Л.А.МИШИНА
ЖАНР АВТОБИОГРАФИИ
В ИСТОРИИ
АМЕРИКАНСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
Федеральное государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова»
Л.А. МИШИНА
ЖАНР АВТОБИОГРАФИИ
В ИСТОРИИ АМЕРИКАНСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
Чебоксары 2010

ББКШ5(7СОЕ)*44
М71
Рецензенты:
кафедра зарубежной литературы Нижегородского госуниверситета
(зав. кафедрой Т.А. Шарыпина);
канд. филол. наук О.И. Лыткина (г. Москва,
Российский государственный социальный университет)
Печатается по решению Ученого совета
Чувашского государственного университета имени КН. Ульянова
Мишина Л.А.
М71 Жанр автобиографии в истории американской лите-
ратуры. - Чебоксары: Изд-во Чуваш, ун-та, 2010.-148 с.
ISBN 978-5-7677-1425-4
Объектом данного исследования является история жанра автобио-
графии в литературе США. В монографии анализируется начальный этап
истории автобиографического жанра, прослеживается развитие жанра в
XIX и XX вв., определяются его взаимосвязи с другими жанрами. Значи-
тельное место в работе отведено рассмотрению теоретических положений
названного жанра. Издание может быть полезно научным работникам,
преподавателям, аспирантам, студентам филологических факультетов,
факультетов журналистики и иностранных языков.
ББК Ш5(7СОЕ)*44
©Мишина Л. А., 2010
ISBN 978-5-7677-1425-4 ©Издательство Чувашского университета

ВВЕДЕНИЕ
Становление американской литературы связано с докумен-
тальными и художественно-документальными жанрами. Пер-
вые поселенцы Америки не стремились к созданию монумен-
тальных художественных полотен - они запечатлевали процесс
формирования новой нации прежде всего путем обобщения
опыта реально существовавшей личности или коллектива, ис-
пользуя документальные и художественно-документальные
жанры литературы.
Если у истоков европейских литератур был героический
эпос - «Поэма о Беовульфе» в Англии, «Песнь о Роланде» во
Франции, «Песнь о моем Сиде» в Испании, «Песнь о Нибе-
лунгах» в Германии, - то истоки американской литературы
относятся к XVII в. и связаны они с жанрами дневника, хро-
ники, описаний, письма, проповеди, мемуаров, оставленными
первыми поселенцами Нового Света. Как отмечает Р. Сейр,
«до того, как американцы начали писать пьесы, романы, сти-
хи, многие из них написали уникальные дневники и автобио-
графии» (1.146). Это и был своеобразный американский ге-
роический эпос, который, в отличие от европейского, созда-
вался самими участниками событий. Психология американ-
ских первопроходцев весьма точно охарактеризована автора-
ми «Литературной истории США»: «Перспектива государст-
венной, мореплавательской, экономической, писательской,
военной карьеры настолько захватила этих людей и мгновен-
но поглощала их, что они чуть не заявляли, что золотые коль-
ца Беовульфа уже обнаружены» (2.43).
Дневники, письма и хроники - «Общая история Виргинии,
Новой Англии и Летних островов» Д. Смита, «История посе-
ления в Плимуте» У. Брэдфорда, «Дневник» Д. Уинтропа,
«Ключ к американскому языку» Р. Уильямса и ряд других про-
изведений - не только содержали сведения о природных усло-
виях Америки и обычаях местного населения. Они запечатле-
вали образ мышления и характер осваивавших новые земли
людей. Это было важным шагом на пути создания националь-
ной литературы США (3).
3

Безусловно, определенное влияние на становление амери-
канской литературы оказала английская литературная традиция.
Особенно близки американским колонистам были те английские
писатели, творчество которых отличалось критической направ-
ленностью, прежде всего Джон Мильтон.
Документальные и художественно-документальные жанры
успешно развиваются в американской литературе XVIII в. и отли-
чаются самобытностью. В противоположность им первые появив-
шиеся в Америке романы - «Власть чувства» (1789) В.Х. Брауна,
«Шарлотта Темпл» (1791) С. Роусон, «Кокетка» (1797) X. Фостер,
главное внимание в которых уделено теме обольщения, - были
созданы в духе европейского сентиментализма и не несли в себе
черт национального своеобразия. Другая - национальная - тради-
ция рождающейся американской литературы, представленная са-
тирико-бытовыми романами Х.Г. Брекенриджа и произведениями
Ч.Б. Брауна, «знаменующими наступление предромантизма в
прозе» (4.51 ), к концу XVIII в. еще только набирала силу.
Таким образом, в то время как американская художествен-
ная литература XVIII в. в большинстве своем пыталась достойно
скопировать европейские образцы, произведения документаль-
ных и художественно-документальных жанров отражали про-
цесс формирования национального характера. Здесь находит
проявление одна из закономерностей мирового литературного
процесса, заключающаяся в том, что «психологические откры-
тия, которые на данном этапе в законченной форме еще невоз-
можны в устоявшихся, канонических жанрах... возможны уже в
пограничных видах литературы - в письмах, дневниках, мемуа-
рах, автобиографиях» (5.76). Психологические открытия в аме-
риканской литературе конца XVIII в. были сделаны прежде все-
го в жанрах non-fiction, в частности, в жанре автобиографии.
Справедливы высокие оценки критиков первой значитель-
ной американской автобиографии - «Автобиографии» Бенджа-
мина Франклина (1791), созданной всемирно известным фило-
софом, ученым-естествоиспытателем, журналистом, диплома-
том. Как показало время, автобиография Франклина явилась не
только родоначальницей жанра, но заложила основы всей на-
циональной литературы США - франклиновская концепция
4

«человека-работника», творца, активно вторгающегося в обще-
ственную жизнь, стала в ней одной из стержневых.
На всем протяжении развития американской литературы ав-
тобиографический жанр играл в ней активную роль, часто по
степени популярности затмевая беллетристику. Этот жанр,
дающий возможность автору проанализировать свою жизнь в
контексте эпохи, привлекал внимание крупнейших американ-
ских писателей - Генри Торо, Марка Твена, Шервуда Андерсо-
на, Теодора Драйзера, Эптона Синклера, Ричарда Райта, Эрски-
на Колдуэлла, Уильяма Дюбуа, Джеймса Болдуина, Уильяма
Сарояна, Лилиан Хеллман.
Жанр автобиографии прошел все этапы развития литера-
турного процесса в США. Он сыграл немаловажную роль в раз-
витии просветительского реализма, романтизма, реализма XIX и
XX вв. Воплощая эстетические и литературные принципы каж-
дого из художественных методов в соответствии со спецификой
своей художественно-документальной природы, жанр автобио-
графии запечатлел процесс развития не только художественно-
го, но и других форм общественного сознания - политики, фи-
лософии, морали, религии.
Американские исследователи, в частности, А. Стоун, при-
знанный глава школы, изучающей американскую автобиогра-
фию, обоснованно выдвигает принцип именно такого - ком-
плексного - изучения жанра. Стоун подчеркивает, что автобио-
графия не может считаться объектом только литературоведче-
ского анализа, она должна рассматриваться как акт культурной
жизни, как автобиографическое событие (6.1). Именно так -
«Автобиографические события» - он и называет свою фунда-
ментальную работу по истории американской автобиографии.
Школа исследователей жанра автобиографии многочислен-
на. Нет возможности перечислить все написанные ими моно-
графии и статьи. Однако некоторые имена и названия должны
прозвучать. У истоков концептуального изучения американской
автобиографии, по единодушному мнению исследователей, сто-
ит работа Р. Сейра «Экзаменующая себя личность: Бенджамин
Франклин, Генри Адаме, Генри Джеймс» (7). Через тридцать лет
Сейр издает монументальную работу «Американские жизни.
Антология автобиографического повествования» (8). Крупней-
5

шими исследованиями жанра являются «Искусство жизни»
М.К. Блейзинг (9), «Сотворенные жизни» Т. Кули (10), «Амери-
канская автобиография. Пророческий вариант» Г. Каузера (11),
«Линии жизни. Авто-био-графия» Г. Гюсдорфа (12), «Художе-
ственная литература и автобиография. Способы и модели взаи-
модействия» (13).
Взгляд каждого из этих авторов на автобиографию своеоб-
разен. А. Стоун рассматривает избранные им произведения в
общекультурном контексте. М.К. Блейзинг прослеживает
трансформацию истории в автобиографическое повествование.
Т. Кули выбирает для анализа автобиографии, создание которых
связано с достижениями психологии, утвердившими идею теку-
чести, изменчивости внутреннего мира личности. Г. Каузер вы-
деляет такую жанровую разновидность американской автобио-
графии, как пророческая, и сосредотачивает свое внимание на
ней. Г. Гюсдорф анализирует три составляющих автобиографии:
личность, жизнь, писание. Авторы сборника статей «Художест-
венная литература и автобиография» выявляют и исследуют
различные формы взаимодействия этих структур.
Исследователями рассмотрены практически все значитель-
ные произведения автобиографического жанра в литературе
США. Менее изученными оказались автобиографии обществен-
ных и политических деятелей, которые, наряду с другими про-
изведениями, стали предметом анализа в рамках данной моно-
графии. Научная новизна работы определяется также и тем, что
проблемы становления и развития американской автобиографии
не получили концептуального освещения в трудах отечествен-
ных филологов-зарубежников.
Сноски и примечания
1. SayreR. Autobiography and the Making of America /R. Sayre //
Autobiography: Essays Theoretical and Critical. Ed. by J. Olney. - Prince-
ton, 1980.
2. Джонс Г.М. Европейский фон / Г.М. Джонс//Литературная
история США: в 3 т. Т.1. - М.: Прогресс, 1977.
6

3. О ранней литературе США см. монографию Л.А.Мишиной
«Американская литература XVII - XVIII вв. Жанры. Взаимосвязи. Пе-
реводы» (Чебоксары, 2003).
4. Николюкин А.Н. Американский романтизм и современность/
А.Н. Николюкин. -М.: Наука, 1968.
5. Гинзбург Л.Я. О психологической прозе / Л.Я. Гинзбург. - Л.:
Худож. лит., 1977.
6. Stone А.Е. Autobiographical Occasions and Original Acts /
А.Е. Stone. - Philadelphia, 1982.
7. Sayre R. The Examined Self: Benjamin Franklin, Henry Adams,
Henry James / R. Sayre. - Princeton, 1964.
8. American lives. An anthology of Autobiographical writing. Ed. by
R. Sayre. - Madison, Lnd., 1994.
9. Biasing M.K. The Art of Life. Studies in American Autobiographi-
cal Literature / M.K. Biasing. - Austin, Lnd., 1977.
10. Cooly Th. Educated lives: the rise of modern autobiography in
America / Th. Cooly. - Columbus, 1976.
11. Couser G.T. American Autobiography. The Prophetic Mode /
G.T. Couser. - Amherst, 1979.
12. GusdorfG. Lignes de vie: Auto-bio-graphie / G. Gusdorf. - Paris,
1991.
13. Fiction and Autobiography. Modes and Models of interaction. -
Frankfurt-am-Main, 2006.
7

Глава I. НЕКОТОРЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ
ЖАНРА АВТОБИОГРАФИИ
Если в 1954 г. американский исследователь У. Шумейкер не
без основания утверждал, что «не существует единого мнения
относительно критерия формы и содержания автобиографии»
(1.1), то за полвека положение изменилось - по всем основным
проблемам жанра накоплен большой разнообразный материал,
точки зрения исследователей по многим принципиальным пунк-
там совпадают; в то же время остается пространство для дискус-
сий, которые питают разные методологические позиции и по-
стоянный процесс переоценки ценностей.
К теоретическим вопросам автобиографического жанра об-
ращаются не только теоретики, но и историки литературы, вы-
бравшие для анализа автобиографию. Среди исследований по-
добного рода следует прежде всего назвать уже упоминавшуюся
работу Р. Сейра «Американские жизни. Антология автобиогра-
фического повествования»; предлагаемая периодизация четко
обосновывается автором (2). Историко-литературным является и
исследование Ю.П. Зарецкого «Автобиографические «я» от Ав-
густина до Аввакума» (3), однако подходы, принципы анализа,
используемые ученым, могут быть применимы и в процессе
анализа иного материала, следовательно, имеют теоретическую
значимость.
В рамках данной главы предполагается рассмотрение таких,
на наш взгляд, основополагающих теоретических вопросов ав-
тобиографического жанра, как его определение, методология
создания произведения, внутрижанровая типология, соотноше-
ние автобиографии и других жанров.
Анализ теоретико-литературных исследований в сфере жан-
ра автобиографии позволяет говорить об определении этого
жанра в широком и узком смысле. Относится ли автобиография
к художественной прозе, представляет собой документальное
или синтетическое повествование - ответить на это вопрос и
означает определить названный жанр в широком смысле слова.
Интересные и аргументированные рассуждения на этот счет со-
держатся в статье американского исследователя Б.Дж. Мандела
«Современное понимание полноты жизни», опубликованной в
8

сборнике «Автобиография: эссе теоретические и критические»
под редакцией Дж. Олни в 1980 г. «Автобиографы заимствуют
технику создания произведения у художественной прозы, - от-
мечает Мандел, - но это не делает автобиографию художествен-
ной прозой, подобно тому как использование Дворжаком
фольклорных мотивов не делает его «Новую всемирную симфо-
нию» народной песней» (4.53). По мнению Олни, коренное от-
личие автобиографии от произведений традиционных художе-
ственных жанров состоит в том, что в каждый момент повество-
вания автобиограф стремится доказать: «это происходило со
мной» (5.53). Относя автобиографию к сфере небеллетристиче-
ского повествования, Олни протестует против того, чтобы счи-
тать художественную прозу сердцевиной литературного процес-
са, а автобиографию - второразрядным жанром. Не формулируя
прямо вывода, он подводит читателя к мысли о синтетической
природе анализируемого жанра.
Эта точка зрения является устоявшейся. Еще в 1960 г. ее
высказал Р. Паскаль (6), выделив в автобиографии «мечту» и
«правду». В 60-е гг. и в отечественном литературоведении ши-
роко бытовало мнение о двойственной природе автобиографи-
ческого жанра. Художественно-историческим жанром считал
автобиографию Л.И.Тимофеев (7.371). Об автобиографии как
об одном из жанров художественно-документальной литературы
писал Г.М. Цвайг (8.8). Как одну из жанровых форм мемуарной
литературы рассматривала автобиографию Т.А. Марахова, дока-
зывая, что мемуарная литература складывается из двух начал -
мемуарного и автобиографического (9.22).
Новые оттенки взаимоотношений документального и худо-
жественного повествования в автобиографии находят литерату-
роведы в 70-е гг. Утверждая, что автобиография занимает про-
межуточное положение между беллетристикой и историей,
Т. Кули в авторском предисловии к работе «Сотворенные жиз-
ни» пишет, что автобиография не отличается от романа по сте-
пени красноречия, но имеет и принципиальное сходство с до-
кументальной литературой, «хотя автобиографы и наслаждают-
ся свободой, недостижимой для историков и биографов, они не
свободны от того, что с ними произошло» (Ю.Предисловие).
9

Точки отталкивания автобиографии от беллетристики чет-
ко определяет М.К. Блейзинг, автор монографии «Искусство
жизни. Исследование американской автобиографической лите-
ратуры». Ими являются тождественность автора, повествова-
теля и героя в автобиографии, существующий в ней культ лич-
ности, объективность наряду с главным других героев авто-
биографического повествования, в то время как в беллетристи-
ке они являются зеркалом героя-повествователя (11.Преди-
словие). Хотя последнее положение, на наш взгляд, не носит
всеобщего характера, а применимо лишь к отдельным произве-
дениям, выводы Блейзинг укрепляют теоретическую базу изу-
чения автобиографии.
Новую проблему в исследуемой сфере ставит Л.А. Ренза в
статье «Вето на образность. Теория автобиографии», помещен-
ной в уже упоминавшемся сборнике под редакцией Дж. Олни.
Согласившись с тем, что «автобиография - это мутация, гиб-
ридный жанр, смешение правды о жизни автобиографа с вы-
мыслом», он предлагает неожиданную формулировку: «авто-
биография - это ни художественная литература, ни докумен-
тальная литература, ни соединение этих двух начал. Это уни-
кальный способ самоисследования личности» (12.273,295).
К сожалению, Ренза не раскрывает сформулированное им поло-
жение. Его идея, однако, дает толчок к размышлениям и застав-
ляет сомневаться в полноте определения автобиографии как со-
вокупности художественного и документального начала.
Авторы исследований, опубликованных в 80 - 90-е гг., не
перестают задаваться вопросом: что такое автобиография? От-
вечая на него, Дж. Кокс, автор работы «Обретение утраченного
литературного пространства. Эссе об американской автобио-
графии», рассуждает следующим образом: Строго говоря, ав-
тобиография не есть жанр в том смысле слова, в каком мы го-
ворим о поэзии, беллетристике или драме; это разновидность
прозы non-fiction, однако, наряду с биографией, наиболее ясно
выраженная - это повествование человека о своей жизни, соз-
данное им самим (13.12). Автобиография, считает Кокс, бази-
руется на двух началах: история и художественная проза. Ав-
тор оригинально высказывается о природе исторического и
художественного повествования и находит в автобиографии и
10

те, и другие черты: как историк, автобиограф хроникально из-
лагает события своей жизни, однако, он не может описать
предмет исследования полностью, т.к. не является свидетелем
своего рождения и своей смерти; изображение и исследование
определенного характера сближает автобиографию с художе-
ственной литературой (13.13).
В работах, появившихся в XXI в., формулируется необхо-
димость «переопределить» (redefining) жанр автобиографии. В
предисловии к сборнику статей «Художественная литература и
автобиография. Способы и модели взаимодействия» утвержда-
ется, что к этому привели постмодернистские дебаты о смерти
автора и культурологические дискуссии о национальной, социо-
политической, этнической, сексуальной идентичности. По мне-
нию авторов, в современной автобиографии, традиционно бази-
рующейся на концепциях идентичности и правды, ощущается
меньшая связь между опытом и дискурсом, чем между дискур-
сом и опытом. Иными словами, в современной модификации
жанра художественное начало превалирует над документальным
(Н.Предисловие). Изменение соотношения составляющих, од-
нако, как нам представляется, не может изменить природу жан-
ра; если же художественное начало полностью подчиняет себе
документальное, то в этом случае едва ли обоснованно употреб-
лять термин «автобиография».
Выявление конкретных элементов структуры автобиографи-
ческого произведения - вот цель, которую преследует определе-
ние этого жанра в узком смысле слова. Некоторые исследователи
считают задачу невыполнимой. Эту мысль, в частности, высказы-
вает Дж. Олни в своей работе 1972 г. «Метафора личности». «Оп-
ределение автобиографии как литературного жанра представля-
ется мне невозможным, - пишет он, - так как придется или вклю-
чить в него так много компонентов, что оно уже перестанет быть
определением, или, наоборот, исключить так много особенно-
стей, что будут отсечены необходимые определяющие его черты»
(15.42). О трудности определения автобиографического жанра
говорит и французский исследователь Г. Мэй в монографии «Ав-
тобиография». В подтверждение своего тезиса он приводит мне-
ние Г. Гюсдорфа и Д. Старобински, которые считают, что в жанре
автобиографии отсутствуют закономерности (16.10).
11

Сомнения таких известных специалистов в области теории
автобиографии, какими являются перечисленные авторы, сви-
детельствуют о действительной сложности предмета исследо-
вания, однако, заявив о сложности задачи и даже об отсутствии
ее решения, они тем не менее дают определение жанра, ибо
без обозначения границ и структуры объекта изучение его не-
возможно.
Д. Старобински называет автобиографию биографией, напи-
санной главным действующим лицом (17.74). Дж. Олни опреде-
ляет её как «точку зрения писателя на свою собственную жизнь»
(15.42), а в заглавной статье уже упоминавшегося сборника «Ав-
тобиография: эссе теоретические и критические», вышедшего под
его редакцией, он говорит о трех элементах автобиографии:
«auto», «bios» и «grapho» - «личность», «жизнь» и «момент напи-
сания» (5.6). В работе 1980 г. Дж. Олни (5.8) более терпим к оп-
ределениям и, делая обзор критики по истории и теории автобио-
графии, приводит формулировку французского филолога
Ф. Лежена, показавшуюся ему, видимо, наиболее достойной вни-
мания: «Это ретроспективное повествование о жизни реального
человека, в котором подчеркиваются индивидуальные черты
жизни и в особенности история становления личности» (18.28).
Г. Гюсдорф, которого Олни в своем обзоре литературы по-
ставил во главу угла изучения автобиографического жанра -
«Вначале был Георг Гюсдорф» (5.8), - правда, так и не форму-
лирует определение автобиографии как таковое, но в статье
«Условия и границы автобиографии», которую А. Стоун назвал
«эпохального значения эссе 1956 года» (19.7), проводит блестя-
щий анализ генезиса и структуры этого жанра (20.28-48). Одну
из своих более поздних работ Г. Гюсдорф называет «Линии
жизни. Авто-био-графия» и вслед за Дж. Олни выделяет три
компонента автобиографии, посвящая каждому из них отдель-
ную главу. В частности, в главе «Графия» ученый рассуждает о
специфике автобиографического текста и его авторе, в разделе
«Авто» - о принципе идентичности и восприятии автором себя
и своей жизни, в третьей части книги - «Био» - выделяет пара-
графы «Школа свободы», «Поиск смысла жизни», «Опыт жиз-
ни», «Мифоистория» (21).
12

Одни и те же черты подмечают в автобиографии
У. Шумейкер и Д. Моррис. «Автобиография, - считает Шумей-
кер, - это правдивая запись, история личности, написанная ею
самой и скомпонованная как единое целое» (1.106). «Автобио-
графия, по Моррису, это разновидность истории, повествование
о событиях, происшедших на протяжении определенного вре-
мени» (22.11).
Простое и в то же время емкое определение дает автобио-
графии М.К. Блейзинг, автор уже называвшегося исследования
«Искусство жизни»: автобиографическими она считает те рабо-
ты, в которых герой, повествователь и автор обозначены одним
и тем же именем (11.Введение).
Автор самой известной у нас работы по истории автобио-
графического жанра в литературе США «Американская авто-
биография. Её пророческий вариант» Г. Каузер, анализируя кон-
кретные произведения, придерживается, как он замечает, опре-
деления Б. Мандела - автобиография есть ретроспективное по-
вествование о жизни человека в целом или о важнейшем ее пе-
риоде, правдиво написанное со специальной целью человеком,
прожившим описываемую жизнь (23.Введение). В это опреде-
ление, по справедливому утверждению Каузера, не укладывает-
ся трансценденталистская автобиография, в частности, «Уолден,
или Жизнь в лесу» Г. Торо, для повествовательной структуры
которого характерна не ретроспективность, а сиюминутность, а
также знаменитое «Воспитание Генри Адамса» (23.Введение).
Ряд теоретических вопросов ставит в предисловии к своей
историко-литературной работе «Американские жизни. Антоло-
гия автобиографического повествования» Р. Сейр: насколько
длинной может быть автобиография? сколько лет жизни автора
она должна охватить? в какой степени беллетризованной позво-
лено быть автобиографии? (2.3).
Имея собственную ценность, приведенные здесь определе-
ния и рассуждения в то же время решают еще одну задачу -
скрыто информируют о принципах, методологии создания авто-
биографии, затрагивают такие важнейшие в этой сфере вопросы,
как проблема правды, проблема времени, сущность автобиогра-
фического «я», соотношение художественного и документаль-
ного, критерии отбора материала, способ типизации. В ряде ис-
13

следований, в частности, в уже называвшихся работах
Дж. Олни, Т. Кули, М.К. Блейзинг, А. Стоуна, эти вопросы яв-
ляются предметом специального рассмотрения.
М.К. Блейзинг высказывает мысль о том, что процесс соз-
дания автобиографии - это процесс трансформации истории в
литературу, процесс превращения определенного «я» в неопре-
деленное «я», личного бытия в общественное (11.Введение).
Тождественную мысль высказывает и Дж. Олни в своей работе
1972 г.: «Хотя в каждой автобиографии специфичны место, вре-
мя и характеры, и именно это делает ее реальной, она скорее
универсальна, чем локальна, скорее вечна, чем конкретно исто-
рична» (15.Введение).
М.К. Блейзинг не называет принципов трансформации, счи-
тая, что они носят индивидуальный характер, и рассматривая их
применительно к конкретным произведениям. Подробно анали-
зирует она особенности автобиографического «я», выявляя та-
кие всеобщие его черты, как одновременное нахождение в двух
ипостасях: наблюдаемого и наблюдателя, героя и поэта. Говоря
о сосредоточенности автобиографии на одной личности, Блей-
зинг для обозначения этого явления вводит термин «нарциссизм
автобиографии» (11.Введение).
Своеобразным развитием взглядов М.К. Блейзинг является
концепция А. Стоуна. По его мнению, в процессе создания ав-
тобиографии происходит движение не только от частного к об-
щему, но и возвращение к частному. «Автобиография создается
человеком, оглядывающимся назад», - говоря об этом, Стоун
приводит формулировку Г. Гюсдорфа: «Автобиография - это
второе прочтение опыта, и оно более правдиво, чем первое, по-
тому что включает осознание события» (19.5).
Проблема правды занимает в теории Стоуна одно из основ-
ных мест. Являясь особым родом информации о культуре и ин-
дивидууме, автобиография в то же время, как считает исследо-
ватель, представляет собой лишь версию происходившего, ибо
автобиограф отбирает материал в соответствии со своими уста-
новками. Отвечая на вопрос, в чем состоит правдивость авто-
биографии, Стоун формулирует важнейший вывод: научность
автобиографии состоит в том, что в ней конкретизированы вре-
мя, традиции, культура (19.7,8).
14

Проблема правды волнует практически всех литературове-
дов, обращающихся к изучению жанра автобиографии. Одним
из первых ее поставил У. Шумейкер в своей известной работе
1954 г. «Английская автобиография. Ее истоки, содержание и
форма». Шумейкер выдвинул тезис о невозможности достиже-
ния в автобиографии абсолютной правдивости, так как автобио-
граф, во-первых, не все помнит и, во-вторых, не может судить
себя правильно (1.36,49).
В ином ракурсе рассматривает проблему правды в автобио-
графии Т. Кули - как стремление автобиографов уйти от нее и
практическую невозможность это сделать: выражаясь словами
Марка Твена, «беспощадная правда присутствует здесь между
строками». Как отмечает Кули, информация, изложенная в аме-
риканских автобиографиях, была проверена по другим источни-
кам, и совпадений оказалось больше, чем несовпадений. Более
четко, чем предыдущие исследователи, формулирует Кули
принципы отбора автобиографического материала - автор изо-
бражает такие события и случаи из своей жизни, которые пред-
ставляют его образ (Ю.Введение).
В той или иной форме все исследователи касаются и спосо-
бов типизации в автобиографии. В литературе известны два
способа типизации - воплощение многократно повторенных ти-
пических черт в индивидуальном образе и перенесение в худо-
жественное произведение готового «типа», обнаруженного в
жизни. Для автобиографии, как и для других художественно-
документальных жанров, характерен второй способ. Первый для
нее просто невозможен, так как он связан с созданием вымыш-
ленных образов. Закономерным является тот факт, что в центре
автобиографии находится личность исключительная - в соци-
альном, нравственном или духовном смысле, - ибо именно она
«попадает в фокус типизации» (24.114).
Наша точка зрения на методологию создания автобиогра-
фии состоит в следующем. На первый взгляд может показаться,
что отбор материала - излишняя для автобиографа задача, по-
скольку законы жанра диктуют ему просто по возможности ис-
кренне рассказать о своей жизни. Однако в практической твор-
ческой деятельности автобиографа и понятие «искренность», и
понятие «своя жизнь» приобретают многозначный характер.
15

Диапазон этих понятий становится предельно широк. Понятие
«искренность» оказывается зависимым как минимум от четырех
факторов: это психологические особенности личности автора;
его философские установки; художественный метод, в русле
которого создается художественное произведение; художест-
венные приемы, используемые создателем автобиографии. Под
психологическими особенностями личности автора подразуме-
вается степень ее «открытости», желание и возможность рас-
крыться перед людьми. Степень искренности автобиографа не
может не зависеть от его философской позиции. Едва ли спо-
собствует описанию тонких душевных переживаний философия
прагматизма с ее культом дела, выгоды. Что же касается, на-
пример, философии экзистенциализма, то ее сосредоточенность
на отдельном человеке, поиски подлинной личности (в противо-
положность неподлинной), разграничение существования и
сущности в бытии человека диктуют автобиографу глубокий
психологический анализ.
Пределы искренности автобиографа зависят и от художест-
венного метода, по законам которого он создает свое произве-
дение. Романтизм предполагал раскрытие внутреннего мира
личности особенной, исключительной. Пришедший на смену
романтизму критический реализм требовал от художника изо-
бражения типического героя в типических обстоятельствах. Ус-
воив достигнутое романтиками в раскрытии внутренней жизни
личности, реалисты избрали объектом художественного анализа
обыкновенного человека, открыли широкий доступ в искусство
обыденного, реального. Решив еще более приблизить искусство
к жизни, с принципами примата биологического начала в чело-
веке и эстетизации безобразного выступили на рубеже XIX-XX
вв. представители натуралистического художественного метода.
В своих крайних проявлениях натурализм шагнул за пределы
допустимого изображения в искусстве. Пределы искренности,
следовательно, в зависимости от художественного метода могут
варьироваться от лишь намеченной штрихами внутренней жиз-
ни до глубокой исповедальное™, граничащей с историей болез-
ни, т.е. выходящей за пределы искусства.
Прямое отношение к проблеме искренности имеют и вы-
бранные автобиографом художественные средства выражения
16

мысли. Степень образности автобиографических повествований
различна. В распоряжении литературно образованного автобио-
графа - весь арсенал приемов психологического анализа, от
описания и косвенной характеристики до медитативного внут-
реннего монолога, «потока сознания» и множественности рас-
сказчиков об одном и том же событии. Названные приемы име-
ют различный потенциал в раскрытии психологии личности.
Многозначным для автобиографа, как уже отмечалось, яв-
ляется не только понятие «искренность», но и понятие «своя
жизнь». Создавая повествование о своей жизни, автор должен
решить следующие важные вопросы: какие периоды жизни он
хочет описать; что он намерен акцентировать в прожитой жиз-
ни - событийную сторону или духовную; сформулировать свое
жизненное кредо. Таким образом, отбор материала, важный в
художественном творчестве вообще, приобретает особое значе-
ние в создании произведений художественно-документальных
жанров - из обилия имеющихся фактов автор в соответствии со
своими психологическими, философскими и эстетическими ус-
тановками выбирает необходимое.
Приведенные выше положения, имеющие всеобщий для
жанра автобиографии характер, видоизменяются, когда анали-
зируется конкретное произведение, являющее собой пример той
или иной жанровой разновидности. Вопросы методологии и
классификации автобиографического жанра оказываются орга-
нично связаны между собой.
Трудно найти другую сферу теории исследуемого жанра,
где бы царил такой субъективизм, как при рассмотрении вопро-
са внутрижанровой типологии. Несмотря на то, что каждый ли-
тературовед обосновывает предлагаемую им классификацию,
доля волюнтаризма здесь столь велика, что на сегодняшний
день данная проблема не может считаться решенной.
«Субъективная» и «объективная» - такие два вида автобио-
графии выделяет в своей работе «Английская автобиография»
У. Шумейкер. «Объективную» разновидность он затем подраз-
леляет на «воспоминания» и «хроники типа res gestae». «Субъ-
ективная» автобиография, по Шумейкеру, включает те произве-
дения, в которых много внимания уделяется психическим со-
стояниям; воспоминания имеют природу общественных анекдо-
17

tob; res gestae включают не только мемуары, но и повествования
о приключениях, занятиях, успехах (1.54). Как видно, критерий,
по которому проводится разделение, весьма неопределёнен. Бо-
лее того, У. Шумейкер смешивает понятия «автобиография»,
«воспоминания» и «мемуары», которые обозначают разные
жанровые системы. И хотя в рассуждениях исследователя о
субъективной стороне автобиографии много ценного - он, в ча-
стности, обоснованно заявляет, «что развитие субъективного
начала в автобиографии имело такое же литературное значение,
как появление романа» (1.74), - предлагаемая автором работы
классификация не может быть принята ни как теоретическая, ни
как рабочая концепция.
Во многом уязвимо и понятие «пророческая автобиогра-
фия», выдвигаемое Г. Каузером. Он считает пророческую ав-
тобиографию одной из основных жанровых разновидностей
американской автобиографии, хотя в то же время утверждает,
что она как поджанровая структура не имеет четких границ
(23.Введение). Объединяя под этим названием автобиографии
Б. Франклина, Ф. Дугласа, Г. Торо, У. Уитмена, Г. Адамса,
А. Токлас, М. Икса, Н. Мейлера, Р. Персига, Каузер следую-
щим образом объясняет вводимый им термин: « ...Видя проти-
воречия между тем, какова Америка есть, и тем, какой она
могла бы стать, автобиографы вновь и вновь обращались к
пророчествам... Пророческая автобиография обычно создается
в периоды общественных кризисов; она акцентирует внимание
не на отдельной личности, а стремится консолидировать лю-
дей; она более обращена в будущее, чем в прошлое»
(23.Введение). Приведенное здесь определение столь расплыв-
чато, что оно едва ли дает возможность вычленить из общего
числа автобиографий пророческую. Мало обоснованным пред-
ставляется и рассмотрение в одном ракурсе перечисленных
автобиографий, глубоко различных по времени создания, ху-
дожественному методу, стилистике.
Спорной, хотя и довольно интересной, является типология
У. Ховарта, который выделяет три разновидности жанра: «ав-
тобиография как риторика», «автобиография как драма» и «ав-
тобиография как поэзия» (25.85-111). За этими броскими на-
званиями у Ховарта стоит скрупулезный анализ мировой авто-
18

биографической литературы и точность критериев. К первой
группе - «автобиография как риторика» - он относит автобио-
графии-доктрины, религиозные, исторические или политиче-
ские. Их цель - дидактическая, автор хочет представить част-
ную жизнь как идеальную форму поведения. Две американские
автобиографии отнесены Ховартом к этой разновидности -
Г. Адамса и М. Икса. Не идеи, а характеры, сцены и события
доминируют, по мнению исследователя, в автобиографиях
Б. Франклина и М. Твена, которые он определяет как автобио-
графии-драмы. Изучить самого себя - такую задачу, как счита-
ет Ховарт, ставит перед собой сомневающаяся в себе, критично
настроенная личность, приступая к созданию автобиографии
как поэзии. Именно так определяет литературовед позицию
Г. Торо и Г. Джеймса (25.106).
Научно обоснованным является взгляд на исследуемую
проблему Т. Кули, перу которого принадлежит уже упоминав-
шаяся монография. Противопоставляя автобиографии XIX и
XX вв., Т. Кули считает, что в основе первой лежит культива-
ция, т.е. раскрытие всех внутренних возможностей личности, а в
основе второй - воспитание, т.е. формирование характера под
влиянием внешних обстоятельств. Водоразделом между ними
Кули называет «Автобиографию Генри Адамса» (1907) (10.16).
Связывая появление новой автобиографии не только с чисто ли-
тературными явлениями, но и с достижениями психологии вто-
рой половины XIX в., литературовед предлагает такую внутри-
жанровую типологию, которая не только констатирует факты,
но и дает направление творческой мысли приступающим к соз-
данию автобиографий.
Разветвленную внутрижанровую типологию автобиографии,
или, по его выражению, разновидности автобиографических си-
туаций, дает А. Стоун. Приведем ее полностью. Первая ситуа-
ция - старый человек оглядывается на свою богатую событиями
жизнь, чтобы поставить прошлое индивидуума на уровень факта
культуры. Вторая ситуация - верующий человек описывает вы-
полнение им его духовной миссии. Третья разновидность - ав-
тобиографии о детстве и юношестве. Четвертая ситуация - опыт
столкновения с насилием. Пятая разновидность - женская авто-
биография. Шестая ситуация - творческое сотрудничество субъ-
19

екта автобиографии и профессионального писателя. Седьмая
разновидность - автобиография, пограничная с психологиче-
ским романом (19.19-25). При всем уважении к известному ис-
следователю нельзя не отметить нечёткость разработанной им
внутрижанровой структуры. В ней отсутствует единый крите-
рий: Стоун обращается то к тематике, то к личности автора, то к
способу создания произведения, то к его поэтике. И если в каче-
стве плана монографии структура Стоуна приемлема, то как тео-
ретическая концепция она мало состоятельна.
Не претендуя на то, чтобы высказать истину в последней
инстанции, мы предлагаем следующую внутрижанровую типо-
логию автобиографии: традиционная, «автобиография духа»,
политическая. В традиционной автобиографии последовательно
в связи с жизненными реалиями прослежен процесс формирова-
ния личности автора. «Автобиография духа» в своем стремле-
нии раскрыть прежде всего духовную эволюцию автора может
отступить от логической последовательности событий; основ-
ным элементом повествовательной структуры «автобиография
духа» выступает факт духовного бытия автора. В центре поли-
тической автобиографии - личность общественного деятеля.
Следует отметить, что в последние годы термин «традиционная
автобиография» используется для обозначения всей предыду-
щей автобиографической литературы и противопоставления её
различным постсовременным моделям этого жанра. Одной из
них, в частности, является «автобиография пограничья», воз-
никшая в связи с понятием «культурное пограничье». Автобио-
графия нового типа, по мнению исследователей, предстает «не-
завершенным, неправильным, «вечно становящимся» текстом,
развивая игровой, спекулятивный характер процесса вымысла
разных «я» её автором» (26.205).
Безусловно, реальный историко-литературный материал не
укладывается в эту жесткую схему разновидностей автобиогра-
фического жанра: существуют произведения, сочетающие в себе
черты двух, а то и всех трех жанровых разновидностей, или во-
обще выбивающиеся за пределы предлагаемой классификации.
Целесообразно, следовательно, говорить об «автобиографии ду-
ха», традиционной и политической не как о застывших формах,
а как о тенденциях развития жанра. Классификация - это не за-
20

стывшая, вечная схема. Она должна совершенствоваться в про-
цессе развития литературы. Ее задача не только констатировать
факт, но и дать направление работе автобиографов. Классифи-
кация должна быть работающей.
Наряду с внутрижанровой типологией другим актуальным во-
просом теории автобиографии является ее соотношение с другими
видами беллетристических (автобиографический, биографический,
психологический роман) и небеллетристических (исповедь, днев-
ник, биография, мемуары, хроника, воспоминания) повествований
о личности. Авторы, обращающиеся к этому вопросу - А. Стоун,
С. Спендер, У. Шумейкер, Г. Мэй, Д. Кучинский - (19,27,1,16,28),
не всегда чётко формулируют различия между названными
жанрами, однако некоторые замечания точны и глубоки. Тако-
вы, в частности, рассуждения У. Шумейкера, С. Спендера и ряда
более поздних исследователей. Главное различие между авто-
биографией и биографией У. Шумейкер видит в точке зрения на
события: «Одна создается из чтения, наблюдений, интервью,
другая - путем воспроизведения воспоминаний». Автопортрет в
автобиографии, по его мнению, отличается от портрета в био-
графии, как взгляд человека на себя отличается от взгляда на
него окружающих. У. Шумейкер затрагивает вопрос и о диффе-
ренциации автобиографий и дневников. «В автобиографии в
перспективе рассматривается жизнь целиком или какой-то важ-
ный ее период, - пишет исследователь, - в дневнике же времен-
ной пласт не глубок». Заслуживает внимания и предложенный
Шумейкером критерий отличия автобиографии от мемуаров и
воспоминаний. Рассказывая о своей жизни, некоторые авторы
пытаются запечатлеть не собственные действия, а нечто внеш-
нее. «Если этот материал, - замечает Шумейкер, - имеет исто-
рическое значение, повествование называется «мемуарами»;
произведение может быть названо «воспоминаниями», если ав-
гор рассказывает о своих знакомствах с известными личностя-
ми» (1.35,51,104).
К вопросу о различии автобиографий и биографий обраща-
ются и новейшие исследователи, в частности, авторы сборника
статей «Картографированные жизни. Использование биогра-
фии» (29). Определение биографа как археолога может быть ис-
21

пользовано, на наш взгляд, и в отношении автобиографа - он
производит раскопки собственной жизни.
Тонко подмечает психологические и литературоведческие
различия автобиографии и исповеди С. Спендер. В автобиогра-
фии, по его мнению, автор предстает таким, каким его видят
люди, в исповеди он раскрывает свою внутреннюю, известную
только ему жизнь. Даже самая безнравственная внутренняя
жизнь предполагает существование общественной морали. Ис-
поведи, как справедливо отмечает Спендер, доказывают одну
мысль - невозможность человеку существовать одному. Жела-
ние человека исповедаться может быть выражено как явно, так и
в скрытой форме, в соответствии с этим Спендер выделяет в со-
временном литературном процессе исповеди и исповедальные
автобиографии (27.119,122).
К проблеме взаимодействия автобиографии и беллетристи-
ки обращаются практически все исследователи, изучавшие и
изучающие автобиографический жанр, однако ряд ученых из-
брал эту проблему основной сферой своих научных интересов.
К их числу, в частности, относятся авторы сборника «Художе-
ственная литература и автобиография. Способы и модели взаи-
модействия» (14). Литературоведами рассмотрены такие ракур-
сы заявленной проблемы, как личность и мир, исповедь и авто-
биография, способы рассказывания жизни, жизнь как искусство,
автобиография в беллетристике. М. Лёшниг исследует наррато-
логические перспективы вопроса «художественная литература и
автобиография» и выявляет принципиальное различие между
романом в форме автобиографии и автобиографией: «В беллет-
ристической автобиографии рассказчик не существует за преде-
лами текста, и в то время, как автобиограф создает личность в
тексте с помощью памяти, романист создает беллетристический
характер с помощью воображения» (14.1).
Вопрос о взаимосвязях автобиографии с художественными
и другими художественно-документальными жанрами является
в теории жанра одним из наиболее интересных и актуальных,
ибо идущий в современной литературе процесс синтезирования
жанров требует четкого выявления составляющих каждой жан-
ровой системы, анализа движения этих элементов из одного
жанра в другой.
22

Разноречивость рассмотрения, а часто и нерешенность мно-
гих теоретических вопросов жанра автобиографии может быть,
на наш взгляд, объяснена сложностью предмета исследования.
Автобиография, полно, как никакой другой жанр, отражающая
личность, усложняется по мере усложнения внутреннего мира и
внешних взаимосвязей этой личности. Постоянно идущий в со-
временной автобиографии процесс переоценки ценностей ос-
ложняется многоликостью этого жанра - обращенностью его и к
беллетристике, и к публицистике, и к истории, и к психологии.
Сноски и примечания
1. Shumaker W. English Autobiography. Its Emergens, Materials and
Form / W. Shumaker. - Berkley, Los Angeles, 1954.
2. American lives. An anthology of Autobiographical writing. Ed. by
R. Sayre. - Madison, Lnd., 1994.
3. Зарецкий Ю.П. Автобиографические «я» от Августина до Ав-
вакума. Очерки истории самосознания европейского индивида /
Ю.П. Зарецкий. - М.: ИВН РАН, 2002.
4. Mandel B.J. Full of Life Now / B.J. Mandel // Autobiography: Es-
says Theoretical and Critical. - Princeton, 1980.
5. OlneyJ. Autobiography and the Cultural Moment / J. Olney//
Autobiography: Essays Theoretical and Critical. - Op. cit.
6. Pascal R. Design and Truth in Autobiography / R. Pascal. - Cam-
bridge, Mass., 1960.
I. Тимофеев Л. И. Основы теории литературы / Л.И. Тимофеев. -
М.: Просвещение, 1976.
8. ЦвайгГ.М. Развитие жанров художественно-документальной
литературы / Г.М. Цвайг // Художественно-документальные жанры. -
Иваново: Изд-во Иванов, ун-та, 1970.
9. Марахова ТА. О жанрах мемуарной литературы /
1 А. Марахова // Учен. зап. Горьков. пед. ин-та, 1967. Вып. 69.
10. Cooly Th. Educated Lives: the rise of modern autobiography in
America / Th. Cooly. - Columbus, 1976.
II. Biasing M.K. The Art of Life. Studies in American Autobio-
graphical Literature / M.K. Biasing. - Austin, Lnd., 1977.
12. Rensa L.A. The Veto of the Imagination: A Theory of Autobiog-
raPhy / L.A. Rensa // Autobiography: Essays Theoretical and Critical. -
°P. cit.
23

13. Cox J. M. Recovering literature's lost ground. Essays in America
autobiography / J.M. Cox. - Baton Rouge, Lnd., 1989.
14. Fiction and Autobiography. Modes and Models of interaction.
Frankfurt-am-Main, 2006.
15. Olney J. Metaphors of Self. The Meaning of Autobiography
J. Olney. - Princeton, 1972.
16. May G.L. U autobiographie / G.L. May. - Paris, 1979.
17. Starobinski J. The Style of Autobiography / J. Starobinski i
Autobiography: Essays Theoretical and Critical. - Op. cit.
18. Lejene Ph. Le pacte autobiographique / Ph. Lejene. - Paris, 1975.
19. Stone A.E. Autobiographical Occasions and Original Acts
A.E. Stone. - Philadelphia, 1982.
20. GusdorfG. Conditions and Limits of Autobiography / G. Gusdorf >
Autobiography: Essays Theoretical and Critical. - Op. cit.
21. GusdorfG. Lignes de vie. Auto-bio-graphie / G. Gusdorf. - Paris
1991.
22. Morris J. Versions of the Self/ J. Morris. - N.Y., Lnd., 1966.
23. CotiserG.T. American Autobiography. The Prophetic Mode
G.T. Couser. - Amherst, 1979.
24. Журбина Е.И. Теория и практика художественно-докумен
тальных жанров. Очерк. Фельетон // Е.И. Журбина. - М.: Мысль, 1969.
25. Howarth W.L. Some Principles of Autobiography / W.L. Howarth /
Autobiography: Essays Theoretical and Critical. - Op. cit.
26. Тлостанова M.В. Проблема мультикультурализма и литерату
ра США конца XX в. / М.В. Тлостанова. - М.: ИМЛИ РАН, 2000.
27. Spender S. Confessions and Autobiography / S. Spender // Auttv
biography: Essays Theoretical and Critical. - Op. cit. ;
28. KuczynskiJ. Probleme der Autobiographie / J. Kuczynski. - Berj
lin, Weimar, 1983. |
29. Mapping lives. The uses of biography. - Oxford, 2002. !
I

Глава П. НАЧАЛО ТРАДИЦИИ
Главенствующую роль в истории американской автобио-
графии исследователи отводят произведению, написанному в
конце XVIII в., - это «Жизнь Бенджамина Франклина. Автобио-
графия» (1791). Долгое время книга Франклина и произведения
американских просветителей едва ли не были точками отсчета в
истории национальной литературы. Предыдущий этап её суще-
ствования - литература XVII в. - оставался в забвении. Иссле-
дователям, обращавшимся к названному периоду, пришлось бо-
роться за это литературное пространство, которое к настоящему
времени многими учеными признано первым, самым ранним
этапом в истории литературы США (1).
Формирование американской литературы происходило в то
время, когда европейские страны уже имели богатую историю
литературы, разветвленную систему жанров и гениальные про-
изведения. В американской литературе XVII в. отсутствовали
жанры беллетристические и драматические, что принципиально
отличает её от европейских литератур этого времени. В то время
как в Европе процветали романы, трагедии и комедии, амери-
канские авторы создавали проповеди, биографии, описания,
хроники, эссе, исторические очерки, дневники, письма, т.е. про-
изведения художественно-документальные и документальные.
Кроме природы non-fiction, жанры в американской литературе
XVII в. имеют еще одну общую черту: все они преследуют цель
изложить с теологической точки зрения информацию о различ-
ных сторонах жизни нового континента.
Жанр автобиографии как таковой мало представлен в литера-
туре США названного периода, однако многие произведения но-
сят автобиографический характер, что и позволяет исследовате-
лям этого жанра вести его историю с XVII в. Такую позицию за-
нимает, в частности, составитель и редактор уже упоминавшегося
издания «Американские жизни. Антология автобиографического
повествования» Р. Сейр. Он разделяет историю жанра на восемь
периодов, первый из которых датируется 1607-1700 гг. и имену-
йся «Исследователи, правители, пилигримы и пленники».
Р- Сейр фактически называет четыре основных группы авторов,
чьи повествования могут быть отнесены к автобиографическим.
25

Автобиографизм «Описания Новой Англии», «Общей истории
Виргинии, Новой Англии и Летних островов» Д. Смита, «Исто-
рии поселения в Плимуте» У. Брэдфорда, «Дневника»
Дж. Уинтропа, «Дневника» С. Сьюолла и других произведений
исследователь видит в том, что, открывая новые земли, авторы
открывали прежде всего самих себя (2.20).
Исследователей автобиографического жанра в американ-
ской литературе XVII в. привлекает «История поселения в Пли-
муте» У. Брэдфорда. В справочном издании «Хронология аме-
риканской литературы» книга помечена буквой «h» (history) -!
историческое сочинение (3). Брэдфорд действительно как исто-
рик концептуально обосновывает необходимость поселения пу-
ритан в Америке, излагает принципы существования общины,
способы укрепления единства, тактику руководителей поселе-
ния, вводит в повествование множество документов и делает их
анализ. Однако этим не исчерпывается содержание книги. Со-
чинение Брэдфорда представляет собой синтез жанров и может
быть поставлено в различные контексты. Брэдфорд выступает
как летописец, мемуарист, биограф, философ, проповедник.
Есть основания рассматривать названное произведение и в авто-
биографическом ряду: несмотря на упорное стремление Брэд-
форда заслониться употреблением слов «губернатор» и «м-р
Брэдфорд», его личность вырисовывается достаточно полно (4).
Свои доказательства принадлежности книги Брэдфорда к авто-
биографическому жанру предоставляют авторы исследования
«Художественная литература и автобиография. Способы и мо-
дели взаимодействия»: коллективный опыт, воссозданный авто-
ром, был и его личным опытом; устремления и опасения кол-
лектива были и его личными (5. 82).
Если XVII в. - «век веры», то XVIII в. - век Просвещения.
Направленность и тональность американской литературы меня-
ется, но она продолжает оставаться документальной и художе-
ственно-документальной. Границы её, однако, расширяются и
включают в себя автобиографии, памфлеты, багатели, морально-
философские притчи. Период с 1700 по 1775 г. Р. Сейр в антоло-
гии американской автобиографии называет «Великое пробужде-
ние. Новые индивидуальности», подчеркивая тем самым прин-
ципиальное различие между XVII и XVIII вв. «В развитии аме-
26

риканской автобиографии и формировании концепции лично-
сти, что так важно для автобиографии, это жизненно важный
период» (6.69), - считает Р. Сейр. В этот период, продолжает
исследователь, «жили люди, написавшие три национально зна-
чимые, полновесные, классические автобиографии: Бенджамин
Франклин (1706-90), Джон Вуллмен (1720-72), Гектор Сент-
Джон де Кревекер (1735-1813)» (6.69).
Пальма первенства среди них принадлежит автобиографии
Франклина. Литературоведы определяют принципиальное отли-
чие франклиновского повествования от автобиографических
сочинений XVII в.: Франклин делает акцент не на анализе при-
роды Бога и его мистическом участии в бытии человека, а на
активности самого человека (7.42). В «Автобиографии» Франк-
лина запечатлен образ эпохи, занимающей столь важное место в
истории США. Произведение Франклина называют «книгой но-
мер Один среди книг новой Америки» (8.17).
В американском литературоведении трудно найти такое ис-
следование автобиографического жанра, в котором не упомина-
лось бы имя Франклина. Его автобиография изучена в различных
ракурсах: как воплощение эстетической программы автора (9),
как свидетельство его политических взглядов (10), как одно из
американских пророчеств (7). Она проанализирована в различных
контекстах - собственно литературном, психологическом (11),
историческом (12). Оригинальный ракурс рассмотрения творче-
ства Франклина выбран Дж. Лимэем в работе «Канон Бенджами-
на Франклина. 1722-1776. Новые дополнения и мнения» (13): ли-
тературовед подробно, приводя обширные цитаты, анализирует
газетные и журнальные публикации Франклина (14).
В главе предпринята попытка рассмотрения автобиографии
Франклина в более широком, чем традиционно сложившемся,
плане - в сопоставлении с письмами М.В. Ломоносова в контек-
сте русской и американской документальной и художественно-
Документальной прозы XVIII в.
Сопоставимость имен М.В. Ломоносова и Б. Франклина не
вызывает сомнений у исследователей. Жившие в одну эпоху в
сгранах, имеющих в своей истории черты общности (15.5), Ло-
моносов и Франклин близки и по энциклопедичное™ интересов,
и по масштабам деятельности, и по научным изысканиям, и по
27

мировоззренческим установкам. Опыт жизни этих двух выдаю-?
щихся личностей XVIII в. не может не представлять интересу
для историков, философов, филологов, а сравнительный анали^
способствует более глубокому выявлению особенностей каждое
го характера. j
В отечественной гуманитарной науке к сопоставительному
анализу деятельности Ломоносова и Франклина как к самостоя-j
тельной теме исследования обращались в статьях историки
H.H. Болховитинов, М.Т. Белявский, литературовед А.И. Старцен
(16). Нельзя не отметить здесь и фундаментальную работ)!
А.Н. Николюкина «Литературные связи России и США» (15)]
содержащую богатый фактический материал о восприятии твор-j
чества и личности Франклина в России. Заявленная в данной глан
ве тема в литературоведении не рассматривалась. j
Усилившийся в последние четверть века интерес к докуменн
тальной и художественно-документальной литературе расширшн
границы литературоведческого анализа, вовлек в его сферу та-]
кие произведения, которье традиционно оставались во вне:!
дневники, биографии, мемуары, автобиографии, письма, хрони-
ки. Однако прочтение произведений названных жанров пред-
ставляет для специалистов немалую трудность, ибо принципы
анализа их поэтики до конца не разработаны. Между тем в про-
изведениях документальных и художественно-документальных!
жанров личность может быть раскрыта не менее глубоко и все-]
сторонне, чем в традиционных художественных, - романах, по-]
вестях, рассказах. Доказательством этого положения являются, в]
частности, «Автобиография» Бенджамина Франклина и письма!
Михаила Васильевича Ломоносова (40-60-е гг. XVIII в.). ]
Основным положением концепции личности у обоих авто-.]
ров является ее гражданское начало. Два глобальных фактора]
сформировали веру Ломоносова и Франклина в то, что любой]
человек обязан заботиться прежде всего не о своем благе, а о]
благе страны. Первый фактор - философия Просвещения с ее]
духом демократизма, свободы, верой в силу разума и его спо-]
собность изменить мир. Второй фактор - особенности нацио-]
нального развития России и США, стран, которые в XVIII в. вы-]
ходили на самостоятельную дорогу: народившаяся американ-1
екая нация освобождалась от английского господства (1775-J
28 1

1783); Россия под влиянием импульса, данного Петром I, утвер-
ждала себя как самобытное государство.
На страницах своей автобиографии Франклин предстает
патриотом, ратующим за социально-экономическое и культур-
ное развитие страны. Он обеспокоен как своим личным делом и
организацией академии (впоследствии ставшей Филадельфий-
ским университетом), и открытием библиотек, и рациональной
уборкой улиц, и созданием в городе пожарных команд. Он чув-
ствует себя в своей стране хозяином, поэтому берется за реше-
ние всех актуальных задач. Вот в чем истоки его энциклопедич-
ное ти. Франклин - один из крупнейших деятелей американской
революции, первый официальный представитель нового госу-
дарства во Франции, автор и издатель «Альманаха простака Ри-
чарда» - своеобразного морального кодекса американцев, фи-
зик, агроном, экономист, этнограф, философ, публицист.
Называя свое повествование «Жизнь Вениамина Франкли-
на, им самим описанная для сына его», автор подчеркивает свои
дидактические цели. Говоря о необходимости для молодого че-
ловека изучать ремесла, развивать деловые качества, совершен-
ствовать духовное начало, Франклин во главу угла ставит фор-
мирование гражданских качеств личности.
Эта мысль является лейтмотивом всех сочинений американ-
ских просветителей, обращенных к молодому поколению. В
своем письме «Образование молодого человека», адресованном
племяннику П. Карру, Томас Джефферсон, выделяя такие мо-
менты воспитания, как изучение языков, формирование крити-
ческого отношения к религии, путешествия, особое внимание
уделяет освоению так называемой «нравственной философии»:
«Человек был создан для общества, - пишет Джефферсон. - По-
этому его нравственность создана с этой же целью. Он был на-
делен чувством справедливости или несправедливости только в
связи с этим» (17.Т.2,79). Кедвалладер Колден в первых же
строках своего «Введения в изучение философии, написанного в
Америке, для пользы молодого джентльмена» (ок. 1760) под-
черкивает мысль о том, что молодой человек должен приобре-
ли такие знания, которые позволили бы ему стать «полезным
членом общества и своей семьи» (17.Т.1,37).
29

Этапы становления многосторонней личности Франклина
детально прослежены им в «Автобиографии». «Всякий ... будет
удивляться чудесному сплетению судьбы человеческой, - писал
о Франклине Н.М. Карамзин, представляя его сочинение чита-
телям «Московского журнала». - Франклин, который бродил в
Филадельфии по улице в худом кафтане, без денег, без знако-
мых, не зная ничего, кроме английского языка и бедного типо-
графского ремесла, - сей Франклин через несколько лет сделал-
ся известен и почтен в двух частях света...» (18.Т.2,37).
Сам Франклин, однако, не видел в своей судьбе «чудесного
сплетения». Исторические условия побуждали личность к дей-
ствию: шел процесс становления американской государственно-
сти и нарождавшаяся буржуазия приветствовала прогрессивные
начинания во всех сферах жизни. Франклин в ладу с властями.
И это, наряду с верой в силу разума, существенная причина его
оптимизма. «Я всегда считал, что один мало-мальски способный
человек может произвести большие перемены и совершить ве-
ликие дела в мире, - утверждает он в автобиографии, - если он
предварительно составит хороший план... и посвятит все свое
внимание и силы выполнению этого плана» (19.493).
Драматичнее исторический и человеческий облик Ломоно-
сова. Приведенные слова Франклина вызвали бы его горькую
усмешку. «Хотя голова моя и много зачинает, да руки одне...»
(20.102) - это признание Ломоносова по своему содержанию и
тону звучит контрастом к сентенции Франклина.
Истинным гражданином своей страны предстает в письмах
русский ученый. Химик и горный мастер, геолог и поэт, метал-
лург и оратор, историк и экономист, физик, географ, лингвист,
астроном - Ломоносов нес это бремя, осознавая значимость про-
свещения для России. Не только в публицистических работах, но
и своим личным примером он утверждал идею необходимости
воспитания в человеке прежде всего гражданского начала.
Общественная позиция Ломоносова была глубоко созвучна
времени. Система воспитания личности есть система воспита-
ния гражданина - в этом вопросе русские просветители были
единодушны. Они утверждали эту идею в разных контекстах и в
разной форме, но суть ее оставалась неизменной.
30

A.H. Радищев преподносит основные жизненные правила в
форме наставления отца сыновьям, уходящим на дворянскую
службу, - отец призывает детей всегда помнить об обществен-
ных добродетелях (21.121). Этот своеобразный нравственный
кодекс изложен в главе «Крестьцы» книги Радищева «Путеше-
ствие из Петербурга в Москву» (1790).
Подобно Радищеву, с патриотической целью совершает свое
путешествие и Карамзин. «Путешествие из Петербурга в Моск-
ву» и «Письма русского путешественника» (1801) глубоко раз-
личны по мировоззренческим установкам авторов и стилистике,
но желание просветить русских читателей, познакомить их с
основными проблемами своей страны и других государств у Ра-
дищева и Карамзина едино.
У Н.М. Карамзина, издателя «Московского журнала» и
«Вестника Европы», тема гражданского воспитания является
одной из основных. Идеальным ее воплощением может быть
названа статья «О любви к отечеству и народной гордости», где
автор подробно анализирует чувство любви, выделяя такие его
разновидности, как любовь физическая, моральная и политиче-
ская (18.Т.2,234). Стимулируя общественную и познавательную
активность молодых, Карамзин формулирует следующий вывод:
«Символ наш есть пылкий юноша...» (18.Т.2,230).
В своих журналах Н.М. Карамзин пишет не только о необхо-
димости гражданского воспитания, но о воспитательном процессе
как гражданском долге родителей: они обязаны «в семействе сво-
ем образовать достойных сынов отечества» (18.Т.2,220), - утвер-
ждает он в статье «Приятные виды, надежды и желания нынеш-
него времени».
«Обращаюсь с всеуниженным прошением, касающимся
больше до общей, нежели до моей пользы» - эта мысль лейтмо-
тивна в эпистолярии Ломоносова. А подводя итоги своей три-
дцатилетней деятельности, он прежде всего подчеркивает, что,
по свидетельству великих ученых, принес своими открытиями
«знатную славу отечеству во всем ученом свете» (20.140). По-
добно Франклину, во имя блага Родины Ломоносов не делает
Различий между великими и обыденными делами: параллельно с
Фундаментальными научными изысканиями он занимается соз-
данием стеклярусной фабрики и устройством фейерверков.
31

Интерес к быту, хозяйственность, рачительность - эти черн
ты просветительства являются следствием концептуального no-j
ложения мыслителей XVIII в. о человеке-гражданине. Логичен
ски связаны они и с разрабатываемой представителями просвет
тительского реализма «эстетикой быта». Документальная и xyJ
дожественная проза, безусловно, влияли друг на друга, однако
документалисты более смело вводили в свои повествования бы-
товой материал. Уже упоминавшийся персонаж «Путешествия
из Петербурга в Москву» Радищева - престарелый отец - совен
тует своим детям помнить, что они плавают не утомляясь, по-
дымают тяжести без натуги, умеют водить соху, вскопать грядку,
владеют косой и топором, стругом и долотом (21.124). Жизненно
конкретен в своих советах молодому поколению о том, на какие
цели тратить деньги, и Карамзин: «Заплатите долги свои, - пишете
он в одной из статей «Вестника Европы»... - способствуйте]
удобному сообщению людей в государстве: пусть этот новый ка-
нал, соединяющий две реки, и сей каменный мост... называются?
вашим именем...» ( 18.Т.2,221 ). I
Знанием быта наполнены и сочинения американских npo-j
светителей. Степень их обращенности к бытовой сфере различ-|
на. Т. Джефферсон в письме к внуку «Поведение и манеры» ог-
раничивается бытовыми сравнениями, он, в частности, советует
молодому человеку в споре избегать фанатика, как разъяренного
быка (17.Т.2,90). Б.Франклин детален в изложении бытовых
правил. Объясняя своему молодому корреспонденту Б. Вочану
необходимость вещей в жизни человека, он предельно конкре-
тен: «Для ног нужны чулки и сапоги, для прочих частей тела -
платье, а для желудка - порядочная пища» (17.Т.1,133), а в «Ав-
тобиографии», выдвигая в качестве одного из жизненных прин-
ципов умеренность, излагает его сущность в сугубо бытовой
тональности: «Не ешь до одури, не пей до опьянения»]
(17.Т.1,145).
Как среди американских, так и среди русских просветителей |
трудно найти кабинетных ученых. Они живут в гуще своего]
времени. Письма Ломоносова обнаруживают его удивительную 1
способность подключать отдельное к общему, каждый частный 1
случай рассматривать сквозь призму общественной значимости. ]
Ходатайствуя перед И.И. Шуваловым, содействовавшим разви- ]
32 1

i-ню русской науки и искусства, фаворитом Елизаветы, о помо-
щи семье погибшего во время опытов физика Рихмана, Ломоно-
сов замечает: «Между тем, чтобы сей случай не был протолко-
ван противу приращения наук...» (20.107), а прося президента
Петербургской Академии наук графа К.Г. Разумовского о по-
вышении, пишет: «Исходатайствовав нам ранги, умножить в
российском народе почтение и охоту к наукам...» (20.101).
Письма, однако, демонстрируют не только масштабность
личности Ломоносова. Они раскрывают глубокий драматизм его
жизни. «И недавно зять его (Шумахера, советника Канцелярии
Петербургской Академии наук. -Л.М.), имения и дел и чуть не
Академии наследник, отозвался в разговоре о произведении
российских студентов: Разве-де нам десять Ломоносовых на-
добно? И один-де нам в тягость...» (20.46). В этом отрывке из
записки ученого о необходимости преобразования Академии
наук как нельзя более точно определена атмосфера, в которой
он работал.
«В тягость» Ломоносов был не только иностранным про-
фессорам, занявшим ключевые позиции в Академии наук. «В
тягость» он был всем, кто боялся нового. А диапазон их, как
можно себе представить, был очень широк и простирался вплоть
до монарших особ. Ломоносов пережил несколько царствова-
ний: Анны, Елизаветы, Петра III, Екатерины II. Письма дают
возможность проследить эволюцию отношения ученого к высо-
чайшей власти. Если в 50-е гг. он, подобно Франклину, в ладу с
властями и аббревиатуру «е.и.в.» употребляет с большим почте-
нием, то со временем эпитет «августейшая» встречается все ре-
же и, наконец, в знаменитом «Плане беседы с Екатериной II об
обстоятельствах, препятствующих работе Ломоносова в Акаде-
мии наук» звучит явная угроза: «Ежели не пресечете, великая
буря восстанет» (20.160).
Эволюция, которую претерпел Ломоносов, закономерна для
мыслящей личности XVIII в. Как отмечает П.Н. Берков, «в соз-
нании передовых людей России XVIII века произошло важней-
шее идеологическое изменение: прежнее нераздельно существо-
вавшее понятие «государь-государство» разъединилось, вторая
часть «государство-отечество» отодвинула назад первую»
(22.239). Правда, к идее бунта Ломоносов приходит лишь в се-
33

редине 60-х гг., но если проанализировать его прежнее востор-
женное отношение к е.и.в., то станет очевидной цель, которую
он всегда в первую очередь ставил перед собой, - обратить взо-
ры и дела е.и.в. на общественное благо. Нельзя не учитывать
здесь и прочность традиции восхвалять монархов. Именно этот
момент акцентирует в «Слове о Ломоносове» А.Н. Радищев:
«Не завидую тебе, - обращается он Ломоносову, - что, следуя
общему обычаю ласкати царям, нередко недостойным не только
похвалы, стройным гласом воспетой, но неже гудочного бряца-
ния, ты льстил похвалою в стихах Елисавете» (21.193).
В главе «Торжок» «Путешествия из Петербурга в Москву»
Радищев, анализируя историю цензуры в мировой литературе,
выявляет закономерности существования жестких установлений
и правил в странах, не прошедших через революцию. Свобода
печати, по его мнению, возможна только там, где государствен-
ная система претерпела революционные изменения. Среди та-
ких государств он называет Америку (21.153).
Нет нужды доказывать, что общественная мысль в Америке
XVIII в. была свободнее в своих проявлениях, чем в России того
времени. Это касается как философских сочинений с их восхва-
лением человеческого разума («Разум - единственный оракул
человека» Итена Аллена, «Век разума» Томаса Пейна), так и
политических трактатов (письма Томаса Джефферсона «О необ-
ходимости восстания», «Народное правительство», его знамени-
тая Декларация независимости).
Ни один из американских просветителей, несмотря на воз-
никавшие с властями конфликты, не претерпел столько несча-
стий, сколько М.В. Ломоносов. «Лобным местом» назвал жизнь
Ломоносова Радищев. Ломоносовские письма предоставляют
многочисленные доказательства истинности этого определения.
Великого ученого обходят в чинах; о выделении ему помощника
он вынужден писать особое прошение («За безделицею принуж-
ден я много раз в Канцелярию бегать и подьячим кланяться...»
(20.102); на него клевещут: в заграничных журналах непоняв-
шие его учений объявляют их несостоятельными. Со временем
его просьбы к Шувалову о восстановлении справедливости ста-
новятся все пронзительнее. «Всеуниженный и всеусердный слу-
га Михайло Ломоносов» - так подписаны многие письма

60-х гг. «Бороться больше не могу...» (20.145), - пишет он
24 июля 1762 г. графу М.И. Воронцову, а через полгода тому же
адресату - «Сжальтесь, милостивый государь, обо мне, бедном
человеке...» (20.156).
Но не нотой отчаяния заканчивается эпистолярная исповедь
Ломоносова. В февральских - мартовских письмах 1765 г., по-
следнего года его жизни, вдруг начинают звучать сила и гнев. В
послании знаменитому математику Л. Эйлеру он называет Тау-
берта, зятя Шумахера, сволочью (20.156). В конце февраля - на-
чале марта написаны приводившиеся уже слова в адрес Екатери-
ны II: «Ежели не пресечете, великая буря восстанет». «Всеуни-
женный Михайло Ломоносов» взбунтовался. Концепции «бури» у
Ломоносова, безусловно, не было, но его непокорность сыграла
свою роль в формировании бунтарских настроений в обществе.
Отнюдь не случайно к личности Ломоносова обращается самый
революционный русский просветитель Радищев, включивший в
«Путешествие из Петербурга в Москву» «Слово о Ломоносове».
Письма помогают снять отлакированность с образа Ломоно-
сова, они по-иному, не хрестоматийно, раскрывают величие его
личности. В «Плане беседы с Екатериной II», своем своеобраз-
ном завещании, он признается, что вынужден был идти на ком-
промиссы («Многое принял молча, многое снес, во многом ус-
тупил» (20.160), но тут же дает объяснение этому - «За то терп-
лю, что стараюсь защитить труды Петра Великого, чтобы вы-
учились россияне, чтобы показали свое достоинство» (20.160).
Эпистолярий Ломоносова предвосхищает русскую класси-
ческую литературу XIX в. В его письмах возникает один из ос-
новных ее образов - образ «маленького человека», воссоздан-
ный в XIX в. A.C. Пушкиным, Н.В. Гоголем, Ф.М. Достоевским.
Ломоносов и «маленький человек» - это сопоставление пара-
доксально лишь на первый взгляд, хотя, безусловно, Ломоносов
как личность не сопоставим ни с Самсоном Выриным, ни с Ака-
кием Акакиевичем, ни с Макаром Девушкиным. Однако Ломо-
носов, представленный в письмах, проходит все стадии эволю-
ции «маленького человека»: будучи незнатного происхождения,
п^режив множество обид и в какой-то степени смирившись с
положением «оскорбленного», «всеуниженный» «маленький
человек» в той или иной форме вдруг начинает бунтовать.
35

Предвосхищением будущей американской литературы яви4
лась и «Автобиография» Б. Франклина. В то время как авторы
романов в основном следовали европейским образцам, Франк]
лин заложил основы национальной литературной школы. Образ
человека-работника, обеспокоенного судьбами страны, стане!
со времен Франклина в литературе США одним из основных, j
И американская, и русская художественная литература
XVIII в. отставали от западноевропейской, имевшей к 3tomj
времени Вольтера, Руссо, Гёте, Шиллера. Национальная худо]
жественная литература в этих двух странах пробивалась череа
документальные и художественно-документальные жанры: в
России это научная проза и письма М.В. Ломоносова, «Путеше-3
ствие из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева, «Письма русской
го путешественника» Н.М Карамзина, в США - дневники, ав^
тобиографии, письма, философские сочинения потомков недавн
них переселенцев, среди которых главенствующее место прин
надлежит «Автобиографии» Б. Франклина, личность которого
действительно является «микрокосмом XVIII столетия» (8.15).
Сноски и примечания j
1. Среди работ последних лет, посвященных американской лите-j
ратуре XVII в., могут быть названы следующие: Стеценко Е.А. Истон
рия, написанная в пути... (Записки и книги путешествий в американ«]
ской литературе XVII - XVIII вв.) (М., 1999); Sweet Т. American geor-j
gics: economy and environment in early American Literature (Philadelphia!
2002); Мишина Л.А. Американская литература XVII - XVIII вв. Жан-1
ры. Взаимосвязи. Переводы (Чебоксары, 2003); Armstrong С. WritinJ
Noth America in the Seventeenth Century (Burlington, 2007). |
2. Sayre R. Explorers, Governors, Pilgrims and Captives, 1607-1700J
Preface / R. Sayre // American lives. An anthology of Autobiographical
writing. - Madison, Lnd., 1994. 1
3. A chronological outline of American Literature. By S.J. Rogal. -1
N.Y., Westport, Lnd., 1987. ]
4. Книга У. Брэдфорда «История поселения в Плимуте» рас!
смотрена как автобиографическое сочинение (в сопоставлении с «Жи-1
тием протопопа Аввакума, им самим написанным») в работе!
Л.А. Мишиной «Американская литература XVII-XVIII вв. Жанры!
Взаимосвязи. Переводы» (Цит. изд.). j
5. Yemendzi-Malathouni S. Autobiography Politics in the XVII-thi
century New England / S. Yemendzi-Malathouni // Fiction and Autobiogra-1
phy. Modes and Models of interaction. - Frankfurt-am-Main, 2006. 1
36 I

6. Sayre R. Great Awakenings, New Individuals, 1700-1775. Preface /
R. Sayre // American lives. An anthology of Autobiographical writing. - Op. cit.
7. Couser G.T. American Autobiography. The Prophetic Mode /
(, T. Couser. -Amherst, 1979.
8. Patte F.L. The first century of American Literature. 1770-1870 /
IM.. Patte. -N.Y., 1966.
9. Sayre R. The Examined Self: Benjamin Franklin, Henry Adams,
Henry James / R. Sayre. - Princeton, 1964.
10. Cox J.M. Autobiography and America / J.M. Cox // Virginia
Quarterly Review, 1971.
11 Cooly Th. Educated Lives: the rise of modern autobiography in
America / Th. Cooly. - Columbus, 1976.
12. Biasing M.K. The Art of Life. Studies in American Autobio-
graphical Literature / M.K. Biasing. - Austin, Lnd., 1977.
13. Lemay J. A. The canon of Benjamin Franklin. 1722-1776. New attri-
butions and reconsideration / J.A. Lemay. - Newark, Lnd., Toronto, 1986.
14. По мнению A.O. Олдриджа, приведенному издателями на фор-
заце книги, исследование Дж. Лимэя представляет собой новый литера-
турный жанр - обширное книжное обозрение серии материалов и при-
ложение к ним (Lemay J.A. The canon of Benjamin Franklin. Op. cit.).
15. Николюкин А.Н. Литературные связи России и США /
А.Н. Николюкин. -М.: Наука, 1981.
16. Болховитинов H.H. Б.Франклин и М.В.Ломоносов (из исто-
рии первых научных связей между Россией и Америкой /
H.H. Болховитинов // Новая и новейшая история, 1973, №3; Беляв-
ский М.Т. Ломоносов и Франклин / М.Т. Белявский // Вестник МГУ.
Сер. История, 1986, №5; Старцев А.И. Вениамин Франклин и русское
общество XVIII века / А.И. Старцев // Интернац. лит., 1940, №3.
17. Американские просветители. Избранные произведения: в 2 т. -
М.: Мысль. -T.I, 1968; Т.П. 1969.
18. Карамзин Н.М. Сочинения: в 2 т. / Н.М. Карамзин. - Л.: Худож.
•чит.-Т.1, 1983; Т.2, 1984.
19. Franklin В. Autobiography and other writings / B.Franklin. -
^•Y., 1963. Цитаты приводятся в переводе A.A. Кисловой,
Н.М. Макаровой, Ю.В. Семенова, A.A. Френкина, А.Н. Чанышева по
ИзД : Жизнь Вениамина Франклина. Автобиография // Б.Франклин.
Избранные произведения. -М.: Госполитиздат, 1956.
20. Ломоносов Михайло. Избранная проза / Михайло Ломоносов. -
lV[: Сов. Россия, 1986.
21. Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву /
д Н. Радищев. -М.: Сов. Россия, 1981.
22. Берков П.Н. Проблемы исторического развития литератур /
п Н. Берков. -Л.: Худож. лит., 1981.
37

Глава m. ХЕХ ВЕК И РУБЕЖ XIX-XX ВЕКОВ
В ИСТОРИИ АМЕРИКАНСКОЙ АВТОБИОГРАФИИ
Тремя крупнейшими американскими автобиографиями,
созданными в обозначенный период, являются «Уолден, или
Жизнь в лесу» (1854) Генри Торо, «Воспитание Генри Адамса»
(1907) и «Автобиография» Марка Твена. При всей полемиче-
ской заостренности против концепции Просвещения, опреде^
ленными чертами эти произведения связаны с «Автобиографи-j
ей» Бенджамина Франклина. Торо философски углубляет вьн
сказанную Франклином идею разумности человеческого сущен
ствования, основанного на постоянном труде и гармонии d
природой. В автобиографии Генри Адамса нашли воплощение
отдельные положения концепции воспитания, предложенные!
Франклином. Марк Твен заостряет в своей «Автобиографии»;
франклиновскую идею гражданской ответственности лично-'
сти. Однако в целом «канон Франклина» в XIX в. и особенно
на рубеже веков оказывается для автобиографов неприемлем
мым. Марк Твен резко критичен по отношению к просвети-
тельским ценностям. Книга Генри Торо при ближайшем рас-]
смотрении оказывается более близкой не XVIII, а XVII bJ
в истории американской литературы.
* * *
Творчество американского романтика Генри Торо рассмат-
ривалось в различных сопоставлениях: с другими американски-
ми романтиками, с русской и иными национальными литератур
рами. Заявленная в данной главе тема является новой. Она пре-|
дусматривает анализ основного произведения Генри Торо - кни-
ги «Уолден, или Жизнь в лесу» - в сравнении с «Историей посе-
ления в Плимуте» Уильяма Брэдфорда, одного из крупнейших]
авторов американской литературы XVII в. Введение в литера-
турный и литературоведческий обиход американской словесно-]
сти этого периода изменяет общую картину истории литературы
США, заставляет по-иному расставлять акценты, выявляет кор-
ни многих явлений, понятий и закономерностей в литературном
процессе этой страны. В данном контексте творчество Г. Торен
38 !

оказывается не противопоставленным предшествующей литера-
ïvpe, а глубоко связанным с ней: полемически настроенное по
отношению к просветительской литературе XVIII в., оно оказы-
вается органическим продолжением тенденций, существовав-
ших в более раннем пласте, в американской литературе XVII в.
Несмотря на временную дистанцию в два века, творчество
Торо и Брэдфорда имеет в своей основе идентичные жанровые
системы: это описания, которые сегодня именуются географи-
ческими, работы философского характера, дневники, письма и
речи, поэзия.
В 1622 г. У. Брэдфорд (совместно с Э. Уинслоу) создал
«Описание, или Дневник возникновения и существования анг-
лийской колонии, обосновавшейся в Плимуте в Новой Англии»,
по имени издателя названное «Мортовским описанием». Это
сведения о географии, населении, ресурсах, климате новоанг-
лийского поселения, глубокий анализ жизни которого предста-
нет позднее в лучшей книге Брэдфорда «История поселения в
Плимуте», создававшейся с 1620 по 1651 г. Как отмечает
II. Уэстбрук в монографии о Брэдфорде, «Мортовское описа-
ние» содержало столь ценные сведения, что капитан Джон Смит
включил отрывки из этой книги в свою знаменитую «Общую
историю Виргинии, Новой Англии и Летних островов», выпу-
шенную в 1624 г. (1.91).
Стремление запечатлеть увиденное во время путешествий
было свойственно и Торо. Известна его страстная, снискавшая
ему среди жителей Конкорда славу чудака увлеченность приро-
дой. Ему принадлежат очерки, зарисовки и дневники о мысе
Код, Канаде, лесах штата Мэн, реках Конкорд и Мерримак. Са-
мая знаменитая работа Торо в этом жанре - путевой дневник
«Неделя на Конкорде и Мерримаке» (1849). Подобно Брэдфор-
ДУ, он продолжит эти описания и размышления в своей главной
книге «Уолден, или Жизнь в лесу». Посмертно были опублико-
ваны его работы «Прогулки» (1863), «Мэнские леса» (1864),
«Кейп-Код» (1865).
Необходимость высказаться в открытой, публицистической
Форме выразилась у Торо и Брэдфорда в речах и письмах. Ак-
Тивно включившись в аболиционистское движение, Торо вы-
купил со своими знаменитыми речами: «О гражданском непо-
39

виновении» (1849; опубл. как эссе в 1849 г.), «Рабство в Масса-
чусетсе» (1854), «В защиту капитана Джона Брауна» (1859). Чт<
касается обширной переписки Торо, то она под названием
«Письма к различным лицам» была опубликована в 1865 г. под
редакцией Эмерсона. i
Брэдфорд за свою жизнь написал множество писем, боль-
шая часть которых включена им в «Историю поселения в Пл№
муте». Полное представление об эпистолярном наследии Брэд-i
форда дает составленная им «Книга писем». По мнении^
П. Уэстбрука, в общей массе выделяются четыре письма я
Дж. Уинтропу между 1638 и 1644 гг. и письмо, написанное со<|
вместно с И. Эллертоном в сентябре 1623 г. лондонским партне-
рам (1.101-102). j
Философская направленность мышления не позволяла!
Брэдфорду и Торо ограничиться проблемами и темами сегЫ
дняшнего дня, какими бы значительными они ни были. В стрему
лении к обобщениям и символике оба автора обращаются к пои
эзии. С поэзии Торо начал свое творчество. Американский ис^
следователь Т. Скаддер приводит слова наставника Торо Эмерн
сона Карлейлю: «Это Генри Торо, поэт, о котором вы еще одна-]
жды услышите» (2.465). Лучшими образцами философской ли-1
рики Торо считаются «Атлантида», «Дружба», «Большой друг»]
«Герой», «Вдохновение», «Певчие птицы». 1
Основным стихотвореным жанром у Брэдфорда была поэма|
Среди них - «О различных ересях», «Слово к новому Плимуту»]
«Слово к Новой Англии», «О Бостоне в Новой Англии». Эти
произведения совмещают в себе социальный и религиозный
взгляд автора на прошлое и настоящее Новой Англии. Брэдфор|
ду также принадлежит автобиографическое произведение «EpiJ
taphium Meum». 1
Центральными в творческом наследии Торо и Брэдфорда
являются книги «Уолден, или Жизнь в лесу» и «История noceJ
ления в Плимуте». Жанр этих книг не может быть определем
однозначно. Исследователи называют «Уолден» философским я
автобиографическим эссе (3.357), дневником автора и романти-1
ческой утопией (4.59). Являясь художественно-документальныш
повествованием о важнейшем этапе жизни автора, «Уолден», на
наш взгляд, обладает жанровыми признаками автобиографии!
40 I

диализ художественной структуры произведения позволяет
сделать вывод о тождественности автора и героя. Торо, хотя и
довольно скупо, приводит в произведении свои биографические
данные, объясняет, по каким причинам он решил поселиться в
лесу и что побудило его взяться за перо. В этих объяснениях и
прямых обращениях к читателю происходит столь свойственное
произведениям автобиографического жанра «обнаружение авто-
ра». Сугубо личностный характер носит и восприятие Торо все-
го процесса жизни в лесу. Время, которое автор провел в лесной
хижине и описал в «Уолдене», действительно занимает огром-
ное место в его жизни, так как именно в этот период реализова-
лось его стремление следовать своему учению жить естествен-
ной жизнью вдали от цивилизации.
«Уолден», с нашей точки зрения, может быть определен как
романтическая, точнее, трансценденталистская автобиография.
Эту точку зрения отстаивают в дискуссии о месте Торо в амери-
канской автобиографической литературе Г. Каузер (5), Т. Кули
(6), М.К. Блейзинг (7). Они соглашаются с тем, что это произве-
дение не является автобиографией в общепризнанном смысле,
но отказывать «Уолдену» в принадлежности к этому жанру, по
мнению исследователей, значит основывать свое мнение на
«урезанном» определении автобиографии.
Сложным оказывается и вопрос о жанровой принадлежно-
сти «Истории поселения в Плимуте» У. Брэдфорда. С.Дж. Рогал
в справочном издании «Хронология американской литературы»
помечает это произведение буквой «h» (history) - историческое
сочинение (8). Однако детальный литературоведческий анализ
дает основания определить книгу Брэдфорда как синтез жанров.
Как летописец Брэдфорд ведет повествование по годам и упо-
минает обо всех значительных событиях года независимо от то-
го, насколько они интересны читателю, не избегая при этом по-
корений. Как историк Брэдфорд концептуально обосновывает
необходимость поселения пуритан в Америке, излагает принци-
пы существования общины, способы укрепления единства, так-
тику руководителей поселения; он вводит в повествование мно-
жество документов и делает их анализ. В произведении Брэд-
форда широко использованы письма - один из самых распро-
страненных жанров в литературе XVII в. Оно дает представле-
41

ние и о проповедях, имеющих основополагающее значение в|
ранней литературе США. «История поселения в Плимуте» мо-|
жет быть рассмотрена и в ракурсе мемуаристики, ибо, как н^
старается автор сохранить беспристрастность, в повествований
ощущается его отношение к таким замечательным фигурам ран-
ней американской истории, как Уильям Брюстер, Роберт Каш-
мен, Джон Робинсон, Джон Карвер, Джон Уинтроп, Роджер
Уильяме. В книге Брэдфорда обнаруживается и биографическое
начало, наглядным проявлением которого является рассказ oi
жизни м-ра Брюстера. Есть основания рассматривать названное;
произведение и в автобиографическом ряду; несмотря на упор-;
ное стремление Брэдфорда заслониться употреблением слов|
«губернатор» и «м-р Брэдфорд», его личность вырисовывается
достаточно полно. Наконец, книга Брэдфорда может быть про-
анализирована как форма философствования: говоря о них,
Н.Е. Покровский в монографии «Ранняя американская филосо-
фия. Пуританизм» называет и исторические хроники (9.14).
Следовательно, в «Истории поселения в Плимуте» представлен
«куст жанров». Это обстоятельство может быть связано с той;
ситуацией, в которой находился Брэдфорд. Не имея литератур-
ного окружения, он не мог не осознавать стоящей перед ним
задачи: ему предстояло освоить все проблемы и все сферы жиз-;
ни нового поселения на американском континенте.
Таким образом, общими моментами жанровой структуры
«Уолдена» и «Истории поселения в Плимуте» являются фило-
софская направленность, хроникальность, автобиографизм.
Особо следует рассмотреть вопрос о соотнесенности названных1
произведений и утопии. В литературоведении существует тен-;
денция к обнаружению утопических черт как у Торо, так и у!
Брэдфорда. Романтической утопией «Уолден» называют на том]
основании, что размышления автора постоянно полемически]
заострены не только против буржуазного миропорядка, но и
против цивилизации вообще. Однако нам представляется, что за
утопию в данном случае принимается характерное для романти-
ков стремление противопоставить реальному миру мир идеаль-j
ный. Следует учитывать и то, что романтизм Торо, как и вся ро-;
мантическая литература США 30-50-х гг. ХЕХ в., приобретает;
трагическую окраску. Не позволяет определить «Уолден» как!
42 I

романтическую утопию и понимание автором экспериментатор-
скою характера жизни на Уолдене, постоянно прорывающийся
в повествовании вопреки высказываниям автора интерес к лю-
чЯм, реалистический образ самого автора.
Черты утопии зарубежные исследователи пытаются обна-
ружить и в американской литературе XVII в. Дж. Холстан в ра-
боте «Рациональный золотой век. Пуританские утопии в анг-
лийской и американской литературе XVII в.» дает следующее
определение этого понятия: «Пуританская утопия - это литера-
турная форма, политическая риторика и социальная практика,
которую представляли в своем воображении переселенные на-
роды ранней Европы и Северной Америки» (10.3). Нельзя не
согласиться с тем, что люди, стремящиеся свободно исповедо-
вать свою веру и решившиеся ради этого отправиться через оке-
ан в неизведанные земли, могут быть названы утопистами. Од-
нако они не ждали легкой жизни на новом континенте. Пурита-
низм, противопоставивший католической пышности культа бед-
ность обряда, культивировал идею многотрудной жизни. Такой
она и явилась для поселенцев. «История поселения в Плимуте»
несет в себе, скорее, антиутопическое, чем утопическое начало.
Будущие колонисты представляли себе трудности жизни на но-
вом континенте: «Местность, которую мы имели в виду, была
которая-нибудь из обширных и безлюдных просторов Америки, -
пишет Брэдфорд, - плодородных и пригодных для жилья, но на-
селенных лишь дикими людьми, которые рыщут там наподобие
диких зверей» (11.40). Но реальная картина превзошла ожида-
ния. При всей своей сдержанности Брэдфорд не смог скрыть
потрясения.
Жизнь в поселении была далекой от идиллии, она представ-
ляла собой постоянную борьбу. Старожилы опасались, что
нновь прибывшие будут претендовать на часть урожая, а по-
следние боялись, как бы поселенцы не съели их припасы. Коло-
нию осаждали многочисленные мошенники, которые вдали от
Частей стремились обогатиться любыми средствами. Сопро-
тивляясь натиску преступников, Брэдфорд, будучи руководите-
Лем колонии, вводит судебное расследование и наказание
вплоть до смертной казни. В поселке начался и усиливался про-
вес обособления людей. «Не было дня, чтобы кто-нибудь не
43

уходил или не задумывался об этом...» (11.289), - с горечьк^
пишет Брэдфорд. \
Проблема обособления личности становится одной из ос^
новных и у Брэдфорда, и у Торо. Торо уходит на два года в лес-
ную хижину далеко не только для того, чтобы изучать столь
любимую им природу. Он уходит в знак протеста против устое^
общественной жизни. Отчаявшись их изменить, Торо решает!
хотя бы на время удалиться от людского сообщества, чтобь!
жить по законам, которые он считает истинными. Это же стрему
ление руководило и первыми поселенцами Америки]
Ф.Р. Клотман, автор монографии «Бегущий человек», считает]
что американские колонии были заселены бегущими людьми
(12.4). Обращаясь к литературной модификации беглеца, Клот4
ман отмечает, что «бегущий человек» в литературе - это челон
век, отвергающий ценности того общества, в котором он рождем
и живет, именно поэтому он обращается в бегство. Литературу
ный герой мог бежать не только откуда-то, но и куда-то: из кон
лонии на фронтир (Ф. Купер), от рабства к свободе (повести ра-
бов), с суши на море (Г. Мелвилл), из общества на реку
(М. Твен) или на пруд (Г. Торо). Важно то, что этот человек была
критиком своего времени и обстоятельств (12.4). ]
Оппозиционность Торо и Брэдфорда к существующему по-]
ложению вещей в определенной степени была продиктована их]
образованностью. Учась в Гарварде, Торо упорно изучал про-]
грамму и занимался сверх программы. Его ум и познания при-1
вели в восторг Эмерсона, старшего друга и наставника, с кото-!
рым он сблизился по окончании Гарварда. Торо знал греческий,!
латинский, французский, читал по-итальянски, по-испански и|
по-немецки. Брэдфорд, как можно предположить, был самым!
образованным человеком в Плимутской колонии. Он имел глун
бокие познания в истории, истории религии, Священном Писа-1
нии, владел древними языками - греческим, латинским, иври-]
том. 1
Не соглашаясь в целом с принципами жизни современного,!
урбанизированного, человека, Торо видел перед собой и кон-1
кретного противника - рабство. Как рассказывает об этом!
Т. Скаддер в «Литературной истории США», «рабство негров]
всегда оскорбляло лучшие чувства Торо. Его друзья тоже счита-1
44 I

и i рабство предосудительным, но оставались бездеятельны.
Иное дело Торо и его семья. Они укрывали беглых рабов, а на
Уолдене Торо как-то приютил беглеца, направлявшегося в Ка-
наду» (2.471). В речи «В защиту капитана Джона Брауна» он
признавал право рабов на вооруженную борьбу.
Предметом защиты Брэдфорда была истинная вера. Процесс
формирования его религиозных убеждений прослеживает
К. Мэзер в очерке о Брэдфорде, помещенном в его знаменитой
книге «Великие деяния Христа в Америке».
Отправной точкой его духовной биографии становится зна-
комство с Библией. Однако Брэдфорда, человека деятельного, не
удовлетворяет пассивное усвоение слова божьего. Видя не-
большие успехи Реформации, он решает содействовать укреп-
лению протестантизма и участвует в формировании новой ветви
пуританизма, известной под названием конгрегационализма.
Обоснование Брэдфордом своего выбора - прекрасный образец
проповеди XVII в. «Иметь чистую совесть и идти тем путем,
который Господь предопределил в этом мире, - это те вещи, ко-
торые я предпочту всем вам, и даже самой жизни... во имя этого
я готов не только разлучиться со всякой вещью, дорогой мне в
этом мире, но благодарю бога за то, что он дал мне сердце, спо-
собное поступить так, и будет поддерживать меня в служении
ему» (13.111),- так ответил Брэдфорд родственникам и друзьям,
которые были не согласны с его решением покинуть родные
места и порвать с умеренным пуританизмом. Вместе со своей
конгрегацией юноша совершает тяжелый путь из Англии в Гол-
ландию, а затем в Новый Свет, в Плимут.
Концепция обособления Брэдфорда и Торо, при сходстве
многих положений, имеет и кардинальное различие: Торо обо-
собляется в одиночку, Брэдфорд - в окружении единомышлен-
ников. Есть доля истины в том определении трансцендентализ-
ма, которое дали ему исследователи В. Трент и Дж. Эрскин:
«Движение трансценденталистов в Новой Англии является ско-
рее индивидуалистическим настроением, чем философской док-
триной» (14.74). В книге Торо не раз пишет, что ему хорошо без
людей. В главе «Одиночество» он излагает свое понимание это-
го состояния. «У меня свое собственное солнце, луна и звезды,
собственный маленький мир» (15.86), - утверждает писатель.
45

Он рассматривает одиночество человека как естественное со^
стояние: «Я не более одинок, чем мельничный ручей, или флкн
гер, или Северная звезда, или южный ветер...» (15.90). Обособь
ление человека от общества не означает его одиночества, считав
ет Торо, ведь он является частью целого под названием «Все«*
ленная». «Отчего бы мне чувствовать себя одиноким? - пишет!
Торо, как бы предугадывая вопрос читателей. - Разве наша план
нета не находится на Млечном пути?» (15.87). ]
Брэдфорд, в противоположность Торо, человек обществен*
ный. Основателя Плимутской колонии К. Мэзер обоснованно на-]
зывает Моисеем. Брэдфорд не знал о подобном сопоставлении: он
умер за несколько десятилетий до выхода в свет книги Коттона!
Мэзера, однако его пристрастие к Моисею неоспоримо - в «Ис-1
тории поселения в Плимуте» это самый цитируемый писателе^
пророк. Брэдфорда, по-видимому, привлекали не только книги
Моисея, но и его личность. Автору «Истории поселения в Пли«|
муте», человеку образованному, были доступны сведения из|
жизни пророка. Многие ее эпизоды были близки Брэдфорду: этс|
и скитания в чужой земле, и призыв Моисея к выполнению свяН
щенной миссии спасения своего народа, и его твердость в дос^
тижении цели - получении разрешения фараона на исход изра-1
ильтян из Египта - и, конечно же, Моисеево предводительство Щ
великом переходе из Египта в Израиль. |
Книга Брэдфорда представляет собой повествование о жиз-J
ни общины. Эта закономерность поддерживается как на уровне
бытописательства, так и на уровне философских проблем. «Ис1
тория поселения в Плимуте» изобилует описаниями подобной!
рода: «Стали собирать свой небольшой урожай и готовить жи-1
л ища к зиме, ибо все выздоровели, и запасов было довольно...»
(11.97). Заботясь об одежде, пропитании, строительстве домов и
изгородей, Брэдфорд видит перед собой сверхзадачу - создание
дома божьего, укрепление единства общины. Он с болью пишеч
о намечающейся среди поселенцев тенденции к обособлению]
На последних страницах книги появляется образ престарелой
матери, оставленной своими детьми, бедной вдовицы, уповаю-]
щей лишь на одного Бога, - такой видит судьбу плимутской
церкви и, шире, Плимутской колонии Брэдфорд. Стремление^
сохранить сплоченность поселения проникнуты и Диалоги
46 I

Брэдфорда, которые он создает в последние годы жизни. Из трех
до нас дошли два, первый и третий. По описанию П. Уэстбрука,
они представляют собой беседы между молодым и старым жи-
телями колонии. Диалоги имели целью рассказать молодому
поколению об их религии, что должно было вдохновить моло-
дежь и сделать общину более сплоченной (1.93).
В книге Брэдфорда при всей сдержанности автора времена-
ми ощущается усталость от тех проблем, которые создавало
обилие находящихся рядом с ним людей. У Торо были сложно-
сти в другом: он прилагал немало усилий для того, чтобы дока-
зать и себе, и людям свою способность жить вне общества. Ка-
кие бы системы доказательств ни выстраивал Торо, его тяга к
общению проявляется и явно, и в подтексте. Не случайно за гла-
вой «Одиночество» следует глава «Посетители». Понятие «че-
ловечество» по мере развития сюжета конкретизируется, в пове-
ствование входят индивидуальные судьбы. Показательна в этом
плане глава «Прежние обитатели и зимние гости». Конкретикой
наполнен рассказ Торо о людях, когда-то живших недалеко от
леса. Это бывший раб Катон Ингрэм, негритянка Зильфа, негри-
тянский умелец Бристер Фримен, фермер Бирд, горшечник
Уаймен, ирландец Хью Койл, сражавшийся при Ватерлоо. За-
поминается трагическая история Зильфы, которая пряла лен для
горожан и оглашала Уолденский лес звонким пением, потому
что была на редкость голосиста. В войну 1812 г. домик ее «был
подожжен пленными английскими солдатами, отпущенными
под честное слово; хозяйки не было дома, а кошка, собака и ку-
ры - все сгорело» (15.165).
Большинство характеристик, которые Торо дает прежним
обитателям этой местности, содержит информацию о том, как
этот человек работал на земле, - для Торо это важнейший кри-
терий в оценке личности. Так, о Катоне Ингрэме он пишет, что
некоторые еще «помнят его небольшой огород среди ореховой
Р°Щи, которой он хотел дать подрасти» (15.165); о Бристере
Фримене - «и сейчас там еще растут яблони, которые Бристер
насадил и вырастил» (15.165); рассказывая о Хью Койле, писа-
тель замечает: «За домом смутно виднелся сад, который хозяин
посадил, но ни разу не мотыжил из-за страшных приступов ли-
хорадки...» (15.168).
47

С таким же уважением относится к земле и Брэдфорд. Его
книга изобилует описаниями урожаев, семян, размышлениями о
причинах земледельческих неудач поселенцев. «Однако урожай
был не таков, чтобы его хватило на год; отчасти потому, что мы
не вполне еще научились выращивать маис...» (11.113), - пишет
Брэдфорд в разделе «Anno 1621». Осмысливая положение Пли-
мутской колонии, Брэдфорд находит тождественные ситуации в
истории других народов. Обращается он и к земельным вопро-
сам, и здесь вспоминается ему прочитанное у Плиния. Из 18-й
книги Плиния он приводит сведения о размерах земельных уча-
стков древних римлян, об огромной значимости зерна и о том,
как в течение многих лет, пока не построили мельницу, толкли
его в ступах (11.142). Брэдфорд более прагматичен в отношении
к земле, чем Торо. И это закономерно, ибо Торо на Уолдене ста-
вил эксперимент, а Брэдфорд и его община столкнулись с гру-
бой реальностью, от которой невозможно было уйти. И хотя пе-
реселение английских протестантов на новые земли принято
называть великим пуританским экспериментом, жестокой дей-
ствительности в нем было несравнимо больше, чем стремления
испытать свои силы в необычной обстановке.
Тем не менее природа в концепции Торо занимает такое ме-
сто, какого не отведено ей в мировоззрении американских пури-
тан XVII в.: она является промежуточной стадией в коллизии
«человек - Вселенная». Приобщение личности к космосу мыс-
лится писателем через постижение ею природы. Законы приро- j
ды Торо ставит выше законов общества (17). Если человек хочет j
добиться совершенства, утверждает Торо, он должен постичь;
законы природы и по ним строить свою жизнь. Лесорубы, охот- j
ники, рыболовы лучше понимают природу, чем философы, - в ]
этом Торо убежден. Он стремится представить человека копией
природных явлений: «Что такое человек, как не масса влажной
глины? Мякоть нашего пальца имеет форму застывшей капли...
Разве наша рука не похожа на пальмовый лист, с такими же
дольками и прожилками?» (15.195).
В то же время Торо предпринимает усилия в противопо-3
ложном направлении - он очеловечивает природу. «Козодои
служили вечерню...» (15.82), - пишет Торо. Крики сов-сивух он
сравнивает с жалобами и взаимными утешениями любовников-
48 I

самоубийц (15.82). «Ушастая сова тоже пела мне серенады»
( 15.82), - признается он, а поведение лягушки подсказывает ему
любопытный образ: «один из квакунов, похожий на олдермена,
уперев подбородок в лист кувшинки вместо салфетки... отпива-
ет глоток... воды» (15.83).
Прием очеловечивания природы в «Уолдене» многозначен.
Он свидетельствует и о глубокой, часто подсознательной тоске
автора по людям, и о стремлении сблизить человека и природу,
законы существования природы и традиции человеческого об-
щества, и о страстном желании Торо приобщить человека к Все-
ленной. Освоив и изучив землю, человек должен расширить го-
ризонт своего восприятия и ориентироваться на космос - таково
убеждение Торо. «Для чего же человек так прочно укоренился
на земле, как не для того, чтобы настолько же подняться вверх,
к небесам?» (15.13) - риторически вопрошает он. «То же самое
солнце, под которым зреют мои бобы, освещает целую систему
планет, подобных нашей. Если бы я это помнил, я избежал бы
некоторых ошибок» (15.10), - эта ставшая знаменитой тирада
Торо помещена в самом начале книги, и отзвуки ее обнаружи-
ваются на всем протяжении повествования. Писатель обвиняет
человечество в том, что оно слишком основательно живет. В
досаде он называет людей мелкой породой, духовные взлеты
которой ограничиваются столбцами ежедневных газет (15.72).
Брэдфорд тоже часто недоволен окружающими. Но если
Торо употребляет выражение «мелкая порода» в запальчивости
и оно обращено к абстрактным лицам, то Брэдфорд имел осно-
вания использовать его в отношении конкретных людей, и не в
запальчивости, а по трезвом рассуждении. Колонию осаждали
многочисленные мошенники, которые пытались либо опорочить
ее в глазах английских пайщиков, либо обобрать. Отдельные
страницы «Истории поселения в Плимуте» напоминают детек-
тив - столь изощренны нападки недобросовестных людей на
колонию и столь же сильно сопротивление поселенцев во главе
с Брэдфордом.
Брэдфорд, как и Торо, тоже призывает людей устремиться
Зушой в высшие сферы, в космос. Но космос Брэдфорда карди-
нально отличен от космоса Торо: для пуритан это место пребы-
вания Господа, которого нет в мировоззрении Торо. Наглядным
49

в этом плане является рассуждение Брэдфорда о причинах низ-
кого уровня нравственности в поселении, помещенное в разделе]
«Anno Dom. 1642». Первой и главной причиной автор «Истории
поселения в Плимуте» считает то, «что дьявол особенно злобст-;
вует против здешней церкви христовой, и за то именно, что уси-|
ливается она хранить в среде своей святость и чистоту и сурово3
карает грехи духовенства и мирян; вот и силится он запятнать
их в глазах света, который в суждениях своих зачастую слиш-
ком бывает поспешен» ( 11.290). j
Над эмпирическим бытием поселенцев пребывает божест-2
венная сфера, которая контролирует и регламентирует земную;
жизнь. Знаменитая фраза Брэдфорда «господь посетил нас бед-j
ствием» дает достаточно полное представление о пуританской^
концепции веры: авторитет Бога непререкаем; пути господни^
неисповедимы; любое проявление воли божьей есть благо. Все|
важные моменты переселения на новые земли и жизни колонии^
соотнесены пуританами с Библией. Одно из красноречивых об-q
ращений к Священному Писанию воссоздано Брэдфордом в
шестой главе первой части, где речь идет об отъезде английских
пуритан, гонимых на родине, из голландского города Лейдена
на новый континент: «Все собрались на торжественный день*
покаяния, чтобы испросить указаний у господа; а пастор произ-
нес проповедь на текст из I Книги Пророка Самуила, 23,3,4...»
(11.53).
Библия дает пуританам силы для преодоления преград. Од-
нако их положение бывает столь тяжелым, что оказывается тра-
гичнее обстоятельств, имевших место в библейской истории. В |
такой ситуации почувствовали себя будущие колонисты, выса-j
дившись на новые земли. «В Писании повествуется, как апостол 1
и спутники его, потерпевши кораблекрушение, гостеприимно j
были встречены варварами; но те дикари, что встретились на-1
шим путешественникам (как видно будет далее), более склонны I
были пронзить их стрелами» (11.80), - так оценивает положение \
первых поселенцев Брэдфорд. j
Библия плотно вмонтирована в повествование Брэдфорда. ,
Но не все библейские параллели названы автором. Таков, в ча- j
стности, мотив «бури на море», прослеживающийся на протя-
жении всей книги. Брэдфорд не цитирует здесь известную биб- ,
50

[ейскую ситуацию усмирения Господом бури на море, но она
явно подразумевается. Одной из первых в этом ряду оказывает-
ся сцена переправки членов общины конгрегационалистов из
Англии в Голландию. Их настигла столь страшная буря, пишет
Брэдфорд, что они семь дней не видели ни солнца, ни луны, ни
звезд. «И когда моряки кричали: «Тонем! тонем!», пассажиры
восклицали (если не с чудотворной, то все же с великой верою):
«Ты можешь спасти, о господи, ты можешь спасти», - и иные
слова, которые я опускаю. И тут не только выпрямился корабль,
но вскоре стала стихать буря, и господь ниспослал скорбным
душам утешение...» (11.34). Не одну бурю переживает и
«Мэйфлауэр», доставивший Брэдфорда и его сподвижников из
Г олландии в Америку. Из-за бури некоторые корабли, назван-
ные в книге Брэдфорда, меняют маршрут. Многочисленны опи-
сания гибели кораблей во время шторма. Сожалея об этих не-
счастьях, Брэдфорд, однако, не сомневается в правильности
божьего решения: «Но богу угодно было, - пишет он, - чтобы
корабль, который, прежде чем плыть в Англию, должен был
зайти в Виргинию, потерпел вблизи нее крушение и пошли
ко дну все бобровые шкуры (такая потеря постигла нас
впервые)...» (11.235).
Обилие «морских» сцен в «Истории поселения в Плимуте»,
безусловно, связано не только со стремлением Брэдфорда к биб-
лейским параллелям, но и продиктовано реальными обстоятель-
ствами жизни поселенцев - она проходила на берегу океана, ко-
торый был для них и источником пропитания, и средством пе-
редвижения, и постоянной опасностью.
Водные просторы фигурируют и в книге Торо. «Жизнь в ле-
су» является ее вторым названием, первое название - «Уолден».
М.К. Блейзинг в работе «Искусство жизни» пишет о философ-
ской нагрузке понятия «Уолденский пруд». Это «совершенное
лесное зеркало» дает возможность Торо увидеть себя: это центр,
дающий импульс жизни автора (7.4). Писатель воспринимает
'Фуд как живое, близкое существо: «Я слышал также, как крях-
тел на пруду лед, мой сосед, - рассказывает Торо, - точно ему
было неловко в постели и хотелось повернуться на другой бок»
(15.174). Он удивлен «отзывчивостью» пруда: «Кто бы мог ожи-
дать подобной чувствительности от такого большого, холодного
51

и толстокожего создания?» (15.191). Подобно Брэдфорду, Topdj
сочетает философский и эмпирический подходы к находящейся
рядом с ним воде: он описывает измерение глубины пруда, его
истоки, ритм жизни. ■]
При всей осязаемости реалий повествование у Торо и Брэд-j
форда носит притчевый характер. Их книги могут быть сведены
к иносказанию: «История поселения в Плимуте» - это притча о
стойкости духа и жертвенности, «Уолден» - притча о возвращен
нии человека в природную стихию. В связи с притчевым начач
лом большую роль в повествовании играет метафора. «История
поселения в Плимуте» зиждется на двух главных метафорах: эта
уже упоминавшееся сравнение Плимутской колонии с бедной
вдовой, покинутой детьми, и аналогия между плимутцами и
ступеньками, по которым другие пойдут дальше. Обе метафоры!
как отмечает П. Уэстбрук, впервые были употреблены Брэдфорд
дом в поэме «Слово к Новому Плимуту». Они, видимо, так зан
пали в память автора, что позднее возникли на страницах его]
«Истории поселения в Плимуте» (1.115). Большую известности
получила брэдфордовская аналогия со ступеньками. Называя
причины, побудившие английских пуритан принять решение cd
переезде на новый континент, Брэдфорд главной считает сле-1
дующую: это «надежда и стремление заложить основу, или хоты
первые сделать к тому шаги, для распространения Евангелия и!
проповеди царства Христова в далеких странах; пусть даже су-1
ждено нам стать лишь ступеньками, по которым другие пойдут!
на великое это дело» (11.40). Готовность нести любые тяготь!
ради утверждения своей религиозной веры и горечь по повод>|
разрушения былого единства поселенцев - эти основные идея
«Истории поселения в Плимуте» воплощены в двух главным
метафорах книги. I
Притча Торо о возвращении человека в природную стихию!
тоже, на наш взгляд, имеет в своей основе две метафоры; одна
из них связана со стремлением расширить мир человека до все-|
ленского. Эта мысль, как представляется, наиболее выпукло вы-|
ражена в приводившейся уже тираде о «моих бобах», зреющих!
под тем же самым солнцем, которое освещает целую систем)!
планет. Вторая основополагающая метафора Торо есть свиде^
тельство его невозможности жить в абсолютном одиночестве!
52 I

Когда он уходил надолго, то оставлял в хижине огонь. «Пока
меня не было, мой дом не пустовал. Я точно оставлял в нем ве-
селую хозяйку» (15.162), - такое признание делает писатель,
опровергая тем самым собственную концепцию одиночества.
Книги Брэдфорда и Торо оказываются связанными много-
численными нитями. Едва ли не главным связующим звеном ме-
жду ними является теория «доверия к себе», получившая концеп-
туальное выражение в философии Эмерсона. «Верь себе! - напи-
шет он в 1841 г. - Прими то место, которое было найдено для те-
бя божественным провидением, прими общество своих совре-
менников и связь событий!» (16.37). Доверие американцев к себе
рождалось в истории и литературе XVII-XVIII вв., где «Истории
поселения в Плимуте» Брэдфорда принадлежит одно из основных
мест. Торо, при всем своем критицизме, не мог не разделять идеи
своего друга и учителя Эмерсона.
Тождественной оказывается и шкала основных ценностей у
Торо и Брэдфорда: это Пища, Кров, Одежда, Топливо. Не слу-
чайно эти понятия написаны у автора «Уолдена» с большой бу-
квы - большие буквы в этих словах просвечивают и сквозь по-
вествование Брэдфорда, столь значимыми и подробно обрисо-
ванными оказываются они в его книге. Торо уходит из общест-
ва, основанного на комфорте, и возвращается - пусть экспери-
ментально - к состоянию первых поселенцев. «Уолден» - это
логическое продолжение «Истории поселения в Плимуте», это
итог, к которому пришел начавшийся во времена Брэдфорда и
очень беспокоивший его процесс разобщения колонии, - в оди-
ночестве оказалась не только бедная вдовица, но и дети, поки-
нувшие ее.
* * *
Принципиально иной по отношению к «Уолдену» Торо с
°Дной стороны, и «Автобиографии» Франклина, с другой, тип
автобиографического сознания предстает в произведении
М- Твена. Этот тип сознания, как и личность самого писателя,
тРУДно определить однозначно. Автор вступительной статьи в
книге «Марк Твен в воспоминаниях современников» В. Олейник
Гак характеризует его: «Образ Твена, восстанавливаемый памя-
53

тью очевидцев, многолик: Твен - старатель и бродяга, Твен мод-
ный писатель, enfante terrible литературного Бостона, мастер ху-
дожественного чтения, муж, отец, семьянин, хозяин дома, биз-
несмен, банкрот, общественный деятель, путешественник, иг-
рок. Целая галерея образов, каждый из которых легко запоми-
нался окружающими благодаря внутренней своей завершенно-
сти, как роль, сыгранная талантливым актером» (18.7). Исследо-
ватель считает, что Твен с готовностью носил свои образы-
маски: достаточно вспомнить псевдоним, «почти вытеснивший
не только в литературе, но и в быту его подлинное имя» (18.9).
Удачным представляется название монографии Г. Кардвелла q
Твене - «Человек, который был Марком Твеном» (19). Автор
исследования раскрывает многослойность личности и творчест-
ва писателя.
«Автобиография» Твена - произведение сложной литера*
турной судьбы. Как известно, отдельные его части писатель раз-
решил печатать лишь спустя 50, 75, 100 и 500 лет после своей
смерти. Попытка публикации отрывков из «Автобиографии)»
предпринималась при жизни Твена, а также в 1912, 1924, 1940 и
1959 гг. (20). Распоряжение писателя может трактоваться и как
проявление артистизма его натуры, и как признание разоблачив
тельного характера книги; открытое высмеивание франклинов-;
ских сентенций не могло быть наказуемо, но острая критика co-i
временных политических устоев была опасной. л
Формально автобиографии Твена и Франклина имеют точки)
соприкосновения: оба автора ориентированы на читателя; вво^
дят в повествование документы; в жизни автобиографов много!
сходных эпизодов - странствия, безденежье, работа в типограЧ
фии, занятие литературным трудом. Однако Франклин и Твен
запечатлели «две полярные эпохи национальной истории»«
(21.143), и их авторские концепции различны, а часто и против
воположны. |
Одной из основных в «Автобиографии» Твена становится
идея детерминированности человека средой, в то время как
Франклин, согласно эстетической концепции просветительского!
реализма, сводит общественное влияние на человека к влиянии!
идей, мнений, просвещения и в конечном счете обосновывает!
поступки героя не средой, а «разумом». Франклин уверен, чтем
54 1

чЛя совершения великого дела достаточно составить хороший
план и выполнять его. Точка зрения М. Твена на этот вопрос
прямо противоположна.
«С первых дней моего существования я ощущал пустоту на
том месте, где полагается быть трудолюбию» (22.261), - заявля-
ет он как бы в ответ на сентенцию Франклина, а в памфлете
«Покойный Бенджамин Франклин» Твен открыто смеется над
его наставлениями: «Хотя мой отец был богач, но принуждал
меня в детские годы варить мыло, рано вставать, учить геомет-
рию за завтраком и делать все совершенно так, как делал
Франклин, в неуклонной надежде, что некогда я сам сделаюсь
Франклином. Угодил пальцем в небо!» (23.126).
«Автобиография» М. Твена - это непрекращающаяся острая
полемика с философией и художественным опытом Просвеще-
ния, в которой всесторонне проявился его талант сатирика.
Прежде всего Твен высмеивает себя. Он иронизирует над свои-
ми детскими религиозными предрассудками, над своими скита-
ниями, над своей славой писателя - то есть над всем тем, к чему
Франклин относится уважительно. М. Твен часто выставляет
себя невыигрышно, рассказывает о комических ситуациях, в ко-
торых чувствовал себя неловко. Его стремление постоянно иро-
низировать над собой продиктовано не только тем, что припи-
сывание себе всяческих недостатков - один из любимых прие-
мов Твена-юмориста. Твен в отличие от Франклина, предла-
гающего в «Автобиографии» идеал героя, относящегося к себе с
почтением, создает образ живого человека во всей его сложно-
сти. Реализм ХЕХ в. создал новый принцип рассмотрения чело-
века: тип «не накладывается на жизнь извне», а «выводится из
нее» (24.30). Именно этому принципу и следовал Твен.
Ирония, сатира, сарказм - вот те приемы, с помощью кото-
рых Марк Твен характеризует в «Автобиографии» действитель-
ность. Позиция Твена - это позиция человека, разочаровавшего-
ся в высоких понятиях, радужных перспективах и светлых идеа-
:,ах5 обещанных утверждавшейся буржуазией. Жанр автобио-
1 рафии, предполагающий откровенность повествования и по-
зволяющий автору глубоко проанализировать свой внутренний
МиР, предоставляет Твену большие возможности для раскрытия
Свой общественной позиции. Твен, живущий в эпоху расцвета
55 .

буржуазного строя, подвергает осмеянию все, что свято для
Франклина, современника нарождающейся буржуазии.
Франклин начинает «Автобиографию» с обстоятельного
рассказа о своих предках, благоговейно сберегая каждый штрих,
каждую деталь и пытаясь выявить фамильные черты. «От вир-
гинских Клеменсов вплоть до времен Ноя тянется туманный ряд
моих предков... Сам я не разбирался в этих преданиях и не про-
верял их - отчасти по лени» (22.21), - иронически пишет Твен.
В отрывке из «Автобиографии», опубликованном в России в
1898 г. и не вошедшем в 12-томное издание произведений писа-
теля, он с еще большим сарказмом развенчивает стремление
буржуа любыми путями воссоздать респектабельное генеалоги-
ческое древо. Обрисовывая своих предков, М. Твен отмечает,
что многие из них больше известны в истории по прозвищам,
чем по именам: «Джон Уэнтуорт Твен, он же Ганс Прохвост»,
«Ананий Твен, он же барон Мюнхгаузен» (30.14).
Не щадит Твен и своих соотечественников, в то время как
Франклин ценит американцев за их трудолюбие, скромность и
сдержанность. «Из всех наций, как цивилизованных, так и ди-
ких, обитающих на нашей планете, мы, конечно, самая грубая
нация» (22.241), - саркастически утверждает Твен. Это выска-
зывание связано не только с обличительной направленностью
«Автобиографии». В этом утверждении писателя проявляется
его философская позиция, одна из граней которой - включен-
ность личности в атмосферу международной жизни. Если про-
странственное мышление Франклина, человека XVIII в., огра-]
ничено рамками своей страны, то М. Твен в начале XX в. yr-j
верждает, что «на свете дальних стран не осталось» (22.243).]
Метод сравнения помогает Твену глубже познать свою страну,]
определить ее место в мире. Марк Твен - патриот, но граждан-]
ское самосознание и талант писателя заставляют его признать!
тлетворное влияние Америки на Европу. «Желтую прессу», |
большие налоги, способ обогащения страховых компаний за]
счет вдов и детей - все это, считает писатель, Европа восприня-j
ла от США (25). ]
Противоположные позиции занимают Франклин и Твен и по]
отношению к государственности. Если Франклин - один их тех,!
кто способствовал становлению нарождавшейся американской]
56 I

государственности, то Твен - свидетель и критик государствен-
ности, по его мнению, разлагающейся. «Когда я пишу эту «Ав-
тобиографию», я ни на минуту не забываю, что держу речь из
могилы» (22.71), - эти знаменитые слова Твена свидетельствуют
о глубоком конфликте с официальными доктринами, о невоз-
можности для него быть откровенным при жизни.
Писатель продолжает эту тему, прослеживая судьбу «ма-
ленького человека». Твен создает драматический образ своего
брата Ориона, талантливого, честного человека, не сумевшего
приспособиться к жизни. Непрактичный, добродушный, чуда-
коватый Орион - антипод рационального, делового Франкли-
на. Он работал редактором, пытался стать адвокатом, был вла-
дельцем газеты и типографии, находился на государственной
службе, несколько лет изобретал паровой котел и даже разво-
дил кур - но, не имея денег и деловой хватки, нигде не мог до-
биться удачи, более того, нес потери. Твен описывает жизнь
Ориона с мягкой иронией, но в конце повествования о нем зву-
чат трагические ноты: «Так он и умер с карандашом в руке,
застывшим на бумаге посреди недописанного слова, значит,
избавление от плена долгой, беспокойной, жалкой и никчем-
ной жизни наступило быстро и безболезненно» (22.254).
Тема Ориона в «Автобиографии» Твена перекликается с те-
мой «маленького человека» в русской классической литературе.
В то же время, образ Ориона является для писателя своеобраз-
ным аргументом в его полемике с литературой эпохи Просве-
щения, герой которой побеждает обстоятельства силой разума.
Марк Твен показывает жестокую буржуазную реальность, для
победы над которой разума недостаточно.
С помощью просвещения, утверждает писатель, невозмож-
но изменить политику столпов американского общества. Среди
них сенатор от Монтаны Кларк, об ослином самодовольстве,
наглости и пошлости которого с едкой иронией пишет Твен:
«некий сенатор средней преступности» (22.346); наконец, сам
президент Рузвельт, восторгающийся «блестящей» победой хо-
рошо оснащенной американской армии над безоружными або-
ригенами Филиппинских островов.
Марк Твен глубоко заинтересован проблемами современно-
сти. Воспоминания о прошлом постоянно вызывают у него ас-
57

социации с настоящим. Более того, Твен прерывает повествовав
ние о прошлом, если происходит важное, по его мнению, собьн
тие современности. «Я пока оставляю Ориона... Сейчас меня
больше интересуют дела наших дней, а не мои с ним приключен
ния сорокалетней давности» (22.227), - признается писатель. j
Прошлое в «Автобиографии» пронизано настоящим. Для
повествования Твена характерна та временная объемность, ко*|
торая практически отсутствует в «Автобиографии» Франклина и
которая станет неотъемлемой чертой произведений автобиограя
фического жанра в литературе XX в. 4
Автобиографии XX в. будет свойственна и присущая
М. Твену свобода обращения с материалом. Твен объясняет чщ
тателю, почему оставляет одну тему и берется за другую или
предлагает несколько вариантов воспоминаний об одних и тем
же фактах. Используемый Твеном прием организации материала
близок к импровизации. И писатель не только применяет этап
прием, но и пытается обосновать его теоретически: «Броди roi
жизни как вздумается; веди рассказ только о том, что интересу*!
ет тебя в данную минуту, - подчеркивает он в своей знаменитой
заметке «Как писать автобиографию», - немедля прерывай рао|
сказ, только интерес к нему начинает слабеть, и берись за ней
вую, более интересную тему, которая пришла тебе только что m
голову» (22.89). I
Следы импровизации несет на себе и композиция «Авто|
биографии». Марк Твен, как известно, диктовал свое произведем
ние, заранее не определяя темы «диктовок». Композиция «Аъ4
тобиографии» мозаична: «диктовки», как правило, тематически
не связаны между собой и легко могут быть переставлены!
Принцип свободного обращения с материалом проявляется и и
композиционной незавершенности самих «диктовок». Жаня
большинства из них может быть определен как жанр зарисовкид
Интонация зарисовок различна: ироническая, сатирическая
лирическая. Лирическая интонация сопровождает воспоминанш
Твена о далеком прошлом. Писатель помнит и тонко передаеИ
атмосферу детства. В прошлом для него прежде всего важнн
ощущения и ассоциации, а не события как таковые. «Жизнь ни
состоит главным образом из фактов и событий. Она состояв
главным образом из бури мыслей, вечно проносящихся в гол<Я
58 1

ие» (22.94), - утверждает Твен в противоположность Франкли-
ну, для которого событие - главное. «Бурю мыслей», откровен-
ность признаний основоположник жанра, как уже было отмече-
но, оставляет за пределами автобиографии.
Нет в «Автобиографии» Франклина и свойственной Твену
глубокой грусти по ушедшему. Франклин и на склоне лет опти-
мистичен и как будто не подозревает о смерти. Марк Твен не раз
юмористически обыгрывает мысль о своей смерти - даже преди-
словие к автобиографии называет «предисловием из могилы», -
но и в этих иронических высказываниях, и в лиризме воспомина-
ний о прошлом звучит глубокий трагизм многое постигшего и во
многом разуверившегося вступающего в XX в. человека.
«Серьезным вкладом в углубление мироощущения лично-
<ли» явилась опубликованная в 1907 г. автобиография писателя,
философа и дипломата Генри Адамса (26). Говоря о новаторстве
Г. Адамса в истории жанра автобиографии, Т. Кули подчерки-
вает, то оно прежде всего заключалось в изображении характера
как постоянно меняющегося, текучего явления, находящегося
под постоянным воздействием внешних сил. С книги Адамса,
считает Кули, в США начинает существование новая автобио-
графия, которая в отличие от автобиографии Франклина и авто-
биографии XIX в. прослеживает не культивацию, а воспитание
характера (6.22).
Некоторые американские исследователи (в частности,
М. Старки) не согласны с определением произведения Адамса
как автобиографии. «Книга безусловно, автобиографична, - пи-
шет Старки, - но, по замыслу Адамса, описание его личного
опыта должно входить в повествование только так, как входит
автопортрет художника в созданное им многофигурное полот-
но» (27). Эту точку зрения исследователь подтверждает тем,
что, пересказывая историю своей жизни, Адаме делает значи-
тельные пропуски.
Доводы, приведенные М. Старки, не являются, на наш
в*гляд, препятствием для определения анализируемой книги как
автобиографии. Они подтверждают одну из существенных осо-
бенностей жанра автобиографии XX в., в которой акцент дела-
йся на анализе духовного становления личности, рассматри-
ваемой в широком контексте окружающего мира (28).
59

Адаме нарочито объективирует процесс формирования со
ственного «я» - он выбирает форму повествования от третье
лица. Р. Спиллер вполне оправданно называет «Воспитан]
Генри Адамса» «портретом, спроецированным на экран для ан
лиза и изучения» (29.175). Выбор подобной формы повествов
ния не случаен - он соответствует авторской концепции челов
ка как объекта скрупулезного исследования. «Со времен «Исп
веди» Ж.-Ж. Руссо и в основном благодаря ему личность, -
точки зрения Г. Адамса, - становится моделью, и модель у
должна быть так же изучена, как и любая геометрическая фиг
pa» (26.Preface).
Квалифицируя иронию Адамса как нигилизм, а его желага
познать смысл человеческой жизни как желание доказать ее бе
смысленность, Р. Спиллер называет автобиографию Адам<
«описанием одного крушения», историей, «завершившейся пр
рочеством всеобщего распада» (29.174). Однако эта точка зр
ния излишне субъективна.
Марк Твен и Генри Адаме соединяют в американской авт<
биографии век XIX и век XX.
Сноски и примечания
1. WesbrookP.D. William Bradford / P.D. Wesbrook. - Bosto;
1978.
2. Скаддер Т. Генри Дэвид Topo / Т. Скаддер // Литературно
история США: в 3 т. Т. 1. - М.: Прогресс, 1977.
3. Николюкин А.Н. Американский романтизм и современность
А.Н. Николюкин. - М.: Наука, 1968.
4. Старцев А.И. От Уитмена до Хэмингуэя / А.И. Старцев. - M
Сов. писатель, 1972.
5. Couser G.T. American Autobiography. The Prophetic Mode
G.T. Couser. - Amherst, 1979.
6. Cooly Th. Educated Lives. The Rise of Modern Autobiography i
America / Th. Cooly. - Columbus, 1976.
7. Biasing M.K. The Art of Life. Studies in American Autobiographi
cal Literature / M.K. Biasing. - Austin, Lnd., 1977.
8. A chronological outline of American Literature. By S.J. Rogal.
N.Y., Westport, 1987.
60

9. Покровский Н.Е. Ранняя американская философия. Пурита-
||Изм / Н.Е. Покровский. - М.: Высш. шк., 1989.
10. Holstun J.A. A Rational Millenium. Puritan Utopias of XVII-th
century England and America / J.A. Holstun. - N.Y., Oxford, 1987.
11. Bradford W. Of Plymouth plantation. Цит. приводятся в пер.
3. Александровой по изд.: У. Брэдфорд. История поселения в Плимуте.
i;. Франклин. Автобиография. С.Д. де Кревекер. Письма американско-
го фермера. - М.: Худож. лит., 1987.
12. Klotman Ph.R. Another man gone. The Black Runner in Contem-
porary Afro-American literature / Ph.R. Klotman. - N.Y., Lnd., 1977.
13. Mather С The Life of William Bradford. From «Magnalia Christi
Americana» / C. Mather // American Literature Survey. Vol. I. - N.Y.,
1962.
14. Трент В. Великие американские писатели / В. Трент, Дж. Эр-
скин. - СПб.: Изд-во П.И. Левина, 1914.
15. Thoreau H.D. Waiden, or Life in the Woods. Цит. приводятся в
пер. 3. Александровой по изд.: Г.Д. Торо. Уолден, или Жизнь в лесу. -
М.: Изд-во АН СССР, 1962.
16. Эмерсон Р.У. Доверие к себе / Р.У. Эмерсон // Писатели США
0 литературе. - М.: Прогресс, 1982.
17. Новые грани личности и творчества Г. Торо раскрыты в инте-
ресном исследовании Х.-Д. Клумпьяна и X. Клумпьяна «Генри Дэвид
Торо, сам свидетельствующий о себе и о своей жизни» (Челябинск,
1999).
18. Олейник В. Вступительная статья / В. Олейник // Марк Твен в
воспоминаниях современников. - М.: Худож. лит. - Терра, 1994.
19. Cardwell G.A. The Man who was Mark Twain / G.A. Cardwell. -
New Hawen, Lnd., 1991.
20. О некоторых особенностях композиции и проблематики «Ав-
тобиографии» см.: Е.А. Стеценко. Автобиографическая проза Марка
1 вена // Марк Твен и его роль в развитии американкой реалистической
литературы. - М.: Наука, 1987. - С. 52-71.
21. Гиленсон Б.А. Социалистическая традиция в литературе США /
Б А. Гиленсон. - М.: Наука, 1975.
22. Твен М. Из «Автобиографии» / М. Твен // Собр. соч.: в 12 т.
г 12.-М.:ГИХЛ, 1961.
23. Твен М. Покойный Бенджамин Франклин / М. Твен // Избр.
с°ч.: в 2 т. Т. 2. - СПб.: Изд-во ж-ла «Стрекоза», 1898.
24. Гинзбург Л.Я. О психологической прозе / Л.Я. Гинзбург. - Л.:
*УДож. лит., 1977.
61

25. Несмотря на осознание этой ситуации, Марку Твену близок и
тип американца-скептика, путешествующего по Европе. Анализу его<
книги «Простаки за границей» посвящена, в частности, диссертация
В.А. Шачковой «Жанр путешествия в творчестве Марка Твена конца^
60-70-х годов XIX века» (Н. Новгород, 2008). ■
26. Adams H. The Education of Henry Adams. An Autobiography. Inj
2 vol. / H. Adams. - N.Y, 1964. j
27. Starkey M. Introduction // M. Starkey // The Education of Henry*
Adams. An Autobiography. - Op. cit. )
28. Отнесение «Воспитания Генри Адамса» к автобиографичен]
скому жанру оговаривает и Г. Каузер. Он отмечает отход Адамса от]
традиционной автобиографической формы (G.T. Couser. American]
Autobiography. The Prophetic Mode. Op. cit. Preface). |
29. Спиллер P. Генри Адаме / P. Спиллер // Литературная исторюн
США: в 3 т. Т. 3. - M.: Прогресс, 1979. |
30. Автобиография Марка Твена // М. Твен. Избр. соч. в 2 т. Т. 1. J
СПб.: Изд-во ж-ла «Стрекоза», 1898. J
Л
m

Глава IV, АМЕРИКАНСКАЯ АВТОБИОГРАФИЯ
В XX ВЕКЕ
«В текущем столетии связь между общественной и личной
жизнью нагляднее, чем в предыдущие столетия. Если в течение
XVIII и XIX веков, отличавшихся сравнительным спокойствием,
было написано всего лишь несколько значительных автобио-
графий, то после 1900 трудно найти такой год, который не был
бы воспроизведен в автобиографии» (1.16). Так объясняет взрыв
автобиографизма в литературе XX в. А. Стоун. Однако, несмот-
ря на обилие и разнообразие автобиографической литературы
XX в., в ней не затерялись, а укрепились многие принципы и
приемы повествования Г. Адамса и М. Твена, новаторская роль
которых была раскрыта в предыдущей главе.
С Генри Адамсом в американской литературе связано заро-
ждение так называемой «автобиографии духа», представленной
в дальнейшем именами Шервуда Андерсона («История рассказ-
чика», 1924), Уильяма Сарояна («Не умирать», 1963; «Дни жиз-
ни и смерти и бегство на Луну», 1970), Лилиан Хеллман («Неза-
вершенная женщина», 1969; «Пентименто», 1974) и рядом дру-
гих. Как уже отмечалось, в «автобиографии духа» прослежена
прежде всего духовная эволюция автора.
Характерные особенности этого типа автобиографии можно
проследить на примере «Истории рассказчика» Ш. Андерсона.
Последовательность фактов из жизни автора составляет
лишь канву «Истории рассказчика» (2): течение событий по во-
ле автора то убыстряется, то замедляется; отдельные ситуации,
повторенные повествователем в разных контекстах, приобрета-
ют характер символических; в повествование вводятся вымыш-
ленные сюжеты и образы. Перечисленные приемы помогают
автору сконцентрировать внимание на ключевых для него про-
блемах поиска человеком «своей роли» в жизни, соотношения
мечты и действительности, автора и создаваемой им картины
жизни. Процесс размышления над этими проблемами, попытка
и* решения и составляет своеобразный сюжет автобиографии
'-U. Андерсона.
Один из первых исследователей «Истории рассказчика»
С. Динамов считает нечеткость хронологии, обилие «бессюжет-
63

ных» размышлений, использование вымышленных ситуаций
недостатком книги Ш. Андерсона. Основываясь на этих нега-
тивных, с его точки зрения, явлениях, он приходит к выводу о
том, что «Андерсон создает вымышленный образ типичного
американского юноши, брошенного в хаос жизни (он нам зна-
ком по книгам Андерсона «Уайнсбург, Огайо», «Триумф яйца»,
«Кони и люди»)» (3.116). Иными словами, С. Динамов отказы-
вает «Истории рассказчика» в принадлежности к жанру авто-
биографии. Нетрадиционную модификацию жанра критик ква-
лифицирует как разрушение жанра, хотя именно в «автобиогра-
фии духа» ярко проявляется одна из основных закономерностей
жанра - мощное центростремительное начало: вымышленные
характеры и ситуации (например, сцены побега отца Андерсона
с фронта Гражданской войны), сюжеты, далекие от жизни авто-
ра, малозначительные, на первый взгляд, эпизоды его жизни -I
весь этот обширный, разноплановый материал «подтягивается»
к личности автора, но не подавляется ею, а помогает в раскры-
тии ее духовных поисков. Присутствие в «Истории рассказчика»
текучести, изменчивости, характерной для психологической!
прозы XX в., отмечает и Т. Кули (4.126). ■]
«История рассказчика» Ш. Андерсона - одно из заметных
явлений литературной жизни Америки 20-х годов. Она дает нс$
только ценный материал, расширяющий представление об из-|
вестном американском писателе, но и знакомит со многими oco-J
бенностями общественной жизни этого времени. 1
20-е годы в истории американской литературы известны ката
время расцвета критического реализма. Однако данный период
отличен еще одним явлением - это период формирования лите-1
ратуры социалистических идей. Становление литературы социа1!
листического реализма происходило в русле художественно^!
документальных жанров (5.138). Общепризнано, что основопся
ложником литературы социалистического реализма в США явЯ
ляется Джон Рид - автор «Десяти дней, которые потрясли мир>>Я
В этой книге Рид выступает уже сложившимся мастером. Накал
нуне поездки Рида в 1917 г. в Россию им создана неоконченная
автобиография «Почти тридцать», опубликованная лишь в 193в
г. Автобиография по-новому раскрывает личность Рида, к 191 щ
г. уже известного автора документальных книг «Восставшая
64 1

Мексика» (1914) и «Война в Восточной Европе» (1916). В авто-
биографии Рида отражены важнейшие события эпохи - мекси-
канская революция, Первая мировая война, выступления амери-
канских рабочих. Восприятие Рида носит глубоко личностный
характер, так как он - непосредственный очевидец и участник
этих событий. Рид-автобиограф стремится запечатлеть не столь-
ко эмпирические факты своей жизни, сколько этапы внутренней
эволюции. Автобиография создавалась им в период напряжен-
ных исканий. «Само обращение к жанру автобиографии было
продиктовано настоятельной потребностью Рида разобраться в
сомнениях, упорядочить систему взглядов на мир, подвести ито-
ги в канун приближающегося тридцатилетия» (6.76).
Художественный опыт Рида лег в основу литературы
социалистического реализма США 30-х годов. Характеризуя
особенности американской литературы этого периода,
Я.Н. Засурский пишет: «Под знаменем пролетарской литерату-
ры выступили тогда люди, различные по своим взглядам и убе-
ждениям; движение пролетарских писателей в США в 30-е го-
ды объединяло довольно широкие круги литературной интел-
лигенции, оппозиционно настроенной по отношению к амери-
канской капиталистической действительности» (7.258). В этот
период на авансцену выдвигается творчество М. Голда,
А. Мальца, Д. Конроя, Л. Хьюза.
Одним из самых плодотворных в американской литературе
^красного десятилетия» был жанр автобиографии. В автобио-
графиях Э. Синклера («Американский аванпост»), Малькольма
Каули («Возвращение изгнанника»), Теодора Драйзера («Книга
о самом себе») и ряде других через восприятие критически мыс-
лящей личности отражены кризисные явления американской
Действительности. Автобиографии известных деятелей амери-
канского пролетарского движения Билла Хейвуда («Книга Бил-
]а Хейвуда»), Линкольна Стеффенса («Автобиография»), «Ма-
О'шки» Джонс («Автобиография матушки Джонс»), Энджело
Херндона («Я буду жить»), Уильяма Фостера («Страницы из
*изни рабочего»), Эллы Рив Блур («Нас много») отличает не
Юлько острая критическая направленность. Воссоздавая исто-
рию борьбы американских трудящихся на протяжении целой
Исторической эпохи - с 80-х гг. XIX в. до 40-х гг. XX в., - на-
65

званные авторы поставили в центр своих произведений образ
социально активной личности. Именно открытие нового типа
героя и определяет место автобиографий 30-х гг. в автобиогра-
фической традиции американской литературы.
Центральным произведением автобиографического жанра
30-х гг. является «Автобиография Линкольна Стеффенса». Ис-
следователи обоснованно оценивают эту книгу как этапную по
своему характеру, обогатившую реалистическую традицию в
литературе США. Новое соотношение лирического и эпическо-
го начала - в этом прежде всего состояло открытие, сделанное
Стеффенсом в жанре автобиографии. В отборе материала Стеф-
фенс отдавал предпочтение таким фактам, которые способство-
вали его формированию гражданина. Для «Автобиографии» ха-
рактерно соотнесение этапных периодов жизни автора с эволю-
цией его сознания, которая во многом определялась событиями
эпохи. Социальным фоном жизни героя выступает «разгреба-
тельство», предвоенная и военная Европа, забастовочное дви-
жение в Америке, Первая мировая война, мексиканская револю-
ция, февральская революция в России. Все эти положения
сформулированы и развиты И.В. Киреевой в монографии «Лин-
кольн Стеффенс» (8).
Процесс становления личности борца, руководителя народ-
ных масс составляет содержание автобиографии Билла Хейвуда.
Автор показывает этот процесс во всей его сложности. В свое
время К. Зелинский справедливо отмечал, что в автобиографии
Хейвуда отразились «все особенности развития классового са-
мосознания американского пролетариата: и хаотическая роман-
тика завоевателей, и иллюзии демократических законов, и от-
вращение к «политике», захваченной и опошленной биржевика-
ми и бизнесменами» (9.79).
В автобиографии предстает трудный жизненный путь авто-
ра. С девяти лет он начал работать на руднике, затем в хозяйстве
у фермера. «Это была моя первая забастовка» (10.47), - так пи-
шет Хейвуд о своем уходе от фермера, ударившего его кнутом.
В двенадцать лет он был приказчиком во фруктовой лавке. В
пятнадцать поехал на рудники в Неваду, пытался добывать зо-
лото. Поворотным моментом в его жизни стало приобщение к
деятельности Западной Федерации рудокопов. Социальный кри-
66

терий становится для него определяющим в оценке действи-
тельности. Прежде всего социальные контрасты видит автор в
горняцких городах и поселках. «Население горняцких поселков
вдыхало медь, ело медь, одевалось в медь» (10.113), - пишет он.
Политика входит в жизнь героя автобиографии естествен-
ным образом. «На съезд прибыли делегаты из большинства руд-
ных поселков Запада» (10.101), «Борьба за восьмичасовой день в
Колорадо... превратилась в величайшее событие...» (10.137) -
такое начало характерно для подавляющего большинства глав
автобиографии. Общественные события становятся определяю-
щими в жизни автора. Здесь наблюдается то слияние личности и
эпохи, которое станет характерным для американских автобио-
графий политических деятелей и, в частности, воплотится в ав-
тобиографии Элизабет Гарли Флинн «Своими словами. Жизнь
бунтарки» (1955). У Хейвуда-автобиографа Флинн наследует и
принцип всеохватывающей характеристики личности, при кото-
ром предметом изображения становятся не только черты обще-
ственного деятеля, но и сугубо личные и бытовые подробности
жизни человека.
Иных принципов отображения своей жизни придерживается
«матушка» Джонс (11). Вкратце рассказав историю гибели во
время эпидемии желтой лихорадки четверых детей и мужа, по-
тери швейной мастерской, сгоревшей во время пожара, «матуш-
ка» Джонс уже с первых страниц автобиографии предстает под-
вижницей рабочего движения. Не имея ни семьи, ни крова, она
все свои силы отдала политической борьбе. «Ее семьей был. весь
рабочий класс... Ее поприщем была классовая борьба в разга-
ре...» (11.7). Для автобиографии «матушки» Джонс характерен
патетический тон повествования. Даже бытовые подробности
жизни автора воспринимаются в этом контексте как легендар-
ные: «Все мы жили на сухом хлебе и черном кофе, - пишет «ма-
кушка» Джонс. - Я спала в комнате, которую никогда не топили,
и утром, просыпаясь, частенько видела, что одеяло у меня по-
крыто инеем» (11.28).
Этот тип героического характера получит дальнейшее раз-
витие в «Автобиографии» А. Дэвис (1974). В обеих автобиогра-
фиях героический характер действует в трагических обстоятель-
с1вах: в автобиографии А. Дэвис такими трагическими обстоя-
67

тельствами являются массовые преследования периода «негри-
тянской революции» 60-х гг. XX в., в автобиографии «матушки»
Джонс - эпоха 80-х гг. XIX в., характеризующаяся расправами
над участниками рабочего движения. «Матушка» Джонс - лето-
писец этих событий, выстраданных ею в полной мере.
Традиционная для американской литературы негритянская
тема в 30-е гг. прозвучала в автобиографии негра-коммуниста
Энджело Херндона, который за революционную деятельность
19-летним юношей был приговорен к двадцатилетнему заклю-
чению. Долгое время нищенское положение семьи (отец был'
шахтером, мать - прислугой) не беспокоило героя автобиогра-<
фии - так жили все окружающие. Лишь начав трудиться на шах-
те, где «негров изолировали не только в общежитиях, но и на
работе» (12.38), Херндон постепенно осознаёт идею расового Ш
классового неравенства. В автобиографии «Я буду жить» нет*!
глубоких философских размышлений о месте негра в американ^
ском обществе, о взаимоотношениях черных и белых, характер-i
ных для автобиографий Уильяма Дюбуа («Воспоминания»,!
1968) и Анджелы Дэвис. Автобиография Херндона носит эмпи-1
рический характер. Но автор выстраивает факты своей жизни]
таким образом, что они приобретают обличительный характера
Для себя Херндон выбрал путь борьбы - путь, на котором егш
ждали многочисленные аресты, судебные разбирательства и тю4
ремное заключение. 1
Богатый фактический материал о жизни американского oöJ
щества 30-х гг. содержится в автобиографии Уильяма Фостера!
Существование рабочих семей в городских трущобах, тяжелаЯ
служба матросов на судах, жизнь хобо - странствующего рабоя
чего-бедняка, положение заключенных в тюрьмах, где с ведомя
начальства действуют банды гангстеров, - все это находит отя
ражение в автобиографии «Страницы из жизни рабочего». ОпиЯ
сания Фостера отличает острота социального видения. «Конный
дворы, дровяной склад... два-три публичных дома и несколько
полуразрушенных жилых строений» (13.127), - так описываеш
автор район Филадельфии, где поселилась его семья. Для автсш
биографии Фостера характерна социологическая глубина: он
стремится не только разобраться в подробностях жизни уличН
ных банд или странствующих рабочих, но и определить прич«

ны и закономерности их существования. «Как и полагается се-
мье бедняка-рабочего, мы жили... в типичном трущобном рай-
оне старой Филадельфии» (13.126), - пишет автор. И хотя Фос-
тер достиг больших высот - он был одним из лидеров компар-
тии США, трижды выдвигался коммунистами кандидатом в
президенты, - автобиографию он многозначительно называет
«Страницы из жизни рабочего».
«Моя жизнь - это только часть истории борьбы рабочих и
фермеров за освобождение, поэтому мой опыт не принадлежит
только мне» (14.15), - так определяет свою позицию Элла Рив
Блур, создатель автобиографии «Нас много». Молодая, с боль-
шой семьей, она разъезжала по стране как пропагандист. По
словам Э.Г. Флинн, «тысячи людей слушали ее и обретали зна-
ния и веру» (15.10). Среди действующих лиц автобиографии не
только известные общественные деятели - Ю. Дебс, У. Фостер,
Б. Хейвуд, Д. Хилл, М.Х. Ворс, Т. Муни, - но и матросы, шахте-
ры, ткачи, фермеры, машинисты, вместе с которыми Блур уча-
ствовала в забастовочном движении, - так воплощается в струк-
туре автобиографии идея, выраженная в названии.
Анализируя особенности автобиографии Э.Р. Блур,
Э.Г. Флинн писала, что фактически любой женщине, достигшей
семидесяти восьми лет, есть о чем рассказать, но большинство
из них живет для себя и для своих семей, поэтому в их автобио-
графиях не будет политических событий и исторических пере-
мен; они смогут нарисовать картину американской жизни, но не
смогут объяснить ее (15). Способность выявить закономерности
общественных движений и социальных перемен составляет сущ-
ность героя политической автобиографии (16) 30-х гг. Социаль-
но активная, созидательная личность станет одной из основных
модификаций героя в последующей автобиографической амери-
канской литературе.
Литературный опыт «красных тридцатых» был воспринят
писателями 50-х гг. - периода усиления холодной войны и раз-
1 Ула маккартизма. А. Бесси в романе «Антиамериканцы»
(1957) рассматривает это явление и причины, его породившие.
В этот период тема рабочего класса становится ведущей в
творчестве А. Сакстона («Большая среднезападная», 1948;
«Блестящая паутина в темноте», 1958), Ф. Боноски («Горящая
69

долина», 1953; «Волшебный папоротник», 1981), Л.Лоренса
(«Семена», 1954-1961).
Постановкой общественно значимых проблем отличаются и
созданные в 50-е гг. автобиографии. Среди них - «Своими сло-
вами. Жизнь бунтарки» общественной деятельницы Элизабет
Гарли Флинн, «Это я, господи» всемирно известного художника
Рокуэлла Кента, «Нет чужих среди людей» публициста Джозефа
Норта.
Основная тема автобиографии «красного десятилетия» -
формирование социально активной личности - остается одной
из ведущих и в автобиографиях 50-х гг., однако диапазон ее
значительно расширяется. Связи героя автобиографий 50-х гг.
с действительностью становятся шире и многообразнее. Соци-
альные проблемы все чаще решаются им не только на эмпири-
ческом, но и на философском уровне. Личный опыт «отвержен-
ного» не является для автора определяющим в выборе пути. Он
анализирует действительность.
Отказ в получении содержания для учебы в высшем учеб-
ном заведении, гибель тридцативосьмилетнего отца, нищенское
положение семьи - эти факты, воссозданные в автобиографии
Д. Норта (17), привели его к разочарованию в «золотой стране»
Америке, но не сделали борцом. Работа репортера, изучение
всех сфер жизни общества дали возможность Норту понять со-,
циальные закономерности. .«
В начале повествования Норт предстает обычным репорте-,
ром, для которого главное - сенсационность материала. Находи
кой для себя он считает и встречу с палачом, откровенно рассказ
завшим о своей работе. Но узнав о том, что перед ним человек^
лишивший жизни Сакко и Ванцетти, Норт теряет интерес к ж&4
лобам палача на судьбу и стремится выяснить подробности дел*|
двух итальянских рабочих, безвинно убитых американским го|
сударством. В автобиографии наглядно видно, что постепенна
сквозь сенсационность материала Норт-репортер начинает раз|
личать сущность явлений. Я
Своеобразное преломление в автобиографиях 50-х гг. uaxöi
дит и негритянская проблема. Если в автобиографии
Э. Херндона в основном описываются негритянские выступл«
ния, а автобиографии «матушки» Джонс, Б. Хейвудя!
70 1

У. Фостера, Э.Р. Блур преимущественно отражают революцион-
ное мировоззрение белых американцев, то для Норта эти сферы
борьбы не существуют изолированно друг от друга. Создавая
образ прославившегося своей жестокостью губернатора Джорд-
жии Юджина Толмэджа, по распоряжению которого каторжни-
ков сковывали одной цепью, присутствуя на тайном собрании
негров, слушающих по приемнику известия с фронтов Второй
мировой войны и решающих покончить сначала с Гитлером, а
потом с расизмом, видя все то, что на Севере было скрытым, а
здесь, на Юге, наглядным, Норт стремится детально проанали-
зировать социальную и нравственную атмосферу Юга.
Социальный и психологический аспект рассмотрения лич-
ности в автобиографиях 50-х гг. предельно широк. Оставаясь,
как и автобиографии «бурного десятилетия», многофигурными,
они фиксируют каждый характер не описательно, а в связи с
определенной проблемой. В автобиографии Д. Норта рассказ об
Э. Хэрндоне, подвергавшемся жестоким преследованиям, неот-
делим от проблемы негритянского движения в целом; рассказ о
Томе Диксоне, вожаке летучих отрядов забастовщиков, является
лишь эпизодом забастовочной борьбы американского пролета-
риата; информация о посещении журнала «Нью мэссиз»
Л. Стеффенсом выливается в утверждение принципов нового
репортажа, который должен не только «разгребать грязь», но и
«указывать» цель (17.137-138).
Эпическое начало продолжает усиливаться в автобиогра-
фиях, созданных в 60-е гг. Процесс этот закономерен, ибо, как
справедливо отмечали отечественные американисты, 60-е гг.
отличались взрывом гражданского самосознания, что связано с
расширением диапазона личности (18). Одним из направлений
«взрыва» явился подъем негритянского освободительного дви-
жения.
Негритянская проблема является одной из основных в амери-
канской литературе 60-х гг. Ключевыми произведениями этого
,1ериода исследователи называют «Признание Ната Тернера»
( 1967) У. Стайрона, повествующее о восстании рабов в Виргинии
в 1831 г., и «Скажи, когда ушел поезд» (1968) Д. Болдуина. На-
е 'роения времени выражены в автобиографических повествова-
ниях негритянских авторов: «Душа на льду» (1968) Э. Кливера,
71

«Соледадский брат» Д.Джексона (1970), «Автобиография Маль-
кольма Икса» (1966), «Воспоминания» (1968) У. Дюбуа.
Автобиографии эпохи «негритянской революции» вобрали в
себя опыт негритянской автобиографической литературы. Они
несут в себе отзвуки и «повестей рабов», и гарлемского ренес-
санса 20-х гг., в котором, как справедливо отмечает
Б.А. Гиленсон, «были уже предугаданы настроения «бурных
шестидесятых» (19.14), и творчества Р. Райта, «открывшего тот
психологический тип», который в 60-е гг. «предстал уже как
явление массовое» (20.72).
Вышедшая в свет в 1955 г. автобиография Р. Райта «Черный
юноша» поставила те проблемы, которые получили дальнейшее
развитие и философское осмысление в автобиографиях
У. Дюбуа, Д. Болдуина, А. Дэвис: осознание негром себя и сво-
его места в американском обществе; сложность взаимоотноше-
ний с белыми; социальные и психологические конфликты в сре-
де черных; «феномен Юга».
Творческую манеру Райта-автобиографа отличает испове-
дальный характер повествования, анализ духовного бытия черно-
го человека, отражение сложных взаимосвязей его внутреннего.
мира и окружающей реальности. В многочисленных рефренах!
«Помню...» лирический герой автобиографии предстает как лич-j
ность, стремящаяся запечатлеть в своем сознании все стороны!
бытия: «радость при виде ровных красно-зеленых грядок на]
солнце»; желание «понять, что же такое я»; «ощущение смерти»;!
«благоговейный ужас... когда с усыпанного звездами неба m
тихую ночь низвергалась громада золотистого тумана» (21.24-25)J
Если рефрены «Помню...» являются эмоциональным цен-|
тром автобиографии Р. Райта, то смысловым ее центром следуем
считать диалог чернокожих подростков о своих проблемах, »
каждой реплике которого автор дает комментарий: «Наивный
бунт», «Отказ от наивного бунта», «Признание бдительности m
силы белых» (21.49) и т.д. Характерное для произведений авто«
биографического жанра наличие двух точек зрения - автора«
участника событий в прошлом и автора-повествователя в на«
стоящем - предстает в автобиографии Райта не как наложение, M
как сосуществование позиций эмоционально воспринимающего
действительность Райта-подростка и реалистически мыслящеНИ

Райта-комментатора. Использование приема «двойного зрения»
позволяет автору на небольшом пространстве диалога показать
и бунтарские настроения негров, и страх перед белыми, и мечту
о «справедливом» Севере, и стремление утвердить свое расовое
превосходство - весь долгий и мучительный опыт чернокожих
граждан Америки (22). «Три столетия Америка держала нас в
своем темном подземелье - и мы выработали свой кодекс этики,
нравственных ценностей, законности» (23.224), - к такому вы-
воду приходит писатель в посмертно опубликованном автобио-
графическом эссе, которое исследователи считают (24.87) свое-
образным продолжением «Черного юноши».
Отражение опыта своего народа через восприятие отдель-
ной личности характерно и для «Воспоминаний» Уильяма Дю-
буа. Однако этим не исчерпывается содержание книги. В фокусе
внимания Дюбуа-автобиографа постоянно находятся философ-
ские и этические проблемы существования человечества. Тяго-
тение У. Дюбуа к решению общечеловеческих проблем наблю-
дается и в послесловии, которое, повторяя ключевые моменты
повествования, представляют собой автобиографию в миниатю-
ре: автор размышляет о предназначении человека на земле, о
необходимости для него уметь преодолевать несчастья и радо-
ваться жизни, о труде как основе человеческого существования.
Однако общечеловеческие проблемы не уводят автора от соци-
альной действительности Америки XX в.: основное содержание
автобиографии составляет повествование о неустанной борьбе
Дюбуа за права негров, а в послесловии он выводит конкретно-
историческое лицо - священника Говарда Мелиша, лишенного
прихода за то, что он открыл двери респектабельной церкви ра-
бочим и неграм. Расовая проблема, таким образом, является для
негритянских авторов 60-х гг. своеобразной призмой, сквозь
которую они рассматривают мир.
Автобиографии 60-х гг. в полной мере отразили «сложную
эпоху ломки традиций и потрясений основ, какой запечатлелись в
истории Соединенных Штатов» (25.252) эти годы. Авторы
70-х гг. осмысливают социальный и духовный опыт «бурных
шестидесятых» и предыдущих лет (26), это У. Сароян («Дни жиз-
ни и смерти и бегство на Луну»); Д. Болдуин («Имени его не бу-
дет на площади», 1972); Л. Хеллман («Пентименто»); А. Дэвис
73

(«Автобиография»); С. Теркел («Разговариваю сам с собой. Вос-
поминания о моей эпохе», 1977); У. Лоуэнфелс («Жизни, которые
я прожил», 1977); А. Азимов («Пока свежа память», 1978). В рам-
ках этой генеральной проблематики автобиографии 70-х гг.
принципиально различны по степени охвата действительности и
стилевой палитре. В этот период представлены все разновидности!
жанра автобиографии в американской литературе: традиционная,;
«автобиография духа», политическая. j
У. Сароян создает «Дни жизни и смерти и бегство на Луну»}
в традициях «автобиографии духа». Приводя в качестве эпигра-^
фа отрывки из написанного более ста лет назад дневника;
Х.Ф. Амьеля, в котором запечатлены его размышления об исти-
не, ценности жизни и человеческой неспособности осознать не-,!
избежность конца, Сароян в процессе повествования наполняет
эти рассуждения конкретно-историческим содержанием. Его;
пессимизм имеет реальную основу: «Идет год, - пишет автор. - ;
Два убийства, одно - черного человека неизвестным, другое -
белого человека стройным арабским юношей. Вдова президента }
вышла замуж за богатого грека. Каждый имеет о каждом «зад- \
нюю мысль» (27.135). Нарушение вдовой Д. Кеннеди обета без- ^
брачия, убийство М.Л. Кинга, Р. Кеннеди, полет американцев на!
Луну - все эти события только что закончившихся 60-х гг. втя- $
гиваются в сферу внутреннего мира автора. j
Автобиография писателя и ученого А. Азимова «Пока свежа!
память» находится в русле традиционной американской авто-|
биографии, которая стремится последовательно в связи с жизг|
ненными реалиями проследить процесс формирования неза-1
урядной личности автора. Эту цель повествования формулирует!
в предисловии и сам автор: «Я опубликовал 200 книг, - пишем
он. - Мои редакторы считают, что никто не сможет написатм
200 книг, художественных и научных, не будучи интересной!
личностью. Надеюсь, что эта книга поможет читателям понять,!
как мне удалось сделать это» (28). Однако автобиография «Покет
свежа память» не становится дидактическим нравоучением. По-1
добно М. Твену, А. Азимов использует в качестве литературно-!
го приема иронию, направленную в свой адрес, что в опреде-1
ленной степени позволяет увидеть себя отстраненно и более
объективно оценить свои достижения. Познавательная и литера«
74 Я

турная ценность автобиографии А. Азимова, блестяще вопло-
щающая франклиновское-созидательное - начало личности, по-
зволяет считать ее заметным явлением в американской литера-
туре 70-х гг.
Написанная А. Дэвис книга названа ею самой «политиче-
ской автобиографией». Автобиография создана человеком, чет-
ко осознающим свою общественную позицию. Взгляд А. Дэвис
целенаправлен: из множества событий и явлений она выбирает
лишь те, что способствуют раскрытию процесса формирования
«общественного человека». Интимная жизнь автора остается за
пределами повествования. Лишь несколькими штрихами вос-
создана история любви Анджелы Дэвис к Джорджу Джексону.
Главное в «Автобиографии» А. Дэвис - становление личности
политического деятеля. «Самое личное, что есть у меня, - при-
знается автор, - это переполняющее сердце радостное чувство
принадлежности к сообществу людей, борцов против бедности и
расизма» (30.30).
Осознание своего места в жизни общества составляет содер-
жание политической автобиографии поэта и журналиста
У. Лоуэнфелса «Жизни, которые я прожил», шестнадцать лет
проработавшего корреспондентом и редактором газеты «Дейли
Уоркер». Автобиография запечатлевает постижение Лоуэнфел-
сом закономерностей общественного развития. Одно из важней-
ших его открытий связано с осознанием причин, по которым ин-
теллигенция не может быть основной революционной силой.
«Всегда можно продать книгу или... расписать особняк... У гор-
няков и сталеваров таких вариантов нет, им приходится бороться
за существование на своем рабочем месте» (31.31),- пишет он.
Вопросы борьбы реальных социальных сил неотделимы в
восприятии Лоуэнфелса от общегуманистических проблем: он
стремится прежде всего понять и на страницах рабочей газеты
показать «человеческое содержание классовой борьбы» (31.27).
Тему «человеческого содержания классовой борьбы» Лоуэнфелс
раскрывает на трех уровнях: это собственно автобиографиче-
ское повествование, отрывки из опубликованных ранее газетных
статей, стихи. От уровня к уровню усиливается эмоциональ-
ность описания. В автобиографии Лоуэнфелса гармонично соче-
таются его талант поэта и журналиста.
75

Среди крупнейших автобиографий XX в. - выбранные для
более пристального анализа произведения Рокуэлла Кента, Эли-
забет Гарли Флинн и Уильяма Дюбуа. Каждое из них затрагива-
ет одну из кардинальных проблем Америки II половины XX в.:
художник и общество; судьба политического деятеля; негритян-
ский народ и его роль в американской истории.
Проблема становления личности художника
в автобиографии Р. Кента «Это я, господи»
Рокуэлл Кент известен прежде всего как художник, однако
его имя осталось и в истории американской литературы: наряду
с автобиографией «Это я, господи» (1955) ему принадлежат ав-
тобиографические книги «В диком краю» (1920), «Плавание к
югу от Магелланова пролива» (1924), «Курс N by Е» (1930),
«Саламина» (1959).
Обезоруживающе-открытое название автобиографии
Р. Кента - «Это я, господи > - не обманывает надежд читателей:
на протяжении всего повествования автор исповедально откро-
венен. Откровенность Рокуэлла Кента имеет большую познава-
тельную ценность, так как это откровенность одной их выдаю-
щихся личностей XX в. Талантливый живописец и график, ори-
гинальный писатель, публицист, способный архитектор, страст-
ный путешественник, моряк, строитель, активный обществен-?
ный деятель - истинный homo universalis, таким он предстает Щ
автобиографии, вызывая прямые ассоциации с героем автобио^
графии Б. Франклина. Откровенность Р. Кента в большом и û
малом, дающая возможность детально проследить процесс ста|
новления художника, в то же время выступает как своеобразным
художественный прием, обогащающий стилистическую палитря
Кента-писателя. |
В начале XX в., полемизируя с представителями художеств
венной культуры, обвиняя многих из них в нежелании рассмат!
ривать социальные вопросы, М. Горький в статье «Разрушение
личности» писал: «Сама по себе, вне связи с коллективом индй|
видуальность - инертна, консервативна и враждебна развития
жизни» (33.34). Горький заострил мысль, высказанную в статьи
«Что такое искусство» Л.Н. Толстым, который сыграл стоЛЯ
76 1

серьезную роль в формировании мировоззрения Рокуэлла Кента.
Идея Толстого о том, что благо людей в их единении и что на-
значение искусства состоит в утверждении этой истины, стала
личным убеждением Кента.
Идея «общественного» человека - одна из ведущих в его ав-
тобиографии. Герой автобиографии Р. Кента - человек, ощу-
щающий себя частью человечества. Автор показывает, что со-
бытия в XX в., быстро приобретающие всемирный резонанс,
втягивающие в свой водоворот огромные массы людей, стано-
вятся личным делом каждого. Кент, мирно живший с семьей на
английском острове Ньюфаундленд, ощущает на себе последст-
вия событий, происходящих в далекой Европе, - убийство в Са-
раево, начало войны. Официальные круги Ньюфаундленда,
вспомнив об увлечении Кента немецкими народными песнями,
объявляют его немецким шпионом, заставляют покинуть остров.
В автобиографии показано, что доказывая свою правоту, бесе-
дуя с чиновниками и простыми людьми Ньюфаундленда, Кент
осознает: чужого горя не бывает.
Исходной позицией Р. Кента является утверждение, сделан-
ное им на первых же страницах автобиографии: «Дети - это по-
рождение всего человечества. С каждым ребенком время как бы
подводит итоги прошлому и открывает свою новую страницу»
(34.17). Уже в детстве, знакомясь с новыми людьми, постигая
тайны искусства и ремесла, открывая для себя природу, герой
автобиографии проходит сложный путь познания.
Герой автобиографии Р. Кента живет среди людей. Он не
«посторонний» и не «чужой» в обществе. Стремление расши-
рить контакты с миром приводит к тому, что ему становится
тесно в рамках своей среды. Сталкиваясь с жизнью, полной со-
циальных противоречий, Р. Кент разочаровывается в идеалах
своего окружения и открывает для себя новые истины - этот
путь разочарования в устоявшемся и обретения новых идеалов,
Детально прослеженный в автобиографии, прошли многие вы-
дающиеся личности XX в.
Психологически точно Р. Кент показывает, что чувство соб-
ственной вины в бедственном положении простых людей заста-
вило его искать выход. Знакомясь с деятельностью политиче-
ских партий, наблюдая и анализируя факты социальной дейст-
77

вительности, обсуждая злободневные для страны проблемы с
людьми, мнением которых он дорожил, герой автобиографии
приходит к выводу, меняющему его мировосприятие: «Я окон-
чательно понял, - признается он, - что только в результате той
громадной ломки и тех перемен, которые называются револю-
цией, может наконец воцариться социальное равенство»
(34.112). Так же, как впоследствии У. Лоуэнфелс в автобиогра-
фии «Жизни, которые я прожил», Р. Кент пытается прежде всего
постигнуть «человеческое содержание классовой борьбы».
Культу жизни служит и художник Кент. В автобиографии
развертывается картина борьбы за демократическое искусство.
Выступая против абстракционизма, Рокуэлл Кент многие стра-
ницы автобиографии посвящает обоснованию реалистического
метода в искусстве, доказывая, что только такое искусство спо-
собно стать социально значимым. «Искусство как социальная
сила несет на себе серьезную ответственность, и о нем будут
судить по тому, в какой мере оно выполняет свой долг»
(34.151), - утверждает Р. Кент, опровергая взгляд на художни-
ка как на аутсайдера.
Рокуэлл Кент активно вторгается в общественную жизнь.
Он отменяет выставку своих картин в штате Массачусетс, где;
произошла казнь Сакко и Ванцетти. Во время Второй мировой!
войны он отправляется по стране с лекциями «Искусство и де-|
мократия». Автобиография запечатлевает тот факт, когда в|
1941 г. в письме президенту США он предлагает привлечь хщ
дожников к созданию плакатов и лозунгов, «призывающий
людей осознать, что страна в опасности». Жизнь Кента полня
мятежности, борьбы и противостояния. Д. Траксел, автор кния
ги «Американская сага. Жизнь и эпоха Рокуэлла Кента», назыЦ
вает его буревестником (35.5). M
В автобиографии «Это я, господи» звучит одна из традиция
онных тем американской литературы - тема судьбы художншш
«Будь чертежником, торговцем, корабельным штурманом, врЯ
чом, вором, будь начальником, юристом, кем угодно, - ... ноя
будь художником» (34.330), - горький смысл этого предостерЯ
жения Р. Кент постиг, лишь став художником. Герой автобй«
графии ведет постоянную борьбу с нищетой. Уже будучи тк
вестным художником, он вынужден делать рисунки для рес1И

ранных меню. «Словно бродячий ремесленник, я брался за вся-
кое дело» (34.337), - признается он.
Анализируя процесс формирования американской нации,
Кент приходит к выводу об изначальной прагматичности аме-
риканского общества и о враждебности его искусству. Эту же
мысль за двадцать лет до выхода в свет автобиографии «Это я,
господи» высказал в своей автобиографической книге «Воз-
вращение изгнанника» известный американский критик
М. Каули. «Многие серьезные американские писатели... чувст-
вовали себя чужими в собственной стране» (29.160), - писал
он, характеризуя положение творческой личности в Америке
20-х гг. В 50-е гг., в период маккартизма, это положение усугу-
билось.
В автобиографии Р. Кента предстает социальная и духовная
атмосфера Америки 50-х гг. Ему, художнику и писателю, остро
чувствовавшему биение общественной жизни, была особенно
ясна опасность ситуации, в которой слова «подрывной» и «ком-
мунистический» были превращены в синонимы» (34.163). О ка-
ком бы периоде своей жизни ни рассказывал автор - о 20-х,
30-х, 40-х гг., - в повествование властно вторгается современ-
ность, заставляя писателя сопоставлять, проводить аналогии,
искать причины, приведшие Америку 50-х гг. к духовному ту-
пику. Задолго до того, как повествование подходит к 50-м гг., на
страницах автобиографии появляется имя сенатора Маккарти.
«Бывали ли в нашей истории времена, когда страх шество-
вал по нашей земле такой ужасающей поступью, какой он шест-
вует сейчас?» (34.600) - в этом вопросе Р. Кента, обращенном к
своим соотечественникам - американцам 50-х гг., и боль писа-
теля за свою страну, и горечь за свой народ. Нелегко дается
lJ. Кенту и признание в том, что у американцев среди народов
Ч1ира нет ни одного друга. Критическое восприятие американ-
ской действительности сближает позицию Р. Кента с позицией
^арка Твена, создателя «Автобиографии». Творческие личности
часто испытывали мучительное двойственное чувство к своей
Стране: чувство любви к своему народу и чувство горькой не-
удовлетворенности.
«Американцем до мозга костей» называет себя автор. Одна-
к° на протяжении семидесяти лет в обществе стоял вопрос о его
79

«американистости» («American-ness»). С самого начала века,
когда о Рокуэлле Кенте заговорили, и до его смерти в 1971 г.
люди, по мнению Д. Траксела, видели в нем как гения, чьё ис-
кусство и характер были уникально американскими, так и опас-
ного разрушителя (35.5). «Человеком, сделавшим самого себя»,
предстает Р. Кент в автобиографии. Однако «self-made man» в
понимании Кента - это далеко не обязательно успешный чело-
век. «Какой счастливый случай может выпасть на нашу долю в
стране больших возможностей!» (34.382), - саркастически вос-
клицает автобиограф. «Счастливый случай» для него - это воз-
можность заработать деньги, используя свои способности.
Д. Траксел вспоминает об одном из эпизодов карьеры Кента-
художника: Фрэд Сквэарс, архитектор и одноклассник Кента,
попросил его проиллюстрировать эссе, написанные для архитек-
турного журнала и позднее опубликованные отдельной книгой. )
Кент не считал иллюстрации безупречными, поэтому не поста- !
вил своего имени, но с удовольствием положил в карман триста
долларов (35.81).
Личность в концепции Рокуэлла Кента глубоко духовна.
Как особый этап в своей жизни Кент отмечает рождение в нем,
еще мальчике, духовного начала. Книги, картины, статуи в биб- ц
лиотеке дома дядюшки были первой в его жизни разумно вое- (
принимаемой реальностью. Искусство поведало ему о радостях Ц
и трагедиях жизни. Вот что он пишет о статуе «Песнь о рубаш-1
ке», изображавшей бедную уставшую женщину: «Мне кажется, |
что именно эта склонившаяся в тоске женская фигура заставила^
меня впервые задуматься над тем, как и почему в мире возмож-Ц
ны такие трагедии» (34.42). И далее резюмирует: «Да, здесь, в|
библиотеке Ирвингтона, впервые на моей памяти во мне загово-Щ
рил дух, заговорил разум» (34.42). щ
Духовность становится для Кента важнейшим критерием га
его отношении к жизни. В автобиографии запечатлен тот мо-Я
мент, когда, отказавшись от обеспеченной карьеры, автор остав^Ш
ляет занятие архитектурой и посвящает себя живописи. «Вера вЯ
то, что я сделал правильный выбор, - пишет он, - покоиласД
прежде всего у меня на более полном и остром восприятии кра*Я
соты окружающего мира» (34.89). Я
80

В автобиографии звучит по-уитменовски страстная вера Ро-
куэлла Кента в прекрасную природу человека и его огромные
возможности. Подобно Франклину, он открывает в себе одну
способность за другой и в каждой области добивается успеха. В
автобиографии прослеживается процесс постижения Р. Кентом
искусства живописца и графика, ремесла строителя, морского
дела, мастерства лектора, архитектора, навыков путешественни-
ка-исследователя.
Автор поэтизирует труд. Он пишет о радости «создавать
вещи: придавать раскаленному железу форму полезных и часто
прекрасных предметов... делать из деревянной палочки ручку,
которая нужна, чтобы придать форму словам и найти вещест-
венное выражение для мыслей; перевоплощать краску в горы и
моря, в необъятное пространство...» (34.59). Кент любит даже
тяжелый труд. Много опасностей ждало его на Аляске; он чув-
ствовал себя в положении человека фронтира, первооткрывате-
ля, но, несмотря на все преграды, обустраивал дом и путешест-
вовал. В автобиографии прослеживается мысль о том, что чело-
век шире своей профессии. «Это не биография художника,
плотника, чертежника или мастера по бурению колодцев. Это
биография человека, который какое-то время занимался всеми
этими профессиями» (34.206), - пишет о себе автор.
Характеризуя американское общество второй половины
XX в., H.A. Анастасьев писал о стремлении личности «преодо-
леть ролевую функцию, профессиональную замкнутость»
(36.152). Личность в автобиографии Р. Кента - «деятельная фигу-
ра текущей истории» (36.152). Мысль героя автобиографии -
«непосредственная производительная сила». Выводы, к которым
он приходит, воплощаются в действия и поступки. Проекты до-
мов становятся у него домами, замыслы картин - картинами, пла-
ны книг - книгами, решение быть солидарным с рабочими - уча-
стием в стачке рабочих мраморных предприятий в Вермонте, в
забастовке плотников, требующих повышения заработной платы.
Герой автобиографии Р. Кента живет в атмосфере борьбы.
Он ведет борьбу со своей нищетой, со стихией, борьбу за свои
гражданские права, за овладение новой профессией, за форми-
рование нового стиля в искусстве. «Борьба с превосходящими
силами противника... выработала у меня привычку рассчиты-
81

вать только на себя» (34.88), - признается он. Герой повествова-
ния мыслит категориями борьбы. Философская и художествен-
ная концепция личности Р. Кента гармонична с литературным
процессом середины XX в., где идея борьбы за формирование
личности нового типа - одна из главных. Содержанием автобио-
графии «Это я, господи» становится история внутренней эволю-
ции героя, все более глубокого и всестороннего познания и са-
мого себя, и окружающего мира. Создавая образ главного героя
и стремясь показать сложность процесса внутренней жизни, ав-
тор вводит понятие «моего лучшего я». Эта персонификация
позволяет Р. Кенту сохранить эпическую цельность произведе-
ния: автор ставит своей задачей рассказать не только о себе, но
и о своем времени, а это требует масштабности.
Один из способов художественного воплощения в автобио-
графии идеи «общественного» человека - «многофигурность»
композиции. В автобиографии множество имен. Писатель, в со-
ответствии с законами жанра, не стремится проследить развитие
каждого характера. Кент берет его концентрированно, рассмат-;
ривает через все временные пласты с разных точек зрения. Вот
типичные для автобиографии характеристики персонажей -
мистера Руфуса У икса, сыгравшего столь важную роль в ста-
новлении характера Кента, и его предка Зенаса Кента: «Мистер
Уикс, будучи уже в преклонных летах, пользовался богатством
и комфортом, который ему обеспечила долголетняя работа а;
сфере, где он с успехом применял свой блестящий ум. Он ве^
дал расчетами в крупной страховой компании и был ее вице-|
президентом. Он был также верующим христианином)^
(34.111); «В 1912 году Зенас Кент из Миддлтауна в штате Конщ
нектикут, правнук Томаса в четвертом поколении, солдат, cpa<J
жавшийся пять лет в рядах четвертого коннектикутского полкМ
во время Войны за независимость, плотник и столяр по прощ
фессии, переселился с женой в Мантую, в штат Огайо» (34.17М
Характеристика настолько насыщена фактами и многослойная!
что ее, пользуясь выражением Э. Штриттматтера, можно наЯ
звать «романом в стенограмме». Такой способ позволяет автР§Н
ру ввести в повествование множество персонажей и все ЩШ
главное внимание сосредоточить на своей личности как центре
автобиографии. -Ж

Стремящийся к скрупулезной документальности Кент не
показывает человека, а рассказывает о нем. Не важны в персо-
наже для Кента детали и нюансы, которые он опускает, оставляя
лишь вывод о человеке. Для Кента человек интересен как сфор-
мировавшаяся личность. В автобиографии пролеживается про-
цесс формирования только личности автора, это элемент худо-
жественного в художественно-документальном произведении,
каким является автобиография, характеристики же второстепен-
ных, то есть всех остальных персонажей, в большинстве своем
созданы по законам публицистики. Даже если Кент строит ха-
рактеристику героя по принципам чисто художественного про-
изведения, речь не идет об образе, так как характер не просле-
живается во времени и ценность его определяется лишь той ро-
лью, которую он сыграл в жизни автора. В автобиографии есть
главы, названные по именам окружавших Кента людей («Ген-
ри», «Руфус У икс», «Тэйер», «Салли»). Но как бы ни были на-
званы главы, они начинаются с «я» и заканчиваются «я». Сюжет
любой главы - становление авторского «я», открытия самого
Кента, формирование его личности под влиянием обстоятельств
и людей.
Подобный подход таит опасность перехода к схеме. Р. Кент
в характеристике персонажей применяет практически единст-
венный способ, рассматривая их через все временные пласты с
разных точек зрения. Это действительно приводит к схеме, но
лаконичность второстепенных характеров в автобиографии не
может рассматриваться как неудача писателя, скорее это необ-
ходимость, которую диктуют законы жанра: перенос акцента с
личности автора на окружающих его людей приведет к разру-
шению жанра.
Наряду с «многофигурностью», другой особенностью по-
строения глав в автобиографии является компоновка материала
по принципу единства места и времени. Следование этому
принципу приводит к тому, что в рамках одной главы использу-
йся несколько жанров. Вот какова, например, структура главы
«• Треугольник»: рассуждение о «лучше я» писателя, портрет его
Мученика, образное размышление о роли художника, информа-
ция о строительстве школы искусств на острове Монхеган,
Портрет одного из преподавателей школы, зарисовка о новом
83

принципе живописи, впечатления от лекций в школе искусств,
информация об обществе музыкантов, рассуждения о причинах
ссоры с Кэтлин, информация об отъезде с Монхегана.
Второе следствие использования принципа единства време-
ни и места - сосуществование в одной главе описаний и рассу-
ждений, разных по степени обобщения. Наряду с предельно
конкретной фразой «Однажды, когда я кончал крыть крышу на-
шей студии, Бойесен пришел ко мне поболтать...» (34.218) Кент
употребляет фразы-выводы, например: «лекции проходили с
большим успехом» (34.218).
По содержанию и стилю главы в автобиографии выглядят
очень пестрыми. Некоторую законченность придают повество-
ванию небольшие композиционно завершенные сюжеты в рам^
ках глав, которые связаны между собой не последовательностью
событий, а лишь единством времени и места. Эти сюжеты ха-
рактеризуются жанровой определенностью. Некоторые из них-
тяготеют к жанру новеллы, например, повествование в главе/
«Уинона» о том, как автор занимался торговлей клубникой до
овощами. «Совершенно очевидно, что для того, чтобы начать*
дело или приступить к работе по какой-то специальности, не-
достаточно повесить вывеску и сложа руки ждать клиентов»
(34.274), - начиная сюжет этой фразой, Рокуэлл Кент повествует!
о своем занятии, используя художественные детали, диалогу
развернутые сравнения, создавая наброски образов, и заканчи^
вает пассаж словами: «Бог ты мой! Ведь жизнь, или, вернее, об*|
щественные нравы, такая сложная штука! Поговорим-ка лучш«
о лошадях» (34.276). I
В автобиографии Рокуэлла Кента настойчиво пробивается]
новеллистическая традиция американской литературы. Компо!
зиционно завершенные сюжеты, созданные по законам худоЦ
жественного произведения, - элемент художественного в автош
биографии. Некоторые «сюжеты» представляют собой «повеем
ти» и «романы» «в стенограмме». Здесь наблюдается та жя
концентрированность фактов, о которой было сказано прим©!
нительно к характеристикам героев. Для стиля автобиография
характерны предложения-перечисления типа «Я играл в хоккея
на замерзшем пруду, дома выступал в роли хозяина... ходил Я
гости к друзьям, готовился к участию в рождественских прея

ставлениях» (34.196); «Я пишу две большие картины, занима-
юсь организационными и прочими делами выставки... связан-
ными с ее устройством, оформлением картин... посылкой их
на другие выставки...» (34.255). Насыщенность фактами вы-
ступает как одна из характерных особенностей художественно-
документального жанра.
Сюжеты, созданные по принципу «стенограммы», можно
развернуть в полнокровные повести и романы, в автобиографии
же они представляют собой беглый пересказ автором фабулы с
явно выраженным отношением повествователя к событиям. Ти-
пичный пример этого - история Роберта Пирмейена (глава
«Нью-Йорк»): интеллигента, пришедшего к социалистическим
убеждениям, погибшего от непосильной, но, как он считал, не-
обходимой для него работы на металлургическом заводе.
Как бы композиционно размыта ни была глава в целом, за-
канчивается она чисто публицистически - автор стремится сде-
лать вывод, подвести все сказанное под вечную истину: «И в от-
вет всем, кого это касается, я говорю: аминь» (34.213); «Тогда, -
говорит священник, - возложенной на меня гражданской вла-
стью, я объявляю вас мужем и женой» (34.199); «Что ж, старина
аист, раз ты решил прилететь, постараемся встретить тебя подо-
бающим образом» (34.241); «Пусть время, «чей приговор смеется
над нашим», подтвердит реальность этой оценки» (34.254).
Говоря о единстве места и времени как главном композици-
онном принципе автобиографии Рокуэлла Кента, необходимо
отметить стремление автора к точному указанию времени и мес-
та каждого события, о котором идет речь. Особенно ясно эта
черта прослеживается в том, как писатель начинает повествова-
ние в главах: «Всего лишь девять недель оставалось до свадьбы»
(34.195); «Теперь я расскажу о зиме и начале весны 1911 года»
(34.255); «Началась война» (34.310). Многие главы начинаются
с назывных предложений, например, глава «Нью-Йорк»: «Нью-
Йорк, дом №4 на Перри-стрит в Гринвич-Виллидж» (34.265).
В автобиографии назывные предложения исполняют ту же
Функцию, что и ремарки в пьесах, - вводят в обстановку. В бел-
летристических произведениях конкретизация происходит по
ходу развития повествования, начальные же фразы конкретно-
стью не отличаются.
85

В автобиографии Рокуэлла Кента прослеживается тенден-
ция не только определить предмет, явление во времени и про-
странстве, но и дать его количественную и качественную ха-
рактеристику. «Уинона тогда насчитывала пятнадцать-
восемнадцать тысяч жителей... Усадьба «Брайарком фарм»,
площадью не в одну сотню акров, находилась в нескольких
милях к юго-западу от города...» (34.273) - такие описания
характерны для Кента-автобиографа. Точность, логичность
описаний - одна из характерных черт художественно-
документального жанра. Здесь невозможна «правдивая ложь»,
заставляющая читателей не замечать того, что «не важно» для
художественно открываемой истины.
Органично вписываются в автобиографию документы:
письма автора и его друзей, выдержки из критических статей о
его творчестве, записки знакомых, отрывки из дневника матери,
газетных статей Кента, повестка в суд, программа праздника в
Уиноне. Они укрепляют фактическую основу повествования. В
художественных произведениях документы играют вспомога-
тельную, подчиненную по отношению к тексту роль. Интерес-
ным примером такого использования является трилогия Д. Дос-
Пассоса «США», где рассказ о жизни героев прерывается «но-
востями дня», «цитатами из газет», «камерой обскура» (личны-
ми впечатлениями автора), биографиями политических деяте-
лей. В романе Т. Уайлдера «Мартовские иды» вымышленный
материал преподнесен в виде деловых посланий, частных писем,;
дневников, донесений - на этом построен роман. Подавая худо?|
жественный материал как документ, автор добивается большей^
убедительности повествования. |
Анализ художественной структуры произведения Р. Кента!
требует определения и разграничения детали и подробности^
Деталь отличается большей емкостью, она одна может расска?!
зать о предмете или явлении больше, чем множество подробно^
стей. Она всегда психологична. Деталь - это образ. Подробное™
же характеризует объект количественно, способом перечислен
ния. Подробности обычно сопровождают картину внешних деЙИ
ствий, а не движений души. Анализируя художественней
документальное произведение, есть основания говорить не прД

сто о детали и подробности, а о художественной детали и пуб-
лицистической подробности, хотя множество подробностей при
описании одного и того же предмета или явления могут дать
«художественный» эффект: происходит пространственно-
временная конкретизация объекта.
Художественная деталь в автобиографии Р. Кента - явление
крайне редкое. Дня его повествования характерна публицисти-
ческая подробность, что является выражением стремления авто-
ра к точному указанию места и времени событий. Главная зада-
ча подробности в автобиографии - создание публицистически
достоверной картины. Рассказывая, например, о спуске в шахту
со знакомым шахтерам, Рокуэлл Кент указывает «адрес» каждо-
го упомянутого лица и факта: «Я познакомился с ним в гостин-
це» (34.222), - пишет автор о шахтере; «Как сообщалось в моем
письме», - делает он ссылку, говоря о спуске. «Я узнал, что пят-
надцатого октября на Ньюфаундленд из Глостера отплывает
флотилия... Четырнадцатого я нежно попрощался с женой и сы-
ном... Я сел на бостонский поезд. Утром предстояло отплытие»
(34.220), - пишет Р. Кент. Подробно описание автором ярмарки:
«Там имелись стойла для породистого скота, загоны для свиней,
клетки с домашней птицей и голубями и даже конуры с собака-
ми и кошками» (34.280).
Один из наиболее сложных вопросов поэтики художествен-
но-документальных жанров - отношение автора к повествова-
нию. Здесь имеются в виду не авторские симпатии или антипа-
тии к героям и событиям, а позиция автора по отношению к по-
вествованию, его место в нем, осознание повествования как
объекта.
В автобиографии автор и повествование не слиты. С одной
стороны, автор, Рокуэлл Кент, - главный герой повествования.
С другой стороны, повествование для него объект. В произведе-
нии часто встречаются такие фразы, как «Как я уже писал...».
«Как я уже рассказывал...», «Но хватит, хватит! Пора присту-
пать к делу!», «Неужели я забыл рассказать вам о нашем роя-
ле?» (34.295). «Повторяю и заканчиваю своевременно начатую
мной несколькими страницами раньше фразу...» (34.250), - пи-
шет Рокуэлл Кент, ощущая повествование как подвластный ему
материал и обнаруживая себя как автора. Иногда образ рождает-
87

ся прямо на глазах у читателей: «Переезд из Беркшира на Мон-
хеган в мае создавал ощущение, аналогичное тому... Весна на
Монхегане столь чудесна, что на ум приходит и другое сравне-
ние. .. А можно сказать и так...» (34.204).
Начиная повествование, автор в деталях знает, что будет
дальше. Герой художественного произведения обладает опреде-
ленной самостоятельностью. Он рожден автором, но начинает
жить по своей логике, изменяя, а иногда и совсем разрушая за-
думанной автором сюжет. В автобиографии это невозможно.
Приступая к работе, автор знает, чем все кончится, потому что
он собирается рассказать о прожитых им годах.
В автобиографии автор знает больше, чем ему было извест-
но, когда происходило то или иное описываемое в данный мо-
мент событие. Происходит сложное наложение точек зрения,
совмещение временных пластов. Для автобиографии Р. Кента
характерен прием раскрытия темы на уровне нескольких вре-
менных пластов. «Мы предполагали построить не особенно
большой дом.... но... дом выглядел несколько претенциозно и
обошелся так дорого, что даже его претенциозность не оправ-
дывала затрат. Лишь через несколько лет, когда я снова начал
изучать архитектуру... я понял, как много дорогостоящей чепу-
хи порождает архитектура на бумаге. Только позднее, живя в
Новой Англии...» (34.104) - в приведенном отрывке без труда
выделяются четыре временных пласта: первый - «Мы предпола-
гали построить не особенно большой дом...»; второй - «но...
дом выглядел несколько претенциозно...»; третий - «Лишь через
несколько лет, когда я снова начал изучать архитектуру... »; чет-'■■
вертый - «Только позднее, живя в Новой Англии... ». j
Наличие нескольких временных пластов различимо и в mit
торских характеристиках. «Из многочисленного клана ТэйеровЙ
несмотря ни на что, нашим другом остался один человек, пле-^
мянник Эббота Тэйера - художник, специалист по фрескам. Он|
получил образование в Нью-Йорке, приобретя широкие взглядьи
на жизнь, и, хотя он был частым гостем в доме Тэйеров, где его!
очень любили, не проникся их отрешенностью от мира и им
враждебным презрением ко мне. Когда-то мы с Барри крепкЯ
дружили, и тот факт, что с годами эта дружба остыла, объясни
ется лишь различием наших характеров» (34.260). По степени
88 1

приближения к моменту написания автобиографии события мо-
гут быть расположены так: «он получил образование в Нью-
Йорке», «хотя он был частым гостем в доме Тэйеров... не про-
никся их отрешенностью от мира и их враждебным отношением
и ко мне»; «когда-то мы с Барри крепко дружили»; «и тот факт,
что с годами эта дружба остыла, объясняется лишь различием
наших характеров»; «из многочисленного клана Тэйеров... на-
шим другом остался один человек...».
Не на всем протяжении повествования Р. Кента время так
многослойно, как в приведенных отрывках, но существование
хотя бы двух временных категорий обязательно, так как каждое
событие прошлого автор подвергает оценке с точки зрения на-
стоящего: «Я направился в маленькую грязную контору, распо-
ложенную в подвале, сообщил свою фамилию, уплатил четверть
доллара и получил членский билет организации «Индустриаль-
ные рабочие мира». При этом я был достаточно глуп, чтобы
считать, что тем самым я попадаю на передовую линию фронта
борьбы» (34.295).
Анализируя проблему времени, нельзя не сказать о так на-
зываемом «предсказании» (37), которое является в автобиогра-
фии Рокуэлла Кента не только формой организации времени, но
и важным моментом в определении позиции автора по отноше-
нию к повествованию.
Вот несколько примеров «предсказания»: «С точки зрения
счастья и несчастья, настоящего и будущего двух молодых лю-
дей оно (событие) превосходило по значимости все, что потом
выпало на их долю в жизни» (34.183); «Если бы Кэтлин или я ...
могли предчувствовать, к каким эксцессам приведет меня пер-
вый настоящий глоток чудесного вина жизни, сколько горя мож-
но было бы избежать!» (34.188); «...Где мне предстояло ждать
(как оказалось позднее, напрасно) тихой погоды» (34.227).
Прием «предсказания» нельзя трактовать однозначно как
чисто публицистический, он используется и в художественной
литературе. В художественном произведении этот прием дает
больший эмоциональный эффект, потому что между читателями
и героями нет посредников, читатели общаются непосредствен-
но с героями, создается «эффект присутствия» читателей в жиз-
ни персонажей. Прием «предсказания» в художественно-
89

документальном произведении не создает пафоса; отрывки, на-
писанные с использованием этого приема, гораздо ближе по то-
ну к основному повествованию, чем в художественном произве-
дении. Подобные отрывки в автобиографии воспринимаются
скорее как чисто информационные, как показатели того, что ав-
тор «владеет» повествованием.
Ориентированность на читателя - одна из особенностей
позиции автора в автобиографии «Это я, господи». «Тебе, чи-
татель, вероятно ясно...» (34.193), - пишет Рокуэлл Кент, раз-
рывая ткань повествования и, казалось бы, разрушая ту «моно-
литную монологичность», которая характерна для автобиогра-
фии. Прямое обращение к читателю можно сравнить с выхо-
дом актера со сцены в зал - нарушается традиционная незави-
симость актера от зрителей, повествователя от читателей. Чи-
татель так же втягивается в повествование, как зритель в дей-
ствие пьесы. Но разрушение «монолитной монологичности» в
данном случае кажущееся. Предполагаемый слушатель, чита-
тель лишь укрепляет ее.
В рамках жанра автобиографии монолог Рокуэлла Кента не
может перейти в диалог с читателем; он предполагает лишь
слушателя, читателя, но не собеседника. Как уже было сказано,
перенесение акцента с личности автора на любое другое лицо
разрушило бы жанровую целостность произведения. Примени-
тельно к автобиографии Кента нельзя говорить о «художествен-
ном образе читателя», так как читатель здесь - лицо настолько
абстрактное, что обнаруживает себя лишь обращением автора.
«Это я, господи! В данном случае, дорогие читатели, этим гос-
подом являетесь вы» (34.200), «... Как вы увидите ниже...»
(34.202), «Помните ли вы...» (34.275).
В автобиографии Рокуэлла Кента ориентированность на чи-
тателя - одна из важнейших характеристик структуры и стиля
повествования. Ориентированность на читателя продиктована
целями автобиографии, поэтому она свойственна всем произве-
дениям автобиографического жанра, хотя у одних авторов эта
тенденция выражена более открыто, а у других менее явно.
Идея о невозможности диалога писателя и читателя в авто-
биографии Рокуэлла Кента находит подтверждение в так назы- ,
ваемой «досказанности»: автор не упускает ни одного звена в <
90 1

своих рассуждениях, так плотно цементируя повествование, что
читателю нечего додумывать. Развернуто и образно рассуждая о
том, что судьба посаженных семян зависит от множества факто-
ров, Рокуэлл Кент затем пишет: «Точно так же характер и судь-
ба младенца, который плакал и пускал пузыри в доме приврат-
ника в «Солитюд», зависели от того...» (34, 241). Удачно най-
денное и интересно преподнесенное сравнение не дает такого
эффекта, какой был бы возможен, будь оно, откорректирован-
ное, использовано в чисто художественном произведении. Ху-
дожественное мышление опускает некоторые звенья в рассуж-
дении, и корректировка, заключающаяся в пропуске нескольких
промежуточных предложений, сделала бы сравнение более не-
ожиданным, а образ, следовательно, более ярким.
Одно из проявлений «доказанности» в автобиографии -
стремление автора делать выводы, что в чисто художественном
произведении обычно отводится на долю читателя. Анализ не-
большого отрывка наглядно показывает, как появляется в пове-
ствовании и берёт власть над ним публицистическое начало.
«Р-а-а-з и два, р-а-а-з и два! Восемь фунтов железа бьют по
длинному стальному буру. Р-а-а-з и два. Мерный звон железа по
стали» - настоящее время глаголов, назывные предложения ри-
суют картину происходящего сейчас. Это художественное пове-
ствование.
«Поделите это на двоих, на меня и Хайрэма... Сделайте все
это, и вы получите представление о том, что значит бурить ко-
лодец на острове Монхеган...» - вводится обращение к читате-
лю. Замкнутость, свойственная художественному произведе-
нию, нарушается.
«Когда привыкнешь, работа не кажется такой трудной, но в
первые дни... - это настоящий ад» (34.135) - автор использует
чисто публицистический прием: делает вывод. Публицистиче-
ское начало побеждает.
«Досказанность» в повествовании Р. Кента может быть как
открытой, так и замаскированной. Если он, например, прямо не
говорит, что жизнь зимой на Аляске требовала больших ду-
шевных сил, то облекает эту мысль в форму риторического во-
проса к читателю: «Вынесите ли вы эти сплошные белые снега,
долгие зимние ночи...?» (34.356). В некоторых случаях при-
91

страстие автора к выводам доходит до своеобразной опеки чи-
тателя. «Слюдяное солнце моего снежного домика (это, конеч-
но, иносказание!)...» (34.243), - читаем в автобиографии. Фра-
за «это, конечно, иносказание!» принадлежит скорее читателю,
чем писателю. Здесь происходит некоторое смещение автор-
ской позиции и нарушение демаркационной линии, установ-
ленной между писателем и читателем с самого начала, а
стремление к «досказанности» доходит до своего логического
завершения.
Было бы неверно утверждать, что в автобиографии полно-
стью отсутствует умолчание. «Читатель, то, что я недосказал,
пусть доскажет твое воображение» (34.216), - пишет автор. Но
он заявляет это слишком открыто, подчеркивая нечто скрытое.
Недосказанность Рокуэлл Кент использует тогда, когда не хо-
чет говорить о неприятных для него вещах, например, о «тре-
угольнике» - он, Кэтлин и «Лорелея с Монхегана», хотя до
этого обязуется говорить всю правду. Таким образом, недоска-
занность в автобиографии как художественно-документальном
произведении и умолчание в чисто художественном произве-
дении - это понятия сугубо различные: одно связано с содер-
жанием, другое - с формой. Приведенное обращение Кента к
читателю не нарушает, следовательно, господства «досказан-
ности» в автобиографии.
Анализ форм и роли художественного и документального в
автобиографии Р. Кента доказывает теснейшую, часто нерас-
членимую взаимосвязь двух «струй» повествования в произве-
дении художественно-документального жанра. Одни элементы -
глубокая психологическая разработанность образа автора, не-
большие композиционно завершенные сюжеты в рамках глав -
имеют художественную природу. Другие элементы - предельно
сжатые, «результативные» характеристики действующих в ав-
тобиографии лиц, явное предпочтение подробности перед дета-
лью, отношение автора к повествованию как к объекту, нескры-
ваемая ориентированность на читателя, «досказанность» - фор-
мируют в автобиографии Р. Кента публицистическое начало.
Исследование поэтики произведения Р. Кента дает воз-
можность сделать вывод о доминировании в автобиографии
«Это я, господи» документального начала. «Строительный ма-
92

териал» автобиографии составляют реальные факты и события
различного происхождения и разной степени обобщения. Без
привлечения этого материала было бы невозможно создание
широкой панорамы жизни Америки первой половины XX в. На
фоне этой панорамы и показан процесс становления личности
художника.
Проблема «исторического» характера в автобиографии
Э.Г. Флинн («Своими словами. Жизнь бунтарки»,
«В Олдерсонской тюрьме. Записки политзаключенной»)
Имя Элизабет Гарли Флинн осталось не только в истории
американского рабочего движения, но и в истории американ-
ской литературы. Председатель Национального комитета ком-
партии США, уже в тридцать лет ставшая ветераном амери-
канского рабочего движения, она увековечена в образе «Rebel
Girl» - «Бунтовщицы» в одноименном стихотворении Д. Хил-
ла, созданном в 1915 г., а также в мистерии Д. Рида «Забастов-
ка в Патерсоне - народная драма» (1913). Ее перу принадлежит
автобиография, изложенная в двух книгах: «Своими словами.
Жизнь бунтарки» (1955) и «В Олдерсонской тюрьме. Записки
политзаключенной» (1963).
Э.Г. Флинн продолжила традиции политической автобио-
графии в литературе США, которые складывались в «красные
тридцатые» (автобиографии «матушки» Джонс, Б. Хейвуда,
Э. Херндона, У. Фостера, Э.Р. Блур). Принцип слияния личных
и общественных целей, своеобразный синтез личности и эпохи,
воплощенный в автобиографии Флинн, стал ведущим принци-
пом раскрытия характера в последующих американских полити-
ческих автобиографиях: «Нет чужих среди людей» Д. Норта,
«Воспоминания» У. Дюбуа, «Автобиография» А. Дэвис.
Автобиография Э.Г. Флинн является важным политическим
документом. Первая ее часть - «Своими словами» - запечатлела
события американского рабочего движения первой четверти
XX в. Во второй части, «В Олдерсонской тюрьме», повествую-
щей о шести годах пребывания Флинн в тюрьме, характеризует-
ся положение заключенных, в том числе и политзаключенных, в
Америке 50-х гг.
93

Американский историк Ф. Фонер, автор «Истории рабочего
движения в США» (38), посвятивший работу памяти Элизабет
Гарли Флинн, неоднократно обращается к первой книге авто-
биографии Флинн - его интересуют изложенные автором под-
робности событий, ее мнение по вопросу сложившейся полити-
ческой ситуации. В качестве документа автобиография Флинн
привлекается и в работах отечественных специалистов по исто-
рии американского рабочего движения, в частности, в исследо-
вании Б.Д. Козенко «Рабочее движение в США в годы первой
мировой войны» (39).
Период, описываемый в первой части автобиографии
Флинн, занимает чрезвычайно важное место в американской
истории. Характеризуя его, американский историк А. Бимба
пишет: «Ни в одном из предыдущих периодов американский
капитализм не развивался с такой быстротой, как в первую чет-
верть 20-го столетия» (40.165). За двадцать пять лет XX в.
в США произошли такие крупные забастовки, как стачка угле-
копов (1902), забастовка текстильщиков в Лоренсе (1912), за-
бастовка шахтеров в лагере Лудлоу (1913), стачка сталелитей-
щиков (1919).
Летописная обширность и точность, с которой Флинн запе-
чатлевает события рабочего движения, анализ причин его побед
и поражений позволяют утверждать, что в ее автобиографии ра-
бочее движение является не фоном, на котором развертывается
жизнь автора, а равноправным героем повествования.
Уже в предисловии, говоря о своей задаче показать героиче-
ских людей - активных деятелей американского рабочего дви-
жения, Флинн определяет свои творческие цели. В поле зрения
автора находятся две проблемы: рабочего движения как таково- !
го и руководства этим движением. Эта установка находит свое
проявление в том, что автор стремится показать события рабо-
чего движения через личность лирического героя автобиогра- j.
фии и раскрыть характер лирического героя через его отноше- i
ние к рабочему движению. В центре повествования Флинн - ха- <
рактер, представляющий неразделимое единство «личность -|
эпоха». Этот характер, воплощая типичные черты личности!
данного времени, действительно является «историческим» (41). I
94 1

В числе «исторических» характеров в автобиографии
«Своими словами» - «матушка» Джонс, Эмма Голдман, Билл
Хейвуд, Джемс Коннолли, Элла Рив Блур, Винсент Сент-Джон,
Юджин Дебс, Джо Хилл, Джон Рид, Уильям Фостер, Сакко и
Ванцетти. В процессе повествования Флинн детально анализи-
рует политические взгляды каждого, но в предисловии автор
концентрирует внимание не на различиях политических пози-
ций, а на общих моментах мировоззрения, стремится охаракте-
ризовать сущность «исторического» характера рабочего лидера,
который сложился в США в первой четверти XX в.
Прослеживая жизненные истории рабочих лидеров, Флинн
показывает, как формировались их характеры. Для Б. Хейвуда,
с десяти лет работавшего на ферме, для Ю. Дебса, трудовая
деятельность которого началась в пятнадцать лет на железной
дороге, для У. Фостера, от зари до зари работавшего в трам-
вайных парках и не имевшего возможности купить себе паль-
то, тяжелый труд с ранних лет стал этапом на пути становле-
ния революционного мировоззрения. Невзгоды и лишения,
осознание себя отверженным обществом, поиски выхода и
приобщение к борьбе за освобождение трудящихся - эти фак-
ты биографии типичны для «исторического» характера авто-
биографии «Своими глазами».
Понятие «человек-эпоха» наглядно проявляется в названии
глав автобиографии: «Ветераны рабочего движения в Америке
Хейвуд и Дебс», «Рабочий агитатор матушка Джонс», «Джо
Хилл - замученный трубадур рабочего движения», «Уильям
Фостер - вождь рабочего класса». Создавая образы реально су-
ществовавших политических деятелей, Флинн стремится не
только назвать их роль в рабочем движении - агитатор, ветеран,
вождь, трубадур, - но и определить партийную принадлежность:
автор представляет читателям Э.Р. Блур как коммунистического
лидера, Э. Голдман как лидера анархистов, Д. Коннолли как со-
циалиста. Идеологические установки, формы политической дея-
тельности являются для автора определяющими в характеристи-
ке героев. Не случайно одним из способов создания «историче-
ских» характеров в автобиографии является характеристика об-
щественных движений, которыми руководили или в которых
участвовали эти выдающиеся личности: говоря о том, что За-
95

падная Федерация рудокопов «отважно боролась за интересы
рабочих», Флинн тем самым характеризует и руководителя
Федерации Б. Хейвуда, а называя забастовку сталелитейщиков в
1919 г. величайшей в рабочем движении США, автор характери-
зует ее руководителя У. Фостера.
Существует определенная закономерность в том, что «исто-
рические» характеры вводятся в повествование в ситуациях об-
щественно значимых: впервые имя «матушки» Джонс называет-
ся в числе делегатов съезда, на котором было принято решение
о создании ИРМ (организации «Индустриальные рабочие ми-
ра»); первое упоминание о Ю. Дебсе дано в связи с его арестом
за нарушение запрета на стачку железнодорожников; знакомст-
во читателей с Д. Коннолли происходит в сцене митинга, на ко-
тором он был одним из ораторов.
Практически каждому «историческому» характеру Флинн
посвящает отдельную главу. Проследив путь, приведший героя
к общественной деятельности, показав его участие в забастов-
ках, выступления на митингах, автор не ограничивает этим ха-
рактеристику персонажа. Одним их активно используемых ав-
тором художественных средств является портрет. В портретной
характеристике Флинн стремится и запечатлеть черты внешно-
сти героя, и раскрыть его человеческую индивидуальность. «Он
был небольшого роста, довольно полный, с ничем не примеча-
тельной внешностью. У него были большие черные усы, очень
высокий лоб и темные грустные глаза - глаза человека, который
редко улыбается» (42.76) - портретная характеристика
Д. Коннолли типична для художественной манеры Флинн. Ис-
пользуемые в создании портретов детали - забавная маленькая
плоская шляпка Э. Голдман, украшения Э.Р. Блур, грустные гла-
за Д. Коннолли - не случайны в повествовании. В них проявля-
ется авторское представление об «историческом» характере как
о единстве конкретно-исторических и индивидуальных черт, как
о синтезе легендарного и обыденного.
Создавая образы людей героических, Флинн смело вводит в
повествование обыденное. Но замечание об интересе Э.Р. Блур к
украшениям или фраза о том, что Б. Хейвуду, курившему пред-
ложенную сирийскими рабочими трубку, стало с непривычки
плохо, не «снижают» образов. Именно за счет «человеческих
96

элементов» «исторические» характеры предстают живыми
людьми как перед читателями, так и в восприятии фигурирую-
щих в автобиографии рабочих: «матушка Блур», «Большой
Билл», «Большой парень» с любовью называют они Э.Р. Блур и
Б. Хейвуда.
Однако соотношение легендарного и обыденного в каждом
«историческом» характере специфично. В образах «матушки»
Джонс и Винсента Сент-Джона, профсоюзного организатора,
превалирует легендарное, что, при всей реалистичности харак-
теров, поднимает их до символического обобщения. Флинн по-
казывает, что, потеряв во время эпидемии четверых детей и му-
жа, лишившись крова, "матушка" Джонс полностью посвятила
свою жизнь борьбе за права рабочих: не имея собственного до-
ма, она жила в семьях рабочих, называла их «мои мальчики».
Человеком, способным без помощников организовать сотни лю-
дей, «легендарной фигурой», «святым» слыл среди рабочих
В. Сент-Джон - таким предстает он и в автобиографии Флинн.
Соотношение легендарного и обыденного в каждом «исто-
рическом» характере не плод авторской фантазии Флинн, а ре-
ально существовавший в жизни факт. Автор строго придержи-
вается биографических данных своих героев и ставит своей за-
дачей, оставаясь верной фактам, проследить процесс формиро-
вания каждого «исторического» характера, выделить опреде-
ляющее в нем.
Флинн широко вводит обыденное и в описание своей собст-
венной жизни. В отличие от Л. Стеффенса, который в «Авто-
биографии» намеренно отказался от изображения интимных
моментов своей жизни, Флинн пишет и об истории своего заму-
жества, и о проблемах семейной жизни, и о рождении недоно-
шенного ребенка. Но похоронив ребенка и переживая глубоко
личную трагедию, Флинн ищет утешения в активной общест-
венной деятельности - у каждой сугубо личной темы в автобио-
графии наблюдается выход к общественно значимому событию
или явлению.
Прослеживая прежде всего историю борьбы американского
пролетариата, Флинн, однако, стремится дать характеристику
американской жизни в целом. В сферу авторского восприятия
попадают не только политические события, но и традиции аме-
97

риканцев, особенности их национального характера, социологи-
ческие и экономические теории, имевшие хождение в США в
первой четверти XX в.
Не случайно в повествовании несколько раз встречается сло-
во «Мэйфлауэр» - название судна, на котором в Америку прибы-
ли первые сто поселенцев. Флинн саркастически замечает, что
если бы собрать всех американцев, о которых их потомки гово-
рят, что они прибыли на континент на первом судне, то количест-
во пассажиров «Мэйфлауэра» намного превысило бы цифру сто.
Показывая, что с названием «Мэйфлауэр» в сознании американ-
цев связано представление о первенстве и престижности, Флинн
поднимает эту ситуацию до символического обобщения и не раз
использует ее в повествовании в качестве символа успеха. Заяв-
ляя в первых строках автобиографии, что она родом из Новой
Англии, но, однако, не является потомком первых поселенцев,
прибывших на корабле «Мэйфлауэр», Флинн противопоставляет
общепризнанным ценностям собственные идеалы.
Безусловно, наиболее детально разработанным «историче-
ским» характером в автобиографии является характер самой
Флинн. Возможности автобиографического жанра позволяют ей
в деталях проследить процесс становления ее собственного «я»,
представленного в синтезе гражданского и личного начала. Глу-
бокая связь личности автора и исторических событий наглядно
видна уже в названиях глав автобиографии: «Ист-Сайд и рево-
люция», «Ревущий Питтсбург», «Демонстрация безработных в
1913 - 1914 гг.». Автобиография разбита на главы в соответст-
вии с наиболее крупными событиями американского рабочего
движения. Эпизоды рабочего движения соотнесены с этапами
жизни самой Флинн. Сплав «личность-эпоха» в образе автора
приобретает внешнюю форму либо неличностную («Ревущий
Питтсбург»), либо личностную («Я не католичка»), но для пове-
ствования в целом характерен постоянный переход от одной
формы к другой, в результате чего удельный вес личностного и
неличностного уравновешивается - «исторический» характер
предстает как единство свойственного эпохе и свойственного
отдельной личности.
Это единство проявляется и в своеобразном сочетании на-
звания автобиографии и посвящения. Первая книга - «Своими
98

глазами. Жизнь бунтарки» - посвящена погибшему в 1940 г.
единственному сыну Флинн Фреду. Вторая книга - «В Олдер-
сонской тюрьме. Записки политзаключенной» - посвящена се-
стре, которая поддерживала Флинн на протяжении всей жизни.
Названия книг автобиографии носят подчеркнуто политический
характер, посвящения - глубоко личный. В политическую на-
правленность автобиографии посвящения вносят сугубо лично-
стный аспект. Название с посвящением формируют тот угол
зрения, под которым воспринимается все дальнейшее повество-
вание о жизни автора.
В автобиографии показано, что личный опыт Флинн приоб-
ретает социальный характер задолго до того, как она приходит к
теоретическому осмыслению классовых конфликтов. Ребенком
приехав с семьей в Манчестер, Флинн видит мрачные фабрич-
ные корпуса, рабочих, затемно идущих на работу и затемно воз-
вращающихся, сравнивает жизнь старика-бродяги с жизнью
старика-капиталиста, владельца богатого особняка. С детства
для Флинн общественные события сосуществуют с личными.
«Еще детьми мы возненавидели несправедливые войны, ли-
шающие другие народы права на землю и свободу» (42.29), -
пишет Флинн в первой книге автобиографии. Этапами станов-
ления своего характера автор считает первую дискуссию, в ко-
торой она участвовала, первое знакомство с профсоюзным дви-
жением, первый арест, первое личное участие в забастовочном
движении, первое обвинение в заговоре, первое посещение по-
литических заключенных.
Действенность как существо личности становится неотъем-
лемой чертой «исторического» характера в автобиографии
Э.Г. Флинн. Созидательность мысли и действия дает большой
эффект: работоспособность Флинн фантастична. Это хорошо
доказывает перечень ее действий только на протяжении одной
главы «Том Трейси оправдан»: «К этому времени, - пишет
Флинн, - я уже успела выступить в каждом городе и в каждой
деревушке графства Кинг, по соседству с ним, а также во мно-
гих других городах по всему штату... Весной 1917 г. я соверши-
ла поездку в Калифорнию... Оттуда я отправилась в Сан-
Франциско... после возвращения в Сиэтл я возобновила поездки
по всему штату..» (42.248-250). Ф. Фонер приводит слова
99

М.Х. Ворс о деятельности Флинн во время забастовки 1912 г. в
Лоренсе: «В ту зиму во время забастовки Элизабет непрерывно
работала. Она то выступала на митингах, то навещала заклю-
ченных в тюрьме, то организовывала их защиту и непрерывно
собирала деньги» (38.310).
Ведущий структурный принцип повествования в автобио-
графии «Своими словами» - от личности автора к обществен-
ному событию. «В 1906 году, когда я впервые познакомилась
с Ист-Сайдом, слово «революция» было у всех на устах»
(42.69), - пишет Флинн, вводя затем в автобиографию инфор-
мацию о русской революции 1905 г. и о восприятии ее амери-
канскими рабочими. «Пока я была на Западе, - рассказывает
Флинн, - в восточных штатах произошло несколько крупных
забастовок» (42.126). Далее следует обширный рассказ о ха-
рактере и размахе забастовок.
В отдельных главах логика повествования движется от лич-
ности автора к событию через какую-то другую личность. Но
заявив, что митинг стал незабываемым для нее, потому что она
познакомилась на нем с лидером ирландских рабочих Джемсом
Коннолли, Флинн не ограничивает повествование характеристи-
кой Коннолли, а обращается к проблемам ирландского рабочего
движения в США. Конечной целью повествования и здесь вы-
ступает определенное историческое событие или явление.
Даже если Флинн описывает события, участницей которых
не была, в произведении пробивается мощное личностное нача-
ло. Флинн «обнаруживает» свою авторскую позицию, приводя
сохранившиеся у нее документы, связанные с этим событием,
сравнивая ситуацию с обстоятельствами, в которые попадала
она сама. «Обнаружение» автора идет и в оценочных эпитетах,
интонации, подборке и расстановке фактов.
Художественной полновесности в изображении рабочего
движения помогает достичь использование так называемых
фраз-характеристик и летописный принцип повествования.
В результате многократного употребления те или иные фра-
зы, выражающие типичные явления общественной жизни, сами
становятся фактами действительности. «Будь она проклята!»
(42.18) - прибавлял отец Флинн, ирландец, каждый раз, произ-
нося слово «Англия». «Ирландцам не обращаться» - такое объ-
100

явление висело при входе на многие американские предприятия.
Больше всего дети в семье Флинн боялись услышать слова «па-
па потерял работу». «К черту неприкосновенность личности!
Они получат неприкосновенность на том свете» (42.72), - этой
фразой прославился Шерман Белл, армия которого подавляла
рабочее движение в США в 1903 г. Фразы-характеристики в ав-
тобиографии Флинн являются выражением социального опыта
личности.
В соответствии с летописным принципом повествования в
автобиографии Флинн происходит переосмысление роли факта.
Для Флинн факт - основной элемент повествовательной струк-
туры автобиографии. Факт является ведущим средством харак-
теристики не только главных персонажей и событий. Обилием
фактов «укреплены» и второстепенные действующие лица и
эпизоды автобиографии. Степень информационности в повест-
вовании Флинн выходит за рамки автобиографии, когда она
пишет об одном из общественных деятелей, что «в 1910 году он
выдвигался на пост казначея штата, в 1911, 1915, 1917, 1919 го-
дах - на пост мэра Кливленда ив1916ив1918 годах - кандида-
том в конгрессмены» (42.290), или замечает, что собрания рабо-
чих «проводились в зале Лирик-холл на 6-й авеню, между 41-й и
42-й улицами, против парка Брайна, где сейчас находится из-
вестная закусочная-автомат» (42.61). Эти подробности не имеют
значения для развития действия, излишни они и как приметы
реальности происходящего. Но Флинн берет не себя задачу ле-
тописца рабочего движения в США первой четверти XX в., по-
этому ей дорог любой факт.
Одна из граней позиции Флинн-летописца проявляется в
том, что по важнейшим моментам рабочего движения - стачкам,
забастовкам, фактам преследований, судебным расправам - она
приводит мнение известных граждан: писателей, адвокатов, го-
сударственных деятелей, журналистов, представителей духо-
венства и, конечно, деятелей американского рабочего движения.
Это помогает автору максимально раскрыть значение события в
истории пролетарского движения и в общественной жизни стра-
ны в целом.
Для летописной манеры Флинн характерны случаи и так на-
зываемого «трехпланового» повествования. Характеризуя собы-
101

тия в целом, автор затем, как бы используя увеличительные стек-
ла все большей и большей силы, называет участников события, а
вслед за этим рассказывает об одном или нескольких более под-
робно. По такому принципу построены главы «Женщины, высту-
пающие против первой мировой войны», «Военный 1918 год»,
«Страдания детей», «Девичья забастовка». Повествование может
остановиться и на втором плане, например, в главе «Антипроф-
союзные законы», но и здесь сохраняется принцип характеристи-
ки события через личность и личности через событие.
Каждый герой повествования представляет для автора само-
стоятельный интерес. Даже в обрисовке тех персонажей, кото-
рые появляются в автобиографии однажды, Флинн не ограничи-
вается только упоминанием имени человека: автор, как бы делая
моментальный снимок, дает общее представление о личности.
Флинн придает большое значение емким, выразительным дета-
лям. «Из таких человеческих элементов складываются великие
исторические трагедии - испуганная молодая женщина, прижи-
мающая к себе своих детей, улыбающаяся сквозь слезы»
(42.346), - пишет Флинн о жене Сакко.
Флинн широко вводит «моментальные снимки» и в повест-
вовательную ткань второй книги автобиографии - «В Олдерсон-
ской тюрьме. Записки политзаключенной». Хромая, частично
парализованная «королева бандитов»; ограбившая банк Бабуш-
ка-бандитка; одиннадцать раз арестовывавшаяся за злоупотреб-
ление и торговлю наркотиками двадцатилетняя блондинка - все
эти лица, появившись в повествовании однажды, запоминаются
благодаря умению автора выбрать объект для «моментального
снимка» и в нескольких словах охарактеризовать этот объект
как типичное проявление «микрокосмоса события».
Обилие фактов делает вторую книгу своеобразным доку-
ментом, обличающим пороки американской пенитенциарной
системы. Во второй части автобиографии автор дает социаль-
ный анализ положения отбывающих наказание людей, их судеб
и характеров. «Около половины составляли пуэрториканки,
прибывшие в США и плохо владевшие английским, - пишет
Флинн, - или же негритянки из глухих районов Юга, где они
жили в полном бесправии» (43.113). Флинн отмечает, что в Ол-
дерсоне она не встретила ни одной богатой женщины. Разобла-
102

чение автором социальных пороков проявляется еще в одном
неожиданном ракурсе: тяжелые тюремные условия для некото-
рых заключенных были непривычно хорошими. Флинн приво-
дит слова негритянки с Юга, матери восьмерых детей, которой в
тюрьме впервые в жизни была оказана врачебная помощь при
родах.
Флинн прослеживает историю Олдерсона, процесс утраты
того демократического духа, который существовал здесь при
первой начальнице - Мэри Гаррис; интересует автора и вопрос о
том, как после Второй мировой войны в американских тюрьмах
устанавливался казарменный дух. Говоря о часто применяемом
одиночном заключении, о различном наказании за одно и то же
преступление и о глубоко субъективной системе досрочного
освобождения, Флинн раскрывает сущность американской тю-
ремной системы того времени.
На повествовательную манеру Э.Г. Флинн большое влияние
оказало ее ораторское мастерство, стиль ее устных выступле-
ний. Прежде всего это влияние сказалось в том предпочтении,
которое автор отдает факту реальной действительности перед
средствами образности, а также в способности выявить все смы-
словые и эмоциональные возможности факта.
В автобиографии «Своими словами» факт часто выступает в
неожиданном качестве, являясь средством создания эмоцио-
нальной напряженности повествования. Перечисление множест-
ва городов, где в 1912 г. проходили забастовки и указание коли-
чества забастовщиков передает напряженную атмосферу борь-
бы: «В городе Линн... рабочие двух обувных фабрик прекрати-
ли работу и 500 человек участвовали в демонстрации. В Куин-
си... была проведена демонстрация 1200 рабочих каменоломен.
В городе Бель Верной ... на 14 угольных шахтах была объявлена
24-часовая забастовка и 5 тысяч шахтеров участвовали в демон-
страции» (43.162-163). Факт в автобиографии Флинн приобрета-
ет эмоциональную окраску не с помощью комментариев, а бла-
годаря публицистической чуткости автора, который, точно оп-
ределяя место факта в повествовании, заставляет его раскры-
ваться максимально.
Особенностью летописного принципа повествования Флинн
является диалектический подход к действительности. Углубля-
103

ясь в событие, раскрывая его внутренние закономерности, автор
в то же время рассматривает отдельные события рабочего дви-
жения как звенья одной цепи: сравнивает ситуации, связывает
частные проблемы с общими. В диапазон авторского восприятия
попадают не только факты борьбы американского пролетариата,
но и основные события мирового революционного процесса.
В автобиографии проявилась причастность Э.Г. Флинн к двум
важным событиям XX в. - к русской революции 1905 г. и Ок-
тябрьской социалистической революции. Автобиография со-
держит ценный материал о восприятии американцами первой
русской революции, о том, как американские и английские жур-
налисты и писатели, общественные деятели отражали события в
России в октябре 1917 г., как стремились попасть туда, чтобы
убедиться в реальности происходящего.
Характеры и события в автобиографии Флинн драматурги-
чески объемны. Драматургичность заложена уже в самом поня-
тии «исторический» характер, который, как уже отмечалось,
представляет собой сплав «личность-эпоха». Драматургичность
повествования создается использованием совокупности художе-
ственных средств.
Одним из распространенных приемов в автобиографии яв-
ляется введение характерных ситуаций, сценок из жизни героя.
Разновидностью драматургических ситуаций, привлекающих
внимание автора, выступают сцены суда, характерные для аме-
риканской политической автобиографии XX в. в целом. Вос-
создавая обстоятельства суда над братьями Макнамара, Этто-
ром и Джиованнити, Джо Хиллом, Сакко и Ванцетти, Флинн
не только запечатлевает исторически важные события, но и
использует драматизм ситуаций для более полного раскрытия
характера.
Драматизирует повествование и часто используемый Флинн
способ характеристики героя через его действия. Дробя дейст-
вие, описывая его подробности, автор создает впечатление дви-
жения: «Я на поезде уехала в Месабу, - пишет Флинн - ...Не
доверяя шерифу, я сошла на разъезде близ Вирджинии... В Ме-
сабе проводили меня в домик одного забастовщика-финна.
В течение нескольких дней я жила у него, а потом перебралась в
другой дом» (43.232).
104

Характерен для автобиографии и небольшой, из двух-
четырех фраз диалог. Флинн, в отличие от большинства авто-
ров произведений художественно-документальных жанров, не
стремится к замене прямой речи на косвенную. Использование
диалога, сценок из жизни героя, введение множества дейст-
вующих лиц и представление каждого из них читателю, точное
описание места происходящих событий придают повествова-
нию напряженный, многоплановый характер.
«Исторический» характер в первой книге автобиографии
Флинн имеет конкретно-историческую форму: «личность -
американское рабочее движение первой четверти XX в.». Ха-
рактеристика этого периода истории США как эпохи становле-
ния классового самосознания американского пролетариата оп-
ределяет сущность сложившегося «исторического» характера.
Автор, решая проблему «исторического» характера, использу-
ет такие художественные средства, которые позволяют пока-
зать «исторический» характер не расчлененно - «личность» и
«эпоха», - а как единый феномен. Среди таких художествен-
ных приемов - деление автобиографии, жанровым стержнем
которой является повествование личности о самой себе, на
главы в соответствии с хроникой рабочего движения; социаль-
ный характер личного опыта Флинн; установка на отражение
общественно значимых событий, а не подробностей внутрен-
ней жизни автора; сходство судеб общественных деятелей, по-
казанных в автобиографии; взгляд автора на формы политиче-
ской деятельности героев как на факты, определяющие сущ-
ность их характеров.
«Исторический» характер во второй книге автобиографии
Флинн создается более скупыми, чем в первой книге, средст-
вами, так как он действует в замкнутом пространстве - в тю-
ремных условиях. Сосредоточенность не на субъективных пе-
реживаниях, а на социально значимых проблемах, восприятие
тюремного заключения как своеобразной формы борьбы опре-
деляет сущность «исторического» характера в заключительной
книге автобиографии Флинн.
105

Проблема «самоидентификации»
в «Воспоминаниях» У. Дюбуа
В 1962 г. в СССР была опубликована рукопись автобиогра-
фии Уильяма Дюбуа - американского ученого, политического
деятеля, писателя, посвятившего всю свою долгую жизнь борьбе
за освобождение американских негров. В 1963 г. походом на
Вашингтон начался новый этап освободительного движения
негритянского населения США, характеризующийся небывалой
массовостью, усилением политических требований и, по заме-
чанию Мартина Лютера Кинга, «поразительным боевым на-
строением, охватившим негритянский народ» (44.79). Новый
этап борьбы негров за свои права получил название «негритян-
ской революции» (45).
Отвечая на вопрос «Почему 1963-ий?», М.ЛКинг напоми-
нает, что в 1862 г. Авраам Линкольн подписал Прокламацию об
освобождении негров от рабства. «В 1963 году негр, - заявляет
Кинг, - в течение многих лет уже понимавший, что в действи-
тельности он не свободен, ясно осознал, что прошло столетие с
тех пор, как Линкольн поставил свою подпись под документом
об освобождении рабов. Столетняя годовщина освобождения
побудила негра действовать... » (44.88).
Своеобразной точкой отсчета явилась Прокламация Лин-
кольна и в жизни Уильяма Дюбуа. «Я родился возле золотой
реки, в тени двух высоких холмов, спустя пять лет после созда-
ния Прокламации об освобождении американских негров»
(46.70), - пишет он в «Воспоминаниях». Дюбуа прожил это сто-
летие - он умер в возрасте 94 лет - вместе со своим народом.
Его автобиография запечатлела не только духовную и нравст-
венную эволюцию отдельной личности. В ней отразился про-
цесс формирования национального и политического самосозна-
ния американских негров (47).
У. Дюбуа развивает автобиографическую традицию негри-
тянской литературы, которая восходит к так называемым «по-
вестям рабов». Среди них выделяются автобиографии аболи-
циониста Джошуа Хенсона «Правда удивительнее вымысла» и
вождя негров-аболиционистов Фредерика Дугласа «Моя жизнь в
рабстве и на свободе» (1855).
106

Автобиографическая традиция негритянской литературы
продолжает развиваться во второй половине ХЕХ и в XX вв.
В литературе XX в. возникает новый тип автобиографии, пока-
зывающий процесс становления личности борца, обретающего
научное мировоззрение. Близки по содержанию к «Воспомина-
ниям» У. Дюбуа автобиография негра-коммуниста Э. Херндона
«Я буду жить», «Автобиография» А. Дэвис.
Связанная с традициями негритянской литературы, а также
с историей литературы США, посвященной негритянской теме,
автобиография У. Дюбуа на первый план выдвигает проблему
«самоидентификации» черного человека, поисков им своего
места в обществе. Американская литература XVIII и XIX вв. не
знала проблемы «самоидентификации». Томас Джефферсон в
«Заметках о штате Виргиния» (1787) говорит о путях ликвида-
ции рабства. Страстно осуждает политику расизма литература
аболиционизма. Марк Твен создает образ преданного друга
Гекльберри Финна негра Джима. Но только литература XX в.
с ее возросшим вниманием к личности и стремлением к фило-
софскому осмыслению действительности ставит проблему
«самоидентификации» черного человека.
Не употребляя термина «самоидентификация», «самоутвер-
ждение», У. Дюбуа в «Воспоминаниях» показывает процесс
осознания негром самого себя. С первой же страницы повество-
вания он определяет свою расовую принадлежность. Правитель-
ство США долгое время отказывало ему в выдаче заграничного
паспорта, так как предполагало, что, оказавшись за рубежом, он
сразу начнет критиковать государственную политику по отно-
шению к неграм.
Углубленному анализу традиций, мировосприятия черного
человека в автобиографии Дюбуа способствует нетрадиционная
для автобиографического жанра замкнутость временных пла-
стов. Детство, учеба в колледже, университете, педагогическая и
научная работа - погружаясь в каждый из этих периодов, автор
не просто фиксирует свое состояние в прошлом, но мыслит при-
сущими только данному отрезку жизни ценностными катего-
риями. Детские страхи и открытия остаются для автора страха-
ми и открытиями на всю жизнь, и до глубокой старости он пом-
нит малейшие проявления доброго отношения к нему со сторо-
107

ны белых людей. Сохранение точки зрения на событие в момент
его совершения позволяет автору четко выделить этапы станов-
ления своего мировоззрения. В «Воспоминаниях» предстает
процесс движения мысли Дюбуа - писателя, ученого, общест-
венного деятеля.
Понятие «самоидентификация» включает, на наш взгляд,
следующие компоненты: отношение черного человека к цвету
своей кожи, осознание им своего места в обществе, отношение к
истории своего народа.
«В детстве я почти не знал, что такое сегрегация или расо-
вая дискриминация... Тем не менее я знал, что у меня иная, чем
у остальных, внешность...» (46.57-58), - пишет У. Дюбуа, дет-
ство которого прошло в 60-70-х гг. XIX в. в небольшом городке
на Севере (48). Этому периоду в жизни автора посвящены самые
лиричные страницы «Воспоминаний»: он детально описывает
достопримечательности и быт Грейт-Баррингтона, характеры
одноклассников, углубляется в генеалогическую историю своей
семьи. Постепенно повествование приобретает иную, более
строгую тональность - оно теряет образность, эмоциональную
напряженность. Главным элементом повествовательной струк-
туры становится факт.
«Открытием» своей расовой принадлежности становится
для Дюбуа, пятнадцатилетнего юноши, участие в пикнике, на
который собрались десять тысяч негров и мулатов из трех шта-
тов. «Многоликое великолепие мира американских цветных»
остается для него одним из ярчайших воспоминаний до конца
дней. Но истинным сыном негритянского народа Дюбуа почув-
ствовал себя лишь поступив в негритянский колледж при уни-
верситете Фиска и оказавшись в окружении множества своих
соплеменников. «Я слышал зов черного Юга - там были нужны
учителя» (46.123), - пишет он в «Воспоминаниях». Именно
здесь, на Юге, формируется его национальное самосознание.
В «Воспоминаниях» развернута панорама жизни американ-
ского Юга 80 - 90-х гг. XIX в. Ощущая себя частицей негритян-
ского народа, чувствуя связь с его историей и культурой, Дюбуа
в то же время выдвигает мысль о том, что идея поэтизации жиз-
ни угнетенных народов реакционна. Идеализация условий жиз-
ни негров - мотив, не раз встречавшийся в американской лите-
108

ратуре. В 30-е гг. XIX в. в литературе южных штатов возникла
«плантаторская традиция», «изображающая жизнь на южных
плантациях как бесконечную романтическую идиллию»
(49.183). В русле «плантаторской традиции» создан, в частно-
сти, роман Д. Кеннеди «Суоллоу-барн» (1837). При всей демо-
кратической направленности мотив «умиления патриархально-
стью» ясно прослеживается и в широко известном романе
Г. Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома» (1852). В XX в. среди пев-
цов «патриархального» Юга может быть названа 3. Херстон с ее
романом «Тыквенная лоза Ионы» (1934), в котором южные шта-
ты изображаются «в виде некой счастливой Аркадии». Прослав-
ляет «добрые» южные традиции и М. Кантор в романе «Краси-
вый зверь» (1968).
У. Дюбуа четко прослеживает постепенное ужесточение го-
сударственной политики по отношению к неграм. Если во время
своего первого приезда в глухие негритянские деревни в качест-
ве учителя он концентрирует внимание на особенностях психо-
логии своих учеников и их семей и замечает, что на Юге в это
время еще не существовало реакционных расистских законов, то
спустя два-три года его всецело занимают другие вопросы: вве-
дение сегрегации на транспорте, лишение всего негритянского
населения избирательных прав - и это находит отражение в ав-
тобиографии. «В сенате, как бешеное животное, буйствовал
Тиллмен...» (46.172), - пишет Дюбуа о губернаторе-расисте
Южной Каролины, а затем, показывая, как проявляется расовая
дискриминация на железной дороге, описывает зал ожидания
для негров, «вагон Джим Кроу». «Убийства, расправы над не-
грами, изнасилования негритянских женщин - все это в восьми-
десятых годах не было ново для Юга... Линчевания были не-
прекращающейся страшной трагедией в мои студенческие го-
ды» (46.143), - констатирует Дюбуа. Не скрывать черный цвет
кожи в обстановке презираемости и преследуемое™ негров -
для Дюбуа, как и для многих других негритянских авторов, это
первая ступень в борьбе за свои права.
«Вряд ли я даже отдаленно представлял себе, что есть
ужас, до того, как я поехал на Юг. И я имею в виду (хотя хва-
тило бы и этого) не только ту спазму внутренностей, которую
испытываешь, понимая, что столкнулся с собственной смер-
109

тью» (50.135), - таково восприятие Болдуином атмосферы
Юга, атмосферы, в которой родилась и провела юные годы
Анджела Дэвис. В детстве, приезжая к родственникам в дерев-
ню, она восхищалась красотой природы: «Именно таким я
представляла себе рай: зеленые открытые просторы хлопковых
и табачных плантаций» (30.108), - не подозревая, что в этих
райских местах люди трудятся, как каторжники. Со временем к
ней пришло понимание жестокой реальности Юга. «Южные»
сцены принадлежат к числу самых эмоционально насыщенных
в «Автобиографии» А. Дэвис.
Жестокая социальная действительность заставляет Дюбуа
изменить направление своей деятельности. Еще учась в кол-
ледже в Нашвилле, он составляет для себя программу развития
негритянского народа и затем берется за ее осуществление,
издавая социологические исследования о положении негритян-
ского населения США. Многие страницы «Воспоминаний» ав-
тор посвящает обоснованию необходимости научного подхода
к негритянской проблеме: на протяжении многих лет он про-
поведовал идею о том, что негритянский вопрос можно решить
путем систематического его исследования. Только реальные
факты преследования негров заставили Дюбуа отказаться от
этой точки зрения.
Узнав о линчевании негра из Джорджии Сэма Хоуза, в от-
чаянии убившего жену своего хозяина, и о том, что его изуродо-
ванная рука была выставлена в витрине магазина, Дюбуа прихо-
дит к важнейшему выводу: «Я понял, - пишет он, - что невоз-
можно оставаться спокойным, хладнокровным и объективным
ученым в то время, когда негров линчуют, убивают, заставляют
умирать с голода» (46.273).
Автобиография свидетельствует о том, что со временем
деятельность Дюбуа - научная, педагогическая, издательская,
организаторская, популяризаторская - все больше диктуется не
общегуманистическими, а конкретно-историческими задачами.
Не теоретические выкладки, а события американской действи-
тельности заставляют Дюбуа принимать решения и действовать.
Он ставит вопрос о создании негритянской организации «Ниа-
гарское движение», защищая безвинно арестованного редактора
негритянского еженедельника «Гардиен» Троттера, попытавше-
110

гося во время выступления Букера Вашингтона (51) заставить
его публично высказать свои взгляды. Конкретный случай по-
служил поводом и для создания Национальной ассоциации со-
действия прогрессу цветного населения, в которой долгие годы
работал Дюбуа, - линчевание в штате Огайо, совершенное сто
лет спустя после рождения Авраама Линкольна.
В автобиографии прослеживается процесс преодоления от-
чуждения негра в обществе. Дюбуа формулирует свое желание
общаться только с людьми своей расы и по возможности забыть о
существовании «мира белых». Фактически это было отчуждение
не только от «мира белых», но и от мира миллионов негров, не
относящихся к числу интеллигенции. Теория «талантливых деся-
ти процентов», которой на протяжении многих лет руководство-
вался Дюбуа, вытекала из его теоретического заблуждения, свя-
занного с утверждением, что социальный прогресс может стать
результатом научных исследований. В соответствии с этой теори-
ей Дюбуа считал: руководящая роль в борьбе негритянского на-
рода должна принадлежать интеллигенции. Однако реальный
опыт не подтверждал теории ученого - это доказывает представ-
ленный в автобиографии материал. Ощутимым ударом по теории
«талантливых десяти процентов» оказались и расхождения Дю-
буа во взглядах с Букером Вашингтоном и другими негритянски-
ми лидерами о путях прогресса негритянского народа.
В полемике с Букером Вашингтоном Дюбуа активно защи-
щает идею о необходимости распространения образования сре-
ди широких негритянских масс, обоснованию и воплощению
которой в автобиографии отводится немаловажное место (52).
Негры смогут занять достойное место в жизни Америки, став
квалифицированными рабочими и скопив капитал, - так пред-
ставлял себе будущее негритянского народа Букер Вашингтон.
Он считал, что негры должны приспосабливать свою систему
взглядов к господствующему строю и винить в своем тяжелом
положении не белых, а самих себя. Именно эти идеи Вашингтон
проповедовал в своей автобиографии «От рабства - к благам
жизни» (1901).
Принципиальные разногласия с Букером Вашингтоном и
рядом других негритянских лидеров в вопросе о роли и пер-
спективах негритянского народа в американском обществе за-
111

ставили Дюбуа поставить проблему единства черных. За тео-
ретическими спорами и психологическими трудностями обще-
ния ученый все чаще склонен видеть непримиримость полити-
ческих позиций.
В автобиографии приводится множество примеров непри-
ятия негритянским окружением позиции Дюбуа по тем или
иным вопросам. Молчанием отреагировали на вынесение ему
оправдательного приговора судом, обвинявшим всемирно из-
вестного ученого и борца за мир в подрывной деятельности,
цветные учителя государственных школ, а из пятидесяти ректо-
ров негритянских колледжей лишь один поздравил его с осво-
бождением от судебного преследования. Нелегко дается Дюбуа
вывод о классовой непримиримости в негритянской среде, ведь
в течение долгого времени он полагал, что идеалы черных «бу-
дут основываться на древнем африканском коммунизме, что
воспоминания о пережитом рабстве и расовая дискриминация,
которую они (негры. - Л.М.) сейчас терпят, укрепят в них эти
идеалы и в результате негритянское население сольется в еди-
ной целое...» (46.480).
Проблема единства черных сложна и многогранна. Это хо-
рошо понимают авторы, к ней обращающиеся. Рассказывая о
конференции различных негритянских организаций, А. Дэвис в
«Автобиографии» пишет: «Я ходила по залу, запросто обраща-
лась к знакомым и незнакомым людям, называла их «брат» и
«сестра», улыбалась, переполненная возбуждением и любовью к
присутствующим» (30.183). Но, объединенные цветом кожи,
участники конференции оказались ярыми политическими про-
тивниками. К выводу о непрочности единства, основанного
лишь на цвете кожи, приходит, не формулируя его прямо, и
Д. Болдуин, рассказывая в книге «Имени его не будет на площа-
ди» историю своего друга, с которым впоследствии он оказался
духовно разобщен.
С идеологическими и классовыми различиями в среде чер-
ных А. Дэвис столкнулась еще в детстве. Она вспоминает, что,
не объясняя истинных причин бедственного положения боль-
шинства негритянских семей, учителя насаждали среди детей
«синдром Букера Вашингтона». Анализируя жизнь американ-
ских негров, их отношение друг к другу, А. Дэвис утверждает:
112

единство черных должно быть политическим. Она проводит
мысль не о расовом единстве негров с Букером Вашингтоном, а
об их классовой солидарности с алжирцами в Париже, с индий-
цами в Лондоне, с вьетнамцами, с освободившимися кубинцами.
Автобиографические повествования негритянских авторов
60-70-х гг. являются свидетельством того, что их создателям
становится тесно в рамках негритянской проблематики: от ана-
лиза положения негров в США они переходят к судьбам угне-
тенных народов мира. Путешествуя в 1958-1959 гг. по запад-
ноевропейским странам, Дюбуа дает характеристику их эконо-
мического и политического положения, вскрывает источники
обогащения, описывает быт, культурные традиции. Однако
сверхзадачей он считает выяснение отношения государства к
колониальному вопросу, анализ положения эксплуатируемых
национальностей.
«Я знал, - пишет Дюбуа в «Воспоминаниях», - о борьбе
между расами, знал... как в XX столетии европейские государ-
ства начали воевать между собой за господство над Азией и
Африкой. Теперь я приехал в Европу, чтобы узнать ... не близко
ли уже возникновение мира... расового равенства» (46.18). Ав-
тор констатирует факт разрушения Британской империи, созда-
ния независимых государств в Азии и Африке, но в каждой
стране, которую он посещает, наблюдает расовые конфликты,
явные и скрытые.
Экономические, политические и психологические последст-
вия колонизации автор «Воспоминаний» показывает на примере
Голландии. Индонезия, за счет которой Голландия добилась
«богатства и комфорта», завоевала независимость, но в Голлан-
дию устремились люди смешанной голландской и индонезий-
ской крови, что обострило расовые и классовые взаимоотноше-
ния. Дюбуа заявляет, что Англия построила свое процветание на
дешевом труде цветных народов, он уверен, что бельгийцам не
понравятся его высказывания по поводу Бельгийского Конго; в
Париже прежде всего его внимание привлекает картина обыска
полицейскими юношей-алжирцев.
Анализ западноевропейской действительности с точки зре-
ния «своей битвы» не мог не привести Дюбуа к противопостав-
лению себя как представителя угнетенного народа «миру бе-
113

лых». Долгий опыт угнетенного народа звучит в словах Дюбуа:
«Я же был представителем древнего народа... познавшего раб-
ство и нищету и положившего начало современной расовой
проблеме. Поэтому я смотрел на этот мир по-прежнему: как
представитель черной расы, долгое время страдавшей под гне-
том мира европейцев - белых» (46.17).
Спустя десять лет А. Дэвис, побывав во Франции, напишет:
«И здесь идет та же борьба: все оказалось знакомым» (30.419).
Ей будет вторить Д. Болдуин: «Было странно, оказавшись в дру-
гой стране, слышать на другом языке все те же старые песни и
слушать, как тебя безоговорочно осуждают все на тот же старый
манер» (50.147).
Болдуин не просто испытывает чувство солидарности от-
верженного с отверженными. Он видит и глубокие различия
между собой, черным американцем, и арабами. Арабы «хранили
память об изобилии, об изобилии осязательных ощущений, во-
ды и солнца, какое мне и не грезилось» (50.149), - пишет Бол-
дуин, затрагивая важнейший вопрос об отношении угнетенного
человека к своей родине. Самого писателя дома, в США, не
ждало ничего хорошего. Как пишет американский исследова-
тель С. Мейсбах, «и расовая принадлежность, и классовое про-
исхождение делают его дважды лишенным прав, у него врож-
денное чувство неверия в цивилизацию» (53.149).
«Воспоминания» Дюбуа запечатлевают процесс преодоле-
ния им естественного желания отказаться от общества, в кото-
ром он испытывает на себе «злобу и ненависть, презрение, ка-
кое может вызвать только грязная собака»(46.143). Он призна-
ется, что хотел бы остаться во Франции, где отношение к не-
грам более демократично, - если бы не его долг перед амери-
канскими неграми. И Уильям Дюбуа, и Джеймс Болдуина, и
Анджела Дэвис возвращаются на родину, имя которой - Со-
единенные Штаты Америки. «Воспоминания» свидетельству-
ют о том, что поездка в 1958-1959 гг. в Европу способствовала
окончательному формированию взглядов Дюбуа на перспекти-
вы развития человечества. Эта поездка была в жизни Дюбуа
столь значительным событием, что именно с нее, а не с тради-
ционного описания происхождения и детских лет начинает он
свою автобиографию.
114

Важнейшей стороной проблемы «самоидентификации»,
рассматриваемой в автобиографии, является отношение черно-
кожего человека к белым. «Борьба негров в Америке очень
сложна и отличается от борьбы за независимость, - утверждал
М.Л. Кинг. - Завтра негритянскому народу придется жить рядом
с теми людьми, против которых он сегодня борется» (54.7).
Проблема взаимоотношений белых и черных волновала
всех американских авторов, обращавшихся к негритянской про-
блеме. Б. Франклин в «Плане улучшения существования сво-
бодных негров» (1775) писал о необходимости для белых про-
думать мероприятия, обеспечивающие освобожденным неграм
реальную возможность пользоваться свободой. Рисуя сцены
расправы с работающими на плантациях неграми, Г. Лонгфелло
в «Невольничьих песнях» (1842) предостерегал своих белых
соотечественников от бунта доведенных до отчаяния негров. К
открытой борьбе против рабовладельцев призывала литература
аболиционизма.
Ищут решения проблемы, которые вот уже четвертое столе-
тие стоят перед Америкой, и писатели XX в. Истину так и не
находит гениальный Фолкнер, создавший в цикле романов о
Йокнопатофе гигантское полотно из жизни плантаторского Юга.
В поисках истины находился и Д. Болдуин. «Одиночество негра
в современной Америке становится для него одиночеством аме-
риканца в Европе, пытающегося обрести себя, и даже одиноче-
ством человека вообще, постороннего в этом мире» (55.79).
Путь Дюбуа к солидарности с белыми непрост. В его авто-
биографии показано, что хотя в детстве он нечасто сталкивался
с фактами расовой дискриминации, тем не менее чувствовал се-
бя отчужденным от «мира белых»: он старался держаться в кру-
гу своих соплеменников и сторонился таких ситуаций, которые
таили в себе возможность его расового унижения. Дюбуа опи-
сывает психологию отчуждения, которую в свое время глубоко
раскрыл Р. Райт. «Я знал, - пишет Райт в автобиографии «Чер-
ный» о неграх, - что в какой-то год их жизни.... в них развился
чуткий, точный орган, который отключал их мысли и чувства от
всего, на что белые объявили запрет» (21.97).
Показывая процесс формирования мировоззрения черного
человека, У. Дюбуа в «Воспоминаниях», так же, как впоследст-
115

вии и А. Дэвис в «Автобиографии», опровергает столь популяр-
ную идею о врожденной обоюдной ненависти черных и белых.
Ненависть оказывается приобретенной под влиянием условий.
Только испытав ужас при виде взорванных белыми негритян-
ских домов, показывает А. Дэвис, черные дети стали ненавидеть
живущих «по ту сторону улицы». А в памяти У. Дюбуа на всю
жизнь запечатлелось столкновение его, юноши, с белой женщи-
ной, которую он случайно задел на улице. Он встретил такую
жгучую неприязнь, что потом, по его собственному признанию,
«не старался быть очень вежливым с незнакомыми белыми ле-
ди» (46.143). На долгие годы для Дюбуа становится аксиомой
«презумпция виновности» белых.
Постепенному отказу автора «Воспоминаний» от этой точки
зрения способствует расширение контактов с людьми разных
национальностей, укрепление его философских позиций. Про-
цесс преодоления расовой замкнутости наблюдается даже в
структуре предложений произведений. Если в начале повество-
вания, рассказывая о детстве, Дюбуа соотносит события своей
жизни с событиями негритянской истории («В том году, когда я
родился, освобожденные рабы Юга получили избирательные
права...» (46.70), то в дальнейшем он стремится рассматривать
свою жизнь не только в контексте негритянской, но и мировой
истории: «За год до моего поступления в колледж...Ирландии
после упорной борьбы было предоставлено самоуправление.
В Японии, наконец, была принята конституция. В Бразилии шла
борьба за установление республики» (46.147).
Приобщение к мировой культуре, знакомство с европей-
ским образом жизни заставляет Дюбуа прийти к мысли о един-
стве человечества. «Я понял, - признается он, - что против меня
не все человечество, а лишь американская узость взглядов и ра-
совые предрассудки» (46.189).
Приняв для себя «мир белых» в общегуманистическом
плане, Дюбуа идет дальше и стремится разрешить вопрос о
взаимоотношениях с людьми белой расы с политических и
классовых позиций. В манифесте негритянской организации
«Ниагарское движение», созданной в 1906 г. по его инициати-
ве, Дюбуа подходит к основному, как он впоследствии опреде-
лил, вопросу - об эксплуатации рабочего независимо от цвета
116

кожи. Эта идея еще не сформулирована ученым открыто, но
она ощущается в подтексте.
По мере развития повествования в «Воспоминаниях» Дюбуа
все четче звучит мысль о том, что негры изолированно от белых
не добьются освобождения. «Мы не можем шагать в одиночест-
ве» (44.80), - провозгласил в своей знаменитой речи в 1963 г.
Мартин Лютер Кинг, призвавший белых и черных участников
похода на Вашингтон к пониманию и единству. Дюбуа осознает
всю сложность вовлечения белых в совместную борьбу: им при-
дется преодолевать десятилетиями укреплявшиеся «условные
рефлексы расовой ненависти».
Вопросы психологии расовых взаимоотношений поднимают
в своих произведениях практически все негритянские авторы.
Показывая расистскую сущность многих фигурирующих в «Ав-
тобиографии» белых и не снимая с них личной ответственности,
главным виновником А. Дэвис все же считает политику расизма,
сознательно насаждаемую американскими властями. В «Авто-
биографии» создан запоминающийся образ страдающей шизоф-
ренией белой женщины, с которой А. Дэвис встретилась в
тюрьме. Женщине казалось, что на ее честь посягает черный
мужчина. «Жуткая изощренность ее фантазии умножалась за
счет самых отборных ругательств из лексикона расистов, - пи-
шет А. Дэвис. - ...Недуг как бы прорастил расистские семена,
которые заронили в ее подсознание, и теперь они требовали вы-
хода...» (30.63).
Анализируя различные аспекты взаимоотношений черных и
белых, У. Дюбуа показывает, насколько труден их путь к взаи-
мопониманию. «Я нашел новых друзей и стал жить в ином, бо-
лее просторном, чем раньше, мире, где нет деления людей по
цвету кожи» (46.484) - такова завершающая идея концепции
Дюбуа.
В своей речи на Всесоюзной конференции сторонников ми-
ра 1949 г. в Москве Дюбуа охарактеризовал основные этапы
становления самосознания американских негров - от повинове-
ния к борьбе за реформы, а затем за отмену расовой дискрими-
нации. Жизнь Дюбуа неотделима от жизни его народа. В «Вос-
поминаниях» ему удается показать это в полной мере (56).
117

Сноски и примечания
1. Stone A. Autobiographical Occasions and Original Acts / A. Stone. -
Philadelphia, 1982.
2. Anderson Sh. A Story Teller's Story, 1924. Цит. приводятся в пер.
Е.С. Романовой по изд.: Ш. Андерсон. История рассказчика. М.: Гос-
литиздат, 1935.
3. Динамов С. Жизненный путь Шервуда Андерсона / С. Динамов //
Интернац. лит. - 1935. -№10.
4. Cooly Th. Educated lives: the rise of modern autobiography in
America / Th. Cooly. - Columbus, 1975.
5. Киреева И.В. Американская литература 1920-1930-х годов и
современная критика / И.В. Киреева // Американская литература. Про-
блемы романтизма и реализма. - Краснодар, 1975.
6. Киреева И.В. Литературное творчество Джона Рида /
И.В. Киреева. - Горький: Изд-во Горьков. ун-та, 1974.
7. Засурский Я.Н. Американская литература XX века /
Я.Н. Засурский. - М: Изд-во МГУ, 1966.
8. Киреева И.В. Линкольн Стеффенс / И.В. Киреева. - Горький:
Изд-во Горьков. ун-та, 1975.
9. Зелинский К. Книга «Большого Билля» / К. Зелинский // Кри-
тические письма: в 2 кн. Кн. 2. - М.: Сов. лит., 1934.
10. Книга Билля Хейвуда. Автобиография: пер. Д. Горбова. - М.;
Л.: ГИХЛ, 1932.
11. Автобиография бабушки Джонс. - М.; Л.: Худож. лит., 1938.
12. Herndon A. Let Me Live. Цит. приводятся в пер.
М.Б. Астрахана и Е.С. Романовой по изд.: Э. Херндон. Я буду жить. -
М.: Молодая гвардия, 1938.
13. Фостер У. Страницы из жизни рабочего / У. Фостер // Интер-
нац. лит. - 1941, -№5.
14. Bloor E.R. We are many. An Autobiography by Ella Reeve Bloor. -
N.Y., 1940.
15. Flynn E.G. Introduction / E.G. Flynn // E.R. Bloor. We are many. -
Op. cit.
16. Термин «политическая автобиография» употребляет в преди-
словии к своей «Автобиографии» А. Дэвис (М.: Прогресс, 1978).
17. North J. No Men are Strangers, 1958. Цит. приводятся в пер.
Н.Ф. Паисова и М.Б. Граковой-Свиридовой по изд.: Д. Норт. Нет чу-
жих среди людей. - М.: Изд-во иностр. лит., 1959.
118

18. Работа историка A.A. Фурсенко, посвященная анализу обще-
ственно-политической жизни США 60-х гг., названа им «Критическое
десятилетие» (Л., 1974).
19. Гиленсон Б.А. Современные негритянские писатели США /
Б.А. Гиленсон. - М: Знание, 1981.
20. Гиленсон Б.А. Уроки Ричарда Райта / Б.А. Гиленсон // Лит.
обозр. -1973.-№7.
21. Райт Р. Черный / Р. Райт // Долгий сон. Рассказы. - М.: Про-
гресс, 1979.
22. О «Черном юноше» Р. Райта, в частности, см.: R. Rosenblatt.
Black Autobiography // Autobiography: Essays Theoretical and Critical.
Princeton, 1980; N. Bosniöova. Truth in Richard Wright's «Black Boy»
(American Hunger) and Zora Neale Hurston's «Dust Tracks on a Road» //
Fiction and Autobiography. Modes and Models of interaction. Frankftirt-
am-Main, 2006.
23. Wright R. Eight men / R. Wright. - N.Y., 1969.
24. Felgar R. Richard Wright / R. Felgar. - Boston, 1980.
25. Критический реализм в современном американском романе //
Проблемы американистики. - М.: Изд-во МГУ, 1978.
26. Как отмечают Т.Г. Голенполький и В.П. Шестаков в книге
«Американская мечта и американская действительность» (М., 1981),
для 70-х годов характерен интерес к прошлому, попытка осмыслить
историю американской нации (с. 183).
27. Saroyan W. Days of Life and Death and Escape to the Moon /
W. Saroyan.-N.Y., 1970.
28. In Memory Yet Green. The Autobiography of Isaac Asimov. 1920-
1954.-N.Y, 1979.
29. Каули M. Дом со многими окнами / М. Каули. - М.: Прогресс,
1977.
30. Дэвис А. Автобиография / А. Дэвис. - Цит. изд.
31. Лоуэнфелс У. Жизни, которые я прожил / У. Лоуэнфелс //
Стихи и публицистика. -М.: Прогресс, 1977.
32. Творчеству Р. Кента-художника посвящен один из разделов
монографии А.Д. Чегодаева «Искусство США от войны за независи-
мость до наших дней» (М., 1960). А.Д. Чегодаев является также авто-
ром каталога произведений художника, экспонировавшихся в 1961 г. в
СССР. Искусствоведом Т.А. Петровой опубликована монография
«Творчество Рокуэлла Кента» (Л., 1990), а позднее защищена диссер-
тация по этой же теме (СПб., 1996). История жизни и творчества Кента
предстает в книге Д. Траксела «Американская сага. Жизнь и эпоха Ро-
куэлла Кента» (N.Y., 1980).
119

33. Горький M. Разрушение личности / M. Горький // Собр. соч.
В 30 т. Т. 24. - М.: Худож. лит., 1953.
34. Kent R. It's Me, О Lord. 1955. Цит. приводятся в пер.
И. Кулаковской по изд.: Р. Кент. Это я, господи. М: Искусство, 1966.
35. Traxel D. An American saga. The Life and Times of Rockwell
Kent / D. Traxel. - Op. cit.
36. Анастасьев H.A. Разочарования и надежды. Заметки о запад-
ной литературе сегодня / H.A. Анастасьев. - М.: Сов. писатель, 1979.
37. Для обозначения «предсказания» И.В. Гальперин предлагает
термин «проспекция» (И.В. Гальперин. Ретроспекция и проспекция в
тексте // Филол. науки, 1980, №5).
38. Фонер Ф. История рабочего движения в США: в 6 т. Т. 4 /
Ф. Фонер. -М.: Прогресс, 1969.
39. Козенко Б.Д. Рабочее движение в США в годы первой миро-
вой войны / Б.Д. Козенко. - Саратов: Изд-во Саратов, ун-та. 1965.
40. Бимба А. История американского рабочего движения /
А. Бимба. -М, 1930.
41. Именно такой смысл, вводя этот термин, вкладывает в него
Л.Я. Гинзбург (О психологической прозе. Л.: Худож. лит., 1977).
42. Flynn E.G. I speak my own piece. Autobiography of «the rebel
girl» / E.G. Flynn. - N.Y., 1955. Цит. приводятся в пер. H. Алипова и др.
по изд.: Э.Г. Флинн. Своими словами. Жизнь бунтарки. М.: Госполит-
издат, 1962.
43. Flynn E.G. The alderson story. My life as a political prisoner /
E.G. Flynn. - N.Y., 1963. Цит. приводятся в пер. И.М. Шрайбера по
изд.: Э.Г. Флинн. В Олдерсонской тюрьме. Записки политзаключен-
ной. М.: Прогресс, 1964.
44. Кинг М.Л. Есть у меня мечта.../ М.Л. Кинг. - М.: Наука, 1970.
45. В связи с событиями 1963 г. в американской литературе акти-
визировалась негритянская тема. Среди работ, посвященных анализу
созданных в эпоху «негритянской революции» произведений, могут
быть названы: Мендельсон М.О. Американская действительность и
литература 60-х-начала 70-х годов // Основные тенденции развития
современной литературы США. М.: Наука, 1973; Николюкин А.Н. Те-
ма негритянского протеста. Там же; Цинцадзе Т. Очерк развития нег-
ритянской литературы США. Тбилиси: Изд-во Тбил. ун-та, 1983.
46. Du Bois W.E.B. The autobiography of W.E.B. Du Bois. A solilo-
quy on viewing my life from the last decade of its first century / W.E.B. Du
Bois. - N.Y., 1968. Цит. приводятся в пер. В.В.Кузнецова и
И.С.Тихомировой по изд.: У.Дюбуа. Воспоминания. М.: Изд-во
иностр. лит., 1962.
120

47. В своем сопоставительном анализе «Воспоминаний» У. Дюбуа
и «Воспоминаний Генри Адамса» А. Стоун подчеркивает, что авторы,
прожившие долгую, богатую событиями жизнь, анализируют события
с позиции людей, имеющих разный цвет кожи (A. Stone. Autobiografi-
cal occasions and original Acts. Op. cit. P. 20).
48. А. Рамперсад, автор монографии «Творчество и мировоззре-
ние У. Дюбуа», считает, что «позднее Дюбуа оглядывался назад и ви-
дел, что в этот период его жизни были и расовые конфликты, и при-
теснения, однако они могли быть понятны лишь расово предубежден-
ному человеку, молодым глазам они были не видны» (Rampersad А.
The Art and Imagination of W.E.B. Du Bois. Cambr., Lnd., 1976. P. 4).
49. Семёнова Л.Н. Юг в литературе США / Л.Н. Семёнова // Ли-
тература США. - М: Изд-во МГУ, 1973.
50. Baldwin J. No name in the street. Цит. приводятся в пер.
И. Гуровой по изд.: Д. Болдуин. Имени его не будет на площади //
Выйди из пустыни. Рассказы и публицистика. М.: Мол. гвардия, 1974.
51. Букер Т. Вашингтон (1859-1915) - негритянский обществен-
ный деятель, призывавший негров отказаться от политической борьбы.
52. Основную причину разногласий между Б. Вашингтоном и
У. Дюбуа А. Рамперсад видит в том, что Дюбуа родился и воспиты-
вался на Севере, в Новой Англии, а Вашингтон - на глубоком Юге.
Именно поэтому, считает исследователь, один стал борцом за идеалы,
а другой пытался приспособиться к обстоятельствам (A. Rampersad.
The Art and Imagination of W.E.B. Du Bois. Op. cit.P. 95).
53. Macebuh S. James Baldwin. A critical study / S. Macebuh. - N.Y.,
1973.
54. King M.L. Where we go home: chaos or community? / M.L. King. -
N.Y., 1967.
55. Straumann H. American literature in the twentieth century /
H. Straumann. - N.Y., 1965.
56. Своеобразным дополнением к «Воспоминаниям» У, Дюбуа
может служить его книга публицистики «An ABC of colour» (N.Y.,
1983).
121

Глава V. АВТОБИОГРАФИЯ И ДРУГИЕ ЖАНРЫ
Активные поиски, идущие в документальных и художест-
венно-документальных жанрах, не могут не влиять на традици-
онные художественные. Они не только стимулируют развитие
художественных жанров, но и способствуют возникновению
принципиально новых явлений, жанровую принадлежность ко-
торых бывает нелегко обозначить. Характеризуя манеру пред-
ставителей нового журнализма, А. Стоун пишет: «Их повество-
вание настолько беллетристично и личностно, что границы ме-
жду репортажем, романом, историей, автобиографией становят-
ся трудноопределимы» (2.349). Однако не только документали-
стика черпает в художественных жанрах принципы и приемы
изображения. Наблюдается и обратный процесс - художествен-
ный жанр делает заимствования у небеллетристических жанров.
Интересным примером такого заимствования является роман
одного из представителей «новой волны» в негритянской лите-
ратуре США Эрнеста Дж. Гейнса «Автобиография мисс Джейн
Питтман».
Назвав свой вышедший в 1971 г. роман «Автобиография
мисс Джейн Питтман» (1), Эрнест Дж. Гейне задал литературо-
ведам загадку: каков в действительности жанр опубликованного
повествования и кто его истинный автор? Рассуждение по этому
вопросу может идти в двух планах: либо это автобиография не-
кой старой негритянской женщины мисс Джейн Питтман, запи-
санная, по причине ее неграмотности, Гейнсом, - и тогда стано-
вится непонятным, почему Гейне выступает как полноправный
автор и называет повествование романом; либо это роман автор-
ства Гейнса - и тогда труднообъяснимым становится его назва-
ние - «Автобиография мисс Джейн Питтман», - переключаю-
щее произведение из жанра художественного в жанр художест-
венно-документальный и смещающее Гейнса с позиции автора
на позицию пересказчика. Размышления в этих двух различных,
но связанных между собой направлениях приводят к очередно-
му вопросу: существовала ли в действительности Джейн Питт-
ман или ее образ - это художественный прием, позволяющий
Гейнсу решить его творческие задачи?
122

Рассмотрим повествование Гейнса в контексте традиции
«narrata refero» - «передаю рассказанное», предполагающее ре-
альность существования и главенствующее положение рассказ-
чика и второстепенность роли пересказчика. Пересказчик в по-
вествовании типа «narrata refero», как двуликий Янус, обращен и
к тому, кто рассказывает ему свою историю, и к тому, кому он
эту историю пересказывает, - только его общение с рассказчи-
ком и общение со слушателем (читателем) лежат в разных вре-
менных пластах. Выделяемая в мировом литературном процессе
традиция «narrata refero» в американской литературе приобрета-
ет специфическую национальную форму, обычно обозначаемую
«told-to narrative» («рассказанное для записи») и широко свойст-
венную так называемым «повестям рабов». Ф.Р. Клотман, по-
святивший одну из глав своей монографии «Бегущий человек.
Черный беглец в современной афро-американской литературе»
«повестям рабов», детально анализирует проблематику и поэти-
ку этих произведений и определяет их роль в развитии негри-
тянской литературы США (З.Гл.1). Мысль о воздействии «по-
вестей рабов» на последующую литературу американских нег-
ров звучит и в работе Т. Кули «Сотворенные жизни. Расцвет со-
временной автобиографии в Америке» (4.Гл.1).
«Говорю с чужих слов, а не по собственному опыту» - тако-
ва сущность приема «narrata refero». Именно так определяет
свою роль в повествовании и Гейне. В предисловии, входящем в
текст романа, писатель, рассказывая о беседах с Джейн Питг-
ман, подчеркивает свою функцию пересказчика ее истории. Что
же касается самого романа, то присутствие в нем пересказчика
абсолютно не ощущается.
Для того, чтобы проверить правильность этого ощущения,
обратимся к таким примерам в мировой литературе, где прием
«narrata refero» налицо. Как нам представляется, это характерно
для романа Ф.М. Достоевского «Бедные люди». В одном из сво-
их писем Вареньке Макар Девушкин пересказывает историю
своего соседа Горшкова. Слова Горшкова в письме Девушкина
передаются следующими способами: прямой речью Горшкова с
вводными словами Девушкина («Я бы, говорит, вас, батюшка и
благодетель мой, и утруждать бы не стал» (5.94); косвенной ре-
чью Горшкова с вводными словами Девушкина («Заключил же
123

он тем, что, дескать, простите мою дерзость и мое неприличие»
(5.95). В обоих случаях у Достоевского личность пересказчика
явно присутствует. Он или выражает эмоциональное отношение
к чему-то, или, наконец, просто обнаруживает себя в безоценоч-
ных вводных словах. Безусловно, приемы, используемые Досто-
евским, не исчерпывают весь арсенал способов передачи расска-
занного другим, однако они, как есть основания предполагать,
являются наиболее распространенными. Ни эти, ни иные прие-
мы, используемые в традиции «narrata refero», не просматрива-
ются в романе Гейнса - пересказчик в повествовании не обна-
руживается.
Вместе с тем настойчивое подчеркивание Гейнсом своей
роли пересказчика не может быть случайным. Он по каким-то
причинам стремится перенести центр тяжести с себя на иное
лицо. Но, называя произведение романом, он в то же время ак-
центирует свою авторскую волю. Если бы не точное указание на
жанр произведения - роман, на автора - Эрнест Дж. Гейне, то
повествование могло бы быть отнесено к жанру автобиографии,
который, как известно, предполагает реально существующего
автора. Гейне, таким образом, одновременно и доказывает ре-
альность существования Джейн Питтман, и разрушает у читате-
ля эту уверенность.
В предисловии, имеющем столь важное значение для пони-
мания произведения, Гейне балансирует на грани двух понятий:
«это автобиография Джейн Питтман» - «это одна из историй о
судьбе негритянского народа, не имеющая четкого авторства».
Несколько раз заметив, что Джейн Питтман рассказывает ему о
своей жизни, Гейне затем начинает множить образ рассказчика,
используя следующие приемы:
• он заставляет Джейн Питтман обращаться к присутст-
вующим при ее рассказе знакомым и соседям за подсказкой;
• если Джейн Питтман устает, ее рассказ подхватывает
кто-нибудь другой;
• он подчеркивает сходство историй, выслушанных от
знакомых Джейн уже после ее смерти, с ее историей;
• и наконец, он прямо заявляет о повествовании Джейн
Питтман и о рассказах этих людей как о неразрывном целом.
124

Эта балансировка - не что иное, как балансировка на грани
жанров: художественного, предполагающего вымысел, обоб-
щение, и художественно-документального, не допускающего
вымысла. Боясь, что наличие вымысла отпугнет читателей, вы-
зовет у них недоверие к изложенному, Гейне выбирает форму
(не жанр, а форму) автобиографии, но фактически создает ро-
ман. И здесь Гейне верен национальным традициям американ-
ской литературы. Особая роль жанра автобиографии в станов-
лении национальной литературы США, свойственный ей на
всем протяжении развития автобиографизм являются доказан-
ными фактами. Предполагая возможные претензии по поводу
точности и достоверности повествования, Гейне заведомо дает
понять читателям, что не каждый факт в произведении имеет
аналогию в реальной жизни: множит образ Джейн Питтман,
называет себя только пересказчиком, приводит мнение прияте-
лей Джейн о ее рассказе - по их мнению, «не все точно соот-
ветствует действительности». Гейне обеспечивает себе пути
отхода, используя терминологию М.М. Бахтина, - «лазейки»
(6.42); исследователь выделяет у Достоевского как один из ти-
пов слов «слово с лазейкой».
Между тем выбранная Гейнсом автобиографическая форма
изложения материала диктует автору свои законы. Он вынужден
на всем протяжении произведения выдерживать уровень Джейн
Питтман, что заставляет его глубоко продумывать повествова-
ние и психологически точно мотивировать действия и слова
Джейн Питтман.
Она, неграмотная негритянка, всю жизнь проведшая в тяже-
лом труде и унижении, естественно, не имеет ни эрудиции, ни
навыков абстрактного мышления. В романе она лишь констати-
рует факты, ничего не комментируя. Названия глав, в соответст-
вии с характером Джейн, просты, незамысловаты, они не имеют
никакого символического, обобщающего значения: «Роберт и
Мэри». «Мисс Лили», «Нэд уходит из дому». Повествование
носит локальный характер - оно связано только с проблемами
негритянского народа Юга США и не отражает таких проис-
шедших на протяжении жизни героини важнейших событий, как
рабочие волнения в Америке 1886 г., Испано-американская вой-
на 1898 г., Первая мировая война, Вторая мировая война, «нег-
125

ритянская революция» 60-х гг. Глобальные перемены в жизни
общества, например, освобождение негров, Джейн воспринима-
ет сугубо эмпирически, не осознавая замысел, реальное вопло-
щение реформы в жизнь. Психологически убедительны мотиви-
ровки поступков Джейн. Скажем, одной из причин, заставивших
ее уйти из приюта для чернокожих детей, было обучение грамо-
те - Джейн считала это пустым времяпровождением.
Выдвинув на первый план Джейн Питтман, Гейне в то же
время не хочет соглашаться на вторые роли. И он находит воз-
можность, не разрушая автобиографической формы, активно
проявить свою авторскую волю. Он заставляет свою героиню,
хотя бы на эмпирическом уровне, отразить все важнейшие про-
блемы негритянской общины, представить два основных ее
крыла: охранительное (надсмотрщик на плантации, негр Нико-
демус) и протестующее (сама героиня, большая Лора, мать
Джейн Питтман, Нэд, Джимми).
Гейне очень тонко вплетает свою волю в рассказ Джейн
Питтман. Этот прием наиболее нагляден в названиях книг рома-
на: «Война», «Реконструкция», «Плантация», «Поселок». На
первый взгляд, эти названия однотипны. Однако при ближай-
шем рассмотрении между первыми и последними двумя обна-
руживается существенная разница: одни обозначают важнейшие
периоды в истории американского общества, другие - места
жительства героини. Названия первых двух глав («Война» и
«Реконструкция»), безусловно, принадлежат Гейнсу; Джейн
Питтман не только не знает слова «реконструкция», но не ощу-
щает разницы между этими этапами жизни американского об-
щества, ибо реконструкция реального облегчения негритянско-
му народу не принесла. Что же касается названий третьей и чет-
вертой книг («Плантация» и «Поселок»), то они принадлежат
Джейн Питтман. Они обозначают ее перемещение в пространст-
ве, этапы ее жизни.
И еще один способ использует Гейне для проявления своего
авторского начала. Он вкладывает информацию, недоступную
для понимания Джейн, а также оценки событий в уста иных ге-
роев, которые могут быть названы комментаторами. Коммента-
торы - это агенты Гейнса, он как автор рассеян в комментато-
рах. Кто выступает в качестве комментаторов? - Старый, муд-
126

рый негр Айсом; белая леди, доброжелательно относящаяся к
чернокожим; сотрудник Управления по освобождению, - то есть
те, кто действительно понимает смысл происходящего. В ответ
на радостные слова девочки Джейн о том, что она теперь сво-
бодна и ее никто не будет бить, Айсом говорит: «Они не станут
бить тебя, если тебя поймают, они тебя просто убьют. Они не
убивали тебя до сих пор потому, что ты была чьим-то имущест-
вом. Теперь же ты ничья...» (1.43). Горькая правда звучит и в
словах белой леди, возвращающейся со своей челядью на Юг; её
Джейн встречает, направляясь на Север, в Огайо. «Нет никакого
Огайо» (1.64), - говорит она Джейн. Иными словами, нет истин-
ной свободы негров. И хотя сотрудник Управления по освобож-
дению сообщает Джейн о решении Федерального правительства
направить на Юг войска для решения основной проблемы нег-
ритянского народа, в контексте эмоциональных сетований чер-
нокожей девочки на то, что она никогда не попадет на Север,
его информация звучит неубедительно.
Своеобразными агентами авторской воли являются и такие
герои, которые, в отличие от комментаторов, обращают свои
речи не к Джейн, а говорят между собой; присутствующая при
этом Джейн, не осознавая сути слов, запоминает и передает их
автоматически. Именно таким путем попадает в произведение
фраза из разговора двух солдат-северян: «Когда по вечерам мы
играем в покер, то больше говорим о взятках, чем о штатах»
(1.76).
Таким образом, Гейне справедливо определил жанр своего
произведения как жанр романа. Джейн Питтман - всего лишь
художественный образ, позволяющий ему наиболее полно ре-
шить творческую задачу - доказать, что за столетие положение
американских негров практически не изменилось. Однако
структура романа Гейнса оригинальна: она, бесспорно, есть
результат глубокого - и на уровне проблематики, и на уровне
поэтики - взаимопроникновения традиционных художествен-
ных жанров и жанров документальных и художественно-
документальных. Причем автобиографическая форма так вла-
стно захватывает повествование, что романной форме прихо-
дится прилагать немало усилий для сохранения своего про-
странства. Создавая новую жанровую разновидность, этот син-
127

тез создает и новые контексты изучения произведения, расши-
ряет границы, развивает национальные жанровые традиции
американской литературы (7).
Сноски и примечания
1. Гейне Э.Дж. Автобиография мисс Джейн Питтман /
Э.Дж. Гейне. - М: Прогресс, 1980.
2. Stone А.Е. Autobiorgafical Occasions and Original Acts /
A.E. Stone. - Philadelphia, 1982.
3. Klotman Ph.R. Another man gone. The Black Runner in Contem-
porary Afro-American literature / Ph.R. Klotman. - N.Y., Lnd., 1977.
4. Cooly Th. Educated lives. The rise of modern autobiography in
America / Th. Cooly. - Columbus, 1975.
5. Достоевский Ф.М. Бедные люди / Ф.М. Достоевский. - M.:
Сов. Россия, 1985.
6. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. -
М.: Сов. Россия, 1979.
7. О продолжении Э.Дж. Гейнсом жанровых поисков свидетель-
ствует роман «Сходка стариков», опубликованный в Нью-Йорке в
1984 г. и вышедший в 1988 г. в издательстве «Прогресс» на русском
языке.
128

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Американских исследователей трудно обвинить в субъекти-
визме, когда они утверждают, что роль жанра автобиографии в
истории литературы США уникальна. Это действительно так:
ведь именно автобиографические повествования положили на-
чало национальной литературе.
Пристальный взгляд на историю американской автобиогра-
фии и ее взаимосвязи позволяют выявить и другие обстоятель-
ства, определяющие роль названного жанра в истории литерату-
ры США. Одним из первых среди этих обстоятельств является
раскрытие в автобиографии внутреннего мира и творческой
мастерской создателей литературы - писателей и поэтов. Прак-
тически все крупные американские авторы оставили такие сви-
детельства, в которых сосредоточена ценнейшая информация о
психологии и философии творчества.
Отражение явлений литературной жизни, критические от-
клики на произведения - и этот факт немаловажен, когда речь
идет о функциональной роли автобиографии в американской
литературной истории. Как источники подобный сведений авто-
биографии часто не принимаются во внимание, видимо, на том
несправедливом основании, что все автобиографии страдают
нарциссизмом - личность, ее создающая, поглощена собой и
никакую иную информацию в произведение не допускает. Тому
множество доказательств, что истинная автобиография - это
повествование не только о себе, но и о времени. Дело лишь в
форме преподнесения материала, касающегося внешних собы-
тий, - он может быть изложен как в открытой форме, так и опо-
средованно, ассоциативно.
Значительность роли автобиографии в литературном про-
цессе во многом определяется и ее воздействием на беллетри-
стические жанры. Оно, безусловно, носит сложный характер, но
по крайней мере два его аспекта налицо. Во-первых, беллетри-
стика заимствует у автобиографии форму повествования, в ре-
зультате чего создается мнимая автобиография, по существу,
являющаяся чисто художественным произведением. Возможно,
что и автобиографический роман родился в процессе такого за-
имствования. Во-вторых, в автобиографии (как, впрочем, и в
129

других художественно-документальных жанрах) идет освоение
нового материала и новой формы, которые затем воспринима-
ются традиционными художественными жанрами.
Даже перечисленные бегло, эти обстоятельства свидетель-
ствуют о том, что роль автобиографии в литературной истории
США неординарна. Автобиография - это многогранный синте-
тический жанр, соприкасающийся с целым рядом художест-
венных, художественно-документальных и документальных
жанров, среди которых автобиографический, психологический
и исповедальный романы, исповедь, дневник, биография, ме-
муары, письма.
Непосредственное отношение анализируемый жанр имеет
и к проблеме автобиографизма, которая в последние годы в
связи с бурным ростом повествований, имеющих автобиогра-
фические элементы (собственно автобиография, автобиогра-
фический роман, мнимая автобиография), возникает все чаще.
Автобиографизм как литературоведческая категория находится
в стадии становления. Если различия между автобиографией и
автобиографическим романом, повестью выявляются сравни-
тельно легко и заключаются в наличии или отсутствии вымыс-
ла, то определение понятия «автобиографизм» требует сущест-
венных усилий.
Явно неприемлемо для литературоведческого анализа поня-
тие автобиографизма в интерпретации Р.Э. Спиллера. Анализи-
руя роман Ф. Норриса «Вэндовер и зверь» (1914), Спиллер пи-
шет: «Роман автобиографичен в том смысле, что в нем исследу-
ется тот атавистический пережиток, которому был подвержен
сам Норрис, такой же тонко чувствующий молодой человек с
мягким характером, выходец из богатой семьи» (1.116). При та-
ком формальном подходе проблема автобиографизма сводится к
поискам в произведениях писателя фактов, определивших его
душевное состояние. Задача, однако, состоит в другом.
Свое понимание автобиографизма применительно к творче-
ству Т. Вульфа формулирует H.A. Анастасьев: «Романы Вульфа
предельно автобиографичны, в них отражен не только духов-
ный, но и житейский опыт автора. Как бы ни разнились между
собой его романы, в центре их всегда стоит герой, зеркально
повторяющий движения ума и чувства своего создателя» (2.72).
130

Зеркальное сходство автора и героя, как показывает практика,
свойственно далеко не всем произведениям, построенным на
автобиографическом материале, но определение автобиогра-
физма как отражения в произведении духовного и житейского
опыта автобиографа во многом справедливо.
Особый акцент на тождестве нравственных поисков героя
и автора как основе автобиографизма делает Л.Я. Гинзбург
(3.314-316), анализируя с этой точки зрения творчество
Л.Н. Толстого. Доказывая идею автобиографичности творчест-
ва Э. Хемингуэя, Д.В. Затонский утверждает: «Писатель обоб-
щал и объективизировал себя в героях» (4.339). В определении
Д.В. Затонского звучит важная для понимания сущности авто-
биографизма мысль о том, что в произведение должен быть
привнесен не эмпирический, а обобщенный и объективирован-
ный опыт автора.
Новую грань в понимании автобиографизма открывает вы-
сказывание М. Горького. Отвечая на вопрос «Каким материа-
лом преимущественно пользуетесь?», он пишет: «Пользовался
преимущественно материалом автобиографическим, но ставил
себя в позицию свидетеля событий, избегая выдвигаться как
сила действующая, дабы не мешать самому себе, рассказчику о
жизни» (5.231). Автобиографизм, таким образом, понимается
М. Горьким как отражение в творчестве не только узко лично-
го опыта писателя, но всего комплекса многообразных связей
личности с действительностью. Автобиографическим, следова-
тельно, считается не только то произведение, центральным ге-
роем которого является сам автор, изменивший имя и некото-
рые детали биографии, но и произведение, проблематика и об-
разы которого навеяны личным опытом писателя, хотя в пове-
ствовании может и не быть персонажа, напоминающего автора.
Автобиографизм, таким образом, может быть определен как
присутствие в художественном произведении обобщенного и
объективированного житейского и духовного опыта автора.
Автобиографизм является одной из отличительных осо-
бенностей американской национальной литературы. Удельный
вес личного опыта автора в американской литературе высок на
всем протяжении ее развития, начиная с ранних стадий. Имен-
но в особенностях становления литературы США следует ис-
131

кать истоки ее автобиографизма. Как уже отмечалось, не
имевшая фольклорных традиций американская литература на-
чиналась с документальных и художественно-документальных
произведений первых поселенцев нового континента. В опре-
делении темы, подборе фактов, расстановке акцентов ярко
проявлялась личность автора, его мировоззренческие и эстети-
ческие позиции.
Автобиографическое начало велико в американской лите-
ратуре XIX в. с ее интенсивным развитием художественных
жанров литературы. Практически все крупные писатели этого
периода используют в своем творчестве автобиографический
материал: Герман Мел вилл («Исповедь»), Генри Торо («Уол-
ден»), Натаниель Готорн («Наш старый дом», «Роман о Блайт-
дейле»), Ральф Уолдо Эмерсон («Дневники»), Стивен Крейн
(«Мать Джорджа»), Марк Твен («Приключения Тома Сойера»,
«Приключения Гекльберри Финна»). Роль автобиографическо-
го начала в этих произведениях различна, общим является
взгляд автора на мир сквозь призму личного социального и
нравственного опыта.
Усиление автобиографичности в американской литературе
XX в. связано с такими явлениями мирового литературного
процесса, как возрастание роли лирического начала и углубле-
ние философичности. Степень автобиографизма в произведе-
ниях американских писателей XX в. различна. Если примени-
тельно к Джеку Лондону, Шервуду Андерсону, Скотту Фицд-
жеральду, Томасу Вульфу, Эрнесту Хемингуэю, Джеймсу Бол-
дуину литературоведы говорят об автобиографизме творчества
в целом, то в литературной деятельности Теодора Драйзера
(«Каникулы гусака»), Синклера Льюиса («Додсворт»), Джона
Стейнбека («К востоку от рая»), Эрскина Колдуэлла («Маль-
чик из Джорджии»), Джона Апдайка («Ферма»), Торнтона
Уайлдера («Теофил Норт»), Курта Воннегута («Балаган») ис-
следователи выделяют лишь отдельные произведения, создан-
ные на автобиографической основе.
Особую роль играет автобиографизм в становлении амери-
канской литературы политической ориентации. Автобиографи-
ческие романы «Еврейская беднота» (1930) Майкла Голда,
«Смех сквозь слезы» (1930) Ленгстона Хьюза, «Обездолен-
132

ный» (1933) Джека Конроя продолжили ридовские традиции в
литературе США. Укреплению реалистического художествен-
ного метода в американской литературе способствовали «ро-
маны стачек» («Стачка» Мэри Хитон Ворс, «Буря грядет»
Майры Пейдж), а также так называемые романы «о людях дна»
(«Люди дна» Эдуарда Дальберга, трилогия Джеймса Фаррела о
Стадсе Лонигане).
Причины столь широкого распространения автобиогра-
физма в американской литературе 30-х гг. кроются в том, что
если среди писателей 20-х гг. «преобладали бунтари против
буржуазного окружения, в котором они сами выросли», то
«вслед за ними пришли прозаики, которым с детства было зна-
комо фабричное предместье или жалкая ферма, где приходи-
лось работать от зари до зари...» (6.233). Личный опыт многих
писателей «красных тридцатых» звучал в унисон с революци-
онными процессами в жизни и литературе.
Годы маккартизма, борьба пролетариата за свои права, ан-
тивоенное, молодежное, негритянское движение 50-70-х гг.
заставляют писателей Америки активно включаться в общест-
венную жизнь. Их личный опыт не мог не отразиться в литера-
турной деятельности. На автобиографическом материале по-
строены такие произведения писателей политической ориента-
ции, как романы «Горящая долина» и «Волшебный папорот-
ник» Филиппа Боноски, «Антиамериканцы» Альвы Бесси,
«Уцелевший» Карла Марзани, трилогия «Черное пламя» Уиль-
яма Дюбуа, драма «А кругом люди» Джона Скляра. В них на-
шли отражение основные проблемы американского общества
50-70-х гг.
Автобиографические повествования, таким образом, среди
которых главенствующее место принадлежит собственно авто-
биографии, на всем протяжении своего развития являются ак-
тивным элементом литературной истории США. В них постоян-
но идет процесс обновления, связанный как с развитием собст-
венного потенциала, так и с заимствованиями у других жанров.
К ним обращаются представители всех существующих в амери-
канской литературе основных художественных направлений и
течений, что свидетельствует об универсальных, еще далеко не
изученных возможностях этих жанров.
133

Сноски и примечания
1. Спиллер Р. К вопросу о натурализме в прозе / Р. Спиллер //
Лит. история США: в 3 т. Т. 3. - М.: Прогресс, 1979.
2. Анастасьев H.A. Томас Вульф и реалистическая литература
США 30-х годов / H.A. Анастасьев // Проблемы литературы США
XX в.-М.: Наука, 1970.
3. Гинзбург Л.Я. О психологической прозе / Л.Я. Гинзбург. - Л.:
Худож. лит., 1977.
4. Затонский Д.В. Искусство романа и XX век / Д.В. Затонский. -
М.: Худож. лит., 1973.
5. Горький М. Как я пишу / М. Горький // О литературе. - М.:
Худож. лит., 1961.
6. Зверев A.M. Американский роман 20-30-х годов / A.M. Зверев. -
М.: Худож. лит., 1982.
134

ПРИЛОЖЕНИЕ
Автору работы показалось целесообразным дать перевод
отрывков из исследований англоязычных авторов, посвященных
жанру автобиографии: из статьи Г. Гюсдорфа, опубликованной
в сборнике «Автобиография: Эссе теоретические и критиче-
ские» (Принстон, 1980), из монографии А. Стоуна «Автобио-
графические события» (Филадельфия, 1982) и монографии
Т. Кули «Сотворенные жизни» (Колумбия, 1976).
Из статьи Г. Гюсдорфа
«Условия и границы автобиографии»
Автобиография есть прочно устоявшийся литературный
жанр, его история начинается с таких шедевров, как «Исповедь»
св. Августина, «Исповедь» Ж.-Ж. Руссо, «Поэзия и правда» Гё-
те, «Мемуары» Шатобриана, «Апология» Ньюмана...
Каждый автобиограф мыслит себя центром мирозданья.
Осознание неповторимости индивидуальной жизни есть про-
дукт поздней цивилизации. На протяжении долгой истории че-
ловечества индивид не противопоставлял себя остальным, он не
мыслил своего существования вне общения с другими.
Это очевидно, что автобиография невозможна там, где не
существует осознания личности как отдельной единицы.
Серьезным шагом в росте самосознания личности явилась
революция, совершенная Коперником. Человечество почувство-
вало себя причастным к космическим циклам. Открытие Копер-
ника высвободило энергию человека. Человек открывал новое в
технике, он почувствовал себя хозяином на земле, стал преобра-
зовывать ее. Появился исторический персонаж, вместе с ним -
биография. Известная личность, биография которой была напи-
сана, приобретала такое же бессмертие, как литературный герой.
Но биография, которая сформировалась как литературный
жанр, раскрывала только внешнюю сторону великих личностей,
скорректированную к тому же пропагандистскими целями и ми-
ровоззрением эпохи. Появление автобиографии явилось новой
революцией в сфере духа: модель и художник соединились, ис-
торик стал иметь в качестве объекта самого себя. Внимание пе-
135

ремещается с общественной на частную историю. Читатель уз-
нает о тихих битвах и триумфах, происходящих в душе челове-
ка. И все это запечатлевается во всеобщей памяти...
В автобиографии есть нечто большее, чем воспроизведение
жизни, - она пытается объяснить жизнь, оправдать поступки.
Таким образом, следует различать план автобиографии, который
предусматривает просто воспроизведение истории жизни, и ее
глубочайшие намерения защитить, оправдать эту жизнь.
Автобиография не должна стать подробным, день за днем,
час за часом, бытописательством жизни человека. В автобио-
графии правда фактов корректируется правдой человека. Авто-
биография - это диалог человека с самим собой.
Некоторые фламандские и датские художники, создавая ин-
терьер, помещали на стене маленькое зеркало; изображение в
зеркале не только повторяло сцену, но добавляло к ней дистан-
цию, перспективу. Так и автобиография есть не просто воссоз-
дание прошлого, но с исторической перспективой.
Значение автобиографии, поэтому, лежит за пределами ис-
тинности и неистинности с точки зрения здравого смысла. Без-
условно, это документ о жизни, и историк имеет полное право
проверить его достоверность. Но это в то же время произведе-
ние искусства, поэтому оцениваются его стиль, образы. Шатоб-
риан описывает пейзаж, который он никогда не видел. Автобио-
графия - это правда, утверждаемая помимо тождественности и
хронологии.
В автобиографии прошлое воссоздается не ради прошлого -
ни к чему воскрешать умершее, в ней воссоздается прошлое ра-
ди настоящего и в настоящем, из прошлого берутся те моменты,
которые имеют значение сейчас и даже в будущем.
Альберт Е. Стоун. Из главы «Жизнь человека
и повествование о ней: автобиография в современной Америке»
На этих страницах я попытаюсь рассмотреть развиваю-
щуюся, важнейшую, все еще не до конца понятую такую сто-
рону американского литературного процесса XX века, как не-
беллетристическое повествование о собственной личности,
главной разновидностью которого является автобиография.
136

В этом столетии, и особенно после второй мировой войны, в
американской литературе наблюдается большое разнообразие
таких повествований. Считают, что автобиография представля-
ет собой высшую точку в этой сфере творчества. Утонченные
повествования о личном опыте, написанные Генри Адамсом,
Гертрудой Стайн, Ричардом Райтом, Лилиан Хеллман и други-
ми американскими классиками, стоят в одном ряду с более
ранними автобиографиями, такими, как «Автобиография Бенд-
жамина Франклина», «Уолден» и «Повествование Фредерика
Дугласа, американского раба, написанное им самим». Эти
классические жизнеописания и более современные произведе-
ния «Воспитание Генри Адамса», «Автобиография Алисы Ток-
лас» и «Черный юноша» включены в учебные планы наших
колледжей и школ, стоят на полках библиотек и книжных ма-
газинов, часто цитируются в обзорах и анализируются в науч-
ных исследованиях. Автобиография этого типа является усто-
явшейся, классической. Подобный тип существует в литерату-
ре любой современной западной страны.
Однако описать историю личности с таких элитарных по-
зиций явно недостаточно. Автобиография - это демократиче-
ское искусство. Автобиографии Мэ Вэст или Мохаммеда Али
покупаются сотнями тысяч в супермаркетах, где лежат рядом с
«Корнями» Алекса Хейли. Проходя мимо художественных дос-
тоинств книг, американские читатели демонстрируют страст-
ное желание вникнуть в жизнь своих наиболее популярных со-
временников. Они проявляют удивительное спокойствие по
поводу факта, который беспокоит критиков: многие бестселле-
ры написаны в соавторстве. Как может автобиография, пред-
ставляющая собой историю, в которой герой и автор слиты в
одном лице, быть написана другим? Это нелогично. Такое по-
ложение, тем не менее, существует на протяжении последней
четверти века; не только читающая публика, но и издатели, и
профессиональные писатели считают два имени на обложке
автобиографии совершенно приемлемым явлением. Если мы
понимаем автобиографию не просто как литературное произ-
ведение, но более широко - как факт культуры, то сегодняш-
няя практика соавторской автобиографии должна вызывать
опасения.
137

В этом столетии автобиография пытается вырваться из ра-
мок литературы и приобрести более демократический характер
благодаря антропологическим заметкам и записям на магнито-
фоне. Уильям Дин Хоуэллс был действительно провидцем, ко-
гда в 1909 году назвал автобиографию «наиболее демократиче-
ской провинцией в литературной республике». Кажется, все
уголки нашей страны, каждый из периодов ее истории воссоз-
даны в автобиографиях... Множество моделей автобиографи-
ческих повествований существует сейчас: мемуары, воспоми-
нания, апологии, исповеди, истории жизни, духовные завеща-
ния, дневники, юмористическая автобиография. Все это вклю-
чает в себя понятие «современная автобиография». Эта специ-
фически американская активность отражена в высказывании
Альфреда Кейзина: «Исследование бытия собственной лично-
сти, - постоянно объясняющей себя и рассказывающей одну,
собственную, историю, - традиционно в великой американской
литературе».
Хоуэллс и Кейзин обращаются друг к другу на расстоянии
семидесяти лет развития американской автобиографической ли-
тературы. В течение этого периода появилось много волнующих
автобиографий. Сейчас существует более десяти тысяч жизне-
описаний американцев, созданных ими самими, - об этом сви-
детельствуют библиографии Каплана, Лилларда и Бригнано.
Здесь еще не учтены женские автобиографии. Если это верный
подсчет, то значит сбылась мечта Хоуэллса о десяти тысячах
лучших американских автобиографиях: мы имеем возможность
наслаждаться этим популярным жанром и оценивать его. Сам не
только автобиограф, но и прекрасный романист и критик, Хоу-
эллс был и увлеченным, не претендующим на особые права чи-
тателем. Он утверждал, что повествование о собственной жизни
предоставляет огромные возможности выразить «искреннее от-
ношение к тому, чем человек был и что делал, что чувствовал и
о чем думал». Более того, он призывал обыкновенного, никому
не известного человека выступить с автобиографией и попы-
таться затмить новомодного романиста. В то же самое время он
называет Бенджамина Франклина создателем величайшей авто-
биографии в литературе и определяет различия между ней и ав-
тобиографиями Улисса С. Гранта, Джулии Уорд Оув и Букера
138

Вашингтона. Такой широкий взгляд на традиции и новаторство,
на автобиографию как и на элитарное, и на популярное искусст-
во создал определенную модель жанра. Раньше, чем какой-либо
другой американский критик, Хоуэллс предсказал большие воз-
можности автобиографии XX в. в воссоздании человеческой
жизни.
Чтение истории другой жизни помогает, как отмечал Хоу-
эллс, ощущать себя частью человечества во всех взаимосвязях.
Автобиография, по определению Дж. Старобински, есть рассу-
ждение. Это есть перевод на язык слов множества актов памяти,
ощущений, представлений. Сознание автобиографа воспроизво-
дит прошлое в повествовательной форме, где обязательно при-
сутствует хроника, беллетристика, вымысел, мечта и миф. Но
автобиография - это также и история, как отмечает
Дж. Старобински. Она воспроизводит прошлое, увиденное и
другими. Для обоих - для автора и читателя автобиографии -
присутствие прошлого социального опыта является основой
взаимопонимания, о чем писал Ф. Лежен. Автобиографу дос-
тупна не только техника работы романиста, поэта, драматурга,
фотографа, но и техника работы историка. Будучи совершенно
свободным в комбинации впечатлений и образов прошлого для
того, чтобы выразить нужды настоящего и даже надежды на бу-
дущее, автобиограф, тем не менее, не так свободен, как рома-
нист, даже тот, который пишет на исторические темы. Как все
историки, автобиограф дает свою интерпретацию событий сво-
его собственного прошлого. Даже когда его воспоминания яв-
ляются глубоко личными, они все равно становятся обществен-
ным достоянием. Читатель получает приглашение участвовать в
них. Процесс создания правдоподобной истории есть во многом
коллективное действие.
Если эти общие положения о состоянии современного авто-
биографического жанра в целом верны (а к нему в последние
годы обращаются многие литературоведы), то автобиография,
следовательно, представляет собой пограничное явление: это
искусство и не-искусство.
С одной стороны, автобиографическое повествование имеет
прямой и несложный характер: чей-то голос рассказывает о
важных в его жизни открытиях. Как утверждает Ричард Лил-
139

лард, «автобиография появилась тогда, когда человечество нау-
чилось анализировать жизнь индивидуума».
Однако автобиография не так проста, как кажется. Благода-
ря сложным взаимосвязям общественного и индивидуального
сознания, автобиография, выражаясь языком психоаналитиков,
является сверхдетерминированным документом. Ее значение не
может быть объяснено одним термином. Являясь повествовани-
ем о прошлом, автобиография должна оцениваться как вариант
истории. Автобиография также может быть рассмотрена как со-
вокупность слов и образов. Как описание мотивов, импульсов,
идеалов автобиография становится своеобразной историей бо-
лезни, духовной исповедью, где читатель является священни-
ком-психиатром. Наконец, как своеобразный лингвистический
мост между личностью и обществом автобиография представ-
ляет собой феномен литературы.
Связь автобиографии с беллетристикой менее заметна для
читателя небеллетристических жанров ХЕХ в., чем для сего-
дняшнего читателя. Природа автобиографической правды - вот
вопрос, вызывающий среди критиков дискуссии. Разница меж-
ду автобиографией и художественной литературой в этом пла-
не заключается в том, что, читая художественную литературу,
читатель ищет смысл, а читая автобиографию, он ищет тожде-
ственность...
Создатель автобиографии образно отражает жизнь. Каждый
текст, поэтому, должен быть сверен с реальностью. Положения
автобиографии должны быть проверены как внутри текста, так и
во вне его. Только сопоставляя автобиографию с другими ис-
точниками информации (биографиями, письмами, газетными
публикациями, фотографиями, другими автобиографиями),
можно определить уровень ее метафоричности, образности. При
этом ошибки, пропуски, пробелы, как утверждает Рой Паскаль,
могут быть удивительно неважны. Как читатели, мы не должны
стремиться узнать все о жизни автора. Часто мы открываем
больше из того, что не сказано, чем из детальных описаний и
исповедей.
Говоря о проблеме правды, нужно учитывать и еще один
момент. Разные периоды жизни не могут быть описаны с одной
и той же точки зрения, - писал Генри Адаме в 1904 г. Шестьде-
140

сят лет спустя Малькольм X. сказал нечто подобное: «Возможно
ли писать автобиографию в столь быстро меняющемся мире, как
этот? Не только быстрота социальных изменений, но и обилие
концепций личности в философии XX в. создаёт сложности в
создании автобиографии... ».
Автобиография отражает внутреннюю трансформацию лич-
ности, она представляет собой повествование, где «я» есть од-
новременно субъект и объект. Этот момент, являясь по сущест-
ву психологическим, имеет и литературное значение. Автобио-
графия представляет собой экскурс в историю личности с со-
блюдением хронологии и биографических фактов, отобранных
сознанием. Дж. Старобински обращает особое внимание на мо-
менты прошлого и настоящего в автобиографии. Хотя воспроиз-
ведение истории является центральной задачей каждой автобио-
графии, это процесс творческий. Повествующая личность в ав-
тобиографии является как бы историческим актером. Неважно,
насколько точно зафиксировано прошлое. Автобиография все-
гда страдает от неполноты.
В каждом слове, образе, эпизоде, главе автобиографии ви-
ден автор. Стиль есть выражение личности. Даже если, как час-
то случается в американской автобиографии, автор - не профес-
сиональный писатель, единственным созданием которого явля-
ется эта книга, читатель все равно приходит к выводу, что луч-
шим рассказчиком этих событий может быть только он. Под-
черкнуть значение личности как созидательницы истории - зна-
чит утвердить ее свободу от обстоятельств и социальных сте-
реотипов.
Двойная функция личности в автобиографии составляет ее
сущность. Автобиография представляет собой документальное
повествование, которое в результате выливается в художест-
венное. «Мы утверждаем, что жизнь создает автобиографию, -
пишет Поль де Ман, - но разве неверно будет утверждать, что
сама автобиография может создавать и определять жизнь?!».
С этим положением согласны представители литературы факта
и нового небеллетристического романа...
Подведем итоги. Даже самая необычная, экспериментальная
автобиография воспроизводит личность в ее собственном мире.
Вот мнение одного из автобиографов: «Наша цель - довести до
141

читателя наши идеологические установки, определить контекст,
в котором будет рассматриваться информация, трансформиро-
вать индивидуальную историю в явление культуры и таким об-
разом максимально полно понять, что произошло в прошлом». В
автобиографии важен идеологический контекст. В тексте ценно
не только сугубо личное, но и общественное, и даже политиче-
ское звучание. В автобиографии обязательно присутствие и
идеологии, и мифа. Миф, по мнению Спенгемана и Лундквиста,
придает индивидуальной жизни законченность формы. По-
скольку миф и идеология, по мнению Сасмана, свойственны ис-
тории в целом, их присутствие и вес должны быть ощутимы и в
истории личности. Задача критика состоит в том, чтобы опреде-
лить и связать мифологические и идеологические моменты в
истории личности, выявить способы, с помощью которых автор
соединяет общественную жизнь и личный опыт, прошлое и на-
стоящее, себя и читателя.
В текущем столетии связь между общественной и личной
жизнью нагляднее, чем в предыдущие столетия. Если в течение
XVIII и XIX вв., отличавшихся сравнительным спокойствием,
было написано всего лишь несколько значительных автобио-
графий, то после 1900 года трудно найти год, который не был
бы воспроизведен в автобиографии и не получил бы личностной
интерпретации. В начале века в Америке появились такие идео-
логически направленные автобиографии, как «От рабства к бла-
гам жизни» (1901) Букера Т.Вашингтона, «Отрочество индей-
ца» (1902) Чарльза Истмана, «Воспитание Генри Адамса»
(1907), «Двадцать лет в скорлупе» (1910) Джейн Адаме, «Обе-
щанная земля» (1911) Мэри Антин, «Тюремные мемуары анар-
хиста» (1912) Александра Беркмана. Появились и критики-
специалисты по жанру автобиографии - Дилти, Хоуэллс,
Дж. Миш, Анна Бар. С тех пор издание социально ориентиро-
ванных автобиографий растет постоянно. Все значительные
идеологические и политические события и кризисы современ-
ной эпохи отражены в этой литературе. Войны и другие случаи
проявления американцами насилия; иммиграция и движение из
деревни в город, с южных ферм на север; внедрение науки и
техники во все сферы жизни; борьба против цветного барьера и
расцвет третьего мира; женская эмансипация; новые достижения
142

в искусстве, архитектуре, литературе; ревущие 20-е, декада де-
прессии, бурные 60-е - все эти и многие другие социальные яв-
ления были отражены через призму личного опыта в автобио-
графиях.
Нельзя забывать, однако, что главной целью автобиографа
является не создание хроники общественной жизни, а определе-
ние, описание самого себя. Психологизм, глубокое проникнове-
ние во внутренний мир человека - одна из отличительных черт
автобиографии XX в.
Томас Кули. Из главы «Истоки личности:
автобиография в Америке до 1865 года»
В 1797 г. корреспондент английского «Месячного обозре-
ния» писал о «Литературной смеси» Исаака Дизраэли: «На-
стоящая книга включает дневники и биографию автора, напи-
санную им самим. Мы полны сомнений по поводу того, может
ли быть узаконено последнее слово: в английском языке не-
обычны гибридные слова - наполовину саксонские, наполовину
греческие». И неизвестный обозреватель предлагает термин «ав-
тобиография» как греческую замену выражения «биография са-
мого себя».
Впервые на обложке американской книги этот термин поя-
вился во второй четверти XIX в. (Автор самой значительной по
степени влияния на последующие автобиографии работы
Франклин назвал свое повествование «мемуарами» - почему
издатели заменили слово «мемуары» на слово «автобиография»,
в американском литературоведении не ясно).
Для определения анализируемого жанра использовались
разные термины - мемуары, повествование о личности, жизнь,
исповедь, воспоминания, духовная автобиография и два новых
термина - культивация и воспитание. Тот повествовательный
жанр, который мы сейчас называем автобиографией, есть куст
жанров, чья ранняя история в американской литературе остается
во многом ненаписанной. Необходимо определить хотя бы в
общих чертах основные формы автобиографического повество-
вания, в которых американцы начали выражать себя и которые
являются истоками современной американской автобиографии.
143

Более трети автобиографий, написанных в этой стране до
1850 г., носили религиозный характер: духовные автобиогра-
фии, воспоминания о миссионерской деятельности, жизнеопи-
сания священников. Многие из них были опубликованы в сек-
тантской прессе, уже существовавшей в первые десятилетия
XIX в., или религиозными группами. Не все ранние религиоз-
ные автобиографии были легко читаемыми и теологически
обоснованными. Долго работая с этим жанром как писатель,
читатель и обозреватель, У.Д. Хоуэллс подчеркивает, что авто-
биография явилась вкладом христианства в развитие литерату-
ры. Эти слова - предвосхищение современной критики, кото-
рая видит причину столь большой популярности автобиогра-
фического повествования в пуританской Америке в том, что
оно несло в себе религиозное содержание. В автобиографиях и
дневниках читатель не просто знакомился с чьей-то жизнью, а
находил для себя духовную опору. Коттон Мэзер говорил, что
«частая самоэкзаменовка - это долг и благоразумие всех, кто
хочет знать и не потерять себя». И этот совет был так прочно
усвоен в Америке, что ему следовал и поздний пуританин,
Генри Адаме, проследивший в «Воспитании» процесс станов-
ления интеллекта.
Многие американцы следовали совету Мэзера искать спо-
собы, чтобы «исправить пути наши», но читатели второй (по-
сле религиозной) разновидности автобиографического повест-
вования извлекали уроки из несчастливых судеб других. Это
были исповеди (часто созданные неизвестными лицами по рас-
сказам) известных воров, убийц, мошенников, других преступ-
ников. Эти повествования были направлены против официаль-
ных установлений. Оригинал «Исповеди Ната Тернера» (1832),
например, изобиловал выпадами против закона. В этих книгах
давалось подробное описание преступления, что щекотало
нервы публике. В этих книгах сенсационность и морализатор-
ство сочетались.
Три следующих типа автобиографических повествований,
созданных в ранней американской литературе, обладали мень-
шим нравственным зарядом, чем исповеди. Крупнейший из них
тип, связанный с путешествиями морских офицеров, матросов,
китобоев, положил начало традиции, которая затем произвела
144

«Два года впереди мачты» (1840) Ричарда Генри Дана и повлия-
ла на Германа Мел вил л а и Генри Джеймса.
Популярность автобиографий солдат или граждан, участво-
вавших в войне, связана с романом Ф. Купера «Шпион» (1823).
Образ Гарви Бирча создан на реальной основе, прототипом его
является некто Кросби, мемуары которого были написаны
Х.Л. Барнамом в 1828 г. Эта группа автобиографий обычно на-
зывается «повествованием пленников».
Женская автобиография. Она связана с женскими пережи-
ваниями, домашними трагедиями, перипетиями судьбы. Среди
этих книг могут быть названы «Жизнь и страдания» (1847) Мэ-
ри Маршалл, «Жизнь и страдания мисс Эммы Джоул» (1844) и
ряд других. В этих повествованиях читатели находили отраже-
ния своей мечты о высоких приключениях, эти книги несли
нравственный заряд. В атмосфере официального запрета фри-
вольной литературы автобиографии (или домашние романы,
изложенные в автобиографиях) в чем-то заменяли ее, они учили
повторять не то, о чем думали авторы, а то, что делали герои.
Для людей, которые воспринимали реальность как поле дея-
тельности, ничего не было более привлекательного, чем рассказ
о чьем-то опыте из первых рук.
В основном автобиография в ранней американской литера-
туре была обращена к общественному сознанию читателей. Та-
кую направленность имело и одно из первых повествований ра-
бов (как, впрочем, и последующие) - «Повествование о необык-
новенных страданиях и освобождении Брайтона Хэммона, не-
гра» (1760). Своей популярностью в годы, предшествующие
Гражданской войне, повести рабов обязаны сотрудничеству ме-
жду «авторами» и участниками аболиционистского движения,
которым эти повести были часто рассказаны. Бостонское аболи-
ционистское общество между 1845 и 1849 гг. опубликовало не
менее семи изданий жизнеописания Фредерика Дугласа. Этот
успех, однако, не предотвратил в первой половине XX века по-
вести рабов от упадка. В 1954 г., например, была опубликована
только одна автобиография подобного типа - «История моей
жизни и деятельности» Букера Вашингтона.
Таковы основные разновидности жанра автобиографии в
американской литературе до 1850 г. Автобиографические фор-
145

мы использовали в своих книгах в основном священники, пре-
ступники, моряки, солдаты, эмансипированные женщины и
рабы. Более редкими были повествования о своей жизни фер-
меров, людей фронтира, юристов, политиков, бизнесменов,
актеров.
Два исторических события в середине XIX в. внесли новую
струю в литературу. «Золотая лихорадка» и освоение техасской
нефти в 50-е годы вызвали появление повествований о жизни на
дальнем Западе шахтеров, охотников, поселенцев, в том числе
автобиографии Эдварда Уилсона, в заголовке которой отражена
сущность калифорнийского мифа, - «Золотая земля» (1852).
Конец военных действий в 1865 г. позволил их участникам
обратиться к созданию воспоминаний, таких, как серия «Битвы
и военачальники» и «Мемуары» генерала Улисса С. Гранта
(1885-1886). В эти годы к написанию автобиографий активно
обратились американцы разных убеждений. Между 1850 и
1865 гг. финансисты, учителя, бунтари и писатели присоеди-
нились к армии традиционных создателей автобиографий -
священникам и преступникам - и написали столько же авто-
биографий, сколько не было написано за два предыдущих века
американской литературы. Это разнообразие обещало создание
в недалеком будущем новой автобиографии. Однако это буду-
щее оказалось не таким близким.
Ранние американские автобиографии кажутся похожими
друг на друга. Принципы психологии, на которых основаны эти
повествования, не получили существенного изменения со вре-
мен первого поселения Мэзера в Массачусетской бухте до пуб-
ликации в 1860 г. работы Мак-Коша «Интуиция анализируемого
разума»...
Среди других условий, которые определили новые пути
осмысления и описания личности в Америке после граждан-
ской войны, не было более важного, чем развитие современной
психологии. В генетические теории человеческого развития,
популяризируемые в Америке Дж. М. Болдуином, Т.С. Хол-
лом, некогда стабильная вера была утрачена. Как говорил
Р. Сомпсон, «мозг ребенка содержит в себе зачатки всего, что
будет осуществлено в будущем, и не нуждается ни в чем, кро-
ме как в просторе: так листья, ветви и плоды дерева уже суще-
146

ствуют в семени, из которого оно растет». Вопреки учению о
том, что характер неизменен, психологи заявили: «Мы не про-
сто изменяемся. Мы развиваемся. В каждом из нас идет про-
цесс создания нескольких характеров; каждый из нас есть со-
вокупность нескольких характеров, из них то один берет верх,
то другой». Это слова У.Д. Хоуэллса.
Из главы «Следующее поколение»
Когда Гертруда Стайн в 1897 г. покинула Рэдклифский
колледж, педагогом, который имел на неё наибольшее влияние
(даже большее, чем Сантаяна), был У. Джеймс, по чьему сове-
ту она поступила в медицинскую школу Дж. Хопкинса. Первая
опубликованная авторская работа Г. Стайн была прямо связана
с ее научной деятельностью в лаборатории Джеймса и Гуго
Мунстербергера в Гарварде - «Изучение характера в его отно-
шении к вниманию». «Внимание» было не случайным предме-
том исследования ученого-психолога, на лабораторном языке
оно обозначает то же самое, что «сознание», а «сознание» было
основным предметом изучения Джеймса в Гарварде, как, впро-
чем, и большинства американских психологов в 1890-е гг.
Сознание было главной заботой той беллетристики, кото-
рую создавало новое поколение американских писателей и ко-
торой Хоуэллс (особенно в связи с творчеством Генри Джеймса)
дал название «психологизм». Что касается Гертруды Стайн,
Теодора Драйзера, Эдит Уортон, Стивена Крейна, Френка Нор-
риса и Шервуда Андерсона, то описание внутреннего мира было
нелегким делом даже для тех из них, кто хотел бы на этом скон-
центрироваться. Реакция нового поколения на требования пси-
хологической прозы была различной - от открытой имитации до
явного бунта. То же самое произошло и с их автобиографиче-
скими повествованиями - представители нового поколения бы-
ли поставлены перед фактом взаимосвязи современной психо-
логии с их частной жизнью так же, как с их искусством.
147

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава I. Некоторые теоретические вопросы жанра авто-
биографии 8
Глава II. Начало традиции 25
Глава III. XIX век и рубеж XIX - XX веков в истории аме-
риканской автобиографии 38
Глава IV. Американская автобиография в XX веке 63
Глава V. Автобиография и другие жанры 122
Заключение 129
Приложение 135
Научное издание
МИШИНА Лариса Алексеевна
ЖАНР АВТОБИОГРАФИИ
В ИСТОРИИ АМЕРИКАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Монография
Редактор Г. В. Плотникова
Компьютерная правка Т.К. Ивановой
Подписано в печать 21.04.2010. Формат 60x84/16. Бумага писчая.
Офсетная печать. Гарнитура Тайме. Усл. печ. л. 8,60.
Уч.-изд. л. 8,57. Тираж 200 экз. Заказ № 247.
Издательство Чувашского университета
Типография университета
428015 Чебоксары, Московский просп., 15