будучи еще в
академии, он собирает материалы по этнографии, литературе, искусству
горских народов. «Если у меня от нескольких женщин из одного аула в
маленькой Осетии собрано до 200 совершенно разных рисунков и
орнаментов, то сколько же их можно собрать во всей Осетии!..» В 1924 году
он — студент ленинградской Академии художеств, а в 1926 году — уже
участник выставки «Жизнь и быт народов СССР». Ленинградская
«Красная газета» писала: «Среди нескольких сот экспонатов выставки есть
целый ряд вещей, заслуживающих внимания. Таковы... пейзажи Рылова,
скульптуры Тавасиева, Манизера».
Его «Чермен» отмечен М. Тугановым: «Вглядываясь в Чермена...
перед глазами встают могучие образы Прометея, кавказского богоборца Ам-
рана, нарта Батраза... «Чермен» Тавасиева готов в любую минуту вступить
в титаническую борьбу с угнетателями...»
Эта же сила духа ощущается в памятнике Салавату Юлаеву, за
который он получил Государственную премию СССР. Народный поэт
Башкирии Мустай Карим сказал: «Я увидел памятник нашему Салавату и решил
посвятить творцу его гимн в стихах. Но когда я познакомился с самим
Тавасиевым и мы стали спорить о границах живописи и поэзии, об
искусстве сегодняшнего дня, я, честно признаться, впервые пожалел о том, что я
не романист — с таким всеобъемлющим внутренним миром оказался этот
осетин — мыслитель, видящий с высоты своего интеллекта не только
соседние вершины родных гор».
С именем Давида Дзангпиева и его братьев, Александра и Инала,
связано дальнейшее развитие осетинской пластики. Д. Дзантиев вместе с
С. Тавасиевым, С. Кусовым и А. Хоховым прошел обучение в Академии
284

художеств в Ленинграде. Его работы («Горцы
у гроба В. И. Ленина», «Сказитель»,
«Косарь») вместе с работами Александра Дзанти-
ева («Портрет А. С. Пушкина», памятник-бюст
К. Хетагурову, «Непримиримые»), а также
скульптуры Инала Дзантиева («Портрет
Брата Даута», «Трудящиеся Осетии
приветствуют Конституцию», «Памятник К. Хетагурову»
и другие) значительно обогатили осетинскую
профессиональную скульптуру и вошли в
сокровищницу осетинского искусства.
Дело первых скульпторов Осетии
продолжила плеяда следующего поколения мастеров,
чьи имена стали известны далеко за
пределами Осетии.
В. Хаев
Чермен Дзанагов — работает в
портретной и монументальной скульптуре, его
работы означают дальнейшее развитие
портретного жанра (портреты И. Дзилихова, В. Тхапса-
ева, Т. Кариаевой, Д. Хаханова, В.
Дударовой и др.).
Владимир Хаев — ученик Н. В.
Томского. Известны его скульптуры о сельской
жизни («На сенокосе», «Перегонка телят»), а
также портреты сказителя Уари Шанаева, Созу-
ра Баграева, А. С. Пушкина, Б. Ватаева,
памятник-бюст X. Рамонову.
Серию оригинальных работ создал Лазарь
Гадаев — ученик М. Манизера, который
работает в области жанровой, портретной и
монументальной скульптуры («Молящийся
Христос», «Мать с детьми», скульптуры «Коста»,
А. С. Пушкину и Георгию Малиеву и др.).
Л. Гадаев также является автором
скульптуры «Задалески Нана», установленной в
святилище с. Задалеск.
Л. Гадаев. Мать с детьми,
1989 г., бронза
В жанре малых форм скульптуры
значительны успехи Сергея Санакоева. Его
работы, выполненные в гипсе, бронзе,
майолике, фарфоре, отличаются тонкостью
рисунка, национальным колоритом и
эмоциональной заряженностью: «Бибо устал»,
«Музыканты», «Песня» и др. Его
монументальные скульптуры значительны: «Ленин и
Л. Гадаев. Задалески
Нана. Бронза
285

горец», «Журавли», «Портрет К. Хе-
тагурова», «На мирной земле» и др.
Событием в культурной жизни
осетинского народа стало открытие
памятника в честь 200-летия
добровольного присоединения Осетии к
России. Монумент Дружбы,
украшающий один из площадей
Владикавказа, городу подарили три
выдающихся скульптора — Ч. Дзанагов,
С. Санакоев и М. Царикаев. Этот
творческий союз породил еще ряд
памятников героям Великой
Отечественной войны.
М. Дзбоев. Портрет С. Едзиева.
1990 г., шамот
Даурбек Цораев трудится в
станковой скульптуре и прикладном
искусстве: блюда, чаши для пива,
кресла; он является автором
памятника воинам, павшим в Великой
Отечественной войне (с. Фиагдон,
Северная Осетия).
Борис Тотиев — автор
памятников: «Кубады», композитору Та-
таркану Кокойти, памятник Коста в
Наре, Петру Барбашову (совместно
с Николаем Ходовым).
Михаил Дзбоев — автор
памятников: «Реквием. Памяти братьев
Газдановых», «Афсати», «Учитель»,
С. М. Кирову, воинам, павшим в
боях Великой Отечественной войны
в с. Лескен и в СОГУ.
Владимир Соскиев — автор
портретов С. Едзиева, Ш. Бедоева,
а также памятников — К. Хетагуро-
ву и воинам, павшим в Великой
Отечественной войне.
Н. Дзукаев. 8си1рЬиге (КозЬа)
286
Весьма плодовит Николай
Дзукаев. Его творческая фантазия мно-
гопланова, он создал серию «Поэт» о
Коста Хетагурове. Интересна
панорама его графических рисунков и
портретов выдающихся ученых мира.

Новое поколение скульпторов представляют талантливые художники
Заурбек Дзанагов («Странник», «Эхо»), Казбек Наскидаев
(«Обнаженная», «Мадонна»), Станислав Тавасиев («Портрет», «Пышка»), Руслан
Тавасиев («Детство», «Колыбельная»), Амиран Баликоев («Маринка»),
Билар Царикаев («Посох», «Афсати»), Олег Цхурбаев («Тост за друзей»,
«Танец приглашения»).
Художники Осетии по праву могут сказать, что создали школу,
имеющую достаточно солидные истоки, заложенные К. Л. Хетагуровым,
М. С. Тугановым и другими первопроходцами. На отделении
«Изобразительное искусство» факультута искусств СОГУ большую работу проводят
известные художники и признанные педагоги Ш. Бедоев, М. Келехсаев,
М. Джикаев, А. Кадиев, О. Басаев, Т. Маргиев, А. Есенов, 3. Валиев,
3. Хадарцева, М. Ямолютдинова, Е. Дарчиева, В. Пухаев и другие.
Прикладное искусство Осетии всегда отличалось богатством жанра.
Керамика, резьба по дереву, обработка металла, кожи, шитье, —
предпочтения народных умельцев были многоплановыми. Они заложили традицию,
которая в таких масштабах сегодня, к сожалению, не имеет места в жизни
самого народа, но она зафиксирована, и профессиональное прикладное
искусство располагает ее в своей основе.
Одной из знаковых фигур в области прикладного искусства является
Маирбек Царикаев. Ювелирным изяществом отличаются его работы по
дереву и металлу («Баран», «Жених», «Бибо», «Невеста», «Старик», «Фа-
тима»), декоративная тарелка «Солнце», наборы для пива, вина и
фруктов, наборы осетинской национальной посуды «Праздничный»,
декоративное блюдо «Русский мотив».
Ольга Малтызова создала замечательные декоративные ткани
«Горцы», «Кобанские мотивы», панно «Горянки», «Мир», гобелены «Яблоко
Нартов», «Сельская мелодия».
Владимир Кцоев занимался художественной чеканкой («Мои
земляки», «Ацамаз»), художественно оформил экспозицию Гамзата Цадасы, Су-
леймана Стальского, создал комплекты украшений «Дзерасса», «Залина»,
«Мадина», «Эльда», панно «Лето».
Ольга Назарова — автор декоративной ткани «Натюрморт»,
декоративных панно — «Урожай», «Годы», «Охота», «Солнце», «Тишина».
Валерий Салиев — художник по металлу — панно «Эпос»,
«Афсати», медали «Джигиты Осетии», «Сосланбек Едзиев — народный
художник Северной Осетии».
Особняком в осетинском изобразительном искусстве стоит творчество
Сосланбека Едзиева. Он заложил традицию осетинского искусства
примитива, создал целый мир народной скульптуры и архитектуры, оставил
массу изображений в стиле барельефа и горельефа. Поразительно много-
287

планова палитра цветов многочисленных мемориальных памятников, мифо-
религиозных произведений художника («Автопортрет», «Ангел с крестом»,
«Баран и змея», «Рельеф», «Уастырджи», ритуальные чаши, знаменитые
трости).
В рамках традиций С. Едзиева трудится народный художник Северной
Осетии Хаджумар Сабанов. Его работы по холсту и дереву — это
живопись высочайшего класса, которая достойна находиться в любом музее.
«Наивное — это форма, но это вовсе не наивное существо. Никакие
академики не дадут этого ощущения настоящей живописи», — это оценка
министра культуры Е. Ю. Сидорова.
Есть в Осетии свой единственный пока профессионал-реставратор с
академическим образованием — Руслан Пораев, ученик А. Б. Алешина
— профессора Санкт-Петербургской академии художеств, ведущего
специалиста в области реставрации масляной живописи Европы. Руслан
возглавил реставрацию храма в Алагире, и здесь осуществляется не только
восстановление икон конца IX века, но и реставрация десятков икон
Осетинской церкви г. Владикавказа. Его трудами спасены иконы: «Рождество
Христово», «Спас», «Господь Саваоф», «Богоматерь с младенцем» и
другие, а впереди полная реставрация многих экспонатов Республиканского
художественного музея, многих работ Коста и других художников Осетии.
Уже 20 лет процветает ювелирная фирма «Гуриати» во главе с Аслан-
беком Гуриевым. Профессионалы-виртуозы, мастера фирмы, считаются
одними из лучших в стране продолжателями традиций знаменитого Дома
ювелирного искусства Фаберже. Творчество мастеров фирмы «Гуриати»
органично сочетает традиции Фаберже с осетинским художественным
мышлением, духовностью, национальным осетинским колоритом. Фирма
«Гуриати» имеет успех, она признана и в России, и за рубежом. Длинный ряд
достижений иллюстрируют пластические миниатюры «Поражающий
дракона», «Искушение», композиция «Поющий Орфей», часы с мартышкой,
примеряющей корону Фаберже, и многое другое. Произведения
профессионалов-виртуозов фирмы «Гуриати» востребованы широко, в том числе
отделом наград Администрации Президента Российской Федерации.
Плодотворна и установка на всемерное
расширение ювелирного производства в стиле «Гуриати», а
для этого необходимо создание системы
образования и подготовки мастеров ювелирного дела.
«Талантов у нас много — просто надо их учить,
развивать и давать им достойную «огранку» — такова
позиция главы фирмы «Гуриати», и она дает,
несомненно, положительные результаты.
Фирма «Изольда» под руководством И. Гоги-
чаевой, умелого организатора и талантливого
мастера, специализируется на восстановлении и развитии
национального костюма с использованием богатей-
И. Гогичаева
288

ших образцов орнамента осетин, старинных и современных. Фирма
закладывает основы школы, где обучаются искусству реконструкции
старинных образцов костюма и обуви с использованием линий, формы, цветов,
когда-то имевших широкое распространение, но забытых под влиянием
европейских инноваций. Здесь свое слово скажет осетинское
художественное шитье в целом наборе видов и особенностей, обладающих
эстетической ценностью и имеющих практическое значение.
ШКОЛА МУЗЫКИ90. Музыкальная культура осетин исключительно
богата исторически. Прежде всего следует отметить народную песню —
героическая, рожденная трагической историей народа, песня, которая и
сегодня в особом почете у чуткого слушателя, понимающего красоту
этого музыкального жанра. Песня звучала на свадьбах, пиршествах, когда
собирались люди. Пели старые и молодые. И прав был один из свидетелей
осетинской действительности К. Борисевич, сказавший еще в 1891 году:
«Поэтический талант осетина проявляется в массе песен, слагаемых на
каждый более или менее выдающийся факт их жизни...»
Богатейшим был и древний музыкальный инструментарий: это три группы
инструментов: духовая, струнная и ударная. Существовали также
двуствольная свирель (удæвдз) и двенадцатиструнный фандыр — древнейшие
музыкальные инструменты осетин.
Это достаточно стандартное по содержанию музыкальное искусство
осетинского народа могло вырасти в нормальных условиях до
профессионального уровня намного раньше, чем в иных европейских странах, однако
обстоятельства жизни осетин сложились таким образом, что
профессиональная музыка появилась лишь в 40-х годах XX столетия.
«С введением музыкального образования, — пишет Павел Ядых, —
талантливый народ Осетии свершил за кратчайшее мгновение
(каких-нибудь пятьдесят-шестьдесят лет) музыкальную революцию, преобразившую
уровень культуры до неузнаваемости».
9 апреля 1950 года была исполнена Первая осетинская симфония
Татаркана Кокойти. Пресса писала о ее достоинствах, отмечала, что
«...ей присуща органическая связь с народной музыкой, стремление
выразить мысли понятным музыкальным языком, явность мелодической
линии, простота и искренность, умелое использование выразительных средств
симфонического оркестра» (Н. Агибалова).
До создания своей симфонии Т. Кокойти прошел
большую школу народной музыки. В 1924 — 1926 годах
он учился композиции в Тбилисской консерватории. В
1924 году создал свои первые фортепьянные пьесы «Дур-
Дур» и «Асса», затем в 30-х годах — музыку к первым
спектаклям осетинского драматического театра — «Ар-
гъау» Д. Туаева и «Æфхæрдты Хæсанæ» Д. Мамсуро-
ва. Событием в музыкальной жизни республики стала
фантазия «Азау» для фортепьяно с оркестром. Его
оркестровая пьеса «Вечер в колхозе», песня «Фиагдон»,
неоконченная опера «Нарт Сослан» и другие работы
были преддверием Первой осетинской симфонии. т- Кокойти
19 Заказ №1203 289

Успех симфонии во многом был обеспечен трудом исполнителей
оркестра во главе с дирижером И. А. Аркиным.
В марте 1951 года на осетинскую сцену вышли молодые исполнители,
окончившие оперную студию при Московской консерватории, и дали
концерт классической музыки. Этот же состав и образовал костяк оперного
театра.
Во время Дней литературы и искусства в г. Москве в декабре 1954 года
оркестр Северо-Осетинской АССР исполнял произведения Т. Кокойти,
Л. Кулиева, И. Габараева, П. Владигерова, Кара Караева, П. Чайковского.
Так было положено начало профессиональному музыкальному
искусству Осетии, в которое был вложен труд не одного талантливого
композитора и исполнителя.
У истоков осетинской профессиональной музыки стоял Виктор До-
лидзе. Два акта незаконченной его оперы «Замира» и 14 мелодий
народной музыки, переложенные им для симфонического оркестра, по сей день
звучат в концертах, радуя слушателя. Это — «Марш», «Ларсаг Кудай-
нат», «Таймуразы зарæг», «Аслæмбеджы зарæг», «Мелодии Осетии» и др.
К числу первых осетин-профессионалов, пробивавших дорогу
музыкальной культуре, был Андрей Тотиев. Он начал со сборника 100 песен
(1942), в котором в основном были народные песни и лишь небольшая
часть — авторские, его собственные. Через пять лет он издает новый
сборник, состоящий уже целиком из его собственных сочинений.
На мемориальных табличках зданий консерватории и Дома
композиторов в Петербурге в списках музыкантов, погибших на фронтах Великой
Отечественной войны, золотыми буквами начертано и имя: «Заур
Захарович Гаглоев».
Талантливого юношу в Ленинград из Цхинвала привез Б. А. Галаев. Он
поступил в музыкальный техникум имени Мусоргского, четырехлетний
курс которого он окончил за два года, после чего стал студентом
консерватории. Но война встала на пути юноши с блестящим талантом. Сражаясь
за Ленинград в составе ополчения, он погиб в возрасте 24 лет.
Вершина его короткого творчества — трио для фортепьяно, скрипки и
виолончели. Это сочинение — первая страница камерной музыки
осетинского народа. Музыка полна поэзии, музыкальной новизны и свежести,
исполнялась она в Осетии, а также в Москве, во Всесоюзном Доме
композиторов и в Октябрьском зале Дома Союзов.
Ахполат Аликов (1877—1949) — первый осетинский
профессиональный оперный певец. Музыкальную грамоту освоил во Владикавказском
реальном училище, брал уроки пения у оперного певца И. Раттиля в
г. Тифлисе, прошел школу Высших оперных курсов в г. Киеве у
профессора М. Е. Медведева и стал солистом его же оперной труппы, затем —
оперных антреприз Харькова. Имея красивый и мощный бас, он исполнял
партии Сусанина в опере «Иван Сусанин», Мефистофеля в опере
«Фауст», Галицкого в опере «Князь Игорь». В то же время он сочинил музыку
к стихам Коста («Кубады», «Раздумье», «Тревога», «Додой», «Афсати»),
создал немало песен о деятелях советского времени, а также лирические
(«Цветок», «Весна», «Юноша», «Радость»).
290

Борис Галаев (1889—1976) — композитор,
блестящий организатор музыкального дела, собиратель
музыкального фольклора — 700 песен и
музыкальных наигрышей, на основе которых он в 1964 году
издает объемный сборник песен. Галаев — педагог
высокого класса, воспитал таких выдающихся
композиторов, как Илья Габараев, Христофор Плиев,
Дудар Хаханов. Он написал музыку к более чем
тридцати спектаклям. Б. Галаевым создана музыка к
кинофильму «Фатима»; огромной популярностью по сей
день пользуются его обработки песен («Чепена»,
«Песня о Хазби», «Чермен», «Додой»).
Б. Галаев
Александр Поляниченко (1895—1968) — приехал в Осетию в 1927
году, вошел в осетинскую музыку как один из первых ее создателей на
профессиональном уровне. Сочинил музыку к 50 спектаклям Осетинского
театра. И среди них — «Жених», «Нарт Батраз», «Желание Паша», «Отел-
ло», «Король Лир»... Его струнный квартет, фортепьянные и скрипичные
произведения — непременные составляющие всех концертных программ.
А лучшим его сочинением считается симфоническая поэма «Сослан и
Кошер».
Нина Карницкая (1906—1983) — приехала в Осетию в 1948 году
зрелым композитором. На основе народных мелодий нашла свой почерк и
уже в 1952 году создала симфоническую поэму «На берегах Гизельдона»,
затем концерт для фортепьяно с оркестром, второй фортепьянный
концерт. Поэма «Родная Осетия» и «Элегия памяти Коста» — произведения,
говорящие о чувствах композитора к своей новой родине и насыщающие
культурное поле осетинской профессиональной музыки.
Георгий Гуржибеков (1910—1967) — воспитанник Бакинской
консерватории, высокообразованный и одаренный музыкант, руководил
Государственным ансамблем песни и танца. Гуржибеков был и превосходным
альтистом в Северо-Осетинском оркестре. О его игре сказал высоким
слогом П. Я дых: «Свобода звукоизв лечения, безупречная интонация, чисто
альтовый тембр, естественное владение смычком, красивая вибрация...
точное понимание стилистических свойств симфонической литературы...»
Гуржибеков ярко проявил свой талант композитора, неожиданно начав
создавать песни. В творческом союзе с дочерью Ириной — яркой поэтессой —
он создал песни, которые с необычайной теплотой мелодий в сочетании с
искрометными рифмами радовали жителей республики. Это — «Песня о
матери», «Песни о родном крае», «То ли Мадинка, то ли Заринка»,
«Терек», «Мечты девушки».
Леонид Кулиев (1916—1962) — лишь в возрасте тридцати лет, в 1946
году, уже сложившимся композитором, окончил он консерваторию в
Москве. Кулиев был создателем и художественным руководителем ансамбля
народных инструментов Северо-Осетинского радио. В 1938 году органи-
291

зовал певческий ансамбль и вел активную музыкально-просветительскую
работу. Сочинял музыку для хора, в частности, на стихи Коста «Спой»,
«Прислужник». Несколько пьес сочинил Кулиев и для духового оркестра,
писал музыку к кинофильмам. Лучшее его сочинение — сюита для
симфонического оркестра, прозвучавшая впервые на пленуме композиторов
Осетии в 1952 году.
Аслан Кокойти — окончил Тбилисское музыкальное училище,
скрипач. В 1937—1939 годах — студент Тбилисской консерватории, класс
скрипки проф. В. Р. Вильнау. 1939—1945 годы — служба в Советской Армии,
участие в Великой Отечественной войне и затем — снова музыка. Написал
песни «Жду тебя», «Колыбельная», «Мое солнышко». Написанная в 1947
году увертюра «Коста» содержит элементы симфонической драматургии,
которые окрепли и развились на последующих этапах творчества
композитора. Зрелым произведением Аслана Ясоновича является симфоническая
поэма «Чермен». Событием в музыкальной жизни Осетии считаются «Первая
симфония» (1971) с подзаголовком «Юность», «Рапсодия для скрипки с
оркестром», колоритны пьесы для оркестра. Лучшие из них — «Танец
охотников», «Танец смелых» и знаменитый «Симды фæз» — в громадной
стране «...повсюду эта миниатюра поднимала рейтинг автора и
музыкальной культуры республики» (Павел Ядых).
Дудар Хаханов (1921—1995) — воспитанник Тбилисской
консерватории по классу композиции проф. И. И. Туския. Талантливый композитор,
он оказал особое влияние на развитие осетинской профессиональной
музыки.
К 1960 году осетинская музыка располагала лишь одной симфонией
Татаркана Кокойти. Развить дальше и закрепить, расширить рамки форм и
жанров симфонизма блестяще удалось Дудару Хаханову. Тринадцать
симфоний принадлежат перу этого плодовитого композитора.
Он — автор нескольких увертюр, концерта для скрипки с оркестром,
автор балетов «Ацамаз и Агунда», «Хетаг», опер «Ханты цагъд», «Огни в
горах», «Кавказская горлинка», оперетт «Вольная борьба», «Хамат и
Зарина», «Наши дети и невестки». Балет «Хетаг» — первый национальный
балет, и первый балет, постановка которого осуществлена в Осетии.
Написан был и Концерт для осетинской гармоники с
оркестром, открывший совершенно новые
возможности национальной музыки и такого старинного
музыкального инструмента, как гармонь. Диапазон
композитора характеризует и кантата для детского хора
и оркестра «Цвети и здравствуй, Иристон»; много
музыки было им написано и для театра и кино.
Дудар Хаханов вывел осетинскую музыку на
новый уровень.
Христофор Плиев (1923—1992) в 1947 году,
после демобилизации, поступил в студию
национального отделения Московской консерватории и впер-
Д. Хаханов
292

вые услышал симфоническую музыку, а в 1957 году
он окончил консерваторию под руководством
композитора В. Г. Фере.
Первыми его работами были романсы на стихи
Коста («Без доли», «А-лол-лай», «Тревога»,
«Завещание»). Написал музыку для Цхинвальского театра
к спектаклям «Чермен» Г. Плиева, «Дудар и его
друзья» С. Хачирова, «Дыхание гор» Р. Чочиева.
Одноактная опера «Коста», показанная в 1960 году, —
первая осетинская опера — принесла признание
композитору. Музыковед 3. Туаева писала: «...слушате- х Плиев
ля не оставляет ощущение внутренней цельности
музыкально-драматического действия, он воспринимает оперу как единое
органическое целое...» А в 1974 году в Москве, на сцене Академического
музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. Н. Немировича-Данченко,
звучала полнометражная трехактная опера «Коста». На материале оперы
создан музыкальный фильм «Возвращение Коста», получивший премию
на Всесоюзном фестивале телевизионных музыкальных фильмов.
Он создал также оперу «Фатима» по поэме К. Хетагурова и с таким же
сложным сюжетом. Крупным сочинением явилась оратория «Цвети и
здравствуй, Иристон». В 1960 году была написана первая оперетта «Весенняя
песня», показанная в Кремлевском театре, а позже в Тбилиси, затем
оперетты «Три друга», «Жених сбежал», «Маяки», «Горный цветок»,
«Костры на башнях», «Приглашение на свадьбу», «Терек поет», «Песнь
Софьи». Огромен был успех эстрадных песен Христофора: «Зали»
(осетинский вальс), «Фатимочка», «Маленький джигит». Музыка к спектаклю
Г. Хугаева «Муж моей жены» звучала в Хабаровске, Томске, Ташкенте,
Горьком, Львове. Христофор Плиев был яркой личностью, такой же
содержательный и красивый, как его музыка.
Аркадий Лчеев (1925—1994) — воспитанник Московской
консерватории, в его формировании как хормейстера сыграли выдающуюся роль
такие корифеи хорового искусства, как А. В. Свешников, В. Г. Соколов, К.
Б. Птица. Созданная им капелла «Иристон» внесла свой вклад в хоровое
искусство Осетии, в пропаганду песенной музыки в республике. Тонкий
музыкант, Ачеев сочиняет эмоционально насыщенные вокальные
произведения: «Коста, ты — Прометей», «Гимн Иристону», «Город мой
начинается с гор», «Ароматная ночь», «Белая береза», «Диалог» — на слова Расу-
ла Гамзатова и ноктюрн «В ауле». Значительной работой коллектива был
спектакль «Исповедь» — драматическая оратория с оркестром, хором,
солистами и чтецом-декламатором.
Илья Габараев (1926—1993) — воспитанник Ленинградской
консерватории по классу композиции проф. X. Л. Кушнарева, выдающийся
осетинский композитор, глубоко чувствовавший испытания, выпавшие
на долю его народа. Потому драма была стихией его музыки. В ней он
изливал «свои думы на звуковые просторы нотных страниц». Его
Первая симфония — предметное воплощение высказанных мыслей, испол-
293

ненная в 1960 году в Москве в Большом зале консерватории оркестром
Северной Осетии. Эта симфония — золотая страница осетинского
симфонизма, музыкальный роман, четырехчастное действо музыкальной
драматургии. Значительным событием стала его Третья симфония,
навеянная поэзией Гарсиа Лорки, которая исполнялась совместно с
талантливым камерным хором Агунды Кокойти. Оперы Габараева «Азау», «Ол-
лана» на либретто самого автора вошли также в золотой фонд осетинской
музыки. Вторая рапсодия, рапсодия № 3 звучат новыми красками и с
настроением исполняются оркестром. Особый пласт — романсы — жанр,
тонко понимаемый композитором: «Ожидание», «Дождливый день», и
особенно «Джук-тур». А эмблемой всего творчества Габараева могла бы
стать его «Песня о родном крае» — лирическая, проникновенная,
задушевная.
Юрий Дзитоев (1927—1997) — артист оркестра, прекрасно игравший
на гобое и английском рожке, писал и песни («Малыш», «За яблоками»,
«Инал» и лучшая его песня «Иристон»). Веселые, жизнеутверждающие,
они воспевали любовь к родной земле. Писал он и печально-трогательные
песни («Мальчик-сирота», «Колыбельная», «Плач сестры»).
Тотурбек Хосроев окончил Ереванскую
консерваторию по классу композиции профессоров
Г. Егиазаряна и Э. Багдасаряна. Самое раннее
сочинение — кантата «Певец земли родной» на стихи
Г. Цаголова, А. Галуева для меццо-сопрано,
баритона и оркестра, посвященная К. Хетагурову. Сюита
«Симфонические эскизы» была написана по
картинам М. Туганова.
Осетия и Великая Отечественная война — два
крыла его творчества, в котором он воплощает свой
полет с глубоким осмыслением культуры своего
народа, его героизма в годину страшных испытаний вой-
Т. Хосроев но:- дто баллады для альта и фортепьяно «Сказание
о победе» по поэме X. Плиева и реквием «Будет вечен огонь на монументе
вашей славы» на слова Ш. Джикаева'и Г. Цагараева.
Алибек Бериев (1933—1986) окончил Московскую консерваторию в
1961 году, был высокообразованным человеком и не только музыкантом,
но и знатоком поэтического и музыкального фольклора. Он создал
романсы, а также пьесы для фортепьяно и струнного квартета. Ему
принадлежат песни «Село родное», «Моя единственная», «Греет солнце», «Мечты
юноши». Интересны его песни «Цветок», «Праздничная», «Весенняя
песня» на стихи Г. Цагараева, Г. Гагиева, М. Дзасохова. А песня «Мах» на
стихи В. Царукаева стала лауреатом конкурса республиканской песни.
Феликс Алборов (1935—2005) — воспитанник Тбилисской
консерватории, класс композиции проф. Туския. Его светлый лирический дар,
талант мелодиста, драматургическое чутье, прекрасное знание фольклора —
294

все это делает творческий облик композитора
неповторимым и привлекательным. Концерт для
фортепьяно с оркестром си минор — любимейшее
произведение пианистов. Пьесы «Осетинский танец» для
кларнета и фортепьяно, «Ирон цагъд», «Хонгæ» (из
кинофильма «Во всем виновата Залина») для
осетинской гармоники, «Экспромт» для фортепьяно,
песня «Лирикон», оркестровая многоплановая
сюита из музыки к кинофильму «Легенда горы Тбау»,
за которую композитор награжден премией им. К. Хе-
тагурова, а также сюита, созданная на основе
музыки к кинофильму «День праздника» (по новелле
А. Коцоева) блистательны. Ф.Алборов
Резван Цорионти (1936—1997) — прошел обучение в музыкальном
училище г. Орджоникидзе и школу композиции у Г. Е. Егиазаряна в
Ереванской консерватории имени Комитаса. В 1964 году молодой композитор
вернулся на родину. Через год он сочинил струнный квартет, в котором,
говорят специалисты, автор обнаружил глубокое знание инструментов,
голосоведения, полифонии. Он пишет сочинения для хора, пьесы для
фортепьяно, романсы, песни, музыку к спектаклям («Земфира» М. Цаликова,
«Их нельзя забыть» Д. Темиряева), музыкальную драму «Прерванная
песня», оперетту «Проделки Дзенокка». Знаковой стала героическая оратория
«Сказ об осетинском народе» (1970). Интересен его опыт создания
фортепьянных пьес для детей: «Хонга», «Состязание», «Колыбельная», «Марш».
В 1992 году звучала оратория «Зов Земли». «Увертюру для оркестра»
искренне хвалил Т. Н. Хренников. А вершиной творчества стала опера-балет
«Поляна влюбленных» (1973), постановка которой осуществлена в 1996
году. В последние годы Р. Цорионти трудился над оперой «Прометей» по
пьесе М. Карима.
Зинаида Хабалова окончила Орджоникидзевское училище искусств,
затем Тбилисскую консерваторию — класс композиции проф. А. Шавер-
зашвили (1975). Первые песни, романсы, фортепианные пьесы —
«Ковер», «Мама», романс «Соловей», «Зæрдæ, зæрдæ» на слова С. Хачирова.
Первую симфонию по мотивам поэмы Г. Плиева «Семь
черкесок» и оперу «Фатима» по поэме К. Хетагуро-
ва пишет в 1975 году, демонстрируя небывалую
трудоспособность. Затем — «Осетинские рапсодии» для
симфонического оркестра, оркестровая сюита «В
горах Осетии», Пятая симфония «Коста Хетагуров»,
Одиннадцатая симфония «Уастырджи». Широкое
использование народных песенно-танцевальных
мелодий присуще Четвертой, Пятой, Шестой, Седьмой
симфониям. Одно из лучших симфонических
сочинений композитора — концерт-поэма для фортепьяно и
симфонического оркестра «Дружба». Исторической
тематике посвящены оратория «Роковой 41-й», Сим- 3. Хабалова
295

фония № 14 «Аланы». С большой любовью
относится к музыкальной культуре Грузии (кантата
«Советская Грузия»), Израиля (Симфония № 12 «Садот»)
и Киргизии (Симфония № 15 «Манас»).
Борис Кокаев — композитор, певец, художник,
окончил Орджоникидзевское училище искусств,
затем получил композиторское образование в
Московской консерватории в классе проф. А. С. Лемана
(1984). В 1985 году окончил эстрадно-вокальное
отделение музыкального училища им. Ипполитова-Ива-
нова. Более 20 лет песни композитора звучат в эфи-
' окаев ре: «Мæди», «Рухсана», «Лирикон», «Уалдзыгон
изæр», «Сабитæ» и др. В 90-х годах Кокаев пишет песни для казачьих
хоров Северной Осетии (более 30) — «В доле казацкой» на слова
И. Гуржибековой, «Гуси-лебеди», «Пой, мое сердечко». Пишет музыку к
спектаклям «Ах уж эта молодежь», «Усгур / Жених». Б. Кокаев — автор
симфонической поэмы о прошлом Осетии, а также ряда
камерно-инструментальных произведений.
Людмила Ефимцова — воспитанница училища искусств и
Государственного музыкально-педагогического института им. Гнесиных по классу
композиции проф. А. И. Хачатуряна (1974). Она пишет почти во всех
музыкальных жанрах: театральных, симфонических,
вокально-симфонических, хоровых, камерно-инструментальных и камерно-вокальных. Ей
принадлежит вокальный цикл на стихи советских поэтов — В. Маяковского,
Я. Смелякова, Е. Евтушенко, В. Малиева, написанный в жанре баллады,
блюза, поэмы, романса; камерная кантата «Острова любви», «Две
новеллы Ги де Мопассана» для меццо-сопрано — это поиски новых форм
претворения слова в музыку. Значительны и кантата «Из осетинской
народной поэзии», и Первая симфония, и Скрипичный концерт, и
Виолончельная соната, свидетельствующие о стремительном творческом росте
композитора.
Жанна Плиева — композитор, пианистка,
педагог. Окончила Ленинградскую консерваторию, класс
фортепьяно проф. Д. А. Светозарова в 1972 году, а в
1976 году — класс композиции проф. О. А. Евлахова,
затем А. Д. Мнацаканяна. Исключительно
многоплановая творческая личность, достойно представляющая
осетинскую музыкальную культуру повсюду и
нередко—в собственном исполнении, выступая как
виртуоз-пианист. Ею написаны детская опера «Дети
Солнца» (1981), балет «Фатима», пластическое действо
«Страсти по Эдему», электроакустические фрески
«Аланы», обрядовое действо «Арвайдæн», пять
симфоний для оркестра; камерно-инструментальные ан-
Ж. Плиева самбли — трио для фортепьяно, скрипки и виолонче-
296

ли, «Сцена» для фортепьяно, двух виолончелей, скрипки и домры; четыре
сонаты для фортепьяно, множество произведений для хора,
камерно-вокальных сочинений и музыки к спектаклям. Лауреат II Международного
конкурса произведений для двух фортепьяно (1993, Токио, специальный приз за
пьесу «Мираж» для двух роялей и магнитофонной ленты). Автор музыки к
кукольному фильму «Волшебная свирель», признанному лучшим фильмом
1998 года на Всероссийском фестивале анимационного кино в Тарусе.
Лариса Канукова — воспитанница Московской консерватории
им. В. И. Чайковского по классу композиции проф. А. И. Хачатуряна
(1975); аспирантура (1982) — класс проф. А. Лемана. Ее ранние
сочинения — Соната для скрипки и фортепьяно, двух струнных квартетов — уже
говорят об особом таланте композитора, таких качествах, как свободное
владение техникой и музыкальным материалом, глубокое постижение
национального («Прелюдии к фуге» для деревянных духовых, увертюра
«Празднество», кантата «Солнечная» для хора и струнного оркестра, балет
«Перед судом» по одноименной поэме Коста, гимн для хора и оркестра,
«Песни от первого лица» на стихи Бернса, Хайяма, Сервантеса, Пушкина).
Оркестровая музыка Л. Кануковой звучит в Первой и Второй симфониях,
а также в «Музыке для 14 струнных» — сочинении, которое получило
Первую премию на международном конкурсе в Швейцарии.
Тамерлан Хосроев — окончил дирижерско-хо-
ровое отделение Орджоникидзевского училища
искусств, институт им. Гнесиных, класс проф. Л. А.
Поповой (1979). Тогда же факультативно изучал
симфоническое дирижирование в Московской
консерватории. Первые композиторские опыты начались еще
в училище — он создал несколько фортепьянных
пьес. Но успех пришел значительно позже, после
авторских концертов в Москве и Владикавказе в 1995—
1998 годах. Фортепьянная и хоровая музыка, песни,
романсы, концерт для фортепьяно с оркестром,
хоровая сюита «Дарьяльские ворота», увертюра «Ска-
1 • А.ОСРОСВ
зания нартского эпоса» и другие пьесы широко вое- р
требованы слушателем. Он одним из первых обратился к жанру духовной
хоровой музыки на тексты православного священника и просветителя XIX
века Аксо Колиева («Светлое Христово Воскресение», «Прославление Мать-
Марии»). Специалисты признают новации Хосроева в фортепьянной
музыке, творческие открытия с учетом традиций не только европейского
музыкального сочинительства, но и осетинской музыки.
Б. Газданов — заслуженный артист Российской Федерации,
музыкант, исполнитель-гармонист, композитор, художественный руководитель
и дирижер оркестра народных инструментов, педагог, собиратель
фольклора.
Более 50 творческих лет посвятил Б. Газданов игре на осетинской
гармонике, его искусство, так же как и его коллег В. Дзерановой, И. Мисту-
297

ловой и С. Ревазовой, сделало музицирование на этом инструменте
профессиональным. Он стал первым создателем и исполнителем серьезных
произведений для осетинской гармоники — пьесы «Ханты цагъд»,
«Концертный симд» и др. Лирические песни Б. Газданова («Уарзонмæ», «Ды —
мæ цин», «Мæ уарзон Ирыстон» и др.) особо любят в Осетии.
Оркестр народных инструментов, которым более 40 лет руководит
Б. Газ данов, стал уникальным коллективом, хранителем и собирателем
осетинских музыкальных традиций.
Николай Кабоев— воспитанник музыкального
училища г. Владикавказа. В 1977 году окончил
фортепианный факультет Ростовского
музыкально-педагогического института. Его имя прочно связано с
эстрадой, джазом, песней. Он — автор известных
эстрадных и джазовых композиций, основатель
эстрадного отделения Владикавказского училища искусств.
Его Концертино для фортепиано с оркестром,
молитвенное обращение «Мады Майрæм / Мать-Мария»
для женского хора, Симфония для арфы и челесты
Н. Кабоев свидетельствуют о диапазоне музыкальных
интересов композитора. Об этом же свидетельствуют и рок-
опера «Красавица медной башни», мюзикл
«Прекрасные сабинянки», «Осетинская сюита № 2» для
большого джаз-оркестра, хора и сареПа «Чепена», песни
«Мой город», «Баллада о генерале Плиеве», музыка
к спектаклям, кинофильмам.
Ацамаз Макоев — композитор, пианист,
педагог, воспитанник 3. Лолаевой, выпускник
Ленинградской консерватории им. Римского-Корсакова,
класс фортепиано проф. Н. Перельман. Окончил
Ереванскую консерваторию, класс композиции проф.
А. Макоев д Сарьяна (1988). Председатель Союза
композиторов республики, директор, художественный руководитель
Госфилармонии РСО-А с 1997 года. Автор музыкальных произведений (опера
«Аланы», 4 симфонии, 3 концерта для фортепиано с оркестром, 3 мюзикла,
музыка более чем к 50 спектаклям театров Северной и Южной Осетии,
музыка к 6 художественным фильмам, более 100 хоровых, камерных и
инструментальных произведений. Музыка для детей — «Детский
альбом», «Детские сцены», Концертино для фортепиано).
Таков непосредственный круг музыкальных деятелей, создавших
осетинскую школу профессиональной музыки, которая получила признание
не только в России, Советском Союзе, но и далеко за пределами нашей
страны. «Уверен, — писал Тихон Хренников, — что осетинская
композиторская школа — одна из самых ярких национальных российских школ. За
60 лет она прошла стремительный и достойный путь от становления до
расцвета и международного признания!»
298

Формированию этого большого культурного явления способствовали
многие факторы, прежде всего культурная политика Советского
государства и та созидательная атмосфера, которая была в нашей стране и
которая питала вдохновение во имя процветания творческих сил народа.
Проявлением этого процесса стали многие сопутствующие события, о которых
надо сказать непременно.
Главное событие в формировавшемся музыкальном пространстве на
профессиональном уровне — это создание Государственного
симфонического оркестра Северной Осетии в октябре 1944 года. Тогда
состоялась первая репетиция в составе 32 музыкантов, а в ноябре того
же года — первое публичное выступление в драматическом театре под
управлением В. В. Горшкова.
В первом отделении концерта звучала русская музыка, на втором —
осетинская музыка композиторов Осетии — Долидзе, Доминчена, Маму-
лова, Пархоменко, Поляниченко.
История осетинской профессиональной музыки достаточно полно
представлена в книгах П. А. Ядых «Его величество оркестр» (1994), «Во
власти музыки» (1997) и «23 этюда о музыке Осетии» (1999). В этом ряду —
и книга Т. Э. Батаговой «Композиторы Осетии» (2000) — первое в
республике монографическое издание, посвященное национальной
профессиональной музыке и ее создателям. П. А. Ядых мечтал о создании
«научного фолианта — истории осетинской музыки», что, по его словам, «...под
силу группе ведущих исследователей, историков, музыковедов,
теоретиков». И нужно сказать, что книги — документальные — самого Ядых и, с
более или менее развернутыми характеристиками, Т. Батаговой — это
замечательное начало большого проекта, ждущего своего исполнения.
Свидетельства самого Павла Арнольдовича бесценны. Вот что он
пишет: «Мне же — концертному исполнителю — довелось 40 лет быть
первым интерпретатором почти всех симфонических произведений,
созданных в Осетии... Мысленно перелистывая страницы уходящих лет, верю,
что не потускнеют имена тех, кто наполнял своими сочинениями богатый
путь музыки Иристона».
Грандиозен вклад симфонического оркестра Северной Осетии в
развитие профессиональной музыки осетин. Именно оркестр пестовал, давал
дорогу, вселял надежду в музыкальный процесс на новых путях его
развития. Оркестр стал школой привлечения массы слушателей к
профессиональной музыке, и на наших глазах происходил настоящий качественный
скачок в развитии музыкальной культуры народа.
Государственная филармония и оркестр делали достоянием массы
слушателей не только музыкальные произведения осетинских композиторов,
что открывало им дорогу в большую жизнь, но и шедевров мировой
классической музыки, что служило всем большой школой и развивало вкус.
На сцене Государственной филармонии с оркестром Северной Осетии
выступали дирижеры из многих стран мира: Миклош Эрден (Венгрия),
Отто Вернер-Мюллер (Канада), Казимир Корд (Польша), Роберто Санчес
Феррер (Куба), Гюрер Айкал (Турция) и др. В этом ряду — и Гурген
Карапетян, Фуат Мансуров, Вероника Дударова, Э. Мирзоян, М. Мирзо-
ев, Карэн Хачатурян, Валерий Гергиев, Ярослав Вещак, Мурат Кажлаев.
299

Осетинская дирижерская школа: В. Горшков, И. Аркин, Т. Кокойти,
Д. Хаханов, К. Баскаев, А. Брискин, В. Гергиев, Т. Сохиев и маленький
Т. Зангиев, а также 40 лет бессменно П. Ядых; заслуги ее перед
осетинским народом трудно переоценить.
На этой же сцене прошли гастроли многих исполнителей. Среди них
были хоровые капеллы — им. Юрлова (Москва), им. Глинки (Ленинград),
«Думка» (Украина), «Трембита» (Львов), «Дойна» (Молдавия), хоровые
капеллы Грузии, Азербайджана, Московский хор под управлением
Соколова и др., а также множество талантливых исполнителей мирового класса
со всего музыкального мира.
Но главное — здесь формировались осетинские исполнительские силы.
Л. Тедтоева, Д. Билаонова, К. Суанов, Э. Цаллагова, В. Дзуцев, С.
Хуциев, Е. Кулаев, П. Мукагов, Ю. Бацазов, Н. Зангиева, Л. Марзоева,
3. Хестанова и многие другие стали пропагандистами профессиональной
осетинской музыкальной культуры в родном народе.
Музыкальная жизнь вызвала к жизни новые формы исполнительских
коллективов: университет музыкальной культуры, детская филармония,
камерный оркестр Госфилармонии, исполнительские коллективы Кима Су-
анова, А. Ачеева, О. Джанаевой и др.
Родилась традиция музыкальных конкурсов пианистов,
вокалистов-профессионалов. Даже старинная гармоника зазвучала со сцены в
симфоническом сочинении.
Интересна музыкальная деятельность Георгия Абаева — известного
скрипача, работающего в жанре импровизации. В его творчестве слились
воедино классическая традиция, авангард и национальные ритмы.
Примечательны его диски «Традиционная скрипичная музыка», «Маскарад», а в
альбоме «Метаморфозы» Г. Абаев выступает и как
композитор-исполнитель. В него вошло 19 композиций в его исполнении.
Впечатляющим проектом являлся праздник «Музыкальное лето
Осетии», собиравший множество именитых гостей, создававших музыку
страны, а также музыкантов зарубежья. Первый такой фестиваль был
проведен в 1976 году. На праздник приехали: скрипач Игорь Ойстрах и певица
Тамара Петрова из Москвы, композиторы Мусса Мирзоев, Григорий Ахи-
нян, А. Арутюнян из Армении, делегации из соседних республик.
В дальнейшем фестиваль проходил ежегодно. Гостями его в разное
время были К. Хачатурян со своей музыкой из балета «Чипполино»,
А. Мачавариани с сюитой из балета «Отелло». Программы классической
музыки дирижировали В. Дударова, В. Гергиев. Оркестр играл «Лакские
песни» и Концерты для виолончели с оркестром Ш. Чалаева. Впечатляло
исполнение своих произведений Никитой Богословским...
В течение 14 лет звучал фестиваль «Музыкальное лето Осетии», с
каждым годом являя слушателю все новые имена и новую музыку.
12 августа 1985 года министр культуры РСФСР Ю. С. Мелентьев
издал приказ, где указал: «...Управлению музыкальных учреждений
распространить опыт проведенного в Северной Осетии музыкального
фестиваля симфонической музыки в концертных организациях РСФСР,
имеющих симфонические оркестры». Павел Ядых — постоянный
руководитель фестиваля «Музыкальное лето Осетии» — сопроводил этот приказ
300

словами: «Казалось бы, при такой оценке
фестиваль получит постоянную прописку в Осетии.
Парадоксально, но чиновники преградили путь
фестивалю, разорвали установившуюся традицию
сближения культур народов. Но 14 лет — это
четырнадцать праздников музыки».
Эта традиция не прервалась. В культурной жизни
Осетии появилось новое интересное событие —
фестиваль национально-культурных обществ «Наша Осетия»
под названием «В Осетии — семье родной». Родился
фестиваль в 2004 году, а в 2005-м он уже был ярким
многокрасочным музьпсально-танцевальным праздником, п- ЯДЫХ
названным «Симфония многоязычья». Это замечательная традиция,
родившаяся на наших глазах, которая украшает культурную жизнь республики.
Знаковым событием в культурной жизни Кавказа и даже России стал
праздник «Мир — Кавказу». Это была высококультурная музыкальная
акция, задуманная Валерием Гергиевым, активно поддержанная Министерством
культуры Российской Федерации, мировой музыкальной общественностью и
выдающимися исполнительскими силами мирового класса. Фестиваль
«Мир — Кавказу» стал подлинным праздником, который был организован в
столице Северной Осетии и других столицах республик Северного Кавказа.
Здесь блистали оркестр виртуозов Санкт-Петербургского Мариинско-
го театра под управлением В. Гергиева, звезды мировой величины —
скрипач Виктор Третьяков, альтист Юрий Башмет, пианист Лексо Торадзе,
вокалисты Ольга Бородина, Алиса Гиндзба, Анна Нетребко, Мовсар Мин-
цаев, Ирина Джиоева, Василий Герелло...
Фестиваль получил большой международный резонанс: пришли
телеграммы от знаменитых музыкантов мира из Лондона (сэр Георг Шолти,
Бернгард Хайтинг), Берлина (Клаудио Аббида), Бонна (Жан-Карло дель
Монако), Милана (Рикардо Мути), Тель-Авива (Зубин Мета), Нью-Йорка
(Лорин Маазель, Джеймс Ливайн) с пожеланиями мира и высокого
искусства и в музыке, и в человеческих отношениях.
Украшением музыкальной жизни Осетии явилось празднование
50-летнего юбилея Валерия Гергиева 2 мая 2003 года, когда сотни людей —
видные деятели искусства отовсюду — стали гостями
республики. «...Миллионы поклонников музыкального
искусства во всем мире знают и любят Вас как
выдающегося дирижера, видного деятеля культуры,
инициатора крупных международных проектов», —
говорилось в приветственной телеграмме-поздравлении
Президента РФ В. В. Путина.
Валерий Гергиев — новое явление в искусстве
и культуре. Он — мэтр, вкладывающий в известные
музыкальные произведения изумительно высокий
жизненный пафос, новое движение звука, новые
ритмы и страсти; музыкой, ладом чудесных звуков он
бросает вызов грозящим человечеству разрушитель-
В. Гергиев
301

ным обстоятельствам; там, где он, — всегда музыка, гармония, радостное
общение и творческое горение множества очень разных людей. Его
влияние огромно не только на родине, но и во всем мире.
За ним в Осетию пришел и Мариинский театр со всем своим
благотворным влиянием. В музыкальной жизни республики своими считают
молодых оперных певцов Мариинского театра, с нетерпением ждут каждый раз
концерты руководителя Ларисы Гергиевой, мэтра Грайра Ханеданьяна и
солистов малой академии, среди которых — Д. Штода, Е. Семенюк,
В. Мороз, Л. Юдина, К. Кикнадзе, И. Гиголашвили.
Яркой составной частью музыкальной жизни республики является
широкая концертная деятельность камерного хора под управлением Агунды
Кокойти. Хор много делает для пропаганды осетинской музыки как в
Осетии, так и за ее пределами.
Агунда Кокойти — народная артистка Северной Осетии,
художественный руководитель камерного хора Министерства культуры Северной
Осетии, воспитанница Ереванской консерватории (класс дирижирования).
Под ее руководством хор внес большой вклад в пропаганду высокого
искусства; он востребован во многих городах России и за рубежом: Австрии,
Италии, Испании, Германии, Болгарии, Швеции и других странах. Везде с
огромным успехом проходят его выступления.
А. Кокойти с камерным хором
302

Все шире и весомее становится и концертная деятельность нового
коллектива национальной песни Государственного мужского хора
Госфилармонии РСО-А под управлением Ольги Джанаевой.
Ольга Джанаева — заслуженная артистка РСО-А, воспитанница
Московского музыкально-педагогического института им. Гнесиных,
талантливый музыкальный педагог-хормейстер, руководитель хоровой школы г.
Владикавказа, хора «Ариан» Лицея искусств, Государственного мужского хора
Госфилармонии РСО-А, хора мальчиков Лицея искусств. Хор «Ариан»
внесен в список лучших европейских детских хоровых коллективов. Он —
неоднократный победитель конкурсов России и Европы. Сравнительно
недавно начавший свою деятельность мужской хор осетинской песни
Госфилармонии под руководством О. Джанаевой уже выступает на московских
международных и европейских конкурсах-праздниках хорового искусства.
Достойное место в музыкальной культуре республики занимает
Владикавказское училище искусств. Известны имена педагогов ВУИ —
3. Лолаевой, А. Брискина, 3. Туаевой, М. Киор-оглы. Из стен этого
музыкально-педагогического учебного заведения вышли В. Гергиев, Т. Сохиев.
Сказанное о музыкальной нови Республики Северная Осетия-Алания
свидетельствует о том, что профессиональная школа в музыке состоялась
Камерный хор Лицея искусств под руководством О. Джанаевой
303

Хор национальной песни Северо-Осетинской госфилармонии.
Иосиф Кобзон и Тимур Зангиев Туган Сохиев
304

и плодотворно шагает как составная часть мировой музыкальной
культуры, удивляя новизной и содержанием.
В республике 15 детских музыкальных школ имеют свои хоры,
музыкальные классы. Хоровые коллективы Лицея искусств (рук. Ольга Джана-
ева), училища искусств (Владимир Туаев), колледжа культуры (Людмила
Мамукова) не раз становились лауреатами престижных конкурсов,
фестивалей России и зарубежных стран. Все это — благодатная почва для роста
и развития музыки в республике.
Об этом же свидетельствует создание в 2000 году в училище искусств
класса композиции композитором Игорем Насоновым. В 2001—2002 годах
такие классы открылись во владикавказских детских музыкальных
школах № 1 и № 2. В Министерстве культуры РСО-А методическую работу в
этих и других классах по композиции возглавляет тот же И. Насонов,
который надеется, что XXI век будет веком дальнейшего развития
композиторской школы Осетии на самом высоком уровне.
Детское художественное творчество — это особая область
культуры. Лицей искусств, Художественная школа им. С. Тавасиева,
республиканский Дворец детского творчества дают возможность проявиться
многим детским дарованиям. Обычным явлением стали выставки детского
рисунка не только на родине — в Осетии, но и в галерее «Ир-Арт» в Москве,
за рубежом — в Индии, Германии, Венгрии, Японии, Чехии, Сербии и
других странах.
В хорошо продуманной системе художественного воспитания
республики стоит выделить работу особо интересных коллективов.
Уникальный культурный центр — государственное учреждение
дополнительного образования детей — Дворец детского творчества (ранее
Дворец пионеров) был открыт 1 июня 1974 года.
Под руководством А. А. Гучмазовой — заслуженного учителя
Российской Федерации — талантливый коллектив Дворца проводит
воспитательно-образовательную работу по широкой программе, включающей
направления: художественно-эстетическое, физкультурно-спортивное,
спортивно-техническое, научно-техническое, военно-патриотическое,
социально-педагогическое, культурологическое, естественнонаучное, тури-
стическо-краеведческое, эколого-биологическое.
Широту и масштаб деятельности Дворца точно
отражает обращение его педагогов к своим питомцам:
«Ты можешь найти себя в любом направлении
деятельности Дворца!»
А направления эти охватывают почти все
области творчества. Вот, к примеру,
художественно-эстетическое, которое включает ансамбли спортивного
бального танца «Фантазия», национального танца
«Осса», «Маленький джигит», «Ритмы гор», «Дала
фандыр», кружки игры на гитаре, виолончели,
скрипке, также вокальный, хоровой, актерского
мастерства (на осетинском языке). А. А. Гучмазова
20 Заказ № 1203 305

Научно-техническое направление включает тоже немало интересного.
Здесь — школа программистов, творческое объединение «Киномеханики»,
«Юный переплетчик», «Столяр-конструктор», телестудия «РИФ».
Социально-педагогическое направление реализуют программы:
«Каникулы», «Дети с ограниченными физическими возможностями»,
«Экономика и мы»; действуют клубы: «Малусæг», «Эврика», «Камертон» и школа
РЭР (раннего эстетического развития).
Резонанс от работы Дворца детского творчества очень велик не
только в Осетии, но и в России, а также за рубежом. Не счесть знаков
признания высокого уровня достижений питомцев и педагогического
коллектива Дворца.
Владикавказский Лицей искусств — уникальное учебное
заведение, также работающее по своей собственной программе, сочетающей
среднее образование с тремя профилями: хореографией, музыкой и
изобразительным искусством. Каждый подросток в лицее проходит за период
обучения три искусствоведческие программы и приобретает навыки
профессионального владения основными формами искусства; это достаточно
высокий уровень подготовки, который имеет немалое значение для
самостоятельного выбора профессии.
Коллектив педагогов во главе с директором-попечителем А. Р. Коцое-
вой видят назначение этой оригинальной школы в воспитании личности,
которая после получения среднего образования в лицее с легкостью
определится в какой-либо области искусства.
Эта задача, помимо реализации соответствующей программы, решается
через сеть исполнительских коллективов, созданных в лицее: камерный хор
«Ариан», хор мальчиков (рук. О. Джанаева), театральная студия (Э.
Бабаян), ансамбль народных инструментов «Дала фандыр» (А. Дзебисова-Агкае-
ва), а также камерный оркестр, танцевальный ансамбль.
В ряду знаменитых учебных заведений стоит и Детская
художественная школа им. С. Тавасиева (рук. А. Быдтаева) — кузница
молодых талантов. Совместно с другими художественными школами она
питает молодыми талантами обильно разрастающуюся ниву
изобразительного искусства Осетии.
Можно привести обширный материал, свидетельствующий о
конкретных достижениях в художественном воспитании детей в республике, но
для этого необходимо особое исследование, которое не предусмотрено
нами в настоящей работе. Но отдельные штрихи этого процесса мы
озвучим и назовем несколько имен и работ, которые привлекают внимание.
Детское изобразительное искусство безбрежно; его просто не объять ~
чудные живописные детские полотна полны непосредственности и чувств,
необъятно разнообразие красок и тонов, линий и фигур. Философское,
эстетическое толкование и глубина художественного мышления детей не
всегда поддаются объяснению с позиций искусства взрослых. По-видимому,
здесь и раскрывается один из секретов изобразительного искусства как
самого раннего, передающего детское состояние самого человечества, и это
обстоятельство — предмет особого исследования и особых раздумий.
306

Хореографический ансамбль спортивного Ансамбль «Фантазия» (руководитель
бального танца «Фантазия» Л. Г. Степовая) на фестивале
«Золотое кольцо»
Ансамбль национального танца «Осса»
Ансамбль народного танца «Маленький джигит» (руководитель Т. Д. Кокаев)
307

Т. Д. Кокаев с детьми
На репетиции
Коллектив Владикавказского Лицея искусств
308

Странники.
Элла Харисова, 15 лет
Танец.
Рената Бадалян, 8 лет
Я и кот. Утро.
Мадина Мазлоева, 9 лет Вадим Дзеранов, 14 лет
309

Старики.
Настя Стеблина, 12 лет
Мастерица.
Давид Маргиев, 10 лет
Воспоминания. Мы рисуем.
Юля Абисалова, 13 лет Надя Руденко, 10 лет
310

Всадник. Автопортрет.
Нугзар Гериев, 8 лет Зарина Барагунова, 7 лет
Птицы.
„ ~ Эла Меликосян, 7 лет
Перед концертом.
Зарина Абисалова, 8 лет
Девушки. Улицы родного города.
Дарина Алимова, 7 лет Александра Калманова, 12 лет
311

Портрет художника. Ольга Джагаева, 12 лет
Пивовары. Давид Харебов, 16 лет
312

Тимур Андиев. Колесо времени
Тимур Андиев. Мираж
Здесь, в области живописи, мы видим иное состояние в отличие от
других сфер искусства осетинского народа, скажем, от музыки, которая
как профессиональная пришла в Осетию сравнительно недавно. В
живописи наш этнос имеет тысячелетние традиции, и эти традиции живут ярко
и своеобразно, достаточно взглянуть на детские работы.
Среди наших детей много талантов, взять хотя бы Тимура Андиева,
ученика 2-го класса Детской школы искусств г. Алагира. Осенью 2005
года в возрасте И лет у него уже состоялась персональная выставка в
Доме искусств г. Владикавказа. Творчество юного художника по
достоинству оценили искусствоведы:
«В холстах Тимура Андиева сочетаются зрелость, особенный
солнечный колорит и удивительная легкость живописи. Кажется, что особое
декоративное чутье, художественная эрудиция, культура письма — словом,
все то, что складывается из знаний, упорных занятий, изучения
творчества мастеров прошлого, — все это уже есть, уже живет в руках и глазах
этого мальчика» (Мадина Атаева).
КИНО. Киноискусство Осетии — сравнительно молодое составное
звено национальной культуры осетинского народа. Этот вид искусства с
самого начала своего появления носил ярко выраженный
интернациональный характер; он зарождался как результат усилий представителей
разных национальностей.
Первый фильм с участием осетинских актеров «Фатима», снятый по
поэме К. Хетагурова на студии «Грузия-фильм» с дублированием на
осетинском языке, вызвал большой интерес зрителя.
Значителен вклад в осетинское киноискусство Ахсарбека Агузарова —
председателя Комитета по телевидению и радиовещанию, энтузиаста со-
313

здания типового кинопавильона в 700 квадратных
метров, который превратился в Северо-Кавказский
центр кино. Все республики при поддержке
Центрального телевидения, на основе госзаказа ежегодно
выпускали два, а то и больше, полнометражных
художественных фильма и до 15 документальных.
Организатором этой широкой творческой работы были
Северо-Кавказская студия кинохроники и Северо-
Осетинский телеканал под руководством А. Агуза-
рова.
Первым фильмом, созданным в этой студии, была
«Осетинская легенда» Азамбека Джанаева, снятый
А. Агузаров по мотивам «Кавказских повестей» В. Икскуля.
Газета «Правда» тогда писала: «Осетинская легенда»
обошла экраны страны. А ведь это любительский фильм. Отложив на
время мольберт и кисти, художник взялся за трудное дело. Он был и
сценаристом, и режиссером, и оператором, и даже... портным. Его работа над
фильмом была сродни подвижничеству».
В процессе развития национального киноискусства принимали участие
режиссеры «Мосфильма» Ю. Чулюкин, И. Шароев, Г. Шатров, а также
сценаристы и операторы этой старейшей киностудии страны. Первым
результатом этого сотрудничества был фильм «Возвращение Коста»
(сценарий М. Цагараева, музыка X. Плиева). Журнал «Советский экран» писал:
«Первый художественный... Первый музыкальный... Первый
полнометражный телевизионный. Этот трижды первый фильм выпущен к 50-летию
Великого Октября Северо-Осетинской телевизионной студией». Затем
появились и другие фильмы: «Костры на башнях», «Последний снег»,
«Тайна бронзовой головы», «Жизнь, ставшая легендой». В это время начинают
свою работу Б. Дзгоев, Р. Гаспарянц, И. Бурнацев и др.
Эти и множество других фильмов становились школой, где опыт
работы в кино обрели многие деятели искусства Северного Кавказа: Дагун
Омаев, В. Тхапсаев, М. Эсамбаев, М. Цаликов, Н. Саламов, Ю.
Шахназаров, В. Воронов, И. Татаев и многие другие. Они создавали единую, во
многом схожую творческую школу киноискусства.
Перестройка поломала сложившуюся систему Северо-Кавказского кино
с центром в Северной Осетии. Прекратилось финансирование
Центрального телевидения, и кинотворчество стало формой деятельности частных
инициатив, отдельных государственных решений республиканского
уровня. Громадный кинокомплекс затих, опустел, стал полем игр благодатного
воздуха южной окраины г. Владикавказа.
Тем не менее, осетинские кинодеятели старались продолжать
творческий процесс и приспосабливались к обстоятельствам. Рождались, хоть и
очень редко, но и полнометражные кинофильмы: «Хохаг / Горец», «Фарн»
М. Джусоева; серия фильмов Б. Дзбоева: «Реквием вчерашнему дню»,
«Фокус» — 3 серии, «Власть мотивации» и др.; «Асса», «Дом» И. Бурна-
цева\ фильмы В. Дзобаева, Л. Магкеевой, В. Грунина, С. Цориева,
В. Гулуева, Р. Гаспаряпца, Р. Меркуна, Г. Гуоиева, М. Хакулова,
И. Притули, Г. Гаврилова, М. Немысского, Б. Насимова и других. Они
314

создали целый ряд интересных кинокартин, в
большинстве своем художественно-документальных:
«Прикладное искусство Северного Кавказа», «Бес-
тер», «Композиция», «Ваятель», «Притча»,
«Южная Осетия. Над пропастью в крови», «Легенда горы
Тбау», «Атлантида над облаками», «Мир —
Кавказу», «Кавказ — наш дом», «Московские встречи»,
«Феликс Алборов. Мелодия жизни» и др. Все это
свидетельствует о том, что силы, и довольно
зрелые, в киноискусстве Северного Кавказа, в том
числе и в Осетии, имеются.
Значителен вклад в киноискусство народного ар- 1т Салбиев
тиста Северной Осетии Акима Салбиева — известного российского
кинорежиссера, актера, певца, сценариста, автора нескольких
полнометражных художественных фильмов («Короткая игра в рэкет...», «Между
воскресеньем и субботой», «Нет аэропорта», «Дебют»). В настоящее время
работает над фильмом об Осетии, с рабочим названием: «СО» —
«Интернет. Кавказ». Девизом звучат его слова: «Мне хочется показать
России и миру, что Кавказ — это не поле вражды и боя...». Эту же
высокую нравственную установку он с блеском осуществлял и в роли
главного организатора кинофестиваля под девизом «Мир — Кавказу» в
г. Владикавказе. «Через добро, через духовность и культуру
утверждать мир и вытеснить все то, что не соответствует нашему образу
жизни» — этот призыв кинофестиваля является главным сегодня в
больших и малых делах Кавказа. Его художественные картины, а также
более чем двадцать документальных киноэссе о ярчайших звездах
мирового кино, сцены, науки делают честь этому еще молодому человеку,
но уже мэтру в искусстве.
ТЕЛЕВИДЕНИЕ — исключительно важная сфера культуры по силе
воздействия на зрителя и слушателя; ни одно средство культурной и
антикультурной информации не может даже мало-мальски сравниться с ним.
Советское телевидение было, конечно, сильно идеологизировано; оно
открыто проводило политику и идеологию партии и правительства, и
другие точки зрения, другие программы на экран телевизора не допускались.
В этом проявлялись однообразие и духовная скудость телевизионного
вещания тех лет.
Но это телевидение было уникальным в другом, оно основывалось на
пропаганде культуры в широком диапазоне. При этом культура была
одной из главных тем не только Всесоюзного (Центрального) телевидения,
но и телеканалов союзных и автономных республик.
Северо-Осетинское телевидение появилось в 1961 году, и его главной
движущей силой был энтузиазм первых работников —
журналистов-газетчиков, профессиональных литераторов, выпускников театральных вузов,
выпускников горно-металлургического института.
В 1976 году Северо-Осетинская студия телевидения перешла на
видеозапись, что значительно расширяло творческие и производственные воз-
315

можности. 1982 год — местное телевидение перешло на цветное
изображение. В те же годы популярностью пользовались программы «Объектив
обвиняет», региональный журнал «Дружба», «Концертные номера» и др.
В студиях организовывались встречи с заслуженными людьми
республики, рассказывалось о значительных событиях прошлых лет и обо всех
интересных текущих событиях. Для жителей города Владикавказа и
районов республиканское телевидение было важным объединяющим
культурным началом. К голосу телевидения прислушивались, мнение многих
журналистов высоко ценили.
Перестройка в российском телевидении означала для субъектов
Федерации откровенное ухудшение телевизионной информации за счет ее
централизации. В 1993 году были ликвидированы комитеты по
телевидению и радиовещанию в субъектах. В 1998-м создан единый
производственно-технологический комплекс Всероссийская государственная
телерадиовещательная компания (ВГТРК), в тематике которой стали
преобладать аналитические программы за счет отказа от культурных, социально-
экономических программ.
Третий этап перестройки телерадио — это превращение ГТРК
субъектов в филиалы ВГТРК, превращение их из юридических лиц в обычные
коллективы ВГТРК на местах без каких-либо прав на самостоятельные
решения. Для национальных республик это означает полное изъятие их
прав на собственность информационных решений в эфире, ибо объемы,
тематика передач отныне определяются Москвой.
Правда, все эти нововведения не исключают возможности создания
национальных телерадиокомпаний, но за счет местных бюджетов; для них
ВГТРК может освободить какое-то время своего канала вещания. Так все
приведено к самому началу и очень соответствует осетинской пословице:
«Хозяину быка, когда его зарезали, не досталось даже кусочка кишки, не
то что мяса». Национальные телерадиокомпании лишены своей
собственности, но могут еще существовать, если им дадут сколько-нибудь
эфирного времени, которым теперь полностью командует ВГТРК. Чем не
«национальная политика» в сфере телерадиовещания?
И как не вспомнить то благодатное время, когда Северо-Кавказское
телевидение и громадный Владикавказский кинокомплекс славились
показом национальных программ, творческим накалом, сотрудничеством
творческих работников всех национальностей.
А то, что выходит на экраны сегодня, имеет одно неоспоримое
«достоинство» — в человеке воспитывается минимум культуры, очень
соответствующий массовой культуре, которая и не предполагает дать большего.
На экранах — криминал, жестокость, братоубийство, скоморошество,
бестолковая и назойливая реклама, шокирующая пропаганда так называемого
секс-арт. Почти упущена пропаганда здорового образа жизни, нет
хлесткой пропаганды антиалкогольной, антинаркотической, нет пропаганды
борьбы с курением и с другими проблемными явлениями в нашей жизни.
Для проведения культурной работы местными телерадиодеятелями не
осталось ни времени, ни места. Мало информации о жизни национальных
республик региона, о культуре субъектов Федерации, о знаковых
событиях в жизни народа.
316

Под флагом ВГТРК Северо-Осетинское телерадио в немалой степени
перестало быть действенным средством, влияющим на процессы в
республике. Поэтому, может быть, окажется благом освобождение местных
телерадиокомпаний от его влияния, если, конечно, удастся создать дееспособные
местные компании. Необходимо также дать возможность заработать на
полную мощность и кинокомплексу, некогда построенному республикой.
И тогда есть надежда, что в эфире, скажем, РСО-А появятся каналы с
программами, развивающими культуру осетинского народа как одного из
народов России. Этот путь мы проходили, и изобретать тут ничего не
надо. Главное — это качество вещания: надо законодательно закрепить
культурные параметры передаваемой в эфир информации. Это должно быть
высокое слово культуры, пропаганда мира и взаимоподдержки народов,
пропаганда творений и творческих возможностей на благо народам единой
России.
Важная сфера культуры — это культура производства. Без
производства, без высокопродуктивной производственной деятельности, занятой
делом массы народа нет красивого быта, нет занятий другими видами
культурной деятельности. Поэтому несколько слов о культуре производства.
КУЛЬТУРА ПРОИЗВОДСТВА. За годы советской власти в Северной
Осетии было построено более 160 предприятий, среди них такие крупные
промышленные предприятия, как «Электроцинк», Бесланский маисовый
комбинат (БМК), заводы «Стеклотара», «Победит», Владикавказский
мебельный комбинат «Казбек», Осетинский завод автотракторного
электрооборудования (ОЗАТЭ), «Газоаппарат», «Кристалл», «Полимер»,
Владикавказский вагоноремонтный завод (ВВРЗ) и др. Создана была
электронная промышленность, которой не имели многие европейские страны. Все
это означало создание совершенно новой номенклатуры хозяйственных
занятий, а по-другому — новой культуры труда, новых технологий,
формирование технической интеллигенции и квалифицированной рабочей силы.
Здесь образовались свои проблемные места, болевые пространства.
Первое — промышленность республики, за исключением 4—5
предприятий, была ориентирована на общесоюзное производство и была
комплектующей, подетальной специализации, что не мешало развитию культуры
производства, которая отвечала, по крайней мере, союзным стандартам, а
по многим параметрам и мировым. Второе — промышленность Северной
Осетии не была ориентирована на местные ресурсы. Даже «Электроцинк»
использовал не более 10—12 процентов местного сырья. Третье — это
превращение Северной Осетии в элементарный сырьевой придаток
общесоюзной промышленности. Те же «Электроцинк», «Победит»
специализировались на выпуске полуфабрикатов, а то и просто на изготовлении
первичных материалов. Это существенный недостаток всей системы
производства в Осетии и не только.
Все это не умаляет культурных достижений республики в
технико-квалификационной сфере, особенно в электронной промышленности, в
приобщении населения к мировым цивилизационным процессам. Это надо считать
великим благом, достижением республики и его многонационального народа
317

благодаря тем основательным преобразованиям, которые произошли в его
жизни в годы социалистического национального строительства.
Обвал социалистических начал, разрушение СССР и развитой
промышленности, а также крупного колхозно-совхозного сельскохозяйственного
производства превратили хозяйство Северной Осетии в руины. Только
отдельные предприятия выстояли в эти годы благодаря новым принципам
организации производства и новым технологиям, которые улучшили
культуру производства. О некоторых явлениях такого порядка мы говорили в
связи с деятельностью научно-технической интеллигенции, и это тоже
сегодня показательно. Валовое производство при плановой экономике
сегодня заменяется выпуском конкурентоспособной продукции, что в наших
условиях сегодня означает рост культуры производства пока в отдельных
случаях, оазисами.
На заводе «Кристалл» Р. С. Катаев — лауреат Государственной премии
РФ (1994) — и А. А. Кокаев разработали технологию производства новых
металлических материалов, отличающихся сверхпроводимостью.
Водонепроницаемый бетон О. К. Базоева выпускает производственное предприятие
«Ирстройпрогресс» — новшество, которое находит применение всюду, где
он становится известен; нововведения на заводе «Газоаппарат» под
руководством В. Г. Сопоева — это создание газовых и электрических плит
европейского уровня по сравнительно низким ценам; завод «Магнит» во главе с
директором М. А. Бекмурзовым (лауреат Государственной премии, 2000 г.)
создал серию новых магнитов, идущих на экспорт; Б. И. Гаппаев создал
новейшие технологии производства стеклотары, благодаря чему предприятие
занесено в «Золотую Книгу России XXI. Элита бизнеса»; В. В. Таридонов —
руководитель ОАО «Моздокские узоры» — ведущего предприятия России и
СНГ по выпуску гардинного полотна и других изделий — обладатель
международной награды «Золотая Звезда»; престижными наградами России и
европейских организаций удостоен коллектив Дигорского гофрокартонного
предприятия и его директор К. К. Кабалоев] показывают культуру производства
заводы «Гран» (К. Асламурзаев), «Пневмооборудование» (В. Кулешов),
«Приборостроение» (Г. Таболов) и рад других предприятий.
На XI Московской выставке-ярмарке золотой медалью отмечены: ОАО
«Исток» (ген. директор С. X. Бокоев) за вино «Шардоне» (виноградное,
натуральное, сухое, белое), «Золотая коллекция» (серебряную медаль
получили за настойку «Можжевельник» и за шампанское «Исток»); ОАО
«Салют» — за слабоалкогольные газированные с натуральным соком
напитки; ОАО «Владикавказский завод пластмассовых изделий «Динамо» —
за спортивные ботинки «Мастер» для хоккеистов.
Участие Северной Осетии-Алании в XI Московской выставке-ярмарке
во Всероссийском выставочном центре 30 августа — 2 сентября 2005 года
показало, что промышленные новации республики становятся более
разнообразными и емкими, что можно видеть какие-то новые контуры
производств, имеющих не только национальное, но и межрегиональное, а то и
международное значение. И это — в новых условиях рыночных
отношений и при росте конкуренции на рынках создаваемых товаров.
К 2000 году Республика Северная Осетия-Алания стала одним из
центров производства зернового этилового спирта и алкогольной продукции.
318

Спиртовая и алкогольная индустрия республики является одной из
перспективных отраслей не только Осетии, но и России. При этом
разрабатываются не только новые рецепты спирто-водочных изделий, но создаются
новые для России виды винных изделий.
Все это свидетельствует о росте культуры производства, об
образовании все больших очагов современного производства в новых условиях
рыночных отношений в производственной сфере Осетии.
2. ОБ АЛАНО-АССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ. СОСТОЯНИЕ,
ТЕНДЕНЦИИ ДВИЖЕНИЯ. Мы попытались в какой-то мере очертить
культурные достижения осетинского народа, и, по-видимому, не будет
преувеличением отметить, что такое понятие, как «культура осетин», имеет право
на существование.
Теперь есть потребность остановиться на понятии «алано-асская
цивилизация» и оценить правомерность такого определения. Итак, есть ли
феномен под названием «алано-асская цивилизация»? Можем ли мы
квалифицировать с такой же уверенностью, как это мы сделали в отношении
культуры осетинского народа, и феномен «алано-асская цивилизация»?
Ответ на этот вопрос напрашивается сам собой и совершенно
определенный: нет!
Можно указать на достаточно заметный вклад, который имеет как
культурное, так и цивилизационное значение; при этом немало
нововведений под флагом цивилизации, обогащающих культуру народа, выводят
ее на новый уровень, ибо они умножают силы и возможности
человеческой деятельности, способствуют развитию личностных характеристик
людей. Это — создание современной социальной инфраструктуры во всех
сферах жизни и человеческих действий. Это — институты современной
социальной организации, личностные отношения в семье, производстве,
обществе, гражданские начала, современный быт, жилье, одежда,
питание; коммуникации, приборы, машины, современные школы и методы
обучения и воспитания, физкультура, спорт, искусство, военное
искусство, кино, телевидение и радиовещание, компьютерная техника и многое
другое. Это — все ставшее и становящееся — и характеризует
материальную, во многом духовную сферу культуры и цивилизации, когда эти
два явления совпадают и становятся мощным и незыблемым основанием
современного бытия общества как во всем мире, так и в каждом регионе,
который подвергнут этому этапу развития. И, естественно, это
справедливо и в отношении осетинского народа.
Возвращение в лоно капитализма оказалось процессом сложнейшим и
очень болезненным, оно стало великим испытанием для народа еще и
потому, что произошло под руководством людей, не имевших ни малейшего
представления о путях движения страны. Кроме того, они были заняты только
обрушением устоев социалистического общества.
Пришла, конечно, свобода по многим направлениям деятельности,
однако ничем не контролируемая свобода — требование цивилизации, но не
культуры. И такая свобода во многом ущербна, помимо плюсов она ведет
к явлениям, которые не отвечают требованиям культуры и означают
бессмысленное разрушение установок последней, кроме демократических сво-
319

бод. Например, свобода слова — это важное основание демократического
строя, а при соблюдении культурных параметров — великое изобретение
и мощное общественное начало, стимулирующее развитие творческих
возможностей личности и народа во всех сферах их деятельности.
В результате происходит процесс формирования традиций самой
цивилизации и традиционными становятся: утверждение государственного,
правового начала, гражданских принципов; уважение к демократическому
закону, высокое правосознание, уважение к согражданам, зрелая
профессиональная квалификация и др. Совпадение «культуры» и «цивилизации»
также становится традицией не только культуры, но и цивилизации, а эти
два начала вместе пополняют фонды культуры всего человечества.
Цивилизация максимально освобождает личность и в этом видит свое
главное достижение, а также собственную цивилизационную традицию. Но
свобода личностных отношений как традиция цивилизации, наряду с
немалым позитивом, ведет к разрушению вообще традиции и особенно
старинных традиций, таких как почтение к старшим, святое чувство материнства
и отцовства и т. д.
Сколько беспризорных стариков в интернатах для престарелых при
живых и дееспособных родственниках, сколько детей без матерей и отцов
при живых, но скрывающихся родителях. Опасность пропаганды
сексуальной распущенности как нововведения современной цивилизации в
таком обществе, как, скажем, осетинское, заключается в том, что
совершается спад, сброс принципов традиционной семьи, общепринятых норм и
законов взаимоотношений между мужчиной и женщиной, которые и в
большой и малой семье еще отвечают принципам красоты. И получается
полная эрозия нравственных начал. Это приносит множество испытаний, а
семейное счастье становится недосягаемой мечтой, не говоря уже о
множестве личностных потерь.
Невозможно серьезно думать о воспитании высокой культуры
семейных отношений и хорошего потомства в таком раскладе цивилизационных
подходов и решений. Нельзя допускать этого в серьезном обществе, но
беда России — многонациональной страны — заключается в том, что она
всегда была бессильной против внешних вливаний в ее культуру.
Преклонение перед Западом никак не может быть преодолено ни в прошлом, ни в
настоящем, ибо тоже стало традицией цивилизационного движения, но —
со знаком минус.
Цивилизация всегда тяготеет к богатству, об этом уже шла речь. Но
эта демонстрация неограниченных возможностей у ранее неизвестных в
России новых богачей сегодня стала обыденным явлением. Цивилизацион-
ные замашки на демонстрацию богатства, экономической мощи
мелкомасштабных и крупных нуворишей проявляются по многим направлениям:
флотилии роскошных яхт, многоэтажные дома-коттеджи, где некому жить,
виллы на престижных курортах мира, обучение детей в закрытых
пансионах и учебных заведениях, дорогостоящие автомобили и одежда, а фон
всему этому — нуждающаяся во всем масса народа, ограбленная этими
скороспелыми богачами. Это тоже плоды цивилизации.
В стране все больше преобладает элитный спорт вместо массовой
физкультуры и спорта, населению становится свойственно престижное, ста-
320

тусное освоение культуры, стремление к подчеркнуто дорогим предметам
роскоши, богатейшим нечитаемым библиотекам, крикливой непрактичной
одежде. Семья в немалой степени перестала играть культурную роль, и
дети ввели родителей в рамки своего понимания жизненных проблем:
плохо учатся в массе своей, рассчитывая на неустанную поддержку
родителей; все это и многое другое сегодня стало обыденным явлением, но не
культуры, а дурной цивилизации.
В таких двух измерениях цивилизации — позитивной и негативной —
мы можем говорить о состоянии осетинского народа. Ведь известны такие
образцы для своего времени в области искусства, как звериный стиль
скифского происхождения, сарматское (аланское) полихромное искусство, Нар-
товский эпос и школа «Амонга», массовое спортивное состязание, военное
искусство, музыкальное начало — мелос и двенадцатиструнная арфа-фан-
дыр, — все это — традиция в культуре, но в то же время и цивилизацион-
ные решения. На их основе развернулась вся последующая панорама
культуры и цивилизации. И это одна цепь указанных явлений о жизни осетин
как продолжателей культуры и цивилизации скифского мира. Это уже
отмечалось.
В настоящее время стоит острая проблема формирования современной
человеческой личности, так как во многих аспектах преобладают не
созидательные начала, а негатив.
Становление современной личности — носителя высокой культуры и
позитивных цивилизационных начал в массы — сегодня трудно исполнимо
в той среде, которая сложилась в России. За последние два десятилетия
произошел механический, грубый, непродуманный сброс
социалистических коллективистских начал и подмена их принципом «иметь» в
неограниченных частнособственнических проявлениях. Это не располагает к
заметным позитивным решениям в воспитании гражданина с понятиями высокой
социальной ответственности.
Встала старая проблема формирования человека и влияния на этот
процесс обстоятельств, воспитания и наследственности. В нынешней
действительности Российской Федерации эти два направления в формировании
человека в общем и целом работают, как правило, со знаком минус: среда
изменила свои ценности, о чем мы уже говорили, не обеспечивает
безбедного существования массы, господствует криминал, коррупция. Это
дополняется другим — изъеденной наследственностью, когда родители уже
слишком часто оказываются больными алкоголем, наркотиками, растущие
поколения испытывают влияние экологических нарушений. И это стало
социальной проблемой для современной России и, конечно, для ее
субъектов, а в нашем случае — для Осетии.
Сегодня мы живем в нужде — кто меньше, кто на грани бедности;
господствуют коррупция, мздоимство, компромат; умонастроение «иметь»
и, прежде всего, наживаться любой ценой стало главной заботой
большинства.
Средства массовой информации работают в ключе экономической
выгоды и зачастую продажны, пропагандируют легкий успех и сладкую жизнь,
жестокость и безделье, вероломство и обман, разврат и чревоугодие.
Позитив в общественной жизни доведен до минимума действия традиционных
21 Заказ №1203 321

форм: взаимопомощь на свадьбах, похоронах. Но и здесь все извращено:
богатые получают богатства от подношений, бедные, очень
нуждающиеся, — мизер, тем самым искажется и это традиционное правило, и это
культурное полотно.
В этой среде живет подрастающее поколение, работают молодые
специалисты, масса молодежи; и в созданной нами самими этой нездоровой
среде какие здоровые ростки мы ожидаем? В грязной, мутной воде
светлой рыбы не бывает, тем более — сверкающей белизной форели. Так и с
личностью человека: ее формирование в ущербной социальной среде не
может быть гармоничным. Потому нет сегодня массово качественно
обучающейся в школе молодежи, нет хорошо подготовленного молодого
специалиста; многие из них просто не могут работать по специальности: или
нет работы, или заработная плата не привлекает.
Не имеет смысла сегодня копаться в прошлом и плодить амбициозные
фантазии. Разумно использовать опыт и знания прошлого, достижения
современности для создания в настоящем и будущем значительных
культурных ценностей. Только это может служить основанием формирования
полноценной личности — строителя, творца-работника, вершителя
достойных народа благих дел.
Слова «Быть человеком!» должны звучать девизом не только у
обучающейся молодежи, но уже у ставших знаковыми фигур, известных не только
в республике, но и в России.

VII. ДВИЖЕНИЕ В БУДУЩЕЕ ТРЕБУЕТ
ДРУГИХ ДЕЙСТВИЙ
Вместо заключения
Очерк культурного развития осетинского народа, предложенный выше,
можно, как уже было сказано, считать весомым доказательством
значительных достижений в сфере культуры и цивилизации в рамках этой
культуры. С учетом российского культурного влияния и мировых культу рно-
цивилизационных веяний эти достижения могут служить основанием
дальнейшего культурного прогресса и формирования новой личности.
Но этот процесс на рубеже тысячелетий отягощен многими
разрушительными началами, и сегодня нельзя говорить о сколько-нибудь заметных
закономерно действующих явлениях, свидетельствующих о таком же
движении к прогрессу. Страна наша пока делает попытки встать на ноги из
руин, образовавшихся при очередном эксперименте, теперь при обратном
движении от социализма к капитализму. Мы отметим два основных
последствия этих разрушений
Первое — это поразительно быстро разделившееся на богатых и
бедных советское общество, сопровождавшееся разрушением многих
социальных, экономических, правовых и нравственных установок.
Второе — образовавшаяся пропасть между властью и народом.
Эти два момента создают ситуацию, которая обрекает страну на
недостойное ее положение, в результате чего она может превратиться в
мировую провинцию со многими хозяевами.
Анализируя драматическую ситуацию, в которой оказался сегодня
Северный Кавказ, попытаемся выделить ряд факторов, послуживших, на наш
взгляд, причинами этого. Процветающая некогда здравница великой
страны ныне сохраняет многие нерешенные проблемы, в том числе и
политические. Провозглашенный в начале 90-х годов суверенитет в
неограниченном масштабе привел к росту центробежных сил в субъектах Российской
Федерации и нарастанию антисоциальных явлений. Объявлять
неограниченную свободу суверенитетов было преступлением перед страной и ее
народами, ибо только «свободы» в рамках правопорядка, действие
демократических законов могут создавать условия жизни и деятельности
государству и его гражданам, особенно в таком уникальном государстве, как
многонациональное российское.
Понимать эту простую истину было бы нетрудно при
заинтересованном управлении государством, но в то время действовали другие
приоритеты, которые были востребованы принципом «иметь». Сторонники войны в
Москве и на местах зарабатывали миллиарды долларов, а кровь сотен
тысяч людей льется и до сих пор.
323

Еще одним дестабилизирующим фактором считают высокую
безработицу на Северном Кавказе, но забывают при этом, что главную вину за это
тоже нужно искать за пределами Северного Кавказа. В СССР широкое
промышленное производство от Дагестана и до Карачаево-Черкесии
обеспечивало высокую занятость населения. Распад Советского Союза и
обрушение почти всей системы промышленного производства превратили этот
регион в руины заводов и фабрик.
Это произошло потому, что эта промышленность, как правило, была
подетальной, ориентированной на всесоюзную производственную систему,
и разрушение этой системы с распадом СССР оставило в республиках
единицы действующих предприятий, а основные производства вышли из
строя.
Один только электронный комплекс Северной Осетии (14
предприятий) обеспечивал работой 25 тысяч человек и, разумеется, его разрушение
стало испытанием для республики. Для налаживания деятельности
промышленности нужна государственная политика, которая бы на каком-то
отрезке жестко контролировала хотя бы общие направления развития. Когда
это делается, сразу же виден результат. К примеру, Владикавказский
вагоноремонтный завод испытал второе рождение благодаря именно такой
государственной политике. Уже намечаются попытки наладить
электронный комплекс Осетии, к тому же пользующийся мировой известностью
Владикавказский научный центр «Баспик» объявлен головным
производством в данной отрасли.
Проблемы, и немалые, есть и в других областях жизни и деятельности
народа. Прежде всего — проблемы культуры и цивилизации в обществе, в
быту, в образовании, искусстве и других сферах.
Бытовые условия — главное основание здоровья людей, здоровый быт —
это нормативное жизнеобеспечение человека, создание жизненных
условий, когда человек имеет все необходимое для поддержания себя в
параметрах оптимальной жизнедеятельности.
В общем и целом современные города и другие населенные пункты
обеспечивают какой-то уровень, но жизненные условия в России, во
многих регионах ее, в том числе и в Осетии, настолько
неудовлетворительны, что проблема здоровья населения требует своего незамедлительного
решения.
Главная беда — это злоупотребление алкоголем, которое для большого
количества людей стало обязательным. Страшно то, что общество
смирилось с этим несчастьем, не научившись с ним бороться. Это означает
отсутствие достаточного культурного уровня у населения, в том числе у
элитной части ее, иначе имела бы место более активная работа против
этого зла.
Поэтому восстановление культуры быта, воздаяние застолью с
чувством меры, не забывая общей культуры, также остается непременным
требованием сегодняшнего дня.
То же самое наркомания. Нетрадиционная для нашего народа пагубная
привычка застала нас врасплох и продолжает уносить жизни сотен
молодых людей. В народном сознании только формируется идея губительности
наркотиков и, соответственно, формируется и массовое осуждение этого
324

грозного врага человеческого здоровья. Здесь культура напрочь
отсутствует, и цивилизация тут, кажется, ни при чем, хотя некоторые страны
цивилизованного запада пытаются найти нишу для наркомании в системе
ценностей, играя в гуманизм, в уважение прав наркоманов как больных
людей.
Призывами, правительственными постановлениями, словесной
пропагандой эту болезнь уже не остановить. Нужна мобилизация сил всего
народа, нужно устанавливать режим здоровой жизни через принципы
гражданского общества, используя органы общественного управления, партии
и общественные движения, молодежные организации, обычное и
государственное право, авторитет семьи и старейшин и, конечно, государственные
органы, которые должны выступать организатором и стержнем всей
проводимой работы.
Только таким образом, путем, может быть, не очень популярных
действий, через преодоление установившейся вольницы, распущенности,
ставших традиционным образом жизни тысяч, а то и сотен тысяч граждан,
можно еще что-то сделать. В этот круг принимаемых решений стоит
включить и принудительное лечение больных без оглядки на какие-то
международные каноны, ибо эти установки не работают в обстановке разложения
множества людей и выступают как игры в справедливость с людьми,
которым уже не до игр, ибо они смотрят в глаза смерти.
Народ надо поднять на всеобщую борьбу с этими недугами —
алкоголизмом и наркоманией, иначе нет будущего, а мы собственными ногами
идем в небытие.
В результате распада страны расстроенное хозяйство ее сказалось на
материальном благополучии населения. Некогда мощная союзная
промышленность — всесоюзная кооперация — обрушилась, и страна осталась на
попечении своих сырьевых ресурсов да предприятий, которые работали на
широкой базе общероссийских потребностей и потребностей зарубежных
потребителей.
Сегодня экономика России так и не работает на уровне мировых
стандартов. Одними нефтедолларами богатой страной не станешь. Бедность
становится причиной и преждевременной смертности, и падения
рождаемости, равно как и слабого здоровьем потомства; страна, имеющая
несметные природные богатства, не может обеспечить своим гражданам
достойного существования. Высоким рассуждениям о культуре и цивилизации не
место, когда столь актуальна проблема выживания.
Особенно актуальна она для таких народов, как осетинский. Но
парадоксальным является и то, что на постсоветском пространстве ни одно
правительство Северной Осетии так и не встревожилось критическим
демографическим состоянием своей республики, своего народа. Более того,
тревожные рассуждения людей, видящих это состояние, демонстративно
игнорируются власть имущими.
Даже знаковые фигуры в правительстве Осетии, известные в стране и
даже за ее пределами, не занимались проблемами выживания народа, а тем
более — сохранения культурных ценностей мирового значения, каковыми
являются культурные традиции осетинского народа, в частности его язык,
являющийся, по признанию специалистов, единственным в мире наиболее
325

полным источником изучения истории индоевропейских языков, — «живой
наследник скифского».
Масштабные разрушения государственной жизни поставили на край
пропасти и другие культурные процессы; наметились тенденции обрыва
традиций в целых течениях культурной жизни.
В Осетии, мы говорили об этом, самому молодому писателю 48—50
лет. То же и самому молодому композитору. Перестала быть престижной
профессия актера, и нет особой тяги у молодежи, как это бывало раньше,
к этим важным по культурной значимости профессиям. Стала
непрестижной профессия врача, и заметно упал уровень врачебного обслуживания,
участились случаи некомпетентности в диагностике и лечении даже в
центральных больницах г. Владикавказа, а медицинское обслуживание в
некоторых больницах районного значения стало значительно качественней.
В пауку идет, как правило, посредственный выпускник вуза,
отличники, в подавляющем большинстве, предпочитают высокооплачиваемую
работу в бизнесе. Но в республике, надо признать, значительно возросло
количество научных работников, имеющих сферой интересов достаточно
широкий спектр исследований. Тем не менее, наметились и узкие места в
исследовательской работе, которые беспокоят и требуют своего
преодоления.
Мы отметим гуманитарный цикл. Здесь происходят события такого
рода, когда громко о себе и своих исследованиях заявляют лица, с наукой
ничего общего не имеющие, но, пользуясь свободой издания, они
печатают книги по проблемам, о которых не имеют и смутного представления.
Болезнь поисков исторических корней, причем знаменитых корней, —
это сегодня болезнь слишком большого числа людей науки и
околонаучной публики. Последняя почему-то решила, что может заняться
исследованием тех проблем, которые сложны и для ученых. Такие псевдоученые
очень легко, походя заключают свои домыслы в красивые фолианты.
Диссертации с халтурным содержанием, не только кандидатские, но и
докторские, свободно проходят ВАК.
Принцип объективности истины — основание научного исследования —
в исторических исследованиях сегодня стал невостребованной роскошью.
Этим принципом пренебрегают не только молодые, начинающие
исследователи, но нередко и достаточно известные научные работники.
Серьезный общественно-научный анализ этого состояния в республике
отсутствует. ВНЦ не берется за это дело. Флагман гуманитарного образования
РСО-А — СОГУ — не реагирует на явные извращения в исторической
науке, а временами отдельные его сотрудники демонстрируют перлы
недомыслия в указанных вопросах.
В культурно-образовательной системе населения тоже есть
определенные сложности. Для населения организованы некоторые виды
художественной самодеятельности: в основном это танцевальные коллективы
современного танца, реже — национального. Еще реже встречаются хоровые
коллективы. Но в основном создаются эстрадные группы с
развлекательными программами. Развлекательность — главная цель самодеятельного
творчества сегодня, в том числе и в школах. Когда в самодеятельности
присутствуют только легкие формы и развлекательность, в противовес тра-
326

диционным национальным формам, это может привести к разрыву
культурной традиции, к утере преемственности в культуре поколений.
В спортивном воспитании отказ от давно испытанной системы
занятий с физическими нагрузками для всех школьников — это преступление
перед подрастающими поколениями, которые могут вырасти физически
слабыми.
От всего этого надо уходить и как можно быстрее. У нас есть опыт
построения настоящей работающей школы. Во всем мире знают эту
блистательную школу СССР, России; стремятся использовать ее достижения
даже такие страны, как США, — это опыт настоящего, предметного
познания фундаментальных наук, опыт познающей школы, в которой
прививают любовь к умственной работе и учат применять знания на практике.
Нужно, чтобы в осетинской школе господствовал дух осетиноведения.
Наряду с серьезным изучением наук (до 4—5 класса на осетинском языке),
надо создать условия программного и внеучебного изучения мудрости
народа, нравственных устоев, этикета, психологии, традиционной культуры.
Необходимо обучать мелосу, прежде всего народной песне. Школа должна
знакомить с богатейшим музыкальным фольклором осетин, обучать танцу —
все до единого в осетинской национальной школе должны уметь исполнять
осетинские танцы, играть на гармонике. Школа должна обучать навыкам
художественного шитья и вышивания, обучать приготовлению блюд
традиционной кухни (осетинское пиво, пироги, грибковый кефир, копчение
и т. д.)
Нужно подготовить умелые кадры, которые бы смогли осилить такую
программу. Если мы хотим наладить современный образовательный
процесс и воспитание нашей молодежи в духе высокой культуры, надо
решительно идти на восстановление осетинской национальной школы с
использованием ее опыта в прошлом, соединив его с возможностями
современных воспитательных и образовательных программ, методик, приемов и
средств.
Конечно, школа отражает общие тенденции развития образования как
часть, звено российской, да и мировой, образовательной системы.
Большой отряд педагогов трудится со знанием дела и проводит
образовательный процесс на современном уровне. Мы имеем немало педагогических
талантов, отдающихся делу воспитания и образования, есть определенный
процент учащихся, серьезно относящихся к учебе, к будущей
профессиональной деятельности. О массе обучающихся этого не скажешь. Поэтому
достаточно высокий уровень педагогического состава и преподавания пока
во многом работает впустую.
В начале 2000 года в Российской Федерации принята «Национальная
доктрина образования», которая представляет собой документ,
определяющий приоритеты образования в государственной политике, направления
его развития до 2025 года. Этот документ дает широкий простор
постановке школьного образования с учетом особенностей регионов при
соблюдении основных параметров Российского и международного
образовательного процесса.
В частности, доктрина позволяет «обеспечение исторической
преемственности поколений, сохранение, распространение и развитие националь-
327

ной культуры», когда должна происходить гармонизация национальных и
энтокультурных отношений, подчеркивается необходимость сохранения и
поддержки этнической самобытности народов России, гуманистических
традиций их культуры91.
Вторая беда современной России — это пропасть между властью и
пародом. Россия никогда серьезно не позволяла себе заниматься
демократическими опытами — ни во времена царизма и имперских правил, ни во
времена советов и господства партийной власти. Как всегда бывает во
времена коренных и масштабных перестроек, в России сегодня скопилось
столько социальной мути, с которой не справится ни один компьютер.
Магическими заклинаниями всю эту политическую, государственную
неустроенность не решить. Требуется время для создания новой модели
российского социума. Нужно время, чтобы в стране сложились силы,
которые были бы способны разломать сотворенные необольшевиками и
«гарвардскими мальчиками» конструкции «демократической России» в их
нынешнем непрезентабельном виде и строить достойную великого народа
новую Россию, которая учтет уроки своей новейшей истории и создаст нечто
такое, что заинтересует и другие страны свободами и решениями во имя
собственного гражданского демократического обустройства.
Нынешнее состояние политической культуры страны и регионов
обрекает страну, народ на бесперспективную жизнь, и если не будет
ликвидирована пропасть между властными структурами и думающей частью
гражданского общества, народом, рассчитывать на движение вперед не
приходится. Это особенно остро ощущается в регионах, где все чрезвычайно
упростилось и эксплуатация нуждающегося населения происходит без
всякого стеснения.
Ни повышением (любым) заработной платы, ни другими льготами не
решить проблему культурной работы в управлении государством; нужно
добиться эффективного контроля за любыми решениями и применить за-
коп и к самим законодателям, и к исполнителям этого закона любых
уровней.
В обновленной современной России свое место должен найти и
осетинский народ. Общей жизненной позицией для него должны стать
национальное умонастроение и воля к жизни — создание эффективной защиты от
внешних посягательств на жизнь народа и исполнение программы
внутреннего развития, которую мы определяем рамками так называемых трех Ъ
(ЪЪЪ) — здоровье, зпапие (профессиональное развитие) и запятость.
I. Здоровье:
1. Организовать работу органов правопорядка на преодоление
наркобизнеса и незаконных операций с алкоголем. Учредить чрезвычайное
законодательство против наркобизнеса, подпольной продажи алкогольных
напитков в Республике Северная Осетия-Алания.
2. Поднять административные органы всех уровней на борьбу против
всенационального бедствия — алкоголизма и наркомании.
3. Поднять весь народ, всю общественность, население городов и
других населенных пунктов республики на публичное обсуждение этого зла.
328

На сельских сходах республики, собраниях производствненых
коллективов обсуждать злостных нарушителей и выносить суровый приговор
общественного мнения конкретным лицам, виновным в нарушении
нравственных устоев жизни народа республики.
4. Организовать работу «Стыр Ныхаса» и его районных, сельских,
квартальных подразделений в указанном направлении. Вовлечь в эту
работу общественные дружины.
5. Широко использовать в этой работе фамильные собрания (кувды),
авторитет, влияние старейшин и родовых (фамильных) традиций.
6. Организовать острую наглядную агитацию о вреде наркомании и
алкоголизма.
7. Пропагандировать здоровый быт в газетах, на радио, телевидении.
8. Проводить принудительное лечение наркоманов и алкоголиков.
9. Пресекать подпольное производство алкогольных напитков,
продажу их в неурочное время. Проверять качество производимой продукции,
лицензировать производство водки и других спиртных напитков.
10. Постоянно работать по выявлению и закрытию притонов и
привлечению к ответственности их организаторов.
11. Пропагандировать культуру осетинского застолья. Возрождение
осетинского пива, ронга как национального достояния, осуждать
материальные излишества и чревоугодие, исключить насилие в употреблении
спиртного. Активная работа здесь «Стыр Ныхаса» и его подразделений,
института старших.
П. Знание (профессиональное формирование):
1. Создать систему дошкольных и школьных учреждений с изучением
осетинского языка во всех школах. Для учащихся-осетин ввести изучение
предметов до 4—5 класса на осетинском, учащимся других
национальностей — изучение осетинского как предмета с выходом на разговорную и
письменную речь, изучение русского и одного иностранного языка — для
всех учащихся.
2. Разработать концепцию образовательной школы: разнообразие
школьной системы, школы с практическим уклоном, гуманитарные,
классические гимназии, другие, учитывающие потребности производства,
культурной элиты и молодежи; реализовать идею национальной
общеобразовательной школы. Наука: мировые проблемы и осетиноведение.
3. Создать систему охраны и развития генофонда республики (учет
талантов, способностей и государственная их поддержка).
Создать специализированные элитные школы с пансионом для особо
одаренных детей республики. Использовать для их обучения российские,
а также зарубежные учебные, культурные центры.
4. Разработать концепцию высшего и среднего специального
образования в условиях формирования рыночных отношений, отработать
структуру объемов подготовки специалистов через вузы и колледжи с учетом в
основном нужд республики.
5. Проводить обучение и стажировку молодежи по новым видам
производства как в республике, так и в других регионах параллельно стро-
329

ительству этих производств. Обучать производству по мировым
стандартам художественного стекла, художественной керамики,
художественной обработки металла, дерева, фарфора, фирменных изделий из меди
и другим наукоемким и фирменным производствам.
6. Создать дворовые клубы в крупных жилищных массивах с
программами культурно-воспитательного содержания, обучать детей танцам,
пению, игре в шахматы, другим спортивным и интеллектуальным играм.
7. Упорядочить с точки зрения нравственно-психологической
программы республиканские средства массовой информации, в первую очередь —
телевидение и кинопрокат. Проводить в средствах массовой информации
республики острую, открытую антинаркотическую и антиалкогольную
пропаганду.
8. Широко пропагандировать в газетах, журналах, на телевидении
стереотипы культурного поведения людей, счастливую и гармоничную
семейную жизнь, налаженный быт, красивую и удобную одежду, здоровое
питание, умелое ведение хозяйства и т. д.
9. Пропагандировать знания по физической культуре, сохранению и
укреплению здоровья, личной гигиене людей, культуре взаимоотношений
полов.
10. Проводить «уроки здоровья» в школах, колледжах, вузах,
рассказывать о вреде наркомании, алкоголизма и курения.
11. Активно поддерживать и пропагандировать здоровый образ жизни
всеми религиозными конфессиями республики.
III. Занятость:
1. Создавать новые рабочие места, в особенности в сфере молодежных
производств, художественных промыслов разных профилей (металл,
дерево, керамика), строить молодежные объекты, создать в республике
индустрию сувенирного производства — массового, фабричного и надомного,
налаживать производство изделий из шерсти и т. д.
2. Вовлекать молодежь в охрану общественного порядка, создавать
добровольные общественные дружины, обучать приемам самозащиты,
владению оружием и другим навыкам активной правоохранительной работы и
безопасности.
3. Создать повсеместно необходимую спортивно-оздоровительную базу;
наладить и развивать ее систематическую работу в детских учреждениях,
средних школах, школах профтехобразования, техникумах-колледжах,
вузах, на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях, в
санаториях, лагерях отдыха для детей.
4. Развивать в республике не только вольную борьбу, тяжелую
атлетику и некоторые другие виды спорта, но и настольный и большой теннис,
гимнастику, плавание, нетрадиционные виды борьбы и самозащиты,
конный спорт, стрельбу из скифского лука, горные лыжи и др.
5. Проводить ежегодные спортивно-оздоровительные соревнования
между коллективами, селами, районами республики в виде районных
спортивных праздников и общереспубликанского Праздника здоровья, силы и
красоты.
330

6. В вузах города ввести универсиаду с приглашением спортивных
коллективов из соседних республик.
7. Развивать в учебных заведениях и других коллективах активные
формы отдыха — альпинизм, горный туризм, организовывать летние
молодежные лагеря по восстановлению фамильных реликвий, памятников
старины, рекультивации природных памятников, очищению от грязи
окружающей природы.
8. Создавать престижные молодежные клубы по интересам в вузах,
колледжах, школах, клубах, квартальных отделениях «Стыр Ныхаса» и т. д.
9. Дальше развивать художественную самодеятельность. Проводить
ежегодные смотры самодеятельных коллективов в районах,
организовывать республиканские праздники народного творчества, поощряя лучших
участников и коллективы школ, домов и дворцов культуры.
* * *
Великий Скифский Мир создал впечатляющий памятник народной
философии-мудрости — Нартовское эпическое Слово — которое учит (амо-
ны): не надо воевать с самим собой, с судьбой своей — это всегда плохо
кончается. Эта мысль насквозь пронизывает эпос.
Высшим достижением человеческого духа является идея Бога — как
создания человеческого творческого воображения, мечты о верховном
авторитете — Суверене Мудрости и Жизнеутверждения, Справедливости,
Правды, Красоты и Любви человека к человеку. И в эту Высшую
Ипостась, сотворенную самим человеком и для человека, в нашем случае —
нартовским обществом, стрелять на поражение — удел проигравших; не
надо воевать с судьбой, ее надо строить, пестовать, лелеять, охранять
всеми силами и возможностями — чтобы быть] ведь для этого рождается
человек! Рождается народ!

Список использованной литературы
1. Нартовские сказания. Орджоникидзе, 1989. С. 342—347, 270—274.
2. Ригведа. Избранные гимны. М., 1972. С. 184.
3. Гуриев Т. А. Из жемчужин Востока: Авеста. Владикавказ, 1993. С. 37—38, 40—
49, 62, 83-84.
4. Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989. С. 31.
5. Ильин В. В., Ахиезер А. С. Российская цивилизация: содержание, границы,
возможности. М., 2000. С. 19.
6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 122.
7. Гегель Г. Соч. М.; Л., 1935. Т. VII. С. 223.
8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 24, 448-449.
9. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 516.
10. Орлова И. Б. Евразийская цивилизация. М., 1998. С. 200—201.
11. Библия. Бытие, гл. 3.
12. Экзюпери де Сент Антуан. Сб. произведений. М., 1973. С. 61.
13. Вейс Дэвид. Нагим я пришел. М., 1993. С. 378.
14. Голосовкер Ян. Логика мифа. М., 1987. С. 19, 125.
15. Абаев В. И. Дихотомия в истории религии. Избр. труды. Владикавказ, 1990.
С. 72-73.
16. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 423.
17. Тойнби А. Проблемы истории и теории мировой культуры. М., 1974. С. 16.
18. Абаев В. И. Патология национализма //Северная Осетия. 1989. 14 октября.
19. Абаев В. И. Отражение работы сознания в лексико-семантической системе языка //
Ленинизм и теоретические проблемы языкознания. М., 1970. С. 72.
20. Гумбольдт В. Язык и философия культуры. М., 1985. С. 380.
21. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. I.
С. 60-63; Т. III. С. 188-189.
22. Пермяков Г.Л. Избранные пословицы и поговорки народов Востока. Киев, 1979.
23. Гоголь Н. В. Поли. собр. соч. Л., 1962. С. 184-185.
24. Хугаева Н. Г. Русская классическая драматургия на сцене осетинского театра //
Время и сцена. Владикавказ, 1990. С. 53.
25. Смелянский А. Наши собеседники. М., 1981. С. 91.
26. Чаадаев П. Статьи и письма. М., 1987. С. 41.
27. Исламгалиева С. К., Халин К. Е., Бабаян Г. В. Культурология. М., 2005.
С. 64-65.
28. Ортега-и-Гассет X. Эстетика. Философия. Культура. М., 1991. С. 220—267.
29. Рерих Н. К. Душа народов. М., 1995. С. 4.
30. Цит. по: Гуриев Т. А. Из жемчужин Востока: Авеста. Владикавказ, 1993. С. 38.
31. Г ату ев А. Христианство в Осетии. Владикавказ, 1901. С. 9.
32. В. Н. Л. (Ардасенов А. Г.). Переходное состояние горцев Северного Кавказа.
Тифлис, 1896. С. 20-21.
33. Абаев В. И. Что значит Коста для осетинского народа // Избр. труды.
Владикавказ, 1990. С. 552-553.
34. Абаев В. И. Светоч народа. Избр. труды. Владикавказ, 1990. С. 559.
35. Хетагуров Коста. Неурядицы Северного Кавказа //Собр. соч. М., 1960. Т.
IV. С. 207.
36. Джусойты Нафи. Елбасдуко Бритаев. Цхинвал, 1963. С. 147, 150, 152, 153.
332

37. Дзасохов Гиго. К ревнителям просвещения инородцев // Терек. 1912. 12 июня.
38. Дзасохов Гиго. Статьи и очерки. Орджоникидзе, 1970. С. 214.
39. Гассиев А. А. Школьное дело между инородцами на Кавказе /УИзбр.
произведения. Владикавказ. С. 252, 259.
40. Дзагурова Г. Т. Сыны Отечества. Владикавказ, 2003. С. 510.
41. Хуыбецты Заремæ. «Мæ зæрдæйы цалх зылди кæддæриддæр ирон тугæй...» //
Рæстдзинад. 1995. 27 июль.
42. Хетагуров Коста. Собр. соч. М., 1960. Т. I. С. 222—223.
43. Хенкок. Следы богов. В поисках древних цивилизаций. М., 1998. С. 52.
44. История Северо-Осетинской АССР. Орджоникидзе, 1987. С. 101—122.
45. Жданов Ю. А., Давидович В. Е. Сущность культуры. Ростов-на-Дону, 1979.
С. 239-240.
46. Траков Б. Н. Скифы. Киев, 1971.
47. Хазанов А. М. Золото скифов. М., 1975. С. 34.
48. Смирнов К. Ф. Савроматы. М., 1964. С. 4.
49. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 304-305.
50. Хачиров А. К. Социалистическая культура и наследие. Орджоникидзе, 1976.
С. 23-56, ИЗ.
51. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 42. С. 290.
52. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 161.
53. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 462.
54. Туаллагов А. Д. Приговоренные к бессмертию. Владикавказ, 1993. С. 179, 357.
55. Абаев В. И. Осетинский народный поэт Коста Хетагуров // Избр. труды. Т. I. С. 545.
56. Зингерман Б. Заметки о Тхапсаеве в роли Отелло // Театр. 1955. № 7. С. 67—72.
57. Алексеев В. П. Становление человечества. М., 1984. С. 137.
58. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 176-177.
59. Морган Л. Г. Древнее общество. Л., 1935.
60. Чочиев А. Р. Феномен зтх-\уа1 как координата человечества к цивилизации.
Цхинвал, 2000. С. 8, 12, 17.
61. Хантингтон Саму эль. Столкновение цивилизаций // Полис. 1999. № 1.
62. Перкинс Джон. Греческая цивилизация. М., 2000. С. 5, 197, 220.
63. Джеймс Паула. Римская цивилизация. М., 2000. С. 7, 11, 21.
64. Цит. по: Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986. С. 19, 182.
65. Моисеев Н. Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 2000. С. 24.
66. Фромм Э. Иметь или быть? М., 2000. С. 19.
67. Моисеев Н. Расставание с простотой. М., 1998. С. 8.
68. Чочиев А. Р. Манифест глобализации. Владикавказ, 2002. С. 27.
69. Эпштейн М. От многокультурья — к транскультуре // Вестник Рос. филос.
общества. 2003. № 3.
70. Гумилев Лев. От Руси до России. М., 2002. С. 292-293.
71. Шпенглер. Закат Европы. М., 1993. С. 166.
72. Вернадский Г. В. Начертание Русской истории. М., 2002. С. 31—34, 296—297.
73. Трубецкой Н. С. Европа и человечество. М., 1993. С. 17—18.
74. Трубецкой Н. С. Общеевропейский национализм // Россия между Европой и
Азией: Евразийский соблазн. Антология. М., 1993. С. 95.
75. Цит. по: Орлова И. Б. Евразийская цивилизация. М., 1998. С. 83—84.
76. Цхурбаты Зелим. Если бы народы что-то значили... / Критический анализ
«народов» и меньшинств с точки зрения международного права / Гаага, 2000.
77. Тишков В. О нации и национализме // Бюллетень № 1 Владикавказского
Центра этнополитических исследований Института этнологии и антропологии РАН.
Владикавказ, 1998. С. 7-20.
333

78. Третьяков В. Русский Кавказ // Российская газета. 2003. 16 января.
79. В Осетии семьей единой. Владикавказ, 2001.
80. Коменский Ян Амос. Великая дидактика. Избр. педагогич. произвед. Соч. М.,
1939. С. 67, 69, 272.
81. Фидиуæг. 1989. №№ 1-12; 1990, №№ 1-12; 1991, №№ 1-8; Хачирти Анзор.
Аланика — культурная традиция. Кн. I. Владикавказ, 2002. С. 159—191.
82. Гагиев С. Г. Осетия спортивная. Владикавказ, 1999; Осетия в мире спорта.
Владикавказ, 2003; Тотоонти И. X. Все о вольной борьбе. Владикавказ, 1997;
Джигиты Осетии: «Али-Бек» (сост. А. П. Кантемиров). Владикавказ, 1997.
83. Xудалое Т. Т. Северная Осетия в Великой Отечественной войне 1941—1945.
Владикавказ, 1992; Дзагурова Г. Т. Сыны Отечества. Владикавказ, 2003.
84. Годдард В. Течение умов // Еженедельник «ЛЪ>. 1995, январь; Хачирти
Анзор. Культура и высшее образование: Несколько слов к портрету проф. Токати //
Северная Осетия. 1993. 4 июля; Его же. Ненависть становится жизненной
философией? // Владикавказ. 2005. 13 мая; Басаев Б. Б. Дорогой созидания и прогресса.
Владикавказ, 2003; Плахтий С. Я. Светя другим... Владикавказ, 1999; СКГМИ. СКГТУ.
Краткая история. 1931—2001. К 70-летию СКГТУ. Владикавказ, 2001; 80 лет
служения отечественной науке. Владикавказ, 2005.
85. Дюмезиль Ж. Скифы и нарты. М., 1990. С. 9.
86. Ардасенов X. Н. Очерк развития осетинской литературы. Орджоникидзе, 1959;
Его же. Очерк истории осетинской советской литературы. Орджоникидзе, 1967; Джу-
сойты Нафи. История осетинской литературы. Кн. I. Тбилиси, 1980.
87. Тотров Б. У колыбели осетинского театра. Орджоникидзе, 1963; Кариаева Т.,
Литвиненко М. Северо-Осетинский драматический театр. Орджоникидзе, 1960; Лит-
виненко М., Плиева Ж., Русанов. Русский театр в Осетии. Орджоникидзе, 1971;
Время и сцена. Владикавказ, 1990; Бациев Агудз. Этюды об осетинском театре.
Орджоникидзе, 1973; Его же. Светоч Осетии. Владикавказ, 1995.
88. Батагова Т. Э. Становление и развитие осетинского оперного театра //Время и
сцена. Владикавказ, 1990.
89. Езерская Н. А. Художники Северной Осетии. М., 1959; Дзантиев А. А.
Художники Северной Осетии. Л., 1988; Цагараев В. Двое на одной дороге //Осетия XX
век. Владикавказ, 1996. С. 222, 230—231.
90. Галаев Б. Музыкальное искусство Южной Осетии //Известия ЮОНИИ. Вып. 4.
Сталинир, 1941; Батагова Т. Композиторы Осетии. Владикавказ, 2000; Ядых П. Его
величество оркестр. Владикавказ, 1994; Его же. Во власти музыки. Владикавказ, 1997;
Его же. 24 этюда о музыке Осетии. Владикавказ, 1999.
91. Национальная доктрина образования Российской Федерации. М., 2000.

Оглавление
В. Дзидзоев. В поисках исторической истины. Предисловие .... 5
От автора 15
I. РАЗМЫШЛЕНИЯ О КУЛЬТУРЕ
1. Понятие «культура» 17
2. Типы культуры 29
3. Виды культуры 31
4. Этнос и культура 50
5. Национальная идея 62
6. «Судьи народные» и национальная идея 69
7. Этническое в системе культур 81
И. КУЛЬТУРНЫЙ ПРОЦЕСС
1. Культурный упадок 84
2. Восхождение культуры 89
III. ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ В КУЛЬТУРНОМ ПРОЦЕССЕ
1. Культурное наследие 98
2. О понятии «традиция» 102
3. Освоение 104
4. Культурный расцвет 121
IV. ЦИВИЛИЗАЦИЯ
1. О понятии «цивилизация» 123
2. Культура и цивилизация: единство и различия 131
3. Глобализация и проблемы культуры — цивилизации 146
V. ЕВРАЗИЙСТВО И ЗАПАДНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
1. Русское евразийство 153
2. О культурно-цивилизаторской миссии русского народа . . . .160
3. Русский народ. Народы Российской Федерации 166
4. Осетины в российском содружестве народов . 177
VI. АЛАНИКА - КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ
1. Алано-асская культура. Состояние, тенденции развития. . . . 184
Школа воспитания 187
Этикет 196
Культура быта 199
Спортивное состязание 201
Военное искусство 213
Наука 223
Литература 250
Театр 254
Школа живописи 276
Школа музыки 289
Кино 313
Телевидение 315
Культура производства 317
2. Об алано-асской цивилизации. Состояние, тенденции движения . 319
VII. ДВИЖЕНИЕ В БУДУЩЕЕ ТРЕБУЕТ ДРУГИХ ДЕЙСТВИЙ
Вместо заключения 323

ХАЧИРТИ АНЗОР КАНСАОВИЧ
АЛАНИКА — КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Редактор Е. М. Кочиева
Художник Т. Ф. Алипченкова
Технический редактор Б. Т. Бесаева
Корректор И. Н. Кантемирова
Компьютерная верстка Ю. О. Степанова
Подписано в печать 03.04.09. Формат бумаги 70x100*/^. Бумага офс.
№ 1. Гарн шрифта «Киа'газЬоу». Печать офсетная. Усл. печ. л. 27,09.
Учетно-изд. л. 28,83. Тираж 2000 экз. Заказ № 1203.
Отпечатано в ОАО «Издательско-полиграфическое предприятие им. В. Гас-
снева». 362021, г. Владикавказ, ул. Тельмана, 16. Тел.: 76-99-11, 76-92-94.